Церковный календарь
Новости


2018-05-24 / russportal
Cвт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій. Святыя Евѳимія и Ольга (1994)
2018-05-24 / russportal
Cвт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій. Преп. Серафимъ Саровскій (1994)
2018-05-24 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. "Новыя грозныя слова". Слово 15 (37) (1908)
2018-05-24 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. "Новыя грозныя слова". Слово 14 (36) (1908)
2018-05-23 / russportal
И. А. Родіоновъ. Повѣсть "Жертвы вечернія". Глава 50-я (1922)
2018-05-23 / russportal
И. А. Родіоновъ. Повѣсть "Жертвы вечернія". Глава 49-я (1922)
2018-05-23 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 6-я (1925)
2018-05-23 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 5-я (1925)
2018-05-23 / russportal
Cвт. Іоаннъ Шанхайскій. Разслабленный, самарянка и слѣпорожденный (1994)
2018-05-23 / russportal
Cвт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій. Святые Кириллъ и Меѳодій (1994)
2018-05-23 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. "Моя жизнь во Христѣ". Часть 1-я (стр. 71-80) (1957)
2018-05-23 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. "Моя жизнь во Христѣ". Часть 1-я (стр. 61-70) (1957)
2018-05-21 / russportal
И. А. Родіоновъ. Повѣсть "Жертвы вечернія". Глава 48-я (1922)
2018-05-21 / russportal
И. А. Родіоновъ. Повѣсть "Жертвы вечернія". Глава 47-я (1922)
2018-05-21 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 4-я (1925)
2018-05-21 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 3-я (1925)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 24 мая 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 9.
Творенія святыхъ отцовъ и учителей Церкви

Свт. Григорій Богословъ († 389 г.)

Свт. Григорій Богословъ (Назіанзенъ), архіеп. Константинопольскій, великій отецъ Церкви и вселенскій учитель. Родился ок. 329 г. въ Аріанзѣ (въ Каппадокіи). Въ раннемъ дѣтствѣ св. Григорій видѣлъ сонъ, предуказывавшій ему путь послѣдующей жизни: цѣломудріе и чистота въ образѣ прекрасныхъ дѣвъ явились ему, приглашая слѣдовать за собою. Среднее образованіе получилъ въ Кесаріи Каппадокійской. Послѣ этого продолжилъ образованіе въ Кесаріи Палестинской, Александріи и Аѳинахъ. Въ Аѳинахъ подружился со свт. Василіемъ Великимъ, причемъ два друга «знали лишь два пути — въ школу и христіанскую церковь» Ок. 357 г. покинулъ Аѳины и черезъ Константинополь прибылъ на родину, гдѣ принялъ св. крещеніе. Въ 359 г. въ день Рождества Христова былъ посвященъ во пресвитера своимъ отцомъ, Григоріемъ старшимъ, еп. Назіанза. Свт. Василій Великій, уже еп. Кесарійскій, почти насильно посвятилъ св. Григорія во епископа для мѣстечка Сасимъ. Послѣ смерти родныхъ, стремясь къ подвижничеству, удаляется въ Селевкію въ монастырь св. Ѳеклы. Изъ Селевкіи св. Григорій вызывается православными въ Константинополь для защиты св. Православія, гонимаго аріанами. Въ маѣ 381 г., когда по волѣ имп. Ѳеодосія, былъ созванъ 2-й Вселенскій Соборъ, св. Григорій, согласно желанію императора и народа, былъ избранъ на праздную каѳедру константинопольскаго епископа. Отцы собора утвердили это избраніе. Вскорѣ несогласія между нимъ и отцами собора (гл. образомъ изъ-за мѣръ по искорененію мелетіанскаго раскола), заставили свт. Григорія удалиться на родину, гдѣ онъ проводилъ время въ уединеніи, занимаясь литературными трудами. Здѣсь онъ мирно скончался въ 389 г. Сочиненія свт. Григорія раздѣляются на три группы: 45 словъ, 243 письма и собраніе стихотвореній. Характеръ его сочиненій, по-преимуществу, нравственно-догматическій и пастырелогическій. Слова и нѣкоторыя письма свт. Григорія имѣли большое вліяніе на выясненіе православнаго ученія о Пресвятой Троицѣ и о Лицѣ Господа Іисуса Христа. Память свт. Григорія Богослова — 25 января (7 февраля) и 30 января (12 февраля).

Творенія свт. Григорія Богослова

ТВОРЕНІЯ СВЯТЫХЪ ОТЦЕВЪ ВЪ РУССКОМЪ ПЕРЕВОДѢ,
издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 3-й.

ТВОРЕНІЯ ИЖЕ ВО СВЯТЫХЪ ОТЦА НАШЕГО ГРИГОРІЯ БОГОСЛОВА, АРХІЕПИСКОПА КОНСТАНТИНОПОЛЬСКАГО.
(Часть 3-я. Изданіе 1-е. М., 1843).

СЛОВО 30,
о Богословіи четвертое, о Богѣ Сынѣ второе.

Ухищренные твои доводы и сплетенія умозаключеній достаточно поколебалъ я силою Духа, а также на возраженія и противоположенія изъ божественныхъ Писаній (которыми святотатцы истины, скрадывая смыслъ написаннаго, склоняютъ на свою сторону многихъ, и возмущаютъ путь истины) дано уже мною общее рѣшеніе, и рѣшеніе, сколько самъ себя увѣряю, для благомыслящихъ не неясное, а именно: тѣ реченія Писанія, которыя болѣе возвышенны и боголѣпны, приложилъ я къ Божеству, а тѣ, которыя болѣе низки и человѣкообразны, отнесъ къ новому насъ ради Адаму и къ Богу, содѣлавшемуся страждущимъ въ борьбѣ съ грѣхомъ. Но, поспѣшая словомъ, не разсмотрѣлъ я каждаго изъ таковыхъ реченій въ отдѣльности. Поелику же ты, чтобъ не увлечься толкованіями имѣющими видъ вѣроятности, требуешь краткихъ рѣшеній и на сіи реченія; то, для облегченія памяти раздѣливъ числами, подведу ихъ подъ общій обзоръ.

/с. 79/ Первое и особенно готовое у нихъ изреченіе есть слѣдующее: Господь созда мя начало путей Своихъ въ дѣла Своя (Притч. 8, 22.). Какъ отвѣчать на сіе? Не станемъ ни обвинять Соломона, ни отвергать прежняго за послѣднее его паденіе, ни толковать, что здѣсь представлена говорящею Премудрость, то-есть то вѣдѣніе и тотъ художническій умъ, по которымъ все сотворено. Ибо Писаніе часто олицетворяетъ многія даже и бездушныя вещи, на примѣръ: море рече то и то (Иса. 23, 4.), и бездна рече: нѣсть во мнѣ (Іов. 28, 14.); также небеса представлены повѣдающими славу Божію (Пс. 18, 1.), и мечу повелѣвается нѣчто (Зах. 13, 7.), горы и холмы вопрошаются о причинахъ взыгранія (Пс. 113, 6.). Но не будемъ отвѣчать подобнымъ сему образомъ, хотя нѣкоторые прежде насъ и выдавали сіе за нѣчто твердое. Напротивъ того положимъ, что это слова самого Спасителя — истинной Премудрости, и разсмотримъ ихъ нѣсколько внимательнѣе. Какое изъ существъ не имѣетъ причины? Божество. Ибо никто не скажетъ намъ причины Бога; иначе она была бы первоначальнѣе самого Бога. Но какая причина тому, что Богъ ради насъ пріемлетъ человѣчество? — Та, чтобъ всѣ мы были спасены. Ибо какой быть иной причинѣ? Итакъ поелику здѣсь находимъ и слово: созда, и другое ясное реченіе: раждаетъ мя (Притч. 8, 25.); то объясненіе просто. Сказанное съ присовокупленіемъ причины припишемъ человѣчеству, а сказанное просто, безъ присовокупленія причины, отнесемъ къ Божеству. Но не слово ли: созда, сказано съ присовокупленіемъ причины? Ибо Соло/с. 80/ монъ говоритъ: созда мя начало путей Своихъ въ дѣла Своя. Дѣла же рукъ Его истина и судъ (Пс. 110, 7.), для которыхъ помазанъ Онъ Божествомъ, потому что сіе помазаніе относится къ человѣчеству. Но слово: раждаетъ мя, употреблено безъ присовокупленія причины; иначе укажи, чтó къ нему прибавлено. Итакъ, кто будетъ спорить, что Премудрость называется твореніемъ по рожденію дольнему, и раждаемою — по рожденію первому и болѣе непостижимому?

Изъ сего происходитъ и то, что Сыну дается наименованіе раба, благослужаща многимъ (Иса. 53, 11.), и что Ему веліе есть еже назватися рабомъ Божіимъ (Ис. 49, 6.). Ибо дѣйствительно, для нашего освобожденія, послужилъ Онъ плоти, рожденію, немощамъ нашимъ и всему, чѣмъ спасъ содержимыхъ подъ грѣхомъ. А для низости человѣка чтó выше того, какъ соединиться съ Богомъ, и чрезъ такое соединеніе стать Богомъ и столько быть посѣщену Востокомъ свыше (Лук. 1, 78.), чтобъ и раждаемое свято нареклось Сыномъ Вышняго (Лук. 1, 35.), и даровано было Ему имя, еже паче всякаго имени (а это чтó иное, какъ не тоже, чтó быть Богомъ?), чтобъ всякое колѣно поклонилось (Филип. 2, 9. 10.). Истощившему Себя за насъ, и образъ Божій Срастворившему съ зракомъ раба, чтобъ разумѣлъ весь домъ Израилевъ, яко и Господа и Христа Его Богъ сотворилъ есть (Дѣян. 2, 36.)? Ибо сіе было, какъ по дѣйствію Рожденнаго, такъ и по благоволенію Родителя.

А чтó занимаетъ второе мѣсто между важнѣйшими для нихъ и непреоборимыми реченіями? — По/с. 81/добаетъ бо Ему царствовати, дондеже, и проч. (1 Кор. 15, 25.), небеси пріяти до лѣтъ устроенія (Дѣян. 3, 21.) и имѣть сѣденіе одесную до покоренія враговъ (Евр. 1, 13.). Чтóжъ послѣ того? перестанетъ царствовать? сойдетъ съ небесъ? Кто жъ, и по какой причинѣ, положитъ конецъ Его царствованію? Какой ты дерзкій и не терпящій надъ собою царя толкователь! Впрочемъ и ты знаешь, что царствію Его не будетъ конца (Лук. 1, 33.). Но впадаешь въ заблужденіе по незнанію, что слово: дондеже, не всегда противополагается будущему времени, а напротивъ того, означая время до извѣстнаго предѣла, не исключаетъ и послѣдующаго за симъ предѣломъ. Иначе (не говорю о другомъ чемъ) какъ будешь разумѣть слова: буду съ вами до скончанія вѣка (Матѳ. 28, 20.)? Ужели такъ, что послѣ сего не будетъ Онъ съ нами? Чтó за разсужденіе! Но ты погрѣшаешь не отъ одного сего незнанія, но и отъ того, что не различаешь значеній. Сынъ именуется царствующимъ, — въ одномъ смыслѣ, какъ Вседержитель и Царь хотящихъ и нехотящихъ, а въ другомъ, какъ приводящій насъ къ покорности, и подчинившій Своему царствію тѣхъ, которые добровольно признаемъ Его Царемъ. И царствію Его, если разумѣть оное въ первомъ значеніи, не будетъ конца; а если разумѣть во второмъ, будетъ ли какой конецъ? — Тотъ, что насъ спасенныхъ приметъ подъ руку Свою (ибо покорившихся нужно ли еще приводить къ покорности?); а потомъ возстанетъ судяй земли (Пс. 93, 3.) и отдѣлитъ спасаемое отъ погибающаго; потомъ станетъ Богъ посреди боговъ спасенныхъ, чтобъ разсудить и опредѣлить, кто ка/с. 82/кой достоинъ славы и обители. Присовокупи къ сему и ту покорность, какою ты покоряешь Сына Отцу! Что говоришь? развѣ Сынъ не покоренъ теперь? Но, будучи Богомъ, Онъ совершенно долженъ покорствовать Богу. Или о какомъ разбойникѣ и противникѣ Божіемъ слово у тебя? Напротивъ того возми во вниманіе слѣдующее. Какъ за меня названъ клятвою (Гал. 3, 13.) Разрѣшающій мою клятву, и грѣхомъ (2 Кор. 5, 21.) Вземляй грѣхъ міра (Іоан. 1, 29.), и Адамъ изъ ветхаго дѣлается новымъ; такъ и мою непокорность, какъ Глава цѣлаго тѣла, дѣлаетъ Онъ Своею непокорностію. Посему доколѣ я непокоренъ и мятеженъ своими страстями и тѣмъ, что отрекаюсь отъ Бога, дотолѣ и Христосъ, единственно по мнѣ, называется непокорнымъ. А когда все будетъ покорено Ему (покорится же, поколику познаетъ Его и перемѣнится); тогда и Онъ, приведя меня спасеннаго, исполнилъ Свою покорность. Ибо въ семъ именно, по моему по крайней мѣрѣ разсужденію, состоитъ покорность Христова — въ исполненіи воли. Отчей. Покоряетъ же и Сынъ Отцу, и Отецъ Сыну, поколику Одинъ дѣйствуетъ, и Другій благоволитъ (какъ сказано мною прежде). И такимъ образомъ Покорившій представляетъ покоренное Богу, усвояя Себѣ нашу покорность.

Такое же, кажется мнѣ, значеніе имѣютъ слова: Боже, Боже мой, вонми Ми, вскую оставилъ Мя еси (Пс. 21, 1.)? Ибо не Самъ Онъ оставленъ или Отцемъ, или собственнымъ Божествомъ, Которое (какъ думаютъ нѣкоторые) убоялось будто бы страданія, и потому сокрылось отъ страждущаго (кто /с. 83/ принудилъ Его, или въ-началѣ родиться на землѣ или взойдти на крестъ?); но (какъ говорилъ уже я) въ лицѣ Своемъ изображаетъ насъ. Мы были прежде оставлены и презрѣны, а нынѣ воспріяты и спасены страданіями Безстрастнаго. Подобно сему усвояетъ Онъ Себѣ и наше неразуміе и нашу грѣховность, какъ видно изъ продолженія Псалма; потому что двадцать-первый Псаломъ явно относится ко Христу.

Подъ тотъ же взглядъ подходитъ и то, что Онъ навыче послушанію отъ сихъ, яже пострада, а также Его вопль, слезы, молитва, услышаніе и благоговѣинство (Евр. 5, 7. 8.); — все это совершается и чудеснымъ образомъ совокупляется отъ нашего лица. Самъ Онъ, какъ Слово, не былъ ни послушливъ, ни непослушливъ (такъ какъ то и другое свойственно подчиненнымъ и второстепеннымъ, и одно добронравнымъ, а другое достойнымъ наказанія), но, какъ зракъ раба (Фил. 2, 7.), снисходитъ къ сорабамъ и рабамъ, пріемлетъ на Себя чужое подобіе, представляя въ Себѣ всего меня и все мое, чтобъ истощить въ Себѣ мое худшее, подобно тому, какъ огонь истребляетъ воскъ, или солнце — земный паръ, и чтобъ мнѣ, чрезъ соединеніе съ Нимъ, пріобщиться свойственнаго Ему. Посему собственнымъ Своимъ примѣромъ возвышаетъ Онъ цѣну послушанія, и испытываетъ оное въ страданіи; потому что недостаточно было одного расположенія, какъ недостаточно бываетъ и намъ, если не сопровождаемъ его дѣлами ибо дѣло служитъ доказательствомъ расположенія. Но можетъ быть не хуже предположить и то, что Онъ под/с. 84/вергаетъ испытанію наше послушаніе и все измѣряетъ Своими страданіями, водясь искусствомъ Своего человѣколюбія, дабы собственнымъ опытомъ дознать, что для насъ возможно, и сколько должно съ насъ взыскивать, и намъ извинять, если при страданіяхъ принята будетъ во вниманіе и немощь. Ибо ежели и Свѣтъ, который, по причинѣ покрова (а), свѣтитъ во тьмѣ (Іоан. 1, 5.), то-есть въ сей жизни, гонимъ былъ другою тьмою (разумѣю лукаваго и искусителя); то кольми паче потерпитъ сіе, по своимъ немощамъ, тьма (б). И чтó удивительнаго, ежели мы, когда Свѣтъ совершенно избѣжалъ, бываемъ нѣсколько настигаемы? По правому о семъ разсужденію, для Него болѣе значитъ быть гонимымъ, нежели для насъ — быть настигнутыми. Присовокуплю къ сказанному еще одно мѣсто, которое приходитъ мнѣ на память и очевидно ведетъ къ той же мысли, а именно: въ немже бо пострада, Самъ искушенъ бывъ, можетъ и искушаемымъ помощи (Евр. 2, 18.).

Будетъ же Богъ всяческая во всѣхъ (1 Кор. 15, 23.) во время устроенія (Дѣян. 3, 21.), то-есть не одинъ Отецъ, совершенно разрѣшившій въ Себя Сына, какъ свѣчу, которая извлечена на-время изъ большаго костра, а потомъ опять въ него вложена (Савелліане не соблазнятъ насъ такимъ изреченіемъ), но всецѣлый Богъ, притомъ когда и мы, которые теперь, по своимъ движеніямъ и страстямъ, или /с. 85/ вовсе не имѣемъ въ себѣ Бога, или мало имѣемъ, перестанемъ быть многимъ, но содѣлаемся всецѣло богоподобными, вмѣщающими въ себѣ всецѣлаго Бога и Его единаго. Вотъ то совершенство, къ которому мы поспѣшаемъ! И о немъ-то особенно намекаетъ самъ Павелъ. Ибо что говоритъ онъ здѣсь неопредѣленно о Богѣ, то въ другомъ мѣстѣ ясно присвояетъ Христу. Въ какихъ же словахъ? — Идѣже нѣсть Еллинъ, ни Іудей, обрѣзаніе и необрѣзаніе, варваръ и Скиѳѣ, рабъ и свободь, но всяческая и во всѣхъ Христосъ (Кол. 3, 11.).

Въ третьемъ мѣстѣ поставь реченіе: болій (Іоан. 14, 23.), и въ четвертомъ: Богу Моему и Богу вашему (Іоан. 20, 17.).

Еслибы сказано было: болій, но не сказано: равенъ (Іоан. 5, 18-21.); то сіе реченіе имѣло бы можетъ-быть у нихъ нѣкоторую силу. Когда же находимъ то и другое сказаннымъ ясно; чтó возразятъ сіи неустрашимые? чѣмъ подкрѣпятся? какъ согласятъ несоглашаемое? Ибо не возможно, чтобъ одно и тоже въ-разсужденіи одного и тогоже и въ одинакомъ отношеніи было и больше и равно.

Не явно ли, что Отецъ больше Сына по виновности, и равенъ по естеству? А сіе и исповѣдуемъ мы весьма здравомысленно. Развѣ иный, подвизаясь еще крѣпче за наше ученіе, присовокупитъ: имѣющее бытіе отъ такой Вины не меньше Безвиновнаго; ибо чтó отъ Безначальнаго, то причастно славы Безначальнаго; а къ сему присовокупляется и рожденіе, которое, для имѣющихъ умъ, само по себѣ важно и досточтимо. Но мысль, что Отецъ больше Сына, разсматриваемаго по человѣчеству, /с. 86/ хотя справедлива, однакоже маловажна. Ибо что удивительнаго, если Богъ больше человѣка?

Таковъ нашъ отвѣтъ да будетъ тѣмъ, которые много кричатъ о словѣ: болій; о словѣ же Богъ скажемъ: Отецъ называется Богомъ не Слова, но видимаго (ибо какъ быть Богомъ Того, Кто въ собственномъ смыслѣ Богъ?), равно какъ и Отцемъ не видимаго, но Слова. Ибо во Христѣ два естества; а потому въ отношеніи къ обоимъ естествамъ имена: Богъ и Отецъ, употребляются, частію собственно, частію же несобственно, и противоположно тому, какъ говорится сіе о насъ; потому что Богъ есть нашъ Богъ собственно, но Отецъ нашъ — несобственно. И сіе-то самое, то-есть сочетаніе именъ, и притомъ именъ, изъ которыхъ одни другими замѣняются по причинѣ соединенія естествъ, вводитъ въ заблужденіе еретиковъ. А доказательствомъ такого замѣненія служитъ то, что, когда естества различаются въ понятіяхъ, тогда раздѣляются и имена. Послушай, какъ говоритъ Павелъ: да Богъ Господа нашего Іисуса Христа, Отецъ славы (Еф. 1, 17.). Богъ Христа, а славы Отецъ; хотя то и другое одно, но не по естеству, а по совокупности оныхъ. Чтó можетъ быть яснѣе сего?

Въ-пятыхъ считай реченія, по которымъ Сынъ пріемлетъ жизнь или судъ (Іоан. 5, 26. 27.), или наслѣдіе народовъ (Пс. 2, 8.), или власть всякія плоти, или славу, или учениковъ (Іоан. 17, 2. 6. 22.), или тому подобное. И сіе относится къ человѣчеству. А если припишешь и Богу, не будетъ несообразности; потому что припишешь не какъ /с. 87/ пріобрѣтенное, но какъ отъ начала принадлежавшее, и притомъ по естеству, а не по благодати.

Въ-шестыхъ положи реченіе: не можетъ Сынъ творити о Себѣ ничесоже, аще не еже видитъ Отца творяща (Іоан. 5, 19.). Въ-разсужденіи сего должно замѣтить, что слова: можетъ и не можетъ, не въ одномъ смыслѣ употребляются, но многозначительны. Иное называется невозможнымъ по недостатку силъ въ извѣстное время и на извѣстное дѣйствіе; на примѣръ: ребенокъ не можетъ бороться, щенокъ — видѣть, или драться съ такимъ-то, но со-временемъ будетъ можетъ-быть и бороться, и видѣть, и драться съ такимъ-то, хотя съ другимъ драться и тогда останется для него невозможнымъ. Иное бываетъ невозможнымъ въ большей части случаевъ; на примѣръ: не можетъ градъ укрытися верху горы стояй (Матѳ. 5, 14.). Но въ иномъ случаѣ могъ бы онъ и укрыться, если бы загороженъ былъ большею горою. Иное невозможно по несообразности; на примѣръ: еда могутъ сынове брачніи поститися, елико время въ домѣ женихъ (Матѳ. 9, 15. Марк. 2, 19.), или тѣлесно видимый Женихъ (ибо въ Его присутствіе время не злостраданій, но веселія), или умосозерцаемое Слово (ибо должны ли тѣлесно поститься очищенные Словомъ?). Иное невозможно по недостатку воли; на примѣръ: не можаше ту сотворить знаменій, за невѣрствіе пріемлющихъ (Марк. 11, 5. 6.). Поелику при исцѣленіяхъ нужны и вѣра врачуемыхъ и сила врачующаго; то по недостатку одного дѣлалось невозможнымъ и другое. Но не знаю, не причислить ли и сего къ невозможному по несообразности? Ибо /с. 88/ несообразно было бы исцѣлить поврежденныхъ невѣріемъ. Невозможность по недостатку воли выражается также въ словахъ: не можетъ міръ ненавидѣти васъ (Іоан. 7, 7.) и: како можете добро глаголати, зли суще (Матѳ. 12, 34.)? Ибо почему было бы невозможно то или другое, если не потому, что нѣтъ на сіе воли? А иногда называется невозможнымъ и то, чтó, хотя не возможно по природѣ, однакоже могло бы стать возможнымъ по волѣ Божіей; на примѣръ: не возможно тому же человѣку родитися второе (Іоан. 3, 4.), и невозможна игла принимающая въ себя верблюда (Матѳ. 19, 80.). Ибо чтó препятствовало бы и сему быть, если бы стало то угодно Богу? Но внѣ всѣхъ сихъ невозможностей совершенно невозможное и несбыточное; и оно-то составляетъ предметъ настоящаго изысканія. Какъ признаемъ невозможнымъ, чтобъ Богъ былъ золъ или не существовалъ (сіе показывало бы въ Богѣ безсиліе, а не силу), или чтобъ существовало не существующее, или чтобъ дважды два было вмѣстѣ и четыре и десять; такъ не возможно и ни съ чѣмъ не совмѣстимо, чтобъ Сынъ творилъ что-либо такое, чего не творитъ Отецъ. Ибо все, чтó имѣетъ Отецъ, принадлежитъ Сыну; какъ и обратно, принадлежащее Сыну принадлежитъ Отцу. Итакъ ничего нѣтъ собственнаго; потому что все общее. И самое бытіе у Нихъ общее и равночестное, хотя бытіе Сына и отъ Отца. Потому и говорится: Азъ живу Отца ради (Іоан. 6, 57.), не въ томъ смыслѣ, что жизнь и бытіе Сына поддерживаются отъ Отца, но въ томъ, что Сынъ «отъ Отца существуетъ довременно и безвиновно. Что же значатъ сло/с. 89/ва: какъ видитъ творящаго Отца, такъ и творитъ? Ужели и здѣсь тоже, чтó видимъ въ списывающихъ картины или писмена, которые не иначе могутъ написать вѣрно, какъ смотря на подлинникъ и имъ руководствуясь? Возможно ли Премудрости имѣть нужду въ Учителѣ, или то одно и дѣлать, чему научена? Какъ же творитъ, или творилъ Отецъ? Ужели Онъ создалъ другой міръ прежде настоящаго, и создастъ будущій, а Сынъ, смотря на нихъ, какъ настоящій создалъ, такъ и будущій создастъ? Итакъ по сему разсужденію четыре міра: два — твореніе Отца, и два — твореніе Сына. Какое неразуміе! Но Сынъ очищаетъ проказы, освобождаетъ отъ бѣсовъ и болѣзней, животворитъ мертвыхъ, ходитъ по морю и совершаетъ все прочее, чтó Имъ сотворено; надъ кѣмъ же и когда совершалъ сіе прежде Сына Отецъ? Не явно ли, что одни и тѣже дѣла Отецъ предначертываетъ, а Слово приводитъ въ исполненіе, не рабски и слѣпо, но съ вѣдѣніемъ и владычественно, точнѣе же сказать, отечески. Такъ понимаю я слова: чтó сотворено бываетъ Отцемъ, сія и Сынъ такожде творитъ, не въ подражаніе сотворенному, но по равночестію власти. И сіе означается, можетъ-быть, словами: доселѣ и Отецъ дѣлаетъ и Сынъ (Іоан. 5, 17.), въ которыхъ впрочемъ разумѣется не одно сотвореніе, но также домостроительство и сохраненіе сотвореннаго; какъ видно изъ словъ: творитъ Ангелы Своя духи, и основываетъ землю на тверди ея (Пс. 103, 4. 5.), тогда какъ земля водружена и Ангелы сотворены однажды; также: утверждаетъ громъ и созидаетъ вѣтръ (Амос. 4, 13.), тогда какъ законъ для нихъ /с. 90/ данъ однажды, дѣйствіе же и нынѣ постоянно продолжается.

Въ-седьмыхъ считай реченіе, что Сынъ сошелъ съ небеси, не да творитъ волю Свою, но Пославшаго (Іоан. 6, 18.). Если бы сіе сказано было не самимъ Снисшедшимъ, то мы отвѣтили бы, что слова сіи произнесены отъ лица человѣка, не какого разумѣемъ мы въ Спасителѣ (Его хотѣніе, какъ всецѣло обоженное, не противно Богу), но подобнаго намъ, потому что человѣческая воля не всегда слѣдуетъ, но весьма часто противорѣчитъ и противоборствуетъ волѣ Божіей. Ибо такъ понимаемъ и слова: Отче, аще возможно, да мимо идетъ отъ Мене чаша сія: обаче не якоже Азъ хощу, но да превозможетъ воля Твоя (Матѳ. 26, 39.); да и невѣроятно, чтобъ Христосъ не зналъ, чтó возможно, и что нѣтъ, и чтобъ сталъ противополагать одну волю другой. Но поелику это рѣчь Воспріявшаго (чтó значитъ слово: снисшедый), а не воспріятаго; то дадимъ слѣдующій отвѣтъ: Сіе говорится не потому, что собственная воля Сына дѣйствительно есть отличная отъ воли Отца, но потому, что нѣтъ такой воли, и смыслъ заключающійся въ словахъ таковъ: «не да творю волю Мою; потому что у Меня нѣтъ воли, отдѣльной отъ Твоей воли, но есть только воля общая и Мнѣ и Тебѣ. Какъ Божество у Насъ одно, такъ и воля одна». Ибо много такихъ выраженій, въ которыхъ говорится вообще, и не утвердительно, но отрицательно. На примѣръ: не въ мѣру бо даетъ Богъ Духа (Іоан. 3, 34.); между тѣмъ какъ ни Богъ не даетъ, ни Духъ неизмѣряемъ; потому что Богъ не измѣряется Богомъ. И еще: ниже грѣхъ /с. 91/ мой, ниже беззаконіе мое (Пс. 58, 4.); тогда какъ рѣчь не о дѣйствительномъ грѣхѣ, но о такомъ, котораго нѣтъ. Также: не ради правдъ нашихъ, яже сотворихомъ (Дан. 9, 18.), то-есть потому, что мы не сотворили правды. Тоже самое открывается и изъ послѣдующаго. Ибо чтó называется волею Отца? — да всякъ, вѣруяй въ Сына спасенъ будетъ, и сподобится послѣдняго воскресенія (Іоан. 6, 40.). Ужели же на сіе есть воля Отца, а воли Сына нѣтъ? Или и то не по волѣ Сына, что о Немъ благовѣствуютъ, или въ Него вѣруютъ? Но кто сему повѣритъ? Иначе такую же имѣетъ силу и то, что слово, слышимое отъ Сына, нѣсть слово Сына, но Отца (Іоан. 14, 24.). Но съ какой стороны ни смотрю, не могу найдти, а думаю не найдетъ и другой кто, какимъ бы образомъ общее было собственностію кого-либо одного. Если такъ будешь разсуждать о волѣ; то разсужденіе твое будетъ правильно и весьма благочестиво, въ чемъ я увѣряю, и чтó подтвердитъ всякій благомыслящій.

Въ-осьмыхъ представляютъ они изреченія: да знаютъ Тебе, единаго истиннаго Бога, и Егоже послалъ еси, Іисусъ-Христа (Іоан. 17, 3.). И: никтоже благъ, токмо единъ Богъ (Лук. 18, 19.). Но мнѣ кажется, что весьма легко дать на сіе рѣшеніе. Ибо если слова: единаго истиннаго, приложить къ Отцу, то какое дашь мѣсто самосущей Истинѣ? А если такимъ же образомъ понимать будешь реченія: единому премудрому Богу (1 Тим. 1, 17.); единому имѣющему безсмертіе, во свѣтѣ живущему неприступнѣмъ (1 Тим. 6, 16.); царю вѣковъ, нетлѣнному, невидимому, единому премуд/с. 92/рому Богу (1, 18.); то погибнетъ у тебя Сынъ, осужденный на смерть, или на тьму, или на то, чтобъ не быть ни премудрымъ, ни царемъ, ни невидимымъ, ни, чтó главнѣе всего, вовсе Богомъ. А вмѣстѣ съ прочимъ, какъ не утратить Ему и благости, которая преимущественно принадлежитъ единому Богу? Но думаю, что слова: единаго истиннаго Бога, сказаны въ отличеніе отъ боговъ несуществующихъ, но нарицаемыхъ богами. Ибо не было бы присовокуплено: и Егоже послалъ еси Іисусъ-Христа, если бы реченіе: истиннаго Бога, противополагалось Христу, а не вообще шла рѣчь о Божествѣ. Слова же: никтоже благъ, заключаютъ въ себѣ отвѣтъ вопрошающему законнику, который признавалъ благость во Христѣ, какъ въ человѣкѣ. Онъ говоритъ, что благо въ высочайшей степени принадлежитъ единому Богу, хотя и человѣкъ называется благимъ, на примѣръ: благій человѣкъ отъ благаго сокровища износитъ благое (Матѳ. 12, 35.). И: дамъ царство лучшему (τῷ ἀγαθῷ) паче тебе (1 Цар. 15, 28.), говоритъ Богъ Саулу, имѣя въ виду Давида. Также: ублажи Господи благія (Пс. 124, 4.). Сюда же относятся мѣста, гдѣ похвалены тѣ изъ насъ, до которыхъ достигли потоки перваго Блага, хотя и не непосредственно. Итакъ, если я убѣдилъ тебя, то хорошо; а если нѣтъ, чтó скажешь, по своимъ предположеніямъ, въ отвѣтъ утверждающимъ, что въ другихъ мѣстахъ Писанія Сынъ называется единымъ Богомъ! А гдѣ именно? — въ слѣдующихъ словахъ: Сей Богъ твой, не вмѣнится инъ къ Нему, и вскорѣ потомъ: посемъ на земли явися, и съ человѣки поживе (Варух. 3, 36. /с. 93/ 38.). Что сіе сказано не объ Отцѣ, а о Сынѣ, это показываетъ послѣднее присовокупленіе. Ибо Сынъ сообщился съ нами тѣлесно и пребывалъ съ дольними. Если же одержитъ верхъ та мысль, что сіе сказано не противъ мнимыхъ боговъ, а противъ Отца; то въ-разсужденіи Отца будемъ побѣждены тѣмъ самымъ, чтó старались противопоставить Сыну. Но чтó можетъ быть бѣдственнѣе и вреднѣе того, какъ уступить надъ собою такую побѣду?

Въ-девятыхъ указываютъ слѣдующее реченіе: всегда живъ сый во еже ходатайствовати о насъ (Евр. 7, 25.). Что жъ? и весьма таинственно, и весьма человѣколюбиво! Ибо ходатайствовать значитъ здѣсь, не отмщенія искать, по обычаю многихъ ходатаевъ (чтó было бы нѣкоторымъ образомъ унизительно), но молить за насъ, въ качествѣ посредника, какъ и о Духѣ говорится, что онъ ходатайствуетъ о насъ (Рим. 8, 26.). Единъ бо есть Богъ, и единъ Ходатай Бога и человѣковъ, человѣкъ Іисусъ Христосъ (1 Тим. 2, 5.). Ибо Онъ, какъ человѣкъ (потому что еще съ тѣломъ, какое воспринялъ), и нынѣ молится о моемъ спасеніи, пока не содѣлаетъ меня богомъ, силою Своего человѣчества, хотя ктому не разумѣваемъ Его по плоти (2 Кор. 5, 16.), — понимаю подъ симъ плотскія немощи и все наше, кромѣ грѣха. Такъ и ходатая имамы Іисуса (1 Іоан. 2, 1.) не въ томъ смыслѣ, что Онъ унижается за насъ предъ Отцемъ, и рабски припадаетъ (да будетъ далека отъ насъ такая подлинно рабская и недостойная Духа мыслъ! не свойственно и Отцу сего требовать, и Сыну терпѣть сіе, да и несправедливо думать такъ о Богѣ), но въ томъ, что, пострадавъ за насъ какъ /с. 94/ человѣкъ, убѣждаетъ симъ насъ къ терпѣнію какъ Слово и Совѣтникъ. Сіе разумѣю я подъ именемъ ходатайства (παράκλησις).

Въ десятыхъ ставится у нихъ невѣдѣніе, и то, что никто не знаетъ послѣдняго дня или часа, ни самъ Сынъ, токмо Отецъ (Марк. 13, 32.). Но какъ чего-либо изъ сущихъ не знать Премудрости, Творцу вѣковъ, Совершителю и Обновителю, Тому, Кто есть конецъ всего сотвореннаго, и такъ же знаетъ Божіе, какъ духъ человѣка знаетъ, яже въ немъ (1 Кор. 2, 11.)? Ибо чтó совершеннѣе такого знанія? Да и какъ Сыну, Который подробно знаетъ, что будетъ предъ послѣднимъ часомъ, и какъ-бы во время конца, не знать самаго конца? Это походило бы на загадку и равнялось тому, какъ еслибы сказать о комъ, что онъ подробно знаетъ находящееся передъ стѣною, но не знаетъ самой стѣны, или хорошо знаетъ конецъ дня, но не знаетъ начала ночи, хотя знаніе объ одномъ необходимо влечетъ за собою знаніе о другомъ. Ибо для всякаго явно, что Сынъ знаетъ, какъ Богъ, приписываетъ же Себѣ незнаніе какъ человѣкъ, поколику только видимое можетъ быть отдѣляемо отъ умопредставляемаго. Такую мысль подаетъ и то, что наименованіе Сына поставлено здѣсь отрѣшенно и безотносительно, то есть безъ присовокупленія: чей Онъ Сынъ, чтобъ разумѣли мы сіе невѣдѣніе въ смыслѣ болѣе сообразномъ съ благочестіемъ, и приписывали оное человѣчеству, а не Божеству. Итакъ, если достаточно сего объясненія, остановимся на немъ, и не будемъ входить въ дальнѣйшія изслѣдованія; а если нѣтъ, представимъ и второе толкованіе. Какъ все прочее, /с. 95/ такъ и вѣдѣніе важнѣйшихъ таинъ относи къ Причинѣ изъ уваженія къ Родителю. Но мнѣ кажется, что и тотъ составилъ себѣ не низкое понятіе, кто, съ однимъ изъ нашихъ любослововъ, сталъ бы читать сіе мѣсто такъ: и Сынъ не по иному чему знаетъ день или часъ, какъ потому, что знаетъ Отецъ. Ибо какое изъ сего заключеніе? Поелику знаетъ Отецъ, а посему знаетъ и Сынъ; то явно что ни для кого сіе неизвѣстно и непостижимо, кромѣ первой Причины.

Оставалось бы объяснить намъ тѣ мѣста, въ которыхъ говорится, что Сыну заповѣдано (Іоан. 14, 3.), что Имъ соблюдены заповѣди (Іоан. 15, 10.), что Сынъ угодная Отцу всегда творитъ (Іоан. 8, 24.), также тѣ, въ которыхъ приписывается Сыну совершеніе (Евр. 5, 9.), вознесеніе (Дѣян. 2, 33.), навыкновеніе отъ сихъ, яже пострада, послушанію (Евр. 5, 8.), первосвященство (Евр. 9, 4.), приношеніе (Ефес. 5, 2.), моленіе къ Могущему спасти Его отъ смерти (Евр. 6, 7.), бореніе, кровавый потъ (Лук. 22, 44.), молитва, и другое сему подобное; оставалось бы, говорю, объяснить таковыя мѣста, еслибы не было очевидно для всякаго, что реченія сіи относятся къ естеству, которое подлежитъ страданіямъ, а не къ естеству, которое неизмѣняемо и выше страданій. И какъ о противоположныхъ реченіяхъ сказано столько, что можетъ сіе служить нѣкоторымъ корнемъ и указаніемъ для имѣющихъ болѣе искусства обработать предметъ совершеннѣе; такъ можетъ-быть стóитъ труда и сообразно съ сказаннымъ доселѣ, не оставить безъ разсмотрѣнія наименованія Сына (которыя и многочисленны и взяты отъ различныхъ умопред/с. 96/ставленій о Сынѣ), но объяснить значеніе каждаго и открыть тайну именъ. Начать же сіе должно съ слѣдующаго:

Божество неименуемо. Не одинъ разумъ показываетъ сіе, но, сколько можно догадываться, мудрѣйшіе и древнѣйшіе изъ Евреевъ. Ибо тѣ, которые почтили Божество особенными начертаніями и не потерпѣли, чтобъ тѣми же буквами были писаны и имя Божіе и имена тварей, которыя ниже Бога, дабы Божество даже и въ этомъ съ ними было не сообщимо, могли ли когда рѣшиться разсѣявающимся голосомъ произнесть имя естества неразрушаемаго и единственнаго? Какъ никто и никогда не вдыхалъ въ себя всего воздуха; такъ ни умъ не вмѣщалъ совершенно, ни голосъ ни обнималъ Божіей сущности. Напротивъ, къ изображенію Бога заимствуя нѣкоторыя черты изъ того, что окрестъ Бога, составляемъ мы какое-то не ясное и слабое, по частямъ собранное изъ того и другаго, представленіе, и лучшій у насъ Богословъ не тотъ, кто все нашелъ (эти узы (в) не вмѣстятъ въ себя всего!), но тотъ, чье представленіе обширнѣе, и кто образовалъ въ себѣ болѣе полное подобіе, или оттѣнокъ (или, какъ бы ни назвать сіе) истины. Посему, сколько для насъ удобопостижимо, наименованія: Сый и Богъ, суть нѣкоторымъ образомъ наименованія сущности, особливо же таково имя: Сый, не потому только, что Вѣщавшій Моисею на горѣ, когда вопрошенъ былъ о имени, какъ именовать Его, Самъ нарекъ /с. 97/ Себѣ имя сіе, и повелѣлъ сказать народу: Сый посла мя (Исх. 3, 14.), но и потому, что наименованіе сіе находимъ наиболѣе свойственнымъ Богу. Ибо имя Θεός (Богъ), которое искусные въ корнесловіи производятъ отъ θέειν (бѣжать) или αἴθειν (жечь), по причинѣ приснодвижимости и силы истреблять худое (почему Богъ именуется и огнемъ истребляющимъ (Второз. 4, 24.), есть имя относительное, а не отрѣшенное, подобно какъ и имя: Господь, которое также принадлежитъ къ наименованіямъ Божіимъ. Ибо сказано: Азъ Господь Богъ, сіе мое есть имя (Ис. 428.); также: Господь имя Ему (Амос. 4, 13.). Но мы ищемъ имени, которымъ бы выражалось естество Божіе, или самобытность, и бытіе ни съ чѣмъ другимъ не связанное. А имя: Сый, дѣйствительно принадлежитъ собственно Богу и всецѣло Ему одному, а не кому-либо прежде и послѣ Него; потому что и не было и не будетъ чѣмъ-либо ограничено или пресѣчено. Что касается до другихъ именъ Божіихъ, то нѣкоторыя очевиднымъ образомъ означаютъ власть, а другія домостроительство, и послѣднее, частію до воплощенія, частію по воплощенія. Напримѣръ: Вседержитель и Царь или славы (Пс. 23, 10.), или вѣковъ (1 Тим. 1, 17.), или силъ, или возлюбленнаго (Пс. 67, 13.), или царствующихъ (1 Тим. 6, 15.), и Господь Саваоѳъ, или, что тоже, Господь воинствъ (г) /с. 98/ (Иса. 3, 15.), или силъ (Амос. 6, 8.), или господствующихъ (1 Тим. 6, 15.), — явнымъ образомъ суть имена власти. А: Богъ еже спасати (Пс. 67, 21.), Богъ или отмщеній (Пс. 93, 1.), или мира (Рим. 10, 20.), или правды (Пс. 4, 2.), Богъ Авраамовъ, Исааковъ, Іаковль (Исх. 3, 6.) и всего духовнаго Израиля, который видитъ Бога, — сутъ имена домостроительства. Поелику нами управлять можно посредствомъ страха наказаній, надежды спасенія, а также славы, и чрезъ упражненіе въ добродѣтеляхъ; то отсюда заимствованы предъидущія имена, и имя Бога отмщеній назидаетъ въ насъ страхъ, имя Бога спасеній — надежду, и имя Бога добродѣтелей — подвижничество, чтобъ преуспѣвающій въ чемъ-либо изъ сказаннаго, какъ-бы нося въ себѣ Бога, тѣмъ паче поспѣшалъ къ совершенству и сближенію съ Богомъ посредствомъ добродѣтелей. Сверхъ того имена сіи суть общія наименованія Божества; собственное же имя Безначальнаго есть Отецъ, безначально-Рожденнаго — Сынъ, и нерожденно-Исшедшаго или Исходящаго — Духъ Святый.

Но перейдемъ къ именованіямъ Сына, о которыхъ и предположено говорить въ словѣ. Мнѣ кажется, что Онъ именуется:

Сыномъ, потому что онъ тождественъ съ Отцемъ по сущности, и не только тождественъ, но и отъ Отца.

Единороднымъ (Іоан. 1, 18.), потому что Онъ не только Единый изъ Единаго и единственно-Единый, но и единственнымъ образомъ, а не какъ тѣла.

/с. 99/ Словомъ (Іоан. 1, 1.); потому что Онъ такъ относится къ Отцу, какъ слово къ уму, не только по безстрастному рожденію, но и по соединенію съ Отцемъ, и потому, что изъявляетъ Его. А иный сказалъ бы можетъ-быть, что относится къ Отцу, какъ опредѣленіе къ опредѣляемому; потому что и опредѣленіе называется словомъ. Ибо сказано, что познавшій (таково значеніе слова: видѣвшій, Іоан. 14, 9.) Сына позналъ Отца, и Сынъ есть сокращенное и удобное израженіе Отчаго естества, такъ какъ и всякое порожденіе есть безмолвное слово родившаго. Но не погрѣшитъ въ словѣ, кто скажетъ, что Сынъ именуется Словомъ, какъ соприсущій всему сущему. Ибо чтó стоитъ не Словомъ?

Премудростію (1 Кор. 1, 25.), какъ вѣдѣніе Божескихъ и человѣческихъ дѣлъ. Ибо Сотворшему возможно ли не знать законовъ сотвореннаго Имъ?

Силою (1 Кор. 1, 25.), какъ Охранитель тварей и Податель силъ къ продолженію бытія.

Истиною (Іоан. 14, 6.), какъ единое, а не множественное, по естеству (ибо истинное единственно, а ложь многолична); какъ чистая печать и нелживѣйшій образъ Отца.

Образомъ (2 Кор. 4, 4.), какъ Единосущный, и потому что Онъ отъ Отца, а не Отецъ отъ Него, ибо самая природа образа состоитъ въ томъ, чтобъ быть подражаніемъ первообразу, и тому, чьимъ называется онъ образомъ. Впрочемъ здѣсь болѣе обыкновеннаго образа. Ибо тамъ и недвижимое бываетъ образомъ движимаго; а здѣсь живаго Бога — живый Образъ, болѣе имѣющій съ Нимъ сходства, нежели Сиѳъ съ Адамомъ и всякое порожденіе — съ родив/с. 100/шимъ. Ибо такова природа существъ простыхъ, что они не могутъ въ одномъ сходствовать, а въ другомъ не сходствовать; напротивъ, цѣлое бываетъ изображеніемъ цѣлаго, и притомъ болѣе похожимъ, нежели слѣпокъ.

Свѣтомъ (Іоан. 8, 12.), какъ свѣтлость душъ, очищенныхъ въ умѣ и жизни. Ибо если невѣдѣніе и грѣхъ — тьма; то вѣдѣніе и жизнь Божественная — свѣтъ.

Жизнію (Іоан. 14, 6.); потому что Онъ свѣтъ, опора и осуществленіе всякой разумной природы. О Немъ бо живемъ и движемся и есмы (Дѣян. 17, 28.), по двоякой силѣ вдохновенія, — и по дыханію жизни, которое вдохнулъ Онъ во всѣхъ, и по Духу Святому, Котораго даетъ вмѣщающимъ и по мѣрѣ того, какъ отверзаемъ уста разумѣнія.

Правдою (1 Кор. 1, 30.); потому что раздѣляетъ по достоинству, правдиво судитъ и тѣхъ, которые подъ Закономъ, и тѣхъ, которые подъ Благодатію, и душу и тѣло, чтобъ одна начальствовала, а другое состояло подъ начальствомъ, чтобъ лучшее владычествовало надъ худшимъ, а худшее не возставало противъ лучшаго.

Освященіемъ (1 Кор. 1, 30.), какъ чистота, чтобы Чистое вмѣщаемо было чистотою.

Избавленіемъ (1 Кор. 1, 30.), какъ освобождающій насъ содержимыхъ подъ грѣхомъ, какъ давшій Себя за насъ въ искупленіе, въ очистительную жертву за вселенную.

Воскрешеніемъ (1 Іоан. 11, 25.), какъ преселяющій насъ отселѣ, и умерщвленныхъ грѣхомъ вводящій въ жизнь.

/с. 101/ Сіи имена принадлежатъ еще вообще и Сущему выше насъ и Сущему ради насъ; собственно же намъ свойственныя и принадлежащія воспринятому Имъ человѣчеству суть слѣдующія:

Человѣкъ (1 Тим. 2, 5.), чтобъ Невмѣстимый иначе для тѣлеснаго, по причинѣ необъемлемости естества, не только сдѣлался вмѣстимымъ чрезъ тѣло; но и освятилъ Собою человѣка, содѣлавшись какъбы закваскою для цѣлаго смѣшенія, всего человѣка освободилъ отъ осужденія, соединивъ съ Собою осужденное, ставъ за всѣхъ всѣмъ, чтó составляетъ насъ, кромѣ грѣха, — тѣломъ, душею, умомъ, — всѣмъ, чтó проникла смерть. А общее изъ всего этого есть человѣкъ, по умосозерцаемому видимый Богъ.

Сынъ человѣческій (Іоан. 3, 18.) и чрезъ Адама, и чрезъ Дѣву, отъ которыхъ родился (отъ одного, какъ отъ Праотца, отъ другой, какъ отъ Матери) и по закону и сверхъ законовъ рожденія.

Христосъ, по Божеству; ибо само помазаніе освящаетъ человѣчество не дѣйствіемъ своимъ, какъ въ другихъ помазанникахъ, но всецѣлымъ присутствіемъ Помазующаго. И слѣдствіемъ сего помазанія то, что Помазующій именуется человѣкомъ, а помазуемое дѣлается Богомъ.

Путь (Іоан. 14, 6.), какъ чрезъ Себя ведущій насъ.

Дверь (Іоан. 10, 9.), какъ вводитель.

Пастырь (Іоан. 10, 11.), какъ вселяющій на мѣстѣ злачнѣ, воспитывающій на водѣ покойнѣ (Пс. 22, 2.), путеводствующій отселѣ, защищающій /с. 102/ отъ звѣрей, обращающій заблудшаго, отыскивающій погибшаго, обвязывающій сокрушившагося, сберегающій крѣпкаго (Іезек. 34, 4.), и вѣщаніями пастырскаго искусства собирающій въ тамошнюю ограду.

Овча (Иса. 53, 7.), какъ заколеніе.

Агнецъ (1 Петр. 1, 19.), какъ совершенный.

Архіерей (Евр. 4, 14.), какъ дарующій намъ доступъ.

Мелхиседекъ (Евр. 7, 3.), какъ рожденный безъ матери по естеству высшему нашего, и безъ отца — по естеству нашему, какъ не имѣющій родословія по горнему рожденію, ибо сказано: родъ Его кто исповѣсть? (Иса. 53, 8.); какъ царь Салима, то-есть мира, какъ царь правды, и какъ пріемлющій десятину отъ патріарховъ, которые мужественно подвизались противъ лукавыхъ силъ.

Имѣешь предъ собою наименованія Сына. Шествуй по онымъ; и если они высоки, то шествуй — божественно, а если тѣлесны, то — подобострастно, лучше же сказать, — совершенно божественно, чтобъ и тебѣ стать богомъ, восшедшимъ отъ земли чрезъ Снисшедшаго ради насъ свыше. А паче всего и прежде всего наблюдай сказанное, и не погрѣшишь въ высокихъ и низкихъ наименованіяхъ. Іисусъ Христосъ вчера и днесь тѣлесно, тойже духовно и во вѣки (Евр. 13, 8.) вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
(а) Плоти.
(б) Человѣкъ.
(в) То-есть тѣло человѣческое.
(г) У Пророка Исаіи въ гл. 3 ст. 15. въ Славянскомъ переводѣ читается: глаголетъ Господь Саваоѳъ, а по нѣкоторымъ Греческимъ изданіямъ читается: φηοὶ Κύριος, Κύριος στρατιῶν, т. е. глаголетъ Господь, Господь воинствъ.

Источникъ: Творенія иже во святыхъ отца нашего Григорія Богослова, Архіепископа Константинопольскаго. Часть третья: [Слова 27-40.] — М.: Въ типографіи Августа Семена, при Императорской Медико-Хирургической Академiи, 1844. — С. 78-102. (Творенія святыхъ отцевъ въ русскомъ переводѣ, издаваемыя при Московской Духовной Академіи, Томъ 3.)

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.