Церковный календарь
Новости


2018-06-21 / russportal
Архіеп. Аверкій. Возможно ли един. христіанъ внѣ благодати и истины? (1975)
2018-06-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Слово новопострижен. иноку Игнатію (1975)
2018-06-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 31-я (1922)
2018-06-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 30-я (1922)
2018-06-20 / russportal
Сводъ Основныхъ Госуд. Законовъ Россійской Имперіи (1912)
2018-06-20 / russportal
Предисловіе къ изданію Свода Законовъ Россійской Имперіи (1912)
2018-06-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 29-я (1922)
2018-06-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 28-я (1922)
2018-06-19 / russportal
Слова свт. Ѳеофана Затворника. Слово 14-е (1859)
2018-06-19 / russportal
Слова свт. Ѳеофана Затворника. Слово 13-е (1859)
2018-06-18 / russportal
В. О. Ключевскій. "Курсъ Русской Исторіи". Лекція 26-я (1908)
2018-06-18 / russportal
В. О. Ключевскій. "Курсъ Русской Исторіи". Лекція 25-я (1908)
2018-06-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 27-я (1922)
2018-06-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 26-я (1922)
2018-06-17 / russportal
Слова свт. Ѳеофана Затворника. Слово 12-е (1859)
2018-06-17 / russportal
Слова свт. Ѳеофана Затворника. Слово 11-е (1859)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 21 iюня 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.
Творенія святыхъ отцовъ и учителей Церкви

ТВОРЕНІЯ СВЯТЫХЪ ОТЦЕВЪ ВЪ РУССКОМЪ ПЕРЕВОДѢ,
издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 37-й.

ТВОРЕНІЯ СВЯТАГО ГРИГОРІЯ НИССКАГО.
(Часть 1-я. Изданіе 1-е. М., 1861).

4. О МОЛИТВѢ.

Слово 1-е.

Божіе слово преподаетъ намъ ученіе о молитвѣ, въ которомъ достойнымъ ученикамъ своимъ, тщательно ищущимъ вѣдѣнія о молитвѣ, излагаетъ оно, какими молитвенными реченіями надлежитъ преклонять къ себѣ Божій слухъ. А я осмѣливаюсь предпоставить написанному, что настоящему собранію надлежитъ сперва учиться не тому, какъ должно молиться, но тому, что непремѣнно должно молиться, о чемъ, можетъ быть, и не слыхали еще многіе. Священное и божественное сіе дѣло — молитва многими во время жизни оставляется въ нерадѣніи и небреженіи. Посему, кажется мнѣ, прилично будетъ сперва, сколько возможно, подтвердить словомъ, что непремѣнно должно, какъ говоритъ Апостолъ, пребывать въ молитвѣ (Рим. 12, 12.); и потомъ уже выслушать Божественное слово, излагающее намъ способъ, какъ надлежитъ возносить моленіе ко Господу.

/с. 381/ Вижу, что въ настоящей жизни о всемъ другомъ прилагается болѣе тщанія, одинъ къ одному, другой къ другому устремленъ душею, но благо молитвы не съ усердіемъ взыскуется людьми. Мелочный торгашъ съ ранняго утра сидитъ съ товарами, стараясь прежде промышляющихъ тѣмъ же показать покупщикамъ свое, чтобы, предваривъ другихъ, удовлетворить потребности нуждающагося и продать свое. А также и покупщикъ, имѣя въ виду не остаться безъ потребнаго ему, если прежде захватитъ это другой, спѣшитъ не въ домъ молитвы, а на рынокъ. И у всякаго, кто имѣетъ равное пожеланіе получить выгоду, и старается предупредить ближняго, тѣмъ, о чемъ онъ заботится, похищается часъ молитвы, будучи перенесенъ на торжище. Такъ занимающійся рукодѣліемъ, такъ и упражняющійся въ наукахъ, такъ подсудимый, такъ получившій право судить — каждый, всецѣло увлекаясь заботливостію о томъ, чтó у него подъ руками, предаетъ забвенію упражненіе въ молитвѣ, признавая богомысліе утратою для предлежащаго ему дѣла; потому что, кто занимается искусствомъ, тотъ Божіе въ предлежащемъ ему дѣлѣ содѣйствіе почитаетъ чѣмъ-то безполезнымъ и ни къ чему не служащимъ: почему, оставивъ молитву, возлагаетъ надежду на свои руки, не памятуя о Томъ, Кто далъ ему эти руки. А также, кто прилагаетъ попеченіе объ образо/с. 382/ваніи въ себѣ дара слова, тотъ не помышляетъ о Томъ, отъ Кого имѣетъ сей даръ, но какъ будто самъ себя возвелъ въ естество (в), обращаетъ вниманіе только на себя, и предается изученію уроковъ; въ той мысли, что отъ Божія содѣйствія не будетъ для него ничего добраго, своей тщательности отдаетъ предпочтеніе предъ молитвою. Подобно сему и прочія занятія заботливостію о тѣлесномъ и земномъ не даютъ душѣ досуга на попеченіе о важнѣйшемъ и небесномъ.

Посему-то великій это въ жизни грѣхъ, непрестанно отъ разныхъ приращеній болѣе и болѣе увеличивающійся, соединенный со всѣми человѣческими заботами, отчего и забвеніе о Богѣ преобладаетъ всѣми, и благо молитвы не включается людьми въ число заслуживающаго ихъ заботливость. Съ торговлею привходитъ любостяжательность, а любостяжательность есть идолослуженіе. Такъ земледѣлецъ не съ необходимыми потребностями соразмѣряетъ труды земледѣлія, но, простирая всегда тщательность до большей мѣры, доставляетъ грѣху свободный входъ въ занятіе тѣмъ, что /с. 383/ вноситъ оное въ чуждые предѣлы (г). Отсюда происходятъ некончаемые споры, когда одержимые подобнымъ недугомъ любостяжательности входятъ между собою въ состязанія о границахъ земли. Отсего раздраженія, побужденія къ злымъ дѣламъ, и взаимныя нападенія другъ на друга часто оканчиваются кровопролитіемъ и убійствомъ. А также усильныя хожденія по судамъ, изобрѣтая тысячи извиненій неправдѣ, служатъ множеству разныхъ грѣховъ. Судья, или произвольно за взятку кривитъ вѣсами правосудія, или, противъ воли введенный въ обманъ старающимися затемнить истину, подтверждаетъ неправду. И что, если пересказать подробно это множество видовъ и способовъ, какими грѣхъ примѣшивается къ человѣческой жизни?

Причиною же грѣха неиное чтó, а единственно то, что люди къ тѣмъ средствамъ достигнуть желаемаго, какія у нихъ подъ руками, не хотятъ присовокупить и Божію помощь. Если усильному старанію предшествовать будетъ молитва, то грѣхъ не найдетъ доступа къ душѣ. Пока въ сердцѣ твердо памятованіе о Богѣ, недѣйствительными остаются примышленія сопротивника; потому что въ дѣ/с. 384/лахъ сомнительныхъ вездѣ за насъ ходатайствуетъ правда. Молитва и земледѣльца удерживаетъ отъ грѣха, на маломъ пространствѣ земли умножая плоды, такъ что грѣхъ не входитъ уже съ пожеланіемъ большаго. Такъ путешественникъ, такъ вступающій въ воинскіе ряды, или въ супружество, такъ всякій, къ чему бы ни было направлено его стремленіе, если каждое дѣло будетъ дѣлать съ молитвою, благоуспѣшностію въ томъ, чѣмъ онъ занятъ, будетъ отвращенъ отъ грѣха, такъ какъ ничто противное не увлечетъ души его въ страсть. Если же кто отступитъ отъ Бога, всецѣло предастся собственному усилію; то, ставъ внѣ Бога, по всей необходимости непремѣнно перейдетъ онъ во власть противника. Отлучается же отъ Бога, кто не въ единеніи съ Богомъ посредствомъ молитвы.

Посему надлежитъ намъ тому сперва научиться въ этомъ словѣ, что подобаетъ всегда молитися, и не стужати (Лук. 18, 1.). Ибо слѣдствіе молитвы то, что бываемъ мы съ Богомъ: а кто съ Богомъ, тотъ далекъ отъ сопротивника. Молитва есть охранная стража цѣломудрія, доброе направленіе раздражительности, обузданіе кичливости, очистительное средство отъ памятозлобія, истребленіе зависти, уничтоженіе неправды, исправленіе нечестія. Молитва есть крѣпость тѣлу, обиліе въ дому, благоустройство въ городѣ, могущество /с. 385/ царства, побѣдный памятникъ на брани, безопасность во время мира, собраніе разъединенныхъ, постоянная совокупность соединившихся. Молитва есть печать дѣвства, вѣрность супружества, оружіе путешественникамъ, стражъ спящимъ, смѣлость бодрствующимъ, плодоносіе земледѣльцамъ, спасеніе плавающимъ. Молитва — защитникъ подсудимымъ, освобожденіе узниковъ, успокоеніе утружденныхъ, ободреніе скорбящихъ, удовлетвореніе радующихся, утѣшеніе плачущихъ, вѣнецъ вступающихъ въ супружество, торжество въ день рожденія, погребальная пелена умирающимъ. Молитва — собесѣдованіе съ Богомъ, созерцаніе невидимаго, несомнѣнная увѣренность въ вожделѣваемомъ, равночестіе съ Ангелами, преспѣяніе въ добрѣ, низложеніе зла, исправленіе согрѣшающихъ, наслажденіе настоящимъ, осуществленіе будущаго. Молитва Іонѣ кита содѣлала жилищемъ, Езекію изъ вратъ (д) смерти возвратила къ жизни; а тремъ отрокамъ пламень обратила въ духъ росный (Дан. 3, 50.), Израильтянамъ воздвигла памятникъ побѣды надъ Амаликитянами, сто восемьдесять пять тысячь Ассиріянъ поразила въ одну ночь невидимымъ мечемъ; и кромѣ сего можно найдти /с. 386/ въ томъ, чтó было уже прежде, тысячи примѣровъ, изъ которыхъ дѣлается явнымъ, что изъ всего цѣнимаго въ жизни ничто не выше молитвы.

Но хотя время уже заняться самою молитвою; однакоже присовокупимъ еще нѣчто къ слову, потому что, по Божіей благодати. благъ всякаго рода у насъ много, для воздаянія же за полученное имѣемъ у себя это одно — возможность платить долгъ Благодѣтелю молитвою и благодареніемъ. Посему разсуждаю, что, если и цѣлую жизнь продолжимъ свое собесѣдованіе съ Богомъ, пребывая въ благодареніи и молитвѣ, то воздаяніе наше будетъ такъ же малоцѣнно, какъ если бы мы непозаботились еще положить и начала исполненію этой обязанности — чѣмъ либо воздать Благодѣтелю. Продолженіе времени дѣлится на три отдѣла: на прошедшее, настоящее и будущее. Сими тремя отдѣлами объемлется благодѣяніе къ намъ Господне. Помыслишь ли о настоящемъ? Ты о Господѣ живешь; или о будущемъ? Онъ для тебя — упованіе ожидаемаго; или о прошедшемъ? Тебя и небыло бы если бы не отъ Него получилъ бытіе; тѣмъ самымъ ты облагодѣтельствованъ Имъ, что получилъ отъ Него бытіе, облагодѣтельствованъ и тѣмъ, что пользуешься бытіемъ, потому что о Немъ живешь и движешься, какъ говоритъ Апостолъ (Дѣян. 17, 28.). Да и надежды на будущее /с. 387/ зависятъ отъ сего же благодѣянія (е). Самъ ты властенъ только въ настоящемъ, такъ что, если бы и во всякое время не переставалъ ты благодарить Бога, то едва могъ бы возблагодарить за настоящее, не находя никакого способа воздать должное и за будущее, и за прошедшее. А мы столько скудны въ должной (ж) благодарности, что и по мѣрѣ возможности небываемъ признательны, не говорю, цѣлаго дня, даже большей части дня не удѣляя на богомысліе. Кто распростеръ для меня землю? Кто примышленіемъ своимъ и влажное естество содѣлалъ проходимымъ? Кто устроилъ мнѣ небо яко камару (Иса. 40, 22.)? Кто носитъ передо мною свѣтильникъ солнца? Кто посылаетъ источники въ долину? Кто уготовалъ русла рѣкамъ? Кто отдалъ мнѣ въ услуженіе безсловесныхъ животныхъ? Кто меня — неодушевленный прахъ содѣлалъ причастникомъ жизни и разумѣнія? Кто сіе бренное образовалъ по подобію образа Божія? Кто омраченный во мнѣ грѣхомъ Божій образъ снова привелъ въ первоначальную лѣпоту? Кто меня, изгнаннаго изъ рая, удаленнаго отъ древа жизни, сокрытаго въ безднѣ вещественной жизни, влечетъ къ первобытному блажен/с. 388/ству? Нѣсть разумѣваяй (Рим. 3, 11.), говоритъ Писаніе. Взирая на это, должны бы мы были во все продолженіе времени жизни безконечное и непрерывное воздавать благодареніе.

Но теперь все почти человѣческое естество бдительно для одного вещественнаго, объ этомъ вся его тщательность, къ этому все усердіе, это составляетъ предметъ и памятованія и надежды. Неусыпно и неудержимо во всякомъ дѣлѣ естество человѣческое къ вожделѣнію бóльшаго, гдѣ только можетъ еще быть найдено что либо бóльшее, въ чести ли это и славѣ, въ избыткѣ ли имущества, или недуга раздражительности, вездѣ естество наше имѣетъ въ виду достигнуть въ этомъ бóльшаго, объ истинныхъ же благахъ Божіихъ, или извѣстныхъ по обѣтованію, нѣтъ и помышленія.

Но время изслѣдовать, по возможности, смыслъ реченій, употребленныхъ въ молитвѣ; ибо явно, что получить желаемое нами дѣлается для насъ возможнымъ, только когда дознаемъ, какъ надлежитъ сего испрашивать. Посему какое же преподано о семъ ученіе? Молящеся сказано, не лишше глаголите якоже язычницы: мнятъ бо яко въ миноголаголаніи своемъ услышани будутъ (Мѳ. 6, 7. 8.). Хотя содержаніе сего ученія, будучи изложено намъ просто, само по себѣ можетъ быть ясно, и не требуетъ никакого болѣе тонкаго изысканія; /с. 389/ однакоже достойно для насъ изслѣдованія: чтó значитъ реченіе: лишшеглаголаніе, чтобы, дознавъ смыслъ сего слова, не дѣлать намъ запрещеннаго.

Мнѣ кажется, что Господь уцѣломудриваетъ суетность ума, обуздываетъ погружающихся въ суетныя пожеланія, и потому изобрѣлъ это неупотребительное дотолѣ и новосоставленное реченіе въ обличеніе неразумія тѣхъ, которые развлекаются пожеланіями безполезнаго и суетнаго. Ибо слово благоразумное, смысленное и направленное къ полезному въ собственномъ смыслѣ называется словомъ, а произносимое неисполнимыми пожеланіями ради неосуществимаго удовольствія есть не слово, но лишшеглаголаніе, или какъ иный, выражая мысль болѣе употребительными словами, сказалъ бы: пустословіе, безсмыслица, вздоръ, и что либо другое подобнаго сему значенія. Посему, чтó же внушаетъ намъ слово сіе? — Во время молитвы не подвергаться тому же, чтó, напримѣръ, происходитъ въ дѣтскомъ умѣ. Ибо несовершенные умомъ не о томъ думаютъ, чтó могло бы дѣйствительно быть исполнено по ихъ мысли, но самовластно строятъ себѣ какую-то счастливую судьбу, предполагая сокровища, супружество, царства, большіе города, называемые ихъ именами, представляютъ себя обладателями того, чтó изобразила имъ суетность помысловъ, а иные /с. 390/ еще смѣлѣе предаются такой суетности, и преступивъ мѣру естества, или дѣлаются мысленно птицами, или сіяютъ подобно звѣздамъ, или носятъ въ рукѣ горы, или небо представляютъ для себя удобопроходимымъ, или предполагаютъ прожить тысячи лѣтъ, изъ стариковъ дѣлаясь молодыми, или иныя подобныя симъ похожія на пузыри и пустыя представленія (з) пораждаетъ сердце въ юныхъ умомъ; посему, какъ въ дѣлахъ обыкновенныхъ не разсуждающій о томъ, чѣмъ достигается какое либо изъ благихъ желаній, но осуетившійся не исполнимыми пожеланіями, какъ человѣкъ неразумный и жалкій, въ этихъ грезахъ тратитъ время, въ которое могъ бы подумать, какъ сдѣлать для себя чтó либо полезное: такъ и тотъ, кто во время молитвы устремленъ не къ тому, чтó полезно душѣ, но проситъ Бога оказать благоволеніе къ страстнымъ движеніямъ его ума, какъ человѣкъ нелѣпый, есть дѣйствительно лишшеглаголивый, молящійся о томъ, чтобы Богъ сталъ содѣйственникомъ и служителемъ его суетностей. Скажу для примѣра: приступаетъ кто либо съ молитвою къ Богу, и не уразумѣвъ умомъ высоты того могущества, къ какому приступаетъ, самъ того не понимая, оскорбляетъ сіе величіе срамными и низкими прошеніями. Какъ если кто, по /с. 391/ чрезвычайной бѣдности, или грубости, глиняные сосуды почитая для себя многоцѣнными, а потомъ пришедши къ царю, готовому раздавать богатства и чины, отложивъ въ сторону прошенія, какія прилично предлагать царю, станетъ у почтеннаго такимъ саномъ просить чтобы изъ глины лѣпилъ, что для него желательно; такъ и невѣжественно пользующійся молитвою не возносится самъ до высоты Дающаго, а напротивъ того желаетъ Божественное могущество низвести до собственнаго своего низкаго и земнаго пожеланія, и поэтому страстныя стремленія простираетъ къ Тому, Кто видитъ сердца, и простираетъ не для того, чтобы уврачевалъ неумѣстныя движенія сердца, но чтобы содѣлалось оно еще худшимъ, когда лукавое сіе стремленіе, при содѣйствіи Божіемъ, увѣнчается дѣломъ. Поелику такой-то оскорбляетъ, и сердце къ оскорбляющему расположено непріязненно, то говоритъ Богу: «порази его», какъ бы такъ вопія: «моя страсть да содѣлается и Твоею, моя злоба да перейдетъ и въ Тебя». Какъ въ человѣческихъ битвахъ невозможно стоять за кого либо съ одной стороны, нечувствуя вмѣстѣ съ гнѣвающимся раздраженія на противоборствующаго; такъ, очевидно, и возбуждающій Бога противъ своего врага проситъ Его, чтобы вмѣстѣ съ нимъ прогнѣвался, и сталъ участникомъ въ раздраженіи. А сіе значитъ Божеству /с. 392/ придти въ страсть, уподобиться человѣку и благое естество претворить въ звѣрскую жестокость. Такъ славолюбецъ, такъ по гордости желающій имѣть у себя больше и больше, такъ усиливающійся одержать побѣду въ судопроизводствѣ, такъ поспѣшающій получить вѣнецъ въ тѣлесныхъ борьбахъ, домогающійся одобренія на зрѣлищахъ, а часто и истощенный неистовою страстію юности — всѣ они возносятъ моленія къ Богу не о томъ, чтобы освободиться отъ преобладающаго ими недуга, но о томъ, чтобы болѣзнь въ нихъ достигла своего предѣла; и поелику каждый изъ нихъ неуспѣть въ этомъ признаетъ для себя несчастіемъ, то подлинно они лишше глаголютъ, умоляя Бога, чтобы сталъ Онъ содѣйственникомъ умственнаго ихъ недуга: а чтó всего хуже, имъ желательно, чтобы Божество принимало противоположныя стремленія, дѣля Божію дѣйственность на жестокость и человѣколюбіе; потому что, о Комъ желаютъ, чтобы милостивъ и кротокъ былъ къ нимъ, Того же просятъ показать Себя жестокимъ и немилостивымъ къ ихъ врагамъ. Какое неразуміе лишше глаголющихъ! Если Богъ жестокъ къ нимъ, то, безъ сомнѣнія, не благосклоненъ и къ тебѣ. А если, по надеждѣ твоей, къ тебѣ преклоняется на милость, то почему придетъ въ противоположное расположеніе, перемѣнивъ милость на жестокость?

/с. 393/ Но у любителей споровъ подъ руками на это возраженіе. Ибо въ защищеніе своей жестокости немедленно представляютъ пророческія слова, и именно: Давида, желающаго, да погибнутъ грѣшные (Псал. 9, 4.), и молящагося о постыжденіи и посрамленіи враговъ (Псал. 82, 18.); Іеремію, изъявляющаго желаніе видѣть лишеніе Божіе на сопротивныхъ (Іерем. 11, 20.), Осію, испрашивающаго дать врагамъ утробу неплодящую и сосцы сухи (Ос. 9, 14.), собираютъ и многое другое, разсѣянное въ разныхъ мѣстахъ священныхъ Писаній, доказывая, что должно молиться объ отмщеніи противникамъ и благость Божію дѣлать содѣйственницею своей жестокости. Но чтобъ, какъ бы мимоходомъ, прекратить лишшеглаголаніе по сему поводу уклоняющихся въ противное, о каждомъ изъ упомянутыхъ мѣстъ предложимъ мы слѣдующее:

Ни одинъ изъ дѣйствительно святыхъ, вдохновенныхъ Духомъ Святымъ, которыхъ реченія по Божественному смотрѣнію написаны въ назиданіе послѣдующимъ родамъ, не окажется прилагающимъ раченія о чемъ либо худомъ. Но одна цѣль въ ихъ словахъ, она клонится къ исправленію естества отъ вселившагося въ немъ порока. Посему, какъ молящійся, чтобы не было больныхъ, не было нищенствующихъ, желаетъ не смерти людей, а истребленія болѣзни и нищеты: такъ и каждый изъ святыхъ, /с. 394/ молясь о томъ, чтобы пришло въ уничтоженіе все враждебное и непріязненное естеству, только людямъ наиболѣе невѣжественнымъ подаетъ поводъ къ такой мысли, будто бы святые ожесточены и раздражены противъ людей. Ибо Псалмопѣвецъ, сказавъ: да исчезнутъ грѣшницы отъ земли и беззаконницы, якоже не быти имъ (Псал. 103, 35.), молится о томъ, чтобы исчезли грѣхъ и беззаконіе; потому что, не человѣкъ человѣку враждебенъ, но порочнымъ движеніемъ произвола соединенное съ нимъ по естеству дѣлается ему врагомъ. Посему Давидъ молится, чтобы исчезло зло; но человѣкъ — не зло. Ибо какъ быть зломъ подобію Благаго? Такъ, если молится о постыжденіи и посрамленіи враговъ, то указуетъ симъ тебѣ на полчище сопротивниковъ, отъ невидимаго врага нападающихъ на жизнь человѣческую, о которыхъ откровеннѣе выражается Павелъ, говоря, что у насъ брань къ началомъ, ко властемъ и къ міродержителямъ тмы [9] сея, къ духовомъ злобы поднебеснымъ (Ефес. 6, 12.), къ демонскимъ кознямъ, по которымъ представляются людямъ дурные случаи ко грѣху, приводящія въ раздраженіе встрѣчи, поводы къ вожделѣніямъ, предлоги къ зависти, ненависти, гордости, и подобнымъ порокамъ. /с. 395/ Видя, что все это злокозненно окружаетъ душу каждаго, великій Пророкъ, молящійся объ отмщеніи симъ врагамъ, молится, чтобы они были постыждены, то есть, чтобы спастися ему самому [і]; потому что естественно побѣжденному въ борьбѣ стыдиться своего паденія, какъ и побѣдившему радоваться побѣдѣ. А чтó сіе дѣйствительно такъ, даетъ разумѣть видъ молитвы. Да постыдятся, сказано, и посрамятся ищущіи душу мою (Псал. 34, 4.). Пророкъ молится объ отмщеніи не тѣмъ, которые злоумышляютъ причинить ущербъ имуществу, или спорятъ о предѣлахъ владѣнія, или указываютъ какой либо порокъ въ его тѣлѣ, но которые злоумышляютъ на душу. Злоумышленіе же на душу въ чемъ иномъ состоитъ, какъ не въ отчужденіи ея отъ Бога? А душа человѣческая неиначе отчуждается отъ Бога, какъ страстнымъ расположеніемъ. Поелику Божество всегда безстрастно, то постоянно пребывающій въ страсти отлучается отъ общенія съ Божествомъ. Потому, чтобы не потерпѣть сего, Давидъ молится о постыжденіи противоборствующихъ. А сіе не иное чтó значитъ, какъ испрашивать себѣ побѣды надъ сопротивниками. Сопротивники эти суть страсти. Такъ и Іеремія, имѣя рев/с. 396/ность о богочестіи, поелику тогдашній царь до безумія преданъ былъ идоламъ, а съ нимъ вмѣстѣ увлеклись и подданные, не собственную какую либо врачуетъ бѣду, но вообще о людяхъ приноситъ моленіе, желая, чтобы ударомъ, какой наносится нечествующимъ, уцѣломудренъ былъ весь человѣческій родъ. Такъ и Пророкъ, который видѣлъ тогда порокъ у Израильтянъ многоплоднымъ, справедливо осуждаетъ его на безчадіе, и желаетъ, чтобы изсохли горькіе сосцы грѣха, и чтобы зло не раждалось и не воспитывалось больше у людей. Посему и говоритъ Пророкъ: даждь имъ Господи утробу неплодящую и сосцы сухи (Ос. 9, 14.). И если у святыхъ найдется другое какое подобное слово, которымъ выражается и означается нѣкое раздраженіе, то, конечно, скрывается въ немъ та мысль, чтобы изгнано было зло, а не истребленъ человѣкъ. Богъ смерти не сотвори (Прем. 1, 13.). Слышишь этотъ рѣшительный приговоръ! Посему, какъ же Пророкъ сталъ бы вымаливать смерти собственнымъ врагамъ своимъ у Бога, Которому чужда дѣятельность смерти? Не веселится Онъ о погибели живыхъ. Только лишшеглаголющій и желающій отъ собственныхъ своихъ враговъ отвратить Божіе человѣколюбіе побуждаетъ веселиться о человѣческихъ бѣдствіяхъ.

Но говорятъ: иные удостоились уже начальства, почестей, богатства, употребивъ къ сему /с. 397/ молитву, и такою благоуспѣшностію подали о себѣ мысль, что они боголюбивы. Поэтому скажетъ кто нибудь: какъ же запрещаешь намъ возносить Богу моленія о чемъ либо подобномъ? — Всякому, правда, извѣстно, что все зависитъ отъ Божіей воли, и настоящая жизнь устрояется свыше, никто не станетъ и противорѣчить сему ученію: однакоже дознаемъ и другія причины таковой успѣшности молитвы, и безъ сомнѣнія, не какъ благое, удѣляетъ сіе Богъ просящимъ; но чтобы въ людяхъ поверхностныхъ утверждалась этимъ вѣра въ Бога, и чтобы, дознавая на опытѣ, какъ Богъ внемлетъ нашимъ моленіямъ, испрашиваніемъ маловажнаго мало по малу возвысились мы со временемъ да пожеланія даровъ высшихъ и боголѣпныхъ, какъ усматриваемъ это на дѣтяхъ своихъ. Пока они при матернихъ сосцахъ, сколько можетъ вмѣстить ихъ природа, столько и требуютъ отъ родившей. Если же младенецъ возмужаетъ, и получитъ при этомъ нѣкоторую способность говорить, то не глядитъ уже на сосцы, а смотритъ у матери на что либо такое, какъ напримѣръ или на волосы на головѣ, или на одежду, или на иное сему подобное, чѣмъ увеселяется дѣтскій глазъ. Когда же придетъ въ возрастъ, вмѣстѣ съ тѣломъ получитъ приращеніе и умъ; тогда, оставивъ всѣ дѣтскія пожеланія, будетъ просить у родителей служащаго къ жизни совершен/с. 398/ной. Такъ и Богъ, всѣми мѣрами пріучая человѣка обращать взоры къ Нему, для сего самаго бываетъ нерѣдко внимателенъ и къ маловажнымъ прошеніямъ, чтобы благодѣяніемъ въ маломъ получившій сію милость вызванъ былъ на пожеланіе высшаго. Посему и ты, если такой-то человѣкъ, по Божію Промыслу, изъ невидныхъ сдѣлался извѣстнымъ и знаменитымъ, или пріобрѣлъ чтó либо другое, чего домогаются люди въ этой жизни, начальство, или богатство, или блистательное положеніе, представляй себѣ цѣль этого, а именно, что Божіе въ этомъ человѣколюбіе служитъ для тебя доказательствомъ великаго Божія могущества, чтобы ты, получивъ дѣтскія игрушки, возсылалъ къ Отцу прошенія о важнѣйшемъ и совершеннѣйшемъ. А таково все, чтó приноситъ пользу душѣ. Ибо всего неразумнѣе будетъ, если приступающій къ Богу станетъ просить Вѣчнаго о временномъ, Небеснаго — о земномъ, Всевышняго — о пресмыкающемся по землѣ. Дарующаго небесное царство — объ этомъ земномъ и низкомъ благополучіи, Надѣляющаго неотъемлемымъ — о кратковременномъ пользованіи чужимъ достояніемъ, и отъятіе котораго необходимо, и наслажденіе которымъ кратковременно, и распоряженіе отнасно.

Прекрасно изображаетъ Господь сію несообразность присовокупленіемъ, сказавъ, якоже /с. 399/ язычницы. Ибо имѣть попеченіе о видимомъ свойственно не предоставляющимъ для себя никакой надежды въ будущемъ вѣкѣ, ни страха суда, ни угрозы геенной, ни ожиданія благъ, ни чего либо уповаемаго по воскресеніи, — свойственно людямъ, которые, на подобіе скотовъ, видятъ только настоящую жизнь, признаютъ за благо одно то, чтó могутъ дать въ удовлетвореніе гортани, чрева и прочихъ сладострастныхъ требованій тѣла. Или первенствовать между иными и заставить о себѣ думать, что ты выше прочихъ, или почивать на множествѣ талантовъ, или обладать чѣмъ инымъ, чтó только служитъ къ житейскому обольщенію, — свойственно такимъ людямъ, которымъ, кто скажетъ объ упованіи въ будущемъ, тотъ кажется пустословомъ, какъ скоро начинаетъ описывать рай и царство и небесную жизнь и подобное тому. Итакъ, поелику не имѣющимъ надежды свойственно прилѣпляться къ жизни настоящей, то излишества и суеты пожеланія, которыхъ сластолюбцы надѣются успѣшно достигнуть молитвою, прекрасно называетъ Писаніе свойственными язычникамъ, думающимъ неотступностію нелѣпыхъ прошеній довести Божество до содѣйствія, въ чемъ недолжно. Мнятъ бо, сказано, яко въ многоглаголаніи своемъ услышани будутъ.

Но какъ изъ того, чтó нами излѣдовано, /с. 400/ научились мы, чего не должно просить (к), такъ о томъ, какое моленіе надлежитъ приносить Богу, услышимъ въ послѣдующемъ, по благодати Господа Іисуса Христа. Ему слава и держава во вѣки вѣковъ! Аминь.

Примѣчанія:
(в) Слѣдующія за симъ выраженія переведены по пергаменной рукописи X-XI вѣка, хранящейся въ Москов. Синод. Библіотекѣ № 71, въ которой читается: πρὸς ἑαυτὸν βλέπει καὶ ταῖς τῶν μαθημάτων προσανέχει σπουδαῖς ὀυδὲν ἐκ τῆς τοῦ Θεοῦ συνεργείας и проч.
(г) По той же рукописи читается: κατα τοῦ ἐπιτηδέυματος и: τοῖς ἀλλοτρίοις ὄροις.
(д) По рукоп. вмѣсто: ἀυτῶν читается: ἐκ τῶν.
(е) По рук. вмѣсто: ἐνεργίας читается: ἐυεργεσίας.
(ж) Въ рукоп. вмѣсто: κατα δύναμιν читается: κατ’ αξιαν.
(з) По рук. вмѣсто: ποιήματα читается νοήματα.
(и) Такъ читается по рукописи.
(і) По рукописи: τὸν ἀυτὸν.
(к) Въ рукописи читается: ἅ δεῖ μὴ αἰτεῖν.

Источникъ: Творенія святаго Григорія Нисскаго. Часть первая. — М.: Типографія В. Готье, 1861. — С. 380-400. (Творенія святыхъ отцевъ въ русскомъ переводѣ, издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 37.)

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.