Церковный календарь
Новости


2018-12-14 / russportal
Свт. Зинонъ Веронскій. На слова: "егда предастъ (Христосъ) царство Богу и Отцу" (1838)
2018-12-14 / russportal
Краткое свѣдѣніе о жизни св. священномуч. Зинона, еп. Веронскаго (1838)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 2-я (1849)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 1-я (1849)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 126-й (1899)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 125-й (1899)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Православное Догмат. Богословіе митр. Макарія (1976)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свт. Тихонъ Задонскій, еп. Воронежскій (1976)
2018-12-10 / russportal
Лактанцій. Книга о смерти гонителей Христовой Церкви (1833)
2018-12-10 / russportal
Евсевій, еп. Кесарійскій. Книга о палестинскихъ мученикахъ (1849)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинное христіанство есть несеніе креста (1975)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Сознаемъ ли мы себя православными? (1975)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, какъ душѣ обрѣсти Бога (1895)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, что не должно соблазнять ближняго (1895)
2018-12-07 / russportal
Тихонія Африканца Книга о семи правилахъ для нахожд. смысла Св. Писанія (1891)
2018-12-07 / russportal
Архим. Антоній. О правилахъ Тихонія и ихъ значеніи для совр. экзегетики (1891)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 15 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 7.
Творенія святыхъ отцовъ въ русскомъ переводѣ

Свт. Іоаннъ Златоустъ (†407 г.)

Свт. Іоаннъ Златоустъ, архіеп. Константинопольскій, одинъ изъ величайшихъ отцовъ Православной Церкви, вселенскій учитель. Родился въ Антіохіи въ 347 г. отъ знатныхъ и благочестивыхъ родителей Секунда и Анѳусы. Рано лишившись отца, воспитывался подъ руководствомъ своей глубоко религіозной матери. Юношею слушалъ уроки знаменитаго оратора Ливанія и философа Андрагаѳія. Ставъ адвокатомъ, теряетъ интересъ къ міру и принимаетъ крещеніе у свт. Мелетія, еп. Антіохійскаго, который въ 370 г. опредѣляетъ его въ клиръ на должность чтеца. По смерти матери св. Іоаннъ раздаетъ имѣніе бѣднымъ, отпускаетъ рабовъ и удаляется на 6 лѣтъ въ пустыню. Въ 381 г. свт. Мелетій рукополагаетъ его въ діакона, а въ 386 г. еп. Флавіанъ — во пресвитера. Ставъ священникомъ, св. Іоаннъ широко развиваетъ благотворительную дѣятельность въ Антіохіи и произноситъ свои замѣчательныя проповѣди, за которыя и получаетъ имя «Златоуста». Въ 397 г. возводится, противъ своего желанія, на Константинопольскую каѳедру. Ставъ патріархомъ, св. Іоаннъ совершаетъ длинныя богослуженія, не устраиваетъ пріемовъ, не дорожитъ дружбой съ «сильными міра сего», заступается за обиженныхъ и обличаетъ многочисленные пороки жителей столицы. Обличенія роскоши и суетности столичныхъ дамъ императрица Евдоксія приняла за личное оскорбленіе. Наконецъ былъ составленъ соборъ изъ личныхъ враговъ Іоанна Златоуста, который осудилъ его. Въ 404 г. онъ былъ сосланъ въ Арменію (въ г. Кукузъ), а затѣмъ въ Абхазію. Скончался въ Команахъ въ 407 г. со словами: «Слава Богу за все!» Свт. Іоаннъ является авторомъ ок. 5.000 богословскихъ твореній экзегетическаго, нравственнаго, полемическаго, пастырелогическаго и литургическаго характера. Его толкованія признаны классическими въ христіанской литературѣ, а проповѣди представляютъ собою ясное и простое изложеніе христіанскаго нравоученія. Память свт. Іоанна Златоуста — 13 (26) ноября, 27 января (9 февраля) и 30 января (12 февраля).

Творенія свт. Іоанна Златоуста

Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, Архіепископа Константинопольскаго.
Томъ 7-й. Книга 1-я. Изданіе 1-е. СПб., 1901.

Святаго отца нашего Іоанна Златоустаго, Архіепископа Константинопольскаго,
Толкованіе на святаго Матѳея Евангелиста.

Бесѣда I.

1. По настоящему, намъ не слѣдовало бы имѣть и нужды въ помощи Писанія, а надлежало бы вести жизнь столь чистую, чтобы вмѣсто книгъ служила нашимъ душамъ благодать Духа, и чтобы, какъ тѣ исписаны чернилами, такъ и наши сердца были исписаны Духомъ. Но такъ какъ мы отвергли такую благодать, то воспользуемся ужъ хотя бы вторымъ путемъ. А что первый путь былъ лучше, это Богъ показалъ и словомъ и дѣломъ. Въ самомъ дѣлѣ, съ Ноемъ, Авраамомъ и его потомками, равно какъ съ Іовомъ и Моисеемъ, Богъ бесѣдовалъ не чрезъ письмена, а непосредственно, потому /с. 6/ что находилъ ихъ умъ чистымъ. Когда же весь еврейскій народъ палъ въ самую глубину нечестія, тогда уже явились письмена, скрижали и наставленіе чрезъ нихъ. И такъ было не только со святыми въ ветхомъ завѣтѣ, но, какъ извѣстно, и въ новомъ. Такъ и апостоламъ Богъ не далъ чего-либо писаннаго, а обѣщалъ вмѣсто писаній даровать благодать Духа. Той, сказалъ Онъ имъ, воспомянетъ вамъ вся (Іоан. XIV, 26). И чтобы ты зналъ, что такой путь (общенія Бога со святыми) былъ гораздо лучше, послушай, что Онъ говоритъ чрезъ пророка: завѣщаю вамъ завѣтъ новъ, дая законы Моя въ мысли ихъ, и на сердцахъ напишу я, и будутъ вси наученіи Богомъ (Іерем. XXXI, 31-34; Іоан. VI, 45). И Павелъ, указывая на это превосходство, говорилъ, что онъ получилъ законъ (паписанный) не на скрижалѣхъ каменныхъ, но на скрижалѣхъ сердца плотяныхъ (2 Кор. III, 8). Но такъ какъ съ теченіемъ времени одни уклонились отъ истиннаго ученія, другіе отъ чистоты жизни и нравственности, то явилась опять нужда въ наставленіи письменномъ. Размысли же, какое будетъ безразсудство, если мы, которые должны бы жить въ такой чистотѣ, чтобы не имѣть и нужды въ Писаніи, а вмѣсто книгъ представлять сердца Духу, — если мы, утративъ такое достоинство и возымѣвъ нужду въ Писаніи, не воспользуемся, какъ должно, даже и этимъ вторымъ врачествомъ. Если достойно укоризны уже то, что мы нуждаемся въ Писаніи и не привлекаемъ къ себѣ благодати Духа, то какова, подумай, будетъ наша вина, если мы не захотимъ воспользоваться и этимъ пособіемъ, а будемъ презирать Писаніе, какъ излишнее и ненужное, и такимъ образомъ навлекать на себя еще большее наказаніе? Чтобы этого не случилось, вникнемъ тщательнѣе въ то, что написано, и разсмотримъ, какъ данъ былъ ветхій законъ, и какъ — новый завѣтъ. Итакъ, какимъ образомъ, когда, и гдѣ данъ былъ древній законъ? Послѣ гибели египтянъ, въ пустынѣ, на горѣ Синаѣ, въ огнѣ и дымѣ, выходившемъ отъ горы, при звукѣ трубы, среди грома и молній, по вшествіи Моисея въ самый мракъ. А въ новомъ завѣтѣ не такъ: не въ пустынѣ, не на горѣ, не среди дыма и мрака, тьмы и бури, а при наступленіи дня, въ домѣ, когда всѣ сидѣли вмѣстѣ, — все происходило при глубокой тишинѣ. Для людей грубыхъ и необузданныхъ нужны были чувственныя поразительныя явленія, какъ пустыня, гора, дымъ, трубный звукъ и тому подобное; для людей же болѣе возвышенныхъ, болѣе покорныхъ и ставшихъ выше чувственныхъ понятій, ни въ чемъ такомъ не было нужды. Если же и надъ апостолами былъ шумъ, то не ради нихъ, а ради присутствовавшихъ Іудеевъ, ради которыхъ явились и огненные языки. Въ самомъ дѣлѣ, если послѣд/с. 7/ніе не смотря и на это говорили [про апостоловъ], что они виномъ исполнены суть (Дѣян. II, 13), то тѣмъ болѣе сказали бы такъ, если бы не видѣли ничего подобнаго. Далѣе, — въ ветхомъ завѣтѣ Богъ сошолъ, когда Моисей взошолъ [на гору] (Исх. XIX, 3); здѣсь же Духъ сошолъ, когда наше естество вознелось на небо, а лучше сказать — на царскій престолъ. Если бы Духъ былъ меньше, то явленія [сопровождавшія Его пришествіе] не были бы болѣе величественными и чудесными, а между тѣмъ новозавѣтныя скрижали гораздо превосходнѣе вѣтхозавѣтныхъ, равно какъ и событія славнѣе. Въ самомъ дѣлѣ, апостолы не съ горы сошли съ каменными досками въ рукахъ, подобно Моисею, а неся въ душѣ своей Духа, и всюду ходили, источая сокровище и источникъ ученій, даровъ духовныхъ и всякихъ благъ, ставъ по благодати одушевленными книгами и законами. Такъ они привлекли [къ вѣрѣ] три тысячи такъ — пять тысячъ, такъ — всѣ народы вселенной, потому что устами ихъ говорилъ ко всѣмъ приходящимъ къ нимъ Богъ (Дѣян. II, 41 и IV, 4). Такъ и Матѳей, исполнившись Духа Божія, написалъ книгу, — Матѳей мытарь; я не стыжусь называть по занятію ни его, ни другихъ апостоловъ, потому что это больше всего и обнаруживаетъ и благодать Духа, и ихъ собственную добродѣтель.

2. Свое произведеніе Матѳей справедливо назвалъ евангеліемъ. Въ самомъ дѣлѣ, онъ всѣмъ, — врагамъ, невѣждамъ, сидящимъ во тьмѣ, — возвѣщаетъ конецъ наказанія, разрѣшеніе грѣховъ, оправданіе, освященіе, искупленіе, всыновленіе, наслѣдіе небесъ и сродство съ Сыномъ Божіимъ. Что же можетъ сравниться съ такимъ благовѣстіемъ? Богъ на землѣ, человѣкъ на небѣ; все въ соединеніи: ангелы составили одинъ ликъ съ людьми, люди соединились съ ангелами и прочими горними силами. Очевидно стало, что древняя брань прекратилась, что совершилось примиреніе Бога съ нашимъ естествомъ, діаволъ посрамленъ, демоны изгнаны, смерть связана, рай отверстъ, клятва упразднена, грѣхъ истребленъ, заблужденіе удалено, возвратилась истина, повсюду сѣется и растетъ слово благочестія, небесная жизнь насаждена на землѣ, горнія силы пребываютъ въ дружественномъ общеніи съ нами, ангелы непрестанно сходятъ на землю, и великая явилась надежда на будущее. Вотъ почему Матѳей и назвалъ свою исторію: евангеліемъ, какъ бы [давая разумѣть, что] все другое, какъ напр. богатое имущество, величіе власти, начальство, слава, почести, и все прочее, почитаемое людьми за благо, составляетъ одни лишь пустыя слова, а обѣтованія, данныя черезъ рыбарей, должны называться въ собственномъ и преимущественномъ смыслѣ благовѣстіемъ. И это /с. 8/ не потому только, что они — блага прочныя и постоянныя и превосходятъ наше достоинство, но и потому, что они даны намъ безъ всякаго труда съ нашей стороны. Не трудами и потомъ, не усиліями и страданіями получили мы то, что имѣемъ, а единственно по любви къ намъ Бога. Но почему, спросимъ, при столь великомъ числѣ учениковъ, пишутъ только двое изъ апостоловъ и двое изъ ихъ спутниковъ, — такъ какъ кромѣ Іоанна и Матѳея написали евангелія одинъ ученикъ Павла, а другой ученикъ Петра. Потому, что они ничего не дѣлали по честолюбію, но все для пользы. Что же? Развѣ одинъ евангелистъ не могъ написать всего? Конечно, могъ; но когда писали четверо, писали не въ одно и то же время, не въ одномъ и томъ же мѣстѣ, не сносясь и не сговариваясь между собою, и однако написали такъ, какъ будто все произнесено одними устами, то это служитъ величайшимъ доказательствомъ истины.

И однако, скажешь ты, случилось противное, такъ какъ они часто обличаются въ разногласіи. Но это-то самое и является вѣрнѣйшимъ знакомъ истины. Въ самомъ дѣлѣ, если бы они были до точности согласны во всемъ — и касательно времени, и касательно мѣста, и самыхъ словъ, то изъ враговъ никто бы не повѣрилъ, что они написали евангелія не сошедшись между собой и не по обычному соглашенію, и что такое согласіе было слѣдствіемъ ихъ искренности. Теперь же представляющееся въ мелочахъ разногласіе освобождаетъ ихъ отъ всякаго подозрѣнія и блистательно говоритъ въ пользу писавшихъ. Если они, относительно мѣста и времени, кое-что написали различно, то это нисколько но вредитъ истинѣ ихъ повѣствованій, что мы и попытаемся, съ Божіею помощію, доказать впослѣдствіи. Теперь же просимъ васъ замѣтить, что въ главномъ, заключающемъ основаніе нашей жизни и составляющемъ сущность проповѣди, они нигдѣ одинъ съ другимъ ничуть не разногласятъ. Въ чемъ же именно? Въ томъ, что Богъ сталъ человѣкомъ, творилъ чудеса, былъ распятъ, погребенъ, воскресъ, вознесся на небо и придетъ судить; что Онъ далъ спасительныя заповѣди, ввелъ законъ, не противный ветхозавѣтному; что Онъ — Сынъ, единородный, истинный, единосущный Отцу, и тому подобное. Во всемъ этомъ мы находимъ у евангелистовъ полное согласіе. Если же относительно чудесъ не всѣ все сказали, а одинъ описалъ одни, другой — другія, то тебя это не должно смущать. Если бы одинъ евангелистъ сказалъ все, то были бы излишни остальные; если бы каждый написалъ различное и новое сравнительно съ другими, то не очевидно было бы доказательство ихъ согласія. Вотъ почему они ская или о многомъ и сообща, и каждый изъ нихъ выбралъ нѣ/с. 9/что особое, чтобы не оказаться, съ одной стороны, излишнимъ и писавшимъ безъ цѣли, а съ другой — чтобы представить намъ вѣрное доказательство истины своихъ словъ.

3. Такъ Лука указываетъ и причину, по которой онъ приступаетъ къ писанію евангелія. Чтобы ты имѣлъ, говоритъ, о нихже научился еси словесѣхъ, утвержденіе (Лук. 1, 4), т. е. чтобы ты удостовѣрился въ томъ, чему часто былъ поучаемъ, и пребывалъ въ твердой увѣренности. Іоаннъ самъ умолчалъ о причинѣ (написанія имъ евангелія), но, какъ говоритъ дошедшее до насъ отъ отцовъ преданіе, и онъ приступилъ къ писанію не безъ причины. Такъ какъ первые три евангелиста по преимуществу старались изложить исторію земной жизни Христа, и ученію о божествѣ Его угрожала опасность остаться нераскрытымъ, то Іоаннъ, побуждаемый Христомъ, приступилъ наконецъ къ написанію евангелія. Это видно какъ изъ самой исторіи, такъ и изъ начала евангелія. Онъ начинаетъ не съ земного, подобно прочимъ евангелистамъ, а съ небеснаго, которое онъ по преимуществу имѣлъ въ виду, и для того составилъ всю книгу. Впрочемъ, не только въ началѣ, а и во всемъ евангеліи онъ возвышеннѣе прочихъ. Равнымъ образомъ и Матѳей, какъ говорятъ, по просьбѣ увѣровавшихъ Іудеевъ, пришедшихъ къ нему, написалъ имъ то, чтó говорилъ устно, и составилъ евангеліе на еврейскомъ языкѣ. Тоже самое сдѣлалъ, по просьбѣ учениковъ, и Маркъ въ Египтѣ. Вотъ почему Матѳей, какъ писавшій для евреевъ, не старался показать ничего болѣе, какъ происхожденіе Христа отъ Авраама и Давида; между тѣмъ какъ Лука, писавшій для всѣхъ вообще, возводитъ родословіе выше, доходя до Адама. Затѣмъ, первый начинаетъ съ рожденія Іисуса Христа, поскольку для іудея не могло быть ничего пріятнѣе, какъ сказать ему, что Христосъ есть потомокъ Авраама и Давида, а второй не такъ начинаетъ, а упоминаетъ предварительно о многихъ другихъ событіяхъ и затѣмъ уже приступаетъ къ родословію. Что касается согласія евангелистовъ, то мы можемъ доказать его и свидѣтельствомъ всей вселенной, принявшей ихъ писанія, и свидѣтельствомъ самихъ даже враговъ истины. Послѣ евангелистовъ родилось много ересей, учившихъ противно ихъ писаніямъ; однѣ изъ нихъ приняли все сказанное въ послѣднихъ, а другія принимаютъ только часть, отдѣливъ ее отъ прочаго. Если бы въ писаніяхъ евангелистовъ было несогласіе, то ни ереси, утверждающія противное имъ, не приняли бы всего, а только ту часть, которая казалась бы имъ согласной, ни принявшія только часть не были бы изобличаемы этой частью, такъ какъ и самыя малыя части въ писаніяхъ евангелистовъ ясно обнаруживаютъ /с. 10/ свое сродство съ цѣлымъ. Подобно тому, какъ если ты возьмешь, напр., часть ребра, и въ этой части найдешь все, изъ чего состоитъ цѣлое животное — и нервы, и жилы, и кости, и артеріи, и кровь, словомъ, всѣ существенныя части тѣлеснаго состава, такъ точно и въ Писаніи можно видѣть то же самое: и здѣсь всякая часть написаннаго ясно показываетъ сродство съ цѣлымъ. Если бы евангелисты разногласили, то не оказывалось бы и такого сродства, и самое ученіе ихъ давно бы рушилось, такъ какъ всякое царство, раздѣльшееся на ся, не устоитъ (Матѳ. XII, 25; Мрк. III, 24). Теперь же, если и есть у нихъ какія разногласія, этимъ только ясно обнаруживается сила Духа (Святаго), убѣждающая людей, чтобы они, держась необходимаго и главнаго, нисколько не смущались ничтожными несогласіями.

4. Гдѣ писалъ каждый изъ евангелистовъ, — этимъ вопросомъ заниматься намъ нѣтъ особенной нужды; но что они не противорѣчили другъ другу, это мы постараемся доказать во всемъ нашемъ толкованіи. Если ты обвиняешь ихъ за разногласіе, то дѣлаешь не что иное, какъ заставляешь ихъ говорить одними и тѣми же словами и употреблять одинъ и тотъ же способъ выраженія. Я не говорю уже о томъ, что и многіе изъ величающихся знаніемъ реторики и философіи, написавъ много книгъ объ однихъ и тѣхъ же предметахъ, не только разногласили, но и противорѣчили другъ другу, — иное вѣдь дѣло — разногласить, другое дѣло — противорѣчить. Объ этомъ я уже не говорю: я не имѣю нужды пользоваться ихъ неразуміемъ для защиты (евангелистовъ) и не хочу подтверждать истины ложью. Но вотъ о чемъ охотно спросилъ бы я: какъ заслужили вѣру разногласящія писанія? Какъ они одержали побѣду? Какъ могли заслужить удивленіе, вѣру и славу по всей вселенной люди, противорѣчившіе одинъ другому? Свидѣтелями ихъ проповѣди были многіе; многіе притомъ были врагами и противниками. Написавъ евангелія, они не скрыли ихъ въ одномъ уголкѣ вселенной, а распространяли ихъ всюду, на сушѣ и морѣ, въ слухъ всѣхъ; какъ и теперь, они читаемы были и въ присутствіи враговъ, и ничто изъ сказаннаго въ нихъ никого не соблазняло. И вполнѣ естественно, потому что все во всѣхъ производила и совершала божественная сила. Иначе какимъ образомъ мытарь, рыбарь, неученый могли бы такъ мудрствовать? Чего нѣкогда языческіе мудрецы не могли и во снѣ представить, о томъ они проповѣдуютъ съ великой увѣренностью и убѣдительностью, — и не только при жизни, но и по смерти, — не двумъ, не двадцати человѣкамъ, не сотнямъ, не тысячамъ и десяткамъ тысячъ, а (цѣлымъ) городамъ, племенамъ и народамъ, сушѣ и морю, Греціи и странамъ /с. 11/ варварскимъ, землѣ обитаемой и пустынѣ, возвѣщая ученіе, много превышающее наше естество. Оставивъ земное, они говорятъ только о небесномъ, предлагаютъ намъ другую жизнь и новый образъ жизни, иное богатство и иную бѣдность, иную свободу и иное рабство, иную жизнь и смерть, иной міръ, иной уставъ жизни, — все иное. (Они преподаютъ правила жизни) не такъ, какъ Платонъ, составившій пресловутую «Политію», или Зенонъ, и другіе писавшіе объ общественномъ устройствѣ и составители законовъ. Всѣ они самыми произведеніями своими доказали, что ихъ душѣ внушалъ злой духъ, лютый демонъ, воюющій противъ нашего естества, врагъ чистоты, противникъ благонравія и низвратитель всякаго порядка. Въ самомъ дѣлѣ, чтó еще можно сказать про нихъ, когда они предписывали всѣмъ имѣть общими женъ, выводить на показъ мужчинамъ обнаженныхъ дѣвицъ во время ристалищъ, учинять украдкой браки, когда они ниспровергли и уничтожили всякій порядокъ и извратили уставы самой природы? Что все это — изобрѣтенія демоновъ и противно природѣ, объ этомъ можеть свидѣтельствовать намъ сама природа, которая не терпитъ ничего такого. И они писали объ этомъ не среди гоненій, не среди опасностей, не среди браней, а съ полной безопасностью и свободой, часто пользуясь кромѣ того еще многими прикрасами. А между тѣмъ проповѣдь рыбарей, гонимыхъ, бичуемыхъ, проводившихъ жизнь среди опасностей, со всей охотой принимали и простецы и мудрецы, и рабы и свободные, и варвары и греки.

5. И ты не можешь сказать, что ученіе этихъ рыбарей было для всѣхъ удобопріемлемо потому, что оно маловажно и низко. Нѣтъ, оно даже гораздо возвышеннѣе ученія философовъ. О дѣвствѣ, напр., даже объ имени такомъ тѣ не могли и во снѣ подумать, равно какъ ни о нестяжательности, ни о постѣ, ни о какой другой высшей добродѣтели. Между тѣмъ наши учители не только похоть искореняютъ, не только дѣйствіе (преступное) подвергаютъ наказанію, но осуждаютъ и безстыдный взглядъ, и оскорбительныя слова, и непристойный смѣхъ, и одежду, и поступь, и крикъ, простираютъ строгость даже до самаго малѣйшаго. По всей вселенной они насадили сѣмена дѣвства. О Богѣ и вещахъ небесныхъ они внушаютъ такія понятія, какія никому изъ философовъ никогда не могли и на умъ придти. Да и какъ могли имѣть такія понятія люди, боготворившіе изображенія звѣрей, пресмыкающихся животныхъ и другихъ презрѣнныхъ тварей? И однако такое высокое ученіе (апостоловъ) было принято и заслужило вѣру, процвѣтаетъ доселѣ и возрастаетъ съ каждымъ днемъ, а ученіе философовъ отжило, погибло, исчезло легче /с. 12/ паутины. И вполнѣ правильно, такъ какъ его проповѣдывали демоны. Вотъ почему, кромѣ безстыдства, оно представляетъ много темнаго и труднаго для уразумѣнія. Что можетъ быть смѣшнѣе, напр., того ученія, въ которомъ философъ, потративъ тысячи словъ на то, чтобы показать, чтó такое справедливость, все еще старается разъяснить этотъ вопросъ въ длинной и крайне неясной рѣчи? Если бы онъ указалъ что-нибудь и полезное, то для жизни человѣческой и это осталось бы совершенно безъ пользы. Въ самомъ дѣлѣ, если бы земледѣлецъ, или ваятель, или плотникъ, или кормчій, или другой кто-нибудь, питающійся трудами рукъ своихъ, вздумалъ отстать отъ своего занятія и честныхъ трудовъ, чтобы потратить многіе годы на изученіе того, чтó такое справедливость, то прежде, чѣмъ узнать это, онъ ради этой самой справедливости изнурилъ бы себя постояннымъ голодомъ и погибъ бы, окончилъ бы жизнь свою насильственною смертію, такъ и не научившись ничему полезному. А наше ученіе не таково. Въ краткихъ и ясныхъ словахъ Христосъ научилъ насъ, въ чемъ состоитъ и справедливое, и честное, и полезное, и всякая вообще добродѣтель. Такъ Онъ говорилъ, напр., что въ двухъ заповѣдяхъ законъ и пророцы висятъ (Матѳ. XXII, 40), то есть въ любви къ Богу и ближнему, или еще: елика аще хощете, да творятъ вамъ человѣцы, и вы, творите имъ; се бо есть законъ и пророцы (Матѳ. VII, 12). Все это удобопонятно и легкопостижимо и для земледѣльца, и для раба, и для вдовицы, и даже для отрока и самаго малосмыслящаго. Такова истина! Доказательствомъ служитъ опытъ. Всѣ, дѣйствительно, узнали, чтó нужно дѣлать, и не только узнали, но старались и исполнить (то, чтó узнали), и не въ городахъ, не на торжищахъ только, а и на вершинахъ горъ. И тамъ ты увидишь великое любомудріе, и тамъ сіяютъ лики ангеловъ въ человѣческой плоти и на землѣ является жизнь небесная. Образъ этой жизни начертали намъ рыбари, повелѣвая приниматься (за обученіе ему) не съ дѣтскаго возраста, какъ дѣлали то философы, и не узаконяя для изученія добродѣтели опредѣленнаго числа лѣтъ, а наставляя всякій возрастъ безъ исключенія. Ученіе философовъ — дѣтская забава, а ученіе апостоловъ — сама истина. Мѣстомъ для этой жизни они назначили небо, а руководителемъ и законодателемъ ея признали Бога, какъ и надлежало. Наградами за эту жизнь служатъ не лавровый вѣнокъ, не масличная вѣтвь, не пиршество въ Пританеѣ [1], не мѣдныя изображенія, не такія пустыя и безполезныя /с. 13/ вещи, а безконечная жизнь, усыновленіе Богу, ликованіе съ ангелами, предстояніе царскому престолу и постоянное пребываніе со Христомъ.

6. Руководителями въ этой жизни являются мытари, рыбари и скинотворцы, которые жили не краткое время, но всегда живутъ, почему и по смерти своей могутъ оказывать величайшую помощь своимъ послѣдователямъ. Подвизающимся въ этой жизни предстоитъ брань не съ людьми, а съ демонами и безплотными силами. Вотъ почему и вождемъ у нихъ не какой-нибудь человѣкъ, не ангелъ, а самъ Богъ. И оружія этихъ воиновъ соотвѣтствуютъ характеру брани: они изготовлены не изъ кожи и желѣза, а изъ истины, правды, вѣры и всякаго вида любомудрія. Объ этой самой жизни написано и въ евангеліи Матѳея, о которомъ намъ предстоитъ теперь говорить. Итакъ, будемъ со тщаніемъ внимать яснымъ рѣчамъ о ней евангелиста. Все, чтó онъ говоритъ, не его слова, а самого Христа, узаконившаго эту жизнь. Будемъ же внимательны, чтобы и намъ удостоиться быть вписанными въ эту жизнь и сіять вмѣстѣ съ тѣми, которые прошли уже ее и получили неувядаемые вѣнцы. Для многихъ, замѣтимъ, эта книга кажется легкопонятною сравнительно съ пророками, которые представляютъ трудности для пониманія. Но это говорятъ люди, которые не знаютъ глубины сокрытыхъ здѣсь мыслей. Поэтому прошу васъ слѣдовать за мною со всею ревностью, чтобы войти намъ въ самую глубь Писанія; водителемъ же въ этомъ пути будетъ намъ самъ Христосъ. А чтобы слово наше было удобопонятнѣе, просимъ и убѣждаемъ васъ (какъ дѣлали мы это при изъясненіи и другихъ Писаній) напередъ перечитывать тотъ отдѣлъ книги, который мы будемъ изъяснять; пусть уразумѣнію предшествуетъ чтеніе, какъ то было съ евнухомъ (Дѣян. VIII, 28 дал.); это доставитъ намъ большое облегченіе. Въ самомъ дѣлѣ, вопросы здѣсь во множествѣ возникаютъ на каждомъ шагу. Вотъ смотри, сколько напр. недоумѣній раждается тотчасъ же въ самомъ началѣ евангелія. Во-первыхъ, для чего излагается родословіе Іосифа, который не былъ отцомъ Христа? Во-вторыхъ, откуда намъ можетъ быть видно, что Христосъ происходитъ отъ Давида, когда мы не знаемъ предковъ Маріи, отъ которой Онъ родился, — вѣдь родословной Дѣвы не показано? Въ-третьихъ, почему дается родословіе Іосифа, который нисколько не причастенъ былъ рожденію, а отъ какихъ родителей, дѣдовъ и прадѣдовъ Дѣва, которая была матерію Христа, не сказано? Кромѣ того заслуживаетъ изслѣдованія и то, почему евангелистъ, ведя родословіе по мужской линіи, упомянулъ и о нѣкоторыхъ женахъ. Затѣмъ, если ему такъ разсудилось, то почему /с. 14/ онъ не перечислилъ всѣхъ женъ, а, умолчавъ о достославныхъ, какъ напр. Саррѣ, Ревеккѣ и подобныхъ имъ, выставилъ только извѣстныхъ по своимъ порокамъ, напримѣръ, блудницу, или прелюбодѣйцу, иноплеменницу, или чужестранку? Такъ именно онъ упомянулъ о женѣ Уріевой, о Ѳамари, о Раави и Руѳи, изъ которыхъ послѣдняя была иноплеменница, другая блудница, третья имѣла связь со свекромъ, и притомъ не по закону брака, а похитивъ ложе подъ видомъ блудницы; что же касается жены Урія, то о ней всякій знаетъ по выходящему изъ ряда вонъ ея поступку. И однако евангелистъ, опустивъ всѣхъ другихъ, помѣстилъ въ родословіи только однихъ этихъ женъ. Если ужъ нужно было упоминать о женахъ, то слѣдовало упомянуть о всѣхъ; если же не о всѣхъ, а только нѣкоторыхъ, то о прославившихся своими добродѣтелями, а не пороками. Видите, сколько намъ нужно вниманія уже при самомъ началѣ евангелія, хотя для иныхъ это начало кажется яснѣе прочаго, а для многихъ даже излишнимъ, потому что представляетъ простое только перечисленіе именъ. Далѣе, — заслуживаетъ изслѣдованія и то, почему Матѳей умолчалъ о трехъ царяхъ. Если онъ умолчалъ о нихъ, какъ о слишкомъ нечестивыхъ, то ему не нужно было бы упоминать и о другихъ подобныхъ. Вотъ и еще представляется вопросъ: почему евангелистъ, раздѣливъ родословіе на части по четырнадцати родовъ въ каждой, въ третьей части не соблюлъ этого числа? Затѣмъ: почему Лука упомянулъ о другихъ именахъ, и не только не о всѣхъ тѣхъ, какія есть у Матѳея, но и указалъ ихъ гораздо больше, а Матѳей привелъ и меньше и другія имена, хотя и онъ кончилъ на Іосифѣ, на которомъ прекратилъ родословіе и Лука. Смотрите же, сколько намъ нужно бдительности не только для того, чтобы разрѣшить недоумѣнія, но и для того, чтобы узнать, чтó требуетъ рѣшенія. Не маловажное вѣдь дѣло и съумѣть найти недоумѣнные вопросы. Вотъ и еще, напримѣръ, недоумѣнный вопросъ: какимъ образомъ Елисавета, происходя изъ колѣна Левіина, могла быть родственницею Маріи?

7. Но, чтобы не обременить вашей памяти множествомъ вопросовъ, остановимся здѣсь. Для возбужденія вашего вниманія достаточно и того, если вы узнаете только, какіе представляются здѣсь вопросы. Если же вы желаете узнать и рѣшеніе, то и это будетъ зависѣть, прежде нашего наставленія, отъ васъ самихъ. Если я увижу у васъ вниманіе и охоту научиться, то буду стараться предложить и рѣшеніе, а если замѣчу лѣность и невнимательность, то не покажу ни самыхъ вопросовъ, ни рѣшенія ихъ, слѣдуя божественной заповѣди, гласящей: не дадите святая псомъ, ни пометайте бисеръ вашихъ предъ свиніями, да не потерутъ /с. 15/ ногами своими (Матѳ. VII, 6). Кто же этотъ попирающій? Тотъ, кто не почитаетъ Писанія драгоцѣннымъ и важнымъ. Но кто же, скажешь, столь несчастенъ, чтобы не считать его важнымъ и всего драгоцѣннѣе? Тотъ, кто не удѣляетъ ему и столько времени, сколько тратитъ для распутныхъ женщинъ на сатанинскихъ зрѣлищахъ. Многіе проводятъ тамъ цѣлые дни, совсѣмъ запускаютъ ради безполезнаго такого времяпровожденія домашнія дѣла, и что услышатъ тамъ, стараются съ точностью запомнить и сохранить на пагубу души своей, а здѣсь, гдѣ говоритъ самъ Богъ, не хотятъ побыть и малаго времени. Вотъ почему у насъ нѣтъ ничего общаго и съ небомъ, и наша (небесная) жизнь только на словахъ. Однакожъ за это Богъ угрожаетъ намъ и геенною, — не съ тѣмъ, чтобы ввергнуть насъ въ нее, а чтобы дать намъ возможность избѣжать этого тяжкаго наказанія. А мы дѣлаемъ напротивъ, и каждый день стремимся на путь, ведущій къ гееннѣ: Богъ повелѣваетъ не только слушать, но и исполнять то, чтó намъ говорится, а мы не хотимъ и выслушать. Когда же, скажи мнѣ, начнемъ мы исполнять то, что намъ повелѣвается, когда примемся за дѣла, если мы не хотимъ даже и слушать о нихъ, если негодуемъ и досадуемъ даже на самое краткое пребываніе въ храмѣ? Когда мы, разговаривая о предметахъ ничего не стоющихъ, замѣчаемъ въ собесѣдникахъ невниманіе, то считаемъ это себѣ за обиду. А о томъ не думаемъ, что оскорбляемъ Бога, когда Онъ говоритъ намъ о столь важныхъ предметахъ, а мы пренебрегаемъ Его словами и смотримъ въ сторону? Какой-нибудь старецъ, исходившій много земель, со всею точностью сообщаетъ намъ и о разстояніяхъ и о положеніи городовъ, объ ихъ видахъ, пристаняхъ, площадяхъ (и мы съ удовольствіемъ слушаемъ его), а сами, между тѣмъ, не знаемъ и того, сколь далеко отстоимъ отъ небеснаго града. Въ противномъ случаѣ, если бы мы знали это разстояніе, мы постарались бы сократить путь. Если, вѣдь, мы нерадимъ, то разстояніе этого града отъ насъ не только такое, какое находится между небомъ и землей, а даже гораздо больше; напротивъ, если прилагаемъ стараніе, то можемъ дойти до вратъ его въ одно мгновеніе, потому что это разстояніе опредѣляется не протяженіемъ пространства, а состояніемъ нашей нравственности.

8. Ты отлично знаешь дѣла здѣшней жизни, — и новыя и старыя и древнія, можешь перечислить начальниковъ, у которыхъ ты служилъ раньше въ войскахъ, и распорядителей игръ, и побѣдителей на нихъ, и вождей, отъ чего тебѣ нѣтъ никакой пользы. А кто начальникъ въ небесномъ градѣ, кто первый, кто второй, кто третій, сколько времени каждый служилъ и что сдѣ/с. 16/лалъ славнаго, объ этомъ тебѣ никогда и во снѣ не грезилось. О законахъ, которыми управляется этотъ городъ, ты не хочешь внимательно послушать, когда говорятъ о нихъ и другіе. Какъ же, скажи мнѣ, ты надѣешься получить обѣщанныя блага, если не хочешь и внимать, когда говорятъ о нихъ? Но если мы не заботились объ этомъ раньше, то постараемся по крайней мѣрѣ сдѣлать это теперъ. Вотъ мы намѣреваемся вступить, если благоволитъ Богъ, въ златой градъ, и даже драгоцѣннѣйшій всякаго злата. Разсмотримъ же его основанія и врата, сдѣланныя изъ сапфира и маргаритовъ. Лучшій руководитель нашъ — Матѳей. Его дверью входимъ мы нынѣ; только нужно большое стараніе съ нашей стороны, потому что, въ комъ онъ не видитъ усердія, того онъ изгоняетъ изъ града. Это — градъ царственный и славный; въ немъ нѣтъ раздѣленія торжища отъ царскихъ дворцовъ, какъ въ нашихъ городахъ; въ немъ — все царскій чертогъ. Итакъ, отверземъ двери ума, отверземъ слухъ нашъ, и съ великимъ трепетомъ приступая къ преддверію этото чертога, поклонимся живущему въ немъ Царю, потому что и первый шагъ можетъ поразить зрителя страхомъ. Врата теперь еще заключены для насъ; когда же увидимъ ихъ отверстыми (т. е. когда рѣшатся недоумѣнные вопросы), тогда узримъ внутри его великій свѣтъ. Просвѣщаемый духомъ, этотъ мытарь обѣщаетъ показать тебѣ все: и гдѣ возсѣдаетъ Царь, и какіе предстоятъ Ему воины, гдѣ ангелы и гдѣ архангелы; какое мѣсто назначено въ этомъ градѣ для новыхъ гражданъ, какой туда ведетъ путь; какой жребій получили вступившіе въ него первыми, какой — вторые, какой — вошедшіе впослѣдствіи; сколько чиновъ среди тамошнихъ гражданъ, сколько совѣтовъ и какъ различны достоинства. Итакъ, войдемъ въ этотъ градъ не съ шумомъ и смятеніемъ, а съ благоговѣйнымъ молчаніемъ. Если царскія граматы прочитываются въ театрѣ, когда наступаетъ полная тишина, то тѣмъ болѣе въ этомъ градѣ должны всѣ утихнуть и стоять съ напряженною душею и слухомъ, потому что здѣсь будутъ читаться повелѣнія не земного царя, а Владыки ангеловъ. Если мы такъ себя расположимъ, то сама благодать Духа вѣрнѣйшимъ образомъ укажетъ намъ путь, и мы придемъ къ самому Царскому престолу и получимъ всѣ блага, по благодати и человѣколюбію Господа нашего Іисуса Христа, Которому слава и держава, со Отцомъ и Святымъ Духомъ, нынѣ и присно, и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Пританей (Πρυτανείον) было зданіе, гдѣ давались торжественные обѣды въ честь заслуженныхъ гражданъ.

Источникъ: Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, архіепископа Константинопольскаго, въ русскомъ переводѣ. Томъ седьмой: Въ двухъ книгахъ. Книга первая. — СПб: Изданіе С.-Петербургской Духовной Академіи, 1901. — С. 5-16.

Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.