Церковный календарь
Новости


2018-06-21 / russportal
Архіеп. Аверкій. Возможно ли един. христіанъ внѣ благодати и истины? (1975)
2018-06-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Слово новопострижен. иноку Игнатію (1975)
2018-06-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 31-я (1922)
2018-06-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 30-я (1922)
2018-06-20 / russportal
Сводъ Основныхъ Госуд. Законовъ Россійской Имперіи (1912)
2018-06-20 / russportal
Предисловіе къ изданію Свода Законовъ Россійской Имперіи (1912)
2018-06-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 29-я (1922)
2018-06-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 28-я (1922)
2018-06-19 / russportal
Слова свт. Ѳеофана Затворника. Слово 14-е (1859)
2018-06-19 / russportal
Слова свт. Ѳеофана Затворника. Слово 13-е (1859)
2018-06-18 / russportal
В. О. Ключевскій. "Курсъ Русской Исторіи". Лекція 26-я (1908)
2018-06-18 / russportal
В. О. Ключевскій. "Курсъ Русской Исторіи". Лекція 25-я (1908)
2018-06-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 27-я (1922)
2018-06-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 26-я (1922)
2018-06-17 / russportal
Слова свт. Ѳеофана Затворника. Слово 12-е (1859)
2018-06-17 / russportal
Слова свт. Ѳеофана Затворника. Слово 11-е (1859)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 21 iюня 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 20.
Творенія святыхъ отцовъ и учителей Церкви

ТВОРЕНІЯ СВЯТЫХЪ ОТЦЕВЪ ВЪ РУССКОМЪ ПЕРЕВОДѢ,
издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 37-й.

ТВОРЕНІЯ СВЯТАГО ГРИГОРІЯ НИССКАГО.
(Часть 1-я. Изданіе 1-е. М., 1861).

2. ОБЪ УСТРОЕНІИ ЧЕЛОВѢКА.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ.
Краткое, врачебное больше, обозрѣніе устроенія нашего тѣла.

Но хотя точному устройству нашего тѣла учитъ каждый самъ себя, имѣя учителемъ собственное свое естество въ томъ, что онъ видитъ, живетъ и чувствуетъ; однакоже можно дознать въ точности все и тому, кто возметъ книги, въ которыхъ изложена исторія всего этого, трудолюбиво составленная мудрыми въ подобномъ сему. — Одни изъ нихъ чрезъ разсѣченіе тѣлъ изучали, какое положеніе имѣетъ въ насъ каждый членъ; а другіе примѣчали и объясняли, на чтó именно сотворена всякая часть тѣла, такъ что трудолюбивыми почерпается отсюда достаточное вѣдѣніе человѣче/с. 204/скаго устроенія. Но если кто потребуетъ учительницею во всемъ этомъ имѣть Церковь, чтобы ни для чего не было нужды въ постороннемъ голосѣ (ибо, какъ говоритъ Господь, — вотъ законъ для духовныхъ овецъ, — не слушать имъ чуждаго гласа (Іоан. 10, 5.)); то кратко изложимъ ученіе и объ этомъ.

Въ естествѣ тѣла примѣтили мы три цѣли, для которыхъ устроенъ въ насъ каждый членъ въ отдѣльности. Одно устроено, чтобы жить, другое, чтобы жить хорошо, и иное приспособлено къ потомственному преемству. Посему все таковое, безъ чего не можетъ состояться въ насъ человѣческая жизнь, примѣтили мы въ трехъ частяхъ: въ головѣ, сердцѣ, и печени. А чтó служитъ нѣкоторымъ добавленіемъ къ симъ благамъ, по щедрости естества, и чѣмъ даруется человѣку возможность жить хорошо, то составляютъ орудія чувствъ. Таковыя орудія не существенны для жизни, потому что нерѣдко, и при недостаткѣ нѣкоторыхъ изъ нихъ, человѣкъ тѣмъ не менѣе сохраняетъ жизнь; но безъ дѣятельности ихъ человѣку невозможно наслаждаться пріятностями жизни. Третья же цѣль относится къ послѣдующему и къ преемству.

Но кромѣ сихъ членовъ и другіе нѣкоторые служатъ къ пребыванію всѣхъ вообще членовъ, и составляютъ собою соотвѣтственное каждому члену дополненіе; таковы: желудокъ /с. 205/ и легкое; и легкое дыханіемъ воспламеняетъ огонь въ сердцѣ, а желудокъ вмѣщаетъ во внутренностяхъ пищу. Посему, при такомъ раздѣленіи нашего устроенія, можно въ точности уразумѣть, что жизненная сила неоднообразно и не однимъ какимъ либо членомъ приводится въ насъ въ дѣйствіе; но что естество, удѣливъ многимъ частямъ средства къ устроенію нашего состава, необходимымъ дѣлаетъ, чтобы каждый членъ вносилъ свою дань въ пользу цѣлаго. Почему члены, которые естествомъ хитро устроены для безопасности и красоты жизни, и многочисленны и между собою имѣютъ великую разность. Но, думаю, что надлежитъ намъ прежде кратко, только подробнѣе, раскрыть первыя начала того, чтó служитъ къ образованію жизни. Посему объ общемъ веществѣ всего тѣла, положенномъ въ основаніе каждаго изъ его членовъ, да будетъ теперь умолчано; потому что сіе общее естествословіе нимало не послужитъ къ нашей цѣли — къ частному обозрѣнію. Какъ всѣми признано, что есть въ насъ часть всего, усматриваемаго въ мірѣ въ видѣ стихій, то есть, тепла и холода, а также и другой умопредставляемой пары, влажности и сухости; то должно намъ разсмотрѣть каждую стихію порознь. Итакъ видимъ три управляющія жизненныя силы, изъ которыхъ одна согрѣваетъ все теплотой; другая согрѣтое напояваетъ влагою, /с. 206/ чтобы равносиліемъ качества противоположностей живое существо соблюдалось въ срединѣ, и влажность не была попаляема преизбыткомъ теплоты, и теплота не угашалась преобладаніемъ охлаждающаго. Третья же сила содержитъ собою въ нѣкоей близости и стройности разъединенные суставы, сопрягая ихъ своими связками, и всѣмъ сообщая самодвижную и произвольную силу, при недостаткѣ которой членъ этотъ дѣлается отдѣльнымъ и омертвѣвшимъ, лишившись произвольнаго дыханія. Прежде же сего болѣе достойна примѣчанія художественность естества нашего въ самомъ созданіи тѣла.

Поелику жесткое и упорное не принимаетъ въ себя дѣятельности чувствъ, какъ можно видѣть въ костяхъ у насъ, и въ земныхъ растѣніяхъ, въ которыхъ примѣчаемъ нѣкоторый видъ жизни въ томъ, что растутъ и питаются, чувства же напротивъ того не приняло въ себя упорство ихъ: то для чувственныхъ дѣятельностей должно было изготовить, какбы воску подобный, нѣкій снарядъ, который могъ бы отпечатлѣвать на себѣ ощутительные оттиски, и не сливалъ ихъ по преизбытку влажности (потому что на влажномъ не удерживается отпечатлѣнное), и не противился отпечатлѣнію по чрезмѣрной отвердѣлости (потому что неуступчивое не оставляетъ на себѣ знаковъ отпечатлѣннаго) но занималъ средину /с. 207/ между мягкостію и твердостію, чтобы живое существо не лишено было прекраснѣйшаго изъ естественныхъ дѣйствій, разумѣю, движеніе чувствительное. Поелику же мягкое и уступчивое, не имѣя никакой дѣятельности, свойственной вещамъ твердымъ, былобы, безъ сомнѣнія, недвижимо, нечленообразно, подобно морскому киселю; то естество примѣшало посему къ тѣлу твердость костей, и соединило ихъ между собою неотъемлемою соразмѣрностію, сблизивъ и скрѣпивъ связями изъ жилъ, потомъ обложило ихъ плотію, доступною чувствамъ, менѣе же чувствительною, и тверже сложенною на поверхности. На сіи-то твердыя по природѣ кости, какъ на нѣкоторые подпирающіе зданіе столпы, возложило всю тяжесть тѣла; и не одну нераздѣльную кость вложило въ цѣлой составъ. Человѣкъ оставался бы недвижимымъ и бездѣйственнымъ, еслибы имѣлъ такое устройство, подобно какому-то дереву, держась на одномъ мѣстѣ, потому что не могъ бы производить движенія впередъ перестановкою ногъ, ни пользоваться въ жизни услужливостію рукъ. Теперь же этимъ примышленіемъ искусно устроила природа, что орудіе сіе и подвижно и дѣятельно, съ произвольнымъ дыханіемъ, проходящимъ по жиламъ, вложивъ въ тѣло и стремленіе къ движеніямъ и силу для нихъ. Отсюда разнообразная, многосторонняя, ко всякому примышленію пригод/с. 208/ная услужливость рукъ. Отсюда поворотливость шеи, наклоненія и всякія движенія головы, дѣятельность челюсти, разведеніе и соединенное съ тѣмъ вмѣстѣ наклоненіе бровей; и движенія прочихъ членовъ производятся, какбы въ машинѣ какой, сжатіемъ и растяженіемъ извѣстныхъ жилъ. Проходящая же по онымъ сила имѣетъ какое-то самодвижное стремленіе, въ каждомъ изъ нихъ дѣйствуя произвольнымъ дыханіемъ по особому смотрѣнію естества. А корнемъ и началомъ всѣхъ движеній въ жилахъ оказывается облекающая собою головный мозгъ волокнистая плева.

Посему думаемъ, не должно много любопытствовать о жизненныхъ членахъ, чтó они такое, когда дознали, что движущая сила въ мозгу. А что мозгъ головный весьма много способствуетъ жизни, ясно открывается это изъ противоположныхъ случаевъ. Ибо если потерпитъ кто какое либо уязвленіе или разрывъ мозговой плевы, за симъ немедленно послѣдуетъ смерть; потому что естество и на мгновеніе не въ силахъ устоять противъ этого уязвленія, подобно тому, какъ, если станешь выламывать основаніе, то цѣлое зданіе съ этою частію придетъ въ потрясеніе. А чтó при своемъ поврежденіи сопровождается явною гибелью цѣлаго живаго существа, въ томъ (нельзя не признаться) главнымъ образомъ заключается причина жизни.

/с. 209/ Поелику же у прекратившихъ жизнь съ угашеніемъ вложенной въ естество теплоты омертвѣвшее охладѣваетъ; то посему и въ теплотѣ усматриваемъ причину жизни. Ибо за утратою чего слѣдуетъ омертвѣніе, о томъ, по всей необходимости, должно признать, что присутствіемъ этого держится жизнь въ живомъ существѣ. А какъ бы нѣкоторый источникъ и начало таковой силы примѣчаемъ въ сердцѣ, изъ котораго, подобныя свирѣлямъ, одна изъ другой многовѣтвисто исходящія трубки по всему тѣлу разливаютъ, какъ бы огненное, теплое дыханіе.

И какъ непремѣнно должно, чтобы естество доставляло теплотѣ нѣкую пищу, потому что огонь не можетъ поддерживаться самъ собою, не будучи питаемъ чѣмъ либо для сего пригоднымъ; то посему печенью, какъ бы источникомъ какимъ, доставляемые потоки крови вмѣстѣ съ теплымъ дыханіемъ идутъ повсюду въ тѣлѣ такъ неразрывно, что, по взаимномъ однихъ съ другимъ разобщеніи, происшедшее страданіе погубило бы самое естество. Да вразумитъ сіе не наблюдающихъ равенства, научая самимъ естествомъ, что любостяжаніе есть тлѣтворная нѣкая болѣзнь. Но поелику одно Божество ни въ чемъ не имѣетъ нужды, человѣческое же убожество къ поддержанію своему нуждается во внѣшнемъ; то тремъ онымъ силамъ, которыми, какъ сказали мы, /с. 210/ устрояется все тѣло, природа доставляетъ отвнѣ притекающее вещество, вводя разными путями соотвѣтственное каждой силѣ. Ибо источнику крови, то есть, печени, природа предоставила снабженіе посредствомъ пищи. Чтó непрестанно доставляется пищею, то дѣлаетъ, что изъ печени изливаются потоки крови, подобно тому, какъ снѣгъ на горахъ свойственною ему влажностію увеличиваетъ подгорные источники, чрезъ всю высоту горы влагу свою сгнѣтая до нижнихъ жилъ.

Воздухъ же въ предсердечіи входитъ туда чрезъ находящуюся близь него часть внутренности, которая называется легкимъ, и есть пріемникъ воздуха, и посредствомъ лежащей въ немъ біющейся жилы, простирающейся до рта, вдыханіями втягиваетъ въ себя внѣшній воздухъ. Имъ по срединѣ раздѣленное сердце, въ подражаніе дѣятельности приснодвижнаго огня, само непрерывно движимое, и подобно тому, чтó производятъ въ кузницахъ мѣхи, и втягиваетъ въ себя воздухъ изъ прилежащаго легкаго, и наполняя произшедшія отъ расширенія пустоты, и раздувая, чтó есть огненнаго въ немъ самомъ, выдыхаетъ въ прилежащія біющіяся жилы. И не прекращаетъ сего дѣйствія, какъ втягивая внѣшній воздухъ въ собственныя свои пустоты расширеніемъ оныхъ, такъ выдѣляя отъ себя въ біющіяся жилы сжа/с. 211/тіемъ. Сіе-то, кажется мнѣ, и дѣлается въ насъ причиною этого самодвижнаго дыханія. Ибо часто умъ занятъ чѣмъ либо другимъ, или совершенно покоится, отрѣшившись отъ тѣла во снѣ, но вдыханіе воздуха не прекращается, безъ всякаго содѣйствія въ томъ нашего произволенія. Ибо, думаю, поелику сердце будучи соединено съ легкимъ и связано съ нимъ заднею своею частію, своими разширеніями и сжатіями приводитъ съ собою въ движеніе внутренности; то втягиваніе воздуха и дыханіе производится легкимъ. Ибо легкое, будучи чѣмъ-то рѣдкимъ, — исполненнымъ скважинъ сосудомъ, и всѣ пустоты въ себѣ имѣя отверстыми при основаніи біющейся жилы, когда сдавлено и сжато, остававшійся во впадинахъ воздухъ по необходимости съ силою извергаетъ, а когда расширено и отверсто, втягиваетъ внѣшній воздухъ въ промежутокъ сдѣлавшійся пустымъ отъ притягиванія. И вотъ причина сего непроизвольнаго дыханія, — невозможность, чтобы огнистое въ насъ сдѣлалось неподвижнымъ. А поелику теплотѣ свойственна дѣятельность въ движеніи, начало же теплоты примѣтили мы въ сердцѣ: то непрестанное движеніе въ этомъ членѣ производитъ непрерывное побужденіе къ выходу и вдыханіе воздуха легкимъ. Почему, когда огненное напряжено сверхъ-естественно, дыханіе палимыхъ горячешнымъ жаромъ дѣлается учащеннымъ, /с. 212/ какъ будто бы сердце спѣшитъ сокрытый въ немъ пламень угасить новымъ воздухомъ.

Но поелику естество наше есть чтó-то скудное; и для собственнаго своего поддержанія имѣя во всемъ нужду, бѣдно до того, что нѣтъ у него, не только собственнаго своего воздуха, но и дыханія возбуждающаго теплоту; то для сохраненія живаго существа непрестанно привносится чтó либо отвнѣ. — Да и пища, поддерживающая тѣлесный составъ, у него пріобрѣтенная; почему яствами и питіями наполняетъ нуждающееся тѣло, вложивъ въ него когда оно въ недостаткѣ, нѣкую притягивающую, а когда въ преизбыткѣ, отталкивающую силу, и при этомъ сердечный огнь оказываетъ естеству не малое содѣйствіе. Поелику изъ жизненныхъ членовъ, по сказанной выше причинѣ, самый главный есть сердце, теплымъ дыханіемъ оживотворяющее каждый изъ прочихъ членовъ; то Зиждитель нашъ содѣлалъ, что все оно дѣйственно по производительности силы, такъ что ни одна часть его не остается безъ дѣйствія и безъ пользы въ домостроительствѣ цѣлаго. Поэтому сердце, опускаясь отъ легкаго, и непрестаннымъ движеніемъ притянувъ къ себѣ внутренности, расширяетъ проходы для втягиванія внѣшняго воздуха, а поднимаясь опять вверхъ, способствуетъ выдыханію того воздуха, который внутри. Передними же своими частями состоя въ связи /с. 213/ съ влагалищемъ верхняго желудка, согрѣваетъ его, и приводитъ въ движеніе для собственныхъ его дѣятельностей, возбуждая не къ втягиванію воздуха, но къ принятію сообразной пищи; потому что близки между собою входы для дыханія и для пищи; идя вдоль одинъ противъ другаго, вверху въ равной мѣрѣ сближены, такъ что отверстіями сходятся другъ съ другомъ, и въ однихъ устахъ оканчиваются оба сіи прохода, изъ которыхъ однимъ входитъ въ насъ пища, другимъ дыханіе. Но въ глубинѣ не вездѣ сохраняется взаимная связь этой пары проходовъ; потому что сердце, помѣщаясь въ срединѣ между основаніями того и другаго, даетъ силы одному для дыханія, а другому для питанія. Огню обычно искать вещества для горѣнія. Это же по необходимости происходитъ и съ пищепріемникомъ. Ибо въ какой мѣрѣ разгорячается сосѣдственною теплотою, въ такой же сильнѣе привлекаетъ питающее теплоту; а таковое побужденіе называемъ позывомъ на пищу.

Если тѣлесный сосудъ, въ который слагается пища, приметъ въ себя достаточное количество вещества; то и въ семъ случаѣ дѣятельность огня не успокоивается, но какъ въ плавильнѣ производитъ какой-то сплавокъ вещества, и разложивъ и перемѣшавъ, чтó было твердо, какъ бы изъ тигля какого переливаетъ въ слѣдующіе далѣе проходы. Потомъ, отдѣ/с. 214/ливъ болѣе грубое отъ чистаго, какъ бы водопроводами какими препровождаетъ истонченное во врата печени. А густый отсѣдъ пищи отбрасываетъ въ болѣе широкіе желудочные проходы, и нѣсколько времени круговращая по онымъ разными оборотами, задерживаетъ пищу во внутренностяхъ, чтобы легко извергаемая по прямому проходу не возбуждала тотчасъ позыва на пищу въ живомъ существѣ, и человѣкъ по естеству безсловесныхъ не принужденъ былъ никогда не оставлять такой работы. Поелику же и печени наиболѣе потребно содѣйствіе теплоты для обращенія соковъ въ кровь, а отъ сердца по положенію отстоитъ она далеко (ибо, думаю, будучи нѣкіимъ началомъ и корнемъ жизненной силы, не можетъ она утѣсняться другимъ началомъ); то, чтобы отдаленность теплотворной сущности не повредила сколько нибудь всему домостроительству, волокнистый проходъ (у свѣдущихъ въ этомъ называется онъ біющеюся жилою), принявъ въ себя разгоряченное дыханіе, изъ сердца переноситъ въ печень, гдѣ, закрывъ нѣсколько отверстія его входомъ влагъ, и теплотою приведя жидкость въ кипѣніе, отлагаетъ во влажномъ нѣчто изъ огненнаго сродства, и огненнымъ цвѣтомъ окрасивъ кровь. Потомъ, два нѣкіе водопровода, изъ которыхъ каждый, подобно трубѣ, содержитъ въ себѣ, одинъ дыханіе, а другой кровь, чтобы то и /с. 215/ другое удобно пролагало себѣ путь, начавшись въ печени, жидкое, сопровождаемое и облегчаемое движеніемъ теплоты, многочастно разсѣваютъ по всему тѣлу, во всякой его части дѣлясь на тысячи началъ и вѣтвей сихъ проводовъ.

Два же начала жизненныхъ силъ слившись между собою, сообщая повсюду тѣлу, одно теплоту, другое влажность, какъ бы необходимую нѣкую дань изъ своей собственности приносятъ правительственной силѣ жизненнаго домостроительства. А это есть сила, открывающаяся въ мозговой оболочкѣ и въ головномъ мозгу; отъ нея всякое движеніе составовъ, всякое сжатіе мышцъ, всякое произвольное дыханіе, передаваемое каждой части порознь; и сіе показываетъ земное наше изваяніе, подобно какой-то машинѣ, приводимое въ дѣйствіе и движеніе. Чтó есть самаго чистаго въ тепломъ и самаго тонкаго во влажномъ, то, будучи соединено тою и другою силою въ нѣкую смѣсь и сраствореніе, питаетъ и поддерживаетъ испареніями головный мозгъ. А чтó выходитъ изъ мозга, будучи имъ до высшей степени чистоты утончено, то укрѣпляетъ объемлющую головный мозгъ плеву, которая на подобіе свирѣли, простираясь сверху внизъ, по ряду позвонковъ проводя и себя и лежащій въ ней мозжечекъ, оканчивается въ основаніи спиннаго позвонка. Головный мозгъ всѣмъ свя/с. 216/зямъ костей и сочлененій, и началамъ мышцъ, подобно какому-то всаднику, даетъ отъ себя побужденіе и силу въ каждомъ движеніи и при каждой остановкѣ. Посему-то, кажется мнѣ, и удостоенъ онъ болѣе надежнаго охраненія, обнесенный вокругъ и въ головѣ двоякою оградою костей, и въ позвонкахъ выдающимися шипами и разнообразными снаружи переплетеніями, чтó охраняетъ его отъ всякой возможности что либо потерпѣть, потому что окруженъ надежною стражей.

Подобнымъ образомъ можетъ иный заключить и о сердцѣ, что оно, подобно какому либо дому, приведенному въ безопасность твердынями, также отвсюду защищено, укрѣпленное костяными огражденіями. Ибо сзади проходитъ спинный позвонокъ, съ обѣихъ сторонъ обезопашенный лопатками; въ каждомъ боку опоясывающее положеніе реберъ дѣлаетъ средину нимало неподверженною страданіямъ отвнѣ. А спереди выдаются грудь и пара ключицъ, чтобы сердце отвсюду было безопасно и охранено отъ внѣшнихъ прираженій. Подобное нѣчто можно видѣть въ земледѣліи, когда дождь изъ облаковъ, или орошеніе изъ водопроводовъ, увлаживаетъ землю. Представимъ себѣ въ умѣ садъ; въ немъ воспитываются тысячи разныхъ деревъ и всякаго рода произрастенія, у которыхъ въ каждомъ усматри/с. 217/ваются весьма различными и наружный видъ, и качество, и свойство цвѣта. И когда столько растѣній на одномъ мѣстѣ питаются тоюже влагою, хотя сила на пояющая каждое изъ нихъ по естеству есть какая нибудь одна, однакоже свойство питаемыхъ растѣній прелагаетъ влагу въ разныя свойства. Одна и таже влага въ полыни горкнетъ; въ цикутѣ дѣлается ядовитымъ сокомъ, а въ чемъ другомъ, въ шафранѣ, въ бальзамѣ, въ макѣ принимаетъ другія свойства, въ одномъ разгорячается, въ другомъ хладѣетъ, и въ иномъ оказываетъ въ себѣ среднее качество; въ лаврѣ, въ нардѣ и въ подобныхъ растѣніяхъ благоуханно; въ смоковницѣ и въ грушѣ сладко; виноградною лозою обращается въ гроздъ и въ вино. И кислота яблока, и румянецъ розы, и бѣлизна лилій, и голубоватость фіалки, и пурпуровый цвѣтъ гіацинта, и все, чтó можно видѣть на землѣ, прозябая изъ одной и тойже влажности, различается такимъ множествомъ разностей въ наружности, видѣ и качествахъ. Подобное нѣчто и на одушевленной нашей нивѣ чудотворитъ природа, или, лучше сказать, Владыка природы. Кости, хрящи, кровоносныя біющіяся жилы, волокны, связки, плоти, кожа, туки, волосы, железы, ногти, глаза, ноздри, уши, все сему подобное и сверхъ того тысячи другихъ суставовъ, отличающихся другъ отъ друга разными свойствами, питаются однимъ /с. 218/ родомъ пищи, соотвѣтственно своему естеству, такъ что пища, приблизившись къ каждому изъ членовъ, въ то и измѣняется, къ чему близка, дѣлаясь свойственною и сродною съ качествомъ сего члена. Если будетъ въ глазѣ, то срастворится съ этимъ зрительнымъ членомъ, и какъ свойственно разностямъ глазныхъ покрововъ, удѣлится каждому. Если приливаетъ къ слуховымъ суставамъ, смѣшивается съ естествомъ слуха; вошедши въ губу, дѣлается губой; въ костяхъ отвердѣваетъ, въ мозжечкѣ размягчается, приходитъ въ напряженіе въ жилахъ, и растягивается съ поверхностями, переходитъ въ ногти, утончается въ соотвѣтственныхъ испареніяхъ до того, что производитъ изъ себя волосы. Если проходитъ путями извилистыми, то порождаетъ волосы вьющіеся и курчавые; а если прохожденіе волосородныхъ испареній совершается путями прямыми, то и волосы производитъ долгіе и прямые.

Но слово наше далеко уклонилось отъ предложеннаго, углубляясь въ дѣла естества, и предпріемля описать, какъ и изъ чего составилось въ насъ все служащее, какъ къ тому, чтобы жить, такъ и къ тому, чтобы жить хорошо, и къ тому, что еще кромѣ сего примѣчено было нами по первому раздѣленію. Ибо предположено было нами доказать, что осѣменяющая причина нашего состава есть и не /с. 219/ душа безтѣлесная, и не тѣло неодушевленное, но что первоначально изъ одушевленныхъ и живыхъ тѣлъ раждается живое одушевленное существо. Человѣческое же естество, воспріявъ его, подобно нѣкоей кормилицѣ, само питаетъ его собственными своими силами; оно же питается въ обѣихъ своихъ частяхъ, и въ каждой части, соотвѣтственно оной, явно возрастаетъ. Ибо при семъ художественномъ и многоискусномъ образованіи естества тотчасъ обнаруживается сопряженная съ нимъ сила души, хотя въ началѣ оказывающаяся слабою, но въ послѣдствіи просіявающая вмѣстѣ съ усовершеніемъ орудія подобно тому, какъ можно сіе видѣть у ваятелей. Художнику нужно представить изъ камня видъ какого нибудь животнаго. Предположивъ себѣ это, сперва очищаетъ онъ камень отъ приросшаго къ нему вещества, потомъ, обсѣкши излишнія его части, подражаніемъ предположенному приближается къ нему нѣсколько въ грубомъ видѣ, такъ что и неискусный изъ видимаго угадываетъ цѣль искусства. Снова принимаясь обдѣлывать, еще болѣе приближается къ желаемому подобію. Потомъ, выработавъ изъ вещества совершенный и точный видъ, доводитъ искусство до конца. И этотъ, незадолго до того неимѣвшій никакого образа, камень дѣлается у художника, или львомъ, или человѣкомъ, или чѣмъ бы то ни было, не потому что вещество /с. 220/ измѣнено симъ видомъ, но потому что сей видъ искусственно приданъ веществу. Нѣчто подобное приписывая душѣ, не погрѣшимъ противъ истины. Ибо утверждаемъ, что естество, художнически все обработывающее изъ однороднаго вещества, пріявъ въ себя часть, взятую отъ человѣка, создаетъ изваянія. Но какъ за постепеннымъ обработываніемъ камня послѣдовалъ видъ, сначала слабый, а по окончаніи дѣла совершеннѣйшій: такъ и въ изваяніи орудія видъ души, соотвѣтственной предположенному, проявляется въ несовершенномъ несовершенный, и въ совершенномъ совершенный.

Но онъ былъ бы совершенъ и въ самомъ началѣ, если бы естество не было повреждено грѣхомъ. Потому-то общеніе съ рожденіемъ страстнымъ и скотскимъ сдѣлало, что не вдругъ въ твари просіяваетъ Божій образъ, но какимъ-то путемъ и послѣдовательно по вещественнымъ и животнымъ болѣе свойствамъ души ведетъ человѣка къ совершенству. Подобное ученіе излагаетъ и великій Апостолъ въ посланіи къ Коринѳянамъ, говоря: егда бѣхъ младенецъ, яко младенецъ глаголахъ, яко младенецъ смышляхъ: егда же быхъ мужъ, отвергохъ младенческая (1 Кор. 13, 11.); не потому что въ мужа входитъ другая душа, кромѣ умопредставляемой въ отрокѣ, и отвергается младенческое разумѣніе, а появляется мужеское, /с. 221/ но потому, что таже душа, въ младенцѣ несовершенная, въ мужѣ оказывается совершенною.

Какъ о томъ, чтó раждается и растетъ, говоримъ, что оно живетъ, такъ и о всякомъ существѣ, которое причастно жизни и естественнаго движенія, никто не скажетъ, что оно неодушевленно, хотя и невозможно утверждать, что подобная жизнь причастна совершенной души. Ибо являющаяся въ растѣніяхъ душевная нѣкая дѣятельность не достигаетъ до движеній чувства. Опять и въ безсловесныхъ, съ приращеніемъ оказывающая себя душевная нѣкая сила также не достигаетъ совершенства, потому что не вмѣщаетъ въ себѣ дара слова и разумѣнія. Посему говоримъ, что душа человѣческая есть душа истинная и совершенная, дающая познавать себя всякою дѣятельностію. Если же чтó иное причастно жизни, то называемъ сіе одушевленнымъ по привычкѣ выражаться неточно, не потому что въ этомъ есть совершенная душа, но потому что примѣтны въ этомъ нѣкоторыя части душевной дѣятельности, которыя, какъ дознаемъ по Моисеову таинственному сказанію о бытіи человѣка, появились и въ немъ отъ того, что освоился съ страстнымъ. Посему-то и Павелъ желающимъ слушать, совѣтуя достигать совершенства, предлагаетъ и способъ, какъ улучить желаемое, говоря, что должно совлечься вет/с. 222/хаго человѣка, и облечься въ новаго, обновляемаго по образу Создавшаго (Кол. 2, 22.). Но да возвратимся и всѣ къ той боговидной благодати, въ которой въ началѣ сотворилъ Богъ человѣка, сказавъ: сотворимъ человѣка по образу Нашему и по подобію. Ему слава и держава во вѣки вѣковъ! Аминь.

Источникъ: Творенія святаго Григорія Нисскаго. Часть первая. — М.: Типографія В. Готье, 1861. — С. 203-222. (Творенія святыхъ отцевъ въ русскомъ переводѣ, издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 37.)

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.