Церковный календарь
Новости


2018-06-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 33-я (1922)
2018-06-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 32-я (1922)
2018-06-21 / russportal
Архіеп. Аверкій. Возможно ли един. христіанъ внѣ благодати и истины? (1975)
2018-06-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Слово новопострижен. иноку Игнатію (1975)
2018-06-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 31-я (1922)
2018-06-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 30-я (1922)
2018-06-20 / russportal
Сводъ Основныхъ Госуд. Законовъ Россійской Имперіи (1912)
2018-06-20 / russportal
Предисловіе къ изданію Свода Законовъ Россійской Имперіи (1912)
2018-06-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 29-я (1922)
2018-06-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 28-я (1922)
2018-06-19 / russportal
Слова свт. Ѳеофана Затворника. Слово 14-е (1859)
2018-06-19 / russportal
Слова свт. Ѳеофана Затворника. Слово 13-е (1859)
2018-06-18 / russportal
В. О. Ключевскій. "Курсъ Русской Исторіи". Лекція 26-я (1908)
2018-06-18 / russportal
В. О. Ключевскій. "Курсъ Русской Исторіи". Лекція 25-я (1908)
2018-06-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 27-я (1922)
2018-06-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 26-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 23 iюня 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 14.
Творенія святыхъ отцовъ и учителей Церкви

Свт. Василій Великій († 379 г.)

Свт. Василій Великій, архіеп. Кесаріи Каппадокійской, одинъ изъ величайшихъ святителей IV вѣка, удостоившійся, вмѣстѣ со св. Григоріемъ Богословомъ и св. Іоанномъ Златоустомъ, наименованія «вселенскаго учителя». Родился ок. 329 г. вблизи Кесаріи, главнаго города Каппадокійской области. Получивъ истинно христіанское воспитаніе въ средѣ своей благочестивой семьи, дальнѣйшее образованіе продолжилъ въ Кесаріи, Константинополѣ и Аѳинахъ, гдѣ на всю жизнь подружился со свт. Григоріемъ Богословомъ. Вернувшись на родину, былъ крещенъ еп. Діаніемъ Кесарійскимъ. Желая ближе ознакомиться съ монашеской жизнью, къ которой съ дѣтства стремилась его душа, совершилъ длительное путешествіе по Египту, Сиріи и Палестинѣ. По возвращеніи на родину основалъ нѣсколько монастырей и написалъ для нихъ уставъ. Послѣ долгаго пребыванія въ Понтійской пустыни, въ 364 г. принялъ пресвитерскій санъ, а въ 370 г. занялъ мѣсто Кесарійскаго архіепископа. Въ этомъ санѣ онъ твердо защищалъ православіе противъ аріанства и, несмотря на усиленныя старанія императора Валента, яраго приверженца Аріевой ереси, привлечь его на свою сторону, неуклонно стоялъ на стражѣ православной вѣры. Изъ его многочисленныхъ твореній особенно извѣстны: Бесѣды на шестодневъ; Бесѣды на прор. Исаію; Бесѣды на псалмы, сочиненія противъ аріанъ, Правила монашескія, Литургія, Слова, письма и молитвы и др. Скончался въ 379 г. Память свт. Василій, архіеп. Кесаріи Каппадокійскія — 1 (14) января и 30 января (12 февраля).

Творенія свт. Василия Великого

ТВОРЕНІЯ СВЯТЫХЪ ОТЦЕВЪ ВЪ РУССКОМЪ ПЕРЕВОДѢ,
издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 8-й.

ТВОРЕНІЯ ИЖЕ ВО СВЯТЫХЪ ОТЦА НАШЕГО ВАСИЛІЯ ВЕЛИКАГО, АРХІЕПИСКОПА КЕСАРІИ КАППАДОКІЙСКІЯ.
(Часть 4-я. Изданіе 1-е. М., 1846).

БЕСѢДЫ.

БЕСѢДА 21.
О томъ, что не должно прилѣпляться къ житейскому, и о пожарѣ, бывшемъ внѣ церкви.

Обращая на васъ при всякомъ разѣ язвительное жало слова, думалъ я, возлюбленные, что покажусь вамъ нѣсколько досаднымъ, потому что обнаруживаю какую-то излишнюю смѣлость, неприличную человѣку пришлому и не изъятому отъ подобныхъ же обвиненій: но вы обличеніями возбудились къ благорасположенности, и раны, наносимыя моимъ языкомъ, обратили въ поводъ воспламениться бóльшею любовію. И это не удивительно; потому что вы мудры въ духовномъ. Обличай премудра, и возлюбитъ тя (Притч. 9, 8.), говоритъ гдѣ-то въ своихъ писаніяхъ Соломонъ. Посему и теперь, братія, приступаю къ тому же увѣщанію, желая, кáкъ бы то ни было, отвести васъ отъ сѣтей діавола.

А врагъ истины ежедневно ведетъ съ нами, возлюбленные, сильную и многовидную брань. И ведетъ эту брань, какъ сами знаете, наши же пожеланія обращая противъ насъ въ стрѣлы, и у насъ всегда заимствуя себѣ крѣпость, чтобъ вредить намъ. Поелику много у него силы связалъ /с. 323/ Владыка неразрѣшимыми законами, и не попустилъ ему однимъ устремленіемъ стереть родъ человѣческій съ земли: то завистникъ татски уже одерживаетъ надъ нами побѣду, пользуясь нашимъ неразуміемъ. Какъ лукавые и корыстолюбивые люди, у которыхъ одно дѣло и одинъ замыслъ — обогащаться чужимъ, но нѣтъ силы смѣло употребить насиліе, обыкновенно дѣлаютъ засады при дорогахъ, и если видятъ около нихъ какое нибудь мѣсто, или изрытое глубокими оврагами, или закрытое частыми деревьями, скрываются тамъ, и такими прикрытіями пресѣкая путешественникамъ возможность видѣть вдаль, внезапно нападаютъ на нихъ, почему они и не могутъ замѣтить опасныхъ силковъ, пока не попадутъ въ нихъ: такъ и сей, издревле намъ непріязненный и враждебный, прибѣгая подъ тѣнь мірскихъ наслажденій, которыя, при пути этой жизни, удобно могутъ скрывать въ себѣ разбойника и затаивать злокозненнаго, непредвидимо разставляетъ намъ здѣсь сѣти погибели.

Потому, если желаемъ безопасно пройдти предлежащій путь жизни, представить Христу и душу и тѣло свободными отъ стыда, имѣть на себѣ язвы, и получить побѣдные вѣнцы: то должны мы обращать всюду бодрственныя душевныя очи, на все пріятное смотрѣть подозрительно, безъ замедленія пробѣгать это мимо и ни къ чему не прилѣпляться мыслію; хотя бы казалось, что золото лежитъ разсыпано кучами и готово перейдти въ руки желающимъ; ибо сказано: богатство аще течетъ, не прилагайте сердца (Псал. 61, 11.); хотя бы земля произращала наслажденія всякаго /с. 324/ рода и предлагала многоцѣнные кровы; наше бо житіе на небесѣхъ есть, отонудуже и Спасителя ждемъ Христа (Филип. 3, 20.); хотя бы предстояли пляски, пиры, пьянство, оглашаемые свирѣлями ужины; ибо сказано: суета суетствій, всяческая суета (Еккл. 1, 2.), — хотя бы представлялась красота тѣлъ, въ которыхъ живутъ порочныя души; ибо премудрый говоритъ: отъ лица жены, яко отъ лица зміина, бѣжи (Сир. 21, 2. 25, 18.), — хотя бы предлагались господство и самовластіе, толпы тѣлохранителей или льстецовъ, даже высокій и свѣтлый престолъ, подчиняющій намъ народы и города въ добровольное рабство; ибо всяка плоть, яко трава, и всяка слава человѣча, яко цвѣтъ травный: изсше трава, и цвѣтъ ея отпаде (1 Петр. 1, 24.). Подъ всемъ этимъ, столько пріятнымъ, сидитъ общій врагъ, выжидая, не совратимся ли когда съ праваго пути, прельщенные видимымъ, и не уклонимся ли къ его засадѣ. И весьма опасно, что, когда нибудь подойдя къ сему неосторожно и не почтя вредною пріятность наслажденія, проглотимъ въ первомъ вкушеніи сокрытую уду коварства, а потомъ чрезъ нее, волею или неволею, сдѣлаемся привязанными къ такимъ вещамъ, и непримѣтно увлечемся сластолюбіемъ на страшное перепутье къ этому разбойнику, то есть, въ смерть.

Почему всѣмъ намъ, братія, нужно и полезно, какъ путникамъ, или скороходамъ, уготовившись въ путь и придумавъ всѣ средства къ облегченію душъ въ этомъ шествіи, неуклонно поспѣшить къ концу пути. И никто не думай, что я изобрѣтатель /с. 325/ новыхъ именъ, потому что жизнь человѣческую назвалъ теперь путемъ. Ибо и пророкъ Давидъ такъ же называетъ жизнь, то въ одномъ мѣстѣ говоря: блажени непорочніи въ пути, ходящіи въ законѣ Господни (Псал. 118, 1.); то въ другомъ мѣстѣ взывая къ своему Владыкѣ: путь неправды отстави отъ мене, и закономъ Твоимъ помилуй мя (29.). А еще, воспѣвая скорую помощь Божію противъ обидящихъ и съ удовольствіемъ подлаживая подъ лиру, говорилъ онъ: и кто Богъ, развѣ Бога нашего? Богъ, препоясуяй мя силою, и положи непороченъ путь мой (Псал. 17, 32. 33.), справедливо думая, что во всякомъ случаѣ такъ должно называть жизнь человѣческую на землѣ — и достойную удивленія, и худую. Ибо какъ совершающіе непрерывное шествіе, поперемѣнно двигая впередъ ступни ногъ одна другую перегоняющихъ, и непрестанно ту ногу, которая прежде другой утвердилась на землѣ, скорымъ переставленіемъ этой другой ноги, показывая взади, удобно приходятъ къ предѣлу пути: такъ и введенные Творцемъ въ жизнь, при самомъ началѣ жизни немедленно вступая въ части времени, и ту часть, которая была у нихъ впереди, непрестанно оставляя позади себя, достигаютъ конца жизни. И самимъ вамъ не представляется ли, что настоящая жизнь распростирается какимъ-то непрерывнымъ путемъ и шествіемъ, которое раздѣлено возрастами, какъ ночлегами: что началомъ путешествія представляетъ она каждому матернія муки рожденія, а концемъ поприща указуетъ гробовыя обители, и приводитъ къ нимъ всѣхъ, — однихъ скорѣе, другихъ медлен/с. 326/нѣе, — однихъ, когда пройдутъ всѣ разстоянія времени, а другихъ прежде, нежели расположатся на первыхъ ночлегахъ жизни?

Отъ иныхъ путей, которые ведутъ изъ города въ городъ, можно уклониться, и не идти путемъ, какимъ не хочемъ: но этотъ путь, хотя бы мы и хотѣли отложить шествіе, захвативъ насильно находящихся на немъ, влечетъ къ назначенному Владыкою предѣлу. И тому, возлюбленные, кто однажды приблизился ко вратамъ, ведущимъ въ жизнь сію, и вступилъ на этотъ путь, не возможно не прійдти къ концу онаго. Но каждый изъ насъ, по оставленіи имъ матерняго нѣдра, тотчасъ объятый потоками времени, увлекается ими, всегда позади себя оставляя прожитый имъ день, и никогда не будучи въ силахъ, хотя бы и желалъ, возвратиться къ вчерашнему дню.

А мы веселимся, стремясь впередъ, радуемся перемѣняя возрасты, какъ будто пріобрѣтаемъ что; почитаемъ счастливымъ, когда кто изъ отрока дѣлается мужемъ, а изъ мужа — старцемъ. Конечно же, не знаемъ, что всякій разъ столько же утратили мы жизни, сколько прожили; не чувствуемъ истощанія жизни, хотя всегда измѣряемъ ее прошедшимъ и мимотекшимъ; не помышляемъ, какъ не извѣстно, сколько восхощетъ дать намъ времени на теченіе выславшій насъ въ сіе путешествіе, и когда отверзетъ каждому изъ текущихъ двери входа; не помышляемъ, что ежедневно должны мы быть готовы къ исшествію отсюда и, не сводя очей, ожидать мановенія Владыки. Ибо сказано: да будутъ чресла ваша препоясана, и свѣтильницы /с. 327/ горящіи: и вы подобни человѣкомъ, чающимъ Господа своего, когда возвратится отъ брака, да пришедшу и толкнувшу, абіе отверзутъ Ему (Лук. 12, 35, 36.).

Не хотимъ мы тщательно всмотрѣться, какія бремена на этомъ поприщѣ для насъ легки, могутъ быть перенесены собравшими ихъ, и тамъ, обратившись въ собственность пріобрѣтшихъ, дѣлаютъ жизнь для насъ радостною, — и какія бремена тяжелы, неудобны, пригвождаютъ къ землѣ, и не такого свойства, чтобъ усвоялись совершенно, и чтобъ позволено имъ было обладающихъ ими сопровождать въ тѣсныя оныя врата. Напротивъ того мы оставили, чтó надлежало собрать; а чтó слѣдовало бы пройдти безъ вниманія, это собираемъ. И чтó можетъ соединиться съ нами и дѣйствительно стать украшеніемъ, сроднымъ душѣ и тѣлу, на то и вниманія не обращаемъ; а чтó навсегда остается для насъ чуждымъ, запечатлѣвая насъ однимъ позоромъ, то стараемся собирать, по напрасну утомляя себя и трудясь такимъ трудомъ, съ какимъ развѣ кто, обманывая самъ себя, захотѣлъ бы наливать въ диравую бочку. Ибо, безъ сомнѣнія, какъ думаю, и малымъ дѣтямъ извѣстно это, что ни одна изъ пріятностей сей жизни, для которыхъ большая часть людей сходятъ съ ума, не наша, или не можетъ стать дѣйствительно нашею, но для всѣхъ равно оказывается чуждою, такъ же для наслаждающихся, по видимому, какъ и для тѣхъ, которые вовсе къ этому не приближаются. Ибо, если иные собрали въ сей жизни несмѣтное множество золота; оно не остается на/с. 328/всегда ихъ собственностію, но или еще при жизни ихъ, какъ бы крѣпко ни запирали отвсюду, ускользаетъ, переходя къ сильнѣйшимъ, или оставляетъ ихъ при смерти, и не хочетъ идти въ слѣдъ за своими обладателями. Напротивъ того, они, увлекаемые въ необходимый путь Тѣмъ, Кто насильно разлучаетъ душу съ симъ жалкимъ тѣломъ, часто обращая взоры къ деньгамъ, оплакиваютъ труды, съ юности для нихъ употребленные; а богатство смотритъ въ чужія руки, отпечатлѣвая на нихъ только слѣды утомленія при собираніи, и укоръ въ любостяжаніи. И если бы кто пріобрѣлъ тысячи десятинъ земли, великолѣпные домы, стада животныхъ всякаго рода, облеченъ былъ у людей всякимъ владычествомъ: то не вѣкъ будетъ наслаждаться этимъ, но, не надолго попользовавшись отъ сего именитостію, другимъ опять уступитъ свое богатство, самъ покрывшись малымъ количествомъ земли, а нерѣдко и до гроба, до преселенія своего отсюда, увидитъ, что имущество его переходитъ къ другимъ, и, можетъ быть, къ врагамъ. Ужели не знаемъ, сколько полей, сколько домовъ, сколько народовъ и городовъ, еще при жизни своихъ владѣтелей, облеклись въ имена другихъ владѣльцевъ? Какъ бывшіе прежде рабами взошли на верхъ могущества, а называвшіеся господами и владыками съ охотою становились въ рядъ съ подчиненными и кланялись рабамъ своимъ, когда обстоятельства внезапно перевернулись, подобно тому, какъ кость въ игрѣ ложится другою стороною? А придуманное въ пищу и питіе намъ и все, чтó надменное богатство изобрѣло сверхъ нужды /с. 329/ въ угожденіе неблагодарному и ничего въ себѣ не удерживающему чреву, дѣлается ли когда нашею собственностію, хотя бы чрево непрестанно было наполняемо? Послѣ того, какъ на время доставитъ это вкусу малое нѣкоторое удовольствіе, вскорѣ чувствуемъ мы непріятность, какъ отъ чего-то обременительнаго и излишняго, и стараемся скорѣе извергнуть сіе вонъ, какъ подвергающіеся величайшей опасности потерять жизнь, если оно долго пробудетъ въ нашей внутренности. И дѣйствительно, пресыщеніе многимъ причиняло смерть и дѣлало, что ничѣмъ уже не могли наслаждаться они. А сладострастіе, нечистыя объятія и всѣ прочія дѣла души неистовой и бѣснующейся не очевидно ли явная потеря и ясно видимый вредъ природѣ, не отчужденіе ли и умаленіе того, чтó каждому наиболѣе существенно свойственно; потому что тѣло истощается отъ такихъ сообщеній, и лишается питанія самаго естественнаго и живительнаго для членовъ? Поэтому въ каждомъ изъ предающихся сладострастію тотчасъ по совершеніи гнуснаго дѣла, когда похоть тѣлесная удовлетворена, и умъ, достигнувъ сквернаго конца, котораго домогался, какъ бы послѣ опьянѣнія, или бури, улучитъ время разсудить, до чего онъ дошелъ, появляется какое-то раскаяніе въ невоздержаніи. Ибо чувствуетъ, что и тѣло стало слабѣе, къ отправленію необходимыхъ дѣлъ медлительно и вовсе немощно. Замѣтивъ это, наставники въ тѣлесныхъ упражненіяхъ написали для своихъ училищъ законъ цѣломудрія, которымъ тѣла юношей охраняются неприкосновенными сластолюбію, /с. 330/ и не позволяется имъ во время тѣлесныхъ упражненій даже смотрѣть на красивыя лица, если хотятъ, чтобъ глава ихъ была увѣнчана; потому что невоздержность во время борьбы ведетъ къ осмѣянію, а не къ вѣнцу.

Сколько прекрасно, смеживъ очи, проходить мимо всею этого, какъ вовсе чуждаго и излишняго, неспособнаго стать чьею либо собственностію; столько же надобно прилагать великое попеченіе о принадлежащемъ намъ существенно. А чтó существенно наше? Это — душа, которою живемъ, существо тонкое и духовное, не имѣющее нужды ни въ чемъ обременяющемъ; это — тѣло, которое далъ Творецъ душѣ колесницею въ жизнь. Ибо вотъ что человѣкъ, — умъ тѣсно сопряженный съ приспособленною къ нему и приличною плотію. Это все премудрымъ Художникомъ всяческихъ приводится въ образъ въ матернихъ нѣдрахъ. Это изъ сихъ темныхъ ложницъ изводитъ на свѣтъ наступившее время мукъ рожденія. Этому назначено начальствовать надъ тѣмъ, чтó на землѣ. Предъ этимъ распростерта тварь, какъ училище добродѣтели. Этому положенъ законъ, по мѣрѣ силъ подражать Творцу, и видимое на небесахъ благоустройство оттѣнять на землѣ. Это, позванное отсюда, переселяется. Это предстаетъ судилищу пославшаго Бога. Это подвергается отвѣтственности. Это пріемлетъ воздаяніе за здѣшнюю жизнь.

А иный найдетъ, что и добродѣтели дѣлаются нашимъ достояніемъ, когда тщательно сотканы съ нашею природою, и какъ не хотятъ оставить насъ утружденныхъ на землѣ, если только сами по соб/с. 331/ственной волѣ насильно не отгонимъ введеніемъ худшаго, такъ предваряютъ насъ, поспѣшающихъ туда, стяжавшаго ихъ вчиняютъ съ Ангелами, и вѣчно сіяютъ предъ очами Творца. А богатство, обладаніе, знаменитость, роскошь, и вся эта толпа, ежедневно умножаемая нашимъ неразуміемъ, не съ нами взошли въ жизнь, и ни съ кѣмъ не отходили. Напротивъ того, сказанное въ древности праведникомъ въ разсужденіи всякаго человѣка не премѣнно и имѣетъ силу: нагъ изъидохъ отъ чрева матере моея, нагъ и отъиду (Іов. 1, 21.).

Поэтому, кто желаетъ себѣ добра, тотъ, сколько можно болѣе, будетъ заботиться о душѣ, и употребитъ мѣры соблюсти ее чистою и неподмѣсною, а на плоть, истаеваетъ ли она голодомъ, или борется съ стужею и тепломъ, или страждетъ отъ болѣзней, или терпитъ отъ кого нибудь насиліе, не много обратитъ вниманія, при всякой скорби взывая и говоря словами Павловыми: аще и внѣшній нашъ человѣкъ тлѣетъ, обаче внутренній обновляется по вся дни (2 Кор. 4, 16.). И видя приближеніе опасностей, угрожающихъ жизни, не окажется боязливымъ, но съ упованіемъ скажетъ самъ себѣ: вѣмы, яко аще земная наша храмина тѣла разорится, созданіе отъ Бога имамы, храмину нерукотворенну, вѣчну на небесѣхъ (2 Кор. 5, 1.).

Если же кто хочетъ пощадить и тѣло, какъ единственное достояніе, необходимое душѣ, и содѣйствующее ей въ земной жизни; то не много займется его нуждами, чтобъ только поддержать его и чрезъ умѣренное попеченіе сохранить здо/с. 332/ровымъ на служеніе душѣ, а не давать ему воли — скакать отъ пресыщенія. Если же увидитъ, что оно распаляется пожеланіемъ большаго и выходящаго за предѣлы полезнаго, возопіетъ ему, узаконяя словомъ Павловымъ: ничтоже внесохомъ въ міръ сей, явѣ, яко ниже изнести что можемъ: имѣюще же пищу и одѣяніе сими довольни будемъ (1 Тим. 6, 7. 8.). Сіе непрестанно повторяя и взывая тѣлу, содѣлаетъ его покорнымъ и всегда легкимъ для небеснаго шествія, лучше же сказать: пріобрѣтетъ въ немъ сотрудника въ предлежащихъ подвигахъ.

А если дозволитъ ему быть наглымъ и ежедневно всѣмъ наполняться, какъ неукротимому звѣрю: то, наконецъ, увлеченный его насильственными порывами къ землѣ, будетъ лежать, воздыхая безъ пользы. И приведенный ко Владыкѣ, когда потребуютъ у него плодовъ возложеннаго на него странствованія по землѣ, поелику не можетъ представить никакихъ плодовъ, тяжко восплачетъ, и будетъ жить во всегдашней тмѣ, сильно укоряя роскошь и ея обманчивость, которою отнято у него время спасенія. Но и отъ слезъ не будетъ тогда никакой пользы; ибо во адѣ кто исповѣстся Тебѣ? говоритъ Давидъ (Псал. 6, 6.).

Поэтому спасемся бѣгствомъ, какъ можно скорѣе; не будемъ сами себя губить добровольно. А если кто давно уже уловленъ, или прахъ богатства собралъ себѣ неправдою, и умъ связалъ заботами о немъ, или очернилъ естество свое неизгладимою скверною любострастія, или преисполнился другими винами: то онъ, пока еще время, пока не дошелъ до совершенной погибели, да сложитъ съ /с. 333/ себя большую часть бременъ, и, прежде потопленія ладіи, да побросаетъ изъ своего груза, чтó собралъ незаконно, и да подражаетъ морскимъ промышленникамъ. Они, если и нужное что случится везти на кораблѣ, но поднимется на морѣ сильное волненіе, и кораблю, подавляемому грузомъ, станетъ угрожать потопленіемъ, съ возможною скоростію снимаютъ большую часть тяжести, и безъ пощады выкидываютъ товаръ въ море, чтобъ корабль шелъ выше волны, и чтобъ самимъ, если только можно, хотя душу и тѣло спасти отъ опасности. А намъ, конечно, гораздо больше ихъ надобно подумать объ этомъ, и дѣлать это. Они, если что сбросятъ, теряютъ это въ ту же минуту, и ихъ окружаютъ уже невзгоды нищеты. А мы, чѣмъ больше уменьшаемъ лукавое бремя, тѣмъ большее и лучшее копимъ богатство для душъ; потому что блудъ и все подобное, если сброшено, погибаютъ, и истребляемое слезами обращается въ ничто, на мѣсто же сего вступаютъ святость и праведность — вещи легкія, никогда не затопляемыя никакими волнами. А имущества, прекрасно изринутыя, не погибаютъ для тѣхъ, которые ихъ изринули и бросили, но, какъ будто переложенныя въ какіе-то другіе надежные корабли, то есть, во утробы бѣдныхъ, спасаются и достигаютъ пристаней, и извергнувшимъ ихъ соблюдается украшеніе, а не опасность.

Итакъ, возлюбленные, положимъ сами о себѣ человѣколюбивое опредѣленіе, и бремя богатства, если хотимъ обратить его въ свою прибыль, раздѣлимъ многимъ такимъ, которые съ радостію по/с. 334/несутъ его и положатъ на сохраненіе въ нѣдрахъ Владыки, — въ этихъ безопасныхъ сокровищницахъ, идѣже ни червь тлитъ, ни разбойники ни подкапываютъ, ни крадутъ (Матѳ. 6, 20.). Дадимъ свободу богатству, когда оно хочетъ черезъ край литься къ нуждающимся. Не будемъ проходить мимо Лазарей, еще и нынѣ лежащихъ предъ нашими глазами; не пожалѣемъ съ своей трапезы крупицъ, достаточныхъ для ихъ насыщенія; не станемъ подражать этому жестокосердому богачу, и не пойдемъ вмѣстѣ съ нимъ въ тотъ же гееннскій пламень. Иначе много будемъ умолять тогда Авраама, умолять каждаго изъ жившихъ прекрасно, но не будетъ намъ пользы отъ вопля; ибо братъ не избавитъ, избавитъ ли человѣкъ (Псал. 48, 8.)? Каждый же изъ нихъ скажетъ намъ громко: «Не ищи человѣколюбія, котораго самъ не зналъ къ другимъ; не думай получить такъ много ты, скупившійся и на меньшее; наслаждайся тѣмъ, чтó собралъ въ жизни. Плачь теперь: потому что не миловалъ тогда брата, видя его плачущимъ». Вотъ что скажутъ намъ, и скажутъ справедливо!

Но боюсь, что поразятъ насъ словами еще болѣе сихъ горькими; потому что мы, какъ сами знаете, превосходимъ этого богача лукавствомъ. Не потому, что совершенно скупы на богатство, проходимъ мы мимо лежащихъ на землѣ братій; не потому что бережемъ имѣніе дѣтямъ или другимъ роднымъ, заграждаемъ слухъ, когда просятъ у насъ: напротивъ того расточаемъ на худшее, и щедрость свою обращаемъ на поощреніе къ пороку людей, преданныхъ оному. У многихъ при столѣ сколько /с. 335/ собрано мужей и женъ! Одни забавляютъ дающаго пиръ срамными словами; другіе нескромными взорами и тѣлодвиженіями воспламеняютъ огнь невоздержности; иные колкими шутками другъ надъ другомъ стараются разсмѣшить призвавшаго, а другіе обманываютъ его ложными похвалами. И не ту одну получаютъ они выгоду, что угощены пышно, но уходятъ съ полными руками всякихъ даровъ, и узнаютъ чрезъ насъ, что гораздо полезнѣе для нихъ — пускаться на подобныя симъ дѣла и въ этомъ упражняться, а не въ добродѣтеляхъ. А если сталъ предъ нами нищій, который едва можетъ говорить отъ холода: отвращаемся отъ того, кто одного съ нами естества, гнушаемся имъ, поспѣшно бѣжимъ прочь, какъ бы страшась, что, пошедши медленнѣе, сдѣлаемся участниками въ томъ же бѣдствіи. И если онъ, стыдясь своего несчастія, потупляетъ взоры въ землю: говоримъ, что промышляетъ лицемѣріемъ. Если понуждаемый жестокимъ голодомъ смотритъ на насъ смѣло: опять называемъ безстыднымъ и наглымъ. Если, по случаю, покрытъ твердою одеждою, которую кто нибудь ему подалъ: гонимъ его отъ себя, какъ ненасытнаго, и клянемся, что нищета его притворная. А если прикрытъ согнившими рубищами: опять гонимъ прочь за зловоніе, и, хотя къ просьбамъ своимъ присовокупляетъ онъ имя Творца, хотя непрестанно заклинаетъ, чтобъ и мы подверглись подобнымъ страданіямъ, никакъ не можетъ перемѣнить нашего безжалостнаго рѣшенія. За сіе-то боюсь тягчайшаго гееннскаго огня въ сравненіи съ онымъ богачемъ.

/с. 336/ Если бы дозволяло время и доставало силъ; то, объяснивъ вамъ о богачѣ все, какъ показано въ книгѣ, продолжилъ бы тѣмъ слово: но если чего, по немощи разумѣнія и языка, не договорилъ я; сами воспроизведя это, подобно какому либо врачевству, приложи́те къ душевнымъ язвамъ. Ибо, даждь премудрому вину, и премудрѣйшій будетъ (Притч. 9, 9.), говоритъ Писаніе. Силенъ же Богъ всяку благодать изобиловати въ васѣ, да о всемъ всегда всяко довольство имуще, избыточествуете во всяко дѣло благо (2 Кор. 9, 8.).

Но слово мое, введенное уже, какъ видите, въ пристань, нѣкоторые изъ братій опять вызываютъ на поприще совѣщанія, повелѣвая не проходить мимо того, чтó вчера чудодѣйствовалъ Владыка, не умалчивать о побѣдномъ памятникѣ, какой воздвигъ Спаситель въ посрамленіе ярости діавола, но доставить вамъ случай къ ликованію и пѣснопѣніямъ. Ибо діаволъ, какъ знаете, опять обнаружилъ противъ насъ свойственное ему неистовство, и вооружившись пламенемъ огненнымъ, нападалъ на церковныя ограды. Но общая матерь опять побѣдила, козни врага обративъ противъ него самого, и онъ ни въ чемъ не успѣлъ, кромѣ того, что сдѣлалъ явною вражду свою. Благодать воспротивилась устремленію врага, и храмъ остался невредимымъ; воздвигнутая врагомъ буря не въ силахъ была поколебать камня, на которомъ Христосъ построилъ овчій дворъ для Своего стада. И нынѣ сталъ съ нами Тотъ, Который древле угасилъ пещь въ Вавилонѣ. Сколько, думаете, стенаетъ сегодня діаволъ, не насладившись своимъ предпріятіемъ, кáкъ /с. 337/ ему хотѣлось? Этотъ непріязненный зажегъ смежный съ церковію костеръ, чтобъ разстроить наши успѣхи. И пламень, повсюду раздуваемый сильными его дыханіями, разливался на все окружающее, пожиралъ близъ лежащій воздухъ, будучи принуждаемъ коснуться священныхъ зданій и вовлечь насъ въ общее бѣдствіе. Но Спаситель сдѣлалъ, что пламень обратился на возжегшаго, и повелѣлъ ему неистовство свое заключить опять въ себѣ самомъ. И врагъ уготовалъ злокозненный лукъ; но ему воспрепятствовали пустить стрѣлу, или лучше сказать, пустилъ и стрѣлу, но она обращена на его же голову. Самъ вкусилъ тѣхъ горькихъ слезъ, которыя намъ готовилъ!

Но сдѣлаемъ, братія, чтобъ рана, нанесенная непріязненному, была еще ему болѣзненнѣе, и усилимъ плачъ его. А какъ это сдѣлать, я скажу, исполните же вы.

Нѣкоторые, хотя исхищены Творцемъ изъ-подъ власти огня, но у нихъ не осталось уже никакихъ пособій къ жизни, и только душею и тѣломъ избѣжали они опасности. Потому мы, которые остались не извѣдавшими на себѣ сего бѣдствія, предложимъ имъ сообща свое имущество. Распростремъ объятія едва спасшимся братіямъ; каждый каждому да скажетъ: мертвъ бѣ, и оживе; изгиблъ бѣ, и обрѣтеся (Лук. 15, 24.); и да укроетъ тѣло, ему сродственное. Оскорбленіямъ непріязненнаго противопоставимъ свое утѣшеніе, чтобъ этотъ вредоносный не возмечталъ, что причинилъ великій вредъ, — чтобъ этотъ воитель не могъ указать кого либо побѣжденнымъ, и чтобъ этотъ истребитель /с. 338/ имущества братій оказался побѣжденнымъ чрезъ наше щедролюбіе.

А вы, братія, избѣгшіе опасности, не очень скорбите о приключившемся бѣдствіи, не колеблитесь мыслями, но отрясите мглу печали, укрѣпите души, воспользовавшись болѣе мужественными разсужденіями, и случившееся съ вами обратите въ случай къ полученію вѣнцовъ. Ибо, если вы пребудете непоколебимыми, то окажетесь еще болѣе испытанными въ вѣрѣ, возблиставъ изъ огня, подобно благородному золоту, и тѣмъ паче увеличите позоръ непріязненнаго, что кознями своими не могъ онъ исторгнуть у васъ даже и слезы. Приведите себѣ на память терпѣніе Іовлево, и скажите сами себѣ то же, чтó говорилъ Іовъ: Господь даде, Господь отъятъ: яко Господеви изволися, тако и бысть (Іов. 1, 21.). Никого претерпѣнное имъ да не возбудитъ къ тому, чтобъ разсуждать и говорить, что нѣтъ Промысла, распоряжающаго нашими дѣлами; и да не винитъ онъ домостроительство и судъ Владыки. Напротивъ того, каждый да взираетъ на сего подвижника, и его пусть сдѣлаетъ своимъ совѣтникомъ во благое; пусть перечислитъ по порядку всѣ подвиги, въ которыхъ отличился Іовъ, и размыслитъ, что, хотя діаволъ поражалъ его такимъ множествомъ стрѣлъ, однакожъ онъ не получилъ смертельной раны.

Діаволъ отнялъ у него домашнее благополучіе; онъ же умышлялъ подавить его постепенными извѣстіями о несчастіяхъ. Когда одинъ пересказывалъ ему о какомъ нибудь злоключеніи, приходилъ другой вѣстникъ, принося горестное извѣстіе /с. 339/ о чемъ нибудь худшемъ; бѣды неразрывно слѣдовали одна за другою, злоключенія уподоблялись напору волнъ, и прежде, нежели переставали течь слезы объ одномъ, открывался случай плакать снова. Но праведникъ стоялъ, какъ скала, принимая на себя прираженія бури и обращая въ пѣну стремительныя волны, возносилъ къ Владыкѣ благопризнательный гласъ: Господь даде, Господь отъятъ: яко Господеви изволися, тако и бысть, и чтó ни приключилось съ нимъ, не удостоилъ это и слезъ. Когда же пришелъ одинъ вѣстникъ и сказалъ, что сильный какой-то вѣтръ сотрясъ домъ веселія, гдѣ пировали сыны его и дщери: тогда только раздралъ Іовъ свою одежду, показавъ тѣмъ сострадательность природы, и своимъ поступкомъ засвидѣтельствовалъ, что былъ онъ чадолюбивый отецъ. Впрочемъ и тогда, положивъ предѣлъ и мѣру скорби, и приключившееся съ нимъ украшая сими благочестивыми словами, сказалъ: Господь даде, Господь отъятъ: яко Господеви изволися, тако и бысть; какъ бы взывая такъ: «Столько времени назывался я отцемъ, сколько угодно было Тому, Кто содѣлалъ меня отцемъ. Ему опять угодно стало отнять у меня вѣнецъ потомства: не оспориваю у Него собственности Его. Да превозможетъ угодное Владыкѣ. Онъ Творецъ рода; а я — орудіе. Какая мнѣ нужда, будучи рабомъ, огорчаться напрасно и жаловаться на приговоръ, котораго не могу измѣнить?» Подобными симъ словами поражалъ праведникъ діавола. Но когда непріязненный опять увидѣлъ, что Іовъ побѣждаетъ, и что ничѣмъ этимъ не возможно поколебать его: упо/с. 340/требилъ искусительныя средства противъ самой плоти его, и тѣло избичевавъ сокровенными ударами, довелъ до того, что оно источало изъ себя множество червей, и сведя этого мужа съ царскихъ престоловъ, посадилъ на гноищѣ. А Іовъ, и такими поражаемый страданіями, пребывалъ непоколебимъ; когда терзали у него тѣло, неприкосновеннымъ охранялъ сокровище благочестія въ сокровенностяхъ души. Поэтому врагъ, не находя уже, чтó дѣлать, приводитъ себѣ на память древнія свои козни, и, умъ жены вовлекши въ нечестивое и богохульное намѣреніе, чрезъ нее покушается поколебать подвижника. И утомленная долговременностію, предстаетъ она праведнику съ поникшимъ взоромъ, всплескиваетъ руками при видѣ его, насмѣхается надъ плодами его благочестія, описываетъ прежнее цвѣтущее состояніе домашнихъ, указываетъ на бѣдствія настоящія, на то, какова жизнь его была прежде, и какова стала теперь, какую награду получилъ онъ отъ Владыки за множество жертвъ. И она непрестанно повторяла слова, которыя свойственны, правда, женскому малодушію, однакожъ могли смутить всякаго человѣка, совратить и мужественный умъ. «Скитающися и служащи хожу я, говоритъ она; изъ царицы стала рабою; принуждена смотрѣть изъ рукъ у своихъ служителей; прежде многихъ питала, а теперь едва нахожу пропитаніе у другихъ. Хорошо и полезно было бы тебѣ, употребивъ нечестивое слово и изостривъ мечъ Создателева гнѣва, истребиться съ земли, а не продолжать себѣ и сожительницѣ подвижническихъ трудовъ, /с. 341/ съ терпѣніемъ перенося сіи бѣдствія». Но праведникъ, огорченный этими словами болѣе, нежели всѣми прежде постигшими бѣдствіями, со взоромъ исполненнымъ гнѣва обращается къ женѣ, какъ къ врагу, и чтó говоритъ ей? Вскую яко едина отъ безумныхъ женъ возглаголала еси? «Оставь жена, говоритъ онъ, этотъ совѣтъ. Долго ли тебѣ такими словами оскорблять общую жизнь? Оболгала ты, чего не желалъ я, и поведеніе мое; оклеветала ты, сказавъ это, и жизнь мою. Теперь вижу, что и я одного половиною нечестивъ; потому что супружество изъ обоихъ насъ содѣлало одно тѣло, а ты впала въ богохульство. Аще благая пріяхомъ отъ руки Господни, злыхъ ли не стерпимъ (Іов. 2, 10.)? Вспомни блага, какими пользовались прежде; уравновѣсь лучшее съ худшимъ. Ни у одного человѣка не блаженна жизнь вполнѣ. Во всемъ благоуспѣшествовать свойственно одному Богу. А ты, если прискорбно тебѣ настоящее, утѣшь себя предшествовавшимъ. Теперь плачешь, но прежде смѣялась. Теперь нищенствуешь, но прежде была богата. Ты пила изъ прозрачнаго потока жизни; пей съ терпѣніемъ и изъ мутнаго. И рѣчные потоки не вездѣ оказываются чистыми; а наша жизнь, какъ знаешь, такая рѣка, которая течетъ непрерывно и наполнена волнами одна за другою слѣдующими. Часть ея протекла уже, а другая еще течетъ; часть едва изникла изъ истоковъ, а другая изникнетъ; и всѣ мы спѣшимъ къ общему морю смерти. Аще благая пріяхомъ отъ руки Господни, злыхъ ли не стерпимъ? Ужели заставимъ Судію всегда подавать намъ одинаковыя блага? /с. 342/ Ужели станемъ учить Владыку, кáкъ Ему распорядить жизнь нашу? Онъ властенъ въ Своихъ опредѣленіяхъ; кáкъ хочетъ, такъ и устрояетъ дѣла наши. Но Онъ премудръ, и полезное удѣляетъ рабамъ Своимъ съ избыткомъ. Не касайся умомъ своимъ суда Владычняго, а только съ любовію переноси, чтó домостроительствуетъ Его премудрость. Чтó даетъ тебѣ, принимай это съ удовольствіемъ. Покажи въ скорбныхъ обстоятельствахъ, что была ты достойна прежняго веселія». Говоря сіе, Іовъ отразилъ и это прираженіе діавола, и нанесъ ему совершенное посрамленіе, какъ побѣжденному. Чтó же произошло изъ сего? Болѣзнь вскорѣ бѣжала отъ него, какъ напрасно посѣтившая и ни въ чемъ не успѣвшая. Плоть вторично обновилась юностію, жизнь опять процвѣла всѣми благами, и богатство въ сугубой мѣрѣ потекло отвсюду въ домъ его, чтобы частію казалось, что онъ вовсе и не терялъ его, а частію была и награда праведнику за терпѣніе.

Но почему же и коней, и лошаковъ, и верблюдовъ, и овецъ, и воздѣланныхъ полей и всѣхъ утѣхъ изобилія получилъ онъ сугубую мѣру, а число дѣтей произвелъ равное умершимъ? Потому что безсловесныя животныя и все тлѣнное богатство погибли совершенно; а дѣти и по смерти были живы превосходнѣйшею частію своего естества. Поэтому украшенный опять отъ Творца другими сынами и дщерями, и это стяжалъ онъ въ сугубой мѣрѣ. Ибо одни дѣти были при родителяхъ, доставляя имъ веселіе въ сей жизни, а другія, предваривъ отца, ожидали, чтобъ всѣмъ имъ тогда /с. 343/ окружить Іова, когда Судія человѣческой жизни соберетъ всенародную Церковь, когда труба, знаменующая, пришествіе Царя, громко отозвавшись во гробахъ, потребуетъ отъ нихъ залога тѣлъ. Тогда и почитаемые нынѣ мертвыми скорѣе живыхъ предстанутъ предъ Зиждителемъ всяческихъ. Поэтому, думаю, въ сугубой мѣрѣ Надѣлившій Іова прочимъ богатствомъ опредѣлилъ, чтобъ онъ довольствовался числомъ дѣтей, равнымъ прежнему.

Видишь ли, сколько благъ пріобрѣлъ себѣ праведный Іовъ терпѣніемъ? Потому и ты, если приключилось тебѣ что либо огорчительное отъ огня, вожженнаго вчера злоумышленіемъ демоновъ, переноси это съ терпѣніемъ, скорби страданія усыпи лучшими размышленіями, и по написанному, возверзи на Господа печаль твою, и Той тя препитаетъ (Псал. 54, 23.). Ему подобаетъ слава во вѣки вѣковъ. Аминь!

Источникъ: Творенія иже во святыхъ отца нашего Василія Великаго, Архіепископа Кесаріи Каппадокійскія. Часть четвертая: [Бесѣды.] — М.: Въ типографіи Августа Семена, 1846. — С. 322-343. (Творенія святыхъ отцевъ въ русскомъ переводѣ, издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 8.)

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.