Церковный календарь
Новости


2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Каноническое положеніе РПЦЗ (1992)
2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Письмо въ редакцію Вѣстника РХД (1992)
2018-10-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отрицаніе вмѣсто утвержденія (1992)
2018-10-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 103-й (14 марта 1918 г.)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 5-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 4-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Пятьдесятъ лѣтъ жизни Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Измѣна Православію путемъ календаря (1992)
2018-10-12 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Тайна беззаконія въ дѣйствіи (1992)
2018-10-12 / russportal
Опредѣленіе Архіер. Собора РПЦЗ отъ 13/26 октября 1953 г. (1992)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Григорію мірянину (1908)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Василію патрицію (1908)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 3-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 2-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). О постановленіяхъ II Ватиканскаго собора (1992)
2018-10-11 / russportal
Епископъ Григорій (Граббе). Докладъ о положеніи экуменизма (1992)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 17 октября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 9.
Творенія святыхъ отцовъ и учителей Церкви

ТВОРЕНІЯ СВЯТЫХЪ ОТЦЕВЪ ВЪ РУССКОМЪ ПЕРЕВОДѢ,
издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 37-й.

ТВОРЕНІЯ СВЯТАГО ГРИГОРІЯ НИССКАГО.
(Часть 1-я. Изданіе 1-е. М., 1861).

3. О ЖИЗНИ МОИСЕЯ ЗАКОНОДАТЕЛЯ, ИЛИ О СОВЕРШЕНСТВѢ ВЪ ДОБРОДѢТЕЛИ.

[Часть I. Исторія жизни Моисеевой].

Итакъ повѣствуется, что Моисей родился, когда законъ мучителя запрещалъ оставаться въ живыхъ раждающимся мужескаго пола младенцамъ; но онъ пріятностію своего лица предупредилъ всякое требовавшееся временемъ пожертвованіе, и родителей, еще въ пеленахъ увидѣвшихъ его лѣпа (Исх. 2, 2.), побудилъ къ тому, что не поспѣшили такого младенца предать смерти, и даже, когда превозмогла угроза мучителя, не просто ввергли въ воды Нила, но положивъ въ нѣкій ковчегъ, по пазамъ помазанный клеемъ и смолою, потомъ уже предали потоку (сіе разсказано тщательно написавшими о немъ исторію). Поелику же ковчегомъ правила Божія нѣкая сила, то онъ устремленъ къ возвышающемуся на сторонѣ берегу, и въ этомъ мѣстѣ безпрепятственно прибитъ къ нему стремленіемъ волнъ. А какъ на луга того берега, куда былъ принесенъ /с. 231/ ковчегъ, пришла царская дочь; то Моисей, издавъ младенческій вопль въ ковчегѣ, дѣлается находкою царевны. Когда посмотрѣла на него царевна, и увидѣла красоту младенца, немедленно привлекъ онъ благорасположеніе царевны, и взятъ ею вмѣсто сына. Но оказавъ естественное отвращеніе къ иноплеменному сосцу, по примышленію одной изъ близкихъ по роду, былъ воскормленъ матернею грудью. А вышедши уже изъ дѣтскаго возраста, питался царскою пищею, и обученъ былъ внѣшнимъ наукамъ, чтó почиталось славнымъ у внѣшнихъ, не рѣшился же пользоваться тѣмъ долѣе, и признавать матерью эту вымышленную, у которой былъ онъ вмѣсто сына, но пожелалъ возвратиться опять къ родной своей матери и жить среди соплеменниковъ.

У одного Еврея завязалась борьба съ Египтяниномъ, Моисей стоитъ за своего, и умерщвляетъ иноплеменника. Потомъ, схватываются другъ съ другомъ два какіе-то Еврея, Моисей пытается усмирить въ нихъ этотъ враждебный духъ; подаетъ совѣтъ вести себя, какъ братьямъ, и посредникомъ въ ссорахъ дѣлать не раздражительность, а природу. Но отвергнутый тѣмъ, у кого въ виду была только обида, Моисей безчестіе сіе обратилъ въ поводъ къ большему любомудрію; и удалившись отъ пребыванія въ многолюдномъ обществѣ, избралъ послѣ этого уединенную жизнь, вступивъ въ связи съ од/с. 232/нимъ изъ иноплеменниковъ — мужемъ прозирающимъ въ лучшее, осмотрительнымъ въ сужденіи о людскихъ нравахъ и жизни, и который изъ одного поступка, разумѣю дѣло съ пастухами, усмотрѣлъ добродѣтель юнаго, а именно, что сталъ за правду, имѣя въ виду не свою пользу, но признавая самую правду по собственной ея природѣ достойною уваженія, наказалъ неправду пастуховъ, ничѣмъ не провинившихся предъ нимъ. И сей-то иноплеменникъ, подивившись Моисею, и добродѣтель его при видимой бѣдности признавъ болѣе уважительною, нежели многоцѣнное богатство, отдаетъ ему въ супружество дочь, и предоставляетъ его произволу вести, какую угодно, жизнь. И ему, уединенно въ пустынѣ занятому попеченіемъ объ овцахъ, нравилась эта на горахъ уединенная, свободная отъ всякаго торжищнаго шума, жизнь.

Довольно проведено времени въ такомъ родѣ жизни, говоритъ исторія, и было Моисею страшное богоявленіе: въ самый полдень облисталъ его взоры другой свѣтъ паче свѣта солнечнаго. Изумленный необычайностію зрѣлища, Моисей обращаетъ взоръ къ горѣ, и видитъ кустъ, въ которомъ горѣлъ пламень огненный, а вѣтви куста, какъ подъ росою, зеленѣли во пламени; и Моисей самъ себѣ изрекаетъ сіи слова: мимо шедъ увижду видѣніе великое сіе (Исх. 3, 3.). Сказавъ же сіе, не одними уже /с. 233/ очами воспріемлетъ чудный свѣтъ; но, чтó всего необычайнѣе, и слухъ его озаряется лучами сего свѣта. Удѣлившаяся обоимъ чувствамъ благодать свѣта, взоры озаряетъ блистаніями лучей, а слухъ просвѣщаетъ чистыми догматами. Обремененному мертвыми кожами своей обуви Моисею гласъ онаго свѣта воспрещаетъ подходить къ горѣ, позволяетъ же иззувъ сапоги отъ ногъ, потомъ уже касаться оной земли, осіяваемой Божественнымъ свѣтомъ (Исх. 3, 5.).

При этомъ (ибо не надобно, думаю, слишкомъ много останавливаться словомъ на простой исторіи сего мужа, какъ бы достигалось уже тѣмъ предположенное), — Моисей, укрѣпленный видѣннымъ богоявленіемъ, получаетъ повелѣніе избавить соплеменниковъ отъ египетскаго рабства. И чтобы болѣе ему дознать сообщаемую свыше силу, по Божію повелѣнію, дѣлаетъ опытъ надъ тѣмъ, чтó у него въ рукахъ. Опытъ же былъ слѣдующій: жезлъ, падши изъ руки, одушевляется, дѣлается живымъ существомъ (и это живое существо былъ змій), но взятый въ руку опять, становится тѣмъ, чѣмъ былъ до превращенія въ звѣря. И поверхность руки, сперва вложенной въ нѣдро, превращается въ нѣчто подобное бѣлизною снѣгу, а когда снова вложена была въ нѣдро, возвращаетъ себѣ естественный свой видъ.

/с. 234/ Идетъ Моисей въ Египетъ, ведетъ съ собою супругу иноплеменницу и рожденныхъ ею дѣтей, — и когда, какъ повѣствуется, срѣте его нѣкій Аніелъ (Исх. 4, 24.), приводящій въ страхъ угрозою смерти, жена умилостивляетъ его сыновнею кровію обрѣзанія; тогда происходитъ встрѣча съ Аарономъ, который Богомъ также побужденъ былъ идти во срѣтеніе (27.). Потомъ оба они живущій въ Египтѣ народъ созываютъ въ общее собраніе, и тѣмъ, которые злострадали, утружденные работами, возвѣщаютъ освобожденіе отъ рабства, и самому мучителю изрекается о семъ слово. При семъ негодованіе мучителя, и на приставниковъ, надзирающихъ за работами, и на самихъ Израильтянъ, дѣлается большимъ прежняго; урокъ плинѳодѣланія увеличенъ, насылается еще болѣе затрудняющій приказъ не надъ бреніемъ только не видѣть себѣ покоя, но изнурять себя собираніемъ плевъ и тростія (Исх. 5, 12.). Фараонъ (такъ было имя мучителю египетскому) тѣмъ знаменіямъ, какія Моисей совершалъ Божіею силою, предпріемлетъ ухищренно противопоставить чародѣянія волхвовъ: и когда Моисей въ глазахъ Египтянъ снова превратилъ жезлъ свой въ звѣря, чародѣйство думало совершить равное чудо и надъ жезлами волхвовъ. Сіе ухищреніе обличено тѣмъ, чтó совершилось; змій, изъ превращеннаго Моисеева жезла, пожралъ посохи у волхвовъ, то есть, ихъ /с. 235/ зміевъ: и тѣмъ показалъ, что жезлы волхвовъ не имѣли никакой, ни оборонительной, ни даже жизненной силы, кромѣ одного вида, какой ухищренное чародѣйство показывало глазамъ легко обольщаемыхъ.

Тогда Моисей, видя, что единомысленно съ предводителемъ злобы все ему подвластное, наноситъ общій ударъ всему египетскому народу, никого не изъемля изъ числа испытывающихъ бѣдствіе. А съ нимъ къ таковому нападенію на Египтянъ, какъ подвластное какое воинство, подвиглись самыя стихіи существъ, видимыя во вселенной: и земля, и огонь, и воздухъ, и вода, по произволенію людей измѣняя свои дѣйственныя силы. Ибо одною и тою же силою, въ одно и тоже время, и въ одномъ и томъ же мѣстѣ наказываемо было безчиніе, а нестраждущимъ оставалось свободное отъ грѣха. Тогда все водное естество въ Египтѣ, по повелѣнію Моисея, обратилось въ кровь, такъ что и рыбы отъ сего преложенія воды въ плотскую дебелость подверглись порчѣ; для однихъ только почерпающихъ Евреевъ кровь была водою; почему и чародѣйству открылась возможность водѣ, находимой ими у Евреевъ, ухищренно придавать кровавый видъ. А также, когда пресмыкающіяся жабы наполнили Египетъ (нарожденіе ихъ объясняемое не по какой либо естественной послѣдовательности не простерлось бы до толи/с. 236/каго множества, напротивъ того самое повелѣніе составиться жабамъ обновляло сію появившуюся тогда породу живыхъ тварей); все египетское терпѣло вредъ, утѣсняемое въ жилищахъ этими пресмыкающимися, а жизнь Евреевъ была свободна отъ сей непріятности. Такъ и воздухъ, ночь и день, ничѣмъ не различался для Египтянъ, пребывающихъ въ одинаковомъ мракѣ; а у Евреевъ въ этомъ не было никакой перемѣны противъ обыкновеннаго. Такимъ же образомъ и все иное: градъ, огонь, струпы, скнипы, песьи мухи, туча саранчи, — на Египтянъ каждое сіе бѣдствіе дѣйствовало по обыкновенію; а Евреи по слухамъ и разсказамъ знали о страданіи обитающихъ съ ними, сами. Не испытывая никакого прираженія къ себѣ подобныхъ золъ. Потомъ гибель первородныхъ производитъ еще болѣе точное различіе между Евреемъ и Египтяниномъ, — Египтяне обливаются слезами при утратѣ имъ любезнѣйшихъ, а Евреи пребываютъ въ совершенномъ безмолвіи и въ безопасности; — имъ обезопашено спасеніе изліяніемъ крови во всякомъ входѣ, когда на обою подвою и на сопряженномъ съ ними прагѣ сдѣланы были знаменія кровію (Исх. 12, 7.).

При семъ, когда Египтяне поражены были несчастіемъ, постигшимъ первородныхъ, и каждый свое, и всѣ общее оплакивали горе, Моисей распоряжается исшествіемъ Израильтянъ, /с. 237/ предуготовивъ ихъ къ тому повелѣніемъ, унести съ собою подъ видомъ займа испрошенное богатство Египтянъ. Совершенъ трехъдневный путь внѣ Египта, говоритъ еще исторія, и тяжело стало царю египетскому, что Израиль уже не въ рабствѣ; и вооруживъ всѣхъ подданныхъ, съ конною силою гонится онъ за народомъ Божіимъ. Израильтяне, увидѣвъ снаряженныхъ коней и множество оружія, какъ неискусные въ войнѣ и не приготовленные къ такимъ чуднымъ для нихъ дѣламъ, немедленно поражаются страхомъ, и возстаютъ на Моисея. Тогда-то, чтó всего удивительнѣе, какъ сказуетъ исторія о Моисеѣ, дѣлясь на двое въ своей дѣятельности, онъ голосомъ и словомъ ободряетъ Израильтянъ, и повелѣваетъ пребывать имъ въ доброй надеждѣ, а внутренно умомъ приносить Богу моленіе за приведенныхъ въ ужасъ. И путеводится свыше даннымъ совѣтомъ, какъ избѣжать опасности; Самъ Богъ (какъ говоритъ исторія) внимаетъ его безмолвному воплю (Исх. 14, 15.).

По Божіей силѣ народомъ предводительствовало облако, не по общему закону естества образовавшееся (ибо не изъ паровъ какихъ или куреній былъ составъ его въ воздухѣ, сгущаемомъ парами по причинѣ туманнаго ихъ сложенія, сгнѣтаемаго или сжимаемаго въ себя самаго вѣтрами); напротивъ того это облако, по свидѣтельству Писанія, какъ нѣчто высшее человѣческаго /с. 238/ понятія и его превосходящее, такое было чудо, что освѣщаемое палящими лучами солнца служило народу стѣною, отѣняя чтó было подъ нимъ и тонкою росою увлаживая знойный воздухъ, а ночью обращалось въ огонь, съ вечера до утра собственнымъ своимъ свѣтомъ озаряя Израильтянъ. На сіе-то облако взиралъ и самъ Моисей, и народъ научалъ слѣдовать за его появленіемъ.

Когда пришли къ Чермному морю, куда привело предводившее въ шествіи облако: народъ окруженъ былъ сзади цѣлымъ войскомъ египетскимъ; Израильтянамъ не оставалось никакого средства, и некуда было бѣжать отъ бѣды, потому что захваченнымъ въ срединѣ угрожали и враги и вода; тогда-то, подвигнутый Божіею силою, Моисей совершилъ то, чтó всего невѣроятнѣе. Приблизясь берегомъ къ водѣ, поражаетъ онъ море жезломъ, и оно дѣлится отъ удара. И какъ обыкновенно бываетъ со стекломъ, если въ какой части сдѣлается сверху трещина, то по прямой чертѣ идетъ она и до другаго края; такъ и по всему морю, какъ скоро съ одного края раздѣлилось оно подъ жезломъ, и до противоположнаго берега продолжалось расторженіе волнъ. Моисей по мѣрѣ того, какъ дѣлилось море, сходя въ глубину со всѣмъ народомъ ниже водъ, съ немокреннымъ, какъ бы отъ солнечныхъ лучей осушаемымъ, тѣломъ, пѣшій по сухому дну моря /с. 239/ проходитъ бездну, не боится этого внезапнаго остѣненія изъ волнъ, когда здѣсь и тамъ съ обѣихъ сторонъ морская вода отвердѣваетъ на подобіе стѣны. Когда же и Фараонъ съ Египтянами вторгся въ море, по этому новопроложенному въ водахъ пути; опять сливается вода съ водою, и по взаимномъ соединеніи раздѣленныхъ частей моря въ прежній видъ, воды принимаютъ одну непрерывную поверхность. Израильтяне отдохнули уже на краю берега отъ длиннаго и усильнаго шествія по морю, когда воспѣли побѣдную пѣснь Богу, воздвигшему тогда для нихъ безкровный побѣдный памятникъ, по истребленіи подъ водою всего египетскаго воинства и даже съ конями, съ оружіемъ и съ колесницами.

Потомъ Моисей простирается впередъ, и совершивъ трехдневный безводный путь, приходитъ въ затрудненіе, не имѣя, чѣмъ утолить жажду ополченія. Было какое-то озеро, при которомъ расположились они станомъ, но вода въ немъ морская, лучше же сказать, и морскую превосходила она горечью. Итакъ, когда стоя при водѣ сгарали жаждою воды, Моисей, по данному свыше совѣту, близъ этого мѣста нашедши нѣкое дерево, ввергаетъ его въ воду. И вода немедленно дѣлается годною къ питью; дерево своею силою претворяетъ свойство воды изъ горечи въ сладость. Поелику же облако пошло впередъ; то пошли /с. 240/ и они путеводимые его движеніемъ, какъ и всегда дѣлали это, прекращая шествіе, гдѣ остановившееся облако давало знакъ къ отдохновенію, и опять отправляясь въ путь, когда облако предваряло ихъ въ шествіи. Слѣдуя сему путеводителю, достигаютъ мѣста изобильнаго годною для питья водою, въ избыткѣ омываемаго двѣнадцатью источниками. Было тутъ семьдесять финиковыхъ деревъ, которыхъ и при маломъ числѣ достаточно было, чтобы чрезвычайною ихъ красотою и величиною произвести великое удивленіе въ зрителяхъ. И отсюда также путеводное облако, воздвигнувъ ополченіе, ведетъ его въ другое мѣсто. А это была какая-то пустыня на сухомъ, ничѣмъ не покрытомъ пескѣ, въ странѣ не орошаемой никакою водною влагой: и тамъ опять, когда народъ стала томитъ жажда, нѣкій камень, ударенный Моисеевымъ жезломъ въ его вершину, издаетъ сладкую и годную для питья воду въ обиліи, превышающемъ потребность многочисленнаго народа.

Вотъ оскудѣлъ запасъ снѣдей, какой заготовили Израильтяне на путь, выходя изъ Египта, народъ сталъ мучиться голодомъ; тогда происходитъ чудо всѣхъ чудесъ невѣроятнѣйшее: не изъ земли, по общему закону, является имъ пища, но источается свыше съ неба на подобіе росы. Къ утру разливалась у нихъ роса, и эта роса для собирающихъ дѣ/с. 241/лалась пищею; потому что разлитое не водяная была капля, какъ обыкновенно въ росѣ; но вмѣсто капель падали какіе-то, какъ бы ледяные, округленные куски, по виду походившіе на коріандровы (а) сѣмена (по выговору поселянъ: коліандровы), но вкусъ ихъ уподоблялся сладости меда. Въ этомъ чудѣ усматривалось вмѣстѣ и другое, — всѣ выходившіе для сбора, въ разныхъ, какъ вѣроятно, возрастахъ и при разныхъ силахъ, приносили одинъ другаго не меньше по разности силъ, напротивъ того собираемое соразмѣрялось съ потребностію каждаго, такъ что и сильнѣйшій не имѣлъ у себя избытка, и у менѣе сильнаго не оказывалось недостатка. Опять и при этомъ исторія говоритъ еще о другомъ чудѣ, — и именно: каждый, принеся на день, ничего не откладывалъ до слѣдующаго дня; у спрятавшаго же, по какой-то бережливости, часть пищи отъ настоящаго дня къ слѣдующему, отложенное дѣлалось негоднымъ въ пищу, претворяясь въ червей. Но есть и другое нѣчто необычайное въ исторіи объ этой пищѣ. Поелику одинъ изъ дней седмицы, по какому-то таинственному закону, почтенъ былъ бездѣйствіемъ, то въ день предшествующій оному, и пищи выпадало съ прежними днями въ равной мѣрѣ, и усердіе собирающихъ бывало /с. 242/ одинаковое, но собраннаго оказывалось вдвое противъ обычной мѣры, такъ что не было предлога, по необходимости въ пищѣ, нарушать законъ о бездѣйствіи. И въ этомъ еще болѣе выказывалась Божія сила тѣмъ, что излишекъ, въ другіе дни дѣлавшійся негоднымъ къ употребленію, въ одинъ пятокъ, день предъ субботою (такъ было имя дню бездѣйствія), будучи сбереженъ, оставался не повредившимся такъ, что оставшееся оказывалось свѣжимъ, какъ бы выпадшее въ тотже день.

Потомъ у Израильтянъ начинается война съ нѣкіимъ иноплеменнымъ народомъ (Писаніе возставшихъ тогда на нихъ именуетъ Амаликитянами). И въ сіе-то время народъ израильскій въ первый разъ вооружается, чтобы стать въ боевый порядокъ, впрочемъ не всѣ, составивъ одно воинство, но избранные по доблести, подвиглись въ битву, да и изъ нихъ самые отборные вступили въ сраженіе, на которомъ Моисей показалъ опять новый способъ военачальства; потому что войско противъ Амаликитянъ вывелъ тогда Іисусъ, бывшій послѣ Моисея вождемъ народа, а Моисей внѣ поля сраженія на одномъ видномъ издали холмѣ возводитъ взоръ къ небу, по обѣ же его стороны стоятъ два близкихъ ему человѣка. Тогда-то, какъ узнаемъ изъ исторіи, совершилось такое чудо: егда воздвизаше Моисей руцѣ къ небу, подвластные ему усиливались противъ /с. 243/ враговъ, егда же опускаше, войско его уступало стремительности иноплеменниковъ (Исх. 17, 11.). Замѣтивъ это, предстоящіе Моисею, подошедши къ нему съ обѣихъ сторонъ, поддерживали руки его, по какой-то сокровенной причинѣ дѣлавшіяся тяжелыми и неудободвижными. Поелику же не было у нихъ столько силъ, чтобы поддерживать Моисея въ прямомъ положеніи; то сѣдалище его подперли камнемъ, и такимъ образомъ сдѣлали, что у Моисея, при ихъ помощи, руки воздвигнуты были къ небу; и иноплеменники рѣшительно побѣждены Израильтянами.

Но какъ на томъ же мѣстѣ оставалось облако, предводительствовавшее народомъ въ путешествіи; то по всей необходимости народу надлежало не трогаться съ мѣста, потому что некому было предводительствовать при переходѣ въ другое мѣсто. Такъ безъ всякихъ усилій были у нихъ удобства къ жизни: свыше воздухъ дождилъ имъ готовый хлѣбъ, а въ низу камень доставлялъ питіе, и облако избавляло отъ непріятности воздушныхъ перемѣнъ, днемъ служило огражденіемъ отъ зноя, а ночью разсѣвало мракъ, осіявая какими-то огневидными лучами; безпечально было для нихъ это пребываніе въ пустынѣ при подошвѣ горы, гдѣ раскинутъ былъ станъ. Здѣсь-то Моисей наставлялъ Израильтянъ какому-то неизреченному таинству; сама же сила Божія превосхо/с. 244/дящими слово чудесами тайноводствовала и весь народъ и самаго вождя. А тайноводство сіе совершилось симъ образомъ.

Напередъ сказано народу быть далекимъ отъ всякихъ другихъ оскверненій, какія примѣчаются по тѣлу и по душѣ, и очистить себя нѣкіими кропленіями, даже опредѣленное нѣкое число дней воздерживаться отъ самаго брака, чтобы сподобляющійся таинству, омывшись отъ всего страстнаго и тѣлеснаго, приступилъ къ горѣ чистымъ отъ страсти. Имя горѣ сей было Синай. И восхожденіе на нее въ это время дозволено было однимъ существамъ словеснымъ, и изъ нихъ одному мужескому полу, и притомъ очистившимся отъ всякой скверны. Употреблены же всякая осторожность и предусмотрительность, чтобы ни одно безсловесное не всходило на гору. А еслибы случилось какъ это, было повелѣно народу побивать камнями все, чтó ни появилось бы на горѣ изъ естества безсловеснаго. Потомъ разлитый въ воздухѣ свѣтъ вмѣсто чистой прозрачности началъ очерняться мглою, такъ что гора, вокругъ объятая мракомъ, стала невидима. Появлявшійся изъ мрака огонь дѣлалъ видѣніе для зрителей страшнымъ, объемъ горы представлялся со всѣхъ сторонъ поглощеннымъ, и все видимое, въ слѣдъ за промелькнувшимъ огнемъ, покрывалось дымомъ. Моисей же ведетъ народъ къ восхожденію, и самъ, /с. 245/ несмѣло взирая на видимое, но изумѣвая душею отъ боязни, содрогаясь тѣломъ отъ страха; такъ что не скрываетъ предъ Израильтянами душевнаго страданія, но признается предъ ними, сколько пораженъ видимымъ, и трепещетъ тѣломъ. Ибо видимое было таково, что не посредствомъ только глазъ приводило душу въ ужасъ, но и посредствомъ слуха сообщало ей страшное, все дольнее сокрушалъ поразительный свыше гласъ, котораго и первое прираженіе было тягостно и невыносимо всякому слуху: онъ уподоблялся звуку трубъ, но грозною и поразительною звучностію превосходилъ всякій подобный образецъ; съ продолженіемъ же времени гласъ дѣлался еще страшнѣе, потому что звукъ его непрестанно усиливался, и становился еще болѣе поразительнымъ. Да и гласъ сей былъ членораздѣльный, Божіею силою, безъ способствующихъ выговору орудій, самый воздухъ членораздѣльно образовалъ въ себѣ слово. И слово сіе непросто было членораздѣльное; но узаконяло Божественныя повелѣнія. И продолжающійся гласъ возрастая усиливался, труба звучала громче себя самой, предшествующіе звуки превосходя всегда послѣдующими.

Весь народъ не имѣлъ столько силъ, чтобы выносить видимое и слышимое; и потому общее всѣми приносится прошеніе Моисею, чтобы онъ сталъ посредникомъ закона, и народъ /с. 246/ не отказывается, какъ Божію велѣнію, вѣрить всему, чтó ни возвѣститъ Моисей по наученію свыше. Посему снова всѣ сходятъ къ подошвѣ горы, оставленъ одинъ Моисей, показавшій въ себѣ противное, или то, чѣмъ былъ онъ дѣйствительно. Ибо когда всѣ, сообща участвуя въ дѣлѣ, предаются паче страху, Моисей, оставшись одинъ, поступаетъ смѣлѣе окружавшихъ его. Почему и изъ этого дѣлается явнымъ, что не собственною его немощію былъ тотъ страхъ, который объялъ его въ началѣ, но потерпѣлъ онъ это по сочувствію съ пораженными страхомъ. Посему когда, какъ нѣкое бремя, сложивъ съ себя боязнь народа, пришелъ онъ въ себя; тогда осмѣливается вступить и въ самый мракъ, и пребываетъ внутри незримаго, ставъ уже невидимымъ для взирающихъ на него (ибо, проникнувъ въ неисповѣдимость Божественнаго тайноводства, тамъ, и самъ уже незримый, сопребываетъ съ Незримымъ). А тѣмъ, чтó сдѣлано имъ, научаетъ онъ, какъ думаю, что намѣревающемуся быть въ единеніи съ Богомъ, должно выйдти изъ всего видимаго, напрягая разумѣніе свое къ Незримому и Непостижимому, какъбы къ какой вершинѣ горы, увѣровать, что Божество — тамъ, куда не восходитъ понятіе. Въ семъ-то состояніи Моисей пріемлетъ заповѣди Божіи. И онѣ были — ученіе добродѣтели, сущность котораго — благочестіе, усвоеніе самыхъ /с. 247/ приличныхъ представленій объ Естествѣ Божіемъ, о томъ, сколько Оно превыше всякаго доступнаго разуму понятія и образца, не уподобляясь ничему познаваемому. Ибо Писаніе въ представленіяхъ о Богѣ повелѣваетъ не имѣть въ виду ничего умопостигаемаго, и Естества всего превышающаго не уподоблять чему либо познаваемому разсудкомъ, но вѣровать, что Оно есть, — а что Оно такое, или сколь велико, или откуда, или какимъ образомъ, оставлять безъ изысканія, какъ непостижимое.

Но Писаніе, преподавая ученіе о общихъ и частныхъ законахъ, присовокупляетъ и то, сколько есть нравственныхъ преспѣяній. Вообще законъ запрещаетъ всякую неправду, обязывай имѣть любовь къ соплеменнику, а по утвержденіи сего, непремѣнно требуетъ по порядку за тѣмъ слѣдующаго: не дѣлать никакого зла ближнему. Въ законахъ же подробныхъ предписывается почтеніе родителямъ и излагается перечень запрещаемыхъ погрѣшностей. И какъ бы по предочищеніи ума сими законами, возводится Моисей къ совершеннѣйшему тайноводству въ мгновенномъ ему Божіею силою предуказаніи нѣкоей скиніи.

А скинія была храмъ, имѣющій красоту въ неизъяснимомъ нѣкоемъ разнообразіи. Тутъ были предверія, столпы, завѣсы, трапеза, свѣтильникъ, алтарь кадильный, жертвенникъ, очистилище, внутренность святилища сокро/с. 248/венная и недоступная. Красоту и расположеніе всего этого, чтобы чудо сіе не утратилось изъ памяти, и могло быть показано дольнимъ, повелѣвается Моисею не одному только писанію предать сіе, но вещественнымъ устроеніемъ сдѣлать подобіе невещественнаго онаго созданія, взявъ для сего наиболѣе блистательныя и видныя вещества изъ находимыхъ на землѣ. Изъ нихъ всего болѣе было золота, которымъ вокругъ облиты были столпы. Съ золотомъ вмѣстѣ употреблено и серебро, украшавшее собою верхи и основанія столповъ, чтобы, какъ думаю, болѣе блистало золото среди отличающагося цвѣтомъ на обоихъ концахъ. А индѣ почтено полезнымъ и вещество мѣди: оно служило надглавіемъ и основаніемъ серебряныхъ столповъ. Завѣса же и покровы, чѣмъ были обтянуты бока храма и верхъ надъ столпами, — все приготовлено было прилично ткатскимъ искусствомъ изъ вещества, пригоднаго для каждаго дѣла. У однѣхъ изъ тканей цвѣтъ былъ синета, багряница, огнезрачность червленой красоты, бѣлизна виссона, — этотъ самородный и безъискусственный видъ. На самое тканье взяты для инаго ленъ, а для инаго волосы; по мѣстамъ же для красоты строенія употреблены красныя кожи. И это Моисей, по сошествіи съ горы, устроилъ при содѣйствіи другихъ, по представленному ему образцу зданія.

/с. 249/ Тогда же, пребывая въ ономъ нерукотворенномъ храмѣ, получаетъ Моисей законъ объ іереѣ, вступающемъ во святилище, какимъ убранствомъ надлежитъ ему отличаться; и Писаніе излагаетъ въ подробности законы о внутреннемъ и наружномъ облаченіи. Началомъ облаченія въ одежды служитъ не сокрытое что либо, но видимое, ризы верхнія, испещренныя разными цвѣтами, именно тѣми же, съ какими устроена была завѣса, но преимуществующія предъ завѣсою золотою прядію. Сіи верхнія ризы по обѣимъ сторонамъ соединялись застежками, а это были изумруды, обдѣланные кругомъ въ золото. Естественною красою этихъ камней служилъ блескъ, издававшій отъ себя какіе-то зеленоватые лучи, а искусственною была чудная рѣзьба. И красу эту составляла не художественная насѣчка чертъ для изображенія какихъ либо идоловъ; но имена патріарховъ, начертанныя на двухъ камняхъ, по шести на каждомъ. Къ нимъ привѣшены были спереди щитки и витыя верви, сплетенныя между собою одна поперегъ другой съ правильной разстановкой, на подобіе сѣтки, опускались съ верху отъ застежки по обѣ стороны щитковъ, чтобы, какъ думаю, болѣе замѣтною казалась красота плѣтенья, просвѣчиваемаго тѣмъ, чтó подъ нимъ. На груди іерея выдавалось то золотое украшеніе, въ которомъ вдѣлано было нѣсколько, по числу /с. 250/ патріарховъ, разныхъ родовъ камней, расположенныхъ въ четыре ряда, и въ каждомъ ряду по три; камни сіи сдѣланными на нихъ начертаніями показывали соименныхъ колѣнамъ патріарховъ. Подъ верхними ризами была риза внутренняя (Исх. 28, 31.), отъ выи доходившая до края ногъ, благолѣпно украшенная привѣсками бахрамы. А внизу подолъ красиво былъ убранъ, не только испещренною тканію, но и золотыми привѣсками; и это были золотые звонки и пуговицы, рядами расположенныя на подолѣ. Была также головная повязка вся изъ синеты, а спереди на челѣ дщица изъ чистаго золота съ начертанными на ней какими-то таинственными писменами. Были и поясъ, стягивающій просторное облаченіе, и убранство сокровенныхъ одеждъ, наконецъ все, чтó подъ видомъ облаченія, загадочно научало священнической добродѣтели.

Когда же Моисей, объятый онымъ невидимымъ мракомъ, по неизреченному Божію наставленію, изучилъ таковыя вещи съ приращеніемъ таинственныхъ познаній, ставъ выше себя самого; тогда, опять изшедши изъ мрака, сходитъ къ соплеменникамъ собщить имъ о чудесахъ, открытыхъ ему при богоявленіи, предложить законы, соорудить народу храмъ и установить священство по образу, показанному ему на горѣ. Несъ онъ въ рукѣ и священныя скрижали, которыя были Божіимъ об/с. 251/рѣтеніемъ и даромъ, ни въ какомъ предварительномъ содѣйствіи не имѣвъ нужды къ своему происхожденію; напротивъ того каждая изъ скрижалей, и вещество ея, и начертаніе на ней, равно были дѣломъ Божіимъ. Впрочемъ народъ не допустилъ до себя дара, прежде, нежели предсталъ законодатель, необузданно предавшись идолослуженію. Немало прошло времени, пока Моисей въ собесѣдованіи съ Богомъ занятъ былъ Божественнымъ онымъ тайноводствомъ; въ продолженіе сорока дней и столькихъ же ночей, подъ покровомъ мрака причащался онъ присносущной оной жизни, былъ даже внѣ естества, потому что въ это время не имѣлъ нужды въ пищѣ для тѣла. Тогда-то народъ, подобно ребенку, оставшемуся не подъ надзоромъ пѣстуна, несмысленными стремленіями вовлекается въ безчиніе, и возставъ на Аарона, приводитъ священника въ необходимость, предводить ими въ идолослуженіи. Идолъ сдѣланъ изъ золотаго вещества (и идоломъ былъ телецъ); народъ восхищался своимъ нечестіемъ, но Моисей, подходившій къ нимъ, сокрушаетъ скрижали, которыя несъ отъ Бога, чтобы Израильтяне, лишившись богопріемнаго дара, понесли достойное за свой проступокъ наказаніе. Потомъ, руками левитовъ очистивъ скверну кровію соплеменниковъ, а гнѣвомъ своимъ на согрѣшившихъ умилостививъ Божество, уничтоживъ /с. 252/ же идола, наконецъ по сорокодневномъ пребываніи на горѣ, снова приноситъ скрижали, на которыхъ Писаніе произведено Божіей силой, тогда какъ вещество ихъ обдѣлано Моисеевою рукою. Приноситъ ихъ снова, въ продолженіе такого числа дней превзошедши самое естество. и соблюдши иный нѣкій образъ жизни, а не тотъ, какой узаконенъ для насъ, не принимавъ внутрь тѣла своего ничего такого, чтó оскудѣніе естества нашего подкрѣпляетъ пщею.

И послѣ сего сооружаетъ скинію, даетъ законныя предписанія, установляетъ священство, по преподанному ему Богомъ. И когда, по Божію указанію, уготовилъ вещественнымъ построеніемъ все это: скинію, преддверія, и чтó внутри скиніи, алтарь кадильный, жертвенникъ, свѣтильникъ, завѣсы, очистилище во святилищи, священническія украшенія, мѵро, различныя жертвоприношенія, очистительныя, благодарственныя, спасительныя въ бѣдахъ, умилостивительныя въ прегрѣшеніяхъ, — когда все это Моисей должнымъ образомъ привелъ въ порядокъ; тогда въ близкихъ къ нему возбуждаетъ зависть, — этотъ недугъ, сродный природѣ человѣческой; такъ что и Ааронъ, почтенный даномъ священства, и сестра его Маріамь, какою то свойственною женщинамъ ревностію подвигнутая къ той чести, какой удостоенъ отъ Бога Моисей, высказываютъ /с. 253/ нѣчто такое, чѣмъ раздражено Божество, и потому наказало прегрѣшенія. Здѣсь Моисей еще болѣе достоинъ удивленія за свое незлобіе, потому что Богъ наказуетъ неразумную женскую зависть, а онъ, успѣвъ въ томъ, что естество превозмогло въ немъ и самый гнѣвъ, умилостивляетъ къ сестрѣ Бога.

И народъ предался опять безчинію, къ преступленію же привела неумѣренность въ наслажденіяхъ чрева: Израильтянамъ стало недостаточно въ здравіи и безпечально поддерживать жизнь подаваемою свыше пищею, пожеланіе плотей, приверженность къ мясоястію дѣлали, что египетское рабство казалось для нихъ предпочтительнѣйшимъ настоящихъ благъ. Моисей доноситъ Богу о возобладавшей ими страсти. И Богъ тѣмъ самымъ, что даетъ получить желаемое, научаетъ, что не должно желать сего, именно же насылаетъ множество какихъ-то птицъ, летающихъ почти по землѣ, которыя тучею и стадами устремляются на ополченіе; удобство ловить доводитъ пожеланіе мяса до пресыщенія, а неумѣренное употребленіе снѣди превращаетъ у нихъ вдругъ тѣлесныя срастворенія въ тлетворные соки, и насыщеніе оканчивается болѣзнію и смертію. Такого примѣра и имъ самимъ и видящимъ ихъ достаточно стало, чтобы уцѣломудрить народъ.

Потомъ посылаются Моисеемъ соглядатаи /с. 254/ въ ту страну, въ которой, по Божію обѣтованію, надѣялись обитать Израильтяне. Поелику же не всѣ они возвѣстили правду, но нѣкоторые сдѣлали ложныя и нерадостныя показанія; то народъ опять поступилъ съ Моисеемъ гнѣвно. Но Богъ отчаявшихся въ Божіемъ содѣйствіи осуждаетъ не увидѣть обѣтованной имъ земли. Между тѣмъ у идущихъ далѣе по пустынѣ снова не доставало воды, и вмѣстѣ утратилось памятованіе о Божіемъ могуществѣ, и послѣ бывшаго прежде чуда съ камнемъ не вѣрили теперь, что не будутъ нуждаться ни въ чемъ потребномъ; отринувъ же благія надежды, дали мѣсто укоризнамъ, ропща на Самаго Бога и на Моисея; такъ что и Моисей, по видимому, преклонился предъ невѣріемъ народа, впрочемъ опять сотворилъ предъ ними чудо, несѣкомый оный камень претворивъ въ естество водъ. Когда же рабское это наслажденіе снѣдями опять возбудило въ нихъ вожделѣніе чревоугодія, и не будучи лишены ничего необходимаго для жизни, возмечтали о египетскомъ пресыщеніи: тогда подобно безчиннымъ юношамъ, вразумляются сильнѣйшими ударами бичей: появившіеся у нихъ въ стану зміи угрызеніемъ своимъ сообщаютъ смертоносный ядъ. Одинъ за другимъ падаютъ угрызенные животными; и законодатель, возбужденный Божіимъ совѣтомъ, сливъ мѣдное подобіе змія, дѣлаетъ его на нѣкоей /с. 255/ высотѣ видимымъ для всего стана, и такимъ образомъ останавливаетъ въ народѣ гибель отъ зміевъ. Кто взиралъ на сіе мѣдное изображеніе, тому нимало не страшно было угрызеніе подлинно дѣйствительнаго змія; потому что зрѣніе по какому-то необъяснимому противодѣйствію ослабляло ядъ.

Опять происходитъ въ народѣ возстаніе на Моисея за предводительство, и нѣкоторые усиливаются себѣ присвоить священство. Но Моисей дѣлается молитвенникомъ предъ Богомъ за погрѣшившихъ; впрочемъ правда суда Божія превозмогаетъ Моисееву сострадательность къ соплеменникамъ. Земля, разверзши зѣвъ, по волѣ Божіей, снова сходится сама съ собою, пріявъ во внутренность всѣхъ, со всѣмъ ихъ родомъ, превознесшихся предъ начальствомъ Моисеевымъ. И неистово домогавшіеся священства, числомъ около двухъ сотъ пятидесяти, будучи пожжены огнемъ, страданіемъ своимъ уцѣломудриваютъ соплеменниковъ. Но для большаго удостовѣренія людей въ томъ, что благодать священства отъ Бога дается удостоившимся оной, Моисей беретъ жезлы отъ каждаго колѣна у начальствующихъ оными; и по означеніи писменами на каждомъ жезлѣ, кѣмъ онъ данъ (въ числѣ ихъ былъ и жезлъ священника Аарона), полагаетъ ихъ во храмъ, потомъ объявляетъ народу приговоръ Божій о священствѣ: ибо изъ всѣхъ жезловъ /с. 256/ одинъ жезлъ Аароновъ прозябъ, и отъ сего дерева произросъ и созрѣлъ плодъ (а плодомъ былъ орѣхъ). Величайшимъ чудомъ даже для невѣрующихъ показалось, что дерево безъ коры, остроганное, не имѣющее корня, вдругъ утучняется, производитъ тоже, что и укорененное въ землѣ, потому что и землю, и кору, и влагу, и корень, и вѣтви замѣняетъ дереву Божія сила.

При этомъ, проводя воинство землями иноплеменныхъ народовъ, Моисей налагаетъ на себя клятву, что не дозволитъ своему народу проходить нивами и виноградниками, но будетъ соблюдать царскій путь (Числ. 21, 22.). не уклоняясь ни въ право, ни въ лѣво. Но какъ непріятели и этимъ не были умирены; то преодолѣвъ сопротивника въ битвѣ, полновластно совершаетъ переходъ. Потомъ нѣкто Валакъ, владѣющій многочисленнѣйшимъ племенемъ (имя же племени было — Мадіанитяне), устрашенный пораженіемъ предъ симъ погибшихъ, и не дожидаясь того, чтобы и самому пострадать тоже отъ Израильтянъ, употребляетъ въ дѣло, не помощь оружія и тѣлесной силы, но безполезное чародѣйство, въ лицѣ нѣкоего Валаама, который почитался свѣдущимъ въ этомъ, и о которомъ пользовавшіеся имъ были увѣрены, что имѣетъ нѣкую силу въ подобныхъ дѣлахъ. Зналъ онъ птицегадательное искусство, страшенъ былъ и тѣмъ, что, по /с. 257/ какому-то содѣйствію демоновъ, причинялъ людямъ нѣкоею ухищренною силою неисцѣльныя бѣдствія. Онъ-то, слѣдуя за тѣми, которые вели его къ царю этого народа, научается голосомъ ослицы, что путь его не будетъ удаченъ. Потомъ изъ нѣкоего явленія дознавъ, чтó ему дѣлать, находитъ, что злотворное волшебство безсильно причинить какой-либо вредъ людямъ, которымъ спомоществуетъ Богъ. Вмѣсто же демонской силы, исполнившись божественнаго вдохновенія, провѣщаваетъ такіе глаголы, которые прямо служатъ пророчествомъ о томъ, что въ послѣдствіи имѣло произойдти къ лучшему. Тѣмъ самымъ, чтó воспретило искусству дѣйствовать во зло, приведенный въ ощущеніе Божіей силы, отложивъ свое прорицательное искусство, пророчествуетъ онъ по Божіей волѣ. Послѣ сего сокрушенъ народъ иноплеменническій; потому что въ войнѣ сильнѣе его сталъ народъ Божій, который потомъ побѣжденъ страстію распутства къ плѣнницамъ. Когда Финеесъ застигнутыхъ въ срамномъ дѣлѣ пронзилъ однимъ ударомъ, прекратился Божій гнѣвъ на предававшихся съ неистовствомъ симъ не позволеннымъ связямъ.

Тогда законодатель взошедши на высокую нѣкую гору, и издали увидѣвъ страну, которая, по Божію обѣтованію отцамъ, уготована была Израильтянамъ, преселяется изъ жизни человѣческой, не оставивъ ни знака на землѣ, ни /с. 258/ памяти во гробахъ о своемъ преселеніи, тогда какъ время не повредило красоты его, не помрачило свѣта очей его, не ослабило сіявшей на лицѣ его благодати; но всегда былъ онъ одинаковъ, и вмѣстѣ съ измѣняемостію естества сохранялъ непреложность красоты.

Итакъ вотъ что изъ исторіи мужа дознали мы съ перваго взгляда, и пересказали тебѣ кратко, хотя въ иномъ встрѣчался поводъ по необходимости распространить слово. Но время вспомянутую нами жизнь примѣнить къ предположенной нами цѣли слова, чтобы изъ сказаннаго прежде сдѣлано было какое либо привношеніе въ описаніе добродѣтельной жизни. Потому возвратимся къ началу повѣствованія о Моисеѣ.

Примѣчаніе:
(а) Коріандръ иначе называется: кишнецъ.

Источникъ: Творенія святаго Григорія Нисскаго. Часть первая. — М.: Типографія В. Готье, 1861. — С. 230-258. (Творенія святыхъ отцевъ въ русскомъ переводѣ, издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 37.)

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.