Церковный календарь
Новости


2018-10-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). По поводу обращенія МП къ Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Ново-мученичество въ Русской Правосл. Церкви (1992)
2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Каноническое положеніе РПЦЗ (1992)
2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Письмо въ редакцію Вѣстника РХД (1992)
2018-10-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отрицаніе вмѣсто утвержденія (1992)
2018-10-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 103-й (14 марта 1918 г.)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 5-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 4-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Пятьдесятъ лѣтъ жизни Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Измѣна Православію путемъ календаря (1992)
2018-10-12 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Тайна беззаконія въ дѣйствіи (1992)
2018-10-12 / russportal
Опредѣленіе Архіер. Собора РПЦЗ отъ 13/26 октября 1953 г. (1992)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Григорію мірянину (1908)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Василію патрицію (1908)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 3-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 2-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 18 октября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Творенія святыхъ отцовъ въ русскомъ переводѣ

Свт. Іоаннъ Златоустъ (†407 г.)

Свт. Іоаннъ Златоустъ, архіеп. Константинопольскій, одинъ изъ величайшихъ отцовъ Православной Церкви, вселенскій учитель. Родился въ Антіохіи въ 347 г. отъ знатныхъ и благочестивыхъ родителей Секунда и Анѳусы. Рано лишившись отца, воспитывался подъ руководствомъ своей глубоко религіозной матери. Юношею слушалъ уроки знаменитаго оратора Ливанія и философа Андрагаѳія. Ставъ адвокатомъ, теряетъ интересъ къ міру и принимаетъ крещеніе у свт. Мелетія, еп. Антіохійскаго, который въ 370 г. опредѣляетъ его въ клиръ на должность чтеца. По смерти матери св. Іоаннъ раздаетъ имѣніе бѣднымъ, отпускаетъ рабовъ и удаляется на 6 лѣтъ въ пустыню. Въ 381 г. свт. Мелетій рукополагаетъ его въ діакона, а въ 386 г. еп. Флавіанъ — во пресвитера. Ставъ священникомъ, св. Іоаннъ широко развиваетъ благотворительную дѣятельность въ Антіохіи и произноситъ свои замѣчательныя проповѣди, за которыя и получаетъ имя «Златоуста». Въ 397 г. возводится, противъ своего желанія, на Константинопольскую каѳедру. Ставъ патріархомъ, св. Іоаннъ совершаетъ длинныя богослуженія, не устраиваетъ пріемовъ, не дорожитъ дружбой съ «сильными міра сего», заступается за обиженныхъ и обличаетъ многочисленные пороки жителей столицы. Обличенія роскоши и суетности столичныхъ дамъ императрица Евдоксія приняла за личное оскорбленіе. Наконецъ былъ составленъ соборъ изъ личныхъ враговъ Іоанна Златоуста, который осудилъ его. Въ 404 г. онъ былъ сосланъ въ Арменію (въ г. Кукузъ), а затѣмъ въ Абхазію. Скончался въ Команахъ въ 407 г. со словами: «Слава Богу за все!» Свт. Іоаннъ является авторомъ ок. 5.000 богословскихъ твореній экзегетическаго, нравственнаго, полемическаго, пастырелогическаго и литургическаго характера. Его толкованія признаны классическими въ христіанской литературѣ, а проповѣди представляютъ собою ясное и простое изложеніе христіанскаго нравоученія. Память свт. Іоанна Златоуста — 13 (26) ноября, 27 января (9 февраля) и 30 января (12 февраля).

Творенія свт. Іоанна Златоуста

Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, Архіепископа Константинопольскаго.
Томъ 7-й. Книга 1-я. Изданіе 1-е. СПб., 1901.

Святаго отца нашего Іоанна Златоустаго, Архіепископа Константинопольскаго,
Толкованіе на святаго Матѳея Евангелиста.

Бесѣда VI.
Іисусу рождшуся въ Виѳлеемѣ Іудейстѣмъ, во дни Ирода царя, се волсви отъ востокъ пріидоша во Іерусалимъ, глаголюще: гдѣ есть рождейся Царь Іудейскій? Видѣхомъ бо звѣзду Его на востоцѣ, и пріидохомъ поклонитися Ему (Матѳ. II, 1-2).

1. Много нужно намъ бодрствовать, много молиться, чтобы съумѣть изъяснить настоящее мѣсто, и узнать, кто были эти волхвы, откуда и какъ пришли, кто ихъ къ тому побуждалъ, и что это была за звѣзда. Но если угодно, предложимъ лучше напередъ то, что говорятъ противники истины. Діаволъ такъ овладѣлъ ими, что они и здѣсь находятъ поводъ вооружаться противъ слова истины. Что же говорятъ они? Вотъ сказано, что и при рожденіи Христовомъ явилась звѣзда: это значитъ, говорятъ они, что астрологія есть наука несомнѣнная. Но если Христосъ родился по астрологическимъ законамъ, то какъ же Онъ истребилъ астрологію, отвергъ судьбу, заградилъ уста демонамъ, изгналъ заблужденіе, и ниспровергъ всякаго рода волхвованіе? Да и что узнаютъ волхвы по звѣздѣ Его? Что Онъ былъ Царь іудейскій? Но Онъ былъ Царемъ не земного царства, какъ и Пилату сказалъ: царство Мое нѣсть отъ міра сего (Іоан. XVIII, 36). Да Онъ и не показывалъ Себя Царемъ; не имѣлъ при Себѣ ни копьеносцевъ, ни щитоносцевъ, ни коней, ни парныхъ муловъ, — словомъ ничего тому подобнаго; а велъ жизнь простую и бѣдную, водя за Собою двѣнадцать человѣкъ, ничѣмъ незнаменитыхъ. Но если волхвы и знали, что Онъ Царь, то зачѣмъ приходятъ? Дѣло звѣздословія, какъ говорятъ, вовсе не въ томъ состоитъ, чтобы по звѣздамъ узнавать, кто родится, но чтобы по времени рожденія предсказывать о томъ, что случится впередъ. Между тѣмъ волхвы ни при родахъ Матери не были, ни времени, когда родила, не знали, а потому не имѣли и основанія заключать о будущемъ по теченію звѣздъ. Напротивъ, задолго до рожденія, увидѣвши звѣзду, явившуюся въ ихъ землѣ, они идутъ смотрѣть Родившагося; а это еще непонятнѣе прежняго. Какая же причина ихъ побудила? Въ надеждѣ какихъ наградъ изъ такой отдаленной стороны они идутъ поклониться Царю? Еслибъ думали, что Онъ будетъ ихъ Царемъ, и тогда не было бы имъ достаточной причины идти. Если бы еще Онъ родился въ царскихъ чертогахъ, если бы отецъ Его былъ царемъ и при Немъ находился, то можно было бы сказать, что /с. 61/ поклоненіемъ родившемуся Младенцу они хотѣли угодить отцу, и тѣмъ заслужить себѣ его благоволеніе. Но теперь они знаютъ, что новорожденный будетъ Царемъ не у нихъ, а у другого народа, въ странѣ, отъ нихъ отдаленной; знаютъ, что Онъ еще не въ совершенномъ возрастѣ: для чего же предпринимаютъ такое путешествіе, и несутъ дары, притомъ подвергаясь въ этомъ дѣлѣ великимъ опасностямъ? Въ самомъ дѣлѣ, и Иродъ услышавъ смутился, и весь народъ, когда услыхалъ отъ нихъ о томъ, взволновался. Развѣ этого они не предвидѣли? Но это невѣроятно. Даже при всей недальновидности они не могли бы не знать того, что, когда придутъ въ городъ, имѣющій царя, и станутъ всенародно объявлять, что есть другой царь, кромѣ теперь тамъ царствующаго, то подвергнутъ себя тысячѣ смертей. Для чего же они покланялись лежащему въ пеленахъ? Если бы Онъ былъ въ совершенномъ возрастѣ, можно было бы сказать, что они ввергаются въ явную опасность въ надеждѣ на Его помощь; но и то было бы признакомъ крайняго неразумія — персіянину, варвару, не имѣющему ничего общаго съ народомъ іудейскимъ, рѣшиться выйти изъ своей земли, оставить отечество, родныхъ и домъ, и подвергнуться чужому владычеству!

2. Если это неразумно, то слѣдующее еще неразумнѣе. Что же такое? Перейти такой дальній путь, только поклониться, всѣхъ взволновать и тотчасъ уйти. И какіе они нашли признаки царскаго сана, когда увидѣли хижину, ясли, младенца въ пеленахъ, и бѣдную мать? Кому принесли дары? И для чего? Развѣ было установлено и принято въ обычай такъ изъявлять почтеніе всякому раждающемуся царю? Развѣ они обходили всю вселенную и о комъ узнавали, что онъ изъ низкаго и бѣднаго состоянія сдѣлается царемъ, тому покланялись прежде восшествія на царскій престолъ? Но этого никто сказать не можетъ. Для чего же они покланялись? Если для настоящихъ выгодъ, то чего могли они ожидать отъ младенца и бѣдной матери? Если въ надеждѣ будущихъ, то какъ они могли знать, что младенецъ, которому они поклонились, когда онъ былъ въ пеленахъ, вспомнитъ о томъ впослѣдствіи? Положимъ, что мать ему о томъ напомнила бы; но и въ такомъ случаѣ они стоютъ не похвалы, а порицанія за то, что подвергли его явной опасности, такъ какъ Иродъ, смущенный ими, распрашивалъ, разыскивалъ и прилагалъ всѣ мѣры умертвить его. Да и гдѣ бы то ни было, о младенцѣ, который родился отъ частныхъ людей, сказать, что онъ будетъ царемъ, — значитъ только предать его на смерть, навлечь на него множество бѣдъ. Видишь ли, сколько открывается несообразностей, если судить объ этомъ событіи по ходу дѣлъ чело/с. 62/вѣческихъ, и по общему обыкновенію? Да и кромѣ того, можно было бы найти и много другихъ, еще большихъ затрудненій.

Но чтобы, присовокупляя недоумѣнія къ недоумѣніямъ, не привести васъ въ замѣшательство, приступимъ теперь къ разрѣшенію вопросовъ. Начнемъ со звѣзды Христовой. Если мы узнаемъ, что это была за звѣзда, и какая она — обыкновенная, или отличная отъ прочихъ, дѣйствительная ли была звѣзда, или только имѣла видъ звѣзды, то легко будетъ понять все прочее. Откуда же узнать о томъ? Изъ самаго Писанія. Что она была необыкновенная звѣзда, и даже не звѣзда, а, какъ мнѣ кажется, какая-то невидимая сила, принявшая видъ звѣзды, это доказываетъ, во-первыхъ, самый путь ея. Нѣтъ, и не можетъ быть звѣзды, которая бы имѣла такой путь. Видимъ, что и солнце и луна и всѣ прочія звѣзды идутъ отъ востока къ западу; а эта звѣзда текла отъ сѣвера на полдень: именно въ такомъ положеніи находится Палестина въ отношеніи къ Персіи. Во-вторыхъ, то же можно видѣть изъ самаго времени: она является не ночью, а среди дня, при сіяніи солнца, что не свойственно не только звѣздѣ, но и лунѣ. Хотя луна больше всѣхъ звѣздъ, но при появленіи солнечнаго свѣта тотчасъ скрывается и дѣлается невидимою. Звѣзда же Христова превосходствомъ своего блеска преодолѣла самый свѣтъ солнечный, была яснѣе солнца, и какъ оно ни блистательно, а она сіяла больше. Въ-третьихъ, доказывается тѣмъ, что звѣзда то является, то опять скрывается. Когда волхвы шли въ Палестину, она была видна и указывала имъ путь; а когда вошли въ Іерусалимъ, она скрылась. Потомъ, когда они, сказавши Ироду, зачѣмъ пришли, оставили его и собрались въ путь, звѣзда опять является. Это уже есть движеніе не звѣзды, а нѣкоторой совершенно разумной силы. Она не имѣла своего опредѣленнаго пути, но когда нужно было остановиться, и она стояла, во всемъ соображаясь съ ихъ нуждою, подобно столпу облачному, по которому полкъ іудеевъ и останавливался и поднимался съ мѣста, когда было нужно. Въ-четвертыхъ, то же ясно можно видѣтъ изъ самаго способа, какимъ звѣзда указала мѣсто. Не съ высоты неба, она указала его, — въ такомъ случаѣ волхвы не могли бы различить мѣста; но чтобы указать его, опустилась внизъ. Сами знаете, что обыкновенной звѣздѣ нельзя показать такъ малаго мѣста, какое занимала хижина, особенно же въ какомъ вмѣщалось тѣло Младенца. Такъ какъ высота ея неизмѣрима, то она не могла бы собою обозначить и опредѣлить такого тѣснаго пространства для желавшихъ узнать его. Объ этомъ всякій можетъ судить по лунѣ; она, будучи гораздо больше звѣздъ, кажется близкою для каждаго изъ обитателей все/с. 63/ленной, разсѣянныхъ по всей земной широтѣ. Такъ скажи же, какъ бы звѣзда указала такое тѣсное мѣсто яслей и хижины, если бы не оставила высоту, не сошла внизъ, и не стала надъ самою главою Младенца? Это самое даетъ разумѣть и евангелистъ, говоря: се звѣзда идяше предъ ними, дондеже пришедши ста верху, идѣже бѣ отроча (Матѳ. II, 9). Видишь, сколько доказательствъ на то, что эта звѣзда была необыкновенная, и явилась не по законамъ внѣшней природы.

3. Но для чего она явилась? Для того, чтобы обличить нечувствительныхъ іудеевъ, и лишить ихъ — неблагодарныхъ — всякаго способа къ оправданію. Такъ какъ цѣль пришествія Христова, была та, чтобы отмѣнить древнія правила жизни, призвать всю вселенную на поклоненіе Себѣ, и принимать это поклоненіе на землѣ и на морѣ, то Христосъ съ самаго начала отверзаетъ дверь язычникамъ, желая чрезъ чужихъ научить своихъ. Такъ какъ іудеи, непрестанно слыша пророковъ, возвѣщавшихъ о пришествіи Христовомъ, не обращали на то особеннаго вниманія, — Господь внушилъ варварамъ придти изъ отдаленной страны, разспрашивать о Царѣ, родившемся у іудеевъ; и они отъ персовъ первыхъ узнаютъ то, чему не хотѣли научиться у пророковъ. Богъ сдѣлалъ это для того, чтобы дать имъ вѣрнѣйшій способъ убѣдиться, если будутъ благоразумны, или лишить всякаго оправданія, если будутъ упорны. Въ самомъ дѣлѣ, что могутъ сказать въ свое оправданіе іудеи, не принявшіе Христа послѣ столь многихъ пророческихъ доказательствъ, видя волхвовъ, которые по явленію только звѣзды приняли Его, и поклонились явившемуся? Итакъ, съ волхвами Богъ поступилъ такъ же, какъ съ ниневитянами, къ которымъ послалъ Іону, такъ же, какъ съ самарянкою и хананеянкою. Потому и сказано: мужіе Ниневитстіи востанутъ и осудятъ, и: царица южская востанетъ и осудитъ родъ сей (Матѳ. XII, 41, 42), — потому что они повѣрили меньшему, а іудеи не повѣрили и большему. Ты спросишь, для чего Богъ привелъ волхвовъ къ Христу такимъ явленіемъ? А какъ же бы надлежало? Послать пророковъ? Но волхвы пророковъ не приняли бы. Дать гласъ свыше? Но они гласу не вняли бы. Послать ангела? Но и того не послушали бы. Поэтому Богъ, оставивши такія средства, по особенному Своему снисхожденію употребляетъ для призванія ихъ то, что было имъ больше знакомо: показываетъ большую и необычайную звѣзду, чтобы она поразила ихъ и величиною, и прекраснымъ видомъ, и необыкновеннымъ теченіемъ. Подражая этому, и апостолъ Павелъ, когда разсуждаетъ съ эллинами, начинаетъ рѣчь съ жертвенника, и приводитъ свидѣтельства изъ ихъ стихотворцевъ; /с. 64/ а когда проповѣдуетъ іудеямъ, говоритъ объ обрѣзаніи, — уча живущихъ подъ закономъ, начинаетъ съ жертвъ. Такъ какъ всякій любитъ то, къ чему привыкъ, то къ этому примѣняются и Богъ и люди, посылаемые Имъ для спасенія міра. Итакъ, не думай, чтобы недостойно было Бога призывать волхвовъ посредствомъ звѣзды; иначе долженъ будешь отвергнуть все іудейское — и жертвы, и очищенія, и новомѣсячія, и ковчегъ, и самый храмъ, потому что все это допущено по языческой грубости іудеевъ. И Богъ для спасенія заблуждающихся съ небольшимъ измѣненіемъ допустилъ въ служеніи Себѣ то, что наблюдали язычники при служеніи демонамъ, чтобы, понемногу отвлекая отъ языческихъ привычекъ, возвести къ высокому любомудрію. Такъ поступилъ Онъ и съ волхвами, благоволивъ призвать ихъ явленіемъ звѣзды, чтобы потомъ удостоить высшаго. Побудившій ихъ идти и руководствовавшій въ пути, послѣ того какъ поставилъ предъ яслями, наставляетъ ихъ уже не чрезъ звѣзду, а чрезъ ангела; такимъ образомъ понемногу они восходили къ высшему. Подобно этому Богъ поступилъ и съ жителями Аскалона и Газы. Когда пять филистимскихъ городовъ, по прибытіи къ нимъ ковчега, поражены были смертною язвою и не находили никакихъ средствъ къ избавленію отъ постигшаго ихъ бѣдствія, тогда, созвавши волхвовъ, въ общемъ собраніи совѣтовались, какъ освободиться отъ этой язвы, ниспосылаемой отъ Бога; волхвы присовѣтовали взять коровъ, которыя не были еще подъ ярмомъ и принесли первыхъ телятъ, запречь подъ кивотъ и пустить однихъ идти, куда хотятъ, чтобы чрезъ то увидѣть, отъ Бога ли это ниспосланная язва, или какая случайная болѣзнь. Если коровы, — говорили они, — какъ не привыкшіе къ ярму, разобьютъ его, или воротятся къ телятамъ, то будетъ значить, что язва произошла по случаю; если же пойдутъ прямо, мычаніе телятъ не произведетъ на нихъ никакого дѣйствія и они не собьются съ дороги, имъ незнакомой, то будетъ явно, что рука Божія коснулась этихъ городовъ (4 Цар. V-VI). Жители послушались волхвовъ, и поступили по ихъ совѣту; и Богъ, по Своему снисхожденію, не почелъ для Себя недостойнымъ, примѣняясь къ мнѣнію волхвовъ, привести въ дѣйствіе предсказанное ими, и оправдать слова ихъ событіемъ. Такое дѣйствіе было тѣмъ важнѣе, что и сами противники засвидѣтельствовали силу Божію, а учители ихъ подтвердили то своимъ приговоромъ. Много и другихъ примѣровъ видѣть можно въ божественномъ домостроительствѣ. Такъ, напр., и то, что извѣстно о чревовѣщательницѣ (1 Цар. XXVIII), случилось по тому же божественному промыслу, о чемъ сами вы можете разсудить по сказанному выше. Все это /с. 65/ сказано мною для объясненія написаннаго о звѣздѣ; вы же сами, можетъ быть, въ состояніи сказать и болѣе, — сказано вѣдь: даждь премудрому вину, и премудрѣйшій будетъ (Притч. IX, 9).

4. Пора, однако, обратиться къ началу прочитаннаго. Какое же начало? Іисусу же рождшуся въ Виѳлеемѣ Іудейстѣмъ, во дни Ирода царя, се волсви отъ востокъ приходятъ во Іерусалимъ. Волхвы послѣдовали за ведущею ихъ звѣздою, а іудеи не повѣрили и проповѣдывавшимъ пророкамъ. Но для чего евангелистъ означаетъ и время и мѣсто, говоря: въ Виѳлеемѣ, во дни Ирода царя? Для чего также упоминаетъ о самомъ достоинствѣ? О достоинствѣ — для того, что былъ и другой Иродъ, умертвившій Іоанна; но тотъ былъ четверовластникъ, а этотъ царь; на время же и мѣсто указываетъ для того, чтобы привести намъ на память древнія пророчества, изъ которыхъ одно произнесъ Михей: и ты, Виѳлееме, земле Іудова, ничимже меньши еси во владыкахъ Іудовыхъ (Мих. V, 2), другое — патріархъ Іаковъ, который, съ точностію означивши время, указалъ и важнѣйшій признакъ пришествія Христова: не оскудѣетъ, сказалъ онъ, князь отъ Іуды и вождь отъ чреслъ его, дондеже пріидутъ отложеная ему: и Той чаяніе языковъ (Быт. XLI, 10). Достойно изслѣдованія и то, откуда волхвамъ пришла мысль идти, и кто ихъ побудилъ къ тому. Мнѣ кажется, что это было дѣломъ не одной звѣзды; но самъ Богъ подвигъ ихъ сердце, подобно тому, какъ поступилъ Онъ съ Киромъ, расположивъ его отпустить іудеевъ. Впрочемъ, Онъ сдѣлалъ это не нарушая свободнаго произволенія, подобно тому какъ и Павла призвавъ гласомъ свыше, вмѣстѣ явилъ Свою благодать и открылъ его послушаніе. Но, скажешь, почему не всѣмъ волхвамъ открылъ это? Потому, что не всѣ бы повѣрили, а эти были готовы болѣе другихъ. Тысячи народовъ гибли, а къ однимъ только ниневитянамъ посланъ былъ пророкъ Іона; двое было разбойниковъ на крестѣ, но одинъ только спасся. Итакъ знай, что волхвы оказали добродѣтель не тѣмъ однимъ, что пришли, но и тѣмъ, что поступили смѣло. Чтобы ихъ не сочли людьми подозрительными, они по приходѣ разсказываютъ о своемъ путеводителѣ, о дальнемъ пути, и при этомъ обнаруживаютъ смѣлость: пріидохомъ, говорятъ они, поклонитися Ему, и не страшатся ни ярости народной, ни жестокости царя. Изъ этого заключаю, что они и дома были учителями своихъ соотечественниковъ; если здѣсь — въ Іерусалимѣ — они не усумнились говорить объ этомъ, то съ большимъ дерзновеніемъ проповѣдывали о томъ въ своемъ отечествѣ, послѣ того, какъ получили откровеніе отъ ангела и свидѣтельство отъ пророка. Слышавъ же Иродъ смутися, и весь Іерусалимъ съ нимъ. Ироду, какъ царю, естественно было опасаться и за себя, и за /с. 66/ дѣтей; но чего боялся Іерусалимъ, когда пророки задолго предсказали о Христѣ, какъ о Спасителѣ, благодѣтелѣ и освободителѣ? Что же смутило іудеевъ? То же легкомысліе, которое и прежде отвращало ихъ отъ Бога — ихъ благодѣтеля, такъ что, получивши полную свободу, вспоминали о египетскихъ мясахъ. Смотри же, какъ пророки ничего не опускали: одинъ изъ нихъ задолго предсказалъ и объ этомъ: восхотятъ, да быша огнемъ сожжени были: яко отроча родися намъ, сынъ, и дадеся намъ (Ис. IX, 5, 6). Но не смотря на свое смущеніе, жители Іерусалима не заботятся сами провѣрить случившееся, не слѣдуютъ за волхвами, не любопытствуютъ: столько-то они были всѣхъ упорнѣе и нерадивѣе! Имъ падлежало бы хвалиться, что у нихъ родился Царь, и привлекъ къ себѣ страну персидскую, и что всѣ имъ покорятся, когда обстоятельства такъ перемѣнились къ лучшему, когда самое начало такъ блистательно; но они и отъ того не сдѣлались лучшими, хотя только лишь освободились отъ плѣна персидскаго. Если бы имъ не открыто было никакихъ высокихъ таинъ, то, судя по однимъ настоящимъ событіямъ, можно бы имъ было заключить такъ: если столько благоговѣютъ къ нашему Царю при самомъ его рожденіи, то гораздо болѣе будутъ бояться его и покоряться ему въ совершенномъ его возрастѣ, и мы сдѣлаемся гораздо славнѣе варваровъ. Но ни одна подобная мысль не восхитила ихъ: столь велика была ихъ безпечность, а вмѣстѣ съ нею и ослѣпленіе! Потому тщательно надобно удалять отъ себя оба эти порока, и надобно быть сильнѣе огня тому, кто хочетъ противъ нихъ вооружиться. Потому-то и Христосъ сказалъ: огнь пріидохъ воврещи на землю, и хощу, аще уже возгорѣся (Лук. XII, 49). Потому и Духъ Святый является въ видѣ огня.

5. Но мы холоднѣе праха и мертвѣе мертвецовъ, тогда какъ увидимъ, что Павелъ возносится выше неба, и неба небесъ, сильнѣе всякаго пламени все преодолѣваетъ и возвышается надъ всѣмъ дольнимъ и горнимъ, настоящимъ и будущимъ, сущимъ и несущимъ. Положимъ, что этотъ примѣръ не по твоимъ силамъ; впрочемъ это отговорка одной твоей безпечности (что Павелъ имѣлъ предъ тобою лишняго, почему бы тебѣ невозможно было подражать ему?). Но, чтобы намъ не спорить, оставивъ Павла, возьмемъ въ примѣръ первенствующихъ христіанъ, которые оставили богатство, имѣнія, заботы и всѣ житейскія дѣла, предали себя совершенно Богу, день и ночь прилежно внимая ученію слова. Таковъ духовный огонь; онъ не оставляетъ въ насъ никакого пристрастія къ земному, но воспламеняетъ насъ иною любовію. Потому-то возлюбившій духовное, если нужно будетъ и все оставить, презрѣть удовольствія и славу, отдать самую душу, /с. 67/ все это сдѣлаетъ безъ всякаго затрудненія. Теплота духовнаго огня, проникая душу, изгоняетъ изъ нея всякую безпечность, и объятаго ею дѣлаетъ легче пера, и заставляетъ презирать все видимое. Такой человѣкъ пребываетъ уже въ непрестанномъ сокрушеніи (сердца), проливая неизсякаемые источники слезъ, и получая отъ того великое удовольствіе, потому что ничто столько не сближаетъ и не соединяетъ съ Богомъ, какъ такія слезы. Такой человѣкъ, хотя живетъ и въ городѣ, проводитъ жизнь какъ въ пустынѣ, въ горахъ и въ пещерахъ, не занимаясь окружающими его, и никогда не насыщаясь своими слезами, плачетъ ли о себѣ или о чужихъ грѣхахъ. Потому-то и Богъ прежде другихъ ублажилъ плачущихъ, сказавъ: блажени плачущіи (Матѳ. V, 4). А какъ же Павелъ говоритъ: радуйтеся всегда о Господѣ (Филип. IV, 4)? Онъ говоритъ объ удовольствіи, проистекающемъ отъ этихъ слезъ. Какъ мірская радость бываетъ смѣшана съ печалью, такъ слезы по Богѣ произращаютъ всегдашнюю и неувядающую радость. Такъ блудница, объятая этимъ огнемъ, стала достойнѣе дѣвъ. Согрѣтая покаяніемъ, она воспылала такою любовію ко Христу, что распустила волосы, и святыя ноги Его обливала слезами, отирая ихъ своими волосами, и не жалѣла мѵра. Но все это было только наружное; а что происходило у шей въ сердцѣ, и что видѣлъ одинъ Богъ, то было гораздо пламеннѣе. Оттого и каждый изъ насъ, слыша объ этомъ, радуется съ нею, восхищается ея добрымъ дѣломъ, и прощаетъ ей всѣ проступки.

Если же мы, будучи злы, произносимъ о ней такой судъ, то подумай, сколько она оправдана человѣколюбивымъ Богомъ, и какіе собрала плоды покаянія, еще до полученія даровъ Божіихъ? Какъ послѣ проливнаго дождя воздухъ дѣлается чистымъ, такъ и по пролитіи слезъ настаетъ тишина и ясность, а мракъ грѣховный исчезаетъ. Какъ сперва очистились мы водою и духомъ, такъ послѣ очищаемся слезами и покаяніемъ, если только дѣлаемъ это не по лицемѣрію и тщеславію. Плачущая притворно заслуживаетъ даже болѣе осужденія, нежели та, которая прикрашивается румянами и притираньями. Я требую слезъ, проливаемыхъ не на показъ, а изъ сокрушенія, проливаемыхъ тайно, въ уединенной комнатѣ, безъ свидѣтелей, въ тишинѣ и въ безмолвіи, слезъ изъ глубины сердца, отъ внутренней скорби и печали, проливаемыхъ единственно для Бога, каковы были слезы Анны: устнѣ ея, сказано, двизасться, а гласъ ея не слышашеся (1 Цар. I, 13). Но однѣ только слезы вопіяли громогласнѣе трубы; за такія слезы и отверзъ Богъ утробу ея, и жесткій камень сдѣлалъ мягкою нивою.

/с. 68/ 6. Если и ты плачешь такъ же, то подражаешь своему Господу. И Онъ вѣдь плакалъ о Лазарѣ (Іоан. XI, 31), объ Іерусалимѣ (Лук. XIX, 41), и возмутился духомъ объ Іудѣ (Іоан. XIII, 21). Да и часто бывало, что Его видѣли плачущимъ, а чтобы Онъ смѣялся или хотя мало улыбался, этого никогда никто не видѣлъ, — почему и ни одинъ изъ евангелистовъ не упомянулъ о томъ. Также и Павелъ, что онъ плакалъ, и плакалъ три года день и ночь, самъ о томъ свидѣтельствуетъ (Дѣян. XX, 31), и другіе о немъ говорятъ то; а чтобы когда-либо смѣялся, объ этомъ нигдѣ не говоритъ ни самъ онъ, ни другой апостолъ, ни одинъ изъ святыхъ, ни о немъ, ни о комъ другомъ ему подобномъ. Объ одной только Саррѣ говоритъ Писаніе (Быт. XVIII, 12), за что она и получила упрекъ, также о сынѣ Ноевомъ, который за то изъ свободнаго сдѣлался рабомъ. Впрочемъ, я говорю это, не запрещая смѣяться, но удерживая отъ неумѣреннаго смѣха. Скажи мнѣ, чему безъ мѣры радуешься и смѣешься, когда подлежишь такой отвѣтственности, долженъ нѣкогда предстать на страшный судъ и дать строгій отчетъ во всемъ, что сдѣлано тобою въ жизни? Мы должны дать отчетъ во всѣхъ произвольныхъ и непроизвольныхъ грѣхахъ своихъ: иже бо аще, говоритъ Господь, отвержется Мене предъ человѣки, отвергуся его и Азъ предъ Отцемъ Моимъ (Матѳ. X, 33). Хотя бы это отреченіе было невольное, однакоже и оно не избѣжитъ наказанія, и за него отдадимъ отчетъ, и за то, что знаемъ, и чего не знаемъ: ничтоже бо въ себѣ свѣмъ, говоритъ Павелъ (  Кор. IV, 4), но ни о семъ оправдаюся, — и за то, что сдѣлано по невѣдѣнію и за то, что — сознательно. Свидѣтельствую бо имъ, говоритъ апостолъ (Рим. X, 2), яко ревность Божію имутъ, но не по разуму. Однакожъ это не оправдываетъ ихъ. И въ посланіи къ Коринѳянамъ: боюся же, да не како, якоже змій Еву прельсти лукавствомъ своимъ, тако истлѣютъ разумы ваша отъ простоты, яже о Христѣ (2 Кор. XI, 3). Тебѣ нужно будетъ дать такой строгій отчетъ, а ты сидишь и смѣешься, шутишь и думаешь о забавахъ? Но скажешь: какая польза, если вмѣсто этого буду плакать? Громадная польза, — такая, что нельзя и выразить словомъ. На судѣ человѣческомъ, сколько ни плачь, не избѣжишь наказанія, когда опредѣленіе сдѣлано; а здѣсь, если только вздохнешь — и приговоръ уничтоженъ, и прощеніе получено. Вотъ почему Христосъ такъ часто и говоритъ намъ о слезахъ и называетъ плачущихъ блаженными, а смѣющихся бѣдными. Здѣсь не мѣсто смѣху, и собрались мы сюда не смѣяться, но стенать, и за эти стенанія наслѣдовать царствіе. Стоя предъ земнымъ царемъ, ты и слегка улыбнуться не смѣешь; а гдѣ обитаетъ Владыка ангеловъ, стоишь безъ трепета и безъ благо/с. 69/говѣнія, даже смѣешься, когда Онъ много разъ прогнѣванъ тобою? И не подумаешь, что этимъ раздражаешь Его больше, нежели грѣхами? Подлинно, Богъ обыкновенно отвращается не столько отъ грѣшащихъ, сколько отъ тѣхъ, которые, учинивъ грѣхъ, не сокрушаются о немъ. При всемъ томъ нѣкоторые столько безчувственны, что, не смотря на сказанное, говорятъ: Лучше мнѣ никогда не плакать, но дай Богъ всегда смѣяться и играть. Что можетъ быть безразсуднѣе такой мысли? Не Богъ, а діаволъ учитъ играть. Выслушай, что случилось съ играющими: и сѣдоша людіе, говоритъ Писаніе, ясти, и пити, и возсташа играти (Исход. XXXII, 6). Такъ вели себя содомляне, такъ вели себя жившіе предъ потопомъ. О первыхъ говоритъ Писаніе, что они въ гордости, и въ изобиліи, и въ сытости хлѣба сластолюбствоваша (Іезек. XVI, 49). А жившіе при Ноѣ, столько времени видя созидаемый ковчегъ, беззаботно веселились, нимало не думая о будущемъ; за это самое всѣхъ ихъ и погубилъ наступившій потопъ, и всю вселенную подвергъ тогда кораблекрушенію.

7. Итакъ, не проси у Бога того, что получается отъ діавола, Богу свойственно давать сердце сокрушенное и смиренное, трезвенное, цѣломудренное и воздержное, кающееся и умиленное. Вотъ дары Божіи, потому что въ нихъ мы имѣемъ наибольшую нужду. Въ самомъ дѣлѣ, намъ предстоитъ трудный подвигъ, борьба съ невидимыми силами, брань съ духами злобы, война съ началами, со властями; и хорошо, если бы мы, при всемъ тщаніи, трезвенности и бдительности, могли устоять противъ этого свирѣпаго полчища. Если же будемъ смѣяться, играть и всегда, предаваться лѣности, то еще прежде сраженія падемъ отъ собственной безпечности. Не наше дѣло постоянно смѣяться, забавляться и жить весело; это дѣло лицедѣевъ, зазорныхъ женщинъ, и людей на то предназначенныхъ, тунеядцевъ, льстецовъ; не званнымъ на небо, не написаннымъ въ горнемъ градѣ, не пріявшимъ духовное оружіе свойственно это, но тѣмъ, которые обрекли себя діаволу. Это онъ, онъ самый изобрѣлъ такое искусство, чтобы привлекать къ себѣ воиновъ Христовыхъ, и ослаблять силы ихъ духа. На то и построилъ онъ въ городахъ театры и, обучивъ смѣхотворовъ, этою язвою поражаетъ цѣлый городъ. Чего Павелъ велѣлъ бѣгать (Ефес. V, 4), — я разумѣю пустословіе и шутки, — то діаволъ убѣждаетъ любить; и что въ этомъ есть, самаго худшаго, то бываетъ поводомъ къ смѣху. Когда представляющіе смѣшное въ театрѣ скажутъ что-либо богохульное и срамное, тогда многіе, будучи еще безумнѣе ихъ, смѣются, забавляются этимъ; за что надлежало бы побить камнями, тому /с. 70/ рукоплещутъ, и за такое удовольствіе сами себѣ готовятъ огненную пещь. Вѣдь тѣ, которые хвалятъ говорящихъ такія рѣчи, тѣмъ самымъ поощряютъ ихъ къ нимъ; а потому и наказанію, которое назначено для смѣхотворцевъ, справедливѣе падать на смѣющихся, потому что если бы не было ни одного зрителя, то не было бы и дѣйствующаго. А когда видятъ, что вы оставляете свою мастерскую, и работу, и то, что могли бы выработать, словомъ все, только бы провести время въ театрѣ, тогда они становятся усерднѣе, съ большимъ стараніемъ отправляютъ свое дѣло. Впрочемъ не въ извиненіе ихъ говорю это, но чтобы васъ вразумить, что отъ васъ собственно берется начало и корень этого беззаконія, отъ васъ, которые тратите на это цѣлый день, подвергаете посмѣянію честное супружество, посрамляете великое таинство. Поистинѣ не столько грѣшитъ тотъ, который представляетъ въ театрѣ, сколько въ сравненіи съ нимъ ты, который заставляешь это дѣлать; и не только заставляешь, но и заботишься о томъ, радуешься и смѣешься, хвалишь представленіе, всячески пособляешь демонской работѣ. Скажи мнѣ, какими глазами послѣ будешь смотрѣть дома на жену, видѣвши ее опозоренною въ театрѣ? Какъ, не покраснѣвши, представишь себѣ супругу, когда ты видѣлъ весь полъ ея обезчещеннымъ?

8. Не говори мнѣ, что представляемое въ театрѣ есть одно лицедѣйство. Лицедѣйство это многихъ сдѣлало прелюбодѣями, и многіе домы разстроило. О томъ-то особенно и скорблю, что въ этомъ даже не подозрѣваютъ худого, но такія развратныя представленія принимаютъ съ рукоплесканіями, съ восклицаніями и громкимъ смѣхомъ. Итакъ скажешь, что все это лицедѣйство? Но за то самое лицедѣи и стоили бы тысячи смертей, что они научились подражать запрещенному всѣми законами. Если дѣло худо, то и подражаніе ему худо. Не говорю еще о томъ, сколь многихъ дѣлаютъ блудниками представляющіе эти любодѣйныя зрѣлища, къ какой наглости и безстыдству пріучаютъ они зрителей. Вѣдь одному только сладострастному и наглому глазу сносно смотрѣть на эти зрѣлища. На площади ты не станешь смотрѣть на обнаженную женщину, а еще менѣе дома, — ты оскорбишься такимъ зрѣлищемъ; а въ театръ идешь, чтобы оскорбить честь и мужескаго и женскаго пола, и осрамить глаза свои. Не говори, что обнажена блудница, потому что одинъ полъ и одно тѣло какъ у блудницы, такъ и у благородной женщины. Если въ этомъ нѣтъ ничего непристойнаго, то почему, когда на площади увидишь то же, и самъ бѣжишь прочь, и гонишь отъ себя безстыдную? Или когда бываемъ порознь, тогда это не пристойно, а когда соберемся и сидимъ вмѣстѣ, тогда уже не позорно? /с. 71/ Это смѣшно и постыдно и означаетъ крайнее безуміе. Лучше грязью, или навозомъ вымарать себѣ все лице, чѣмъ смотрѣть на такое беззаконіе, потому что для глаза не такъ вредна грязь, какъ любострастный взглядъ и видъ обнаженной женщины. Вспомни, что было причиною наготы въ началѣ, и страшись того, что было виною этой срамоты. Что же произвело наготу? Преслушаніе и злоумышленіе діавола. Таково давнее и первое его стараніе. Но прародители по крайней мѣрѣ стыдились наготы своей, а вамъ это нравится, по апостольскому слову: въ студѣ славу имѣющіе (Филип. III, 19). Какъ будетъ смотрѣть на тебя жена, когда ты возвратишься съ такого беззаконнаго зрѣлища? Какъ приметъ тебя? Какъ будетъ говорить съ тобою послѣ того, какъ ты столь безчестно посрамилъ весь женскій полъ, плѣнился такимъ зрѣлищемъ, и сдѣлался рабомъ блудницы? Впрочемъ, если слово мое огорчитъ васъ, то я много вамъ за то благодаренъ: кто есть веселяй мя, точію пріемляй скорбь отъ мене (2 Коринѳ. II, 2)? Никогда не переставайте рыдать объ этомъ и терзаться; такая скорбь будетъ для насъ началомъ исправленія. Для того-то я и усилилъ мое слово, чтобъ сдѣлать рану глубже, избавить васъ отъ гніенія зараженныхъ членовъ, и возвратить вамъ совершенное душевное здравіе, которымъ да наслаждаемся всѣ мы вполнѣ, и да получимъ награды, опредѣленныя намъ за такія добрыя дѣла наши, благодатію и человѣколюбіемъ Господа нашего Іисуса Христа, Которому слава и держава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Источникъ: Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, архіепископа Константинопольскаго, въ русскомъ переводѣ. Томъ седьмой: Въ двухъ книгахъ. Книга первая. — СПб: Изданіе С.-Петербургской Духовной Академіи, 1901. — С. 60-71.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.