Церковный календарь
Новости


2018-05-23 / russportal
И. А. Родіоновъ. Повѣсть "Жертвы вечернія". Глава 50-я (1922)
2018-05-23 / russportal
И. А. Родіоновъ. Повѣсть "Жертвы вечернія". Глава 49-я (1922)
2018-05-23 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 6-я (1925)
2018-05-23 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 5-я (1925)
2018-05-23 / russportal
Cвт. Іоаннъ Шанхайскій. Разслабленный, самарянка и слѣпорожденный (1994)
2018-05-23 / russportal
Cвт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій. Святые Кириллъ и Меѳодій (1994)
2018-05-23 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. "Моя жизнь во Христѣ". Часть 1-я (стр. 71-80) (1957)
2018-05-23 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. "Моя жизнь во Христѣ". Часть 1-я (стр. 61-70) (1957)
2018-05-21 / russportal
И. А. Родіоновъ. Повѣсть "Жертвы вечернія". Глава 48-я (1922)
2018-05-21 / russportal
И. А. Родіоновъ. Повѣсть "Жертвы вечернія". Глава 47-я (1922)
2018-05-21 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 4-я (1925)
2018-05-21 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 3-я (1925)
2018-05-21 / russportal
Cвт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій. Свв. равноап. Кириллъ и Меѳодій (1994)
2018-05-21 / russportal
Cвт. Іоаннъ Шанхайскій. Слово въ недѣлю всѣхъ русскихъ святыхъ (1994)
2018-05-21 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. "Моя жизнь во Христѣ". Часть 1-я (стр. 51-60) (1957)
2018-05-21 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. "Моя жизнь во Христѣ". Часть 1-я (стр. 41-50) (1957)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 24 мая 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Творенія святыхъ отцовъ и учителей Церкви

ТВОРЕНІЯ СВЯТЫХЪ ОТЦЕВЪ ВЪ РУССКОМЪ ПЕРЕВОДѢ,
издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 37-й.

ТВОРЕНІЯ СВЯТАГО ГРИГОРІЯ НИССКАГО.
(Часть 1-я. Изданіе 1-е. М., 1861).

4. О МОЛИТВѢ.

Слово 4-е.

Да будетъ воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлѣбъ нашъ насущный даждь намъ днесь (Матѳ. 6, 10. 11.).

Слышалъ я одного врача, который по наукѣ естествословія разсуждалъ о состояніи здоровья; разсужденія его не будутъ, можетъ быть, далекими и отъ нашей цѣли — благосостоянія души. Уклоненіе какой либо въ насъ стихіи отъ надлежащей мѣры опредѣлялъ онъ началомъ и причиною болѣзненнаго состоянія; и наоборотъ также утверждалъ, что находящагося въ неправильномъ движеніи возстановленіе въ состояніе, тому свойственное и естественное, есть врачеваніе отъ болѣзнетворной причины. И посему полагалъ, что должно обращать вниманіе на то именно изъ движимаго въ насъ безпорядочно, преобладаніемъ чего вліяніе противоположнаго на возстановленіе здоровья всего болѣе дѣлается слабымъ. Такъ, если возобладаетъ теплота, должно оказывать содѣйствіе преобладаемому и увлаживать изсушаемое, пока теплое, потребляя само себя, при недостаткѣ вещества, совершенно не истощится и само собою не угаснетъ. А также, /с. 432/ если и другое чтó изъ оказывающаго въ насъ противоположныя одно другому дѣйствія преступитъ предѣлъ, надобно подавать искусственную помощь умаляемому, чтобы оно противостояло умножаемому. И когда это сдѣлается, ничто не будетъ препятствовать равновѣсію стихій; тогда тѣлу возвратится здравіе, потому что въ естествѣ нѣтъ уже неправильнаго срастворенія стихій.

Къ чему же служитъ у меня это длинное вступленіе въ слово? Не безъ цѣли, можетъ быть, такое начало и недалеко отъ предположеннаго предмета. Ибо разсмотрѣнію нашему подлежатъ слова: да будетъ воля Твоя. Для чего же упомянули мы о семъ врачебномъ положеніи, объяснимъ это въ послѣдующемъ. Духовное въ человѣчествѣ было нѣкогда здраво, потому что нѣкія стихіи, разумѣю душевныя движенія, растворены въ насъ были равномѣрно по закону добродѣтели. Когда же усилилась способность вожделѣвательная, расположеніе, представляемое ей противоположнымъ, а это есть воздержаніе, стало преобладаемо избыточествующимъ; и не было уже ничего препятствующаго неумѣренному движенію вожделѣнія, къ чему не должно; тогда въ человѣческомъ естествѣ произошла отъ сего смертельная болѣзнь — грѣхъ. Посему истинный Врачъ душевныхъ страданій, ради одержимыхъ болѣзнію вступивъ въ жизнь человѣческую, /с. 433/ молитвенными рѣченіями (ѣ) ослабляя болѣзнетворную причину, возводитъ насъ въ духовное здравіе. Здравіемъ же для души служитъ исполненіе Божественной воли, равно какъ и наоборотъ, отпаденіе отъ благой воли есть болѣзнь души, оканчивающаяся смертію. Посему, такъ какъ сдѣлались мы немощными, когда въ раю, оставивъ добрый образъ жизни, безъ мѣры вкусили яда преслушанія, и потому природою нашею возобладала жестокая и смертельная болѣзнь: то пришелъ истинный Врачъ, по закону врачебнаго искусства исцѣляющій зло противоположнымъ ему, и одержимыхъ недугомъ потому, что отступили отъ Божіей воли, освобождаетъ опять отъ болѣзни единеніемъ съ Божіею волею. Ибо слова молитвы служатъ врачеваніемъ отъ постигшаго душу недуга. У кого душа одержима, какъ бы нѣкіими болѣзнями, тотъ молится, говоря: да будетъ воля Твоя. А воля Божія — спасеніе людей.

Посему, когда дойдемъ до того, чтобы сказать Богу: да будетъ воля Твоя и на мнѣ: тогда совершенно необходимо осудить прежде ту жизнь, которая была несогласна съ Божіею волею, и выразить сіе исповѣданіемъ: «поелику /с. 434/ во время протекшей жизни на зло мнѣ дѣйствовала во мнѣ противная Твоей воля, содѣлался я служителемъ лукаваго мучителя, и какъ бы исполнителемъ казни, приводящимъ въ исполненіе надъ самимъ собою приговоръ врага: посему, возбудившись жалостію къ моей погибели, даруй, чтобы со временемъ и во мнѣ совершалась воля Твоя. Ибо, какъ въ мрачныхъ пещерахъ, когда вносится туда свѣтъ, мракъ исчезаетъ: такъ, когда Твоя воля во мнѣ будетъ совершаться, всякое лукавое и неумѣстное движеніе произвола обратится въ ничто. Цѣломудріе угаситъ невоздержное и страстное стремленіе ума, смиренномудріе истребитъ кичливость, скромность уврачуетъ болѣзнь гордыни, а доброта любви изгонитъ изъ души многочисленный сонмъ противоположныхъ золъ; бѣгутъ отъ нея ненависть, зависть, негодованіе, гнѣвное движеніе, раздражительное расположеніе духа, злонамѣренность, притворство, памятованіе огорченія, жажда мщенія, воскипѣніе крови въ предсердечіи, недоброе око, — все это стадо таковыхъ золъ уничтожится любвеобильнымъ расположеніемъ». Такъ дѣйственность Божіей воли исторгаетъ сугубое идолослуженіе; называю сугубымъ, какъ неистовую приверженность къ идоламъ, и какъ вожделѣніе серебра и золота — этихъ, какъ наименовало ихъ пророческое слово, идоловъ языкъ (Псал. 113. 12.). Посему да /с. 435/ будетъ воля Твоя, чтобы стала недѣйствительною воля діавола.

Но почему просимъ у Бога, чтобы произволеніе наше содѣлалось благимъ? Потому что естество человѣческое, однажды приведенное въ разслабленіе порокомъ, немощно для добра. Ибо человѣкъ не съ тою же легкостію, съ какою доходитъ до худаго, возвращается отъ него опять къ доброму; какъ подобный сему законъ можемъ примѣчать и въ тѣлахъ, потому что неодинаково, не съ равнымъ удобствомъ, здоровое тѣло дѣлается больнымъ, и заболѣвшее выздоравливаетъ. Пользовавшійся дотолѣ здоровьемъ часто отъ одной раны приходилъ въ крайнюю опасность, и одинъ оборотъ или припадокъ горячки истреблялъ всю силу въ тѣлѣ, малый пріемъ яда, или совершенно разрушалъ тѣло, или производилъ это постепенно, и за угрызеніемъ пресмыкающагося, или за ужаленіемъ одного изъ ядовитыхъ животныхъ, или за поползновеніемъ ноги, или за паденіемъ, или за вкушеніемъ съ жадностію чего либо сверхъ силы, или за инымъ тому подобнымъ, мгновенно слѣдовала, или болѣзнь, или смерть; освобожденіе же отъ недуга, если когда и бываетъ, то при сколькихъ (э) достигается при/с. 436/мышленіяхъ, затрудненіяхъ и врачебныхъ искусственныхъ средствахъ? Посему, когда дѣйствуетъ въ насъ стремленіе къ злу, нѣтъ потребности въ содѣйствующемъ, потому что порокъ самъ собою довершаетъ себя въ волѣ нашей. Если же возникаетъ наклонность къ лучшему; то потребно, чтобы пожеланіе Богъ привелъ въ исполненіе. Посему говоримъ: поелику цѣломудріе — Твоя воля, азъ же плотянъ есмь, проданъ подъ грѣхъ (Рим. 7, 14.): то Твоею силою да преуспѣетъ во мнѣ благая сія воля. Тоже говоримъ о справедливости, о благочестіи, объ отчужденіи отъ страстей. Слово: воля объемлетъ собою всѣ вообще добродѣтели, словами же: воля Божія означается по одиначкѣ все, разумѣемое подъ именемъ добраго.

Но чтó значитъ сіе прибавленіе: яко на небеси, и на земли? Слово сіе, какъ мнѣ кажется, указуетъ, можетъ быть, на одинъ изъ болѣе глубокихъ догматовъ, и составляетъ ученіе боголѣпнаго разумѣнія при взглядѣ на тварь. Смыслъ же того, о чемъ говорю, таковъ: вся разумная тварь дѣлится на естество безплотное и на облеченное тѣломъ. Безплотное естество есть ангельское, а другой видъ естества — мы люди. Посему первое духовно, какъ отрѣшенное отъ бременящаго тѣла (разумѣю же тѣло это грубое и къ землѣ тяготѣющее), проходитъ горній жребій, по легкости и удобо/с. 437/движности естества пребывая въ странахъ легкихъ и эѳирныхъ. А другое, по сродству нашего тѣла съ оземленѣвшимъ, по необходимости получило въ удѣлъ, какъ бы нѣкій отстой грязи, жизнь земную. Не знаю, чтó устрояла этимъ Божія воля, то ли, чтобы всю тварь сблизить между собою, чтобы и дольній жребій не былъ безучастнымъ въ небесныхъ высотахъ, и небо не вовсе было безучастно въ томъ, чтó на землѣ, но вслѣдствіе образованія человѣческаго естества изъ обоихъ стихій происходило нѣкое общеніе усматриваемаго въ той и другой стихіи, такъ какъ духовная часть души, которая, по видимому, есть нѣчто сродное и одноплеменное съ небесными силами, обитаетъ въ земныхъ тѣлахъ, и оземленѣвшая сія плоть, при измѣненіи тлѣнныхъ и восхищеніи праведныхъ, вмѣстѣ съ душею переселится въ небесную область (ю)? Ибо восхищени будемъ, какъ говоритъ Апостолъ, на облацѣхъ въ срѣтеніе Господне на воздусѣ, и тако всегда съ Господемъ будемъ (1 Сол. 4, 17.). Поэтому сіе, или иное что устрояла симъ Божія премудрость, — все разумное естество, по двоякой, сей жизни, дѣлится на части, и есте/с. 438/ство безплотное пріяло въ свой жребій небесное блаженство, а другое, по причинѣ плоти, обитаетъ на землѣ, по сродству съ нею. Хотя вожделѣніе прекраснаго и добраго равномѣрно всуществлено въ томъ и другомъ естествѣ, и Правитель вселенной въ обоихъ содѣлалъ равными самоуправленіе, самовластіе и свободу отъ всякой необходимости, чтобы все одаренное словомъ и разумѣніемъ распоряжалось собою по самозаконному нѣкоему произволу; однакоже жизнь горняя во всемъ хранитъ себя чистою отъ порока, и съ нею несовмѣстно ничто представляющееся противоположнымъ, всякое же страстное движеніе и расположеніе, которымъ подверженъ родъ человѣческій, приводитъ въ круженіе жизнь дольнюю. Посему житіе святыхъ силъ на небесахъ богодухновенное слово признаетъ неимѣющимъ примѣси порока и чистымъ отъ всякой грѣховной скверны. Все же, чтó умышленіемъ худаго и отступленіемъ отъ добраго (я) превращается въ зло, подобно какому-то отстою или грязи, стекается въ эту обыкновенную (ѳ) жизнь; и оскверняется человѣческій родъ, находя въ этой тмѣ препятствіе къ тому, чтобы усматри/с. 439/вать Божественный свѣтъ истины. Посему, если высшая жизнь безстрастна и чиста, а здѣшняя бѣдственная жизнь погружена во всякія страсти и злостраданія: то явно, что горнее житіе, какъ чистое отъ всего худаго, преуспѣваетъ въ благой волѣ Божіей; ибо гдѣ нѣтъ зла, тамъ по всей необходимости добро. А наша жизнь, утративъ общеніе въ добрѣ, отпала и отъ Божіей воли. Посему научаемся мы въ молитвѣ, въ такой мѣрѣ очищать нашу жизнь отъ худаго, чтобы, какъ въ небесномъ жительствѣ, и въ насъ безпрепятственно управляла Божія воля, такъ чтобы можно было иному сказать: «какъ въ престолахъ, началахъ, властяхъ, господствахъ, и во всякой премірной силѣ совершается Твоя воля, и никакой порокъ не препятствуетъ дѣйствію добра: такъ и въ насъ да совершается доброе, чтобы, по истребленіи всякаго порока, въ душахъ нашихъ благоуспѣшно исполнялась во всемъ Твоя воля».

Но возразитъ кто нибудь: возможно ли въ той чистотѣ, какая въ безплотныхъ силахъ, преуспѣвать получившимъ въ удѣлъ жизнь во плоти, когда душа по тѣлеснымъ потребностямъ погружена въ тьмы заботъ? — Посему-то, кажется мнѣ, какъ бы устраняя таковую невозможность, Господь въ послѣдующихъ словахъ разрѣшаетъ кажущееся затруднительнымъ въ предстоящемъ дѣлѣ. Ибо сими словами, въ /с. 440/ повелѣніи просить насущнаго хлѣба, предлагается намъ, думаю, ученіе, что довольство малымъ и умѣренность по закону безстрастія равняется тому, чтобы не имѣть ни въ чемъ нужды по естеству. Ангелъ не проситъ въ молитвахъ Бога о подаяніи ему хлѣба, потому что одаренъ естествомъ, неимѣющимъ нужды въ чемъ либо подобномъ; а человѣку повелѣно просить, потому что дѣлающееся пустымъ непремѣнно имѣетъ нужду въ наполняющемъ. Скоротеченъ и преходящъ составъ человѣческой жизни, вмѣсто отдѣлившагося требуетъ возобновляющаго. Посему, кто въ услуживаніи естеству, не увлекается сверхъ необходимости суетными заботами, тотъ не много ниже ангельскаго чина по жизни, въ довольствѣ для себя малымъ подражая Ангеламъ, ни въ чемъ неимѣющимъ нужды. Посему повелѣно намъ домогаться только достаточнаго къ сохраненію тѣлесной сущности, говоря Богу: хлѣба намъ даждь, — то есть даждь не забавы, не богатство, не доброцвѣтныя багряницы, не золотые уборы, не блескъ камней, не серебряные сосуды, не обширныя помѣстья, не военачальство, не владѣніе городами и народами, не стада коней и воловъ, и великое множество другаго скота, не обиліе невольниковъ, не знаменитость на торжищахъ, не памятники, не изображенія, не шелковыя ткани, не увеселенія музыкой, и ни что либо сему подобное, /с. 441/ чѣмъ душа отвлекается отъ Божественной и болѣе досточестной заботливости; но даждь хлѣбъ.

Видишь ли эту широту любомудрія? Сколько ученій содержится въ семъ краткомъ изреченіи? Словомъ: хлѣбъ какъ бы такъ взываетъ Господь внимающимъ: «перестаньте, люди, истощаться пожеланіями суетнаго! перестаньте на горе себѣ самимъ умножать поводы къ трудамъ! Не великъ твой естественный долгъ; обязанъ ты доставать плоти своей пищу, — дѣло не большое и не трудное, если имѣешь въ виду потребность. Для чего умножаешь свои повинности? Для чего налагаешь на себя иго, неся столько долговъ, добывая серебро, откапывая золото, пріискивая прозрачное вещество? Для того ли, чтобы всѣмъ подобнымъ услаждать тебѣ этого всегдашняго собирателя податей — чрево, которому потребенъ только хлѣбъ, удовлетворяющій тому, въ чемъ нуждается тѣло?» А ты отправляешься къ Индамъ, терпишь бѣды на чужеземномъ морѣ, пускаешься въ плаваніе на цѣлые годы, чтобы привезенными оттуда покупками усладить пищу, не обращая вниманія на то, что ощущеніе сладостей имѣетъ предѣломъ нёбо во рту, а также и благовидное, и благовонное, и услаждающее вкусъ доставляетъ чувству какую-то скоропреходящую и мгновенную пріятность. Кромѣ нёба во рту разность влагаемаго въ гортань /с. 442/ ничѣмъ не различима; потому что естествомъ одинаково измѣняется все въ зловоніе. Видишь ли конецъ повареннаго искусства? Видишь ли послѣдствіе поваренныхъ ухищреній? Проси хлѣба для жизненной потребности; въ этомъ природа сдѣлала тебя должникомъ тѣлу. А чтó сверхъ этого изобрѣтено изнѣженностію (ѵ) роскошныхъ, то изъ числа привсѣянныхъ плевелъ. Сѣяніе домовладыки — пшеница, а изъ пшеницы дѣлается хлѣбъ; роскошь же — плевелы; они врагомъ привсѣяны къ пшеницѣ. Но люди, переставъ служить природѣ необходимымъ, дѣйствительно, какъ говоритъ негдѣ Писаніе (Мар. 4, 7. 19.), бываютъ подавляемы раченіемъ о суетномъ, и остаются не достигшими зрѣлости, потому что душа непрестанно занимаетъ себя сими суетностями.

О чемъ-то подобномъ, можетъ быть, какъ мнѣ кажется, загадочно любомудрствуетъ и Моисей, совѣтникомъ Евѣ къ наслажденію вкушеніемъ представивъ намъ змія. Сказываютъ же, что это животное, — змій, если вставитъ голову въ пазъ стѣны, въ который вползаетъ, то не легко вытащить его изъ паза тому. кто потянетъ за хвостъ, потому что упирающаяся чешуя естественно противится усилію тяну/с. 443/щаго назадъ; и кому проходъ впередъ безпрепятственъ, потому что чешуя по гладкому скользитъ, для того обратный путь назадъ, задерживаемый упорствомъ чешуи, затруднителенъ. А слово сіе, думаю, показываетъ, что надлежитъ беречься удовольствія, когда оно входитъ и вползаетъ въ скважины души, и, сколько можно, тщательнѣе заграждать пазы жизни. Ибо въ такомъ случаѣ жизнь человѣческая блюдется чистою отъ смѣшенія съ жизнію скотскою. Если же, по разстройству въ насъ связей жизни, найдетъ себѣ какой-либо входъ змій сластолюбія; то поэтому укроется въ насъ, такъ какъ по причинѣ чешуй труднымъ сдѣлается извлеченіе его назадъ изъ вмѣстилищъ разумѣнія. А слыша о чешуѣ, разумѣй подъ этою загадкою разнообразные поводы къ удовольствіямъ; ибо страсть къ сластолюбію по родовому понятію — одинъ звѣрь, но разные и различные виды удовольствій, примѣшиваемые чувствами къ человѣческой жизни, это — чешуи на зміѣ, испещренныя разнообразіемъ страстей. Посему, если избѣгаешь сожительства съ зміемъ; то берегись головы, то есть перваго прираженія къ тебѣ зла; ибо къ сему ведетъ загадочный смыслъ Господней заповѣди: той твою блюсти будетъ главу, и ты блюсти будеши его пяту (Быт. 13, 15.). Не давай входа пресмыкающемуся, которое вползаетъ во внутренность, и при самомъ началѣ /с. 444/ входитъ всею длиною своего тѣла. Ограничивайся необходимою потребностію. Предѣломъ заботливости твоей о жизни пусть будетъ удовлетвореніе нужды тѣмъ, чтó у тебя есть.

Если и съ тобою Евинъ совѣтникъ вступитъ въ бесѣду о томъ, чтó прекрасно для взора и пріятно для вкуса, и при хлѣбѣ станешь искать такой-то снѣди, приготовленной съ такими-то приправами, а потомъ въ слѣдствіе сего прострешь пожеланіе далѣе необходимыхъ предѣловъ: то увидишь тогда, какъ пресмыкающійся въ слѣдъ за симъ непримѣтно прокрадется къ любостяжательности. Ибо, отъ пищи необходимой перейдя къ лакомымъ снѣдямъ, перейдетъ и къ тому, чтó пріятно для глазъ, будетъ домогаться свѣтлыхъ сосудовъ, красивыхъ слугъ, серебряныхъ ложъ, мягкихъ постелей, прозрачныхъ съ золотою насыпью покрывалъ, престоловъ, треножниковъ, купаленъ, чашъ, роговъ, холодильниковъ, ковшей, лаханей, свѣтильниковъ, курильницъ (а). А чрезъ это входитъ похоть любостяжательности и домогается подобныхъ вещей (б): но чтобы въ заготовленіи оныхъ не было недостатка (в), /с. 445/ потребны доходы на пріобрѣтеніе требуемаго. Поэтому надобно иному быть въ печали, живущему вмѣстѣ проливать слезы, многимъ сдѣлаться бѣдствующими, лишившись собственности, чтобы въ слѣдствіе ихъ слезъ за столомъ этого человѣка было блистательно. А когда змій обовьется вкругъ этого, и наполнитъ чрево, чѣмъ было желательно, тогда, въ слѣдъ за симъ, по пресыщеніи человѣкъ болѣе и болѣе вовлекается въ неистовство непотребства; и это есть крайнее изъ золъ человѣческихъ.

Посему, чтобы не происходило ничего этого, ограничивай молитву (г) испрошеніемъ сего пособія — хлѣба, ища снѣди, приправляемой тебѣ самою природою. И сія приправа есть добрая совѣсть, при правильномъ употребленіи хлѣба всего болѣе его услаждающая. А если желательно тебѣ усладить и ощущеніе гортани; то пусть приправою у тебя будетъ скудость, пусть не прилагается сытость къ сытости, побужденіе къ принятію пищи не притупляется піянствомъ, но вкушенію оной да предшествуетъ у тебя по заповѣди пролитіе пота. Въ потѣ и трудѣ снѣси хлѣбъ твой (Быт. 3, 19.). Видишь ли, какая первая приправа пищи, по /с. 446/ Писанію? Достаточно для тебя сею только потребностію занимать мысль свою; лучше же сказать, до этого только связывать душу попеченіями о хлѣбѣ. Но скажи Тому, Кто изводитъ хлѣбъ отъ земли (Пса. 103, 14.), скажи Тому, Кто питаетъ врановъ (Пса. 146, 8.). даетъ пищу всякой плоти (Пса. 135, 25.), отверзаетъ руку и исполняетъ всякое животно благоволенія (Пса. 144, 16.): «отъ Тебя моя жизнь, отъ Тебя да будетъ и средство къ жизни. Ты даждь хлѣбъ, то есть, даруй имѣть пищу отъ праведныхъ трудовъ». Ибо если Богъ есть правда, то не отъ Бога имѣетъ хлѣбъ, кто имѣетъ пищу отъ любостяжательности.

Самъ ты властелинъ испрашиваемаго въ молитвѣ, если довольство твое не изъ чужаго, если доходъ твой — не отъ слезъ другаго, если при твоей сытости никто не сдѣлался голоднымъ, если при твоемъ излишествѣ никто не воздохнулъ. Особенно же Божій хлѣбъ таковъ, — это — плодъ правды, класъ мира, несмѣшанный съ сѣменами плевелъ и неоскверненный ими. Если же, воздѣлывая чужое поле, безъ стыда дѣлая неправду и записями закрѣпивъ незаконное пріобрѣтеніе, скажешь потомъ Богу: даждь хлѣбъ; то другой будетъ внимать этимъ словамъ твоимъ, а не Богъ; потому что плодъ неправды плодоприноситъ естество противное Богу. Кто старается о правдѣ, тотъ отъ Бога /с. 447/ пріемлетъ хлѣбъ; а кто воздѣлываетъ неправду, того питаетъ снабдитель неправды. Посему, взирая на совѣсть свою, приноси Богу прошеніе о хлѣбѣ, зная, что у Христа нѣтъ общенія съ Веліаромъ. Если принесешь даръ отъ неправды: то даръ твой — цѣна песія и мзда блуднича (Второз. 23, 18.). Хотя прикрасишь подаянія щедростію, однакожъ отъ Пророка, гнушающагося такими приношеніями, услышишь: чтó Ми множество жертвъ? глаголетъ Господь. Исполненъ есмь всесожженій овнихъ, и тука агнцовъ, и крове юнцовъ, и козловъ не хощу. Кадило мерзость Ми есть (Иса. 1, 11. 13.); и въ другомъ мѣстѣ: жряй Ми тельца, яко убиваяй пса (Иса. 66, 3.) вмѣнится. Посему, если отъ Господа имѣешь хлѣбъ, то есть, отъ праведныхъ трудовъ; то позволительно тебѣ приносить Ему начатки отъ плодовъ правды.

Прекрасно же и присовокупленіе слова: днесь. Ибо сказано: хлѣбъ насущный даждь намъ днесь. Въ этомъ словѣ заключается другое любомудріе; произнося это, долженъ ты дознать, что жизнь человѣческая однодневна. Собственность каждаго — одно только настоящее, а надежда на будущее остается въ неизвѣстности; не знаемъ, чтó родитъ находяй (Прит. 27, 1.). Для чего мучимъ себя неизвѣстнымъ, томимъ заботами о будущемъ? Сказано: довлѣетъ дневи злоба его (Матѳ. 6, 34.), /с. 448/ гдѣ злобою называется злостраданіе. Для чего прилагаемъ попеченіе объ утріи? Посему Господь тѣмъ, что повелѣваетъ говорить: днесь, запрещаетъ тебѣ заботу объ утріи, какъ бы слѣдующее внушая тебѣ симъ словомъ: «Кто далъ тебѣ день, Тотъ дастъ и потребное на день. Кто сіяетъ солнце (Матѳ. 5, 45.); Кто уничтожаетъ ночную тму; Кто показываетъ тебѣ лучъ свѣта; Кто вращаетъ небо, чтобы надъ землею стало свѣтило; Кто даетъ тебѣ это и многое другое, Тотъ ужели имѣетъ нужду въ твоемъ содѣйствіи, чтобы удовлетворить твоей плоти, снабдивъ ее потребнымъ? Какую тщательность о собственной жизни, привноситъ отъ себя естество безсловесныхъ? Какія пашни у врановъ, какія житницы у орловъ? Не одна ли у всѣхъ снабдительница жизни — Божія воля, которою все содержится? Волъ, или оселъ, или другое какое безсловесное, неучась, отъ природы имѣютъ любомудріе, и хорошо располагаютъ настоящимъ; о томъ же, чтó будетъ послѣ, нѣтъ у нихъ никакой заботы».

Ужели мы имѣемъ нужду въ совѣтникахъ, чтобы уразумѣть эту кратковременность и однодневность плотской жизни? Не вразумляемся тѣмъ, чтó бываетъ съ другими? Какъ не уцѣломудриваемся собственною своею жизнію? Чтó было пользы отъ большаго заготов/с. 449/ленія тому богачу, который обольщалъ себя неосуществимыми надеждами, разорялъ, строилъ, собиралъ, роскошествовалъ, чего достало бы на многіе годы, то въ суетѣ надеждъ запиралъ въ житницы? Не одна ли ночь обличила всю эту мечтательность надежды, какъ суетное нѣкое сновидѣніе о чемъ-то нестоющемъ вниманія? Жизнь тѣлесная ограничивается однимъ настоящимъ; а жизнь, предоставляемая надеждѣ, есть собственность души. Но человѣческое неразуміе погрѣшаетъ въ употребленіи той и другой, думая тѣлесную жизнь продлить надеждами, а жизнь душевную тратя въ наслажденіяхъ настоящимъ. Посему-то душа, занимаясь видимымъ, по необходимости дѣлается чуждою надежды существенной и дѣйствительной, по надеждѣ опираясь на непрочное, и симъ не овладѣваетъ, и чего надѣялась, того не имѣетъ.

Посему научимся изъ настоящаго совѣта, чего надлежитъ просить сего дня, и чего въ послѣдствіи. Хлѣбъ — сегоднишняя потребность; а царствіе — уповаемое блаженство. Сказавъ же о хлѣбѣ, Писаніе разумѣетъ подъ симъ всякую тѣлесную потребность. Если сего станемъ просить, уму молящагося будетъ явно, что забота его объ однодневномъ. Если же просимъ чего либо изъ душевныхъ благъ, то явно, что прошеніе имѣетъ въ виду всегда пребываю/с. 450/щее и нескончаемое, на чтó Господь и повелѣваетъ наипаче взирать молящимся, какъ на важнѣйшее, удовлетворяющее и первой потребности. Просите, говоритъ Онъ, царствія и правды, и сія вся приложатся вамъ (Матѳ. 6. 33.) о Христѣ Іисусѣ Господѣ нашемъ. Ему слава и держава во вѣки вѣковъ! Аминь.

Примѣчанія:
(ѣ) По рукоп. читается ῥήμασιν, а не νοήμασιν.
(э) По рукописи вмѣсто: πολλαῖς читается: ποσαις.
(ю) По рукописи читается: ἐν τῆ ἀναλλαγῆ μὲν φθαρτῶν, ἁρπαγῇ δε τῶν δικαῖων εἰς τόν οὐρανίον χῶρον μετὰ τῆς ψυχῆς ἐπιδημούσης.
(я) По рукоп. τῆ τοῦ χείρονος ἐπιβουλία καὶ ἀποστάσει τοῦ ἀγαθοῦ.
(ѳ) По рукоп. вмѣсто τὴν κοίλην чит.: τὴν κοινὴν.
(ѵ) По рукоп. вмѣсто ταῖς ἐπινοίαις читается: ταῖς χλιδαῖς.
(а) Слова: καί τα τοιαῦτα ἐπιζητῶν въ рук. не читаются.
(б) Сіе дополнено по рукописи.
(в) Такъ въ рукописи читается λείποι, а не λίποι.
(г) Такъ въ рукописи.

Источникъ: Творенія святаго Григорія Нисскаго. Часть первая. — М.: Типографія В. Готье, 1861. — С. 431-450. (Творенія святыхъ отцевъ въ русскомъ переводѣ, издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 37.)

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.