Церковный календарь
Новости


2018-10-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). По поводу обращенія МП къ Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Ново-мученичество въ Русской Правосл. Церкви (1992)
2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Каноническое положеніе РПЦЗ (1992)
2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Письмо въ редакцію Вѣстника РХД (1992)
2018-10-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отрицаніе вмѣсто утвержденія (1992)
2018-10-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 103-й (14 марта 1918 г.)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 5-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 4-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Пятьдесятъ лѣтъ жизни Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Измѣна Православію путемъ календаря (1992)
2018-10-12 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Тайна беззаконія въ дѣйствіи (1992)
2018-10-12 / russportal
Опредѣленіе Архіер. Собора РПЦЗ отъ 13/26 октября 1953 г. (1992)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Григорію мірянину (1908)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Василію патрицію (1908)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 3-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 2-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 18 октября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 16.
Творенія святыхъ отцовъ въ русскомъ переводѣ

Свт. Іоаннъ Златоустъ (†407 г.)

Свт. Іоаннъ Златоустъ, архіеп. Константинопольскій, одинъ изъ величайшихъ отцовъ Православной Церкви, вселенскій учитель. Родился въ Антіохіи въ 347 г. отъ знатныхъ и благочестивыхъ родителей Секунда и Анѳусы. Рано лишившись отца, воспитывался подъ руководствомъ своей глубоко религіозной матери. Юношею слушалъ уроки знаменитаго оратора Ливанія и философа Андрагаѳія. Ставъ адвокатомъ, теряетъ интересъ къ міру и принимаетъ крещеніе у свт. Мелетія, еп. Антіохійскаго, который въ 370 г. опредѣляетъ его въ клиръ на должность чтеца. По смерти матери св. Іоаннъ раздаетъ имѣніе бѣднымъ, отпускаетъ рабовъ и удаляется на 6 лѣтъ въ пустыню. Въ 381 г. свт. Мелетій рукополагаетъ его въ діакона, а въ 386 г. еп. Флавіанъ — во пресвитера. Ставъ священникомъ, св. Іоаннъ широко развиваетъ благотворительную дѣятельность въ Антіохіи и произноситъ свои замѣчательныя проповѣди, за которыя и получаетъ имя «Златоуста». Въ 397 г. возводится, противъ своего желанія, на Константинопольскую каѳедру. Ставъ патріархомъ, св. Іоаннъ совершаетъ длинныя богослуженія, не устраиваетъ пріемовъ, не дорожитъ дружбой съ «сильными міра сего», заступается за обиженныхъ и обличаетъ многочисленные пороки жителей столицы. Обличенія роскоши и суетности столичныхъ дамъ императрица Евдоксія приняла за личное оскорбленіе. Наконецъ былъ составленъ соборъ изъ личныхъ враговъ Іоанна Златоуста, который осудилъ его. Въ 404 г. онъ былъ сосланъ въ Арменію (въ г. Кукузъ), а затѣмъ въ Абхазію. Скончался въ Команахъ въ 407 г. со словами: «Слава Богу за все!» Свт. Іоаннъ является авторомъ ок. 5.000 богословскихъ твореній экзегетическаго, нравственнаго, полемическаго, пастырелогическаго и литургическаго характера. Его толкованія признаны классическими въ христіанской литературѣ, а проповѣди представляютъ собою ясное и простое изложеніе христіанскаго нравоученія. Память свт. Іоанна Златоуста — 13 (26) ноября, 27 января (9 февраля) и 30 января (12 февраля).

Творенія свт. Іоанна Златоуста

Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, Архіепископа Константинопольскаго.
Томъ 7-й. Книга 1-я. Изданіе 1-е. СПб., 1901.

Святаго отца нашего Іоанна Златоустаго, Архіепископа Константинопольскаго,
ТОЛКОВАНІЕ НА СВЯТАГО МАТѲЕЯ ЕВАНГЕЛИСТА.

Бесѣда XIX.
{273} Внемлите милостыни вашея не творити предъ человѣки, да видими будете ими (VI, 1).

1. Наконецъ, Спаситель изгоняетъ самую пагубную страсть — тщеславіе, это неистовство и бѣшенство, которымъ одержимы бываютъ даже люди добродѣтельные. Сначала Онъ ничего не говорилъ объ этой страсти, потому что излишне было бы, не убѣдивъ напередъ исполнять должнаго, учить тому, какъ надобно исполнять и доходить до совершенства. Но когда Онъ уже научилъ благочестію, тогда истребляетъ и ту язву, которая непримѣтнымъ образомъ заражаетъ его. Болѣзнь эта, дѣйствительно, не вдругъ зараждается, но тогда, когда мы исполнимъ уже многое изъ повелѣннаго намъ. Итакъ, нужно было прежде насадить добродѣтель, а потомъ уничтожать страсть, повреждающую плодъ ея. Чѣмъ же начинаетъ Спаситель свою бесѣду? Словомъ о постѣ, молитвѣ и милостынѣ, потому что тщеславіе преимущественно присоединяется къ этимъ добродѣтелямъ. Такъ, напримѣръ, постомъ возгордился фарисей, когда говорилъ: пощуся два краты въ недѣлю, десятину даю изъ имѣнія (Лук. XVIII, 12). И въ самой молитвѣ искалъ онъ суетной славы, творя ее на показъ. Когда /с. 216/ уже не было никого другого, то Онъ старался выказать себя предъ мытаремъ. Нѣсмь якоже прочіи человѣцы, говоритъ онъ, или якоже сей мытарь (тамъ же, ст. 11). Теперь посмотри, какъ начинаетъ Спаситель слово Свое. Онъ какъ будто хочетъ говорить о какомъ-то звѣрѣ, весьма хитромъ и страшномъ, который можетъ внезапно схватить не совсѣмъ осторожнаго. Внемлите, — внушаетъ, — милостыни вашея не творити предъ человѣки. Такъ и Павелъ говоритъ филиппійцамъ: блюдитеся отъ псовъ (Фил. III, 2). Звѣрь этотъ подходитъ тайно, и все доброе, внутрь насъ находящееся, тихо развѣваетъ и нечувствительно упоситъ. Итакъ, послѣ того какъ Христосъ предложилъ довольно пространное слово о милостынѣ, представилъ въ примѣръ и Бога, сіяющаго солнце Свое на злыя {274} и благія, и всячески побуждая слушателей къ этой добродѣтели, убѣдилъ ихъ къ щедрому подаянію, Онъ исторгаетъ, наконецъ, и все то, что можетъ вредить этой доброй маслинѣ. Потому говоритъ: внемлите милостыни вашея не творити предъ человѣки, такъ какъ милостыня, о которой прежде было сказано, есть милостыня Божія. И сказавъ: не творити предъ человѣки, присовокупилъ: да видими будете ими. Послѣднія слова, повидимому, означаютъ то же, что и первыя. Но если кто тщательно разсмотритъ, то увидитъ, что послѣднія слова означаютъ нѣчто другое, и заключаютъ въ себѣ великую предусмотрительность, неизреченную попечительность и предохраненіе. Въ самомъ дѣлѣ, и предъ людьми дѣлающій добро можетъ дѣлать не для того, чтобы его видѣли, равно какъ и не дѣлающій предъ людьми можетъ дѣлать съ тѣмъ, чтобы его видѣли. Вотъ почему Богъ наказываетъ или увѣнчиваетъ не самое дѣло наше, но намѣреніе. Если бы не было сдѣлано такого точнаго раздѣленія, то настоящая заповѣдь многихъ привела бы въ недоумѣніе касательно раздаянія милостыни, потому что не вездѣ всѣмъ можно тайно творить милостыню. Поэтому, освобождая тебя отъ такой необходимости, Спаситель назначаетъ наказаніе или награду не за совершеніе дѣла, но за намѣреніе творящаго. Чтобы ты не сказалъ: что пользы мнѣ, если увидитъ другой? — Христосъ говоритъ тебѣ: Я не того требую, но мысли твоей и образа дѣйствованія. Онъ желаетъ исправить душу и освободить ее отъ всякой болѣзни. Итакъ, запретивъ творить милостыню для тщеславія и показавъ вредъ, происходящій отъ этого, тщету и безполезность такой милостыни, Онъ опять возбуждаетъ мысли своихъ слушателей воспоминаніемъ объ Отцѣ и небѣ, чтобы не ограничиться однимъ только указаніемъ на вредъ, но вразумить и напоминаніемъ объ Отцѣ Своемъ. Не имате, говоритъ Онъ, мзды онъ Отца вашего, {275} Иже есть на небесѣхъ. Впрочемъ, и здѣсь не остановился, /с. 217/ но, идетъ еще дальше, внушая и другимъ образомъ величайшее отвращеніе отъ суетной славы. Подобно тому, какъ выше Онъ указалъ на мытарей и язычниковъ, чтобы качествомъ лица посрамить подражателей ихъ, такъ и здѣсь упоминаетъ о лицемѣрахъ. Егда убо, говоритъ Онъ, твориши милостыню, не воструби предъ собою, якоже лицемѣри (ст. 2). Такъ говоритъ Спаситель не потому, что лицемѣры имѣли трубы, но желая показать ихъ великое безуміе, этимъ иносказаніемъ осмѣивая и осуждая ихъ. И хорошо назвалъ ихъ лицемѣрами. Милостыня ихъ имѣла одну только личину милостыни, а сердце ихъ было исполнено жестокости и безчеловѣчія. Они творили ее не изъ милосердія къ ближнему, но для полученія славы. Крайняя жестокость — искать для себя чести, и не избавлять отъ несчастія другого, когда онъ погибаетъ отъ голода. Итакъ, Спаситель требуетъ не того только, чтобы мы подавали милостыню, но и того, чтобы подавали ее такъ, какъ должно подавать.

2. Обличивъ такимъ образомъ лицемѣровъ и коснувшись ихъ для того, чтобы пристыдить и слушателя, Христосъ опять врачуетъ душу, страждущую недугомъ тщеславія, и сказавъ, какъ не должно творить милостыню, показываетъ, какъ должно творить ее. Какъ же должно творить? Да не увѣсть, говоритъ Онъ, шуйца твоя, что творитъ десница твоя (ст. 3). Здѣсь Онъ опять не руки разумѣетъ, но усиливаетъ Свою мысль: если возможно, говоритъ, и себя самого не знать, и если возможно скрыться отъ самыхъ служащихъ тебѣ рукъ, то постарайся объ этомъ. Поэтому тѣ недостаточно объясняютъ данныя слова, которые думаютъ, будто Спаситель повелѣваетъ въ нихъ скрываться отъ худыхъ людей. Здѣсь Онъ повелѣлъ отъ всѣхъ скрываться. Обрати далѣе вниманіе, какая обѣщается награда. Упомянувъ о наказаніи, ожидающемъ лицемѣровъ, Спаситель показываетъ и ту славу, которая ожидаетъ раздающихъ милостыню втайнѣ, чтобы и тѣмъ и другимъ возбудить Своихъ слушателей, и возвести ихъ къ высокому ученію. Онъ внушаетъ, что Богъ вездѣ присутствуетъ, и что наши дѣла не ограничиваются настоящею жизнію, но что послѣ этой жизни мы предстанемъ на страшное судилище, дадимъ отчетъ во всѣхъ дѣлахъ своихъ и получимъ или почести, или наказанія, и что тогда ни малое, ни великое дѣло не можетъ сокрыться, хотя бы оно во время настоящей жизни, повидимому, и было сокрыто отъ людей. На все это Спаситель сдѣлалъ намекъ, когда сказалъ: Отецъ твой, видяй втайнѣ, воздастъ тебѣ явѣ (ст. 4). Воздастъ, когда представитъ тебѣ великое и священное зрѣлище, когда то, чего теперь желаешь, дастъ тебѣ въ великомъ обиліи. Чего желаешь ты, говоритъ Онъ? Не того ли, /с. 218/ чтобы имѣть кого-нибудь зрителемъ дѣлъ твоихъ? Такъ вотъ тебѣ зритель — Самъ Богъ всяческихъ, а даже не ангелы, не архангелы. Если же ты желаешь имѣть своими зрителями и людей, то Онъ въ надлежащее время исполнитъ и это твое желаніе, и даже въ величайшемъ избыткѣ удовлетворитъ его. Если ты нынѣ захочешь показать себя, то можешь показаться только десяти, двадцати, или ста человѣкамъ; а если стараешься скрываться нынѣ, то тогда самъ Богъ возвѣститъ о тебѣ предъ всею вселенною. Итакъ, если ты особенно желаешь того, чтобы люди видѣли твои добродѣтели, то скрой ихъ нынѣ, чтобы всѣ съ большею честію увидѣли ихъ тогда, когда Богъ сдѣлаетъ ихъ явными, откроетъ и возвѣститъ предъ всѣми. Видящіе нынѣ обвинятъ тебя пожалуй и въ тщеславіи; а когда увидятъ тебя вѣнчаемаго, тогда не только не обвинятъ тебя, но и всѣ удивятся тебѣ. Такимъ образомъ, если ты можешь получить отъ Бога величайшую награду и всѣхъ привести въ удивленіе, для этого только {276} потерпѣвъ малое время, то подумай, какое бы было безуміе лишиться того и другого, и, прося у Бога награду за свои добрыя дѣла, стараться показать ихъ людямъ, тогда какъ на нихъ взираетъ Самъ Богъ? Если ужъ нужно показывать себя, то прежде всего нужно показывать Отцу, а особенно — когда Отецъ властенъ и увѣнчать, и наказать. Даже, если бы Богъ и не наказывалъ за тщеславіе, то и тогда ищущему славы неприлично было бы мѣнять Бога на людей, заставляя ихъ смотрѣть на свои дѣла. Кто бы былъ такъ жалокъ, чтобы, пренебрегши царемъ, спѣшащимъ видѣть его блистательные подвиги, захотѣлъ быть видимымъ одними только бѣдными и нищими? Потому-то Спаситель повелѣваетъ намъ не только не выказывать самихъ себя, но и стараться скрывать себя отъ другихъ; а не имѣть желанія выказывать себя, и имѣть желаніе скрываться — не одно и то же. И егда молитеся, продолжаетъ Спаситель, не будите якоже лицемѣри: яко любятъ въ сонмищихъ и въ стогнахъ путій стояще молитися. Аминь глаголю вамъ, воспріемлютъ мзду свою. Ты же, егда молишися, вниди въ клѣть твою, и затворивъ двери твоя, помолися Отцу твоему, Иже въ тайнѣ (ст. 5, 6). Вотъ и здѣсь молящихся съ тщеславіемъ Онъ называетъ лицемѣрами. И весьма справедливо, — потому что они, притворяясь, будто молятся Богу, только смотрятъ на людей, и такимъ образомъ представляютъ изъ себя не молящихся, но людей смѣшныхъ. Тотъ, кто желаетъ молиться, оставивши всѣхъ, взираетъ только на Того одного, Который силенъ исполнить его прошеніе. Если же, оставивши Его, будешь блуждать по различнымъ предметамъ и всюду обращать взоры свои, то отойдешь съ пустыми руками, — потому что ты самъ /с. 219/ захотѣлъ этого. Потому Спаситель и не сказалъ, что таковые не получатъ мзды, но что воспріемлютъ мзду свою, т. е. пріимутъ мзду, но только отъ тѣхъ, отъ кого желаютъ сами. Не Богъ хочетъ этого, — напротивъ, Онъ самъ желалъ бы отъ Себя даровать награду, — а сами они, ища награды отъ людей, уже недостойны получить ее отъ Того, для Кого ничего не сдѣлали. Смотри, какое человѣколюбіе Божіе, когда Онъ обѣщается даровать награду даже и за тѣ блага, о которыхъ мы просимъ Его. Итакъ Іисусъ, и въ разсужденіи мѣста и въ расположеніи обличивши творящихъ молитвы неподобающимъ образомъ, и показавъ, до какой степени они смѣшны, предлагаетъ лучшій образъ молитвы, говоря: вниди въ клѣть твою, и молящимся такимъ образомъ обѣщаетъ награду.

3. Что-жъ, спросишь ты, ужели не должно молиться въ церкви? И очень даже, но только смотря потому, съ какимъ намѣреніемъ. Богъ вездѣ смотритъ на цѣль дѣлъ. Если и въ клѣть войдешь и затворишь за собою двери, а сдѣлаешь это на показъ, то и затворенныя двери не принесутъ тебѣ никакой пользы. Смотри, и здѣсь какое точное опредѣленіе употребилъ Спаситель, когда сказалъ: яко да явятся человѣкомъ! Итакъ, хотя бы ты затворилъ двери, Онъ желаетъ, чтобы ты, прежде чѣмъ затворить ихъ, изгналъ изъ себя тщеславіе, и заключилъ двери сердца твоего. Быть свободнымъ отъ тщеславія — дѣло всегда доброе, а особенно во время молитвы. Если и безъ этого порока мы всюду блуждаемъ и носимся своими мыслями во время молитвы, то когда приступимъ къ молитвѣ съ болѣзнію тщеславія, тогда и сами не услышимъ молитвъ своихъ. Если же и мы не слышимъ молитвъ и прошеній своихъ, то какъ можемъ умолить Бога, чтобы {277} Онъ услышалъ насъ? И однако есть люди, которые не смотря на всѣ такія наставленія такъ худо себя ведутъ во время молитвы, что хотя самихъ ихъ и не видно было бы, они своими непристойными воплями всѣмъ даютъ знать о себѣ и какъ видомъ своимъ, такъ и крикомъ дѣлаютъ самихъ себя смѣшными. Не знаешь ли, что если кто и на торжищѣ будетъ такъ дѣлать и просить съ воплемъ, то отгонитъ отъ себя того, кого проситъ, а когда спокойно и приличнымъ образомъ станетъ просить, тогда скорѣе привлечетъ къ себѣ могущаго оказать ему милость? Итакъ, будемъ творить молитвы не съ движеніями тѣла и не съ воплемъ гласа, но съ благимъ и искреннимъ расположеніемъ; не съ шумомъ и гамомъ, не для показа, способнаго отогнать ближнихъ, но со всею кротостію, сокрушеніемъ сердца и непритворными слезами. Но ты скорбишь душею и не можешь не вопіять? Напротивъ, сильно скорбящему и свойственно именно молиться и /с. 220/ просить такимъ образомъ, какъ я сказалъ. Такъ и Моисей, когда скорбѣлъ, молился такимъ образомъ, и былъ услышанъ, почему и сказалъ ему Богъ: что вопіеши ко Мнѣ (Исх. XIV, 15)? Подобнымъ образомъ и Анна, хотя голосъ ея не былъ слышанъ, получила все, что просила, потому что сердце ея вопіяло (1 Цар. I). А Авель не только молча, но и умирая молился, и кровь его издавала гласъ громче трубы. Возстенай же и ты такъ, какъ этотъ святой: я не запрещаю. Раздери, какъ повелѣлъ пророкъ, сердце твое, а не одежды; изъ глубины призови Бога. Изъ глубины, говоритъ Давидъ, воззвахъ къ Тебѣ Господи (Пс. CXXIX, 1). Изъ глубины сердца твоего извлеки гласъ, содѣлай молитву твою тайною. Не видишь ли, что и въ царскихъ чертогахъ возбраняется всякій шумъ, и бываетъ повсюду великое молчаніе? Такъ и ты, какъ бы входя въ царскій домъ, не земный, но болѣе страшный — небесный, покажи великую благопристойность. Ты находишься въ сонмѣ ангеловъ и въ обществѣ архангеловъ, и поешь съ серафимами. А всѣ эти лики небесные сохраняютъ великое благочиніе, и свое таинственное сладкопѣніе и священныя пѣсни со многимъ страхомъ воспѣваютъ Царю всѣхъ Богу. Итакъ, соединись съ ними во время молитвы, и поревнуй ихъ таинственному благочинію. Ты вѣдь не людямъ молишься, но Богу вездѣсущему, слышащему тебя еще прежде твоего голоса, и знающему тайны сердечныя. Если ты такъ станешь молиться, то великую получишь награду. Отецъ твой, говоритъ Спаситель, видяй въ тайнѣ, воздастъ тебѣ явѣ; не сказалъ: даруетъ тебѣ, но — воздастъ тебѣ. Такимъ образомъ, Богъ сдѣлалъ Себя должникомъ твоимъ, и тѣмъ самымъ опять почтилъ тебя великою честію. Такъ какъ Онъ невидимъ, то желаетъ, чтобы такова была и молитва твоя. Далѣе Христосъ предлагаетъ и самыя слова молитвы. Молящеся, говоритъ Онъ, не лишше глаголите, якоже язычницы творятъ (ст. 7). Когда Христосъ говорилъ о милостынѣ, то устранялъ только вредъ, происходящій отъ тщеславія, а ничего болѣе не предложилъ напр., не сказалъ, что милостыню должно творить отъ праведныхъ трудовъ, а не изъ похищеннаго и обраннаго любостяжаніемъ, потому что это было отлично извѣстно всѣмъ, да и раньше Спаситель {278} уже указалъ на это, когда именно ублажилъ алчущихъ правды. Говоря же о молитвѣ, Онъ присовокупляетъ еще и то, чтобы не говорить лишняго. И какъ тамъ Онъ осмѣиваетъ лицемѣровъ, такъ здѣсь язычниковъ, чтобы примѣромъ низкихъ людей устыдить слушателя. Такъ какъ сравненіе съ отверженными людьми особенно опечаливаетъ и уязвляетъ человѣка, то Спаситель этимъ и предостерегаетъ своихъ слушателей отъ тщеславія и многоглаголанія во время молитвы. А подъ многоглаголаніемъ /с. 221/ разумѣемъ здѣсь пустословіе, напримѣръ, когда мы просимъ у Бога неприличнаго, какъ-то: власти, славы, побѣды надъ врагами, множества богатства, словомъ — совсѣмъ для насъ безполезнаго. Вѣсть бо, говоритъ, ихже требуете (ст. 8).

4. Кромѣ того, здѣсь, какъ мнѣ кажется, Спаситель запрещаетъ продолжительныя мотивы; впрочемъ, продолжительныя не по времени, но по множеству и продолжительности словъ, такъ какъ съ терпѣніемъ должно ожидать того, чего просимъ: въ молитвѣ терпяще, говоритъ апостолъ (Рим. XII, 12). Притомъ и самъ Спаситель притчею о вдовицѣ, которая немилосерднаго и жестокаго судью преклонила неотступностію просьбы, и притчею о другѣ безвремешно ночью пришедшемъ и поднявшемъ съ одра спящаго, не по дружбѣ, но по неотступному прошенію, не иное что заповѣдалъ, какъ то, что всѣ непрестанно должны молиться Ему. Впрочемъ, Онъ повелѣлъ не возсылать къ Нему молитвы, составленной изъ многочисленныхъ стиховъ, а просто открывать Ему наши прошенія. На это Онъ и указалъ въ словахъ: мнятъ бо, яко въ многоглаголаніи своемъ услышаны будутъ. Вѣсть бо ихже требуете (ст. 7, 8). А если Онъ знаетъ, — скажетъ кто-либо, — въ чемъ мы имѣемъ нужду, то для чего нужно молиться? Не для того, чтобы указать Ему твои нужды, но для того, чтобы преклонить Его; чтобы чрезъ непрестанное моленіе соединиться съ Нимъ, чтобы смириться предъ Нимъ, чтобы вспомнить грѣхи свои. Сице убо молитеся вы, продолжалъ Спаситель: Отче нашъ, Иже еси на небесѣхъ (ст. 9). Смотри, какимъ образомъ Онъ тотчасъ ободрилъ слушателя, и въ самомъ началѣ вспомнилъ о всѣхъ благодѣяніяхъ Божіихъ. Въ самомъ дѣлѣ, тотъ, кто называетъ Бога Отцемъ, однимъ этимъ наименованіемъ исповѣдуетъ уже и прощеніе грѣховъ, и освобожденіе отъ наказанія, и оправданіе, и освященіе, и искупленіе, и сыноположеніе, и наслѣдіе, и братство со Единороднымъ, и дарованіе Духа, такъ какъ не получившій всѣхъ этихъ благъ не можетъ назвать Бога Отцемъ. Итакъ, Христосъ двоякимъ образомъ воодушевляетъ Своихъ слушателей, — и достоинствомъ называемаго, и величіемъ благодѣяній, которыя они получили. Когда же говоритъ — на небесѣхъ, то этимъ словомъ не заключаетъ Бога на небѣ, но отвлекаетъ молящагося отъ земли, и поставляетъ его въ превыспреннихъ странахъ и въ горнихъ жилищахъ. Далѣе, этими словами Онъ научаетъ насъ молиться и за всѣхъ братьевъ. Онъ не говоритъ: Отче мой, Иже еси на небесѣхъ, но — Отче нашъ, и тѣмъ самымъ повелѣваетъ возносить молитвы за весь родъ человѣческій, и никогда не имѣть въ виду собственныхъ выгодъ, но всегда стараться о выгодахъ ближняго. А такимъ образомъ и вражду уничтожаетъ, и гордость /с. 222/ низлагаетъ, {279} и зависть истребляетъ, и вводитъ любовь — мать всего добраго; уничтожаетъ неравенство дѣлъ человѣческихъ и показываетъ полное равночестіе между царемъ и бѣднымъ, такъ какъ въ дѣлахъ высочайшихъ и необходимѣйшихъ мы всѣ имѣемъ равное участіе. Дѣйствительно, какой вредъ отъ низкаго родства, когда по небесному родству мы всѣ соединены, и никто ничего не имѣетъ болѣе другого: ни богатый болѣе бѣднаго, ни господинъ болѣе раба, ни начальникъ болѣе подчиненнаго, ни царь болѣе воина, ни философъ болѣе варвара, ни мудрый болѣе невѣжды? Богъ, удостоившій всѣхъ одинаково называть Себя Отцемъ, чрезъ это всѣмъ даровалъ одно блогородство. Итакъ, упомянувши объ этомъ благородствѣ, о высшемъ дарѣ, о единствѣ чести и о любви между братіями, отвлекши слушателей отъ земли и поставивши ихъ на небесахъ, — посмотримъ, о чемъ, наконецъ, повелѣваетъ Іисусъ молиться. Конечно, и наименованіе Бога Отцемъ заключаетъ въ Себѣ достаточное ученіе о всякой добродѣтели: кто Бога назвалъ Отцемъ, и Отцемъ общимъ, тотъ необходимо долженъ такъ жить, чтобы не оказаться недостойнымъ этого благородства и показывать ревность, равную дару. Однако, Спаситель этимъ наименованіемъ неудовлетворился, но присовокупилъ и другія изреченія. Да святится имя Твое, говоритъ Онъ. Ничего не просить прежде славы Отца небеснаго, но все почитать ниже хвалы Его — вотъ молитва, достойная того, кто называетъ Бога Отцемъ! Да святится значитъ — да прославится. Богъ имѣетъ собственную славу, исполненную всякаго величія и никогда неизмѣняемую. Но Спаситель повелѣваетъ молящемуся просить, чтобы Богъ славился и нашею жизнію. Объ этомъ Онъ и прежде сказалъ: да просвѣтится свѣтъ вашъ предъ человѣки, яко да видятъ ваша добрая дѣла, и прославятъ Отца вашего, Иже на небесѣхъ (Матѳ. V, 16). И серафимы, славя Бога, такъ взываютъ: святъ, святъ, святъ (Ис. VI, 10)! Итакъ, да святится значитъ — да прославится. Сподоби насъ, — какъ бы такъ учитъ насъ молиться Спаситель, такъ чисто жить, чтобы чрезъ насъ всѣ Тебя славили. Предъ всѣми являть жизнь неукоризненную, чтобы каждый изъ видящихъ ее возносилъ хвалу Владыкѣ, — это есть признакъ совершенной мудрости. Да пріидетъ царствіе Твое (ст. 10). И эти слова приличны доброму сыну, который не привязывается къ видимому, и не почитаетъ настоящихъ благъ чѣмъ-либо великимъ, но стремится къ Отцу и желаетъ будущихъ благъ. Такая молитва происходитъ отъ доброй совѣсти и души, свободной отъ всего земного.

5. Этого и Павелъ желалъ каждодневно, почему и говорилъ: и сами начатокъ Духа имуще, воздыхаемъ всыновленія чающе, избавле/с. 223/нія тѣлу нашему (Римл. XIII, 23). Кто имѣетъ такую любовь, тотъ не можетъ ни возгордиться среди благъ этой жизни, ни отчаяться среди горестей; но, какъ живущій на небѣ, свободенъ отъ той и другой крайности. Да будетъ воля Твоя, яко на небеси и на земли. Видишь ли прекрасную связь? Онъ прежде повелѣлъ желать будущаго и стремиться къ своему отечеству; но доколѣ этого не будетъ, живущіе здѣсь должны стараться вести такую жизнь, какая свойственна небожителямъ. Должно желать, говоритъ Онъ, неба и небеснаго. Впрочемъ и прежде достиженія неба Онъ повелѣлъ намъ землю сдѣлать небомъ и, живя на ней, такъ вести себя {280} во всемъ, какъ бы мы находились на небѣ, и объ этомъ молить Господа. Дѣйствительно, къ достиженію совершенства горнихъ силъ намъ нимало не препятствуетъ то, что мы живемъ на землѣ. Но можно, и здѣсь обитая, все дѣлать такъ, какъ бы мы жили на небѣ. Итакъ, смыслъ словъ Спасителя таковъ: какъ на небѣ совершается все безпрепятственно и не бываетъ того, чтобы ангелы въ одномъ повиновались, а въ другомъ не повиновались, но во всемъ повинуются и покоряются (потому что сказано: сильніи крѣпостію, творящіи слово Его [Псал. CII, 20]), — такъ и насъ, людей, сподоби не въ половину творить волю Твою, но все исполнять, какъ Тебѣ угодно. Видишь ли? Христосъ научилъ и смиряться, когда показалъ, что добродѣтель зависитъ не отъ одной только нашей ревности, но и отъ благодати небесной, и вмѣстѣ заповѣдалъ каждому изъ насъ во время молитвы принимать на себя попеченіе и о вселенной, — Онъ не сказалъ: да будетъ воля Твоя во мнѣ, или въ насъ, но на всей земли, — т. е., чтобы истребилось всякое заблужденіе и насаждена была истина, чтобы изгнана была всякая злоба и возвратилась добродѣтель и чтобы, такимъ образомъ, ничѣмъ не различалось небо отъ земли. Если такъ будетъ, говоритъ Онъ, то дольнее ничѣмъ не будетъ различествовать отъ горняго, хотя по свойству они и различны; тогда земля покажетъ намъ другихъ ангеловъ. Хлѣбъ нашъ насущный даждь намъ днесь (ст. 11). Чтó такое хлѣбъ насущный? Повседневный. Такъ какъ Христосъ сказалъ: да будетъ воля Твоя, яко на небеси, и на земли, а бесѣдовалъ Онъ съ людьми, облеченными плотію, которые подлежатъ необходимымъ законамъ природы, и не могутъ имѣть ангельскаго безстрастія, то, хотя и повелѣваетъ намъ такъ исполнять заповѣди, какъ и ангелы исполняютъ ихъ, однако снисходитъ къ немощи природы, и какъ бы такъ говоритъ: Я требую отъ васъ равноангельной строгости жизни, впрочемъ не требуя безстрастія, поскольку того не допускаетъ природа ваша, которая имѣетъ необходимую нужду въ пищѣ. Смотри, однако, какъ и въ тѣлесномъ много духовнаго! /с. 224/ Спаситель повелѣлъ молиться не о богатствѣ, не объ удовольствіяхъ, не о многоцѣнныхъ одеждахъ, не о другомъ чемъ-либо подобномъ, но только о хлѣбѣ, и притомъ о хлѣбѣ повседневномъ, такъ чтобы намъ не заботиться о завтрашнемъ, почему и присовокупилъ: хлѣбъ насущный, т. е. повседневный. Даже и этимъ словомъ не удовлетворился, но присовокупилъ вслѣдъ затѣмъ и другое: даждь намъ днесь, чтобы намъ не сокрушать себя заботою о наступающемъ днѣ. Въ самомъ дѣлѣ, если ты не знаешь, увидишь ли завтрашній день, то для чего безпокоишь себя заботой о немъ? Это Спаситель заповѣдалъ и далѣе затѣмъ въ Своей проповѣди: не пецытеся, говоритъ, на утрій (Матѳ. VI, 34). Онъ хочетъ, чтобы мы всегда были препоясаны и окрылены вѣрою, и не болѣе уступали природѣ, чѣмъ сколько требуетъ отъ насъ необходимая нужда. Далѣе, — такъ какъ случается грѣшить и послѣ купели возрожденія, то Спаситель, желая и въ этомъ случаѣ показать Свое великое человѣколюбіе, повелѣваетъ намъ приступать къ человѣколюбивому Богу съ моленіемъ объ оставленіи грѣховъ нашихъ, и такъ говорить: остави намъ долги наша, якоже и мы оставляемъ должникомъ нашимъ (ст. 12). Видишь ли бездну милосердія Божія? Послѣ отъятія столькихъ золъ, и послѣ неизреченно великаго дара оправданія, Онъ опять согрѣшающихъ удостоиваетъ прощенія. А что эта молитва принадлежитъ вѣрнымъ, — показываютъ какъ уставы Церкви, такъ и начало самой молитвы Господней. Непросвѣщенный вѣрою не можетъ Бога называть Отцемъ. Если же молитва Господня принадлежитъ вѣрнымъ, и если она повелѣваетъ имъ молиться объ отпущеніи грѣховъ, то явно, {281} что и послѣ крещенія не уничтожается благодѣтельное употребленіе покаянія. Если бы Христосъ не хотѣлъ показать этого, то не заповѣдалъ бы и молиться такимъ образомъ. Когда же Онъ упоминаетъ и о грѣхахъ, и повелѣваетъ просить ихъ прощенія, и научаетъ, какимъ образомъ мы можемъ получить это прощеніе, и тѣмъ самымъ дѣлаетъ для насъ легкимъ путь къ полученію его, то, безъ сомнѣнія, далъ этотъ законъ молитвы потому, что и самъ совершенно зналъ, и намъ желалъ внушить, что и послѣ крещенія можно омыть грѣхи. Напоминаніемъ о грѣхахъ Онъ внушаетъ намъ смиреніе; повелѣніемъ отпускать другимъ уничтожаетъ въ насъ злопамятство; а обѣщаніемъ за это и намъ прощенія утверждаетъ въ насъ благія надежды и научаетъ насъ размышлять о неизреченномъ человѣколюбіи Божіемъ.

6. Особенно же достойно замѣчанія то, что Онъ въ каждомъ вышесказанномъ прошеніи упомянулъ о всѣхъ добродѣтеляхъ, а этимъ послѣднимъ прошеніемъ еще объемлетъ и злопамятство. /с. 225/ И то, что чрезъ насъ святится имя Божіе, есть несомнѣнное доказательство совершенной жизни; и то, что совершается воля Его, показываетъ то же самое; и то, что мы называемъ Бога Отцемъ, есть признакъ непорочной жизни. Во всемъ этомъ уже заключается, что должно оставлять гнѣвъ на оскорбляющихъ насъ; однако Спаситель этимъ не удовлетворился, но, желая показать, какое Онъ имѣетъ попеченіе объ искорененіи между нами злопамятства, особо говоритъ объ этомъ, и послѣ молитвы припоминаетъ не другую какую заповѣдь, а заповѣдь о прощеніи, говоря: аще бо отпущаете человѣкомъ согрѣшенія ихъ, отпуститъ и вамъ Отецъ вашъ небесный (Матѳ. VI, 14). Такимъ образомъ это отпущеніе первоначально зависитъ отъ насъ, и въ нашей власти состоитъ судъ произносимый о насъ. Чтобы никто изъ неразумныхъ, будучи осуждаемъ за великое или малое преступленіе, не имѣлъ права жаловаться на судъ, Спаситель тебя, самого виновнаго, дѣлаетъ судіею надъ самимъ Собою, и какъ бы такъ говоритъ: какой ты самъ произнесешь судъ о себѣ, такой же судъ и Я произнесу о тебѣ; если простишь своему собрату, то и отъ Меня получишь то же благодѣяніе, — хотя это послѣднее на самомъ дѣлѣ гораздо важнѣе перваго. Ты прощаешь другого потому, что самъ имѣешь нужду въ прощеніи, а Богъ прощаетъ, самъ ни въ чемъ не имѣя нужды; ты прощаешь сорабу, а Богъ рабу; ты виновенъ въ безчисленныхъ грѣхахъ, а Богъ безгрѣшенъ. Съ другой стороны, Господь показываетъ Свое человѣколюбіе тѣмъ, что хотя бы Онъ могъ и безъ твоего дѣла проститъ тебѣ всѣ грѣхи, но Онъ хочетъ и въ этомъ благодѣтельствовать тебѣ, во всемъ доставляетъ тебѣ случаи и побужденія къ кротости и человѣколюбію; гонитъ изъ тебя звѣрство, угашаетъ въ тебѣ гнѣвъ и всячески хочетъ соединить тебя съ твоими членами. Что ты скажешь на это? То ли, что ты несправедливо потерпѣлъ какое-нибудь отъ ближняго зло? Если такъ, то, конечно, ближній согрѣшилъ противъ тебя; а если ты претерпѣлъ по правдѣ, то это не составляетъ грѣха въ немъ. Но и ты приступаешь къ Богу съ намѣреніемъ получить прощеніе въ подобныхъ, и даже гораздо большихъ грѣхахъ. Притомъ еще прежде прощенія мало ли получилъ ты, когда ты уже наученъ хранить въ себѣ человѣческую душу и наставленъ кротости? Сверхъ того и великая награда предстоитъ тебѣ въ будущемъ вѣкѣ, потому что тогда не потребуется отъ тебя отчетъ ни въ одномъ грѣхѣ твоемъ. Итакъ, какого будемъ достойны мы наказанія, если и по полученіи такихъ правъ оставимъ безъ вниманія спасеніе наше? Будетъ ли Господь внимать нашимъ прошеніямъ, {282} когда мы сами не жалѣемъ себя тамъ, гдѣ все въ на/с. 226/шей власти? И не введи насъ во искушеніе, но избави насъ отъ лукаваго. Яко твое есть царство и сила и слава во вѣки. Аминь (ст. 13). Здѣсь Спаситель явно показываетъ наше ничтожество и низлагаетъ гордость, научая насъ не отказываться отъ подвиговъ и произвольно не спѣшить къ нимъ; такимъ образомъ и для насъ побѣда будетъ блистательнѣе, и для діавола пораженіе чувствительнѣе. Какъ скоро мы вовлечены въ борьбу, то должны стоять мужественно; а если нѣтъ вызова къ ней, то должны спокойно ожидать времени подвиговъ, чтобы показать себя и нетщеславными, и мужественными. Лукавымъ же здѣсь называетъ Христосъ діавола, повелѣвая намъ вести противъ него непримиримую брань, и показывая, что онъ таковъ не по природѣ. Зло зависитъ не отъ природы, но отъ свободы. А что преимущественно діаволъ называется лукавымъ, то это по чрезвычыйному множеству зла, въ немъ находящагося, и потому, что онъ, не будучи ничѣмъ обиженъ отъ насъ, ведетъ противъ насъ непримиримую брань. Потому Спаситель и не сказалъ: избави насъ отъ лукавыхъ, но: отъ лукаваго, — и тѣмъ самымъ научаетъ насъ никогда не гнѣваться на ближнихъ за тѣ оскорбленія, какія мы иногда терпимъ отъ нихъ, но всю вражду свою обращать противъ діавола, какъ виновника всѣхъ золъ. Напоминаніемъ о врагѣ сдѣлавши насъ болѣе осторожными и пресѣкши всякую безпечность нашу, Онъ воодушевляетъ насъ далѣе, представляя намъ того Царя, подъ властію Котораго мы воинствуемъ, и показывая, что Онъ могущественнѣе всѣхъ. Яко Твое есть, говоритъ Спаситель, царство и сила и слава. Итакъ, если Его царство, то не должно никого бояться, такъ какъ никто Ему не сопротивляется и никто не раздѣляетъ съ Нимъ власти. Когда Спаситель сказалъ: Твое есть царство, то показываетъ, что и тотъ врагъ нашъ подчиненъ Богу, хотя, повидимому, еще и сопротивляется, по попущенію Божію. И онъ изъ числа рабовъ, хотя и осужденныхъ и отверженныхъ, а потому и не дерзнетъ нападать ни на одного изъ рабовъ, не получивъ прежде власть свыше. И что я говорю: ни на одного изъ рабовъ? Даже на свиней не дерзнулъ онъ напасть до тѣхъ поръ, пока самъ Спаситель не повелѣлъ, ни на стада овецъ и воловъ, доколѣ не получилъ власти свыше. И сила, — говоритъ Христосъ. Итакъ, хотя бы ты и весьма былъ немощенъ, однако долженъ дерзать, имѣя такого Царя, Который и чрезъ тебя легко можетъ совершать всѣ славная дѣла. И слава во вѣки. Аминь.

7. Этотъ Царь не только освобождаетъ тебя отъ угрожающихъ тебѣ золъ, но еще можетъ дѣлать тебя и славнымъ и знаменитымъ; какъ сила Его велика, такъ и слава Его неизре/с. 227/ченна, — словомъ, все у Него безпредѣльно и безконечно. Видишь ли, какъ Спаситель отовсюду укрѣпляетъ и ободряетъ подвижника? Потомъ, — какъ прежде сказалъ я, — Спаситель, желая показать, что Онъ болѣе всего отвращается и ненавидитъ злопамятство, и что болѣе всего Ему любезна добродѣтель, противоположная этому пороку, опять и послѣ молитвы вспомнилъ объ этой великой добродѣтели, и къ повиновенію заповѣди о незлобіи {283} побуждаетъ слушателя какъ предстоящимъ наказаніемъ, такъ и опредѣленною наградою. Аще бо, говоритъ Онъ, отпущаете человѣкомъ, отпуститъ и вамъ Отецъ вашъ небесный. Аще ли не отпущаете, ни Онъ вамъ отпуститъ (ст. 14, 15). Здѣсь Христосъ опять упомянулъ о небесахъ и объ Отцѣ для того, чтобы этимъ упоминаніемъ пристыдить слушателя, если бы, т. е., онъ, будучи сыномъ такого Отца, продолжалъ бы оставаться жестокимъ и, будучи призванъ къ небу, имѣлъ бы какое-нибудь земное и житейское мудрованіе. Чтобы быть сыномъ Божіимъ, для того нужна не благодать только, но и дѣла. А ничто такъ не уподобляетъ насъ Богу, какъ то, когда мы прощаемъ людей злыхъ, которые обижаютъ насъ. Это и прежде показалъ Спаситель, когда говорилъ, что Отецъ небесный сіяетъ солнце Свое на злыя и благія. Потому-то и въ каждомъ изреченіи Онъ повелѣваетъ совершать общія молитвы, когда поворитъ: Отче нашъ! Да будетъ воля Твоя яко на небеси, и на земли; даждь намъ хлѣбъ; остави намъ доли наша; не введи насъ во искушеніе; избави насъ. Такъ, повелѣвая намъ произносить всѣ прошенія отъ лица многихъ, Онъ тѣмъ самымъ заповѣдуетъ не имѣть и слѣда гнѣва противъ ближняго. Итакъ, какого будутъ достойны наказанія тѣ, которые, не взирая на все это, не только сами не прощаютъ, но и Бога просятъ объ отмщеніи врагамъ и такимъ образомъ совершенно нарушаютъ законъ о незлобіи, тогда какъ Богъ все дѣлаетъ и устрояетъ для того, чтобы намъ не враждовать между собою? Корень всякаго добра есть любовь; потому-то Онъ и уничтожаетъ все, что можетъ вредить любви, и всѣми способами старается соединить насъ между собою. Подлинно, совершенно никто — ни отецъ, ни мать, ни другъ, ни другой кто-либо не любитъ насъ столько, сколько сотворившій насъ Богъ. И это особенно видно какъ изъ Его ежедневныхъ благодѣяній, такъ и изъ повелѣній. Если же ты мнѣ укажешь на болѣзни, печали и прочія бѣдствія жизни, то подумай, сколько ты оскорбляешь Его каждый день, — и тогда не станешь дивиться, если тебя постигнутъ и еще большія бѣдствія; напротивъ, ты станешь дивиться и изумляться тогда, когда тебѣ случится наслаждаться какимъ-либо благомъ. Теперь мы смотримъ только на постига/с. 228/ющія насъ несчастія, а объ оскорбленіяхъ, которыми ежедневно оскорбляемъ Бога, не помышляемъ. Поэтому и скорбимъ. Между тѣмъ если бы мы тщательно размыслили о грѣхахъ, и въ одинъ только день учиненныхъ нами, то ясно бы увидѣли, насколько тяжкимъ повинны мы наказаніямъ. И не говоря о другихъ грѣхахъ, каждымъ изъ насъ прежде сдѣланныхъ, скажу только о грѣхахъ, совершенныхъ сегодня. Хотя мнѣ и неизвѣстно, въ чемъ каждый изъ насъ согрѣшилъ, однако грѣховъ такъ много, что и незная всего совершенно можно указать на многіе изъ нихъ. Кто изъ васъ, напримѣръ, не лѣнился на молитвѣ? Кто не гордился? Кто не тщеславился? Кто не сказалъ оскорбительнаго слова брату? Кто не допустилъ злого пожеланія? Кто не посмотрѣлъ безстыдными глазами? Кто не вспомнилъ о врагѣ съ возмущеніемъ духа, и сердца своего не наполнилъ надменностью? Если же находясь даже въ Церкви и въ краткое время мы сдѣлались преступными въ столькихъ грѣхахъ, то каковы будемъ, когда выйдемъ отсюда? Если въ пристани такія волны, то когда войдемъ въ пучину золъ, т. е. выйдемъ на торжище, приступимъ къ гражданскимъ дѣламъ и домашнимъ заботамъ, — тогда будемъ ли въ силахъ даже и узнать самихъ себя? И однако Богъ, желая, чтобы мы освободились отъ столь многихъ и великихъ {284} грѣховъ, предложилъ намъ путь краткій, легкій и удобный. Какой, въ самомъ дѣлѣ, трудъ — простить оскорбившему? Не прощеніе, но храненіе вражды составляетъ трудъ. Напротивъ, освободиться отъ гнѣва и весьма легко тому, кто захочетъ, и это же доставляетъ спокойствіе.

8. Не нужно переплывать море, совершать дальнее путешествіе, восходить на вершины горъ, тратитъ деньги, удручать тѣло; довольно только пожелать — и всѣ грѣхи прощены. Если же не только самъ ты не прощаешь оскорбившаго тебя, но и Бога умоляешь противъ него, то какую будешь имѣть надежду спасенія, коль скоро въ то время, когда долженъ умилостивлять Бога, оскорбляешь Его, принимая на себя видъ молящагося, а между тѣмъ испуская звѣрскіе крики и бросая противъ себя самого стрѣлы лукаваго? Потому и Павелъ, упоминая о молитвѣ, ничего такъ не требуетъ, какъ сохраненія заповѣди о незлобіи: воздѣюще бо, говоритъ онъ, преподобныя руцѣ безъ гнѣва и размышленія (1 Тим. II, 8). Если ты даже и въ то время, когда имѣешь нужду въ помилованіи, не оставляешь гнѣва, но глубоко сохраняешь въ своей памяти, зная притомъ, что чрезъ это ты вонзаешь мечь въ себя самого, то когда же сможешь сдѣлаться человѣколюбивымъ и извергнуть изъ себя пагубный ядъ злобы? Если ты еще не видишь, какъ тяжко и безразсудно молиться /с. 229/ объ отмщеніи врагамъ, то подумай объ отношеніи къ тому же людей, и тогда увидишь, какъ тяжко оскорбляешь ты Бога. Такъ, если бы къ тебѣ, человѣку, пришелъ кто-нибудь съ просьбою о помилованіи, потомъ увидѣлъ бы врага, и переставши просить тебя, сталъ бить его, то ужели бъ ты еще болѣе неразгнѣвался? Знай, что то же и у Бога бываетъ. Ты обращаешься съ прошеніемъ къ Богу и, между тѣмъ, оставивъ молитву, начинаешь поносить врага своего и безчестить заповѣди Божіи, вызывая Бога, повелѣвшаго оставлять всякій гнѣвъ, противъ оскорбившихъ тебя, и прося Его сдѣлать противнее собственнымъ Его велѣніямъ. Ужели тебѣ недостаточно для наказанія, что ты преступаешь законъ Бога? А ты еще и Его самого умоляешь сдѣлать то же? Развѣ Онъ забылъ, что повелѣлъ? Развѣ Онъ какъ человѣкъ сказалъ это? Онъ — Богъ, Который все знаетъ и желаетъ, чтобы законы Его сохраняемы были во всей точности, и не только того, о чемъ просишь Его, не сдѣлаетъ, но и тебя за то самое, что ты такъ говоришь, отвращается, ненавидитъ и подвергнетъ жесточайшей казни. Какъ ты хочешь получить отъ Него то, отъ чего самъ Онъ повелѣваетъ тебѣ всѣми силами удерживаться? Но есть люди, которые дошли до такого безумія, что не только молятся противъ враговъ, но и дѣтей ихъ проклинаютъ, и самыя тѣла ихъ готовы бы пожрать, если бы возможно было, или даже и пожираютъ. Не говори мнѣ, что ты не вонзилъ зубовъ въ тѣло оскорбившаго. Ты гораздо хуже сдѣлалъ, когда со всею ревностію молилъ, чтобы гнѣвъ свыше пришелъ на него, и чтобы онъ преданъ былъ вѣчному наказанію и погибъ со всѣмъ домомъ своимъ. Развѣ это не большѣе всякихъ угрызеній? Не язвительнѣе всякихъ стрѣлъ? Не тому научилъ тебя Христосъ; Онъ не велѣлъ такъ окровавлять устъ. Таковые языки лютѣе устъ, окрававленныхъ терзаніемъ человѣческихъ тѣлъ. {285} Какъ же ты станешь лобызать брата? Какъ коснешься жертвы? Какъ вкусишь кровь Господню, имѣя столько яда въ сердцѣ? Вѣдь когда ты говоришь: растерзай его, разрушь домъ, истреби все, и желаешь ему безчисленныхъ погибелей, то ты ничѣмъ не отличаешься отъ человѣкоубійцы, или даже отъ звѣря, пожирающаго людей.

Итакъ, перестанемъ страдать такимъ безуміемъ; будемъ оказывать оскорбившимъ насъ благорасположеніе, которое заповѣдано намъ Господомъ, чтобы сдѣлаться намъ подобными небесному Отцу нашему. А освободимся мы отъ этой болѣзни, если будемъ помнить о своихъ грѣхахъ, если строго будемъ изслѣдовать всѣ беззаконія наши — и впутреннія и внѣшнія, и тѣ, которыя дѣлаемъ на торжищѣ, и тѣ, которыя совершаемъ въ /с. 230/ церкви. Вѣдь и за одно только непристойное поведеніе въ этомъ мѣстѣ мы можемъ оказаться достойными крайняго наказанія. Въ самомъ дѣлѣ, въ то время, какъ поютъ псалмы пророки, пѣснословятъ апостолы, и самъ Богъ говоритъ, мы разсѣеваемся по предметамъ внѣшнимъ, производимъ шумъ разговорами о житейскихъ дѣлахъ, и для слушанія законовъ Божіихъ не хотимъ удѣлитъ и такого вниманія, какое оказываютъ зрители на зрѣлищахъ, когда читаются царскіе указы. Тамъ, когда читаются эти указы, всѣ стоятъ въ безмолвіи и со вниманіемъ слушаютъ слова — и консулы, и префекты, и сенатъ и народъ; а если кто среди глубочайшаго этого безмолвія вдругъ закричитъ, то такой, какъ оскорбитель царскаго величія, подвергается тяжкому паказанію. А здѣсь, когда читаются писанія небесныя, отвсюду слышенъ шумъ, хотя Тотъ, чьи эти писанія, гораздо выше царя земного, и зрѣлище — священнѣе. Не одни только люди находятся здѣсь, но и ангелы; притомъ и побѣдныя награды, возвѣщаемыя въ этихъ писаніяхъ, гораздо превосходнѣе земныхъ, почему не только человѣкамъ, но и ангеламъ и архангеламъ, словомъ всѣмъ, какъ небожителямъ, такъ и обитающимъ на землѣ, повелѣвается славословить общаго Царя. Благословите, говоритъ пророкъ, Господа вся дѣла Его (Псал. CII, 22). Подлинно, и дѣла Его не маловажны, но превосходятъ всякое слово, и умъ, и мысль человѣческую. Объ этихъ дѣлахъ Его всякій день проповѣдуютъ пророки, и каждый изъ нихъ различно возвѣщаетъ Его славу. Одинъ говоритъ: возшелъ еси на высоту, плѣнилъ еси плѣнъ, и пріялъ еси даянія въ человѣцѣхъ (Псал. LXVII, 19; Ефес. V, 8). Господь крѣпокъ и силенъ во брани (Псал. XXII, 8). Другой же говоритъ: крѣпкихъ раздѣлитъ корысти (Ис. LIII, 12). Для того Онъ и пришелъ, чтобы плѣннымъ проповѣдывать свободу и слѣпымъ прозрѣніе. Иной, воспѣвая побѣду надъ смертію, говорилъ: смерть, гдѣ твоя побѣда (1 Кор. XV, 55)? Адъ гдѣ твое жало (Ос. XIII, 12)? Иной, опять, благовѣствуя глубочайшій миръ, говорилъ: сокрушатъ мечи своя на рала и копія свои на серпы (Ис. II, 4; Іоил. III, 10). А иной взываетъ къ Іерусалиму: радуйся зѣло дщи Сіоня, яко се Царь твой грядетъ {286} тебѣ кротокъ, всѣдъ на подъяремника и жребца юна (Зах. IX, 9). Иной и второе пришествіе Его проповѣдуетъ, говоря: пріидетъ Господь, Егоже вы ищете, и кто стерпитъ день пришествія Его (Малах. III, 1, 5)? Играйте аки тельцы отъ узъ разрѣшени (Малах. IV, 2). А другой въ изумленіи опять говоритъ: сей Богъ нашъ, и не вмѣнится инъ къ Нему (Варух. III, 36). При этихъ и другихъ весьма многихъ вѣщаніяхъ намъ надлежало бы трепетать и быть какъ бы не на землѣ; а мы, какъ на торжищѣ, производимъ шумъ и смятеніе и проводимъ все время священнаго собранія /с. 231/ въ разговорахъ о совершенно безполезныхъ для насъ вещахъ. Итакъ, когда мы такъ небрежны, и въ маломъ и великомъ, и въ слушаніи и въ дѣлѣ, и внѣ церкви и въ церкви, и сверхъ того еще молимся объ отмщеніи врагамъ, то какъ мы можемъ надѣяться получить спасеніе, мы, которые къ безчисленнымъ грѣхамъ нашимъ прилагаемъ еще новое равное всѣмъ имъ преступленіе, то есть, эту беззаконную молитву? Итакъ, нужно ли послѣ того удивляться, когда случится съ нами какое-либо неожиданное несчастіе? Не должно ли, напротивъ, удивляться, если ничего подобнаго не случается съ нами? Первое является естественнымъ слѣдствіемъ нашихъ дѣлъ, а послѣднее будетъ непонятнымъ и неожиданнымъ случаемъ. Подлинно, нельзя понять, какъ враги и оскорбители Божіи наслаждаются и сіяніемъ солнца, и дождями, и всѣми другими благодѣяніями Божіими. Наслаждаются тѣ люди, которые послѣ духовной трапезы, послѣ великихъ благодѣяній, послѣ безчисленныхъ наставленій, своею жестокостію превосходятъ звѣрей, возстаютъ другъ на друга, и окровавляютъ языкъ свой, угрызая ближнихъ. Итакъ, принявъ все это въ соображеніе, выбросимъ изъ сердецъ ядъ, разрушимъ вражду, станемъ возносить приличныя намъ молитвы; вмѣсто демонскаго звѣрства воспріимемъ ангельскую кротость, и какъ бы тяжко мы ни были оскорблены, представимъ себѣ собственныя наши согрѣшенія, вспомнимъ о наградѣ, какая ожидаетъ насъ за соблюденіе этой заповѣди, и умягчимъ гнѣвъ, укротимъ волны, чтобы намъ и настоящую жизнь пройти безмятежно, и по отшествіи туда, найти для себя Господа таковымъ, каковыми мы были къ собратіямъ своимъ. Если это тяжко и страшно, то постараемся сдѣлать легкимъ и вожделѣннымъ, отверземъ для себя свѣтлыя двери дерзновенія къ Богу, и чего не могли совершать воздержаніемъ отъ грѣховъ, будемъ достигать кротостію къ оскорбившимъ насъ (это не тяжко и не трудно), и благодѣтельствуя врагамъ своимъ, будемъ предуготовлять себѣ самимъ великую милость. Такимъ образомъ и въ настоящей жизни всѣ насъ возлюбятъ, и прежде всѣхъ Богъ насъ возлюбитъ и увѣнчаетъ, и удостоитъ всѣхъ будущихъ благъ, которыя получить да сподобимся всѣ мы благодатію и человѣколюбіемъ Господа нашего Іисуса Христа, Которому слава и держава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Источникъ: Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, архіепископа Константинопольскаго, въ русскомъ переводѣ. Томъ седьмой: Въ двухъ книгахъ. Книга первая. — СПб: Изданіе С.-Петербургской Духовной Академіи, 1901. — С. 215-231.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.