Церковный календарь
Новости


2018-11-15 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 41-я (1922)
2018-11-15 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 40-я (1922)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово (2-е) въ Великій пятокъ (1883)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово (1-е) въ Великій пятокъ (1883)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Православная Русь въ Канадѣ (1975)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Тайна креста (1975)
2018-11-15 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 6-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-15 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 5-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Еще объ одной статьѣ (1996)
2018-11-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отвѣтъ (2-й) архіеп. Іоанну Шаховскому (1996)
2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 39-я (1922)
2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 38-я (1922)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (2-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (1-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Евангеліе въ церкви (1975)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Новый храмъ въ Бруклинѣ (1975)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 16 ноября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 7.
Творенія святыхъ отцовъ въ русскомъ переводѣ

Свт. Іоаннъ Златоустъ (†407 г.)

Свт. Іоаннъ Златоустъ, архіеп. Константинопольскій, одинъ изъ величайшихъ отцовъ Православной Церкви, вселенскій учитель. Родился въ Антіохіи въ 347 г. отъ знатныхъ и благочестивыхъ родителей Секунда и Анѳусы. Рано лишившись отца, воспитывался подъ руководствомъ своей глубоко религіозной матери. Юношею слушалъ уроки знаменитаго оратора Ливанія и философа Андрагаѳія. Ставъ адвокатомъ, теряетъ интересъ къ міру и принимаетъ крещеніе у свт. Мелетія, еп. Антіохійскаго, который въ 370 г. опредѣляетъ его въ клиръ на должность чтеца. По смерти матери св. Іоаннъ раздаетъ имѣніе бѣднымъ, отпускаетъ рабовъ и удаляется на 6 лѣтъ въ пустыню. Въ 381 г. свт. Мелетій рукополагаетъ его въ діакона, а въ 386 г. еп. Флавіанъ — во пресвитера. Ставъ священникомъ, св. Іоаннъ широко развиваетъ благотворительную дѣятельность въ Антіохіи и произноситъ свои замѣчательныя проповѣди, за которыя и получаетъ имя «Златоуста». Въ 397 г. возводится, противъ своего желанія, на Константинопольскую каѳедру. Ставъ патріархомъ, св. Іоаннъ совершаетъ длинныя богослуженія, не устраиваетъ пріемовъ, не дорожитъ дружбой съ «сильными міра сего», заступается за обиженныхъ и обличаетъ многочисленные пороки жителей столицы. Обличенія роскоши и суетности столичныхъ дамъ императрица Евдоксія приняла за личное оскорбленіе. Наконецъ былъ составленъ соборъ изъ личныхъ враговъ Іоанна Златоуста, который осудилъ его. Въ 404 г. онъ былъ сосланъ въ Арменію (въ г. Кукузъ), а затѣмъ въ Абхазію. Скончался въ Команахъ въ 407 г. со словами: «Слава Богу за все!» Свт. Іоаннъ является авторомъ ок. 5.000 богословскихъ твореній экзегетическаго, нравственнаго, полемическаго, пастырелогическаго и литургическаго характера. Его толкованія признаны классическими въ христіанской литературѣ, а проповѣди представляютъ собою ясное и простое изложеніе христіанскаго нравоученія. Память свт. Іоанна Златоуста — 13 (26) ноября, 27 января (9 февраля) и 30 января (12 февраля).

Творенія свт. Іоанна Златоуста

Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, Архіепископа Константинопольскаго.
Томъ 7-й. Книга 1-я. Изданіе 1-е. СПб., 1901.

Святаго отца нашего Іоанна Златоустаго, Архіепископа Константинопольскаго,
Толкованіе на святаго Матѳея Евангелиста.

Бесѣда IV.
Всѣхъ же родовъ отъ Авраама до Давида, родове четыренадесяте; и отъ Давида до преселенія Вавилонскаго, родове четыренадесяте; и отъ преселенія Вавилонскаго до Христа, родове четыренадесяте (I, 17).

1. Евангелистъ раздѣлилъ все родословіе на три части, желая тѣмъ показать, что іудеи съ перемѣною правленія не дѣлались лучшими; но и во время аристократіи, и при царяхъ, и во время олигархіи предавались тѣмъ же порокамъ: подъ управленіемъ судей, священниковъ и царей не оказали никакого успѣха въ добродѣтели. Но для чего же евангелистъ въ средней части родословія опустилъ трехъ царей, а въ послѣдней, помѣстивъ двѣнадцать родовъ, сказалъ, что ихъ четырнадцать? Первое предоставляю собственному вашему изслѣдованію, не почитая нужнымъ рѣшать для васъ все, чтобы вы не облѣнились; о второмъ же скажемъ. Мнѣ кажется, что онъ причисляетъ къ родамъ время плѣненія, и самого Іисуса Христа, всюду совокупляя Его съ нами. И кстати упоминаетъ о плѣненіи, показывая, что іудеи и въ плѣну не сдѣлались благоразумнѣе, такъ что изъ всего была видна необходимость пришествія Христова. Но скажутъ: почему Маркъ не дѣлаетъ того же, и не излагаетъ родословія Іисусова, а говоритъ обо всемъ кратко? Думаю, что Матѳей прежде другихъ писалъ евангеліе, — почему и излагаетъ съ точностію родословіе, и останавливается на важнѣйшихъ обстоятельствахъ, а Маркъ писалъ послѣ него, — почему наблюдалъ краткость, какъ повѣствующій о томъ, что было уже пересказано, и сдѣлалось извѣстнымъ. А почему Лука излагаетъ также родословіе, и притомъ еще полнѣе? Потому, что онъ, имѣя въ виду евангеліе Матѳея, хочетъ доставить намъ больше свѣдѣній, чѣмъ Матѳей. Притомъ каждый изъ нихъ подражалъ учителю, — одинъ Павлу, который разливается какъ рѣка, а другой Петру, который любитъ краткость. А почему Матѳей въ началѣ евангелія не сказалъ по примѣру пророковъ: видѣніе, которое я видѣлъ, или: слово бывшее мнѣ? Потому, что писалъ къ людямъ благомыслящимъ, и такимъ, которые были къ нему весьма внимательны. И бывшія чудеса подтверждали имъ писанное, и читатели исполнены были вѣры. Во времена же пророковъ не было столько чудесъ, которыя бы подтверждали ихъ проповѣдь, напротивъ являлось множество лжепророковъ, которымъ охотнѣе внималъ іудейскій народъ, — почему имъ и нужно было такимъ образомъ начинать свои пророчества. А если когда и бывали /с. 36/ чудеса, то бывали для язычниковъ, чтобы они въ большемъ числѣ обращались къ іудейству, и для явленія силы Божіей, когда враги, покорявшіе себѣ іудеевъ, думали, что они побѣдили ихъ силою своихъ боговъ. Такъ случилось въ Египтѣ, откуда вышло за іудеями множество народа; таковы же послѣ были въ Вавилонѣ — чудо въ пещи и сновидѣнія. Впрочемъ, были чудеса и въ пустынѣ, когда находилисъ тамъ іудеи одни, какъ было и у насъ; и у насъ явлено множество чудесъ, когда мы выходили изъ заблужденія. Но послѣ, когда благочестіе всюду насаждено, чудеса прекратились. Если же бывали чудеса у іудеевъ и послѣ, то не въ большомъ числѣ и изрѣдка, какъ-то: когда остановилось солнце, и въ другой разъ, когда отступило назадъ. Опять и у насъ можно видѣть тоже: и въ наше время съ Іуліаномъ, превзошедшимъ всѣхъ въ нечестіи, много совершилось чудеснаго. Когда іудеи предприняли возстановленіе іерусалимскаго храма, огонь вышелъ изъ подъ основанія и помѣшалъ работамъ; и когда Іуліанъ безумно посягнулъ поругаться надъ священными сосудами, хранитель сокровищъ и дядя Іуліановъ, соименный ему, первый умеръ — изъѣденный червями, а другой разсѣлся по поламъ. И то было весьма важное чудо, что во время принесенія тамъ жертвъ изсякли источники, и что въ царствованіе Іуліаново города были постигнуты голодомъ.

2. Богъ обыкновенно творитъ знаменія, когда умножается зло. Когда видитъ, что Его рабы утѣснены, а противники безъ мѣры упиваются мучительствомъ надъ ними, тогда показываетъ собственное Свое владычество. Такъ поступилъ Онъ съ іудеями въ Персіи. Итакъ, изъ сказаннаго видно, что евангелистъ не безъ причины и не случайно раздѣлилъ предковъ Христовыхъ на три части. Замѣть же, кѣмъ начинаетъ, и кѣмъ оканчиваетъ. Начавъ съ Авраама, ведетъ родословіе до Давида; потомъ съ Давида до переселенія Вавилонскаго, а съ послѣдняго до самого Христа. Какъ въ началѣ всего родословія обоихъ — Давида и Авраама — поставилъ рядомъ, такъ точно упомянулъ объ обоихъ и въ концѣ родословія, потому что, какъ я прежде сказалъ, имъ даны были обѣтованія. Почему же, упомянувъ о переселеніи въ Вавилонъ, не упомянулъ о переселеніи въ Египетъ? Потому что египтянъ іудеи уже не боялись, а вавилонянъ еще трепетали, и потому что первое случилось давно, а послѣднее недавно; притомъ въ Египетъ отведены были не за грѣхи, а въ Вавилонъ за беззаконія. Если же кто пожелаетъ вникнуть въ значеніе самыхъ именъ, то и здѣсь найдетъ много предметовъ для созерцанія, много такого, что послужитъ къ объясненію новаго завѣта; таковы имена Авраама, Іакова, Соломона и Зо/с. 37/ровавеля, такъ какъ имена эти даны имъ не безъ намѣренія. Но чтобы не наскучить вамъ продолжительностію, умолчимъ объ этомъ и займемся необходимымъ. Итакъ, когда евангелистъ перечислилъ всѣхъ предковъ и окончилъ Іосифомъ, онъ не остановился на этомъ, но присовокупилъ: Іосифа мужа Маріина, показывая, что для Маріи упоминалъ въ родословіи объ Іосифѣ. Потомъ, чтобы ты, услышавъ о мужѣ Маріи, не подумалъ, что Іисусъ родился по общему закону природы, смотри, какъ онъ устраняетъ эту мысль дальнѣйшими словами. Ты слышалъ, говоритъ онъ, о мужѣ, слышалъ о матери, слышалъ объ имени данномъ младенцу; теперь выслушай и то, какъ Онъ родился. Іисусъ-Христово рождество сице бѣ. Скажи мнѣ, о какомъ рожденіи говоришь ты? Ты уже сказалъ мнѣ о предкахъ. Хочу, говоритъ евангелистъ, сказать и объ образѣ рожденія. Видишь ли, какъ онъ возбудилъ вниманіе слушателя? Какъ бы намѣреваясь сказать нѣчто новое, обѣщаетъ изъяснить образъ рожденія. И замѣть, какой превосходный порядокъ въ разсказѣ. Не вдругъ сталъ говорить о рожденіи, но прежде напоминаетъ намъ, которымъ былъ Христосъ (въ порядкѣ родовъ) отъ Авраама, которымъ отъ Давида и отъ переселенія въ Вавилонъ; а этимъ побуждаетъ слушателя тщательно изслѣдовать время, желая показать, что Онъ есть тотъ самый Христосъ, Который предвозвѣщенъ пророками. Въ самомъ дѣлѣ, когда исчислишь роды и по времени узнаешь, что Іисусъ есть точно Христосъ, тогда безъ затрудненія повѣришь и чуду, совершившемуся въ рожденіи. Поелику же евангелисту нужно было говорить о великомъ дѣлѣ, каково рожденіе отъ Дѣвы, то сперва, не приступая къ исчисленію времени, онъ съ намѣреніемъ затемняетъ рѣчь, упоминая о мужѣ Маріи, и даже прерываетъ повѣствованіе о рожденіи, а потомъ исчисляетъ уже лѣта, напоминая слушателю, что рожденный есть Тотъ самый, о Которомъ говорилъ патріахъ Іаковъ, что Онъ явится при оскудѣніи князей отъ Іуды, и о Которомъ пророкъ Даніилъ предвозвѣстилъ, что Онъ придетъ по истеченіи многихъ седмицъ. И если кому угодно тѣ годы, которые ангелъ опредѣлилъ Даніилу числомъ седмицъ, отъ построенія города вычислить до рожденія Іисусова, тотъ увидитъ, что время рожденія Его согласно съ предсказаніемъ. Итакъ скажи, какъ Іисусъ родился? Обрученѣй бывшей Матери Его Маріи. Не сказалъ: Дѣвѣ, но просто: Матери, чтобы рѣчь была понятнѣе. Но приведя сперва слушателя въ ожиданіе услышать нѣчто обыкновенное, и удержавъ его въ этомъ ожиданіи, вдругъ изумляетъ присовокупленіемъ необыкновеннаго, говоря: прежде даже не снитися има, обрѣтеся имущи во чревѣ отъ Духа Свята. Не сказалъ: прежде не/с. 38/жели приведена была въ домъ къ жениху, она жила уже у него въ домѣ, такъ какъ у древнихъ было обыкновеніе держать обрученныхъ по большей части въ своемъ домѣ, чему и нынѣ еще можно видѣть примѣры. И зятья Лотовы жили въ домѣ у Лота. Итакъ, и Марія жила въ одномъ домѣ съ Іосифомъ.

3. Но почему не прежде обрученія Она зачала во чревѣ? Чтобы, какъ я сказалъ еще въ началѣ, зачатіе до нѣкотораго времени оставалось тайною, и Дѣва избѣгла всякаго худого подозрѣнія. Тотъ, которому падлежало ревновать болѣе всякаго другого, не только не отсылаетъ ее отъ себя и не безчеститъ, но принимаетъ, и оказываетъ ей услуги во время беременности. Но явно, что, не будучи твердо удостовѣренъ въ зачатіи по дѣйствію Св. Духа, не сталъ бы держать ее у себя и во всемъ ей услуживать. Притомъ весьма выразительно сказалъ евангелистъ: обрѣтеся имущи во чревѣ, — какъ обыкновенно говорится о происшествіяхъ особенныхъ, случающихся сверхъ всякаго чаянія и неожиданныхъ. Итакъ, не простирайся далѣе, не требуй ничего больше сказаннаго, и не спрашивай: какимъ образомъ Духъ образовалъ Младенца въ Дѣвѣ? Если при естественномъ дѣйствіи невозможно объяснить способа зачатія, то какъ можно объяснить его, когда чудодѣйствовалъ Духъ? Чтобы ты не безпокоилъ евангелиста и не утруждалъ его частыми объ этомъ вопросами, онъ освободилъ себя отъ всего, наименовавъ Совершившаго чудо. Ничего больше не знаю, говоритъ онъ, а знаю только, что событіе совершилось силою Духа Святаго. Пусть стыдятся тѣ, кто старается постигнуть сверхъестественное рожденіе! Если никто не можетъ изъяснить того рожденія, о которомъ есть тысячи свидѣтелей, которое за столько вѣковъ предвозвѣщено, которое было видимо и осязаемо, то до какой степени безумны тѣ, которые съ любопытствомъ изслѣдываютъ и тщательно стараются постигнуть рожденіе неизреченное? Ни Гавріилъ, ни Матѳей не могли ничего болѣе сказать, кромѣ того, что родившееся есть отъ Духа; но какъ и какимъ образомъ родилось отъ Духа, этого никто изъ нихъ не объяснилъ, потому что было невозможно. Не думай также, что ты все узналъ, когда слышишь, что Христосъ родился отъ Духа. Узнавъ и объ этомъ, мы еще многаго не знаемъ, напримѣръ: какъ невмѣстимый вмѣщается въ утробѣ? Какъ всесодержащій носится во чревѣ жены? Какъ дѣва рождаетъ, и остается дѣвою? Скажи мнѣ, какъ Духъ устроилъ этотъ храмъ? Какимъ образомъ не всю плоть принялъ отъ утробы, но только часть ея, которую потомъ возрастилъ и образовалъ? А что точно произошелъ изъ плоти Дѣвы, евангелистъ ясно показалъ это словами: рождшеебося въ ней; и Павелъ словами: рождаемаго отъ /с. 39/ жены (Галат. IV, 4). Отъ жены, говоритъ онъ, — заграждая уста тѣмъ, которые утверждаютъ, что Христосъ прошелъ чрезъ Марію, какъ бы сквозь нѣкоторую трубу. Если это справедливо, то нужна ли была и дѣвическая утроба? Если это справедливо, то Христосъ не имѣетъ съ нами ничего общаго; напротивъ плоть Его различна съ нашею, не одинаковаго съ нею состава. И какъ же назвать Его тогда происшедшимъ отъ корене Іессеева? Жезломъ? Сыномъ человѣческимъ? Какъ и Марію назвать Матерію? Какъ сказать, что Христосъ произошелъ отъ сѣмени Давидова? Воспринялъ зракъ раба? Что Слово плоть бысть? Почему же Павелъ сказалъ римлянамъ: отъ нихъ же Христосъ по плоти, сый надъ всѣми Богъ (Рим. IX, 5)? Изъ этихъ словъ и изъ многихъ другихъ мѣстъ Писанія видно, что Христосъ произошелъ отъ насъ, изъ нашего состава, изъ дѣвической утробы; а какимъ образомъ, того не видно. Итакъ, и ты не разыскивай, но вѣрь тому, что открыто, и не старайся постигнуть того, что умолчано. Іосифъ же мужъ ея праведенъ сый, говоритъ евангелистъ, и не хотя ея обличити, восхотѣ тай пустити ю (Матѳ. I, 19). Сказавши, что (родившееся отъ Дѣвы) есть отъ Духа Святаго и безъ плотского совокупленія, онъ приводитъ на это еще новое доказательство. Иной могъ бы спросить: откуда это извѣстно? Кто видѣлъ, кто слышалъ, чтобы когда-либо случилось что-либо подобное? Но чтобы ты не подозрѣвалъ ученика, что онъ по любви къ Учителю выдумалъ это, евангелистъ вводитъ Іосифа, который тѣмъ самымъ, что въ немъ происходило, утверждаетъ въ тебѣ вѣру въ сказанное. Евангелистъ какъ бы такъ говоритъ здѣсь: ежели ты не вѣришь мнѣ и запорозриваешь мое свидѣтельство, то повѣрь мужу. Іосифъ, говоритъ, мужъ ея праведенъ сый. Здѣсь онъ называетъ праведнымъ того, кто имѣетъ всѣ добродѣтели. Хотя быть праведнымъ значитъ не присвоивать себѣ чужого; но праведностію же называется и совокупность добродѣтелей. Въ этомъ-то особенно смыслѣ Писаніе и употребляетъ слово: праведность, когда напр. говоритъ: человѣкъ праведенъ, истиненъ (Іов. I, 1), и еще: бѣста оба праведна (Лук. I, 6).

4. Итакъ Іосифъ, будучи праведнымъ, т. е. добрымъ и кроткимъ, восхотѣ тай пустити ю. Для того евангелистъ описываетъ случившееся еще во время незнанія Іосифова, чтобы ты не сомнѣвался въ происшедшемъ по узнаніи. Хотя подозрѣваемая не только заслуживала быть опозоренною, но законъ повелѣвалъ даже наказать Ее, однако Іосифъ избавилъ Ее не только отъ большаго, но и отъ меньшаго, т. е. отъ стыда, — не только не хотѣлъ наказать, но и опозорить. Не признаешь ли въ немъ мужа мудраго, и свободнаго отъ мучительнѣйшей страсти? Вы /с. 40/ сами знаете, что такое ревность. Потому-то вполнѣ знавшій эту страсть сказалъ: исполнена бо ревности ярость мужа; не пощадитъ въ день суда (Притч. VI, 34). И жестока яко адъ ревность (Пѣсн. VIII, 6). И мы знаемъ многихъ, которые готовы лучше лишиться жизни, нежели быть доведенными до подозрѣнія и ревности. А здѣсь было уже не простое подозрѣніе: Марію изобличили ясные признаки беременности; и однако Іосифъ столько былъ чуждъ страсти, что не захотѣлъ причинить Дѣвѣ даже и малѣйшаго огорченія. Такъ какъ оставить Ее у себя казалось противнымъ закону, а обнаружить дѣло и представить Ее въ судъ значило предать Ее на смерть, то онъ не дѣлаетъ ни того ни другого, но поступаетъ уже выше закона. Подлинно, по пришествіи благодати, надлежало явиться многимъ знаменіямъ высокой мудрости. Какъ солнце, не показавши еще лучей, издали озаряетъ свѣтомъ большую часть вселенной, такъ и Христосъ, восходя изъ дѣвической утробы, прежде нежели явился, просвѣтилъ всю вселенную. Вотъ почему еще до рожденія Его пророки ликовали, и жены предсказывали будущее, и Іоаннъ, не выйдя еще изъ утробы, взыгрался во чревѣ. И Іосифъ показалъ здѣсь великую мудрость, не обвинялъ и не порицалъ Дѣвы, а только намѣревался отпустить Ее. Когда онъ находился въ такомъ затруднительномъ положеніи, является ангелъ и разрѣшаетъ всѣ недоумѣнія. Здѣсь достойно изслѣдованія то, почему ангелъ не пришелъ прежде, пока мужъ не имѣлъ еще такихъ мыслей, но приходитъ тогда, когда онъ уже помыслилъ. Сія ему помыслившу, говоритъ евангелистъ, ангелъ приходитъ; между тѣмъ Дѣвѣ благовѣствуетъ еще до зачатія, — что опять приводитъ къ новому недоумѣнію. Если Іосифу не сказалъ ангелъ, то почему умолчала Дѣва, слышавшая отъ ангела, и видя жениха своего въ смущеніи, не разрѣшила его недоумѣнія? Итакъ, почему ангелъ не сказалъ Іосифу прежде его смущенія? Прежде надобно разрѣшить первый вопросъ. Почему же не сказалъ? Чтобы Іосифъ не обнаружилъ невѣрія, и съ нимъ не случилось того же, что съ Захаріею. Не трудно повѣрить дѣлу, когда оно уже предъ глазами; а когда нѣтъ и начала его, тогда слова не такъ легко могутъ быть приняты. Потому-то ангелъ и не сказалъ сначала; по той же причинѣ молчала и Дѣва. Она думала, что не увѣритъ жениха, сообщивъ о необыкновенномъ дѣлѣ, а напротивъ огорчитъ его, подавъ мысль, что прикрываетъ сдѣланное преступленіе. Если сама Она, слыша о даруемой Ей такой благодати, судитъ по человѣчески и говоритъ: како будетъ сіе, идѣже мужа не знаю (Лук. I, 34), то гораздо болѣе усумнился бы Іосифъ, особенно слыша это отъ подозрѣваемой жены.

/с. 41/ 5. Вотъ почему Дѣва вовсе не говоритъ Іосифу, а ангелъ является, когда потребовали обстоятельства. Почему же, скажутъ, не также поступлено и съ Дѣвою, почему и Ей возвѣщено не послѣ зачатія? Чтобы предохранить Ее отъ смущенія и большаго смятенія. Не зная дѣла ясно, Она естественно могла бы рѣшиться сдѣлать съ собою худое, и, не перенесши стыда, прибѣгнуть къ петлѣ или къ мечу. Поистинѣ, Дѣва была во всемъ достойна удивленія; и евангелистъ Лука, изображая Ея добродѣтель, говоритъ, что, когда услышала привѣтствіе, не вдругъ предалась радости и повѣрила сказанному, но смутилась и размышляла: каково будетъ цѣлованіе сіе (Лук. I, 39)? Будучи такихъ строгихъ правилъ, Дѣва могла бы отъ печали лишиться ума, представивъ стыдъ и не видя надежды, чтобы кто-нибудь повѣрилъ Ея словамъ, что Ея беременность не слѣдствіе прелюбодѣянія. Итакъ, чтобы этого не случилось, ангелъ пришелъ къ ней до зачатія. Надобно было, чтобы не знала смущенія та, въ чью утробу взошелъ Творецъ всяческихъ; чтобы свободна была отъ всякаго смятенія душа, удостоившаяся быть служительницею такихъ таинъ. Вотъ почему ангелъ возвѣщаетъ Дѣвѣ до зачатія, а Іосифу во время беременности Ея. Многіе по простотѣ и по недоразумѣнію находили разногласіе въ томъ, что ев. Лука упоминаетъ о благовѣствованіи Маріи, а св. Матѳей о благовѣствованіи Іосифу, не зная, что было то и другое. Тоже самое необходимо наблюдать и во всемъ повѣствованіи; такимъ образомъ мы рѣшимъ многія кажущіяся разногласія. Итакъ, ангелъ приходитъ къ смущенному Іосифу. Доселѣ явленія не было какъ по сказанной выше причинѣ, такъ и для того, чтобы обнаружилось любомудріе Іосифа. А когда дѣло приблизилось къ исполненію, ангелъ, наконецъ, является. Сія же ему помыслившу, ангелъ во снѣ является Іосифу. Примѣчаешь ли кротость этого мужа? Не только не наказалъ, но и не сказалъ никому, даже самой подозрѣваемой, а размышлялъ только съ собою, и отъ самой Дѣвы старался скрыть причину смущенія. Не сказалъ евангелистъ, что Іосифъ хотѣлъ Ее выгнать, но — отпустить: такъ онъ былъ кротокъ и скроменъ! Сія же ему помыслившу, ангелъ является во снѣ. Почему же не наяву, какъ является пастырямъ, Захаріи и Дѣвѣ? Іосифъ имѣлъ много вѣры; для него не нужно было такого явленія. Для Дѣвы нужно было необыкновенное явленіе прежде событія, потому что благовѣствуемое было весьма важно, важнѣе, нежели благовѣствуемое Захаріи; а для пастырей нужно было явленіе, потому что это были люди простые. Іосифъ получаетъ откровеніе по зачатіи, когда душа его объята уже была худымъ подозрѣніемъ, и вмѣстѣ готова перейти къ /с. 42/ благимъ надеждамъ, если бы только явился кто-нибудь и указалъ удобный къ тому путь. Для того благовѣствуется послѣ зародившагося подозрѣнія, чтобы это самое послужило доказательствомъ сказаннаго ему. О чемъ никому не говорилъ, но только помыслилъ въ умѣ, о томъ услышать отъ ангела служило несомнѣннымъ признакомъ, что ангелъ пришелъ и говоритъ отъ Бога, потому что одному Богу свойственно знать сердечныя тайны. Видишь, сколько достигается цѣлей! Обнаруживается любомудріе Іосифа; благовременность сказаннаго помогаетъ ему въ вѣрѣ; самое повѣствованіе дѣлается несомнѣннымъ, такъ какъ показываетъ, что Іосифъ былъ точно въ такомъ положеніи, въ какомъ слѣдовало быть.

6. Какимъ же образомъ ангелъ увѣряетъ его? Послушай и подивись мудрости того, что сказано. Пришедши, ангелъ говоритъ ему: Іосифе, сыне Давидовъ, не убойся пріяти Маріамъ жены твоея. Тотчасъ приводитъ ему на память Давида, отъ котораго долженъ былъ произойти Христосъ, и не даетъ оставаться ему въ смущеніи, наименованіемъ предковъ напомнивъ объ обѣтованіи, данномъ всему роду. Иначе, для чего бы его называть сыномъ Давидовымъ? Не убойся. Въ другихъ случаяхъ Богъ поступаетъ не такъ; и когда нѣкто противъ супруги Авраамовой умышлялъ, чего не должно, Богъ употребилъ сильнѣйшія выраженія и угрозу, хотя и тамъ причиною было невѣдѣніе. Фараонъ взялъ къ себѣ Сарру по незнанію, однакожъ Богъ привелъ его въ страхъ. Но здѣсь Богъ поступаетъ снисходительнѣе потому, что совершалось дѣло весьма важное, и большая была разность между фараономъ и Іосифомъ, почему и не нужно было угрозъ. Сказавши же: не убойся, показываетъ, что Іосифъ боялся оскорбить Бога, держа въ домѣ подозрѣваемую въ прелюбодѣйствѣ, потому что, если бы этого не было, онъ и не подумалъ бы Ее отпускать. Итакъ, изъ всего открывается, что ангелъ пришелъ отъ Бога, обнаруживая и пересказывая все, о чемъ Іосифъ размышлялъ, и чѣмъ былъ встревоженъ умъ его. Изрекши же имя Дѣвы, ангелъ не остановился на этомъ, но присовокупилъ: жены твоея, какимъ именемъ не назвалъ бы, если бы Ея дѣвство было растлѣно. Женою же называетъ здѣсь обрученную: такъ обыкновенно Писаніе обрученныхъ еще до брака называетъ зятьями. Что же значить: пріяти? Удержать у себя въ домѣ, потому что Іосифъ мысленно уже отпустилъ Дѣву. Эту-то отпущенную, говоритъ ангелъ, удержи у себя; ее поручаетъ тебѣ Богъ, а не родители. Поручаетъ же ее не для брака, но чтобы жить вмѣстѣ; вручаетъ, объявляя о томъ чрезъ меня. Какъ Христосъ послѣ поручилъ Ее ученику, такъ нынѣ поручается Она Іосифу. Потомъ /с. 43/ ангелъ, намекнувъ о причинѣ своего явленія, умолчалъ о худомъ Іосифовомъ подозрѣніи; а между тѣмъ уничтожилъ его скромнѣе и благопристойнѣе, изъяснивъ причину зачатія и показавъ, что потому самому, почему Іосифъ опасался и хотѣлъ Ее отпустить, онъ долженъ принять и удержать Ее у себя, и, такимъ образомъ, совершенно освободилъ его отъ безпокойства. Она не только чиста отъ беззаконнаго смѣшенія, говоритъ ангелъ, но и зачала во чревѣ сверхъестественнымъ образомъ. Потому не только отложи страхъ, но еще возрадуйся: рождшеебося въ ней, отъ Духа есть Свята. Страшное дѣло, превосходящее человѣческое разумѣніе и превышающее законы природы! Чѣмъ увѣрится въ семъ Іосифъ, не слыхавшій о таковыхъ событіяхъ? Открытіемъ прошедшаго, говоритъ ангелъ. Для того онъ и обнаружилъ все, что происходило въ умѣ Іосифовомъ, чѣмъ былъ онъ возмущенъ, чего боялся и на что рѣшался, чтобы чрезъ это увѣрить и въ томъ. Справедливѣе же сказать, ангелъ увѣряетъ Іосифа не только прошедшимъ, но и будущимъ. Родитъ же, говоритъ онъ, Сына, и наречеши имя Ему Іисусъ (ст. 21). Хотя родившееся есть отъ Духа Святаго, но не думай о себѣ, что ты устраненъ отъ служенія при воплощеніи. Хотя ты не содѣйствуешь къ рожденію, и Дѣва пребыла неприкосновенною, однакожъ, что принадлежитъ отцу, то, не вредя достоинству дѣвства, предоставляю тебѣ, то есть, ты дашь имя рождаемому, — ты наречеши имя Ему. Хотя Онъ не твой сынъ, но ты будь Ему вмѣсто отца. Итакъ, начиная съ нареченія имени, усвояю тебя рождаемому. Потомъ, чтобы кто-либо отсюда не заключилъ, что Іосифъ есть отецъ, послушай, съ какою осторожностію говоритъ ангелъ далѣе. Родитъ бо, говоритъ онъ, сына. Не сказалъ: родитъ тебѣ, но выразился неопредѣленно: родитъ, такъ какъ Марія родила не ему, но цѣлой вселенной.

7. Для того и имя принесено ангеломъ съ небесъ, чтобы показать, что чудно рождаемое, потому что самъ Богъ свыше посылаетъ имя чрезъ ангела Іосифу. Поистинѣ, это не просто было имя, но сокровище безчисленныхъ благъ. Потому ангелъ и объясняетъ его, внушаетъ благія надежды, и тѣмъ приводитъ Іосифа къ вѣрѣ. Мы обыкновенно склоннѣе къ благимъ надеждамъ, а потому и охотнѣе имъ вѣримъ. Итакъ, всѣмъ утвердивъ Іосифа въ вѣрѣ, — и прошедшимъ, и будущимъ, и настоящимъ, и честію, ему оказанною, — ангелъ кстати приводитъ слова пророка, который все то подтверждаетъ. Но, не приведя еще словъ его, возвѣщаетъ о благахъ, какія чрезъ рожденнаго дарованы будутъ міру. Какія же это блага? Освобожденіе отъ грѣховъ, и уничтоженіе ихъ. Той бо, говоритъ ангелъ, спасетъ люди Своя отъ /с. 44/ грѣхъ ихъ. И здѣсь возвѣщается нѣчто чудное; благовѣствуется освобожденіе не отъ чувственныхъ браней, не отъ варваровъ, но — что гораздо важнѣе — освобожденіе отъ грѣховъ, отъ которыхъ прежде никто не могъ освобождать. Для чего же, спросятъ, сказалъ: люди Своя, а не присовокупилъ — и язычниковъ? Чтобы не изумить вдругъ слушателя. Разумному слушателю онъ далъ разумѣть и о язычникахъ, потому что люди Его, суть не одни іудеи, но и всѣ приходящіе и пріемлющіе отъ Него познаніе. Смотри же, какъ открылъ намъ и достоинство Его, назвавши іудейскій народъ людьми Его. Этимъ ангелъ показываетъ то именно, что рождающійся есть Сынъ Божій, и что онъ говоритъ о горнемъ Царѣ, такъ какъ, кромѣ этого единаго Существа, никакая другая сила не можетъ отпускать грѣхи. Итакъ, получивъ таковой даръ, примемъ всѣ мѣры, чтобы не поругать столь великаго благодѣянія. Если наши грѣхи достойны были наказанія и прежде такой чести, то тѣмъ болѣе достойны послѣ такого неизреченнаго благодѣянія.

И это говорю теперь не безъ причины. Я вижу, что многіе послѣ крещенія живутъ небрежнѣе некрестившихся, и даже не имѣютъ никакого признака христіанской жизни. Потому-то ни на торжищѣ, ни въ Церкви, не скоро различишь, кто вѣрующій, и кто невѣрующій; развѣ только при совершеніи таинствъ можешь увидѣть, что одни бываютъ высылаемы, а другіе остаются въ храмѣ. Между тѣмъ слѣдовало бы отличаться не по мѣсту, а по нраву. Достоинства внѣшнія обыкновенно познаются по внѣшнимъ признакамъ, а наши достоинства надобно распознавать по душѣ. Вѣрующій долженъ быть видѣнъ не только по дару, но и по новой жизни. Вѣрующій, долженъ быть свѣтильникомъ для міра и солію. А если ты самому себѣ не свѣтишь, не предотвращаешь собственной гнилости, то почему намъ узнать тебя? Потому ли, что ты погружался въ священныя воды? Но это можетъ довести тебя до наказанія. Величіе почести для нежелающихъ жить сообразно этой почести увеличиваетъ казнь. Вѣрующій долженъ блистать не тѣмъ однимъ, что получилъ отъ Бога, но и тѣмъ, что ему собственно принадлежитъ; надобно, чтобы онъ по всему былъ видѣнъ — и по поступи, и по взору, и по виду, и по голосу. Говорю объ этомъ для того, чтобъ намъ наблюдать благоприличіе не для показа, а для пользы тѣхъ, кто смотритъ на насъ. А теперь, съ которой стороны ни стараюсь распознать тебя, вездѣ нахожу тебя въ противоположномъ состояніи. Хочу ли заключить о тебѣ по мѣсту, — вижу тебя на конскихъ ристалищахъ, на зрѣлищахъ, вижу, что ты проводишь дни въ беззаконіяхъ, въ худыхъ сходбищахъ, на рынкѣ, въ сообществѣ съ /с. 45/ людьми развратными. Хочу ли заключать о тебѣ по виду твоего лица, — вижу, что ты непрестанно смѣешься и разсѣянъ, подобно развратной блудницѣ, у которой никогда не закрывается ротъ. Стану ли судить о тебѣ по одеждѣ, — вижу, что ты наряженъ ничѣмъ не лучше комедіанта. Стану ли судить о тебѣ по спутникамъ твоимъ, — вижу, что ты водишь за собою тунеядцевъ и льстецовъ. Стану ли судить о тебѣ по словамъ, — слышу, что ты не произносишь ничего здраваго, дѣльнаго, полезнаго для нашей жизни. Буду ли судить о тебѣ по твоему столу, — здѣсь открывается еще болѣе причинъ къ осужденію.

8. Итакъ, скажи мнѣ, почему могу узнать, что ты вѣрный, когда все исчисленное мною увѣряетъ въ противномъ? И что говорю — вѣрный? Даже человѣкъ ли ты, и того не могу узнать доподлинно. Когда лягаешься, какъ оселъ; скачешь какъ волъ; ржешь на женщинъ, какъ конь; объѣдаешься, какъ медвѣдь; утучняешь плоть, какъ лошакъ; злопамятенъ, какъ верблюдъ; хищенъ, какъ волкъ; сердитъ, какъ змѣя; язвителенъ, какъ скорпіонъ; коваренъ, какъ лисица; хранишь въ себѣ ядъ злобы, какъ аспидъ и эхидна; враждуешь на братьевъ, какъ лукавый демонъ, — какъ могу счесть тебя человѣкомъ, не видя въ тебѣ признаковъ естества человѣческаго? Ища различія между оглашеннымъ и вѣрнымъ, подвергаюсь опасности не найти различія даже между человѣкомъ и звѣремъ. Какъ, въ самомъ дѣлѣ, назову тебя звѣремъ? Вѣдь у каждаго звѣря какой-нибудь одинъ изъ этихъ пороковъ. А ты, совокупивъ въ себѣ всѣ пороки, далеко превосходишь и ихъ своимъ неразуміемъ. Назову ли тебя бѣсомъ? Но бѣсъ не служитъ мучительству чрева, не любитъ денегъ. А когда въ тебѣ больше пороковъ, нежели въ звѣряхъ и бѣсахъ, скажи мнѣ, какъ можно назвать тебя человѣкомъ? Если же нельзя назвать тебя человѣкомъ, то какъ наименуемъ тебя вѣрнымъ? А что всего печальнѣе, находясь въ столь худомъ состояніи, мы и не помышляемъ о безобразіи души своей, не имѣемъ и понятія объ ея гнусности. Когда ты сидишь у брадобрѣя и стрижешь волосы, то, взявши зеркало, со всѣмъ вниманіемъ разсматриваешь прическу волосъ, спрашиваешь близъ стоящихъ, и того, кто стригъ, хорошо ли они лежатъ у тебя на лбу? Будучи старикомъ, часто не стыдишься до неистовства предаваться юношескимъ мечтамъ. А того, что душа наша не только безобразна, но даже звѣрообразна, и стала сциллою или химерою, упоминаемыми въ языческомъ баснословіи, нимало не чувствуемъ, хотя я здѣсь есть духовное зеркало, которое гораздо лучше и полезнѣе вещественнаго, потому что не только показываетъ безобразіе, но даже, если захотимъ, превращаетъ его въ несравненную красоту.

/с. 46/ Такимъ зеркаломъ служитъ память о добрыхъ мужахъ, и повѣствованіе о ихъ блаженной жизни, чтеніе Писанія, законы отъ Бога данные. Если захочешь однажды посмотрѣть на изображенія тѣхъ святыхъ, увидишь гнусность своего сердца; а увидѣвъ, ни въ чемъ другомъ не будешь имѣть уже нужды, чтобы избавиться отъ своего безобразія. Вотъ для чего и полезно намъ это зеркало; оно дѣлаетъ удобнымъ превращеніе. Итакъ, никто не оставайся въ образѣ безсловесныхъ. Если рабъ не входитъ въ домъ отца, то какъ ты можешь вступить въ преддверія дома, будучи звѣремъ? И что говорю — звѣремъ? Такой человѣкъ хуже всякаго звѣря. Звѣрь, хотя по природѣ дикъ, но часто посредствомъ человѣческаго искусства дѣлается кроткимъ. А ты, который природное ихъ звѣрство превращаешь въ несвойственную имъ по природѣ кротость, какое извиненіе будешь имѣть, когда свою природную кротость превращаешь въ неестественное звѣрство? Дикаго по природѣ дѣлаешь смирнымъ; а себя, по природѣ смирнаго, противъ природы обращаешь въ дикаго? Льва укрощаешь и дѣлаешь ручнымъ; а своему гнѣву попускаешъ быть неукротимѣе льва? Въ первомъ случаѣ встрѣчаются два затрудненія: то, что звѣрь лишенъ разума, и то, что онъ всѣхъ сердитѣе; и однако ты, по избытку мудрости, данной тебѣ отъ Бога, преодолѣваешь и природу. Какъ же ты, въ звѣряхъ препобѣждающій природу, въ себѣ самомъ измѣняешь и природѣ и совершенству воли? Если бы я велѣлъ тебѣ сдѣлать кроткимъ другого человѣка, ты не счелъ бы моего приказа невозможнымъ, хотя и могъ бы мнѣ возразить, что ты не господинъ чужой воли, и что не все отъ тебя зависитъ. Но теперь велю тебѣ укротить собственнаго твоего звѣря, надъ которымъ ты полный господинъ.

9. Итакъ, чѣмъ оправдаешься въ томъ, что не владѣешь природою? Какое можешь представить благовидное извиненіе въ томъ, что изъ льва, дѣлаешь человѣка, а о себѣ не заботишься, когда изъ человѣка дѣлаешься львомъ; ему сообщаешь свойства выше его природы, а въ себѣ не сохраняешь и естественныхъ? Дикихъ звѣрей стараешься довести до одинакого съ нами благородства, а себя самого низвергаешь съ царскаго престола, и доходишь до звѣрскаго неистовства? Представь себѣ, если хочешь, что и гнѣвъ есть звѣрь, и сколько другіе стараются надъ обученіемъ львовъ, столько покажи старанія надъ собою, и необузданный умъ свой содѣлай тихимъ и кроткимъ; вѣдь гнѣвъ имѣетъ столь страшные зубы и когти, что истребитъ все, если не укротишь его. Даже левъ и эхидна не могутъ терзать внутренностей съ такою жестокостію, какъ гнѣвъ непрестанно терзаетъ желѣзными когтями. Онъ не только вредитъ тѣлу, но разстраиваетъ /с. 47/ самое здравіе души, поядая, терзая, раздробляя всю силу ея, и дѣлая ее ни къ чему неспособною. У кого внутри завелись черви, тотъ не можетъ дышать, потому что всѣ внутренности его изъѣдены. Какъ же мы можемъ породить что-нибудь благородное, нося внутри себя такого змія, — разумѣю гнѣвъ, — снѣдающаго внутренности наши? Какимъ образомъ избавимся отъ этой язвы? Если будемъ употреблять питіе, которое можетъ умертвить внутреннихъ червей и змѣй. Но какое питіе, спросишь, имѣетъ такую силу? Честная кровь Христова, если съ упованіемъ пріемлется. Она можетъ уврачевать всякую болѣзнь. Затѣмъ, внимательное слушаніе божественныхъ Писаній, и присоединяемая къ тому милостыня. Всѣми этими средствами могутъ быть умерщвлены страсти, разслабляющія нашу душу. И тогда только будемъ жить, а теперь мы ничѣмъ не лучше мертвыхъ. Когда живы страсти, намъ невозможно жить, но необходимо должно погибнуть. Если не успѣемъ умертвить ихъ здѣсь, то онѣ умертвятъ насъ тамъ. Вѣрнѣе же сказать, еще здѣсь прежде той смерти подвергнутъ насъ жесточайшему наказанію. Каждая изъ этихъ, страстей жестока, мучительна, ненасытна, и каждый день поядая насъ, ничѣмъ не удовлетворяется. Зубы ихъ — зубы львиные, и даже страшнѣе львиныхъ. Когда левъ сытъ, тотчасъ оставляетъ попавшееся ему тѣло. А страсти никогда не насыщаются и не отстаютъ, доколѣ уловленнаго ими человѣка не увлекутъ къ діаволу. Такова сила страстей, что онѣ требуютъ отъ плѣнниковъ своихъ такого же рабства, въ какое предался Христу Павелъ, презиравшій для Него и геенну и царство. Тотъ, кто впадаетъ въ плотскую ли любовь, или сребролюбіе, или честолюбіе, начинаетъ уже смѣяться надъ геенною и презирать царство, только бы исполнить ему волю тѣхъ страстей. Итакъ, повѣримъ Павлу въ томъ, что онъ столько любилъ Христа. Когда есть люди въ такой же степени раболѣпствующіе страстямъ, что же невѣроятнаго въ любви Павловой? Потому и слабѣе наша любовь ко Христу, что вся наша сила истощается на любовь порочную, и мы хищники, сребролюбцы, рабы суетной славы. А что можетъ быть ничтожнѣе этой славы? Если сдѣлаешься и въ тысячу разъ знатнѣе, ничѣмъ не лучше будешь людей неизвѣстныхъ. Напротивъ чрезъ это самое сдѣлаешься даже безчестнѣе. Когда тѣ, которые тебя прославляютъ и выставляютъ знаменитымъ, смѣются надъ тобою за то самое, что ты желаешь отъ нихъ славы, то твое усердіе не произведетъ ли протившаго твоему желанію?

10. Эти люди поступаютъ какъ обличители. Кто хвалитъ преданнаго прелюбодѣянію или блуду и льститъ ему, тотъ этимъ самымъ болѣе обличаетъ, нежели хвалитъ похотника. /с. 48/ Равнымъ образомъ, если всѣ мы хвалимъ пристрастнаго къ славѣ, то болѣе обличаемъ, нежели хвалимъ славолюбиваго. Итакъ, для чего же ты много заботишься о такомъ дѣлѣ, котораго слѣдствія всегда противны твоей цѣли? Если хочешь прославиться, презирай славу, и будешь славнѣе всѣхъ. Для чего тебѣ подвергаться тому же, что случилось съ Навуходоносоромъ? Онъ поставилъ статую, думая получить еще бóльшую славу отъ дерева и безчувственнаго изображенія, имѣющій жизнь хотѣлъ прославиться чрезъ то, что не имѣетъ жизни. Видишь ли крайнее безуміе? Думая почтить себя, онъ болѣе обезчестилъ, показавъ, что болѣе надѣется на бездушную вещь, нежели на самого себя и на живую душу свою, — почему и воздалъ такое предпочтеніе дереву. Не достоинъ ли онъ посмѣянія за то, что ищетъ себѣ похвалы не въ нравахъ, а въ доскахъ? Это вcе равно, какъ если бы кто вздумалъ больше хвалиться поломъ въ домѣ, или красивою лѣстницею, нежели тѣмъ, что онъ человѣкъ. Между тѣмъ и изъ насъ многіе подражаютъ нынѣ Навуходоносору. Какъ опъ своимъ изображеніемъ, такъ изъ насъ иные думаютъ удивлять одеждами, другіе домомъ, лошаками, колесницами, колоннами, находящимися въ домахъ ихъ. Погубивши въ себѣ достоинство человѣка, они ходятъ и ищутъ себѣ совсѣмъ смѣшной славы въ другихъ предметахъ. Знаменитые и и великіе слуги Божіи не этимъ просіяли, но чѣмъ надлежало. Они были и плѣнники, и рабы, и юноши, и чужестранцы; не имѣли у себя ничего собственнаго, но оказались гораздо почтеннѣе того, кто всѣмъ изобилуетъ. Ни огромная статуя, ни вельможи, ни вожди, ни безчисленныя войска, ни множество золота, ни вся пышность не могли удовлетворить страсти Навуходоносора показать себя великимъ. А для слугъ Божіихъ, лишенныхъ всего, довольно было одного любомудрія. Не имѣя у себя ничего, они оказались столько же блистательнѣе носящаго діадему и порфиру и обладающаго всѣмъ, сколько солнце блистательнѣе жемчужишы. На позоръ цѣлаго міра приведены были юноши, плѣнные рабы, и едва появились, какъ глаза царевы засверкали огнемъ, окружили ихъ вожди, правители, чиновники и все сонмище бѣсовское; отовсюду звукъ флейтъ, трубъ и всякихъ музыкальныхъ орудій, несясь до небесъ, огласилъ слухъ ихъ, Пещь пылала до безмѣрной высоты, и пламя ея касалось самыхъ облаковъ; все было исполнено страха и ужаса. Но юношей ничто не устрашало. Напротивъ, посмѣявшись, какъ надъ дѣтскому игрою, они показали мужество и кротость, и громогласнѣе тѣхъ трубъ взывали; вѣдомо да будетъ тебѣ, царю (Дан. III, 18)! Они и словомъ не хотѣли оскорбить мучителя, а желали только показать, /с. 49/ свое благочестіе. Потому не стали распространяться и въ словахъ, но все выразили кратко: есть, говорятъ они, Богъ на небеси, силенъ изъятіи насъ (ст. 17). Для чего выставляешь передъ нами множество народа? Что намъ пещь? Къ чему острые мечи, страшные копьеносцы? Нашъ Владыка выше и сильнѣе всего этого. Потомъ, подумавши, что можетъ быть Богу такъ угодно, и Онъ попустилъ имъ быть сожженными, — чтобы и въ такомъ случаѣ не назвали ихъ лжецами, они въ заключеніе присовокупили: аще ли ни, вѣдомо да будетъ тебѣ, яко богомъ твоимъ не служимъ.

11. Если бы они, предположивъ, что Богъ дѣйствительно ихъ не избавитъ, сказали, что Онъ не избавляетъ за грѣхи, то имъ не повѣрили бы. Поэтому они предъ царемъ о грѣхахъ умалчиваютъ, а говорятъ о томъ въ пещи; тамъ вспоминаютъ всѣ грѣхи свои. Предъ царемъ же ничего подобнаго не произносятъ, а только то, что они не измѣнятъ благочестію, хотя бы имъ надлежало сгорѣть. Не для наградъ и воздаяній, но изъ одной любви дѣлали они все, что ни дѣлали; не смотря на то, что были въ плѣну и рабствѣ, не пользовались никакими благами, лишились отечества, свободы и всего имущества. Не говори мнѣ о почестяхъ, какія даны имъ при царскомъ дворѣ. Святые и праведные юноши въ тысячу разъ охотнѣе согласились бы собирать милостыню въ своемъ отечествѣ, и наслаждаться красотою храма, какъ говоритъ Давидъ: изволихъ приметатися въ дому Бога моего паче, неже жити ми въ селеніихъ грѣшничихъ; и: лучше день единъ во дворѣхъ Твоихъ, паче тысящъ (Псал. LXXXIII, 11). Въ тысячу разъ охотнѣе согласились бы они быть послѣдними въ своемъ отечествѣ, нежели царствовать въ Вавилонѣ. Это видно изъ того, что говорятъ они въ пещи о тягостяхъ пребыванія въ Вавилонѣ. Хотя сами они и пользовались великими почестями, но, видя бѣдствія другихъ, жестоко терзались. Таково преимущественное свойство святыхъ — ни славы, ни чести и ничего другого не предпочитать спасенію ближнихъ. Смотри, какъ они въ пещи молились за весь народъ. А мы и при покойной жизни не помнимъ о братіяхъ. Равнымъ образомъ, когда они старались объяснить и сны, они имѣли въ виду не свою пользу, но пользу многихъ. Что они презирали смерть, это они доказали впослѣдствіи многими опытами. Они на все готовы, только бы умилостивить Бога. Поелику же признаютъ себя къ тому неспособными, то прибѣгаютъ къ отцамъ, и говорятъ, что сами ничего не могутъ принести, кромѣ сокрушеннаго духа. Будемъ и мы подражать имъ. Вѣдь и предъ нами стоитъ золотой образъ, мучительская власть мамоны. Но не будемъ внимать тимпанамъ, трубамъ, арфамъ и другимъ пре/с. 50/лестямъ богатства; и хотя бы надлежало впасть въ пещь нищеты, предпочтемъ эту нищету, только бы не поклониться идолу, — и будетъ роса среди пещи шумящая. Итакъ, не убоимся, слыша о пещи нищеты. И тогда вверженные въ пещь стали блистательны, а поклонившіеся идолу убиты. Но тогда все произошло въ одно время, а теперь одно исполняется здѣсь, а другое въ будущей жизни, иное же и здѣсь, и тамъ. Избравшіе нищету, чтобы не кланяться мамонѣ, будутъ сіять и здѣсь и тамъ; а неправедно обогащающіеся здѣсь понесутъ тамъ жесточайшее наказаніе. Изъ этой пещи вышелъ и Лазарь, блистая не менѣе трехъ отроковъ; а богачъ, принадлежа къ числу покланявшихся идолу, осужденъ на мученіе въ гееннѣ. Одно служитъ образомъ другого. Какъ здѣсь вверженные въ пещь ничего не потерпѣли, а стоявшіе внѣ мгновенно были сожжены, такъ будетъ и тогда. Святые, переходя огненную рѣку, не почувствуютъ ничего непріятнаго, но будутъ казаться радующимися; а покланявшіеся идолу увидятъ, что огонь нападаетъ на нихъ свирѣпѣе всякаго звѣря и увлекаетъ ихъ въ геенну. Если кто не вѣритъ, что есть геенна, тотъ, видя халдейскую пещь, пусть чрезъ настоящее увѣрится въ будущемъ, и убоится не пещи нищеты, но пещи грѣха. Грѣхъ есть пламень и мученіе, а нищета — роса и прохлада. Въ грѣховной пещи предстоитъ діаволъ, а въ пещи нищеты — ангелы, отражающіе пламень.

12. Пусть внимаютъ этому богачи, возжигающіе пламень нищеты! Бѣднымъ не сдѣлаютъ они никакого вреда, потому что на нихъ сходитъ роса; а самихъ себя, сдѣлаютъ жертвою пламени, который зажгли собственными руками. Тогда ангелъ сошелъ къ тремъ отрокамъ, а нынѣ мы сойдемъ къ находящимся въ пещи нищеты, и милостынею произведемъ росу, отразимъ пламень, — чтобы и намъ вмѣстѣ съ ними получить вѣнцы, чтобы и для насъ разсѣялся пламень геенскій отъ гласа Христова: вы видѣли Меня жаждущаго, и напоили (Матѳ. XXV, 37). Этотъ гласъ будетъ тогда для насъ росою, шумящею посреди пламени. Итакъ, сойдемъ съ милостынею въ пещь бѣдности, посмотримъ на любомудрыхъ, ходящихъ въ ней и попирающихъ угли; посмотримъ на чудо новое и странное, на человѣка въ пещи поющаго, на человѣва въ огнѣ благодарящаго, связаннаго крайнею нищетою и воздающаго великія хвалы Христу. Кто съ благодареніемъ переноситъ нищету, тотъ равенъ тремъ отрокамъ, потому что бѣдность страшнѣе огня, и обыкновенно сильнѣе опаляетъ. Однако, отроковъ не опалилъ пламень, и узы ихъ разрѣшились мгновенно, лишь только они принесли благодареніе Господу. Такъ и теперь: если ты, впавъ въ бѣдность, /с. 51/ будешъ благодарить, то и узы разрѣшатся, и пламень угаснетъ. А если не угаснетъ, то совершится еще большее чудо — пламень сдѣлается источникомъ, какъ случилось и тогда. Посреди пещи они прохлаждались чистою росою, которая хотя не угасила пламени, но препятствовала огню жечь вверженныхъ туда. То же можно примѣтить и въ любомудрыхъ; и они въ нищетѣ болѣе свободны отъ страха, нежели богатые. Итакъ, не будемъ стоять внѣ пещи, то есть, не имѣя милосердія къ нищимъ, — чтобы не потерпѣть намъ того же, что случилось тогда съ бывшими около пещи. Если ты сойдешь къ отрокамъ и станешь съ ними, то огонь не причинитъ тебѣ никакого зла; а если станешь вверху и будешь смотрѣть на тѣхъ, которые находятся въ огнѣ нищеты, то пламень сожжетъ тебя. Итакъ, сойди въ огонь, чтобы не сгорѣть отъ огня. Не стой внѣ огня, чтобы не увлекъ тебя пламень. Если огонь застигаетъ тебя вмѣстѣ съ бѣдными, то устранится отъ тебя; а если увидитъ тебя чуждающимся ихъ, въ ту же минуту нападетъ на тебя и увлечетъ тебя. Итакъ, не отходи отъ тѣхъ, которые ввержены, и когда діаволъ непоклоняющихся злату велитъ ввергнуть въ пещь нищеты, то будь въ числѣ не ввергающихъ, а ввергаемыхъ, чтобы быть тебѣ въ числѣ спасаемыхъ, а не сожигаемыхъ. Не покоряться страсти сребролюбія и жить въ сообществѣ съ бѣдными — это самая обильная роса. Кто попралъ страсть къ богатству, тотъ всѣхъ богаче. Какъ отроки, презрѣвшіе тогда царя, сдѣлались блистательнѣе царя, такъ и ты, если презришь все мірское, будешь драгоцѣннѣе цѣлаго міра, подобно тѣмъ святымъ, ихже не бѣ достоинъ міръ (Евр. XI, 38). Итакъ, чтобы тебѣ сдѣлаться достойнымъ небеснаго, презирай настоящее. Тогда и здѣсь получишь большую славу, и насладишься будущими благами, по благодати и человѣколюбію Господа нашего Іисуса Христа, Которому слава и держава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Источникъ: Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, архіепископа Константинопольскаго, въ русскомъ переводѣ. Томъ седьмой: Въ двухъ книгахъ. Книга первая. — СПб: Изданіе С.-Петербургской Духовной Академіи, 1901. — С. 35-51.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.