Церковный календарь
Новости


2018-08-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 2-я (1991)
2018-08-15 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 41-е (15 ноября 1917 г.)
2018-08-14 / russportal
Свт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій. Единообразіе въ богослуженіи (1994)
2018-08-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 40-е (14 ноября 1917 г.)
2018-08-12 / russportal
Обращеніе свт. Іоанна обще-приходскому годовому собранію (1994)
2018-08-12 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 39-е (13 ноября 1917 г.)
2018-08-11 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 1-я (1991)
2018-08-11 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 82-е (12 февраля 1918 г.)
2018-08-10 / russportal
Митр. Анастасій (Грибановскій). Рѣчь при гробѣ митр. Антонія (1936)
2018-08-10 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 81-е (10 февраля 1918 г.)
2018-08-09 / russportal
Свт. Іоаннъ Шанхайскій. Слово къ Санъ Францисской паствѣ (1994)
2018-08-09 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 80-е (9 февраля 1918 г.)
2018-08-08 / russportal
2-й Всезаруб. Соборъ 1938 г. Докладъ графа П. М. Граббе (1939)
2018-08-08 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 77-е (5 февраля 1918 г.)
2018-08-07 / russportal
Свт. Іоаннъ. "Взойдите на гору и несите дерева и стройте храмъ" (1994)
2018-08-07 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 76-е (3 февраля 1918 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 16 августа 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 8.
Творенія святыхъ отцовъ и учителей Церкви

Свт. Григорій Богословъ († 389 г.)

Свт. Григорій Богословъ (Назіанзенъ), архіеп. Константинопольскій, великій отецъ Церкви и вселенскій учитель. Родился ок. 329 г. въ Аріанзѣ (въ Каппадокіи). Въ раннемъ дѣтствѣ св. Григорій видѣлъ сонъ, предуказывавшій ему путь послѣдующей жизни: цѣломудріе и чистота въ образѣ прекрасныхъ дѣвъ явились ему, приглашая слѣдовать за собою. Среднее образованіе получилъ въ Кесаріи Каппадокійской. Послѣ этого продолжилъ образованіе въ Кесаріи Палестинской, Александріи и Аѳинахъ. Въ Аѳинахъ подружился со свт. Василіемъ Великимъ, причемъ два друга «знали лишь два пути — въ школу и христіанскую церковь» Ок. 357 г. покинулъ Аѳины и черезъ Константинополь прибылъ на родину, гдѣ принялъ св. крещеніе. Въ 359 г. въ день Рождества Христова былъ посвященъ во пресвитера своимъ отцомъ, Григоріемъ старшимъ, еп. Назіанза. Свт. Василій Великій, уже еп. Кесарійскій, почти насильно посвятилъ св. Григорія во епископа для мѣстечка Сасимъ. Послѣ смерти родныхъ, стремясь къ подвижничеству, удаляется въ Селевкію въ монастырь св. Ѳеклы. Изъ Селевкіи св. Григорій вызывается православными въ Константинополь для защиты св. Православія, гонимаго аріанами. Въ маѣ 381 г., когда по волѣ имп. Ѳеодосія, былъ созванъ 2-й Вселенскій Соборъ, св. Григорій, согласно желанію императора и народа, былъ избранъ на праздную каѳедру константинопольскаго епископа. Отцы собора утвердили это избраніе. Вскорѣ несогласія между нимъ и отцами собора (гл. образомъ изъ-за мѣръ по искорененію мелетіанскаго раскола), заставили свт. Григорія удалиться на родину, гдѣ онъ проводилъ время въ уединеніи, занимаясь литературными трудами. Здѣсь онъ мирно скончался въ 389 г. Сочиненія свт. Григорія раздѣляются на три группы: 45 словъ, 243 письма и собраніе стихотвореній. Характеръ его сочиненій, по-преимуществу, нравственно-догматическій и пастырелогическій. Слова и нѣкоторыя письма свт. Григорія имѣли большое вліяніе на выясненіе православнаго ученія о Пресвятой Троицѣ и о Лицѣ Господа Іисуса Христа. Память свт. Григорія Богослова — 25 января (7 февраля) и 30 января (12 февраля).

Творенія свт. Григорія Богослова

ТВОРЕНІЯ СВЯТЫХЪ ОТЦЕВЪ ВЪ РУССКОМЪ ПЕРЕВОДѢ,
издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 3-й.

ТВОРЕНІЯ ИЖЕ ВО СВЯТЫХЪ ОТЦА НАШЕГО ГРИГОРІЯ БОГОСЛОВА, АРХІЕПИСКОПА КОНСТАНТИНОПОЛЬСКАГО.
(Часть 3-я. Изданіе 1-е. М., 1843).

СЛОВО 29,
о Богословіи третье, о Богѣ Сынѣ первое.

Сіе самое сказалъ бы иный, желая остановить ихъ готовность къ слову, ихъ поспѣшность, и преткновенія отъ поспѣшности во всякомъ дѣлѣ, а еще болѣе въ ученіи о Богѣ. Но наложить запрещеніе не важно, — это безъ труда сдѣлаетъ всякій, кто захочетъ; отъ человѣка, же, благочестиваго и умнаго требуется, чтобъ онъ замѣнилъ запрещаемое собственнымъ разсужденіемъ. Посему, въ упованіи на Святаго Духа, Котораго они не чтутъ, и Которому мы покланяемся, какъ нѣкоторый благородный и зрѣлый плодъ, изведу на свѣтъ собственныя свои мысли о Божествѣ, каковы бы онѣ ни были. Я не молчалъ и въ другое время; но напротивъ того на сіе одно и имѣлъ отважность и присутствіе духа. Тѣмъ паче осмѣлюсь теперь стать за истину, чтобъ сомнѣніемъ, по суду Божію, какъ написано, не навлечь на себя неблаговоленія (Аввак. 2, 4.). Поелику же рѣчь бываетъ двоякаго рода, — ею или подтверждается собственное мнѣніе, или опровергается /с. 53/ мнѣніе противное: то и я, предложивъ сперва собственное ученіе, попытаюсь потомъ опровергнуть ученіе противниковъ; но въ томъ и другомъ соблюду возможную краткость, чтобъ все сказанное удобно было обнять однимъ взоромъ (такъ какъ и они, къ обольщенію людей наиболѣе простыхъ и скудоумныхъ, сочинили слово подъ именемъ руководства), и чтобъ длинныя рѣчи не разсѣявали мысль, какъ воду, которая не заперта въ трубѣ, но льется и растекается по равнинѣ.

Три древнѣйшія мнѣнія о Богѣ: безначаліе, многоначаліе и единоначаліе. Два первыя были (и пусть остаются!) игрою ума сыновъ Еллинскихъ. Ибо безначаліе безпорядочно, а многоначаліе возмутительно; въ слѣдствіе же сего и безначально, и безпорядочно. То и другое ведетъ къ одному концу — къ безпорядку, а безпорядокъ — къ разрушенію; потому что безпорядокъ есть упражненіе въ разрушеніи. Но мы чтимъ единоначаліе; впрочемъ не то единоначаліе, которое опредѣляется единствомъ лица (и одно, если оно въ раздорѣ съ самимъ собою, составитъ множество), но то, которое составляетъ равночестность единства, единодушіе воли, тождество движенія и направленія къ единому Тѣхъ, Которые изъ Единаго (чтó невозможно въ естествѣ сотворенномъ), такъ что Они, хотя различаются по числу, но не раздѣляются по власти (а). Посему Единица, отъ начала подвигшаяся въ двойственность, остано/с. 54/вилась на троичности. И сіе у насъ — Отецъ, и Сынъ, и Святый Духъ. Отецъ — родитель и изводитель, раждающій и изводящій безстрастно, внѣ времени и безтѣлесно; Сынъ — рожденное; Духъ — изведенное, или, не знаю, какъ назвалъ бы сіе тотъ, кто отвлекаетъ отъ всего видимаго. Ибо не дерзаемъ наименовать сего преизліяніемъ благости, какъ осмѣлился назвать одинъ изъ любомудрыхъ Еллиновъ, который, любомудрствуя о первомъ и второмъ Виновникѣ, ясно выразился: «какъ чаша льется черезъ края» (б). Не дерзаемъ изъ опасенія, чтобъ не ввести непроизвольнаго рожденія и какъ-бы естественнаго и неудержимаго исторженія, чтó всего менѣе сообразно съ понятіями о Божествѣ. Посему, не выходя изъ данныхъ намъ предѣловъ, вводимъ Нерожденнаго, Рожденнаго и отъ Отца Исходящаго, какъ говоритъ въ одномъ мѣстѣ Самъ Богъ-Слово (Іоан. 15, 26.).

«Но когда сіе рожденіе и исхожденіе?» — Прежде самаго когда. Если же надобно выразиться нѣсколько смѣлѣе: тогда же, какъ и Отецъ. Но когда Отецъ? — Никогда не было, чтобъ не былъ Отецъ. А также никогда не было, чтобъ не былъ Сынъ, и не былъ Духъ Святый. Еще спросишь меня; и опять отвѣчу тебѣ. Когда родился Сынъ? — Когда не родился Отецъ. Когда исшелъ Духъ? — Когда не исшелъ Сынъ, но родился внѣ времени и неизглаголанно, хотя не можемъ представить себѣ того, чтó выше времени, даже желая избѣгнуть выраженій /с. 55/ означающихъ время; потому что слова: когда, прежде, послѣ, исперва, не исключаютъ времени, какъ ни усиливаемся въ этомъ; развѣ возмемъ вѣчность, то-есть продолженіе, которое простирается на-равнѣ съ вѣчнымъ, а не дѣлится на части, и не измѣряется ни какимъ-либо движеніемъ, ни теченіемъ солнца, чтó свойственно времени.

«Но если Сынъ и Духъ совѣчны Отцу, то почему же не собезначальны?» Потому что они отъ Отца, хотя не послѣ Отца. Правда, что безначальное вѣчно; но вѣчному нѣтъ необходимости быть безначальнымъ, какъ скоро возводится къ Отцу, какъ къ началу. Итакъ Сынъ и Духъ не безначальны, относительно къ Виновнику. Извѣстно же, что Виновнику нѣтъ необходимости быть первоначальнѣе Тѣхъ, для Кого онъ Виновникомъ; потому что и солнце не первоначальнѣе свѣта. И вмѣстѣ Сынъ и Духъ безначальны, относительно ко времени, хотя ты и пугаешь симъ людей простодушныхъ. Ибо не подъ временемъ Тѣ, отъ Которыхъ время.

«Какимъ же образомъ рожденіе безстрастно?» — Такимъ, что оно не тѣлесно. Ибо если тѣлесное рожденіе страстно; то безтѣлесное — безстрастно. Но и я спрошу у тебя: какимъ образомъ Сынъ есть Богъ, если Онъ тварь? Ибо творимое — не Богъ. Не говорю уже, что и въ твореніи, если оно берется тѣлесно, имѣетъ мѣсто страданіе, какъ то: время, желаніе, образованіе, забота, надежда, скорбь, опасность, неудача, поправка; все сіе, и еще многое другое, какъ всякому извѣстно, бываетъ при твореніи. Но дивлюсь, что ты не отваживаешься придумать какихъ-нибудь сочетаній, сроковъ чре/с. 56/воношенія, опасностей преждевременнаго рожденія, и даже признать рожденіе не возможнымъ, если бы Богъ раждалъ иначе, или еще, перечисливъ образы рожденія у птицъ на сушѣ и на водѣ, подчинить которому-либо изъ сихъ рожденій рожденіе Божеское и неизглаголанное, или, въ-слѣдствіе новаго своего предположенія, вовсе уничтожить Сына. И ты не можешь примѣтить того, что Кто по плоти имѣетъ отличное рожденіе (ибо гдѣ нашелъ ты по своимъ началамъ Богородицу дѣву?), для Того инаково и духовное рожденіе. Лучше же сказать, Кто имѣетъ не такое же бытіе,Тотъ имѣетъ и отличное рожденіе.

«Какой отецъ не начиналъ быть отцемъ?» — Тотъ, у Котораго бытіе не начиналось. А у кого началось бытіе, тотъ началъ быть и отцемъ. Богъ-Отецъ не въ-послѣдствіи сталъ Отцемъ, потому что не начиналъ быть Отцемъ. Онъ въ собственномъ смыслѣ Отецъ; потому что не есть вмѣстѣ и Сынъ; равно какъ и Богъ-Сынъ въ собственномъ смыслѣ — Сынъ, потому что не есть вмѣстѣ и Отецъ. Ибо у насъ отцы и сыны не въ собственномъ смыслѣ, но каждый и отецъ и сынъ, и не въ большей мѣрѣ отецъ, чѣмъ сынъ, и мы происходимъ не единственно отъ отца, но отъ отца, который вмѣстѣ и сынъ, а потому и сами дѣлимся, постепенно становимся человѣками, но какими не желали бы и раждающіе и раждаемые, такъ что у насъ остаются одни отношенія, лишенныя дѣйствительности.

Но ты говоришь: «самыя слова: родилъ и родился, чтó иное вводятъ, какъ не начало рожденія?» Что жъ, если не скажемъ: родился, но: рожденъ отъ нача/с. 57/ла, чтобъ удобнѣе было избѣжать твоихъ тонкихъ возраженій, въ которыхъ ты вездѣ отыскиваешь время? Ужели будешь обвинять насъ, что перетолковываемъ сколько-нибудь Писаніе и истину? Но всякому можно видѣть, что въ реченіяхъ выражающихъ время нерѣдко ставятся времена одно вмѣсто другаго; особливо сіе употребительно въ Божественномъ Писаніи, и не только въ-разсужденіи времени прошедшаго, или настоящаго, но и будущаго. Напримѣръ, сказано: вскую шаташася языцы (Пс. 2, 1.), когда еще не шатались; и еще: въ рѣцѣ пройдутъ ногами (Пс. 65, 5.), когда уже прошли. Продолжительно было бы перечислять всѣ подобныя реченія которыя замѣчены людьми трудолюбивыми.

Таково разсмотрѣнное нами ихъ возраженіе. Каково же слѣдующее? не до крайности ли привязчиво и безстыдно? Они говорятъ: «Отецъ, восхотѣвъ ли, родилъ Сына, или не хотя?» Потомъ оба случая, какъ представляется имъ, завязываютъ въ узелъ, впрочемъ не крѣпкій, но слабый, и продолжаютъ: «если не хотя, то по принужденію. Кто жъ принудившій, и какъ принужденный — Богъ? А если по хотѣнію; то Сынъ есть сынъ хотѣнія. Какъ же Онъ отъ Отца?» И вмѣсто Отца выдумываютъ какую-то новую матерь — хотѣніе. У разсуждающихъ такимъ образомъ пріятно слышать одно, а именно, что, отступившись отъ страданія, прибѣгаютъ къ волѣ; но воля уже не страданіе. Посмотримъ же за-тѣмъ, какъ твердо ихъ разсужденіе. И всего лучше напередъ сойдтись съ ними, какъ можно, ближе. Ты, который безъ затрудненія говоришь все, чтó тебѣ захочется, самъ отъ какого родился отца, отъ хо/с. 58/тящаго, или отъ нехотящаго? Если отъ нехотящаго; то ему сдѣлано принужденіе. Какое насиліе! И кто жъ принудившій его? Вѣрно не скажешь, что природа; ибо въ природѣ — быть и цѣломудреннымъ. А если отъ хотящаго; то за нѣсколько слоговъ пропалъ у тебя отецъ; ты сталъ сыномъ хотѣнія, а не отца. Но перехожу къ Богу и къ тварямъ, и вопросъ твой передаю на судъ твоей мудрости. Богъ сотворилъ міръ по хотѣнію, или принужденно? Если принужденно; то и здѣсь насиліе и насильственно дѣйствующій. А если по хотѣнію; то лишены Бога, какъ прочія твари, такъ болѣе всѣхъ ты, изобрѣтатель такихъ умозаключеній, вдающійся въ подобныя мудрованія; потому что между тварями и Творцемъ становится преградою посредствующее хотѣніе. Но думаю, что иное есть хотящій и иное — хотѣніе, иное раждающій и иное — рожденіе, иное говорящій и иное — слово; если только мы въ трезвомъ умѣ. Первый есть движущій, а послѣднее — родъ движенія. Посему то, чего хотѣлось, не отъ хотѣнія, потому что не всегда слѣдуетъ за хотѣніемъ, и рожденное — не отъ рожденія, и слышимое — не отъ произношенія, но отъ хотящаго, раждающаго, говорящаго. А чтó въ Богѣ, то выше и этого всего. Въ Немъ хотѣніе раздать есть уже можетъ-быть самое рожденіе, а не что-либо посредствующее; если только вполнѣ дадимъ мѣсто хотѣнію, а не скажемъ, что рожденіе выше хотѣнія. Хочешь ли, сдѣлаю примѣненіе къ Богу-Отцу? — у тебя заимствую такую дерзость. Отецъ — хотящій, или нехотящій Богъ? и какъ избѣжать обоюднаго твоего довода! Если хотящій; то когда началъ хо/с. 59/тѣть? Не прежде, чѣмъ существовать. Ибо прежде ничего не было. Или въ Немъ одно хотѣло, а другое опредѣлялось хотѣніемъ; и потому состоитъ Онъ изъ частей. Не будетъ ли и Онъ, по-твоему, плодомъ хотѣнія? А если не хотящій, чтó принудило Его быть (Богомъ)? И какъ Онъ — Богъ, если принужденъ, и принужденъ не къ иному чему, а къ тому самому, чтобъ быть Богомъ?

Спрашиваешь: «какъ Сынъ рожденъ?» — Но какъ Онъ и сотворенъ, если, по-твоему, сотворенъ? И здѣсь затрудненіе тоже. Скажешь можетъ-быть, что сотворенъ волею и словомъ. Но ты не все еще сказалъ; ибо остается договорить одно: откуда воля и слово имѣютъ силу исполненія; потому что человѣкъ не такъ творитъ. Какъ же Сынъ рожденъ? — Не важно было бы Его рожденіе, еслибъ оно было удобопостижимо и для тебя, который не знаешь собственнаго своего рожденія, шли и постигаешь въ немъ нѣчто, но не многое и такое, что о семъ стыдно и говорить, а потомъ почитаешь себя всезнающимъ. Тебѣ надобно приложить много труда, прежде чѣмъ откроешь законы отвердѣнія, образованія, явленія на свѣтъ, союзъ души съ тѣломъ, ума съ душею, слова съ умомъ, движеніе, возрастаніе, претвореніе пищи въ плоть, чувство, память, припамятованіе, и прочее, изъ чего состоишь ты, а также прежде чѣмъ найдешь, чтó принадлежитъ обоимъ — душѣ и тѣлу, что раздѣлено между ними, и чтó они заимствуютъ другъ у друга. Ибо въ рожденіи положены основанія всему тому, чтó усовершается въ-послѣдствіи. Скажи же, что это за основанія? Но и послѣ этого не любомудрствуй о рожденіи /с. 60/ Бога, потому что сіе не безопасно. Ибо если знаешь свое рожденіе; то изъ сего не слѣдуетъ, что знаешь и Божіе. А если не знаешь своего; то какъ тебѣ знать Божіе? Ибо сколько Богъ неудобопознаваемъ въ сравненіи съ человѣкомъ, столько и горнее рожденіе непостижимѣе твоего рожденія. Если же Сынъ не родился потому только, что для тебя сіе непостижимо; то кстати тебѣ исключить изъ ряда существъ многое, чего ты не постигаешь, и притомъ прежде всего самого Бога. Ибо при всей своей дерзости, какъ ни отважно пускаешься въ излишнія изслѣдованія, ты не скажешь, чтó такое Богъ. Отбрось свои теченія, отдѣленія, сѣченія и чтó еще представляешь о нетѣлесномъ естествѣ, какъ о тѣлѣ, и тогда, можетъ-быть, представишь нѣчто достойное Божія рожденія. Какъ родился? — Опять съ негодованіемъ скажу тоже: Божіе рожденіе да почтено будетъ молчаніемъ! Для тебя важно узнать и то, что Сынъ родился. А какъ? Не согласимся, чтобъ сіе разумѣли и Ангелы, не только ты. Хочешь ли, объясню тебѣ, какъ родился? — Какъ вѣдаютъ сіе родившій Отецъ и рожденный Сынъ. А чтó кромѣ сего, закрыто облакомъ и недоступно твоей близорукости.

«Существовавшаго ли Сына родилъ Отецъ, или несуществовавшаго?» — Какое пустословіе! Такой вопросъ идетъ ко мнѣ и къ тебѣ, которые, хотя были чѣмъ-то, какъ Левій въ чреслѣхъ Авраамовыхъ (Евр. 7, 10.), однакожъ родились; а потому составились нѣкоторымъ образомъ изъ сущаго и не сущаго. Противное сему должно сказать о первобытномъ веществѣ, которое явнымъ образомъ сотво/с. 61/рено изъ не сущаго, хотя нѣкоторые и представляютъ оное не начавшимъ бытія. Но здѣсь (в) рожденіе сливается съ бытіемъ, и оно исперва (1 Іоан. 1, 1.). А потому, гдѣ найдетъ себѣ мѣсто твой отвсюду обрывистый вопросъ? Есть ли чтó старѣе сего исперва, чтобъ намъ въ этомъ старѣйшемъ положить бытіе или небытіе Сына? Ибо въ обоихъ случаяхъ уничтожится у насъ исперва; если только, когда спросимъ и объ Отцѣ: изъ сущихъ Онъ, или изъ несущихъ? — и тебѣ не угрожаетъ опасностъ согласиться, что или два Отца, одинъ предсуществовавшій, и другій существующій, или Отецъ терпитъ одно съ Сыномъ, то-есть Самъ изъ не сущихъ, въ слѣдствіе твоихъ ребяческихъ вопросовъ и сихъ построекъ изъ песку, которымъ не устоять и при слабомъ вѣтрѣ. А я не принимаю ни того, ни другаго (г), и говорю, что нелѣпъ вопросъ, а не отвѣтъ труденъ. Если же тебѣ, по правиламъ твоей діалектики, кажется необходимымъ, во всякомъ случаѣ одно изъ двухъ признавать истиннымъ; то дай мѣсто и моему не важному вопросу: въ чемъ время, — во времени, или не во времени? Если во времени; то въ какомъ? чтó это за время сверхъ времени, и какъ содержитъ въ себѣ время? А если не во времени; чтó за чрезмѣрная мудрость вводить невременное время? И въ этомъ предложеніи: «я теперь лгу», уступи что-нибудь одно только, то-есть при/с. 62/знай его или истиннымъ, или ложнымъ (а того и другаго вмѣстѣ мы не уступимъ). Но сіе невозможно; ибо, по всей необходимости, или лгущій скажетъ правду, или говорящій правду солжетъ. Чтó жъ удивительнаго, какъ здѣсь сходятся противоположности, такъ и тамъ обоимъ положеніямъ быть ложными? А такимъ образомъ и мудрое твое окажется глупымъ. Но рѣши мнѣ еще одинъ загадочный вопросъ: Находился ли ты самъ при себѣ, когда раждался, находишься ли при себѣ и теперь, или и тогда не находился и теперь не находишься? Но если находился и находишься; то кто находящійся и при комъ находится? Какъ одинъ сталъ тѣмъ и другимъ?... А если не находился и не находишься; то какъ отдѣляешься отъ самого себя? И какая причина сего разлученія? Скажешь: глупо и допытываться объ одномъ, находится ли онъ при себѣ, или нѣтъ; такъ можно говорить о другихъ, а не о себѣ. Такъ знай же, что еще глупѣе доискиваться о Рожденномъ исперва, существовалъ ли Онъ, или не существовалъ до рожденія. Ибо такъ можно говорить о вещахъ раздѣленныхъ временемъ.

Но ты говоришь: «Нерожденное и рожденное не одно и тоже. А если такъ; то и Сынъ не одно съ Отцемъ». Нужно ли говорить, что по сему умствованію явно отъемлется божество у Сына, или у Отца? Ибо если нерожденность есть сущность Божія, то рожденность уже не сущность; а если послѣдняя есть сущность, то первая — не сущность. Кто оспоритъ сіе? Итакъ, новый богословъ, выбирай, которое угодно изъ двухъ нечестивыхъ положеній, если у тебя непремѣнная мысль нечество/с. 63/вать. Потомъ и я спрошу: въ какомъ смыслѣ взявъ нерожденное и рожденное, называешь ихъ нетождественными?! Если въ смыслѣ несозданнаго и созданнаго; то и я согласенъ, ибо безначальное и созидаемое нетождественны по естеству. А если называешь нетождественными родившаго и рожденнаго; то положеніе несправедливо, потому что они по всей необходимости тождественны. Самое естество родителя и его порожденія требуютъ, чтобъ порожденіе по естеству было тождественно съ родившимъ. Или еще такъ: въ какомъ смыслѣ берешь нерожденное и рожденное? Если разумѣешь самую нерожденность и рожденность; то они не тождественны. А если разумѣешь тѣхъ, кому принадлежитъ нерожденность и рожденность; то почему же имъ не быть тождественными? Глупость и мудрость не тождественны между собою, однакоже бываютъ въ одномъ человѣкѣ, и сущность ими не дѣлится, но сами онѣ дѣлятся въ той же сущности. Ужели и безсмертіе, и непорочность, и неизмѣняемость составляютъ сущность Божію? Но если такъ; то въ Богѣ сущностей много, а не одна, или Божество сложено изъ нихъ; потому что не безъ сложенія онѣ въ Богѣ, если только составляютъ сущности Его. Но сего не называютъ сущностію Божіею; потому что оно бываетъ принадлежностію и другихъ существъ. Сущность же Божія есть то, чтó единому Богу принадлежитъ и Ему свойственно. Правда, что нерожденность приписывать Единому Богу не согласились бы тѣ, которые вводятъ и нерожденное вещество и нерожденную идею (а Манихейская тьма да не приближается и къ мысли вашей!); впрочемъ, /с. 64/ пусть она будетъ принадлежностію одного Бога. Чтó же скажешь объ Адамѣ? Не онъ ли одинъ — Божіе созданіе? — Безъ сомнѣнія такъ. Но онъ ли одинъ — человѣкъ? — Ни мало. Почему же? потому что сотвореніе не единственный способъ къ произведенію человѣка; и рожденное есть также человѣкъ. Подобно сему не одно нерожденное есть Богъ, хотя нерожденность и принадлежитъ единому Отцу. Напротивъ того, хотя ты и чрезмѣрный любитель нерожденности, допусти, что и Рожденное есть Богъ; потому что и Оно отъ Бога. Сверхъ того, почему называешь сущностію Божіею не положеніе существующаго, но отрицаніе не существующаго? Ибо слово: нерожденный, показываетъ только, что въ Богѣ нѣтъ рожденія, а не объясняетъ, чтó такое Онъ по естеству, не сказываетъ, чтó такое не имѣющій рожденія. Итакъ чтó же есть сущность Божія? Твоему высокоумію — отвѣчать на это; потому что ты любопытствуешь о рожденіи. А для насъ велико, если узнаемъ сіе и въ-послѣдствіи, когда, по обѣтованію Неложнаго (Тит. 1, 2.), разсѣется въ насъ мгла и дебелость. О семъ да помышляютъ, сего да надѣются очистившіеся до такой степени. Мы же осмѣлимся сказать одно: если велико для Отца — ни отъ кого не происходить, то для Сына немаловажнѣе — происходить отъ такого Отца; потому что, какъ происшедшій отъ Безвиновнаго, участвуетъ Онъ въ славѣ Безвиновнаго, но къ сему присовокупляется и рожденіе, которое само по себѣ велико и досточтимо для умовъ не вовсе пресмыкающихся по землѣ и оземленѣвшихъ.

Но говорятъ: «Если Сынъ тождественъ съ Отцемъ /с. 65/ по сущности, а Отецъ нерожденъ; то и Сынъ будетъ нерожденъ». — Это справедливо, если нерожденность есть сущность Божія. Тогда Сынъ будетъ новое смѣшеніе — рожденно-нерожденное. Но ежели сія разность не въ самой сущности; то почему ты умозаключеніе свое выдаешь за твердое? Ужели и ты отецъ своему отцу, чтобъ тебѣ, будучи тождественнымъ съ нимъ по сущности, ни въ чемъ не отставать отъ своего отца? Не очевидно ли лучше искать намъ, чтó такое сущность Божія (если только найдемъ), оставляя непереходящими личныя свойства? Еще и такъ можешь удостовѣриться, что нерожденность и Богъ нетождественны. Если бы они были тождественны; то слѣдовало бы, поелику Богъ есть Богъ нѣкоторыхъ, и нерожденности быть нерожденностію нѣкоторыхъ, или, поелику нерожденность не есть нерожденность нѣкоторыхъ, и Богу не быть Богомъ нѣкоторыхъ; потому что о совершенно тождественномъ и говорится подобно. Но нерожденность не есть нерожденность нѣкоторыхъ. Ибо чья она? А Богъ есть Богъ нѣкоторыхъ; потому что Онъ Богъ всѣхъ. Слѣдственно, какъ же Богу и нерожденности быть тождественными? И еще: поелику нерожденность и рожденность противоположны между собою, какъ обладаніе и лишеніе; то необходимо будетъ ввести и противоположныя между собою сущности; а сего никто не допускаетъ. Или еще: поелику обладаніе первоначальнѣе лишенія, а лишеніемъ уничтожается обладаніе; то сущность Сына, въ слѣдствіе твоихъ предположеній, не только первоначальнѣе сущности Отца, но даже уничтожается ею.

/с. 66/ Какой же есть еще у нихъ неотразимый доводъ, къ которому можетъ-быть прибѣгнутъ они въ заключеніе всего? «Если Богъ не пересталъ раждать, то рожденіе несовершенно. И когда Онъ перестанетъ? А если пересталъ; то, безъ сомнѣнія, и началъ». — Опять плотскіе говорятъ плотское. А я, какъ не говорю — вѣчно или не вѣчно раждается Сынъ, пока не вникну тщательнѣе въ сказанное: прежде всѣхъ холмовъ раждаетъ Мя (Притч. 8, 25.); такъ не вижу необходимаго слѣдствія въ доказательствѣ. Ибо если имѣющее прекратиться, по словамъ ихъ, началось; то не имѣющее прекратиться, безъ сомнѣнія, не начиналось. А потому, чтó скажутъ о душѣ или объ Ангельской природѣ? Если онѣ начались; то и прекратятся. А если не прекратятся; то, какъ видно изъ ихъ положенія, и не начинались. Но онѣ и начались и не прекратятся. Слѣдственно несправедливо ихъ положеніе, что имѣющее прекратиться началось.

Наше ученіе таково: какъ для коня, вола, человѣка и для каждой вещи одного рода одно есть понятіе, и чтó подходитъ подъ сіе понятіе, о томъ оно сказуется въ собственномъ смыслѣ, а чтó не подходитъ, о томъ или не сказуется, или сказуется несобственно; такъ одна есть Божія сущность, одно Божіе естество, одно Божіе именованіе (хотя имена и различаются въ слѣдствіе различныхъ нѣкоторыхъ умопредставленій), и что въ собственномъ смыслѣ именуется Богомъ, то дѣйствительно есть Богъ; а равно, чтó по естеству есть Богъ, то истинно именуется Богомъ; если только истина состоитъ у насъ не въ именахъ, а въ вещахъ. Но /с. 67/ они, какъ-бы опасаясь, чтобъ не все уже подвигнуть противъ истины, когда бываютъ къ тому принуждены разумомъ и свидѣтельствами, исповѣдуютъ Сына Богомъ, но Богомъ по соименности, то-есть по участію въ одномъ наименованіи. Когда же возражаемъ имъ: а чтó? ужели Сынъ не въ собственномъ смыслѣ Богъ, подобно тому, какъ животное на картинѣ не собственно животное? и какъ Онъ Богъ, если не въ собственномъ смыслѣ Богъ? — тогда они отвѣчаютъ: чтó-жъ препятствуетъ, чтобъ одни и тѣже были и соименны, и именовались каждый въ собственномъ смыслѣ? При семъ представляютъ въ примѣръ пса живущаго на сушѣ и пса морскаго, которые соименны, и именуются каждый псомъ въ собственномъ смыслѣ. Правда, что между соименными составляетъ нѣкоторый родъ какъ подобное сему, такъ и иное что-нибудь, если оно, хотя и различно по естеству, впрочемъ носитъ тоже имя, и равно въ немъ участвуетъ. Но тамъ, подводя подъ одно наименованіе два естества, не утверждаешь ты, наилучшій, чтобъ одно было лучше другаго, чтобъ одно предшествовало, а другое въ меньшей мѣрѣ было тѣмъ, чѣмъ оно называется. Съ ними не сопрягается ничего такого, чтó дѣлало бы сіе необходимымъ. Первый песъ не больше, а вторый не меньше перваго есть песъ, то есть и морскій песъ — живущаго на сушѣ, и обратно, живущій на сушѣ — морскаго (да и почему, или на какомъ основаніи было бы сіе?); напротивъ того общее наименованіе имѣютъ предметы равночестные и различные. Но здѣсь, съ понятіемъ о Богѣ сопрягая досточтимость и превосходство надъ всякою /с. 68/ сущностію и естествомъ (чтó принадлежитъ единому Богу, и составляетъ какъ-бы естество Божества), а потомъ приписавъ сіе Отцу, и отнявъ у Сына (чрезъ что ставишь Его ниже, и удѣляешь Ему второстепенное чествованіе и поклоненіе), хотя на словахъ придаешь Ему Богоподобіе, на самомъ же дѣлѣ отсѣкаешь у Него Божество, и отъ соименности, заключающей въ себѣ равенство, съ злымъ умысломъ переходишь къ соименности, которою связываются вещи неравныя. А такимъ образомъ, по твоимъ умозаключеніямъ, человѣкъ на картинѣ и человѣкъ живый ближе изображаютъ Божество, нежели представленные въ примѣрѣ псы. Или уступи Обоимъ какъ общеніе въ наименованіи, такъ и равночестность естествъ, хотя и признаешь Ихъ различными; тогда уничтожатся у тебя псы, которыхъ придумалъ ты въ объясненіе неравенства. Да и чтó пользы въ соименности, если раздѣляемые тобою не будутъ имѣть равночестности? Ибо не въ доказательство равночестности, но въ доказательство неравночестности, прибѣгъ ты къ соименности и къ псамъ. Можно ли больше сего изобличить въ себѣ и противорѣчіе съ самимъ собою и противленіе Божеству?

Если же къ сказанному нами: Отецъ больше Сына, какъ Виновникъ, присовокупивъ положеніе: но Виновникъ по естеству, выводятъ они заключеніе: Отецъ больше Сына по естеству; то не знаю, самихъ ли себя больше обманываютъ они, или тѣхъ, къ кому обращаютъ слово. Ибо не безусловно все то, чтó сказуется о чемъ-нибудь, должно быть сказуемымъ и подлежащаго ему; но надобно разли/с. 69/чать о чемъ говорится, и что. Иначе чтó препятствуетъ и мнѣ, сдѣлавъ такое положеніе: Отецъ больше по естеству, и потомъ присовокупивъ: а чтó по естеству, то не всегда больше, и не всегда отецъ, вывести изъ сего заключеніе: большее не всегда больше, или: отецъ не всегда отецъ. А если угодно, буду разсуждать такъ: Богъ есть сущность; но сущность не всегда Богъ; отсюда самъ выведи заключеніе: Богъ не всегда Богъ. Но думаю, что это — ложное умозаключеніе, на учебномъ языкѣ обыкновенно называемое, отъ относительнаго къ безусловному. Ибо когда даемъ имъ понятіе о большинствѣ виновника по естеству, они вводятъ понятіе о большинствѣ по естеству. Здѣсь тоже, какъ если бы мы сказали: извѣстный человѣкъ мертвъ, а они сдѣлали бы наведеніе просто: человѣкъ мертвъ.

Но какъ умолчать намъ о томъ, чтó не меньше предъидущаго стóитъ быть упомянутымъ? Они говорятъ: Отецъ есть имя Божіе по сущности или по дѣйствію; и въ обоихъ случаяхъ хотятъ завязать насъ. Если скажемъ, что имя Божіе по сущности; то съ симъ вмѣстѣ допустимъ иносущіе Сына; потому что сущность Божія одна, и ее, какъ говорятъ они, предвосхитилъ уже Отецъ. А если — имя по дѣйствію; то очевидно признаемъ Сына твореніемъ, а не рожденіемъ. Ибо гдѣ дѣйствующій, тамъ непремѣнно и произведеніе. И можетъ ли сотворенное быть тождественно съ Сотворившимъ? — скажутъ они съ удивленіемъ. — Весьма бы уважилъ и я самъ ваше раздѣленіе, еслибы необходимо было принять одно изъ двухъ. Но справедливѣе бу/с. 70/детъ, избѣжавъ того и другаго, сдѣлать третіе положеніе, а именно сказать вамъ, премудрые, что Отецъ есть имя Божіе, не по сущности и не по дѣйствію, но по отношенію, какое имѣютъ Отецъ къ Сыну, или Сынъ къ Отцу. Ибо сіи наименованія, какъ у насъ показываютъ близость и сродство, такъ и тамъ означаютъ соестественность Родившаго съ Рожденнымъ. Но пусть будетъ слово: Отецъ, въ угодность вашу, означать и нѣкоторую сущность; тогда, по общимъ понятіямъ и по силѣ сихъ наименованій, Онъ введетъ съ Собою и Сына, а не отчуждитъ Его. А если угодно, пусть будетъ именемъ по дѣйствію; и въ семъ случаѣ не переспорите насъ. Мы утверждаемъ, что сіе самое, то-есть единосущіе, и было дѣйствіемъ Отца; или иначе понятіе о таковомъ дѣйствіи заключало бы въ себѣ нелѣпость.

Видишь ли, что мы избѣгаемъ вашихъ ухищреній, какъ ни хотѣлось вамъ одолѣть насъ? Но поелику мы узнали уже, сколько непреоборимы твои умозаключенія и ухищренные доводы, то посмотримъ, какова крѣпость твоихъ доказательствъ изъ слова Божія, если станешь убѣждать насъ и оными.

Ибо мы и познали и проповѣдуемъ Божество Сына, руководствуясь великими и высокими реченіями. Какими же? слѣдующими: Богъ, Слово, въ началѣ, съ началомъ, начало (Въ началѣ бѣ Слово, и Слово бѣ къ Богу, и Богъ бѣ Слово, Іоан. 1, 1. и: съ Тобою начало, Пс. 103, 4. и еще: призвавый ю отъ родовъ начало (д) Иса. 41, 4.). А так/с. 71/же наименованія: Сынъ единородный (Единородный Сынъ, сый въ лонѣ Отчи, Той исповѣда, Іоан. 1, 18.), Путь, Истина, Жизнь, Свѣтъ (Азъ есмь путь, истина и животъ, Іоан. 14, 6. и еще: Азъ есмь свѣтъ міру, Іоан. 8, 12.), Премудрость, Сила (Христосъ Божія сила и Божія премудрость, 1 Кор. 1, 24.), Сіяніе, Образъ (χαρακτήρ, εἰκών), Печать (Иже сый сіяніе славы и образъ (χαρακτὴρ) ѵпостаси Его, Евр. 1, 3. и еще: образъ (εἰκὼν) благостыни, Прем. 27, 6. и еще: сего бо Отецъ знамена Богъ, Іоан. 6, 27.), Господь, Царь, Сый, вседержитель (и Господь одожди огнь отъ Господа, Быт. 19, 24. и еще: жезлъ правости, жезлъ царствія Твоего, Пс. 44, 7; и еще: Сый, и иже бѣ, и грядый, Вседержитель, Апок. 1, 8.) ясно приписываются Сыну, равно какъ и другія имѣющія съ сими одинаковую силу, и принадлежащія къ числу тѣхъ, изъ которыхъ ни одно не есть пріобрѣтенное и въ послѣдствіи усвоенное Сыну, или Духу, также какъ и самому Отцу; потому что Онъ совершенъ не чрезъ приращеніе, и не было, когда бы Онъ былъ безъ Слова, не было, когда бы Онъ былъ не Отецъ, не было, когда бы Онъ былъ не истиненъ, или не /с. 72/ премудръ, или не всемогущъ, или лишенъ жизни, или свѣтлости, или благости.

Перечисли же и ты въ противоположность симъ реченіямъ тѣ, которыя отыскиваетъ твоя неблагодарность! Таковы суть: Богъ мой и Богъ вашъ (Іоан. 20, 17.), болій (Іоан. 14, 28.), созда (Прит. 8, 22.), сотворилъ есть (Дѣян. 2, 36.), святи (Іоан. 10, 36.). А если угодно, и слѣдующія: рабъ (Иса. 49, 3.), послушливъ (Фил. 3, 7.), даде (Іоан. 5, 22. 10, 29.), навыче (Евр. 5, 8.), заповѣда (Іоан. 14. 31.), посла (Іоан. 10, 36. 17, 3.), не можетъ о себѣ что творити (Іоан. 5, 30.), или говорить (Іоан. 12, 49.), или судить (Іоан. 12, 47.), или даровать (Матѳ. 20, 23.), или хотѣть (Матѳ. 26, 39.). А еще и тѣ, въ которыхъ приписывается Сыну невѣдѣніе (Марк. 13, 32.), покорность (1 Кор. 15, 28.), молитва (Лук. 6, 12.), вопрошеніе (Іоан. 11, 34.), преспѣяніе (Лук. 2, 52.), совершеніе (Евр. 5, 9.). Присовокупи, если хочешь, и болѣе сихъ унизительныя реченія, напримѣръ: спитъ (Матѳ. 8, 24.), алчетъ (Мат. 4, 7.), утруждается (Іоан. 4, 6.), плачетъ (Іоан. 11, 35.), находится въ бореніи (Лук. 22, 44., укрывается (Іоан. 8, 59.). А можетъ-быть обратишь ты въ укоризну даже смерть и крестъ. Ибо не коснешься, какъ думаю, воскресенія и вознесенія; потому что въ нихъ найдется нѣчто и въ нашу пользу. Но и кромѣ сего можешь собрать многое, если захочешь ты себѣ составить соименнаго и сопричтеннаго Бога, когда у насъ есть Богъ истинный и равночестный Отцу.

Если и каждое изъ сихъ реченій разбирать въ отдѣльности; то не трудно будетъ объяснить тебѣ ихъ въ /с. 73/ смыслѣ благочестномъ, устранивъ все, чтó въ Писаніяхъ служитъ для тебя преткновеніемъ; ежели только дѣйствительно ты претыкаешься, а не съ намѣреніемъ толкуешь криво. Вообще же реченія болѣе возвышенныя относи къ Божеству и къ природѣ, которая выше страданій и тѣла, а реченія болѣе унизительныя — къ Тому, Кто Сложенъ, за тебя истощилъ Себя и воплотился, а не хуже сказать, и вочеловѣчился, потомъ же превознесенъ, чтобъ ты, истребивъ въ догматахъ своихъ все плотское и пресмыкающееся по землѣ, научился быть возвышеннѣе и восходить умомъ къ Божеству, а не останавливаться на видимомъ, возносился къ мысленному и зналъ, гдѣ рѣчь объ естествѣ Божіемъ, и гдѣ объ Его домостроительствѣ. Ибо было, когда Сей, тобою нынѣ презираемый, былъ выше тебя. Нынѣ Онъ человѣкъ, а былъ и несложенъ. Хотя пребылъ и тѣмъ, чѣмъ былъ Онъ; однакоже воспріялъ и то, чѣмъ не былъ. Въ началѣ былъ Онъ безъ причины; ибо что можетъ быть причиною. Бога? Но въ послѣдствіи началъ бытіе по причинѣ, и причиною было — спасти тебя — ругателя, который презираешь Божество за то, что Оно приняло на Себя твою грубость, и посредствомъ ума вступило въ общеніе съ плотію; и дольній человѣкъ сталъ Богомъ, послѣ того какъ соединился съ Богомъ и сталъ съ Нимъ едино; потому что препобѣдило лучшее, дабы и мнѣ быть богомъ, поколику Онъ сталъ человѣкомъ. Онъ родился; но и прежде былъ рожденъ, — родился отъ жены, но и отъ Дѣвы, — родился человѣчески, рожденъ Божески; здѣсь безъ отца, но и тамъ безъ матери; а все сіе есть знакъ /с. 74/ Божества. Онъ носимъ былъ во чревѣ, но узнанъ Пророкомъ, который самъ былъ еще во чревѣ, и взыгрался предъ Словомъ, для Котораго получилъ бытіе (Лук. 1, 44.). Онъ повитъ былъ пеленами; но воскресши сложилъ съ Себя гробныя пелены. Положенъ былъ въ ясляхъ; но прославленъ Ангелами, указанъ звѣздою, почтенъ поклоненіемъ отъ волхвовъ. Какъ же ты находишь преткновеніе въ видимомъ, не обращая вниманія на умосозерцаемое? Онъ спасался бѣгствомъ во Египетъ, но и все Египетское обратилъ въ бѣгство. Для Іудеевъ не имяше ни вида, ни доброты (Иса. 53, 2.); но для Давида красенъ добротою паче сыновъ человѣческихъ (Пс. 44, 3.), но на горѣ молніеносенъ и свѣтозарнѣе солнца, чѣмъ и тайноводствуетъ къ будущему. Онъ крещенъ, какъ человѣкъ; но разрѣшилъ грѣхи какъ Богъ; — крещенъ не потому, что Самъ имѣлъ нужду въ очищеніи; но чтобъ освятить воды. Онъ былъ искушаемъ какъ человѣкъ; но побѣдилъ какъ Богъ, но повелѣваетъ дерзать, какъ Побѣдившій міръ (Іоан. 16, 23.), Алкалъ; но напиталъ тысячи, но Самъ есть хлѣбъ животный и небесный (Іоан. 6, 33. 35.). Жаждалъ; но и возгласилъ: аще кто жаждетъ, да пріидетъ ко Мнѣ, и да піетъ, но и обѣщалъ, что вѣрующіе источатъ воды живыя (Іоан. 7, 39.). Утруждался; но Самъ есть упокоеніе труждающихся и обременныхъ (Матѳ. 11, 28.). Его отягощалъ сонъ; но Онъ легокъ на морѣ, но Онъ запрещаетъ вѣтрамъ, но Онъ подъемлетъ утопающаго Петра. Даетъ дань; но изъ рыбы, но царствуетъ надъ собирающими дани. Его называютъ Самаряниномъ и имѣющимъ бѣса; однакожъ Онъ спасаетъ /с. 75/ сходящаго отъ Іерусалима и впадшаго въ разбойники (Лук. 10, 30.), однакоже Онъ познается бѣсами, изгоняетъ бѣсовъ, посылаетъ въ бездну легіонъ духовъ, и видитъ вождя бѣсовскаго яко молнію спадша (Лук. 10, 19.). Въ Него мещутъ камнями; но не могутъ взять Его. Онъ молится; но и внемлетъ молитвамъ. Плачетъ; но и прекращаетъ плачъ. Спрашиваетъ, гдѣ положенъ Лазарь, потому что былъ человѣкъ; но и воскрешаетъ Лазаря, потому что былъ Богъ. Онъ продается, и за самую низкую цѣну — за тридцать сребренниковъ; но искупаетъ міръ, и высокою цѣною — собственною Своею кровію. Яко овча на заколеніе ведется (Иса. 53, 7.); но Онъ — Слово, возвѣщаемое гласомъ вопіющаго въ пустыни (Иса. 40, 3.). Былъ мученъ и язвенъ (Иса. 53, 5.); но исцѣляетъ всякъ недугъ и всяку язю (Матѳ. 4, 23.). Возносится на древо и пригвождается; но возстановляетъ насъ древомъ жизни, но спасаетъ распятаго съ Нимъ разбойника, но омрачаетъ все видимое. Напоевается оцтомъ, вкушаетъ желчь; но кто же Онъ? — Претворившій воду въ вино, Истребитель горькаго вкушенія, сладость и весь желаніе (Пѣсн. Пѣсн. 5, 16.). Предаетъ душу; но область имать паки пріяти ю (Іоан. 10, 18.); но раздирается завѣса, потому что горнее дѣлается открытымъ; но разсѣдаются камни, но возстаютъ мертвые. Умираетъ; но животворитъ и разрушаетъ смертію смерть. Погребается; но возстаетъ. Нисходитъ въ адъ; но возводитъ изъ него души, но восходитъ въ небеса; но пріидетъ судить живыхъ и мертвыхъ, и подвергнуть истязанію подобныя твоимъ слова. Если одни реченія служатъ /с. 76/ для тебя поводомъ къ заблужденію; то другія да разсѣютъ твое заблужденіе!

Такой даемъ отвѣтъ говорящимъ загадочно — даемъ не охотно (потому что для вѣрныхъ непріятно пустословить и препираться словами — для нихъ довольно и одного противника, 1 Тим. 5, 14.), однакоже даемъ по необходимости, для нападающихъ (потому что и лекарства существуютъ для болѣзней), чтобъ узнали они, что не во всемъ они мудры и не неодолимы въ своихъ излишнихъ и упраздняющихъ Евангеліе мудрованіяхъ. Ибо когда, оставивъ вѣру, предпочитаемъ ей силу слова, и несомнѣнность Духа уничтожимъ своими вопросами, а потомъ слово наше препобѣждено будетъ величіемъ предметовъ (сіе же необходимо послѣдуетъ, когда словомъ движетъ немощное орудіе — наша мысль); тогда чтó бываетъ? — Немощь слова представляется намъ недостаточностію самаго таинства; и такимъ образомъ лѣпота слова обращается въ уничиженіе Креста, какъ разсуждаетъ о семъ и Павелъ (1 Кор. 1, 17.). Ибо восполненіе нашего ученія есть вѣра.

Но Ты, возвѣщаяй соузы и разрѣшаяй сокровенная (Дан. 5, 12.), наводящій и насъ на разумъ, какъ сводить наросты насильственно вторгающихся ученій, измѣнивъ сихъ наипаче, содѣдай изъ хитрослововъ вѣрными и изъ именуемыхъ нынѣ — Христіанами! Къ сему и убѣждаемъ васъ, о семъ и молимъ по Христѣ, примиритеся съ Богомъ (2 Кор. 5, 20.), и Духа не угашайте (1 Сол. 5, 19.); лучше же сказать, да примирится съ вами Христосъ, и хотя поздно, да возсіяетъ вамъ Духъ! /с. 77/ Если же вы чрезъ-мѣру упорны; то по крайней мѣрѣ для себя самихъ спасемъ мы Троицу и спасемся Троицею, пребывая чисти и непреткновенни (Филип. 1, 10.) до совершеннаго явленія того, чтó для насъ вожделѣнно, о самомъ Христѣ Господѣ нашемъ, Которому слава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
(а) По нѣкоторымъ спискамъ, какъ замѣчаетъ Илія, вмѣсто слова: по власти (τῇ ἐξουσίᾳ), читалось по сущности (τῇ γε οὐσίᾳ).
(б) Плотинъ. Еннеад. V. кн. 2. гл. 1.
(в) Въ рожденіи Бога-Сына.
(г) То-есть, что Сынъ рожденъ или какъ существовавшій, или какъ несуществовавшій.
(д) Илія послѣ сихъ словъ читалъ еще слѣдующія: «ибо Пророкъ вводитъ самого Бога и Отца, Который залогъ прежде /с. 71/ описываетъ посланіе къ намъ Единороднаго Сына, совершенное по Божію совѣту, и говоритъ такъ: Кто возстави отъ востокъ правду, призва ю къ ногамъ своимъ, и пойдетъ? дастъ предъ языки, и цари ужаситъ; и проженетъ я, и пройдетъ съ миромъ путь ногъ его: кто содѣла, и сотвори сія? призва ю, призываяй ю отъ родовъ начало. Азъ Богъ первый, и въ грядущая Азъ есмь (Ис. 41, 2-4.)».

Источникъ: Творенія иже во святыхъ отца нашего Григорія Богослова, Архіепископа Константинопольскаго. Часть третья: [Слова 27-40.] — М.: Въ типографіи Августа Семена, при Императорской Медико-Хирургической Академiи, 1844. — С. 52-77. (Творенія святыхъ отцевъ въ русскомъ переводѣ, издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 3.)

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.