Церковный календарь
Новости


2018-08-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 4-я (1991)
2018-08-17 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 42-е (16 ноября 1917 г.)
2018-08-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 3-я (1991)
2018-08-16 / russportal
Н. Д. Кузнецовъ. Основанія, приводимыя для учрежденія Патріаршества (1918)
2018-08-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 2-я (1991)
2018-08-15 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 41-е (15 ноября 1917 г.)
2018-08-14 / russportal
Свт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій. Единообразіе въ богослуженіи (1994)
2018-08-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 40-е (14 ноября 1917 г.)
2018-08-12 / russportal
Обращеніе свт. Іоанна обще-приходскому годовому собранію (1994)
2018-08-12 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 39-е (13 ноября 1917 г.)
2018-08-11 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 1-я (1991)
2018-08-11 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 82-е (12 февраля 1918 г.)
2018-08-10 / russportal
Митр. Анастасій (Грибановскій). Рѣчь при гробѣ митр. Антонія (1936)
2018-08-10 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 81-е (10 февраля 1918 г.)
2018-08-09 / russportal
Свт. Іоаннъ Шанхайскій. Слово къ Санъ Францисской паствѣ (1994)
2018-08-09 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 80-е (9 февраля 1918 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 17 августа 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.
Творенія святыхъ отцовъ и учителей Церкви

ТВОРЕНІЯ СВЯТЫХЪ ОТЦЕВЪ ВЪ РУССКОМЪ ПЕРЕВОДѢ,
издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 37-й.

ТВОРЕНІЯ СВЯТАГО ГРИГОРІЯ НИССКАГО.
(Часть 1-я. Изданіе 1-е. М., 1861).

4. О МОЛИТВѢ.

Слово 5-е.

Остави намъ долги наша, якоже и мы оставляемъ должникомъ нашимъ; и не введи насъ въ напасть, но избави насъ отъ лукаваго (Матѳ. 6, 12. 13.).

Слово, простираясь впередъ, вошло на самый верхъ добродѣтели. Ибо словами молитвы изображаетъ, какимъ, по его требованію, долженъ быть приступающій къ Богу; показываетъ, что онъ уже внѣ предѣловъ естества человѣческаго, и уподобляется по добродѣтели Самому Богу; такъ что дѣлая то, чтó свойственно дѣлать одному Богу, по видимому, и самъ дѣлается вторымъ богомъ. Ибо оставленіе долговъ есть Божіе свойство, и свойство преимущественное, — сказано: никтоже можетъ /с. 451/ оставляти грѣхи, токмо единъ Богъ (Лук. 5, 21.). Посему, если кто въ жизни своей уподобился отличительнымъ чертамъ Божія естества; то самъ нѣкоторымъ образомъ дѣлается тѣмъ же, съ кѣмъ сходство показалъ въ себѣ точнымъ уподобленіемъ.

Итакъ чему же учитъ слово сіе? Во первыхъ съ дерзновеніемъ, на какое пріобрѣтено право предшествовавшею жизнію, сознать въ себѣ уподобленіе Богу, и тогда уже осмѣлиться называть Бога Отцемъ своимъ и просить прощенія въ прежнихъ прегрѣшеніяхъ; потому что не всякому просящему возможно получить то, чего желаетъ, но тому, кто дѣлами пріобрѣлъ себѣ право просить (д) съ дерзновеніемъ. Ибо сіе прямо внушаетъ намъ Господь въ настоящемъ изреченіи, а именно: приступая къ благодѣтелю будь самъ благодѣтелемъ; приступая къ доброму, будь добрымъ; приступая къ правдивому, будь правдивымъ; приступая къ терпѣливому, будь терпѣливымъ; приступая къ человѣколюбивому, будь человѣколюбивымъ; а также будь и всѣмъ инымъ, приступая къ добросердому, къ благосклонному, къ общительному въ благахъ, къ милующему /с. 452/ всякаго, и если еще чтó усматривается божественнаго, во всемъ этомъ уподобляясь произволеніемъ, пріобрѣтай тѣмъ себѣ дерзновеніе на молитву. Посему, какъ не возможно лукавому освоиться съ добрымъ, и покрытому нечистыми сквернами имѣть общеніе съ чистымъ и несквернымъ: такъ приступающаго къ Божію человѣколюбію отлучаетъ отъ онаго жестокосердіе. Посему, кто за долги держитъ человѣка въ своей власти, и обходится съ нимъ жестоко, тотъ нравомъ своимъ устранилъ себя отъ Божія человѣколюбія. Ибо какое общеніе у человѣколюбія съ звѣрствомъ, у любвеобильнаго расположенія съ свирѣпостію, и у всего прочаго, чтó по противоположности злу представляется принадлежащимъ противной сторонѣ, и въ такомъ непримиримомъ ему сопротивленіи, что преданный одному необходимо удаленъ отъ противоположнаго? Какъ сдѣлавшійся добычею смерти уже не живъ, и наслаждающійся жизнію удаленъ отъ смерти: такъ приступающему къ Божію человѣколюбію совершенно необходимо быть чуждымъ всякой жестокости. А кто содѣлался чуждымъ всего разумѣемаго подъ именемъ порока, тотъ нѣкоторымъ образомъ по такому нраву дѣлается Богомъ, доводя до преспѣянія въ себѣ то, чтó разумъ признаетъ и о Божественномъ естествѣ.

Видишь, до какого величія Господь возвы/с. 453/шаетъ слушателей словами сей молитвы, прелагая нѣкоторымъ образомъ естество человѣческое въ божественное, и узаконяя, чтобы приступающіе къ Богу сами дѣлались богами? «Для чего», говоритъ Онъ, «ты, поражаемый страхомъ; бичуемый своею совѣстію, раболѣпно приходишь къ Богу? Для чего самъ себѣ заграждаешь дерзновеніе, заключенное въ свободѣ души и изъ начала существенно принадлежащее естеству? Для чего льстишь словами Необольстимому? Для чего съ услужливыми и угодливыми рѣчами обращаешься къ Тому, Кто взираетъ на дѣла? Тебѣ, одаренному свободою и благоразуміемъ, можно со властію имѣть всякое благо, какое только дается отъ Бога. Будь самъ себѣ судіею. Произнеси себѣ спасительный приговоръ. Желаешь, чтобы отпущены были тебѣ Богомъ долги? отпусти самъ; Богъ изрекъ приговоръ; твой судъ надъ соплеменникомъ, въ которомъ ты властенъ, каковъ бы то ни былъ, есть и твой приговоръ. Чтó самъ о себѣ знаешь, то подтверждено о тебѣ и Божіимъ судомъ».

Но какъ достойнымъ образомъ раскроетъ кто все величіе Божія слова? Заключающаяся въ немъ мысль превосходитъ словесное истолкованіе. Остави намъ долги наша, якоже и мы оставляемъ должникомъ нашимъ. Ту мысль, какая мнѣ приходитъ при семъ на умъ, смѣло /с. 454/ и держать въ умѣ, а еще смѣлѣе раскрыть ее въ словѣ. Ибо чтó сказано? Какъ преуспѣвающимъ въ добрѣ представляется въ подражаніе Богъ, по словамъ Апостола: подражатели мнѣ бывайте, якоже и азъ Христу (1 Кор. 11, 1.): такъ наоборотъ требуется, чтобы твое расположеніе къ добру стало образцемъ для Бога; измѣняется нѣкоторымъ образомъ порядокъ, и мы осмѣливаемся надѣяться, что, какъ въ насъ подражаніемъ Богу совершается доброе, такъ и Богъ будетъ подражать нашимъ дѣламъ, когда преуспѣемъ въ чемъ либо добромъ, и ты возможешь сказать Богу: «чтó сдѣлалъ я, сдѣлай и Ты; подражай рабу своему Ты, Господь, убогому и нищему Ты, царствующій надъ всѣмъ; я отпустилъ долги, не взыскивай и Ты! Я уважилъ просителя, не отвергни и Ты просящаго (е)! Я отпустилъ должника своего веселымъ, таковъ пусть будетъ и Твой должникъ! Не дѣлай, чтобы Твой былъ грустнѣе моего! Пусть оба равно благодарятъ оказавшихъ милость (ж)! Пусть посредниками обоихъ подтверждено будетъ равное отпущеніе и моему и Твоему должнику! Моимъ должникомъ такой-то, а Твоимъ я; какое рѣшеніе далъ я о своемъ должникѣ, такое же да возъимѣетъ /с. 455/ силу и у Тебя; я разрѣшилъ, разрѣши и Ты! Я отпустилъ, отпусти, и Ты! Я великую милость оказалъ соплеменнику; подражай и Ты, Господи, человѣколюбію раба Твоего».

«Но мои прегрѣшенія предъ Тобою тяжелѣе сдѣланныхъ предо мною моимъ должникомъ. Признаю это и я; разсуди и то, сколько преимуществуешь Ты во всякомъ добрѣ. Тебѣ справедливо, намъ согрѣшившимъ даровать милость, соразмѣрную преизбытку Твоего могущества. Малое человѣколюбіе оказалъ я: потому что большаго не вмѣщаетъ природа моя; а Ты, сколько ни пожелаешь, могущество не воспрепятствуетъ щедродаровитости Твоей».

Но съ большею тщательностію выразумѣемъ предлежащее изреченіе молитвы; разсмотрѣніе смысла его, можетъ быть и для насъ послужитъ нѣкіимъ руководствомъ къ высокой жизни. Потому изслѣдуемъ, какіе тѣ долги, которымъ повинно естество человѣческое, и еще какіе тѣ долги, отпущеніе которыхъ въ нашей власти; познаніе сего доставитъ намъ достаточное нѣкое уразумѣніе преизбыточества Божіихъ благъ. А посему, сдѣлаемъ здѣсь перечисленіе человѣческихъ прегрѣшеній предъ Богомъ. Человѣкъ сталъ подлежать наказанію отъ Бога во первыхъ за то, что отступилъ отъ /с. 456/ Сотворшаго, и передался противнику, содѣлавшись бѣглецомъ и отступникомъ отъ Того, Кто его Владыка по естеству, во вторыхъ за то, что самовластную свободу промѣнялъ на лукавое рабство грѣху, и быть подъ самоуправствомъ тлетворной силы предпочелъ сопребыванію съ Богомъ. Да и это, — не взирать на красоту Создавшаго, а обратить лице къ гнусности грѣха, можно ли признать какимъ либо вторымъ изъ золъ? И какой родъ наказаній заслуживающими почéсть должно презрѣніе Божественныхъ благъ, предпочтеніе же приманокъ лукаваго? Заглажденіе образа, поврежденіе Божественныхъ чертъ, отпечатлѣнныхъ въ насъ при началѣ творенія, потеря драхмы, удаленіе отъ отчей трапезы, освоеніе съ зловонною жизнію (з) свиней, расточеніе драгоцѣннаго богатства, и всѣ подобныя прегрѣшенія, какія можно видѣть при помощи Писанія и разсудка, исчислитъ ли какое слово?

Итакъ, поелику родъ человѣческій за таковыя вины долженъ понести отъ Бога наказаніе: то мнѣ кажется, что поэтому слово Божіе ученіемъ, изложеннымъ въ молитвѣ, наставляетъ насъ, къ молитвенному собесѣдованію /с. 457/ съ Богомъ, хотя бы кто изъ насъ и всѣхъ болѣе далекъ былъ отъ человѣческихъ прегрѣшеній, никогда не приступать съ такимъ дерзновеніемъ, какъ будто бы у него чистая совѣсть. Ибо иный, можетъ быть, подобно оному богатому юношѣ. образовавъ жизнь свою по заповѣдямъ, въ правѣ, какъ и тотъ, похвалиться своею жизнію, и сказать Богу: вся сія сохранихъ отъ юности моея (Матѳ. 19, 20.), и даже предполагать о себѣ, что ему, какъ ни въ чемъ не погрѣшившему противъ заповѣдей крайне неприлично прошеніе объ оставленіи долговъ, пригодное однимъ согрѣшившимъ. Оскверненному блудомъ, скажетъ онъ, приличны такія слова, или за любостяжательность обвиняемому въ идолопоклонствѣ необходимо просить прощенія, и вообще всякому какимъ либо прегрѣшеніемъ уязвившему совѣсть души, прекрасно и сообразно съ нуждою прибѣгать къ милосердію. А если онъ Илія великій, или дѣйствуетъ духомъ и силою Иліиною (Лук. 1, 17.), или великъ въ рожденныхъ женами (Матѳ. 11, 11.), или Петръ, или Павелъ, или Іоаннъ, или другой кто изъ тѣхъ, чье превосходство засвидѣтельствовано божественнымъ Писаніемъ; то для чего употреблять подобныя реченія, которыми испрашивается оставленіе долговъ тому, на комъ нѣтъ никакого грѣховнаго долга? Для того, чтобы иный, имѣя въ виду что либо подобное, не впалъ въ высоко/с. 458/мѣріе, подобно оному фарисею, незнавшему и того, чтó онъ такое по естеству. (Ибо если бы зналъ, что онъ человѣкъ, то, конечно, естества своего не представлять чистымъ отъ скверны научился бы изъ святаго Писанія, которое говоритъ: не найдешь у людей, чтобы жизнь одного дня могла быть безъ скверны (Іов. 14, 4. 5.).) Посему, чтобы у приступающаго съ молитвою къ Богу не произошло чего подобнаго съ душею, слово Божіе заповѣдуетъ не смотрѣть на преспѣянія, но приводить себѣ на память общіе долги человѣческаго естества, въ которыхъ всякій, безъ сомнѣнія, и самъ участвуетъ, какъ участвующій въ естествѣ, и умолять Судію, чтобы даровалъ прощеніе прегрѣшеній.

Ибо такъ какъ живетъ въ насъ Адамъ, и каждый изъ насъ — человѣкъ: то, пока видимъ на естествѣ своемъ кожаные эти хитоны, и скоро увядающіе листья вещественной этой жизни, которыя, обнажившись отъ вѣчныхъ и свѣтлыхъ ризъ, сшили мы себѣ ко вреду своему, вмѣсто Божественныхъ одеждъ облекши себя въ забавы, славу, однодневныя почести, убійственныя услажденія плоти, — и пока взираемъ на это плотское мѣстопребываніе, на которомъ осуждены мы обитать; какъ скоро обращаемся къ востоку (не потому только, что тамъ видимъ для насъ Богъ, Который, /с. 459/ какъ вездѣсущій не объемлется никакимъ исключительно мѣстомъ, но все рáвно содержитъ, а потому, что на востокѣ первоначальное наше отечество, разумѣю же пребываніе въ раю, изъ котораго мы изгнаны (насади Бога рай во Едемѣ на востоцѣхъ (Быт. 2, 8.)); посему, какъ скоро обращаемъ взоръ на востоки, и мысленно приводимъ себѣ на память изгнаніе изъ свѣтлыхъ и восточныхъ странъ блаженства, справедливо тогда присовокупляемъ сіи реченія и мы, отѣняемые недоброю смоковницею жизни, отверженные отъ очей Божіихъ, самовольно предавшіеся змію, который ѣстъ землю, и по землѣ ползаетъ; ходитъ на персяхъ и на чревѣ своемъ, и намъ совѣтуетъ дѣлать тоже, — предаваться земнымъ наслажденіямъ, по землѣ пресмыкающимися и влачащимися мыслями занимать свое сердце и ходить на чревѣ, то есть, заботиться о жизни сластолюбивой; посему въ этомъ находясь состояніи, подобно оному блудному сыну, послѣ долгаго бѣдствованія, въ какомъ пребывалъ, пася свиней, какъ скоро приходимъ, какъ и онъ, въ себя, и приводимъ себѣ на мысль небеснаго Отца, тогда прекрасно пользуемся таковыми реченіями: остави намъ долги наша (и).

/с. 460/ Посему, хотя бы кто былъ Моисеемъ и Самуиломъ, и другимъ кѣмъ изъ прославившихся добродѣтелію, тѣмъ не менѣе, поколику онъ человѣкъ, почитаетъ для себя приличными слова сіи, какъ причастный Адамова естества. участникъ и его паденія. Поелику, какъ говоритъ Апостолъ, о Адамѣ вси умираемъ (1 Кор. 15, 22.): то изреченію, какое прилично Адаму при покаяніи, надлежитъ быть общимъ для всѣхъ съ нимъ умершихъ, чтобы, намъ, при дарованіи прощенія прегрѣшеній, снова, какъ говоритъ Апостолъ, спастись благодатію Господнею (Еф. 2, 5.). Но сіе сказано, чтобы иный при взглядѣ на болѣе общее, могъ уразумѣть предлагаемое въ словѣ. Если же кто будетъ искать истиннаго смысла въ семъ изреченіи; то, думаю, не потребуется отъ насъ возводить понятіе къ общему взгляду на естество; потому что достаточно совѣсти, чтобы въ разсужденіи каждаго поступка въ жизни содѣлать необходимымъ прошеніе о помилованіи.

Поелику въ этомъ мірѣ жизнь наша, какъ думаю, подлежитъ многообразнымъ вліяніямъ, какъ по душѣ и разумѣнію, такъ и по чувствамъ тѣлеснымъ; то трудно, или и совершенно невозможно, не увлечься ко грѣху хотя одною какою либо страстію. Напримѣръ, эта любящая наслажденія жизнь относительно къ /с. 461/ тѣлу дѣлится по нашимъ чувствамъ, а относительно къ душѣ оказываетъ себя въ стремленіи разума и въ движеніи произвола: кто же столько возвышенъ и одаренъ такимъ благоразуміемъ, чтобы по той и другой жизни избыть ему всякой скверны порока? Кто безгрѣшенъ окомъ? Кто невиненъ слухомъ? Кто чуждъ этого скотскаго услажденія гортани? Кто чистъ отъ прикосновенія ко грѣху осязаніемъ? Кому неизвѣстна эта предлагаемая Писаніемъ загадка: взыде смерть сквозѣ окна (Іер. 9, 21.)? Ибо чувства, посредствомъ которыхъ сообщаясь съ внѣшними предметами, душа по выбору занимается ими, Писаніе назвало окнами, которыя, по слову же Писанія, и пролагаютъ путь для входа смерти. Дѣйствительно многихъ смертей входомъ дѣлается часто глазъ, видитъ онъ раздраженнаго, и самъ возбуждается къ той же страсти; или видитъ благоденствующаго не по достоинству, и воспламеняется завистію; или видитъ горделиваго, и впадаетъ въ ненависть; или видитъ какое либо доброцвѣтное вещество, красивое расположеніе лица, и всецѣло поползается въ вожделѣніе нравящагося. И ухо отворяетъ окна смерти, вмѣстѣ съ тѣмъ, чтó слышитъ, принимаетъ въ душу многія страсти: страхъ, печаль, раздраженіе, удовольствіе, вожделѣніе, неумѣренный смѣхъ и тому подобное. А услажденіе вкуса, какъ скажетъ иный, есть матерь всѣхъ по /с. 462/ порядку золъ. Ибо кому не извѣстно, что корнемъ почти погрѣшностей въ жизни служитъ заботливость о гортани? Отъ нея зависятъ роскошь, піянство, чревоугодіе, безпорядочное поведеніе, многояденіе, пресыщеніе, разгульная жизнь, скотское и неразумное паденіе въ страсти безчестія. Подобнымъ образомъ чувство осязанія составляетъ крайній предѣлъ всѣхъ согрѣшеній; все, чтó ни дѣлается для тѣла сластолюбцами, принадлежитъ къ числу недуговъ осязательнаго ощущенія, подробное описаніе которыхъ было бы продолжительно; да и неприлично къ предметамъ важнымъ примѣшивать все то, чтó служитъ въ укоризну осязанію. А весь рой погрѣшностей души и произвола въ состояніи ли и исчислить какое слово? Сказано: изнутри исходятъ помышленія злая (Матѳ. 15, 19.), и присовокупленъ списокъ оскверняющаго насъ помысломъ. Итакъ, если повсюду распростерты намъ мрежи грѣховъ всѣми чувствилищами и сердечными движеніями души, то кто похвалится, какъ говоритъ Премудрость, чисто имѣти сердце (Притч. 20, 9.)? Кто чистъ отъ скверны? какъ о подобномъ сему свидѣтельствуетъ Іовъ (Іов. 14, 4.). А скверна для душевной чистоты есть удовольствіе, во многихъ, видахъ и многими способами примѣшиваемое къ человѣческой жизни и душею и тѣломъ, помышленіями и чувствами, намѣренными движеніями и тѣ/с. 463/лесными дѣйствіями. Итакъ у кого душа чиста отъ этой скверны? Кто не былъ пораженъ кичливостію? Кто не попранъ ногою гордыни? Кого не поколебала рука грѣшная? Чья нога не поспѣшала къ пороку? Кого не оскверняло безчинное око, не ввергалъ въ нечистоту невѣжественный слухъ, не занималъ собою вкусъ? У кого сердце оставалось бездѣйственнымъ для суетныхъ движеній?

Поелику въ насъ есть все это, и въ живущихъ скотски весьма дурно и несносно, въ болѣе же внимательныхъ къ себѣ сноснѣе, но всѣ, кто одного съ нами естества, всегда непремѣнно участвуютъ въ погрѣшностяхъ естества; то, припадая въ молитвѣ къ Богу, просимъ поэтому оставить намъ долги. Но не пріемлется (і) таковый гласъ, и не достигаетъ Божественнаго слуха, если не вопіетъ вмѣстѣ и наша совѣсть, что оказанное милостію дѣлиться съ другими — прекрасное дѣло. Ибо кто разсуждаетъ, что человѣколюбіе прилично Богу (а если бы не признавалъ приличнымъ, не сталъ бы просить у Бога неприличнаго и несообразнаго), отъ того справедливость требуетъ, собственными своими дѣлами подтвердить сужденіе о прекрасномъ дѣлѣ, чтобы самому не услышать отъ праведнаго Судіи: /с. 464/ «врачу, исцѣлися самъ. Меня сумоляешь о человѣколюбіи, которымъ не дѣлишься ты съ ближними. Просишь объ оставленіи долговъ; почему же самъ мучишь должника? Умоляешь, чтобы рукописаніе на тебя было изглажено, а самъ тщательно хранишь договоры съ занявшими у тебя въ долгъ? Просишь объ уменьшеніи счета долговъ, а самъ данное въ долгъ приращаешь лихвою? Твой должникъ въ темницѣ, а ты въ молитвенномъ домѣ? Онъ страдаетъ за долги, а ты испрашиваешь оставленія долга? Твоя молитва не услышана, потому что заглушаетъ ее голосъ страждущаго. Если разрѣшишь тѣлесный долгъ, разрѣшены будутъ тебѣ душевныя узы. Если простишь, прощено будетъ и тебѣ; самъ будешь своимъ судіею, самъ себѣ предпишешь законъ, расположеніемъ къ лежащему у ногъ твоихъ произнося свыше приговоръ о себѣ».

Чему-то подобному, кажется мнѣ, учитъ Господь въ другомъ словѣ, въ видѣ повѣствованія предлагая сіе ученіе. По сему повѣствованію нѣкій гдѣ-то царь грозно предсѣдательствуетъ на судѣ, и призываетъ къ себѣ служителей, собираетъ свѣдѣнія о каждомъ ихъ распоряженіи. Приводятъ къ нему одного должника, и царь оказываетъ ему человѣколюбіе; потому что должникъ, припавъ къ его ногамъ, вмѣсто денегъ въ уплату представилъ просьбу; и онъ-то потомъ съ подобнымъ ему /с. 465/ рабомъ за небольшой долгъ поступаетъ жестоко и безчеловѣчно, и прогнѣвляетъ царя своимъ безчеловѣчіемъ къ подобному себѣ рабу. Царь повелѣлъ исполнителямъ казни совершенно изгнать его изъ царскаго дома, и продлить мученіе до того времени, какъ вытерпитъ достойное вины наказаніе. И дѣйствительно, чтó значатъ нѣсколько ничего не стоющихъ и легко сосчитываемыхъ оволовъ въ сравненіи съ тьмами талантовъ; то и долги намъ братій нашихъ въ сравненіи съ нашими прегрѣшеніями, предъ Богомъ. Во вредъ тебѣ, конечно, служитъ, или нанесенная кѣмъ нибудь обида, или порочность служителя, или злый умыслъ на тѣлесную жизнь; и ты въ воспламененіи сердца раздраженъ къ отмщенію за это, отыскиваешь всѣ возможныя средства къ наказанію огорчившихъ тебя.

И если раздраженіе воспламенено на служителя; не разсуждаешь, что не природою, но властолюбіемъ раздѣленъ родъ человѣческій на рабовъ и господъ. Ибо Домоправитель вселенной узаконилъ одному безсловесному естеству быть въ рабствѣ у человѣка, какъ говоритъ Пророкъ: вся покорилъ еси подъ нозѣ его: овцы и волы вся, еще же и скоты польскія, птицы и рыбы морскія (Пса. 8, 7-9.) (к). Ихъ /с. 466/ называетъ Пророкъ и служебными, такъ какъ сказано въ другомъ мѣстѣ пророчества: Дающему скотомъ пищу ихъ, и злакъ на службу человѣкомъ (Пса. 147, 8. 9.). Человѣка же украсилъ Богъ даромъ свободы, такъ что порабощенный тебѣ обычаемъ и закономъ по достоинству естества имѣетъ равенство съ тобою. Не отъ тебя получилъ онъ бытіе, не тобою живетъ, не отъ тебя заимствуетъ тѣлесныя и душевныя силы. Почему же столько воскипаетъ на него раздраженіе твое, если онъ полѣнился, или оставилъ тебя, или, можетъ быть, и въ глаза тебѣ оказалъ пренебреженіе? Должно тебѣ посмотрѣть на себя самаго каковъ ты бывалъ предъ Владыкою, Который сотворилъ тебя, ввелъ въ міръ посредствомъ рожденія, сдѣлалъ тебя причастникомъ этихъ чудесъ въ мірѣ, въ наслажденіе тебѣ предложилъ солнце, даровалъ всѣ средства къ жизни изъ стихій, изъ земли, изъ огня, изъ воздуха, изъ воды, снабдилъ тебя даромъ разумѣнія, впечатлительнымъ чувствомъ, знаніемъ различающихъ доброе и худое? И чтоже? Ты развѣ послушенъ такому Владыкѣ, и не упоренъ противъ Него? развѣ не отступилъ отъ Его владычества? развѣ не бѣжалъ ко грѣху? развѣ не обмѣнилъ благаго владычества на лукавое? Развѣ, сколько отъ тебя это зависѣло, не оставилъ пустымъ Владычняго дома, оставивъ то, чтó заповѣдано тебѣ было дѣлати и хра/с. 467/нити (Быт. 2, 15.)? И не при вездѣсущемъ ли всевидящемъ свидѣтелѣ Богѣ, или совершаешь исчисленныя прегрѣшенія, или говоришь. или думаешь, чего не должно? И потомъ, когда ты таковъ и столькими обремененъ долгами, почитаешь за нѣчто великое, оказать милость подобному себѣ рабу тѣмъ, что оставишь безъ вниманія какое нибудь его предъ тобой прегрѣшеніе?

Посему, если намѣреваемся принести Богу моленіе о милости и прощеніи, то пріуготовимъ дерзновеніе совѣсти, представимъ жизнь свою ходатайницею за произносимую молитву, чтобы воистинну можно было сказать: яко и мы оставили должникомъ нашимъ.

Чтó значитъ за симъ присовокупляемое къ сказанному? Почитаю необходимымъ не оставить и сего безъ разсмотрѣнія, чтобы, зная, кому молимся, приносить моленіе душею, а не тѣломъ. Не введи насъ въ напасть (л), но избави насъ отъ лукаваго (Матѳ. 16, 13.). Какая, братія, сила сказаннаго? Господь, кажется мнѣ, многообразно и различно именуетъ злаго по разности лукавыхъ силъ, называя его многими именами: діаволомъ (Матѳ. 13, 39.), Веельзевуломъ (Матѳ. 10, 25.), мамоною (Матѳ. 6, 24.), княземъ міра (Іоанн. 14, 30.), человѣко/с. 468/убійцею (Іоанн. 8. 44.), лукавымъ, отцемъ лжи (Іоан. 8, 44.) и другими подобными именами. Посему, можетъ быть, однимъ изъ разумѣемыхъ о немъ именъ есть и это: напасть. И такую нашу догадку подтверждаетъ словосочиненіе въ сказанномъ; ибо Господь послѣ словъ: не введи насъ въ напасть, присовокупляетъ прошеніе объ избавленіи отъ лукаваго, какъ будто тѣмъ и другимъ означается одинъ и тотъ же. Если, кто не входитъ въ напасть, тотъ непремѣнно внѣ власти лукаваго; и кто въ напасти, тотъ необходимо бываетъ во власти лукаваго: то слѣдуетъ, что напасть и лукавый по значенію одно и тоже. Чтó же внушаетъ намъ такое ученіе молитвы? — Стать внѣ усматриваемаго въ мірѣ семъ, какъ говоритъ ученикамъ въ другомъ мѣстѣ, что міръ весь во злѣ лежитъ (1 Іоанн. 5, 19.). Посему, кто желаетъ стать внѣ власти лукаваго, тотъ по необходимости преселяется изъ міра. Ибо напасть не имѣетъ возможности коснуться души, если мірскую эту заботу, подобно какой-то приманкѣ, возложивъ на коварную уду, не простретъ къ жаднымъ. Но гораздо болѣе ясною для насъ сдѣлается мысль сія изъ другихъ примѣровъ. Море нерѣдко бываетъ страшно своими волненіями, но не для тѣхъ, которые живутъ отъ него вдали. Огонь истребителенъ, но только для подложеннаго въ огонь вещества. Война ужасна, но для однихъ вступив/с. 469/шихъ въ воинскіе ряды. Кто избѣгаетъ бѣдствій, какія постигаютъ на войнѣ, тотъ молится, чтобы не впасть въ необходимость воевать. Кто боится огня, тотъ молится, чтобы не быть ему въ огнѣ. Кто трепещетъ моря, тотъ молится, чтобы небыло ему нужды пуститься въ мореплаваніе. Такъ и тотъ, кто страшится прираженій лукаваго, пусть молится, чтобы не быть ему во власти лукаваго. А поелику, какъ сказали мы прежде, по слову Писанія міръ во злѣ лежитъ, и въ мірскихъ дѣлахъ заключаются поводы къ напастямъ: то молящійся объ избавленіи отъ лукаваго хорошо и надлежащимъ поступаетъ образомъ, когда проситъ, чтобы не придти ему въ напасть. Ибо, не повлекши съ жадностію приманку, не возможно кому либо поглотить крючекъ на удѣ.

Но и мы воставъ скажемъ Богу: не введи насъ въ напасть, то есть, въ бѣдствіе настоящей жизни, но избави насъ отъ лукаваго, пріобрѣтшаго силу въ этомъ мірѣ, котораго да избавимся и мы по благодати Христа, потому что Его и сила и слава со Отцемъ и всесвятымъ и благимъ и животворящимъ Духомъ во вѣки вѣковъ (м). Аминь.

Примѣчанія:
(д) Сіе мѣсто переведено по рукописи и по изданію Элера.
(е) Рѣчь дополнена по рукописи и по изданію Элера.
(ж) Въ рук. вмѣсто: ταῖς ἀπαιτοῦοιν, читается: τοῖς χρήστοις.
(з) По рукописи: съ зловонными нравами свиней.
(и) Все сіе отдѣленіе не читается въ рукописи.
(і) По рукоп. вмѣсто: ἄπρακτος, читается: ἀπαραδίκτος.
(к) Такъ читается текстъ по рукописи.
(л) Εἰς πειρασμόν: во искушеніе.
(м) Славословіе переведено по рукописи.

Источникъ: Творенія святаго Григорія Нисскаго. Часть первая. — М.: Типографія В. Готье, 1861. — С. 450-469. (Творенія святыхъ отцевъ въ русскомъ переводѣ, издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 37.)

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.