Церковный календарь
Новости


2018-10-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отрицаніе вмѣсто утвержденія (1992)
2018-10-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 103-й (14 марта 1918 г.)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 5-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 4-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Пятьдесятъ лѣтъ жизни Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Измѣна Православію путемъ календаря (1992)
2018-10-12 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Тайна беззаконія въ дѣйствіи (1992)
2018-10-12 / russportal
Опредѣленіе Архіер. Собора РПЦЗ отъ 13/26 октября 1953 г. (1992)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Григорію мірянину (1908)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Василію патрицію (1908)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 3-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 2-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). О постановленіяхъ II Ватиканскаго собора (1992)
2018-10-11 / russportal
Епископъ Григорій (Граббе). Докладъ о положеніи экуменизма (1992)
2018-10-10 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Соврем. экуменическое обновленчество (1992)
2018-10-10 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 102-е (12 марта 1918 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 15 октября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 17.
Творенія святыхъ отцовъ въ русскомъ переводѣ

Свт. Іоаннъ Златоустъ (†407 г.)

Свт. Іоаннъ Златоустъ, архіеп. Константинопольскій, одинъ изъ величайшихъ отцовъ Православной Церкви, вселенскій учитель. Родился въ Антіохіи въ 347 г. отъ знатныхъ и благочестивыхъ родителей Секунда и Анѳусы. Рано лишившись отца, воспитывался подъ руководствомъ своей глубоко религіозной матери. Юношею слушалъ уроки знаменитаго оратора Ливанія и философа Андрагаѳія. Ставъ адвокатомъ, теряетъ интересъ къ міру и принимаетъ крещеніе у свт. Мелетія, еп. Антіохійскаго, который въ 370 г. опредѣляетъ его въ клиръ на должность чтеца. По смерти матери св. Іоаннъ раздаетъ имѣніе бѣднымъ, отпускаетъ рабовъ и удаляется на 6 лѣтъ въ пустыню. Въ 381 г. свт. Мелетій рукополагаетъ его въ діакона, а въ 386 г. еп. Флавіанъ — во пресвитера. Ставъ священникомъ, св. Іоаннъ широко развиваетъ благотворительную дѣятельность въ Антіохіи и произноситъ свои замѣчательныя проповѣди, за которыя и получаетъ имя «Златоуста». Въ 397 г. возводится, противъ своего желанія, на Константинопольскую каѳедру. Ставъ патріархомъ, св. Іоаннъ совершаетъ длинныя богослуженія, не устраиваетъ пріемовъ, не дорожитъ дружбой съ «сильными міра сего», заступается за обиженныхъ и обличаетъ многочисленные пороки жителей столицы. Обличенія роскоши и суетности столичныхъ дамъ императрица Евдоксія приняла за личное оскорбленіе. Наконецъ былъ составленъ соборъ изъ личныхъ враговъ Іоанна Златоуста, который осудилъ его. Въ 404 г. онъ былъ сосланъ въ Арменію (въ г. Кукузъ), а затѣмъ въ Абхазію. Скончался въ Команахъ въ 407 г. со словами: «Слава Богу за все!» Свт. Іоаннъ является авторомъ ок. 5.000 богословскихъ твореній экзегетическаго, нравственнаго, полемическаго, пастырелогическаго и литургическаго характера. Его толкованія признаны классическими въ христіанской литературѣ, а проповѣди представляютъ собою ясное и простое изложеніе христіанскаго нравоученія. Память свт. Іоанна Златоуста — 13 (26) ноября, 27 января (9 февраля) и 30 января (12 февраля).

Творенія свт. Іоанна Златоуста

Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, Архіепископа Константинопольскаго.
Томъ 5-й. Книга 1-я. Изданіе 1-е. СПб., 1899.

Святаго отца нашего Іоанна Златоустаго, Архіепископа Константинопольскаго,
БЕСѢДЫ НА ПСАЛМЫ.

НА ПСАЛОМЪ 48.
Въ конецъ, сыномъ Кореовымъ. Другой переводчикъ говоритъ: побѣдная пѣснь
[1].

Услышите сія вси языцы. Другой: услышьте это [2]. Внушите вси живущіи по вселеннѣй. Другой: на закатѣ [3]. Третій: на западѣ [4]. Въ еврейскомъ: во вселенной (олд). Земнородніи же и сынове человѣчестіи. Другой: человѣчество и притомъ сыны каждаго мужа [5]. Вкупѣ богатъ и убогъ. Другой: вмѣстѣ [6] (ст. 1-3).

1. Теперь пророкъ хочетъ сказать намъ нѣчто великое и таинственное. Онъ не призывалъ бы къ слушанію жителей всей земли, не составлялъ бы зрѣлища вселенскаго, если бы не намѣревался сказать намъ что-нибудь великое, славное и достойное великаго собранія. Онъ уже не іудеямъ только, живущимъ въ Палестинѣ, изрекаетъ пророчество, но, какъ апостолъ и евангелистъ, обращаетъ рѣчь ко всему роду человѣческому. Законъ научалъ народъ въ одномъ углу вселенной, а слово проповѣди (евангельской) возвѣщено по всей землѣ и распространилось по всѣмъ странамъ, какія только освѣщаетъ солнце. Тотъ былъ нѣкоторымъ руководствомъ и предуготовленіемъ и служилъ къ осужденію и смерти, а это — благодать и миръ. Итакъ, если онъ призвалъ къ слушанію весь родъ человѣческій, то приступимъ и мы и посмотримъ, что хочетъ сказать намъ Псалмопѣвецъ, общій наставникъ рода человѣческаго. Какъ, хотя бы то были варвары, хотя бы мудрецы, хотя бы простолюдины, ты всѣмъ повелѣваешь приступить? Да, говоритъ; поэтому и начинаетъ такъ: вси языцы, и еще присовокупляетъ: земнородніи же и сынове человѣчестіи, разумѣя все человѣчество. О, какое ученіе! Какъ оно полезно всѣмъ и относится ко всѣмъ! Поэтому онъ и призы/с. 232/ваетъ всѣхъ не только просто слушать, но и повелѣваетъ внимать возвѣщаемому съ великимъ усердіемъ и ревностію. Не сказалъ только: услышите сія вси языцы, но и: внушите. Выраженіе: внушите значитъ не что иное, какъ слушать съ усердіемъ и напряженнымъ вниманіемъ. {223} Слово внушать (ἐνοτίσασθαι) употребляется собственно тогда, когда кто-нибудь говоритъ къ самому уху, и самъ внимая, и другого заставляя внимать внушаемому. Внушите вси живущіи по вселеннѣй. Если есть племена, еще не сложившіяся въ народы, разсѣянныя и кочующія, то и ихъ, говоритъ, я призываю къ слушанію. И посмотри на мудрость проповѣдника. Прежде всего онъ возбудилъ вниманіе и возвысилъ душу слушателей, призвавъ всѣхъ ихъ вмѣстѣ къ слушанію; а потомъ, когда призвалъ, смиряетъ гордость ихъ, чтобы они по многочисленности своей не стали превозноситься. Дѣйствительно, кто намѣревается говорить о предметахъ любомудрія, тому особенно нужны такіе слушатели, сокрушенные и смиренные, чуждые гордости и тщеславія. Какъ же онъ смирилъ ихъ душу? Напомнивъ имъ объ ихъ природѣ. Сказавъ: языцы, онъ присовокупилъ: земнородніи же и сынове человѣчестіи; указалъ на природу, изъ которой начало бытія нашего, напомнилъ объ общей матери всѣхъ насъ. Для чего онъ прибавилъ: сынове человѣчестіи? Такъ какъ онъ сказалъ: земнородніи, то чтобы кто-нибудь не подумалъ, подобно языческимъ баснословамъ, будто люди въ началѣ выросли изъ земли, какъ нѣкоторые баснословили, представляя людей посѣянными, онъ и прибавилъ: сынове человѣчестіи. Отцы ваши: — люди, но начало бытія у васъ и у нихъ — земля. Почто же гордится земля и пепелъ (Сир. X, 9)? Представь свою мать, и смири гордость, укроти высокомѣріе; вспомни, что ты земля еси и въ землю отъидеши (Быт. III, 19), и оставь всякое тщеславіе. Мнѣ нуженъ такой слушатель; для того я смиряю тебя, чтобы сдѣлать тебя способнымъ къ принятію возвѣщаемаго. Вкупѣ богатъ и убогъ. Видишь высокое достоинство Церкви. Въ самомъ дѣлѣ, не высокое ли это достоинство, что она не дѣлаетъ выбора между слушателями по званіямъ, но равно преподаетъ все ученіе, предлагаетъ общую трапезу и богатому и бѣдному? Сказавъ о томъ, что соединяетъ всѣхъ, т. е. что всѣ — земнородны, всѣ — сыны человѣческіе, указавъ на общую всѣхъ природу, пророкъ потомъ обращается къ кажущемуся различію и неравенству въ житейскомъ отношеніи и отвергаетъ это различіе, призывая всѣхъ вообще, потому что у насъ общая природа. Призываю, говоритъ, всѣхъ вообще, потому что у насъ общее жилище — вселенная; вы придумали различіе по богатству и бѣдности, и ввели неравенство, но я опять отвергаю его, не предпочитая богатыхъ и не /с. 233/ унижая бѣдныхъ, равно не призывая и однихъ бѣдныхъ и не отгоняя богатыхъ, но призывая тѣхъ и другихъ, и не просто тѣхъ и другихъ, тѣхъ прежде, а этихъ послѣ, или этихъ прежде, а тѣхъ послѣ, но вкупѣ. Пусть будетъ общее собраніе, общее слово, общее слушаніе. Хотя ты богатъ, но ты произошелъ изъ того же праха, явился на свѣтъ такъ же, какъ и бѣдный, одинаковымъ рожденіемъ: и ты — сынъ человѣческій, и онъ.

{224} 2. Если же самое главное и существенное у всѣхъ васъ одинаково и равно, то для чего ты превозносишься тѣнями и призраками, изъ-за ничтожнаго расторгая общее? У васъ общая природа, общее рожденіе, общая собственность: для чего же ты дѣлаешь внѣшнюю принадлежность поводомъ къ раздѣленію? Я не терплю этого, и потому призываю тебя вмѣстѣ съ бѣднымъ: вкупѣ богатъ и убогъ. Въ другихъ мѣстахъ не увидишь вмѣстѣ богатаго и бѣднаго, ни въ судилищахъ, ни въ царскихъ чертогахъ, ни на торжищахъ, ни на пиршествахъ; тамъ одинъ въ чести, другой въ презрѣніи, тотъ съ дерзновеніемъ, этотъ со стыдомъ: мудрость нищаго уничижена, и словеса его не суть послушаема (Еккл. IX, 16); богатый возглагола, и оправдаша его: убогій возглагола, и не даша ему мѣста (Сир. XIII, 27, 28). А здѣсь не такъ. Въ церкви я не терплю такого преимущества и такого безумія, но предлагаю всѣмъ общее ученіе. Посмотри на мудрость учителя, какъ онъ еще прежде, нежели началъ проповѣдь, однимъ воззваніемъ преподалъ величайшій урокъ. Призвавъ всѣхъ вмѣстѣ онъ не попустилъ ни богатому превозноситься, ни бѣдному оставаться въ униженіи, и показалъ, что какъ богатство не есть благо, такъ и бѣдность не есть зло, но то и другое относится къ вещамъ излишнимъ и внѣшнимъ. Для меня, говоритъ, нѣтъ никакого различія, будешь ли тѣмъ, или этимъ; ни въ богатствѣ твоемъ я не вижу преимущества, ни въ бѣдности недостатка. Но, можетъ быть, кто-нибудь скажетъ ему: если ты человѣкъ, имѣющій такую же природу, то какъ ты считаешь себя достойнымъ и способнымъ быть учителемъ вселенной и призываешь всѣхъ съ концовъ земли? Развѣ ты имѣешь сказать что-нибудь достойное такого собранія? Да, говоритъ онъ. Призвавъ вселенную, и тѣмъ сдѣлавъ слова свои достовѣрными, послушай, что говоритъ онъ: уста моя возглаголютъ премудрость, и поученіе сердца моего разумъ (ст. 4). Другой переводчикъ говоритъ: и прошепчетъ [7] сердце мое разумѣніе. Въ еврейскомъ произнесетъ (уагиѳ). Видишь ли, какъ онъ скоро объяснилъ слова свои? Не о богатствахъ, говоритъ, я буду бесѣдовать, не объ отличіяхъ, /с. 234/ не о власти, не о силѣ тѣлесной, не о другомъ чемъ-нибудь изъ вещей тлѣнныхъ; я намѣреваюсь обстоятельно говорить о премудрости, которая не напрасно и не случайно досталась мнѣ. Приклоню въ притчу ухо мое (ст. 5). Другой: приклоню къ притчѣ ухо мое [8]. Въ еврейскомъ сказано: къ притчѣ (ламасал). Отверзу во псалтири гананіе мое. Другой: загадку мою [9]. Въ еврейскомъ: идафи. Какая связь этихъ словъ съ выше сказанными? {225} Вмѣсто учителя я вижу теперь слушателя. Онъ призвалъ всѣхъ къ слушанію чего-то полезнаго, и когда всѣ пришли и собрались, когда обѣщалъ сказать нѣчто мудрое, тогда, еще не сказавъ ничего, оставляетъ мѣсто учителя и переходитъ на мѣсто слушателя: приклоню, говоритъ, въ притчу ухо мое. Почему же онъ поступаетъ такъ? Весьма благоразумно и согласно съ предъидущимъ. Такъ какъ онъ сказалъ: возглаголю премудрость, то, дабы кто-нибудь не подумалъ, что будетъ сказано нѣчто человѣческое, и въ словахъ: поученіе сердца моего не подозрѣвалъ собственнаго его изобрѣтенія, онъ удостовѣряетъ здѣсь, что возвѣщаемое божественно и что онъ не проповѣдуетъ ничего собственнаго, но что слышалъ, то и говоритъ. Я приклонилъ, говоритъ, слухъ мой къ Богу, услышалъ отъ Него, и что низошло свыше въ душу мою, то и возвѣщаю. Подобнымъ образомъ говорилъ и Исаія: Господь даетъ мнѣ языкъ наученія, еже разумѣти, егда подобаетъ рещи слово: приложи ми ухо, еже слышати (Ис. L, 4). Также Павелъ: вѣра отъ слуха, слухъ же глаголомъ Божіимъ (Рим. X, 17). Видишь ли, что и онъ былъ прежде слушателемъ, а потомъ сталъ учителемъ? Потому другой переводчикъ и сказалъ: и прошепчетъ сердце мое. Что значитъ: прошепчетъ? Пропоетъ, произнесетъ нѣкоторую духовную пѣснь. Если же онъ называетъ ее поученіемъ своего сердца, не смущайся; что онъ принялъ отъ Духа, тому постоянно поучался, о томъ часто размышлялъ въ самомъ себѣ, и уже размысливъ возвѣщалъ другимъ. Что значитъ: въ притчу? Это слово имѣетъ много значеній. Оно означаетъ и молву, и примѣръ, и порицаніе, какъ, напр., когда говорится: положилъ еси насъ въ притчу въ языцѣхъ, покиваніе главы въ людехъ (Пс. XLIII, 15). Притчею называется также загадочная рѣчь, которую многіе называютъ вопросомъ, требующимъ разрѣшенія, когда она выражаетъ нѣчто, но изъ самыхъ словъ не ясна, заключая въ себѣ сокровенный смыслъ, каковы, напр., слова Сампсона: отъ ядущаго ядомое изыде, и отъ крѣпкаго сладкое (Суд. XIV, 14), и — Соломона: уразумѣетъ же притчу и темное /с. 235/ слово (Притч. 1, 4). Называется притчею и подобіе: ину притчу предложи имъ, глаголя: подобне есть царствіе небесное человѣку сѣявшему доброе сѣмя (Матѳ. XIII, 24). Называется притчею и переносное выраженіе, напр.: сыне человѣчь, рцы притчу сію имъ: орелъ великій великокрилый... (Іез. XVII, 1-3), гдѣ орломъ называется царь. Притчею называется также прообразъ и предначертаніе, какъ показываетъ Павелъ, когда говоритъ: вѣрою приведе (Авраамъ) Исаака искушаемь, и единороднаго приношаше, обѣтованія пріемый: тѣмже того и въ притчи пріятъ (Евр. XI, 17), т. е. въ прообразѣ и предначертаніи.

3. Итакъ, что же здѣсь называетъ онъ притчею? Мнѣ кажется, такъ называетъ онъ повѣствованіе. Не смущайся, что онъ употребляетъ рѣчь загадочную и весьма трудную для разумѣнія; онъ дѣлаетъ это для того, чтобы возбудить слушателя; такъ какъ рѣчь легкая для разумѣнія доводитъ многихъ до невнимательности, то онъ и говоритъ притчею. Потому и Христосъ многое говорилъ въ притчахъ, а наединѣ ученикамъ объяснялъ ихъ. Притча отличаетъ слушателя достойнаго отъ недостойнаго; достойный старается узнать смыслъ сказаннаго, а недостойный оставляетъ его безъ вниманія. Такъ и было тогда. Іудеи и трудною для разумѣнія рѣчью {226} не возбуждались и не располагались дѣлать вопросы: такъ мало они внимали сказанному! Прикровенная рѣчь вообще можетъ сильно побуждать къ изслѣдованію. Поэтому и Христосъ поступалъ такъ, говорилъ въ притчахъ, для того, чтобы возбудить и расположить іудеевъ, безпечныхъ и сонливыхъ, къ внимательнѣйшему слушанію. Но они, не смотря и на это, не были внимательны; а ученики слушали прилежно, и когда не разумѣли, тогда особенно и были внимательны изъ-за того, что не разумѣли. Потому Онъ и объяснялъ имъ притчи наединѣ. Потому и пророкъ говоритъ: приклоню въ притчу ухо мое, отверзу во псалтири гананіе мое. Гананіе есть рѣчь прикровенная и загадочная, какъ онъ говоритъ и въ другомъ мѣстѣ: провѣщаю гананія отъ сложенія міра (Пс. LXXII, 2). Ее онъ осмѣлился назвать премудростію потому, что былъ подвигнутъ божественнымъ откровеніемъ; сказалъ: во псалтири, для того, чтобы показать духовный смыслъ ученія и бывшее ему вдохновеніе свыше; предложилъ наставленіе въ видѣ пѣснопѣнія для того, чтобы сдѣлать рѣчь свою пріятною. Видишь ли, какое составилъ онъ предисловіе? Призвалъ вселенную, отвергъ неравенство, бывающее въ жизни, напомнилъ о природѣ, смирилъ высокомѣріе, обѣщалъ сказать нѣчто великое и высокое, сказалъ, что ничего не будетъ говорить отъ себя, но только то, что слышалъ отъ Бога, замѣтилъ, что рѣчь его будетъ весьма неясна, чтобы сдѣлать насъ /с. 236/ внимательнѣе, обѣщалъ научить насъ духовной мудрости, о которой размышлялъ онъ постоянно. Будемъ же внимательны и не пропустимъ ничего. Если слово его есть премудрость, притча и загадка, то требуется напряженное вниманіе. Что же это за поученіе, что за гананіе, что за притча, что за премудрость, которую онъ слышалъ свыше? Вскую боюся, говоритъ, въ день лютъ. Другой переводчикъ говоритъ: во дни лукаваго [10]. Третій: зла [11]. Въ сирскомъ бѣдствія (ра[12]. Беззаконіе пяты моея обыдетъ мя (ст. 6). Другой: слѣдовъ [13] моихъ. Въ еврейскомъ: злоба гонителей моихъ окружаетъ меня (аон акувваи исуввуни). Видишь ли, какъ слова его загадочны, приточны, прикровенны и весьма неясны? Но, если угодно, узнаемъ напередъ, о какомъ говоритъ онъ лютомъ днѣ. Какой день Писаніе обыкновенно называетъ лютымъ? День бѣдствій, наказаній, скорбей. Такъ и въ другомъ мѣстѣ онъ говоритъ: блаженъ разумѣваяй на нища и убога: въ день лютъ избавитъ его Господь (Пс. XL, 1). Таковъ день будущаго суда, страшный и ужасный для грѣшниковъ. Видишь ли первый урокъ высочайшаго любомудрія, который научаетъ тебя, что достойно страха и что — презрѣнія? Кто не дѣлаетъ этого превосходнаго различія, тотъ находится какъ бы въ глубокомъ мракѣ и разстройствѣ, и не знаетъ, что дѣлать.

Если мы не станемъ различать, чего должно страшиться и что презирать, то жизнь наша будетъ исполнена многихъ заблужденій, многихъ опасностей. Въ самомъ дѣлѣ, крайне безумно — бояться того, что недостойно страха, и смѣяться надъ тѣмъ, чего должно страшиться. Тѣмъ и отличаются люди взрослые отъ дѣтей, что послѣднія, не имѣя зрѣлаго разума, боятся масокъ и людей, одѣтыхъ въ мѣшокъ, между тѣмъ какъ оскорбить отца или мать считаютъ за ничто; бросаются на огонь и горящіе свѣтильники, а боятся какого-нибудь шума, не имѣющаго въ себѣ ничего страшнаго; {227} а взрослые не подвержены ничему такому. Но такъ какъ многіе неразумнѣе дѣтей, то пророкъ и дѣлаетъ такое различіе, говоря, чего должно страшиться, — не того, что для многихъ кажется страшнымъ, т. е. бѣдности, незнатности, болѣзни, которыя для многихъ кажутся не только страшными, но даже ужасными и невыносимыми, — ничего подобнаго онъ не внушаетъ, — а только одного грѣха. Это означаютъ слова: беззаконіе пяты моея обыдетъ мя. Итакъ вотъ приточное слово, вотъ новое /с. 237/ и необыкновенное ученіе! Дѣйствительно, для многихъ кажется новымъ и необыкновеннымъ — говорить, что не должно бояться никакихъ житейскихъ скорбей. Вскую боюся въ день лютъ? Только одного, говоритъ, боюсь я, чтобы беззаконіе на пути моемъ и въ жизни моей не окружило меня. Пятою Писаніе называетъ коварство. Ядый со мною хлѣбъ, говоритъ пророкъ, возвеличи на мя запинаніе (Пс. XL, 10). Также Исавъ сказалъ объ Іаковѣ: запя мя се уже вторицею (Быт. XXVII, 36). Таковъ грѣхъ: онъ коваренъ и способенъ къ обольщенію. Его, говоритъ, боюсь я, — грѣха, который обольщаетъ меня, который окружаетъ меня.

4. Поэтому и Павелъ называетъ грѣхъ удобь обстоятельнымъ (Евр. XII, 1), выражая, что онъ часто, легко и удобно овладѣваетъ нами. Въ здѣшнихъ судилищахъ люди опасаются многаго, и богатства, и власти, и клеветы, и обмана; а тамъ нѣтъ ничего подобнаго, но страшенъ одинъ только грѣхъ, окружающій предающихся ему со всѣхъ сторонъ и поступающій свирѣпѣе непріятельскаго войска. Потому нужно всячески стараться, чтобы не быть окруженнымъ отъ него, и, если видимъ, что онъ хочетъ напасть на насъ, то убѣгать отъ сѣтей его, какъ дѣлаютъ на войнѣ искусные воины; если же будемъ уловлены отъ него, то немедленно разрывать узы его, какъ сдѣлалъ Давидъ, сокрушивъ силу его покаяніемъ. Онъ былъ плѣненъ грѣхомъ, но скоро избавился отъ него. Кто боится грѣха, тотъ никогда не будетъ бояться ничего другого, но будетъ смѣяться надъ благами настоящей жизни и презирать скорби, потому что одинъ только страхъ грѣха потрясаетъ душу его. Кто имѣетъ этотъ страхъ, для того ничто, поистинѣ ничто другое не страшно, ни самая смерть, которая страшнѣе всего, но только — одинъ грѣхъ. Почему? Потому, что грѣхъ предаетъ человѣка гееннѣ, подвергаетъ вѣчнымъ мученіямъ. Съ другой стороны такой страхъ ведетъ ко всякой добродѣтели. Представь, какъ важно не превозноситься житейскими благами, не малодушествовать въ бѣдствіяхъ, не прилѣпляться ни къ чему настоящему, заботиться о будущемъ, ожидать послѣдняго дня, проводя жизнь въ этомъ страхѣ. Такой человѣкъ сдѣлается ангеломъ, опасаясь только одного грѣха и ничего другого; онъ не будетъ бояться ничего другого, если будетъ одного этого бояться, какъ должно бояться, и напротивъ, кто не боится этого, тотъ испытаетъ много страшнаго. Надѣющіися на силу свою, и о множествѣ богатства своего хвалящіися (ст. 7). Другой переводчикъ говоритъ: гордящіеся [14]. Братъ не избавитъ, избавитъ ли человѣкъ? Не дастъ Богу измѣны за ся, {228} и цѣну избавленія души своея /с. 238/ (ст. 8, 9). Можетъ быть, кто-нибудь спроситъ: какая здѣсь связь рѣчи? Великая, непрерывная и весьма близкая. Такъ какъ онъ говоритъ о судѣ, будущемъ страшномъ отчетѣ, о неподкупномъ приговорѣ, а въ здѣшнихъ судилищахъ многіе извращаютъ правду, подкупаютъ судей и избѣгаютъ наказанія, то возвѣщая неподкупность того суда и усиливая страхъ, о которомъ сказалъ выше, онъ присовокупляетъ и это, объясняя, что подлинно хорошо, какъ онъ сказалъ, страшиться одного только грѣха и ничего другого. Тамъ нельзя извратить правды деньгами, или избавить себя отъ геенны подарками; тамъ не спасаетъ ни покровительство, ни краснорѣчіе, и ничто другое подобное. Какъ бы ты ни былъ богатъ, какую бы ни имѣлъ власть, съ кѣмъ бы ни былъ знакомъ, все это тщетно и безполезно; тамъ каждый наказывается и увѣнчевается по дѣламъ своимъ. И современникъ Лазаря былъ весьма богатъ, но богатство не принесло ему никакой пользы (Лук. XVI); и дѣвы были знакомы съ другими дѣвами, но эта близость нисколько не помогла имъ (Матѳ. XXV), потому что тамъ требуется только одно. Поэтому вы, говоритъ пророкъ, надѣющіеся на богатство и облеченные властію, напрасно и тщетно превозноситесь; съ вами не пойдетъ на тотъ судъ ни обиліе богатства, ни сила власти; ни дружба, ни родство, и ничто другое не избавитъ васъ. Тамъ нельзя дать деньги, выкупъ или цѣну за душу свою, чтобы спастись. Какъ же говоритъ Писаніе: сотворите себѣ други отъ мамоны неправды, да пріимутъ вы въ вѣчныя кровы (Лук. XVI, 9)? Что значатъ эти слова? Они не заключаютъ въ себѣ ничего противнаго, ничего несогласнаго съ вышесказанными, но весьма согласны съ ними. Здѣсь говорится, что нужно пріобрѣтать друзей въ настоящей жизни, употребляя богатство и расточая имущество на нуждающихся; здѣсь заповѣдуется не что другое, какъ только щедрая милостыня. Если ты отойдешь туда, не сдѣлавъ ничего такого, то никто не будетъ ходатайствовать за тебя. Не дружба людей ходатайствуетъ за насъ, но то, что друзья пріобрѣтены богатствомъ; потому Господь и присовокупилъ: други отъ мамоны, дабы ты зналъ, что тебя защитятъ самыя эти дѣла твои: милосердіе, человѣколюбіе, щедрость къ нуждающимся. А что ни родство, ни дружба не принесутъ никакой пользы безъ дѣлъ, объ этомъ послушай, что говоритъ пророкъ: аще станетъ Іовъ и Ное, и Даніилъ, не избавятъ ни сыновъ своихъ, ни дщерей (Іезек. XIV, 14, 18). Но что я говорю о будущей жизни, если и въ настоящей дружба нисколько не защищала? Такъ, сколько плакалъ и рыдалъ Самуилъ, и однако не спасъ Саула (1 Цар. XV, 35)! Сколько молился Іеремія, и однако ни въ чемъ не помогъ іудеямъ, но еще получилъ запрещеніе молиться (Іер. XIV, 7, 11)! И удивительно ли, что Іеремія /с. 239/ нисколько не помогъ имъ, когда даже Моисей, какъ сказано, если бы онъ былъ въ то время, не могъ бы спасти тогдашнихъ іудеевъ, которые предавались нечестію и сами отъ себя не оказывали ничего добраго (Іерем. XV, 1)?

{229} 5. Сколько скорбѣлъ объ іудеяхъ Павелъ, сказавшій: братіе, благоволеніе убо моего сердца и молитва, яже къ Богу по васъ, есть во спасеніе (Рим. X, 1), и однако помогла ли имъ его молитва? Нисколько. Но что я говорю о молитвѣ, когда онъ желалъ даже быть отлученнымъ за нихъ отъ Христа (Рим. IX, 3)? Итакъ, не напрасны ли молитвы святыхъ? Нѣтъ; напротивъ, онѣ имѣютъ великую силу, если и ты содѣйствуешь имъ. Такъ Петръ воскресилъ Тавиѳу не только по своей молитвѣ, но и потому, что она отличалась милосердіемъ (Дѣян. IX, 36). Такъ и другимъ помогали молящіеся святые. Но такъ бываетъ здѣсь, гдѣ еще продолжаются труды и подвиги; а тамъ нѣтъ ничего такого, но спасеніе зависитъ только отъ дѣлъ. Потому пророкъ и смѣется весьма сильно надъ богатыми и гордыми. Онъ не сказалъ: имѣющіе богатство, или пріобрѣтшіе силу, но: надѣющіися на силу свою, и о множествѣ богатства своего хвалящіися, смѣясь и укоряя ихъ за то, что они надѣются на тѣни и превозносятся дымомъ. Хорошо также сказалъ онъ: цѣну избавленія души своея не дастъ, потому что цѣна души выше даже цѣлаго міра, какъ говоритъ Господь: кая польза человѣку, аще міръ весь пріобрящетъ, душу же свою отщетитъ (Матѳ. XVI, 26)? А чтобы ты убѣдился, что цѣна души выше цѣлаго міра, послушай, что говоритъ Павелъ о другихъ святыхъ: проидоша въ милотехъ, въ козіяхъ кожахъ, лишени, скорбяще, озлоблени, ихже не бѣ достоинъ міръ (Евр. XI, 37). Подлинно, міръ — для души. Какъ отецъ не взялъ бы дома за сына, такъ и Богъ не взялъ бы міра за душу; но отъ нея требуются дѣла и подвиги. Хочешь ли знать, какъ велика цѣна душъ нашихъ? Единородный Сынъ Божій, желая искупить ихъ, принесъ въ жертву не міръ, не человѣка, не землю, не море, но честную кровь Свою. Такъ и Павелъ говоритъ: цѣною куплени есте: не будите ради человѣкомъ (1 Кор. VII, 23). Видишь ли великость цѣны? Слѣдовательно, когда ты погубишь душу свою, купленную такою цѣною, то какъ можешь опять искупить ее? Христосъ воста отъ мертвыхъ, ктому уже не умираетъ (Рим. VI, 9). Видишь ли, какъ велика цѣна, какъ высоко достоинство души? Не пренебрегай же ею и не дѣлай ея плѣнницею. И утрудися въ вѣкъ, и живъ будетъ до конца (ст. 10). Другой переводчикъ говоритъ: и успокоился во вѣкъ [15]. Третій: успокоившись въ вѣкѣ /с. 240/ семъ, будетъ жить во вѣкъ [16]. Сказавъ о богатыхъ и сильныхъ и показавъ, что отъ этого нѣтъ имъ никакой пользы, пророкъ говоритъ теперь о живущихъ добродѣтельно, въ трудахъ и скорбяхъ, и ободряетъ подвижниковъ любомудрія. Не говори мнѣ, продолжаетъ онъ, что здѣсь труды и огорченія, но представь плоды, вспомни, что человѣкъ безсмертенъ, что за ними слѣдуетъ вѣчная жизнь, не имѣющая конца. Поэтому не гораздо ли лучше, — немного потрудившись здѣсь, получить вѣчный покой, нежели, насладившись немного, мучиться безконечно? Далѣе, желая показать, что не только тамъ награды и вѣнцы, но еще и здѣсь бываетъ начало воздаянія, онъ продолжаетъ: не узритъ пагубы, егда увидитъ премудрыя умирающыя (ст. 11). {230} Не возражай мнѣ: ты говоришь только о будущемъ; нѣтъ, я и здѣсь даю тебѣ задатокъ (будущихъ) вѣнцовъ, или лучше, залогъ ихъ и самыя награды. Какъ и какимъ образомъ? Человѣкъ любомудрый, руководящійся надеждою будущаго, и самую смерть не будетъ считать смертію, но, видя предъ глазами своими лежащаго мертвеца, не предастся скорби, подобно многимъ другимъ, представляя вѣнцы; награды, неизреченныя блага, ихже око не видѣ и ухо не слыша, (2 Кор. II, 9), тамошнюю жизнь, ликованіе съ ангелами. Какъ земледѣлецъ, видя истлѣвающее зерно, не падаетъ духомъ и не отчаивается, а напротивъ тогда особенно и радуется и восхищается, зная, что это истлѣніе бываетъ началомъ новой жизни и причиною обильнѣйшаго плодоношенія, такъ и праведникъ, украшенный добрыми дѣлами и ежедневно ожидающій царства, видя предъ глазами своими смерть, не унываетъ, какъ многіе другіе, не смущается и не сокрушается; онъ знаетъ, что для живущихъ праведно смерть есть перемѣна къ лучшему, переходъ къ блаженнѣйшему состоянію, путь къ вѣнцамъ. Кого здѣсь пророкъ называетъ премудрыми? Не истинно премудрыхъ, а считающихся премудрыми. Мнѣ кажется, что онъ разумѣетъ языческихъ мудрецовъ, смѣясь надъ ними и потому, что они, глаголющеся быти мудри объюродѣша (Рим. I, 22), нисколько не думая о воскресеніи.

Когда праведникъ увидитъ этихъ мудрецовъ погибающими, плачущими, проливающими слезы, рыдающими, тогда самъ не испытаетъ ничего подобнаго, но будетъ выше такихъ стрѣлъ, ободряясь благими надеждами и зная, что эта гибель есть не погибель существа, а истребленіе смертности, уничтоженіе тлѣнія. Эта смерть не тѣло погубляетъ, а истребляетъ тлѣніе; сущность же остается во вѣки, чтобы воскреснуть въ большей славѣ, — /с. 241/ впрочемъ не у всѣхъ, потому что хотя воскресеніе будетъ общимъ для всѣхъ, но воскресеніе во славѣ только для жившихъ праведно. Вкупѣ безуменъ и несмысленъ погибнутъ, и оставятъ чуждимъ богатство свое: и гроби ихъ жилища ихъ во вѣкъ, селенія ихъ въ родъ и родъ, нарекоша имена своя на земляхъ своихъ (ст. 12). Другой переводчикъ говоритъ: находящееся внутри домовъ ихъ во вѣкъ [17]. Третій: жилища ихъ въ родъ, назвавшіе по именамъ своимъ земли [18]. Въ еврейскомъ: на земляхъ (алиадамоѳ).

6. Видишь ли, какъ пророкъ не только будущими, но и здѣсь случающимися обстоятельствами отклоняетъ отъ зла и любостяжанія и руководитъ къ добродѣтели, истребляя страсть къ богатству, называя людей, привязанныхъ къ настоящимъ благамъ, безумными и доказывая это самыми дѣлами? Въ самомъ дѣлѣ, скажи мнѣ, что можетъ быть безумнѣе человѣка, который трудится, заботится и собираетъ богатство для того, чтобы другіе наслаждались плодами трудовъ его? Что можетъ быть хуже этого тщетнаго труда, когда употреблявшій усилія и подвергавшійся изнуренію самъ окончитъ жизнь, а наслажденіе благами предоставитъ другимъ, {231} и притомъ не роднымъ и знакомымъ, а, какъ часто бываетъ, врагамъ и противникамъ? Поэтому пророкъ и не сказалъ: другимъ, но: чуждимъ оставятъ богатство свое. Что значитъ: вкупѣ безуменъ и несмысленъ погибнутъ? Т. е. вмѣстѣ съ тѣми, о которыхъ сказано выше. Здѣсь, мнѣ кажется, онъ говоритъ о людяхъ нечестивыхъ, привязанныхъ къ благамъ настоящимъ и нисколько не думающихъ о будущемъ, называя ихъ безумными и въ этомъ отношеніи. Если ты думаешь, что послѣ настоящей жизни ничего не будетъ, то для чего и мучишься и безпокоишься, собирая отвсюду безчисленныя богатства, подвергая себя трудамъ, а плодами ихъ не наслаждаясь? И гроби ихъ жилица ихъ во вѣкъ. Это говоритъ онъ сообразно съ ихъ мнѣніемъ. Селенія ихъ въ родъ и родъ, нарекоша имена своя на земляхъ. Что можетъ быть хуже такого безумія — считать гробницы вѣчнымъ жилищемъ и превозноситься ими?

Такъ, многіе часто строятъ гробницы великолѣпнѣе домовъ. Они трудятся и безпокоятся или для враговъ, или для червей и праха, расточая имущество безъ всякой пользы. Таковъ образъ мыслей у тѣхъ, которые ничего не надѣются въ будущемъ. Но при этомъ мнѣ нужно оплакивать и многихъ другихъ, которые, и надѣясь на будущее, подражаютъ не имѣющимъ никакой на/с. 242/дежды въ будущемъ, созидая гробницы, воздвигая великолѣпные памятники, зарывая золото въ землю, расточая имущество свое на другихъ и такимъ образомъ оказываясь хуже тѣхъ людей. Кто не ожидаетъ ничего послѣ настоящей жизни, тотъ заботится о здѣшнихъ благахъ хотя неразумно, но по крайней мѣрѣ потому, что не ожидаетъ ничего лучшаго; а ты, человѣкъ, знающій о жизни будущей, о тамошнихъ неизреченныхъ благахъ, о томъ, что, по изреченію евангельскому, тогда праведницы просвѣтятся яко солнце (Матѳ. XIII, 43), какое можешь получить прощеніе, какое можешь имѣть оправданіе? Какому не подвергнешься ты справедливому наказанію, когда все расточаешь здѣсь на прахъ, на пепелъ, на памятники, на противниковъ, на враговъ? Нарекоша имена своя на земляхъ. Вотъ другой родъ безумія: давать свои названія зданіямъ, полямъ, банямъ, и считать это величайшимъ для себя утѣшеніемъ, гоняться за тѣнію вмѣсто истины. Если ты, человѣкъ, хочешь пріобрѣсти себѣ вѣчную память, то не названія свои давай зданіямъ, а воздвигай трофеи добрыхъ дѣлъ, которыя и въ настоящей жизни сохранятъ твое имя, и въ будущей доставятъ тебѣ вѣчный покой. Если ты желаешь и домогаешься оставить по себѣ память, то я укажу тебѣ путь къ ней, истинный и несомнѣнный: старайся быть добродѣтельнымъ. Ничто такъ не дѣлаетъ имени человѣка безсмертнымъ, какъ добродѣтель. Это доказываютъ мученики, доказываютъ останки апостоловъ, доказываетъ память жившихъ добродѣтельно. Сколько царей воздвигали города, строили пристани, давали имъ имена свои, и по смерти не получили себѣ никакой пользы, преданы молчанію и забвенію? А рыбарь Петръ, не сдѣлавшій ничего такого, но преданный добродѣтели, {232} занялъ царственный городъ и послѣ смерти сіяетъ свѣтлѣе солнца. Но то, что ты дѣлаешь, смѣшно и постыдно. Эти самые памятники не только не дѣлаютъ тебя славнымъ, но дѣлаютъ даже смѣшнымъ, раскрывая противъ тебя уста всѣхъ. Тогда какъ твое любостяжаніе могло бы со временемъ быть предано забвенію, эти зданія стоятъ вездѣ, какъ столбы и трофеи, свидѣтельствующіе о твоемъ любостяжаніи. И человѣкъ въ чести сый не разумѣ, приложися скотомъ несмысленнымъ, и уподобися имъ (ст. 13). Здѣсь, мнѣ кажется, пророкъ сожалѣетъ о томъ, что человѣкъ, существо разумное, которому ввѣрено господство на землѣ, унизился до безсловесныхъ животныхъ, трудясь напрасно, дѣлая противное своему спасенію, занимаясь тщеславіемъ, предаваясь любостяжанію, безпокоясь о вещахъ безполезныхъ. Честь человѣка состоитъ въ добродѣтели, въ помышленіи о будущемъ, въ томъ, чтобы дѣлать все для той жизни и презирать настоящее. Жизнь безсловесныхъ животныхъ огра/с. 243/ничивается настоящимъ существованіемъ, а наша направляется къ другой жизни, лучшей и не имѣющей конца. Вотъ почему люди, не знающіе ничего о будущемъ, хуже безсловесныхъ животныхъ, и не только они, но и тѣ, которые ведутъ жизнь развратную, дѣлаясь змѣями, скорпіонами и волками по коварству, волами по глупости, псами по безстыдству.

7. Скажи мнѣ, въ самомъ дѣлѣ, что можетъ быть безумнѣе людей, занимающихся гробницами и памятниками и удивляющихся надписаніямъ чужихъ именъ? Ничто не оставляетъ о насъ памяти, кромѣ одной добродѣтели, ни домъ, ни статуя, ни дѣти, и ничто другое подобное. Домъ есть дѣло строителя, статуя — дѣло художника, дѣти — дѣло природы, а къ твоей славѣ это нисколько не относится. Вотъ почему пророкъ и называетъ такого человѣка безумнымъ, такъ какъ онъ, наложивъ на себя ярмо безумія, становится хуже безсловеснаго животнаго. Животное бываетъ хоть полезно и способно къ земледѣлію; а человѣкъ, предавшись безумію, дѣлается чрезъ это и его хуже. Сказавъ выше о томъ, какъ грубы, земляны и низменны понятія такихъ людей, какъ безполезны труды ихъ въ собираніи богатства, и желая сильнѣе выразить вину ихъ, пророкъ упоминаетъ и о благодѣяніяхъ Божіихъ, какъ и въ другихъ мѣстахъ обыкновенно поступаютъ пророки. Такъ Исаія, намѣреваясь обличить іудеевъ, прежде всего упоминаетъ о чести, оказанной имъ Богомъ, и говоритъ: сыны родихъ и возвысихъ, тіи же отвергошася мене (Ис. I, 2). Такъ и здѣсь пророкъ, выражая однимъ словомъ благодѣянія, оказанныя Богомъ роду человѣческому, говоритъ: человѣкъ въ чести сый не разумѣ. О какой чести говоритъ онъ? Послушай, что говоритъ онъ въ другомъ псалмѣ: умалилъ еси его малымъ чимъ отъ ангелъ, славою и честію вѣнчалъ еси его, и, объясняя эту честь, продолжаетъ: вся покорилъ еси подъ нозѣ его: овцы и волы вся, еще же и скоты польскія, {233} птицы небесныя и рыбы морскія, преходящыя стези морскія (Псал. VIII, 6-9). Дѣйствительно, величайшая честь — предоставить ему владычество надъ всѣмъ видимымъ, и притомъ еще ему не сдѣлавшему ничего добраго. Еще не создавъ его, Богъ сказалъ: сотворимъ человѣка по образу нашему и по подобію, и потомъ, желая объяснить выраженіе: по подобію, прибавилъ: и да обладаетъ рыбами морскими, и звѣрями земными, и птицами небесными (Быт. I, 26). Это существо небольшое, величиною въ три локтя, и столь малое по тѣлесной силѣ въ сравненіи съ безсловесными животными, Онъ сдѣлалъ превосходнѣйшимъ предъ всѣми ими способностію разума, одаривъ его разумною душею, что и служитъ знакомъ величайшей чести. При помощи этой способности человѣкъ построилъ города, разсѣкъ /с. 244/ моря, воздѣлалъ землю, изобрѣлъ безчисленныя искусства, сдѣлался обладателемъ свирѣпѣйшихъ животныхъ, и — что всего важнѣе и главнѣе — позналъ своего Создателя Бога, приступилъ къ добродѣтели, узналъ, что хорошо, и что нѣтъ. Онъ одинъ изъ видимыхъ тварей молится Богу; онъ одинъ удостоился откровеній, позналъ много сокровеннаго, научился небесному; для него земля, для него небо, для него солнце и звѣзды, для него теченіе луны, перемѣны временъ года и разнообразіе погоды, для него произрастаніе плодовъ, растенія и столь многіе роды животныхъ, для него день и ночь; для него были посланы апостолы и пророки, для него часто были посылаемы ангелы. Впрочемъ нужно ли исчислять многое? Всего исчислить невозможно. Для него Единородный Сынъ Божій сдѣлался человѣкомъ, былъ распятъ, погребенъ, и по вокресеніи для него было столько страшныхъ знаменій; для него законъ, для него рай, для него потопъ. Дѣйствительно, и это величайшій для него родъ чести — получать исправленіе посредствомъ благодѣяній и наказаній. Для него всѣ безчисленныя дѣла промышленія, совершенныя въ прежнее время; и самый будущій судъ совершится для его чести. Вотъ почему и говоритъ Іовъ: что есть человѣкъ, что Ты привелъ его на судъ (Іов. XIV, 3), подобно какъ говоритъ Псалмопѣвецъ въ другомъ мѣстѣ: что есть человѣкъ, яко помниши его (Пс. VIII, 5)? Для него опять придетъ Единородный Сынъ Божій съ безчисленными благами, потому что одни блага Онъ уже даровалъ намъ, сообщивъ ихъ чрезъ крещеніе и другія таинства и тайноводства, и наполнивъ землю разными чудесами, а другія обѣщалъ даровать, какъ-то: царство небесное, жизнь вѣчную, чтобы намъ сдѣлаться наслѣдниками Его и царствовать вмѣстѣ съ Нимъ. Поэтому и сказалъ Павелъ: аще терпимъ, съ Нимъ и воцаримся (2 Тим. II, 12). Представляя все это, пророкъ справедливо сравниваетъ съ безсловесными животными тѣхъ людей, которые предпочли своему благородству порокъ и сами себя предали страстямъ животныхъ. Тоже дѣлаютъ и другіе пророки, желая такимъ сравненіемъ возбудить стыдъ въ безстыдныхъ слушателяхъ. Такъ одинъ изъ нихъ говоритъ: кони женонеистовни сотворишася (Іер. V, 8), а другой: позна волъ стяжавшаго, и оселъ ясли господина своего (Ис. I, 3), выражаясь еще сильнѣе, нежели Давидъ; Давидъ сказалъ: {234} приложися скотомъ несмысленнымъ и уподобися имъ, а этотъ говоритъ, что они сдѣлались даже безумнѣе скотовъ, потому что и скотъ позна стяжавшаго: Израиль же Мене не позна (Ис. I, 3).

8. Другой премудрый мужъ, желая показать, что человѣкъ лѣнивый, безпечный и преданный праздности хуже муравьевъ, /с. 245/ отсылаетъ его къ нимъ учиться трудолюбію: иди, говоритъ, ко мравію, о лѣниве, и поревнуй путямъ его: онъ бо, не сущу ему земледѣльцу, ниже нудящаго имущій, ниже подъ владыкою сый, готовитъ въ жатву пищу, и многое въ лѣто творитъ уготованіе; также повелѣваетъ ему идти къ пчелѣ: иди ко пчелѣ и увѣждь, коль дѣлательница есть: начатокъ сладостей плодъ ея: ея же трудовъ царіе и простіи во здравіе употребляютъ (Прит. VI, 6-8. Еккл. XI, 3). Третій говоритъ: судіи его, яко волцы Аравійстіи (Соф. III, 4). Еще иной: въ пустынѣ сидѣла еси, яко врана (Іерем. III, 2). А сынъ Захаріи говоритъ: рожденія ехиднова, кто сказа вамъ бѣжати отъ будущаго гнѣва (Мѳ. III, 7)? Также Исаія: яица аспидска разбиша и поставъ паучинный ткутъ (Ис. LIX, 5). И самъ пророкъ Давидъ въ другомъ мѣстѣ говоритъ: ядъ аспидовъ подъ устнами ихъ (Пс. CXXXIX, 3); и еще: ярость ихъ по подобію зміину (Пс. LVII, 5). Таковъ порокъ: человѣка, столь великаго, столь славнаго и украшеннаго такимъ достоинствомъ, онъ доводитъ до низости безсловесныхъ животныхъ. Поэтому и въ настоящемъ псалмѣ пророкъ, указавъ на два вида порока и предоставивъ другіе соображенію слушателей, такъ укоряетъ преданныхъ имъ. Подлинно, что можетъ быть безразсуднѣе человѣка, который напрасно, тщетно и со вредомъ для головы своей обходитъ вселенную и собираетъ безчисленныя богатства не для себя, а для другихъ, неизвѣстныхъ ему и даже часто для враговъ и ненавистниковъ? Хорошо сказалъ онъ: оставятъ чуждимъ богатство свое. Что можетъ быть безумнѣе тѣхъ, которые на себя принимаютъ труды и грѣхи при собираніи богатства, а другимъ предоставляютъ наслаждаться имъ? Потомъ, вмѣстѣ съ любостяжаніемъ, выставляя на видъ тщеславіе, онъ съ великою силою обличаетъ и этотъ порокъ: нарекоша, говоритъ, имена своя на земляхъ ихъ. Что опять можетъ быть безумнѣе тѣхъ, которые поручаютъ свою память и ввѣряютъ свою славу камнямъ, деревамъ, бездушному веществу? Они многихъ совершенно лишили имущества, ограбили вдовицъ, раззорили сиротъ, для того, чтобы сдѣлать великолѣпное жилище для червей, создать величественныя ограды для моли и тлѣнія, думая, что чрезъ это память ихъ будетъ безсмертною, тогда какъ все это не можетъ предохранить тѣла отъ смерти даже на одно краткое мгновеніе. Сей путь ихъ соблазнъ имъ (ст. 14). Какой, скажи мнѣ, сей путь? Усильное исканіе всего этого, тщетная дѣятельность, великая страсть къ богатству, ненасытная жажда славы. Еще прежде, говоритъ, будущаго наказанія, и здѣсь бываетъ имъ соблазнъ и преткновеніе. Дѣйствительно, этотъ путь — не малый соблазнъ, не малое преткновеніе, не малое препятствіе къ преуспѣянію въ добродѣтели. Поэтому онъ и говоритъ: сей /с. 246/ путь ихъ соблазнъ имъ. Хорошо назвалъ онъ этотъ путь соблазномъ для нихъ. {235} Они связываютъ сами себя, налагаютъ узы сами на себя. И по сихъ во устѣхъ своихъ благоволятъ. Сказанное здѣсь есть самое тяжкое зло и причина прочихъ золъ. Когда люди, совершающіе столько грѣховъ, беззаконій и безумствъ, ублажаютъ и прославляютъ самихъ себя, называютъ себя достойными подражанія и восхищаются своими дѣлами, то, представь, какую великую силу получаетъ злое желаніе порока, восхваляемаго самими совершающими его. Въ самомъ дѣлѣ, если онъ, и будучи осуждаемъ, порицаемъ и обличаемъ, подвергаясь въ совѣсти людей бодрствующихъ бичеванію, наказанію и ненависти, такъ безстыдно процвѣтаетъ и съ каждымъ днемъ усиливается, то, когда для него не только не будетъ препятствій, ни обличенія, ни угрызенія совѣсти, ни сожалѣнія о случившемся, ни раскаянія о сдѣланномъ, ни сокрушенія, ни воздыханій, ни слезъ, а будетъ все противное тому, когда совершающіе его будутъ одобрять самихъ себя, превозносить себя похвалами, считать себя за это самое лучше другихъ и по совершеніи прославлять сдѣланное, — а это и означаютъ слова: и по сихъ во устѣхъ своихъ благоволятъ, — то до чего не дойдутъ они? Дѣйствительно, есть люди столь развратные, такъ глубоко падшіе, что и по совершеніи злого пожеланія, когда при видѣ преступленія имъ особенно слѣдовало бы стыдиться, они радуются, восхищаются, услаждаются сдѣланнымъ. Грѣхъ таковъ, что прежде его совершенія онъ прикрываетъ свою гнусность, украшаетъ свою отвратительность опьяняющимъ удовольствіемъ; но, когда онъ совершенъ, когда удовольствіе похоти мало-по-малу проходитъ и наступаетъ угрызеніе совѣсти, наказующее освободившійся отъ него разсудокъ, тогда открывается вся его гибельность. А эти люди и послѣ совершенія грѣха, когда видятъ собранное богатство, воздвигнутыя гробницы, оконченныя тщеславныя зданія, вмѣсто того, чтобы сокрушаться и воздыхать, — они и послѣ этого, послѣ совершенія грѣха, послѣ исполненія злого пожеланія, еще болѣе предаются недугу. Когда такимъ образомъ идетъ дѣло съ ихъ стороны, тогда Богъ приступаетъ къ Своему дѣлу.

9. Какъ осуждающіе сами себя за свои грѣхи предупреждаютъ и отклоняютъ отъ себя судъ Божій, какъ говоритъ Павелъ: аще бо быхомъ себе разсуждали, не быхомъ осуждени были (Кор. XI, 31), такъ напротивъ страждущіе неизлѣчимою болѣзнію, согрѣшающіе и не раскаивающіеся въ своихъ грѣхахъ, навлекаютъ на себя строгое наказаніе Божіе. Такъ какъ и эти люди, которые или похищаютъ чужое, или тщетно и напрасно истрачиваютъ свое, расточая на гробницы, на червей и на моль то, /с. 247/ что слѣдовало бы употреблять на бѣдныхъ, не раскаиваются въ дѣлахъ своихъ, но остаются неизцѣльно больными, то, послушай, что потомъ бываетъ съ ними. Что же бываетъ? Они подвергаются наказанію отъ Бога. Поэтому пророкъ и присовокупляетъ: яко овцы во адѣ положени суть, смерть упасетъ я (ст. 15). Не кротость выражаетъ онъ здѣсь названіемъ овецъ (такъ какъ что можетъ быть свирѣпѣе людей, которые остаются равнодушными при видѣ обнаженныхъ и истощенныхъ отъ голода бѣдныхъ, {236} а украшаютъ жилища для тлѣнія, червей и моли?), — но легкость ихъ погибели, скорость угрожающей имъ опасности, удобоуловимость ихъ для враговъ. Дѣйствительно, нѣтъ ничего слабѣе человѣка, живущаго порочно. То же будетъ и съ этими людьми: они такъ будутъ поражены, такъ скоро погибнутъ, отойдутъ въ адъ такъ удобно, легко, быстро, немедленно, какъ закалаемыя овцы. Это — смерть, или еще хуже смерти. Они, послѣ такой кончины, подвергнутся смерти вѣчной; они отойдутъ не въ лоно Авраама и не въ другое какое-нибудь мѣсто, но въ адъ, — мѣсто осужденія, наказанія и конечной погибели. И здѣшняя кончина ихъ унизительна и безотрадна, и тамошняя жизнь исполнена мученій. Такъ и мы имѣемъ обыкновеніе говорить о людяхъ, скоро погибающихъ: такой-то погибъ, какъ овца. Какъ жили они подобно безсловеснымъ животнымъ, такъ и погибаютъ подобно безсловеснымъ животнымъ, не имѣя благой надежды на будущее; и не только такъ, но еще къ большему бѣдствію. Смерть упасетъ я.

Здѣсь, мнѣ кажется, пророкъ называетъ смертію тамошнюю погибель, мученіе, какъ и въ другомъ мѣстѣ говоритъ пророкъ: душа согрѣшающая, та умретъ (Іезек. XVIII, 20), выражая не уничтоженіе бытія, а наказаніе. Онъ продолжаетъ переносную рѣчь. Сказавъ объ овцахъ, показываетъ и ихъ пастыря. Кто же этотъ пастырь? Это — ядовитый червь, нескончаемый мракъ, неразрѣшимыя узы, скрежетъ зубовъ. Видишь, какъ они терпятъ наказаніе во всемъ: въ жизни, потому что встрѣчали препятствія къ добродѣтели, были рабами и плѣнниками порока, трудились трудомъ напраснымъ и постыднымъ, — въ смерти, потому что окончили жизнь скоро и безславно, — послѣ смерти, потому что преданы вѣчной погибели. И обладаютъ ими правіи заутра. Такъ какъ многіе изъ людей огрубѣвшихъ и дошедшихъ до безчувственности камней не имѣютъ ясной и свѣтлой надежды на будущее, но преданы настоящему и видимому, то онъ и устрашаетъ ихъ этою переносною рѣчью. А потомъ, когда сказалъ кратко о будущемъ, опять говоритъ объ униженіи ихъ и наказаніи въ жизни настоящей, показывая, какъ они слабы, низки, презрѣнны, и хотя бы обладали безчисленными богатствами, хотя бы обле/с. 248/чены были властію, бываютъ слугами и рабами тѣхъ, которые живутъ добродѣтельно. Поэтому и говоритъ: обладаютъ ими правіи заутра, т. е. скоро, постоянно, такъ что не нужно для этого ни времени, ни труда, ни ожиданія. Таково свойство добродѣтели и порока, что послѣдній служитъ первой, опасается ея и страшится, хотя бы онъ былъ украшенъ безчисленными прикрасами и многими отличіями, а та была безъ всякихъ украшеній и стояла сама за себя. Напротивъ, скажешь, мы видимъ, что порочные господствуютъ надъ добродѣтельными? Но не станемъ смотрѣть на ошибочное мнѣніе многихъ, — такое сужденіе происходитъ отъ ложныхъ понятій, — но будемъ правильно судить о вещахъ, и ты убѣдишься, что сказанныя слова справедливы. Пусть будетъ злой господиномъ, {237} и добрый слугою, или лучше, если хочешь, приведемъ другой высшій примѣръ. Пусть будетъ злой царемъ, а добрый частнымъ человѣкомъ; и посмотримъ, кто изъ нихъ господинъ другого, на чьей сторонѣ власть, кто изъ нихъ повелѣваетъ и кто — повинуется. Какъ намъ узнать это? Пусть царь прикажетъ частному человѣку сдѣлать какое-нибудь порочное и нечестное дѣло: какъ поступитъ добрый подданный? Онъ не только не согласится, не послушается, но постарается и самого повелѣвающаго отклонить отъ намѣренія, хотя бы за это ему надлежало умереть. Кто же изъ нихъ свободный? Тотъ ли, кто поступаетъ по своей волѣ и не страшится въ этомъ случаѣ царя, или тотъ, кто презирается подданнымъ? Но, не останавливаясь на неопредѣленномъ примѣрѣ, вспомнимъ, не была ли египтянка, жена Пентефрія, царицею? Не владычествовала ли она надъ всѣмъ Египтомъ? Не была ли она супругою царя? Не облечена ли была великою властію? А Іосифъ не былъ ли рабомъ, плѣнникомъ, купленнымъ слугою? Не вооружилась ли она противъ юноши всѣми своими средствами, не другому поручивъ вести войну, но сама вступивъ съ нимъ въ борьбу? Но кто оказался тогда рабомъ и кто свободнымъ? Она ли, убѣждавшая, просившая, умолявшая, сдѣлавшаяся плѣнницею не человѣка, но злѣйшей страсти, или онъ, призрѣвшій ея діадему, скипетръ, и порфиру, и все внѣшнее великолѣпіе, и разрушившій ея замыслы? Не вышла ли она невыслушанною и потомъ поработившеюся еще другой страсти, безумному гнѣву, мщенію? А онъ не вышелъ ли съ главою, украшенною безчисленными вѣнцами, и не показалъ ли въ самомъ рабствѣ еще блистательнѣе свою свободу?

10. Нѣтъ ничего столь свободнаго, какъ добродѣтель, и ничего столь раболѣпнаго, какъ порокъ. Потому и въ другомъ мѣстѣ нѣкто говоритъ: рабъ смысленъ обладаетъ владыки безумными /с. 249/ (Притч. XVII, 2). Какъ плѣнникъ, хотя бы онъ обладалъ безчисленными богатствами, потому самому еще болѣе подвергается нападенію всѣхъ, такъ и преданный страстямъ бываетъ слабѣе паутины. Напримѣръ, на войнѣ не добродѣтельныхъ ли мы видимъ побѣждающими? Также въ дѣлахъ и совѣтахъ не ихъ ли мнѣнія оказываются твердыми, хотя бы никто не соглашался съ ними? А въ жизни будущей? Не богатый ли просилъ, какъ нищій, капли воды и не получилъ? А бѣдный, который былъ умѣренъ и добродѣтеленъ, не наслаждался ли величайшимъ блаженствомъ, получивъ одинаковый жребій съ Авраамомъ? Также апостолы, будучи заключаемы въ узы, подвергаясь бичеванію и безчисленнымъ страданіямъ, не побѣждали ли тѣхъ, которые подвергали ихъ этому? Вспомни, въ какое недоумѣніе приводили они гонителей своихъ, кторые говорили: что сотворимъ человѣкома сима (Дѣян. IV, 16)? Они были связываемы и приводимы въ судилища, но, тогда какъ тѣ занимали мѣсто судей и начальниковъ, а эти стояли на мѣстѣ подсудимыхъ, послѣдніе побѣждали первыхъ. И всегда, если посмотрѣть внимательно, добродѣтельный окажется одерживающимъ побѣду надъ нечестивымъ, побѣду истинную, не такую, какая обыкновенно бываетъ у многихъ, не ложную, суетную и легко ниспровергаемую, но прочную и непоколебимую. {238} И помощь ихъ обетшаетъ во адѣ, т. е. будетъ безсильна. Смыслъ этихъ словъ слѣдующій: не только здѣсь они бываютъ удобоуловимы, безъ всякаго защитника и безъ всякаго помощника, и открыты для нападенія всѣхъ, но — что гораздо хуже — не будутъ имѣть и тамъ никакого ходатая, защитника и помощника, который утѣшилъ бы ихъ среди страданій. Такъ, мудрыя дѣвы не могли подать помощи неразумнымъ, ни Авраамъ — богатому, ни Ной, Іовъ и Даніилъ — сынамъ и дщерямъ. Слово: обетшаетъ значитъ: ослабѣетъ, уничтожится. Обетшавающее и состаревающееся близъ есть истлѣнія (Евр. VIII, 13). Отъ славы своея изриновени быша.

Чего они особенно желали, для чего дѣлали все и трудились, т. е. чтобы и по смерти достигнуть великой славы посредствомъ богатства, зданій, гробницъ, именъ своихъ, начертанныхъ на гробницахъ, — и этого, говоритъ, лишатся они, чтó причинило бы имъ величайшую скорбь, если бы они были живы и знали о томъ. Подобные памятники служатъ обвинителями умершихъ. Тѣло ихъ сокрыто въ землѣ, а камни издаютъ голосъ, ежедневно осуждая ихъ жестокость и безстыдство, объявляя ихъ общими для всѣхъ врагами, постоянно побуждая проходящихъ произноситъ имъ проклятія, обвиненія, порицанія. Что же это за слава — оставить послѣ себя обвинителя, который не умолкаетъ, но однимъ видомъ /с. 250/ своимъ отверзаетъ уста всѣхъ, побуждаетъ всѣхъ видящихъ и проходящихъ произносить сильнѣйшія укоризны построившимъ его? Что можетъ сравниться съ такимъ безуміемъ — воздвигать то, отъ чего сами они терпятъ наказаніе, отъ чего подвергаются стыду и осужденію, отъ чего и послѣ смерти тревожатся многими, отъ чего бываютъ имъ проклятія, порицанія и безчисленныя укоризны какъ обиженныхъ ими, такъ и необиженныхъ? Обаче Богъ избавитъ душу мою изъ руки адовы, егда пріемлетъ мя (ст. 16). Сказавъ о наказаніи злыхъ людей, о воздаяніи за грѣхъ, пророкъ говоритъ и о наградахъ добрымъ. Такъ обыкновенно поступаютъ и онъ и другіе пророки, чтобы исправить слушателя и съ той и съ другой стороны, и наказаніями за грѣхи, и наградами за добродѣтели. Участь первыхъ, говоритъ, безчестіе, тщетный трудъ, безуміе, посмѣяніе, стыдъ, погибель, смерть, мученіе, вѣчное наказаніе, сокрушеніе, лишеніе славы и безопасности и при жизни и по смерти, порицаніе, осужденіе, отсутствіе всякаго утѣшенія въ бѣдствіяхъ; а наша напротивъ — избавленіе отъ наказанія, свобода души, безопасность, слава, честь. Все это онъ выразилъ словами: обаче Богъ избавитъ душу мою изъ руки адовы, егда пріемлетъ мя, называя здѣсь адомъ наказанія, нестерпимыя тамошнія мученія. Размысли, сколько чести, не въ этомъ только, но и въ томъ, что сказалъ онъ въ прибавленныхъ словахъ. Егда, говоритъ, пріемлетъ мя, тогда я узрю Его гораздо яснѣе, нежели теперь. Нынѣ убо вѣрою ходимъ, а не видѣніемъ, тогда же лицемъ къ лицу (1 Кор. XIII, 12). А когда душа будетъ спасена, тогда и тѣло получитъ участіе въ благахъ. Не убойся, егда разбогатѣетъ человѣкъ, или егда умножится слава дому его (ст. 17). {239} Если же такъ, то почему, говоритъ, ты боишься настоящаго? Почему огорчаетъ тебя бѣдность? Почему ты страшишься человѣка богатаго? Ты слышалъ ученіе о воскресеніи, награжденіи добрыхъ и наказаніи злыхъ: для чего же боишься тѣней? Тамошнія блага тверды и постоянны, а здѣшнія подобны цвѣтамъ увядающимъ. Поэтому, оставивъ все прочее, пророкъ и нападаетъ на твердыню всѣхъ золъ — страсть къ богатству, потому что когда она ниспровергнута, тогда разрушается и все прочее.

11. Но какъ, скажешь, мнѣ не бояться людей столь сильныхъ? Кратковременно могущество ихъ, одночасна сила, непрочно благоденствіе; тѣнямъ и сновидѣніямъ подобны и богатство, и роскошь, и такая честь. Поэтому пророкъ и присовокупляетъ: яко внегда умрети ему, не возметъ вся, ниже снидетъ съ нимъ слава его (ст. 18), показывая причину, почему не должно бояться временнаго. Пришла смерть, говорить, подсѣкла корень, и вся красота вмѣстѣ съ листьями изчезаетъ, и домъ предается на расхи/с. 251/щеніе всѣмъ. Какъ овцы и козы нападаютъ на срубленное и брошенное дерево, такъ точно и къ умершимъ богачамъ приступаютъ многіе изъ враговъ, многіе изъ друзей, многіе изъ облагодѣтельствованныхъ ими, чтобы расхитить ихъ имущество; и обладавшій такими богатствами, имѣвшій столько виночерпіевъ, поваровъ, серебряныхъ и золотыхъ чашъ, столько десятинъ земли, домовъ, слугъ, лошадей, муловъ, верблюдовъ и рабовъ отходитъ одинъ, такъ что никто не сопровождаетъ его, отходитъ, оставляя здѣсь и самыя одежды свои. Дѣйствительно, чѣмъ великолѣпнѣе онъ былъ бы одѣтъ, тѣмъ обильнѣйшую доставилъ бы пищу для червей, тѣмъ больше возбудилъ бы жадность гроборасхитителей и покушеніе на его несчастное тѣло. Подлинно, чѣмъ больше онъ украшается, тѣмъ сильнѣе навлекаетъ на себя оскорбленія, вооружая и призывая на себя руки разрывателей могилъ. Но скажешь: что въ томъ? За то онъ здѣсь веселится и торжествуетъ до самой смерти. Весьма многіе и не до смерти; а напротивъ, когда враги нападали на нихъ, то они страдали болѣе осужденныхъ преступниковъ, лишившись имущества, подвергшись безчестію и будучи заключены въ темницѣ. Такъ, сидѣвшій вчера на колесницѣ, сегодня — въ узахъ; вчера принимавшій услуги отъ льстецовъ, сегодня окруженъ палачами; надушенный благовоніями обагряется кровію; возлежавшій на мягкомъ ложѣ повергается на жесткій полъ; всѣми прославляемый презирается всѣми. Но, скажешь, и по смерти онъ получаетъ великолѣпное и славное погребеніе. А что въ этомъ ему, ничего не чувствующему? Только больше зловонія, больше посрамленія, больше зависти; это великолѣпіе служитъ поводомъ къ постоянной враждѣ между дѣтьми покойнаго. И посмотри, какъ точны выраженія и велико любомудріе пророка. Онъ не только поражаетъ богатаго тѣмъ, что богатство не отходитъ вмѣстѣ съ нимъ, но и здѣсь разоблачаетъ все его обольщеніе, показывая, что это — не его богатство, хотя человѣкъ и обладаетъ имъ. Онъ не сказалъ: когда умножится слава его, {240} но: слава дому его. Все это, говоритъ, что я исчислилъ, фонтаны, портики, бани, золото и серебро, лошади и мулы, ковры и одежды, есть слава дома, а не человѣка, живущаго въ домѣ.

Слава человѣка есть добродѣтель, которая и отходитъ вмѣстѣ съ пріобрѣтшимъ ее. А эта слава остается славою дома, или, лучше сказать, не остается, а разрушается вмѣстѣ съ домомъ, и не приноситъ никакой пользы жившему въ немъ, потому что была не его славою. Яко душа его въ животѣ его благословится (ст. 19). Сказавъ о богатствѣ и славѣ, теперь пророкъ говоритъ о почестяхъ. Такъ какъ богатые и объ этомъ много /с. 252/ заботятся, о лести на площади, объ угожденіи народа, о похвалахъ общества, считаютъ за нѣчто великое — встрѣчать рукоплесканія на зрѣлищахъ, на пиршествахъ и въ судилищахъ, провозглашаться всѣми и называться достойными подражанія, то, смотри, какъ онъ показываетъ ничтожество и этого со стороны продолжительности времени. Въ животѣ его, говоритъ, т. е. эти угожденія, эти прославленія бываютъ только до конца настоящей жизни; а потомъ, вмѣстѣ съ прочимъ, уничтожается и это, какъ временное и тлѣнное, и даже въ устахъ тѣхъ же хвалителей обращается въ противное послѣ смерти его, когда спадаетъ маска, внушавшая страхъ. Исповѣстся тебѣ, егда благосотвориши ему. Смотри, какъ онъ осуждаетъ и благодѣянія такихъ людей. Ты льстишь ему, угождаешь, притворно и лицемѣрно оказываешь какую-нибудь временную услугу; а онъ, хотя будетъ воздавать тебѣ благодарность, но съ тѣмъ, чтобы ты сдѣлалъ угодное ему, и когда такимъ образомъ совершенно подкупитъ тебя, тогда и будетъ благодарить тебя. Вотъ что означаютъ слова: исповѣстся тебѣ, егда благотвориши ему. Не сказалъ: когда сдѣлаешь ему полезное, окажешь благодѣяніе, но: когда сдѣлаешь угодное ему, окажешь услугу по желанію и по мысли его; указалъ такимъ образомъ вредъ съ обѣихъ сторонъ, и отъ лицемѣрнаго одобренія, и отъ злонамѣреннаго угожденія. Внидетъ даже до рода отецъ своихъ, даже до вѣка не узритъ свѣта. И человѣкъ въ чести сый не разумѣ, приложися скотомъ несмысленнымъ, и уподобися имъ (ст. 20, 21). Внидетъ, т. е. будетъ подражать алчности отцевъ своихъ, и, происшедши отъ злыхъ, наслѣдуетъ злобу ихъ; или иначе: если не сдѣлаетъ ничего добраго, то окажется не получившимъ никакой пользы отъ богатства, останется вмѣстѣ съ почившими прежде него во прахѣ до суда, и не будетъ въ состояніи видѣть свѣта по закону природы. Потомъ, повторяя прежде сказанное, пророкъ говоритъ: и человѣкъ въ чести сый не разумѣ, приложися скотомъ несмысленнымъ, и уподобися имъ. Человѣкъ, говоритъ, который умеръ такимъ образомъ, не употребивъ на должное богатства своего, нисколько не отличается отъ безсловеснаго животнаго; онъ не позналъ чести, данной ему отъ Бога, и уподобился скотамъ, для которыхъ смерть есть конецъ жизни; чего да избавимся всѣ мы, какъ учащіеся этому, такъ и учащіе, во Христѣ Іисусѣ Господѣ нашемъ, Которому слава и держава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] ἐπινίκιος. Симмахъ.
[2] τοῦτο. Неизвѣстный переводчикъ. См. Ориг. Экз.
[3] ἐγκατάδυσιν. Неизвѣстный. См. Ориг. Экз.
[4] κατάδυσιν. Акила и Симмахъ.
[5] ἥ τε ἀνθρωπότης, προσέτι δὲ καὶ οἱ υἱοὶ ἑκάστου ἀνδρός. Симмахъ.
[6] ὁμοῦ. Неизвѣстный переводчикъ. См. Ориг. Экз.
[7] μινυρίσει. Неизвѣстный переводчикъ. См. Ориг. Экз.
[8] παραβολῇ. Неизвѣстный переводчикъ. См. Ориг. Экз.
[9] αἴνιγμα. Неизвѣстный переводчикъ. См. Ориг. Экз.
[10] ἐν ἡμέραις πονηροῦ. Неизвѣстный переводчикъ. См. Ориг. Экз.
[11] κακοῦ. Неизвѣстный. См. Ориг. Экз.
[12] Въ еврейскомъ также: ра.
[13] ἰχνέων. Симмахъ.
[14] ἀλαζονειόμενοι. Неизвѣстный переводчикъ. См. Ориг. Экз.
[15] ἐπαύσατο. Акила.
[16] ἀναπαυσάμενος τῷ αἰώνι τούτῳ, ζῶν εἰς αἰῶνα διατελέσει. Симмахъ.
[17] τὰ ἐντὸς τῶν οἰκιῶν. Неизвѣстный переводчикъ. См. Ориг. Экз.
[18] κατασκηνώσεις... ὀνομάσαντες ἐπ’ ὀνόμασιν αὐτῶν τὰς γαίας. Симмахъ.

Источникъ: Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, архіепископа Константинопольскаго, въ русскомъ переводѣ. Томъ пятый: Въ двухъ книгахъ. Книга первая. — СПб: Изданіе С.-Петербургской Духовной Академіи, 1899. — С. 231-252.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.