Церковный календарь
Новости


2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 39-я (1922)
2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 38-я (1922)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (2-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (1-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Евангеліе въ церкви (1975)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Новый храмъ въ Бруклинѣ (1975)
2018-11-14 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 4-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-14 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 3-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отвѣтъ (1-й) архіеп. Іоанну Шаховскому (1996)
2018-11-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Неправильный отвѣтъ (1996)
2018-11-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 37-я (1922)
2018-11-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 36-я (1922)
2018-11-13 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово въ день Богоявленія (1883)
2018-11-13 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово въ навечеріе Новаго года (1883)
2018-11-13 / russportal
"Книга Правилъ". Правила св. Кирилла, архіеп. Александрійскаго (1974)
2018-11-13 / russportal
"Книга Правилъ". Правила Ѳеофила, архіеп. Александрійскаго (1974)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 15 ноября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 6.
Творенія святыхъ отцовъ въ русскомъ переводѣ

Свт. Іоаннъ Златоустъ (†407 г.)

Свт. Іоаннъ Златоустъ, архіеп. Константинопольскій, одинъ изъ величайшихъ отцовъ Православной Церкви, вселенскій учитель. Родился въ Антіохіи въ 347 г. отъ знатныхъ и благочестивыхъ родителей Секунда и Анѳусы. Рано лишившись отца, воспитывался подъ руководствомъ своей глубоко религіозной матери. Юношею слушалъ уроки знаменитаго оратора Ливанія и философа Андрагаѳія. Ставъ адвокатомъ, теряетъ интересъ къ міру и принимаетъ крещеніе у свт. Мелетія, еп. Антіохійскаго, который въ 370 г. опредѣляетъ его въ клиръ на должность чтеца. По смерти матери св. Іоаннъ раздаетъ имѣніе бѣднымъ, отпускаетъ рабовъ и удаляется на 6 лѣтъ въ пустыню. Въ 381 г. свт. Мелетій рукополагаетъ его въ діакона, а въ 386 г. еп. Флавіанъ — во пресвитера. Ставъ священникомъ, св. Іоаннъ широко развиваетъ благотворительную дѣятельность въ Антіохіи и произноситъ свои замѣчательныя проповѣди, за которыя и получаетъ имя «Златоуста». Въ 397 г. возводится, противъ своего желанія, на Константинопольскую каѳедру. Ставъ патріархомъ, св. Іоаннъ совершаетъ длинныя богослуженія, не устраиваетъ пріемовъ, не дорожитъ дружбой съ «сильными міра сего», заступается за обиженныхъ и обличаетъ многочисленные пороки жителей столицы. Обличенія роскоши и суетности столичныхъ дамъ императрица Евдоксія приняла за личное оскорбленіе. Наконецъ былъ составленъ соборъ изъ личныхъ враговъ Іоанна Златоуста, который осудилъ его. Въ 404 г. онъ былъ сосланъ въ Арменію (въ г. Кукузъ), а затѣмъ въ Абхазію. Скончался въ Команахъ въ 407 г. со словами: «Слава Богу за все!» Свт. Іоаннъ является авторомъ ок. 5.000 богословскихъ твореній экзегетическаго, нравственнаго, полемическаго, пастырелогическаго и литургическаго характера. Его толкованія признаны классическими въ христіанской литературѣ, а проповѣди представляютъ собою ясное и простое изложеніе христіанскаго нравоученія. Память свт. Іоанна Златоуста — 13 (26) ноября, 27 января (9 февраля) и 30 января (12 февраля).

Творенія свт. Іоанна Златоуста

Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, Архіепископа Константинопольскаго.
Томъ 1-й. Книга 1-я. Изданіе 2-е. СПб., 1898.

Къ враждующимъ противъ тѣхъ, которые привлекаютъ къ монашеской жизни.

Три слова подъ этимъ общимъ заглавіемъ, изъ которыхъ второе имѣетъ еще надпись: къ невѣрующему отцу, т. е. языческому, а третье: къ вѣрующему отцу, т. е. христіанскому, написаны св. Іоанномъ Златоустымъ въ 375 или 376 году, когда онъ самъ жилъ между отшельниками и когда монашествующіе подвергались жестокому преслѣдованію, а доброжелатели ихъ — разнымъ укоризнамъ при аріанствующемъ императорѣ Валентѣ.

Слово первое.

{319} 1. Когда потомки евреевъ, возвратившись изъ долговременнаго плѣна, хотѣли возстановить іерусалимскій храмъ, многіе годы лежавшій въ развалинахъ (2 Ездр. IV), тогда нѣкоторые грубые и жестокіе люди, не убоявшись и Бога, которому тѣ возстановляли храмъ, не тронувшись и бѣдствіемъ этихъ людей, отъ котораго они недавно и съ трудомъ избавились, не устрашившись и опредѣленнаго отъ Бога наказанія рѣшающимся на такія дѣла, сперва сами старались препятствовать имъ строить храмъ; но такъ какъ ничего не достигли, то, пославъ къ царю своему письмо, въ которомъ городъ тотъ (Іерусалимъ) называли мятежнымъ, заводящимъ новшества и браннолюбивымъ, просили себѣ позволенія остановить постройку. Получивъ отъ него это позволеніе, и напавъ на іудеевъ съ многочисленною конницею, они прервали на время дѣло, весьма гордились этою побѣдою, о которой надлежало плакать, и думали, что злой умыселъ удался имъ (1 Ездр. IV). Но это было только предвѣстіе и начало тѣхъ бѣдствій, которыя имѣли тотчасъ же постигнуть ихъ самихъ: потому что самое дѣло преуспѣвало и получило блистательный конецъ, а они, и чрезъ нихъ всѣ, узнали, что, какъ тогда Митри/с. 45/датъ, такъ и всякій другой, кто бы ни рѣшился вести борьбу противъ людей, предпринимающихъ доброе дѣло, борется не противъ людей, но, прежде ихъ, противъ самого Бога, ими чтимаго. А ведущему борьбу противъ Бога никогда невозможно кончить добромъ: въ началѣ онъ, можетъ быть, и не потерпитъ за свою дерзость никакого зла, если только не потерпитъ, потому что Богъ зоветъ его къ покаянію и даетъ ему придти въ себя какъ бы изъ нѣкоего опьяненія; но, если онъ будетъ упорствовать въ своемъ безуміи и самъ нисколько не воспользуется такимъ снисхожденіемъ, то, по крайней мѣрѣ, другимъ доставитъ величайшую пользу, вразумляя ихъ постигшимъ его наказаніемъ никогда не вступать въ борьбу съ Богомъ, такъ какъ невозможно избѣжать Его неодолимой руки. Такъ и этихъ людей тотчасъ постигли такія бѣдствія, которыя великостію горя затмили всѣ другія бѣдствія; потому что послѣ безчисленныхъ убійствъ и избіеній, {320} совершенныхъ надъ ними руками іудеевъ, которымъ они тогда препятствовали (строить храмъ), отъ крови убитыхъ земля промокла на значительную глубину и большая грязь образовалась отъ этой крови; а изъ конскихъ и человѣческихъ тѣлъ, перемѣшавшихся вмѣстѣ, и изъ ихъ соприкасающихся ранъ родилось такое множество червей, что и земля закрыта была множествомъ труповъ, и самые опять трупы — множествомъ червей. Увидѣвъ это поле, всякій сказалъ бы, что внизу не трупы лежатъ, но течетъ много источниковъ, со многихъ сторонъ приносящихъ этого рода животныхъ: такъ отъ этой гнили сильнѣе всякаго наводненія разливался потокъ червей! И это продолжалось не десять и не двадцать дней, но много времени. Таковы здѣшнія бѣдствія; а тѣ, которыя постигнутъ ихъ тамъ, — еще много тяжелѣе этихъ. Тогда вновь ожившія тѣла ихъ будутъ терпѣть невыразимыя муки и страданія, не тысячу и не десять тысячъ лѣтъ, даже и не вдвое и не втрое противъ этого, но въ безконечные вѣки. О тѣхъ и другихъ (наказаніяхъ) знаетъ блаженный Исаія, знаетъ и созерцатель дивныхъ видѣній Іезекіиль, которые, раздѣливъ между собою, описали наказанія такихъ людей, — одинъ здѣшнія, а другой тамошнія.

2. Объ этомъ вспомнилъ я теперь не безъ причины, а потому, что нѣкто, пришедши къ намъ, сообщилъ вѣсть горькую и тягостную и даже весьма оскорбительную для Бога. Есть (сказалъ онъ) и теперь люди, осмѣливающіеся дѣлать то же, что и тѣ варвары, или даже еще болѣе беззаконное; потому что изгоняютъ отвсюду притекающихъ къ нашему любомудрію и съ великими угрозами запрещаютъ и говорить что-либо о немъ и учить ему кого бы ни было изъ людей. Услышавъ это, я тотчасъ вскрик/с. 46/нулъ, и многократно спрашивалъ разсказывавшаго, не въ шутку ли онъ говоритъ это. А онъ сказалъ: нѣтъ, я никогда не сталъ бы такъ шутить; не только не сказалъ бы и не выдумалъ этого, а напротивъ, много бы далъ и часто молилъ бы, чтобы мнѣ даже не слышать объ этомъ дѣлѣ и теперь, когда оно совершилось. Тогда, еще горше заплакавъ, я сказалъ: точно, это дѣло настолько нечестивѣе дерзостей Митридата и всѣхъ тѣхъ (иноплеменниковъ), насколько этотъ храмъ (духовный) много досточтимѣе и святѣе того (іерусалимскаго). Но кто, скажи мнѣ, и откуда тѣ, которые отважились на такое дѣло? Для чего, по какой причинѣ и съ какою {321} цѣлію они бросаютъ камни вверхъ, мечутъ стрѣлы на небо, и ведутъ войну съ Богомъ мира? Самей и фараѳеи, ассирійскіе князья и всѣ прочіе (1 Ездры IV, 9) были варвары, какъ это можно видѣть и изъ самыхъ именъ ихъ; по образу жизни далеки были отъ іудеевъ и не хотѣли видѣть сопредѣльные имъ народы усиливающимися, полагая, что могущество этихъ (народовъ) затмитъ, наконецъ, ихъ собственную силу. А эти изъ-за чего отважились на такое дѣло? Свобода ли ихъ стѣсняется? Безопасность ли ихъ нарушается? Содѣйствуетъ ли имъ кто изъ властителей? Тѣмъ соизволяли въ ихъ предпріятіи персидскіе цари; но наши (цари), я увѣренъ, желаютъ и требуютъ противнаго тому, Поэтому я и весьма изумляюсь, что при благочестивыхъ царяхъ, среди городовъ, какъ ты говоришь, отваживаются на такое дѣло, А что, сказалъ онъ, если ты узнаешь большую еще странность, что дѣлающіе это представляются благочестивыми и называютъ себя христіанами, а многіе изъ нихъ уже и въ числѣ посвященныхъ (въ таинства)? Даже кто-то изъ нихъ, по сильному внушенію діавола, осмѣлился нечистымъ языкомъ своимъ сказать, что онъ готовъ отступить и отъ вѣры и приносить жертву демонамъ, потому что душитъ его (негодованіе) при видѣ того, что люди свободные, благородные и могущіе жить въ удовольствіяхъ, привлекаются къ такой суровой жизни. Услышавъ это, я былъ еще сильнѣе пораженъ, и соображая, сколько зла произойдетъ отсюда, оплакивалъ всю вселенную и взывалъ къ Богу: «возьми отъ мене душу мою и отъ нуждъ моихъ изведи мя (3 Цар. XIX, 4; Пс. XXIV, 17); освободи отъ этой привременной жизни и пересели въ ту страну, гдѣ ничего такого и другой не скажетъ мнѣ, и я не услышу. Знаю, что, по отшествіи отсюда, объиметъ меня кромѣшная тьма, гдѣ сильный плачъ и скрежетъ зубовъ; но мнѣ пріятнѣе слушать скрежетъ зубовъ, чѣмъ произносящихъ такія рѣчи». Увидѣвъ, что я такъ сильно печалюсь, онъ сказалъ: «теперь не время этому; этими словами ты никогда не сможешь обратить погибшихъ и погибающихъ; и зло, думаю, не остановится, а надобно поза/с. 47/ботиться о томъ, какъ бы намъ погасить этотъ костеръ и остановить заразу; это вотъ наша обязанность; и если ты хочешь послушаться меня, то, прекративъ плачъ, составь увѣщательное слово къ этимъ недужнымъ и безпокойнымъ, во спасеніе какъ имъ, такъ и всѣмъ вообще людямъ; а я, взявъ эту книжку, положу ее, вмѣсто всякаго лѣкарства, въ руки больныхъ: такъ какъ между этими больными есть много друзей моихъ, то они позволятъ мнѣ придти къ нимъ и разъ, и два, и многократно, и, я увѣренъ, скоро освободятся отъ заразы». — «Ты, сказалъ я, мѣрою своей любви измѣряешь и нашу силу; но у меня нѣтъ силы слова; если же и кажется, что есть, то употребить ее на такой предметъ я стыжусь не кого-либо другого, но всѣхъ язычниковъ, какъ {322} настоящихъ, такъ и послѣдующихъ. Ихъ всегда я осуждалъ сколько за ученіе, столько же и за безпечную жизнь; а теперь вынуждаюсь ознакомить съ нашими пороками. Если нѣкоторые изъ нихъ узнаютъ, что среди христіанъ есть люди, столь враждебные добродѣтели и любомудрію, что не только сами уклоняются отъ такихъ подвиговъ, но не выносятъ и рѣчей въ защиту ихъ, даже и на этомъ не останавливаются въ своемъ безуміи, но если и другой кто станетъ совѣтовать и говорить объ этомъ, то и его отовсюду изгоняютъ; если услышатъ это (язычники), то боюсь, что они признаютъ насъ не людьми, но звѣрями и чудовищами человѣкообразными и какими-то демонами, губителями и врагами всей природы; и такое сужденіе произнесутъ не только о виновныхъ, но и обо всемъ нашемъ народѣ». На это онъ, разсмѣявшись, сказалъ: «ты шутишь, говоря такъ; а я скажу тебѣ еще прямѣе, если ты боишься, чтобы изъ твоихъ словъ не узнали того, что всѣ давно знаютъ изъ дѣлъ; теперь какъ будто бы злой какой духъ вселился въ души всѣхъ, только и рѣчей у всѣхъ на языкѣ, что объ этомъ: войдешь ли на площадь, или въ лѣчебницы, или въ какую бы то ни было часть города, гдѣ обыкновенно собираются люди, ничего не хотящіе дѣлать, — вездѣ удивишь, какой смѣхъ всѣ поднимаютъ; а предметомъ этого смѣха и забавы служатъ разсказы о томъ, что сдѣлано со святыми мужами. Какъ иные воины, побывавъ во многихъ сраженіяхъ и одержавъ побѣды, весело разсказываютъ о своихъ подвигахъ, такъ и эти люди хвастаютъ своими буйствами. Ты услышишь, какъ одинъ говоритъ: «я первый наложилъ руки на такого-то монаха, и нанесъ ему удары»; другой: «я самъ прежде другихъ отыскалъ его келью»; «а я, говоритъ иной, сильнѣе другихъ раздражилъ противъ него судью»; иной хвастаетъ темницей и ужасами темницы, и тѣмъ, что онъ влачилъ тѣхъ святыхъ по площади; иной другимъ чѣмъ-либо. Потомъ всѣ начинаютъ смѣяться надъ этимъ. /с. 48/ И это (дѣлается) въ собраніяхъ христіанъ, а язычники смѣются и надъ ними, и надъ тѣми, надъ кѣмъ они издѣваются; надъ первыми — за ихъ дѣла, а надъ послѣдними — за ихъ страданія; и вездѣ какая-то междоусобная война, а вѣрнѣе — нѣчто гораздо худшее этой войны. Ведшіе такую войну, когда послѣ вспомнятъ о ней, то проклинаютъ всячески зачинщиковъ ея, и все, что случилось на ней, приписываютъ злому демону, и тѣ изъ нихъ, которые больше другихъ сдѣлали на той войнѣ, больше другихъ и стыдятся; напротивъ, эти люди еще хвалятся своими буйствами. И не только потому эта война нечестивѣе той (междоусобной), что ведется противъ святыхъ и ни въ чемъ невиновныхъ людей, но и потому, что (ведется) противъ такихъ людей, которые даже не умѣютъ никому дѣлать зла, а готовы только терпѣть».

3. «Остановись, сказалъ я, остановись; довольно для насъ и этихъ разсказовъ, чтобы мнѣ не совсѣмъ лишиться дыханія; дай мнѣ уйти хотя съ небольшою силою. Приказаніе твое непремѣнно будетъ исполнено; только не прибавляй намъ никакого другого разсказа, {323} но уйди и молись, чтобы разсѣялось облако моего унынія и получилъ я отъ Бога, противъ Котораго ведется эта война, нѣкоторую помощь къ уврачеванію возстающихъ на Него; а Онъ, конечно, подастъ, какъ человѣколюбивый и не хотяшій смерти грѣшника, но еже обратитися и живу быти ему (Іезек. XXXIII, 11; XVIII, 32). Такимъ образомъ отославъ его, я приступилъ къ этому слову. Конечно, если бы зло состояло только въ томъ, что святые Божіи и дивные мужи бываютъ схватываемы и терзаемы, влекомы на судилища и подвергаемы побоямъ и другимъ страданіямъ, о которыхъ я сейчасъ разсказалъ, а на главу виновниковъ такого буйства не обращалось никакого вреда; то я не только не сталъ бы скорбѣть о случившемся, но еще весьма много и съ удовольствіемъ посмѣялся бы этому. Такъ малыя дѣти, когда безвредно бьютъ матерей, возбуждаютъ большой смѣхъ въ тѣхъ, кого они бьютъ, и чѣмъ съ большею раздражительностію дѣлаютъ это, тѣмъ болѣе доставляютъ матерямъ удовольствія, такъ что онѣ заливаются и надрываются отъ смѣха; когда же дитя, дѣлая это часто и порывисто, поранитъ себя или булавкою воткнутою въ матерней одеждѣ около пояса, или иголкою на груди матери, задѣвшею за руку дитяти: тогда уже мать, переставъ смѣяться, предается скорби больше самого пораненнаго и то лѣчитъ рану, то съ сильною угрозою запрещаетъ ему дѣлать это впредь, чтобы опять не потерпѣть того же самаго. Такъ же и мы поступили бы, если бы видѣли въ томъ дѣлѣ дѣтскую раздражительность и ударъ младенческій, не причиняющій имъ большого вреда. Но такъ какъ эти люди, хотя теперь, въ пылу гнѣва, не предчувствуютъ, но /с. 49/ спустя немного будутъ плакать, стонать и рыдать, не такимъ рыданіемъ, какъ малыя дѣти, но тѣмъ, что во тьмѣ кромѣшной, что въ огнѣ неугасимомъ; то и мы съ своей стороны сдѣлаемъ то же, что — матери, съ тѣмъ только различіемъ отъ нихъ, что не съ угрозою и бранью, какъ онѣ, но съ ласковостію и полною кротостію скажемъ этимъ дѣтямъ: «отъ этого святымъ мужамъ нѣтъ никакого вреда, напротивъ еще высшая награда и большее дерзновеніе; если мы станемъ говорить о будущихъ благахъ, вы, можетъ быть, еще будете много смѣяться, такъ какъ привыкли всегда надъ этимъ смѣяться; а настоящему, хотя бы вы въ тысячу разъ болѣе любили смѣяться, вы непремѣнно повѣрите, потому что не можете не вѣрить, если бы и хотѣли, когда самыя дѣла говорятъ противъ васъ. Вы, конечно, слыхали о Неронѣ (этотъ человѣкъ былъ знаменитъ развратомъ; онъ первый и одинъ при такой своей власти изобрѣлъ какіе-то новые виды безчинства и распутства). Этотъ Неронъ, обвиняя блаженнаго Павла (который былъ ему современникомъ) за то же самое, за что и вы — этихъ святыхъ мужей (Павелъ, убѣдивъ самую любимую наложницу его принять ученіе вѣры, вмѣстѣ съ тѣмъ убѣдилъ ее прервать и нечистую съ нимъ связь), обвиняя его за это, и называя и губителемъ, и обманщикомъ, и другими такими же именами, какіе вы даете (отшельникамъ), сперва заключилъ его въ узы, а какъ не могъ заставить его, чтобы онъ пересталъ давать совѣты дѣвицѣ, то предалъ наконецъ смерти. Какой же отсюда произошелъ вредъ страдальцу? И какая польза злодѣю? Напротивъ, какой не было пользы умерщвленному {324} тогда Павлу, и какого не было вреда убійцѣ Нерону? Первый не воспѣвается ли во всей вселенной, какъ ангелъ (говорю пока о настоящемъ), а послѣдній не проклятъ-ли всѣми, какъ губитель и свирѣпый демонъ?»

4. «А о томъ, что тамъ, если вы и не повѣрите, необходимо сказать для вѣрующихъ, хотя и вамъ надлежало бы на основаніи здѣшняго вѣрить и тамошнему. Впрочемъ, какъ бы вы ни отнеслись къ этому, мы скажемъ и не скроемъ». Каково же будетъ тамошнее? Тотъ несчастный и жалкій (Неронъ), объятый горестію и скорбію, покрытый стыдомъ и мракомъ, съ поникшимъ взоромъ, отведенъ будетъ туда, гдѣ червь неумирающій и огонь неугасающій, а блаженный Павелъ съ великимъ дерзновеніемъ, станетъ предъ самымъ престоломъ Царя, свѣтло блистая и облекшись такою славою, что ни въ чемъ не уступитъ ангеламъ и архангеламъ, и получитъ такую награду, какая слѣдуетъ человѣку, предавшему тѣло и душу свою за велѣнія Божіи. Такъ, великое воздаяніе уготовано дѣлающимъ добро, но оно бываетъ больше и обильнѣе, когда дѣлающіе это добро подвергаются еще опасно/с. 50/стямъ и великому безчестію; пусть доброе дѣло будетъ одинаково, какъ у того, кто сдѣлалъ его безъ труда, такъ и у того, кто совершилъ его съ трудами; но почесть и вѣнцы будутъ не одинаковы. Такъ и на войнѣ (всякій) одержавшій побѣду, конечно, награждается, но много болѣе — тотъ, кто можетъ еще показать у себя и раны, которыми онъ пріобрѣлъ побѣду. Но что говорю я о живыхъ, когда даже тѣ, которые только тѣмъ и заявили себя, что храбро умерли на войнѣ, а ничего болѣе не сдѣлали полезнаго соотечественникамъ, прославляются во всей Греціи, какъ спасители и защитники! Неужели вы и этого не знаете, предаваясь постоянно смѣху и забавѣ? Если же люди языческіе и не имѣющіе ни о чемъ совершенно здравыхъ понятій смогли понять это и великою честію почтили тѣхъ, которые только умерли за нихъ, а больше не сдѣлали ничего; то не гораздо ли болѣе сдѣлаетъ это Христосъ, который страждущимъ за Него всегда даруетъ воздаяніе съ великимъ преизбыткомъ? Подлинно великую награду Онъ назначилъ за перенесеніе не только гоненій, ранъ, узъ, убійства и смерти, но и одного лишь оскорбленія и поносительныхъ словъ. Блажени, говоритъ Онъ, будете, егда возненавидятъ васъ человѣцы, и егда разлучатъ вы, и поносятъ, и пронесутъ имя ваше, яко зло, Сына человѣческаго ради. Возрадуйтеся въ той день, и взыграйте: се бо мзда ваша многа на небеси (Лук. VI, 22, 23). Итакъ, если перенесеніе страданій и злословій доставляетъ награду страждущимъ и злословимымъ; то препятствующій имъ страдать и слушать злословія доставляетъ пользу не имъ, а тѣмъ, которые говорятъ и дѣлаютъ зло. Имъ, напротивъ, причиняетъ онъ вредъ, лишая ихъ высшей награды и отнимая у нихъ основаніе большей радости и ликованія, такъ что для нихъ надлежало бы (намъ) молчать и дать совершиться тому, что приготовляетъ имъ великое обиліе благъ и наибольшее дерзновеніе. Но такъ какъ мы члены другъ друга, то, хотя бы сами они и отвергали даръ, намъ при такомъ взаимномъ отношеніи не должно, заботясь объ одной части, оставлять безъ вниманія другую. У тѣхъ (отшельниковъ), если они теперь и не пострадаютъ, будетъ иной случай заслужить добрую славу, а эти, если {325} не прекратятъ вражды противъ нихъ, не смогутъ уже спастись. Посему, оставивъ тѣхъ, останавливаюсь на васъ, и прошу и умоляю послѣдовать нашимъ увѣщаніямъ, не направлять болѣе меча на самихъ себя, не идти противъ рожна, и не огорчать, думая оскорблять людей, Святаго Духа Божія. Я знаю и увѣренъ, что вы, если не теперь, то впослѣдствіи одобрите этотъ нашъ совѣтъ; но желаю, чтобы вы сдѣлали это теперь же, дабы послѣ не дѣлать этого напрасно. Такъ и тотъ богачъ (Лук. XVI, 19 и сл.), пока былъ здѣсь, считалъ пророковъ и законъ и ихъ наставленія /с. 51/ баснею и пустословіемъ, а послѣ того, какъ отошелъ туда, сталъ такъ уважать ихъ увѣщанія, что сознавая, что самъ уже не въ состояніи получить никакой пользы отъ этого уваженія, просилъ патріарха послать кого-нибудь изъ ада съ вѣстію къ живущимъ на землѣ, боясь, чтобы и они не испытали нѣкогда того же самаго, и, посмѣявшись надъ божественнымъ Писаніемъ, не стали уважать его тогда, когда уже не будетъ имъ никакой пользы отъ этого уваженія. Между тѣмъ этотъ богачъ не сдѣлалъ ничего такого, что вы дѣлаете. Правда, онъ не удѣлялъ изъ своего имѣнія Лазарю; однако, другимъ, которые хотѣли подавать, не препятствовалъ и не удерживалъ ихъ, какъ вы теперь. И не этимъ однимъ вы превзошли его въ жестокости, но еще и другимъ; потому что, какъ не все равно — самому ли не дѣлать никакого добра, или и другимъ, желающимъ, препятствовать дѣлать его, такъ не все равно — самому ли терпѣть недостатокъ въ тѣлесной пищѣ, или и одержимому сильнымъ голодомъ любомудрія препятствовать питаться отъ другихъ. Такимъ образомъ, вы вдвойнѣ превзошли того жестокаго богача, — тѣмъ, что препятствуете другимъ утолять голодъ, и тѣмъ, что оказываете такое безчеловѣчіе въ то время, когда гибнетъ душа. Такъ поступали нѣкогда и іудеи. Они запрещали апостоламъ говорить людямъ о томъ, что необходимо для спасенія (Дѣян. IV, 18; V, 40). А вы хуже и ихъ: они все то дѣлали, какъ открытые враги, а вы, надѣвъ личину друзей, поступаете по-непріятельски. Они тогда били, поносили и безславили святыхъ апостоловъ, называя ихъ чародѣями и обманщиками: за то и постигла ихъ такая казнь, что никакое несчастіе не можетъ сравниться съ ихъ бѣдствіями; ибо они первые и одни изъ всѣхъ людей, живущихъ подъ солнцемъ, пострадали такъ, какъ никто другой. Достовѣрный свидѣтель этому — Христосъ, который сказалъ: будетъ скорбь велія, яковаже не была отъ начала міра доселѣ, ниже имать быти (Матѳ. XXIV, 21). Пересказывать всѣ эти страданія ихъ теперь не время, но изъ многаго немногое сказать необходимо. Впрочемъ скажу не своими словами, но словами іудея, который подробно описалъ ихъ бѣдствія [1]. Что же онъ говоритъ? Разсказавъ о сожженіи храма, и описавъ тѣ необычайныя бѣдствія, онъ говоритъ:

5. «Что до храма, онъ былъ въ такомъ именно положеніи; а по городу валялось несчетное множество умирающихъ съ голода, и происходили невыразимые ужасы. Въ каждомъ домѣ, гдѣ только показывалась хотя тѣнь пищи, была война, и самые близкіе друзья дрались между собою, чтобы отнять другъ у друга жалкія /с. 52/ средства жизни. Не вѣрили даже умирающимъ, что у нихъ нѣтъ пищи; {326} но разбойники обыскивали и издыхающихъ, не притворяется ли кто умирающимъ, держа у себя за пазухою какую-либо пищу. Иные, разинувъ ротъ отъ голода, какъ бѣшенные псы, блуждали и бѣгали туда и сюда, толкаясь въ двери подобно пьянымъ, и съ отчаянія вторгались въ одни и тѣ же дома по два и по три раза въ одинъ часъ. Нужда все отдавала зубамъ; собирали и не гнушались ѣсть даже то, что негодно даже для самыхъ нечистыхъ изъ безсловесныхъ животныхъ; не отказывались наконецъ отъ поясовъ и башмаковъ; сдирали и со щитовъ кожи и жевали ихъ. Пищею для иныхъ служили и клочья стараго сѣна; а нѣкоторые собирали пометъ, и самую малую мѣру его продавали за четыре аттика [2]. Но зачѣмъ говорить о безстыдствѣ голодныхъ по отношенію къ вещамъ бездушнымъ? Укажу на такое дѣйствіе ихъ, о какомъ не повѣствуется ни у еллиновъ, ни у варваровъ, о которомъ и сказать страшно, и слушать невѣроятно. Чтобы потомки наши не подумали, будто я выдумываю небывалое, я съ удовольствіемъ умолчалъ бы объ этомъ несчастіи, если бы у меня не было безчисленнаго множества свидѣтелей изъ моихъ современниковъ; съ другой стороны, я оказалъ бы отчизнѣ плохую услугу, опустивъ изъ разсказа то, что она потерпѣла на самомъ дѣлѣ. Одна женщина изъ числа за-ioрданскихъ жителей, по имени Марія, дочь Елеазара, изъ селенія Виѳезо, что значитъ домъ иссопа, знатная по происхожденію и богатству, прибывъ вмѣстѣ съ множествомъ другихъ въ Іерусалимъ, подверглась осадѣ. Все имущество ея, какое она взяла съ собою изъ Переи и принесла въ городъ, разграбили тѣ, которые захватили власть надъ городомъ; а остатки запасовъ и все, что заготовляла она себѣ въ пищу, расхищали оруженосцы, которые ежедневно вторгались къ ней. Сильное негодованіе овладѣло женщиною, и она часто своею бранью и проклятіями раздражала противъ себя грабителей. Такъ какъ никто, ни отъ гнѣва, ни изъ жалости, не убивалъ ея, и хотя она и старалась найти что-либо съѣстное въ другихъ мѣстахъ, но нигдѣ уже невозможно было найти, а голодъ терзалъ ея утробу и мозги и еще сильнѣе голода воспламенялъ ея гнѣвъ; то, подъ вліяніемъ раздраженія и крайности, она возстала на природу, и, схвативъ свое дитя (у ней былъ грудной мальчикъ), сказала: несчастное дитя, для кого, во время этой войны, голода, и возмущенія, я буду беречь тебя? У римлянъ, если мы и будемъ жить, подъ ихъ владычествомъ (ожидаетъ насъ) рабство, /с. 53/ этому рабству предшествуетъ голодъ, а того и другого тяжелѣе бунтовщики: такъ будь же для меня пищею, для бунтовщиковъ фуріею, а для міра баснею, которой только и недостаетъ въ бѣдствіяхъ іудеевъ. И съ этими словами, она убиваетъ сына; потомъ, изжаривъ его, половину съѣдаетъ, а остальное скрыла и сберегла. Вскорѣ пришли бунтовщики и, ощутивъ необычайный запахъ, начали грозить, что тотчасъ убьютъ ее, если не покажетъ имъ, что она приготовила. А она сказавъ, что сберегла для нихъ прекрасную {327} долю, показала остатки своего сына. Ужасъ и изумленіе тотчасъ объяли ихъ и они окаменѣли при этомъ зрѣлищѣ. Это родное дитя мое, сказала она, это мое произведеніе, ѣшьте, и я уже ѣла; не будьте нѣжнѣе женщины и жалостливѣе матери; если же вы богобоязливы и гнушаетесь моимъ приношеніемъ, то какъ я уже половину съѣла, такъ мнѣ же пусть достанется и остальное. Послѣ этого они ушли, объятые трепетомъ, въ этомъ одномъ оказавшись робкими и только эту пищу уступивъ матери. Тотчасъ весь городъ исполнился негодованія, и всякій, имѣя предъ глазами такое страшное дѣло, ужасался, какъ будто бы самъ былъ виновникомъ его. Голодавшіе желали смерти и называли счастливыми тѣхъ, кто умеръ ранѣе, не слышавъ и не видѣвъ такихъ бѣдствій. Скоро разгласилось это страшное дѣло и у римлянъ; одни изъ нихъ не вѣрили, другіе жалѣли, большинство же еще сильнѣе возненавидѣло этотъ (іудейскій) народъ».

6. Такія, и гораздо еще болѣе тяжелыя, бѣдствія потерпѣли іудеи, не только за то, что распяли Христа, но и за то, что и впослѣдствіи препятствовали апостоламъ говорить, что нужно для нашего спасенія. Въ этомъ обвинилъ ихъ и блаженный Павелъ и предсказалъ имъ эти бѣдствія, сказавъ: постиже на нихъ гнѣвъ до конца (1 Сол. II, 16). Но какъ, скажутъ, это идетъ къ намъ? Мы не отклоняемъ отъ вѣры и проповѣди. А какая, скажи мнѣ, польза отъ вѣры, когда нѣтъ жизни чистой? Но вы и этого, можетъ быть, не знаете, такъ какъ и все наше не знакомо вамъ; посему я приведу вамъ изреченія Христовы, а вы разсмотрите, ужели тогда (въ день суда) вовсе не подвергнется суду жизнь, но опредѣлится наказаніе только за вѣру одну и догматы? Такъ Христосъ, взошедши на гору и увидѣвъ окружающій Его во множествѣ народъ, послѣ другихъ наставленій сказалъ: не всякъ глаголяй Ми: Господи, Господи, внидетъ въ царствіе небесное: но творяй волю Отца Моего; и: мнози рекутъ Мнѣ во онъ день: не въ Твое ли имя пророчествовахомъ и Твоимъ именемъ бѣсы изгонихомъ, и Твоимъ именемъ силы многи сотворихомъ? И тогда исповѣмъ имъ: отѣидите отъ Мене дѣлающіи беззаконіе, не вѣмъ васъ (Матѳ. VII, 21-28; Лук. XIII, 27). Далѣе, всякаго, кто слушаетъ, но не /с. 54/ исполняетъ словъ Его, Онъ уподобилъ глупому человѣку, который строитъ домъ на пескѣ и дѣлаетъ его удоборазрушимымъ отъ рѣкъ, дождей и вѣтровъ (Матѳ. VII, 26, 27). Ивъ другомъ мѣстѣ проповѣдуя, Онъ говоритъ: «какъ рыбаки, извлекши сѣть, выбрасываютъ вонъ худую рыбу; такъ будетъ и въ тотъ день, когда ангелы ввергнутъ въ пещь всѣхъ грѣшниковъ» (Матѳ. XIII, 47-50). Также, бесѣдуя о развратныхъ и нечистыхъ людяхъ, Онъ сказалъ, что они отойдутъ туда, гдѣ червь не умирающій и огнь неугасающій (Марк. IX, 48 и сл.). И еще, царь, говоритъ, сотвори браки сыну своему, и, увидѣвъ человѣка, оболчена въ ризы гнусны, рече къ нему: друже, како вшелъ еси сѣмо не имый одѣянія брачна? Онъ же умолча. {328} Тогда глагола слугамъ своимъ: связавше ему руцѣ и нозѣ, вверзите его во тьму кромѣшнюю (Матѳ. XXII, 2. 11-13; Зах. III, 3). Вотъ чѣмъ онъ угрожаетъ людямъ развратнымъ и распутнымъ. А дѣвы, не впущенныя въ чертогъ жениха, потерпѣли это за немилосердіе и нечеловѣколюбіе. Да и другіе опять, за эту же самую вину, пойдутъ во огнь вѣчный, уготованный діаволу и аггеломъ его (Матѳ. XXV, 41). Осуждаются даже тѣ, которые произносятъ пустыя и праздныя слова: отъ словесъ бо своихъ, говоритъ, оправдишися, и отъ словесъ своихъ осудишися (Матѳ. XII, 37). Ужели же тебѣ кажется что напрасно мы боимся за жизнь и заботимся съ великимъ усердіемъ о нравственной части любомудрія? Не думаю; развѣ скажешь, что и Христосъ напрасно говорилъ все это и еще многое сверхъ этого: не все здѣсь приведено. А если бы я не затруднялся написать длинное слово, то научилъ бы и изъ пророковъ, и изъ блаженнаго Павла, и изъ другихъ апостоловъ, какое попеченіе Богъ явилъ объ этой части. Впрочемъ, считаю достаточнымъ и это, или лучше, не только это, но и малую часть сказаннаго; потому что, когда говоритъ Богъ, то, хотя бы Онъ сказалъ однажды, должно принимать сказанное такъ, какъ бы оно было сказано многократно.

7. Что же, скажутъ, развѣ остающіеся дома не могутъ совершать тѣ добродѣтели, неисполненіе которыхъ приноситъ такое наказаніе? Хотѣлъ бы и я не меньше, а гораздо больше васъ, и часто молилъ, чтобы миновалась надобность въ монастыряхъ и такой бы насталъ добрый порядокъ въ городахъ, чтобы никому никогда не нужно было убѣгать въ пустыню. Но такъ какъ все пошло вверхъ дномъ, и города, гдѣ судилища и законы, полны великаго беззаконія и неправды, а пустыня произращаетъ обильный плодъ любомудрія, то справедливость требуетъ, чтобы вы винили не тѣхъ, которые желающихъ спастись исторгаютъ изъ этой бури и волненія и руководятъ къ тихой пристани, но тѣхъ, которые каждый городъ дѣлаютъ столь недоступнымъ и непри/с. 55/годнымъ для любомудрія, что желающіе спастись принуждены бываютъ убѣгать въ пустыни. Скажи мнѣ, если бы кто въ полночь, взявъ свѣчу, зажегъ большой и многолюдный домъ, злоумышляя противъ спящихъ тамъ, то кого мы назвали бы злымъ, того ли, кто будитъ спящихъ и выводитъ изъ этого дома, или того, кто сначала подложилъ огонь и поставилъ въ такую крайностъ какъ живущихъ въ домѣ, такъ и выводящаго ихъ? Также, если бы кто увидѣвъ, что какой-либо городъ находится во власти тирана, пораженъ болѣзнію и волнуется мятежемъ, убѣдилъ, кого могъ изъ живущихъ въ этомъ городѣ, бѣжать на вершины горъ, а убѣдивъ вмѣстѣ и помогъ бы имъ при этомъ удаленіи, то кого сталъ бы ты винить: того ли, кто обуреваемыхъ среди города людей перевелъ изъ этой бури въ ту тишину, или того, кто произвелъ такое кораблекрушеніе? И не думай, будто дѣла человѣческія теперь въ лучшемъ положеніи, нежели городъ, утѣсняемый тираномъ; нѣтъ онѣ въ положеніи, гораздо болѣе тяжеломъ; потому что не человѣкъ, а какой-то лукавый демонъ, захвативъ, какъ свирѣпый тиранъ, всю вселенную, вселился со всѣмъ своимъ воинствомъ въ человѣческія души; потомъ оттуда, какъ бы изъ какого кремля, ежедневно посылаетъ всѣмъ нечестивыя и злобныя повелѣнія, не браки только расторгаетъ, не деньги приноситъ и уноситъ, не убійства неправедныя совершаетъ, но, что много тяжелѣе этого, душу, уже сопрягшуюся съ Богомъ, отлучаетъ отъ общенія съ Нимъ, предаетъ нечистымъ стражамъ своимъ и {329} заставляетъ сообщаться съ ними. А они, разъ овладѣвши ею, обращаются съ нею такъ гнусно и оскорбительно, какъ свойственно лукавымъ демонамъ, сильно и страстно желающимъ нашего позора и погибели. Снявъ съ нея всѣ одежды добродѣтели, одѣвъ ее въ рубища порочныхъ страстей, грязныя, изорванныя и зловонныя, которыя позорятъ ее болѣе, чѣмъ нагота, и наполнивъ ее еще всякою свойственною имъ нечистотою, они непрестанно хвастаются наносимыми ей поруганіями. И не знаютъ никакой сытости въ этомъ гнусномъ и непотребномъ обращеніи съ нею, но, какъ пьяницы, когда уже сильно напьются, тогда еще болѣе разгорячаются, такъ и они тогда особенно неистовствуютъ и сильнѣе и свирѣпѣе нападаютъ на душу, когда наиболѣе повредятъ ей, поражая и уязвляя ее со всѣхъ сторонъ и вливая въ нее свой ядъ; и отстаютъ не прежде, какъ когда приведутъ ее въ одинаковое съ собою состояніе, или увидятъ, что она уже отрѣшилась отъ тѣла. Какой же тираніи, какого плѣна, какого возмущенія, какого рабства, какой войны, какого кораблекрушенія, какого голода не бѣдственнѣе это состояніе? Кто такъ жестокъ и суровъ, кто такъ слабоуменъ и безчеловѣченъ, такъ несостра/с. 56/дателенъ и безжалостенъ, что не захочетъ душу, терпящую столько позора и вреда, освободить, по мѣрѣ силъ своихъ, отъ этого окаяннаго неистовства и насилія, но оставитъ ея страданія безъ вниманія? Если же это свойственно только жестокой и каменной душѣ, то какъ, скажи мнѣ, мы отнесемся къ тѣмъ, которые, сверхъ такого невниманія, дѣлаютъ еще другое, гораздо большее зло, которые людей готовыхъ броситься въ самую средину опасностей, не отказывающихся вложить руки свои въ самую пасть звѣря, но рѣшающихся вытерпѣть и смрадъ, и опасности, чтобы вырвать уже поглощенныя души изъ самыхъ челюстей демона, не только не хвалятъ и не одобряютъ, но еще гонятъ вездѣ и преслѣдуютъ?

8. Что же, скажетъ кто-нибудь, развѣ всѣ живущіе въ городахъ погибаютъ и обуреваются, и должны, оставивъ города безлюдными, переселиться въ пустыню и жить на вершинахъ горъ? Ужели ты повелѣваешь это и узаконяешь? — Нѣтъ, напротивъ я, какъ раньше уже сказалъ, и желалъ и молюсь, чтобы мы наслаждались такимъ миромъ и тиранія этихъ золъ была бы настолько разрушена, чтобы не только живущимъ въ городахъ не было нужды удаляться въ горы, но и обитающіе въ пустыняхъ, какъ долго скрывавшіеся бѣглецы, опять возвратились въ свой городъ. Но что мнѣ дѣлать? Боюсь, чтобы, стараясь возвратить ихъ отчизнѣ, вмѣсто этого не отдать ихъ въ руки лукавыхъ демоновъ и, желая избавить отъ пустыни и бѣгства, нелишить всякаго любомудрія и спокойствія. Если же ты указаніемъ на многочисленность живущихъ въ городѣ думаешь смутить и устрашить меня, предполагая, что я не рѣшусь осудить (на погибель) всю вселенную, то я возьму изреченіе Христово и съ нимъ стану противъ этого возраженія. И ты, конечно, не рѣшишься на такое дерзкое дѣло, чтобы противорѣчить опредѣленію Того, {330} Кто будетъ тогда судить насъ. Что же Онъ говоритъ? Узкая врата и тѣсный путь вводяй въ животъ и мало ихъ есть, иже обрѣтаютъ его (Матѳ. VII, 14). Если же мало обрѣтающихъ, то гораздо менѣе могущихъ пройти этотъ путь до конца. Не всѣ же, кто вступилъ на начало, имѣли силы остаться на немъ и до конца; но одни потонули въ самомъ началѣ, другіе въ срединѣ, а многіе — даже у самой пристани. И въ другомъ мѣстѣ Онъ говоритъ, что мнози суть звани, мало же избранныхъ (Матѳ. XX, 16). Если же Христосъ объявляетъ, что погибающихъ болѣе, а спасеніе ограничивается немногими, то что споришь со мною? Думая заградить намъ уста тѣмъ, что мы не посмѣемъ осудить такое множество, ты дѣлаешь то же самое, какъ если бы, при разговорѣ нашемъ о случившемся во времена Ноя, сталъ изумляться, /с. 57/ ужели всѣ погибли, а только два или три человѣка избѣжали такого наказанія. Но мы этимъ не убѣдимся и истинѣ не предпочтемъ многолюдства; потому что и нынѣшнія дѣла нисколько не маловажнѣе тогдашнихъ, но тѣмъ болѣе преступны, что за нихъ уже угрожаютъ геенною, и однако же зло не пресѣкается. Скажи мнѣ, кто не называетъ брата глупцомъ? А это подвергаетъ огню геенскому. Кто не смотрѣлъ на женщину похотливыми глазами? А это — уже совершенное любодѣяніе, любодѣй же неизбѣжно впадаетъ въ ту же геенну. Кто не клялся? А это, конечно, отъ лукаваго; а что отъ лукаваго, то несомнѣнно заслуживаетъ наказанія. Кто не завидовалъ когда-нибудь другу? А это дѣлаетъ насъ худшими язычниковъ и мытарей; а что худшимъ ихъ не избѣжать наказанія, это для всякаго очевидно. Кто совсѣмъ изгналъ изъ сердца гнѣвъ и простилъ грѣхи всѣмъ противъ него погрѣшившимъ? А что не простившій будетъ неизбѣжно преданъ мученіямъ, этому не станетъ противорѣчить никто изъ слышавшихъ Христа. Кто не служитъ мамонѣ? А кто сталъ служить ей, тотъ необходимо уже отказался отъ служенія Христу, отрекшійся же отъ этого, необходимо отрекся и отъ собственнаго спасенія. Кто не злословилъ тайно? А такихъ и Ветхій Завѣтъ повелѣваетъ убивать и лишать жизни. Чѣмъ же утѣшаемся мы въ своемъ несчастномъ положеніи? Тѣмъ, что всѣ, какъ бы по уговору какому, низринулись въ бездну порока. Но это самое и есть важнѣйшее доказательство усиленія болѣзни, когда намъ доставляетъ утѣшеніе въ несчастіи то, что должно быть причиною большей скорби. Многочисленность сообщниковъ въ грѣхахъ, конечно, не освобождаетъ насъ отъ виновности и наказанія. Если же кто пришелъ уже въ отчаяніе отъ сказаннаго, тотъ пусть подождетъ немного, и тогда впадетъ въ большее отчаяніе, когда мы скажемъ о гораздо болѣе тяжкомъ, напримѣръ, о клятвопреступленіяхъ. По истинѣ, если клясться — дѣло діавольское, то какому наказанію подвергнетъ насъ преступленіе клятвъ? Если названіе (брата) глупцомъ навлекаетъ геенну, то чего не сдѣлаетъ опозореніе брата, часто ничѣмъ не обидѣвшаго насъ, безчисленными поносными рѣчами? Если одно злопамятованіе достойно наказанія, то какого мученія заслуживаетъ мстительность? Но теперь еще не (время говорить) объ этомъ; {331} пусть сберегается оно для своего мѣста. Не говоря о прочемъ, того самаго, что заставило насъ вести настоящую рѣчь, — этого одного недостаточно ли для обличенія злокачественной нынѣшней болѣзни? Подлинно, если не чувствовать своихъ беззаконій и грѣшить безъ всякой о томъ скорби есть крайній предѣлъ порочности; то гдѣ поставить намъ новыхъ за/с. 58/конодателей этого необычайнаго и нелѣпѣйшаго закона, которые съ большею дерзостію изгоняютъ учителей добродѣтели, нежели другіе — учителей порока, и желающихъ исправлять (порочныхъ) преслѣдуютъ сильнѣе, нежели согрѣшившихъ; а лучше сказать, къ этимъ не питаютъ и неудовольствія и никогда ихъ не осуждаютъ, а тѣхъ, напротивъ, рады были бы съѣсть, и только что не кричатъ и словами и дѣлами своими, что надобно крѣпко держаться порока и никогда не возвращаться къ добродѣтели, такъ что мы должны преслѣдовать не только стремящихся къ ней, но и осмѣливающихся подать голосъ за нее?

Примѣчанія:
[1] Іосифъ Флавій. О войнѣ іудейской. Кн. VI, гл. III, 3-5.
[2] Аттическая драхма употреблявшаяся у евреевъ (Матѳ. XVII, 27; Лук. XV, 8) ¼ сатира = около 20 копѣекъ серебромъ.

Источникъ: Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, архіепископа Константинопольскаго, въ русскомъ переводѣ. Томъ первый: Въ двухъ книгахъ. Книга первая. Съ изображеніемъ святаго Іоанна Златоуста и его жизнеописаніемъ. — Изданіе второе. — СПб: Изданіе С.-Петербургской Духовной Академіи, 1898. — С. 44-58. [3-я паг.]

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.