Церковный календарь
Новости


2019-03-21 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слова 1907-1908 г.г. Слово 10-е (1908)
2019-03-21 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слова 1907-1908 г.г. Слово 9-е (1908)
2019-03-21 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слова 1907-1908 г.г. Слово 8-е (1908)
2019-03-21 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слова 1907-1908 г.г. Слово 7-е (1908)
2019-03-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Зависть - изобрѣтеніе діавола" (1975)
2019-03-21 / russportal
Архіеп. Аверкій. Слово на актѣ Семинаріи въ 1969 году (1975)
2019-03-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Современное бѣснованіе (1975)
2019-03-21 / russportal
Архіеп. Аверкій. "Вси святіи земли Русскія, молите Бога о насъ!" (1975)
2019-03-20 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Дѣйство льсти" - въ полномъ разгарѣ (1975)
2019-03-20 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Пасхальное обращеніе 1969 года (1975)
2019-03-20 / russportal
Архіеп. Наѳанаилъ (Львовъ). Два письма прот. Виктору Потапову (1995)
2019-03-20 / russportal
Архіеп. Наѳанаилъ (Львовъ). Письмо архіеп. Женевскому Антонію (1995)
2019-03-19 / russportal
Еп. Митрофанъ (Зноско-Боровскій). Лекція 28-я по Сравнит. богословію (1972)
2019-03-19 / russportal
Еп. Митрофанъ (Зноско-Боровскій). Лекція 27-я по Сравнит. богословію (1972)
2019-03-19 / russportal
Еп. Митрофанъ (Зноско-Боровскій). Лекція 26-я по Сравнит. богословію (1972)
2019-03-19 / russportal
Еп. Митрофанъ (Зноско-Боровскій). Лекція 25-я по Сравнит. богословію (1972)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 22 марта 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 16.
Творенія святыхъ отцовъ въ русскомъ переводѣ

Свт. Іоаннъ Златоустъ (†407 г.)

Свт. Іоаннъ Златоустъ, архіеп. Константинопольскій, одинъ изъ величайшихъ отцовъ Православной Церкви, вселенскій учитель. Родился въ Антіохіи въ 347 г. отъ знатныхъ и благочестивыхъ родителей Секунда и Анѳусы. Рано лишившись отца, воспитывался подъ руководствомъ своей глубоко религіозной матери. Юношею слушалъ уроки знаменитаго оратора Ливанія и философа Андрагаѳія. Ставъ адвокатомъ, теряетъ интересъ къ міру и принимаетъ крещеніе у свт. Мелетія, еп. Антіохійскаго, который въ 370 г. опредѣляетъ его въ клиръ на должность чтеца. По смерти матери св. Іоаннъ раздаетъ имѣніе бѣднымъ, отпускаетъ рабовъ и удаляется на 6 лѣтъ въ пустыню. Въ 381 г. свт. Мелетій рукополагаетъ его въ діакона, а въ 386 г. еп. Флавіанъ — во пресвитера. Ставъ священникомъ, св. Іоаннъ широко развиваетъ благотворительную дѣятельность въ Антіохіи и произноситъ свои замѣчательныя проповѣди, за которыя и получаетъ имя «Златоуста». Въ 397 г. возводится, противъ своего желанія, на Константинопольскую каѳедру. Ставъ патріархомъ, св. Іоаннъ совершаетъ длинныя богослуженія, не устраиваетъ пріемовъ, не дорожитъ дружбой съ «сильными міра сего», заступается за обиженныхъ и обличаетъ многочисленные пороки жителей столицы. Обличенія роскоши и суетности столичныхъ дамъ императрица Евдоксія приняла за личное оскорбленіе. Наконецъ былъ составленъ соборъ изъ личныхъ враговъ Іоанна Златоуста, который осудилъ его. Въ 404 г. онъ былъ сосланъ въ Арменію (въ г. Кукузъ), а затѣмъ въ Абхазію. Скончался въ Команахъ въ 407 г. со словами: «Слава Богу за все!» Свт. Іоаннъ является авторомъ ок. 5.000 богословскихъ твореній экзегетическаго, нравственнаго, полемическаго, пастырелогическаго и литургическаго характера. Его толкованія признаны классическими въ христіанской литературѣ, а проповѣди представляютъ собою ясное и простое изложеніе христіанскаго нравоученія. Память свт. Іоанна Златоуста — 13 (26) ноября, 27 января (9 февраля) и 30 января (12 февраля).

Творенія свт. Іоанна Златоуста

Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, Архіепископа Константинопольскаго.
Томъ 7-й. Книга 1-я. Изданіе 1-е. СПб., 1901.

Святаго отца нашего Іоанна Златоустаго, Архіепископа Константинопольскаго,
ТОЛКОВАНІЕ НА СВЯТАГО МАТѲЕЯ ЕВАНГЕЛИСТА.

БЕСѢДА XXIII.
Не судите, да не судими будете (VII, 1).

1. Чтожъ? Ужели не должно обвинять согрѣшающихъ? Да; и Павелъ то же самое говоритъ, или — лучше — Христосъ чрезъ Павла: ты почто осуждаеши брата твоего? Или: ты что уничижаеши брата твоего? Ты кто еси судяй чуждему рабу (Рим. XIV, 10 и 4)? И опять: тѣмже прежде времене ничтоже судите, дондеже пріидетъ Господь (1 Коринѳ. IV, 5). Какимъ же образомъ тотъ же апостолъ въ другомъ мѣстѣ говоритъ: обличи, запрети, умоли (2 Тимоѳ. IV, 2)? И еще: согрѣшающихъ предъ всѣми обличай (1 Тимоѳ. V, 20)? Равнымъ образомъ, и Христосъ говоритъ Петру: иди, обличи его между тобою и тѣмъ единѣмъ. Аще ли не послушаетъ, возьми съ собою другого, если же и при этомъ не уступаетъ, повѣждь Церкви (Матѳ. XVIII, 15-17)? И для чего Онъ поставилъ столь многихъ обличителей, и не только обличителей, но и карателей, такъ что кто не послушается никого изъ этихъ послѣднихъ, того велѣлъ почитать за язычника и мытаря? Съ какою также цѣлью ввѣрилъ имъ и ключи? Если, вѣдь, они не будутъ судить, то не будутъ имѣть никакой важности и, слѣдовательно, всуе получили власть вязать и рѣшить. Съ другой стороны, если бы это было такъ, то все пришло бы въ разстройство и въ Церкви, и въ гражданскихъ обществахъ и въ семьяхъ. Если господинъ не будетъ судить своего слугу, а госпожа служанку, отецъ сына, и другъ своего друга, то зло будетъ распространяться все болѣе и болѣе. И что я говорю: другъ друга? Даже если враговъ не будемъ судить, то никогда не будемъ въ состояніи разрушить вражду, но все придетъ въ совершенный безпорядокъ. Что же значитъ указанное изреченіе? Разсмотримъ теперь внимательнѣе, чтобы врачество спасенія и законы мира не почелъ кто-нибудь законами ниспроверженія и смятенія. {308} Для имѣющихъ здравый умъ Спаситель хорошо изъяснилъ уже силу даннаго закона въ слѣдующихъ дальнѣйшихъ /с. 260/ словахъ: что видиши сучецъ, иже во оцѣ брата твоего, бервна же, еже есть во оцѣ твоемъ, не чуеши (Матѳ. VII, 3)? Если же для многихъ, не такъ сообразительныхъ, изреченіе Христово кажется все еще недовольно яснымъ, то я снова постараюсь изъяснить его. Именно — здѣсь, какъ мнѣ кажется, Спаситель не всѣ вообще грѣхи повелѣваетъ не судить и не всѣмъ безъ исключенія запрещаетъ это дѣлать, но тѣмъ только, которые, сами будучи исполнены безчисленныхъ грѣховъ, порицаютъ другихъ за маловажные какіе-нибудь поступки. Мнѣ кажется также, что Христосъ указываетъ здѣсь и на іудеевъ, которые, будучи злыми обвинителями своихъ ближнихъ въ какихъ-нибудь маловажныхъ и ничтожныхъ поступкахъ, сами безсовѣстно творили великіе грѣхи. За это Господь порицалъ ихъ и подъ конецъ (Своего служенія), говоря: связуете бремена тяжка и бѣднѣ носима, сами же перстомъ не хотите двигнути ихъ. И еще: одесятствуете мятву и копръ, и остависте вящшая закона: судъ, милость и вѣру (Матѳ. XXIII, 4, 23). Итакъ, можно думать, что Христосъ указывалъ и на нихъ, желая предварительно упрекнуть ихъ въ томъ, въ чемъ они, впослѣдствіи времени, порицали учениковъ. Хотя послѣдніе ни въ чемъ подобномъ не согрѣшили, но іудеямъ казалось грѣхомъ, напримѣръ, что они не соблюдали субботы, ѣли неумытыми руками, возлежали съ мытарями, о чемъ Спаситель и въ другомъ мѣстѣ говоритъ: оцѣждающіи комары, вельблуды же пожирающе (Матѳ. XXIII, 24). Впрочемъ Христосъ полагаетъ здѣсь и общій законъ о неосужденіи. И Павелъ въ посланіи къ коринѳянамъ запретилъ не вообще судить, но судить только высшихъ, въ виду неизвѣстности дѣла; равнымъ образомъ, не вообще запрещаетъ исправлять согрѣшающихъ. {309} Онъ упрекалъ и тогда не всѣхъ безъ различія, а укорялъ, во-первыхъ, учениковъ, которые такъ поступали въ разсужденіи своихъ учителей, и во-вторыхъ, тѣхъ людей, которые, сами будучи виновны въ безчисленныхъ согрѣшеніяхъ, клеветали на неповинныхъ. То же самое даетъ разумѣть и Христосъ въ данномъ мѣстѣ, и не просто даетъ разумѣть, но еще внушаетъ великій страхъ, и угрожаетъ неизбѣжнымъ наказаніемъ: имже бо судомъ судите, говоритъ Онъ, судять вамъ (ст. 2). Ты осуждаешь, говоритъ Онъ, не ближняго, но себя самого, и себя самого подвергаешь страшному суду и строгому истязанію. Подобно тому, слѣдовательно, какъ въ отпущеніи грѣховъ начало зависитъ отъ насъ самихъ, такъ и въ этомъ судѣ мы же полагаемъ извѣстную мѣру нашего осужденія. Итакъ, должно не порицать, не поносить, но вразумлять; не обвинять, но совѣтовать; не съ гордостію нападать, но съ любовію исправлять, — потому что не ближняго, но себя самого предашь ты /с. 261/ жесточайшему наказанію, когда не пощадишь его, произнося твой приговоръ о его прегрѣшеніяхъ.

2. Видишь ли, какъ эти двѣ заповѣди и легки, и доставляютъ великія блага покорнымъ, и наоборотъ, причиняютъ великое зло непослушнымъ? Тотъ, кто оставляетъ ближнему своему его прегрѣшенія, освобождаетъ отъ обвиненія не столько его, сколько себя самого, и притомъ безъ всякаго труда; и тотъ, кто съ пощадою и снисходительно разбираетъ преступленія въ другихъ, таковымъ судомъ своимъ полагаетъ большой залогъ прощенія для себя самого. Что же, — скажешь ты, — если кто прелюбодѣйствуетъ, неужели я не долженъ сказать, что прелюбодѣяніе есть зло, и неужели не долженъ исправить распутника? Исправь, но не какъ непріятель, не какъ врагъ, подвергая его наказанію, но какъ врачъ, прилагающій лѣкарство. Спаситель не сказалъ: не останавливай согрѣшающаго, но: не суди, т. е., не будь жестокимъ судіею; притомъ же это сказано не о важныхъ и явно запрещенныхъ грѣхахъ, какъ уже мною было и прежде замѣчено, но о такихъ, которые и не почитаются грѣхами. Потому Онъ и сказалъ: что видиши сучецъ, иже во оцѣ брата твоего (ст. 3)? Многіе и нынѣ такъ поступаютъ: видя монаха, имѣющаго излишнюю одежду, обыкновенно представляютъ ему законъ Господень, хотя сами постоянно только и занимаются хищеніями и лихоимствомъ; или видя, что онъ употребляетъ нескудную пищу, дѣлаются жестокими обвинителями, хотя сами каждый день пьянствуютъ и упиваются, не зная того, что чрезъ это, при своихъ грѣхахъ, готовятъ для себя большій огнь, и лишаютъ себя всякаго оправданія. И въ твоихъ, вѣдь, поступкахъ должно потребовать строгаго отчета, разъ ты самъ первый положилъ такой законъ, строго осудивъ поступки ближняго. Итакъ, не считай для себя тягостію, когда и самъ ты будешь подвергнутъ такому истязанію. Лицемѣре, изми первѣе бервно изъ очеcе твоего (ст. 5). Здѣсь Спаситель хочетъ показать великій Свой гнѣвъ къ тѣмъ, которые осуждаютъ ближнихъ. Дѣйствительно, всякій разъ, когда Онъ хочетъ показать тяжесть какого-либо грѣха, великость наказанія за него и Свой гнѣвъ, Онъ обыкновенно начинаетъ укоромъ. Такъ, напримѣръ, и требовавшему (отъ своего товарища) сто динаріевъ Христосъ съ негодованіемъ говоритъ: рабе лукавый, весь долгъ тотъ отпустихъ тебѣ (Матѳ. XVIII, 32); такъ точно и здѣсь употребилъ слово: линемѣре. Строгій судъ о ближнемъ показываетъ недоброжелательство, а ненависть къ человѣку; и хотя осуждающій носитъ личину человѣколюбія, но на самомъ дѣлѣ исполненъ крайней злобы, поскольку подвергаетъ ближняго напрасному попошенію и обвиненію, {310} и восхищаетъ мѣсто учителя, самъ не /с. 262/ будучи достоинъ быть даже ученикомъ. Потому Христосъ и назвалъ его лицемѣромъ. Если ты такъ строгъ въ отношеніи къ другимъ, что видишь и малые проступки, то почему такъ невнимателенъ къ себѣ, что не замѣчаешь и великихъ грѣховъ? Изми первѣе бервно изъ очеcе твоего. Видишь ли, что Спаситель не запрещаетъ судить, но прежде велитъ изъять бревно изъ собственнаго глаза, и тогда уже исправлять согрѣшенія другихъ? Всякій вѣдь свое знаетъ лучше, нежели чужое, и лучше видитъ большее, нежели меньшее, и наконецъ, болѣе себя самого любитъ, чѣмъ ближняго. Слѣдовательно, если ты судишь другихъ, желая имъ добра, то прежде пожелай его себѣ, имѣющему грѣхъ и очевиднѣе, и болѣе; если же нерадишь о самомъ себѣ, то ясно, что и брата своего судишь не изъ доброжелательства къ нему, но изъ ненависти и желанія опозорить его. Если же и должно быть ему судиму, то пусть его судитъ тотъ, кто ни въ чемъ подобномъ не согрѣшилъ, а не ты. Такъ какъ Спаситель предложилъ великія и высокія правила жизни, то чтобы кто-нибудь не сказалъ, что легко такъ любомудрствовать на словахъ, Онъ и изрекъ эту причту въ доказательство всей свободы, съ какою могъ сказать о Себѣ, что Онъ не погрѣшилъ ни противъ одного изъ предложенныхъ Имъ правилъ, но всѣ исполнилъ. Хотя впослѣдствіи времени Ему самому надлежало судить и говорить: горе вамъ, книжницы и фарисеи лицемѣри (Матѳ. XXIII, 25), однакожъ самъ Онъ нимало не былъ виновенъ въ томъ, въ чемъ обвинялъ другихъ. Ни сучка не изымалъ, ни бревна не имѣлъ въ глазахъ Своихъ; Онъ былъ свободенъ отъ того и другого, и исправлялъ, такимъ образомъ, согрѣшенія всѣхъ. Не долженъ, говоритъ Онъ, судить другихъ тотъ, кто самъ въ томъ же виновенъ. И ты удивляешься, что Онъ положилъ этотъ законъ, когда и разбойникъ на крестѣ призналъ его, и выразилъ мысль Христа въ словахъ своихъ, обращенныхъ къ другому разбойнику: ни ли ты боишися Бога, яко въ томъ же осуждени есмы (Лук. XXIII, 40). А ты не только не изымаешь у себя бревна, но и не видишь; напротивъ того, сучецъ у другого не только видишь, но и осуждаешь, и стараешься изъять, — подобно какъ одержимый тяжкою водяною или другою какою-либо неизлѣчимою болѣзнію нерадитъ объ ней, а между тѣмъ въ другомъ обвиняетъ нерадѣніе о маломъ недугѣ. Если ужъ худо не обращать вниманія на свои грѣхи, то вдвое или втрое хуже судить другихъ, имѣя въ собственныхъ своихъ глазахъ бревно, и не чувствуя отъ того никакой боли; вѣдь грѣхъ тягостнѣе и бревна.

3. Итакъ, сказанная Спасителемъ заповѣдь имѣетъ такой смыслъ: кто самъ подверженъ многимъ порокамъ, тотъ не дол/с. 263/женъ быть строгимъ судіею погрѣшностей другихъ людей, и особенно когда онѣ маловажны; слѣдовательно, Онъ не запрещаетъ обличать или исправлять, но возбраняетъ нерадѣть о собственныхъ грѣхахъ, и возставать противъ чужихъ. И это потому, что осужденіе другихъ много содѣйствовало бы къ увеличенію зла, усугубляя порочность. Въ самомъ дѣлѣ, кто привыкъ нерадѣть о своихъ великихъ преступленіяхъ и строго судить о малыхъ и незначительныхъ погрѣшностяхъ другихъ, тотъ терпитъ двоякій вредъ, — какъ потому, что нерадитъ о своихъ грѣхахъ, такъ и потому, что питаетъ ко всѣмъ вражду и ненависть, и каждый день возбуждается къ крайней жестокости и немилосердію. Итакъ, уничтоживши все это чрезъ прекрасное то законоположеніе, Христосъ присоединилъ еще другое правило, говоря: не дадите святая псомъ, ни пометайте бисеръ предъ свиніями (ст. 6). {311} Хотя далѣе Онъ и говоритъ: еже во уши слышите, проповѣдите на кровѣхъ (Матѳ. X, 27), но это послѣднее нимало не противорѣчитъ прежнему, такъ какъ и тутъ не всѣмъ вообще повелѣно говорить, но тѣмъ только говорить со всею свободою, которымъ должно говорить. Подъ именемъ же псовъ Онъ здѣсь разумѣлъ тѣхъ, которые живутъ въ неисцѣльномъ нечестіи, безъ всякой надежды исправленія; а подъ именемъ свиней — всегда живущихъ невоздержно; всѣ таковые, по слову Его, недостойны слушать высокое ученіе. Тоже самое и Павелъ выразилъ, сказавъ: душевенъ же человѣкъ не пріемлетъ яже Духа; юродство бо ему есть (1 Кор. II, 14). И во многихъ другихъ мѣстахъ Онъ развращеніе жизни поставляетъ причиною того, что не пріемлется совершеннѣйшее ученіе. Потому и повелѣваетъ такимъ людямъ не отворять дверей, потому что, узнавши, они становятся еще болѣе дерзкими. Когда это ученіе открывается людямъ признательнымъ и благомыслящимъ, то они благоговѣютъ предъ нимъ; а люди безнравственные уважаютъ болѣе тогда, когда его не знаютъ. Итакъ, поелику по природѣ своей такіе люди не могутъ познать этого ученія, то пусть будетъ оно отъ нихъ скрыто, говоритъ Спаситель, чтобы, по крайней мѣрѣ, почтили его по причинѣ своего невѣдѣнія. И свинья не знаетъ, что такое бисеръ, а если не знаетъ, то пусть и не видитъ, чтобы не попрала того, чего не знаетъ. Ничего, кромѣ только еще большаго вреда, не произойдетъ отъ слушанія для людей съ такимъ расположеніемъ. Они ругаются надъ святынею, не зная ея, и еще болѣе возносятся и вооружаются на насъ. Таковъ смыслъ словъ Христовыхъ: да не потерутъ, и вращшеся расторгнутъ вы. Но скажешь: святыня должна быть такъ крѣпка, чтобы и по узнаніи осталась непобѣдимою, и другимъ не подавала случая вредитъ намъ? Нѣтъ, не она подаетъ къ тому слу/с. 264/чай, но то, что пріемлющіе ее — свиньи. Такъ и бисеръ попираемый не потому попирается, что достоинъ пренебреженія, но потому, что попалъ къ свиньямъ. И хорошо сказано: вращшеся расторинутъ. Въ самомъ дѣлѣ, сначала они принимаютъ на себя личину кротости, чтобы узнать; потомъ, когда узнаютъ, сдѣлавшись совсѣмъ иными, ругаются, поносятъ, смѣются надъ нами, какъ бы надъ обманутыми. Потому и Павелъ говоритъ Тимоѳею: отъ него же и ты себе блюди, зѣло бо противится словамъ нашимъ (2 Тимоѳ. IV, 15). И въ другомъ мѣстѣ: и сихъ отвращайся (2 Тим. III, 5). И еще: еретика человѣка по первомъ и второмъ наказаніи отрицайся (Тит. III, 10). Итакъ, враговъ всего священнаго вооружаетъ противъ насъ не самая святыня, но ихъ доводитъ до безумія то, что, познавъ ее, они исполняются гордостію. Вотъ почему немалая польза оставаться имъ въ невѣдѣніи: въ такомъ случаѣ они не будутъ пренебрегать; если узнаютъ, то двойной вредъ: и сами не получатъ отъ того никакой пользы, развѣ еще большій вредъ, и тебѣ причинятъ безчисленныя безпокойства. Пусть слышатъ это тѣ, которые безъ всякаго стыда сводятся со всякимъ безъ разбору и дѣлаютъ предметомъ пренебреженія то, что достойно всякаго уваженія. Отъ того-то и мы, совершая таинства, затворяемъ двери и возбраняемъ входъ непросвѣщеннымъ — не потому, будто мы признаемъ недѣйствительность совершаемыхъ таинствъ, но потому, что еще многіе не довольно къ нимъ приготовлены. Отъ того-то и самъ Христосъ многое говорилъ іудеямъ въ притчахъ, что они видя не видѣли (Матѳ. XIII, 13). Потому и Павелъ повелѣлъ вѣдѣти, како подобаетъ единому комуждо отвѣщавати (Колос. IV, 6). Просите и дастся вамъ: ищите и обрящите: толщыте и отверзется вамъ (ст. 7). {312} Выше Спаситель предложилъ великія и чудныя заповѣди, повелѣлъ возвышаться надъ всѣми страстями, привелъ къ самому небу, и заставилъ уподобляться не ангеламъ или архангеламъ, но, сколько возможно, самому Владыкѣ всяческихъ; а ученикамъ повелѣлъ не самимъ только исполнять все это, но и другихъ исправлять, и различать злыхъ отъ не злыхъ, и псовъ отъ не псовъ (много вѣдь въ людяхъ прикровеннаго), чтобы не говорили, что это трудно и неисполнимо, такъ какъ и дѣйствительно, впослѣдствіи времени, Петръ сказалъ нѣчто подобное: кто можетъ спасенъ быти? И еще: аще тако есть вина человѣку, лучше есть не женитися (Матѳ. XIX, 25, 10).

4. Итакъ, чтобы и теперь не сказали подобнаго, Спаситель и прежде уже показалъ удобоисполнимость предписываемыхъ Имъ заповѣдей, приведя рядъ убѣдительныхъ доказательствъ, и наконецъ представляетъ самый, такъ сказать, верхъ этой удобоисполнимости, именно — помощь отъ безпрерывныхъ молитвъ, /с. 265/ подающихъ немалое утѣшеніе въ трудахъ. Онъ говоритъ, что не самимъ только должно стараться, но и свыше призывать помощь, которая непремѣнно придетъ, и предстанетъ, и облегчитъ наши подвиги, и все сдѣлаетъ для насъ легкимъ. Потому и просить повелѣлъ, и обѣщалъ исполненіе прошенія. Впрочемъ, не просто повелѣлъ просить, но съ великимъ тщаніемъ и усиліемъ, — что и выражается словомъ: ищите. Въ самомъ дѣлѣ, кто ищетъ, тотъ, выбросивъ все изъ своихъ мыслей, напрягаетъ свое вниманіе только къ тому, чего ищетъ, и ни о чемъ настоящемъ не помышляетъ. Мои слова понимаютъ всѣ тѣ, которые, потерявши золото или рабовъ, послѣ ищутъ. Это-то и означаетъ Спаситель словомъ: ищите. А сказавъ: полцыте, показываетъ, что должны приступать къ Богу съ силою и теплою мыслію. Итакъ, не унывай, человѣкъ, не прилагай старанія о добродѣтели гораздо меньшаго, нежели какое имѣешь о богатствѣ. Богатства ты часто не находишь, хотя бы и много разъ принимался искать его. И тѣмъ не менѣе, хотя и знаешь, что не всегда найдешь его, все-таки употребляешь всѣ способы къ его пріобрѣтенію. А о добродѣтели, хотя и имѣешь обѣщаніе, что непремѣнно получишь помощь, не хочешь показать даже и частицы такого старанія. Если же не тотчасъ получаешь, то и въ такомъ случаѣ не отчаивайся. Христосъ вѣдь для того и сказалъ: толцыте, чтобы показать, что, если и не скоро отверзетъ двери, должно ждать. Если не вѣришь моимъ словамъ, то, по крайней мѣрѣ, повѣрь слѣдующему примѣру. Кто отъ васъ есть, говоритъ Христосъ, егоже аще воспроситъ сынъ его хлѣба, еда камень подастъ ему (ст. 9)? Если бы ты часто дѣлалъ такъ предъ людьми, то показался бы имъ и тяжкимъ и жестокимъ; но Бога раздражаешь болѣе тогда, когда этого не дѣлаешь. Если же ты постоянно будешь просить Его, то хотя и нескоро получишь просимое, однако же непремѣнно получишь. Для того-то и заперта дверь, чтобы побудить тебя къ толканію; для того-то и не тотчасъ внимаетъ, чтобы ты просилъ. Итакъ, постоянно проси — и непремѣнно получишь. И чтобы ты не сказалъ: чтó, если я буду просить и не получу? — въ предотвращеніе этого Спаситель представляетъ тебѣ притчу, приводитъ опять доказательства, и отъ примѣровъ человѣческихъ возводитъ тебя къ надеждѣ полученія, показывая чрезъ все это не только то, что должно просить, но и о чемъ должно просить. Кто есть отъ васъ отецъ, егоже аще воспроситъ сынъ его хлѣба, еда камень подастъ ему? Такъ, если ты не получаешь, то не получаешь потому, что просишь камня. Хотя ты и сынъ, но этого еще не довольно къ полученію. {313} Напротивъ это-то самое и препятствуетъ тебѣ получить, что ты, будучи сыномъ, просишь неполезнаго. Итакъ, не /с. 266/ проси ничего мірского, но всего духовнаго, и непремѣнно получишь. Такъ Соломонъ, когда просилъ должнаго, смотри, какъ скоро получилъ. Итакъ молящемуся надлежитъ соблюдать два правила: первое то, чтобы просить усильно; второе то, чтобы просить должнаго. И вы, вѣдь, говоритъ Спаситель, будучи отцами, дожидаетесь просьбы отъ своихъ дѣтей; и если они у васъ станутъ просить безполезнаго, то отказываете; когда же будутъ просить полезнаго, то соизволяете и даете. Потому и ты, представляя это, не отступай до тѣхъ поръ, пока не получишь, не отходи, пока не найдешь, не отлагай своего тщанія, пока не будетъ отверста дверь. Если ты приступишь съ такою мыслію и скажешь: не отступлю до тѣхъ поръ, пока не получу, — то непремѣнно получишь, если только того просишь, что и Тому, отъ Кого просишь, прилично дать, и тебѣ, просящему, полезно. Что жъ бы это такое было? То, чтобы просить всего духовнаго, приступать къ испрашиванію оставленія своихъ грѣховъ, по оставленіи согрѣшеній другимъ, безъ гнѣва и сомнѣнія воздѣвать чистыя руки (1 Тим. II, 8). Если мы такъ будемъ просить, то получимъ. Но нынѣ наши прошенія достойны смѣха, и свойственны болѣе людямъ пьянымъ, нежели трезвымъ. Отчего же, скажешь, я не получаю и тогда, когда прошу духовнаго? Конечно отъ того, что ты или не со тщаніемъ ударяешь въ двери, или сдѣлалъ себя недостойнымъ къ принятію просимаго, или скоро пересталъ просить. Но ты опять скажешь: для чего же Спаситель не сказалъ, чего должно просить? Но Онъ уже все сказалъ прежде, и показалъ, зачѣмъ должно приступать къ Богу. Итакъ, не говори: я приходилъ и не получилъ. Никогда нельзя не получить отъ Бога, Который такъ любитъ, что Своею любовію превосходитъ самихъ отцовъ и превосходитъ настолько, насколько благость превосходитъ злобу. Аще вы, лукави суще, умѣете даянія блага даяти чадомъ вашимъ, кольми паче Отецъ вашъ небесный (ст. 11). Это Христосъ сказалъ не въ упрекъ человѣческому естеству, или въ охужденіе человѣческаго рода, — нѣтъ, по здѣсь Онъ называетъ отеческую любовь злобою для различія отъ Своей благости. Столько-то велико Его человѣколюбіе.

5. Видишь ли неизреченную мысль, которая и въ самомъ отчаянномъ сильна возбудить благія надежды? Здѣсь Спаситель въ доказательство Своей благости указываетъ на примѣръ отцевъ, а выше указалъ на величайшіе Свои дары, — на душу и тѣло. Но Онъ нигдѣ еще не упоминаетъ о главнѣйшемъ изъ благъ, нигдѣ не указываетъ на Свое пришествіе. Тотъ, Кто благоволилъ Сына Своего дать на жертву, не дастъ ли намъ всего? Но тогда эта жертва еще не совершилась? Но Павелъ уже на это /с. 267/ указываетъ, говоря такъ: Своего Сѣна не пощадѣ, како не и съ Нимъ вся намъ дарствуетъ (Рим. VIII, 32)? А самъ Христосъ въ бесѣдѣ съ Своими слушателями предлагаетъ еще доказательства обыкновенныя. Потомъ показывая, что не должно надѣяться и на молитву нерадящимъ о самихъ себѣ, равно какъ и тѣмъ, которые стараются о самихъ себѣ, не должно полагаться только на собственное стараніе, но должно свыше просить помощи, и употреблять собственныя усилія, — Онъ безпрестанно внушаетъ и то и другое. Въ самомъ дѣлѣ, послѣ многихъ наставленій, Онъ научаетъ молиться; научивши молиться, снова научаетъ тому, что должно дѣлать; вслѣдъ затѣмъ Онъ опять научаетъ, что непрестанно должно молиться, говоря: просите, ищите и толицыте, а отсюда опять переходитъ къ тому, {314} что и самимъ намъ должно быть тщательными. Вся убо, говоритъ Онъ, елика аще хощете, да творятъ вамъ человѣцы, и вы творите имъ (ст. 12). Въ этихъ краткихъ словахъ Спаситель заключилъ все и показалъ, что добродѣтель и кратка, и удобна, и всѣмъ извѣстна. И не просто сказалъ: вся елика аще хощете; но: вся убо елика аще хощете; слово: убо не безъ намѣренія употребилъ, но съ особенною мыслію. Если хотите, говоритъ Онъ, быть услышаны, то кромѣ того, сказаннаго Мною, и это дѣлайте. Что же именно? Вся елика аще хощете, да творятъ вамъ человѣцы. Видишь ли, какъ Онъ и отсюда вывелъ то, что вмѣстѣ съ молитвою необходима намъ и добрая жизнь? Онъ не сказалъ: чего хочешь себѣ отъ Бога, то дѣлай ближнему твоему, — чтобы ты не возразилъ: какъ это возможно? Онъ Богъ, а я человѣкъ. Но произнесъ: если чего хочешь себѣ отъ равнаго тебѣ, то и самъ то же оказывай ближнему. Что можетъ быть этого легче? Что справедливѣе? Потомъ, предлагая величайшую похвалу, еще прежде самыхъ наградъ получаемую за соблюденіе этой заповѣди, говоритъ: се бо есть законъ и пророци. Отсюда видно, что добродѣтель намъ естественна и мы всѣ сами по себѣ знаемъ, что должно дѣлать, такъ что никогда нельзя извиняться невѣдѣніямъ.

Внидите узкими враты, яко пространная врата и широкій путь водяй въ пагубу, и мнози суть входящіи имъ (ст. 13). Далѣе: узкая врата и тѣсный путь вводяй въ животъ, и мало есть, иже обрѣтаютъ его (ст. 14). Но послѣ Онъ говорилъ: иго Мое благо и бремя Мое легко есть. И незадолго предъ тѣмъ внушалъ то же самое. Какъ же здѣсь путь, ведущій въ жизнь, называетъ узкимъ и тѣснымъ? Если обратишь все свое вниманіе, то увидишь, что Спаситель и здѣсь называетъ путь этотъ весьма легкимъ, удобнымъ и незатруднительнымъ. Скажешь: какъ же тѣсный и узкій путь можетъ быть вмѣстѣ и удобнымъ? Тѣмъ этотъ путь и удобенъ, что Онъ /с. 268/ есть путь и врата, — такъ какъ и другой путь, хотя широкій и пространный, все же есть путь и врата: на нихъ ничто не останавливается, но все проходитъ, какъ горести, такъ и радости въ жизни. И не потому только удобна добродѣтель: по концу своему она дѣлается еще удобнѣйшею. Потому, что она своихъ подвижниковъ можетъ утѣшить не только тѣмъ, что всѣ труды и подвиги оканчиваются, но еще болѣе тѣмъ, что конецъ ихъ добрый, такъ какъ оканчиваются жизнію. Потому и кратковременность трудовъ, и вѣчность вѣнцовъ, и то, что труды предшествуютъ вѣнцамъ, а вѣнцы послѣдуютъ за ними, — все это составляетъ величайшее утѣшеніе въ трудахъ. Потому и Павелъ назвалъ скорбь легкою, не по свойству самой скорби, но по произволенію подвижниковъ и по надеждѣ будущаго: еже бо легкое печали, сказалъ онъ, вѣчную тяготу славы содѣлываетъ, не смотрящимъ намъ видимыхъ, но невидимыхъ (2 Кор. IV, 17). Если волны и пучины для мореходцевъ, пораженія и раны для воиновъ, непогоды и морозы для земледѣльцевъ, сильные удары для бойцовъ, — если все это бываетъ легко и выполнимо по надеждѣ наградъ временныхъ и тлѣнныхъ, — то тѣмъ болѣе могутъ быть нечувствительны настоящія скорби, когда предстоитъ небо, неизреченныя блага и безсмертныя награды.

6. Если же и при всемъ этомъ нѣкоторые почитаютъ ведущій {315} въ жизнь путь труднымъ, то мнѣніе это происходитъ только отъ собственной ихъ лѣности. Смотри, какъ Спаситель и инымъ способомъ дѣлаетъ этотъ путь удобнымъ, когда запрещаетъ вмѣшиваться между псами, предавать себя свиньямъ и повелѣваетъ остерегаться лжепророковъ, — всячески внушаетъ быть осторожными. Самое даже наименованіе тѣснымъ путемъ весьма много способствуетъ къ тому, чтобы сдѣлать его удобнымъ, — потому что заставляетъ насъ бодрствовать. Какъ Павелъ не съ тѣмъ говоритъ: нѣсть наша брань къ крови и плоти (Ефес. VI, 12), чтобы привести въ уныніе, но чтобы возбудить сердца воиновъ, — такъ точно и Господь путь жизни назвалъ труднымъ для того, чтобы, такъ сказать, пробудить отъ сна путниковъ. Мало того: Онъ побуждаетъ къ бодрствованію еще и дальнѣйшимъ указаніемъ на то, что на пути этомъ есть много препинающихъ, и — что еще опаснѣе — послѣдніе нападаютъ не явно, но скрытно. Таковъ именно родъ лжепророковъ. Но не на то смотри, говоритъ Христосъ, что этотъ путь труденъ и тѣсенъ, а на то, гдѣ онъ оканчивается; и не на то опять смотри, что противоположный путь широкъ и пространенъ, а на то, куда онъ ведетъ. Все же это Онъ говоритъ для того, чтобы возбудить въ насъ бодрость. Съ тою же цѣлью Онъ и въ другомъ мѣстѣ сказалъ, что нуждницы восхищаютъ е (Матѳ. /с. 269/ XI, 12). Подвижникъ бываетъ ревностнѣе, когда ясно видитъ, что подвигоположникъ чтитъ трудные его подвиги. Итакъ, не будемъ скорбѣть, если на пути жизни случатся съ нами многія несчастія. Пусть путь прискорбенъ и врата тѣсны; но не таковъ тотъ градъ, къ которому ведутъ они. Потому-то ни здѣсь не должно ожидать покоя, ни тамъ не должно предполагать ничего печальнаго. Когда же Спаситель говоритъ, что мало ихъ есть, иже обрѣтаютъ его, то и здѣсь опять открываетъ лѣность многихъ, и внушаетъ Своимъ слушателямъ обращать вниманіе не на благоденствіе многихъ, но на труды немногихъ. Гораздо больше, говоритъ Онъ, такихъ людей, которые не только не идутъ прискорбнымъ путемъ, но даже и не избираютъ его, — что показываетъ крайнее безуміе. Но недолжно смотрѣть на многихъ, и отъ того смущаться; а должно ревновать немногимъ и, всячески укрѣпляя самихъ себя, такимъ образомъ идти тѣмъ путемъ. Кромѣ того, что путь этотъ тѣсенъ, многіе еще препятствуютъ идти по нему. Потому Христосъ и присоединилъ: внемлите отъ лживыхъ пророкъ, они приходятъ къ вамъ во одеждахъ овчихъ, внутрь же суть волцы хищницы (ст. 15). Вотъ, кромѣ псовъ и свиней, другой родъ навѣтовъ и коварства, гораздо опаснѣе перваго: тѣ, по крайней мѣрѣ, извѣстны и явны, а эти — скрытны. Потому и Спаситель тѣхъ повелѣлъ только удаляться, а этихъ еще внимательно разсматривать, такъ какъ невозможно узнать ихъ съ перваго взгляда. Потому и сказалъ: внемлите, внушая тѣмъ большую тщательность въ ихъ распознаваніи. Потомъ, чтобы слышавшіе, что должно идти тѣснымъ, прискорбнымъ и для многихъ непріятнымъ путемъ, притомъ хранить себя отъ псовъ и свиней и отъ другихъ (враговъ) злѣйшаго рода, т. е. отъ волковъ, — чтобы, говорю, слышавшіе это не пришли въ уныніе отъ множества скорбей, такъ какъ надлежало идти путемъ для многихъ непріятнымъ, и притомъ еще имѣть въ виду вышесказанныя препятствія, — для этого Спаситель привелъ на память происшествія, бывшія при ихъ отцахъ, упомянувъ именно о лжепророкахъ. Все подобное и тогда случалось. Итакъ, говоритъ, не смущайтесь. Ничего не случится новаго, или особеннаго. Діаволъ всегда къ истинѣ присоединяетъ обманъ. Здѣсь подъ именемъ лжепророковъ, какъ мнѣ кажется, Христосъ разумѣлъ не еретиковъ, {316} но тѣхъ, которые, ведя развратную жизнь, прикрываютъ себя личиною добродѣтели, — каковыхъ людей обыкновенно называютъ обманщиками. Потому Спаситель и присовокупилъ: отъ плодовъ ихъ познаете ихъ (ст. 16). У еретиковъ часто можно найти жизнь добрую; но у тѣхъ, о которыхъ я сказалъ, — никогда. Скажешь: что, если они и тутъ притворяются? Но они удобно могутъ быть пойманы. Тотъ путь, по которому Христосъ заповѣдалъ идти, /с. 270/ по самому свойству труденъ и тягостенъ. Лицемѣръ же никогда не захочетъ трудится; его дѣло только притворяться. Потому онъ легко можетъ быть и изобличенъ. Когда Господь говоритъ: мало ихъ есть, иже обрѣтаютъ его, то опять отдѣляетъ этихъ немногихъ отъ тѣхъ, которые не обрѣтають его, а только притворяются, внушая тѣмъ смотрѣть не на лицемѣровъ, но на истинно шествующихъ по этому пути. Но для чего, скажешь, Спаситель не открылъ таковыхъ лицемѣровъ, а насъ самихъ заставилъ испытывать ихъ? Для того, чтобы мы бодрствовали и всегда были на стражѣ, охраняя себя не только отъ явныхъ, но и скрытыхъ враговъ, на которыхъ и Павелъ указывая, говорилъ, что благими словесы прельщаютъ сердца незлобивыхъ (Рим. XVI, 18). Итакъ, не будемъ смущаться, когда и нынѣ много таковыхъ увидимъ. Христосъ заранѣе вѣдь и это предрекъ.

7. Замѣть кротость Спасителя. Онъ не сказалъ: накажите ихъ; но только: остерегайтесь, чтобы не получить себѣ вреда отъ нихъ и чтобы по неосторожности не впасть въ ихъ сѣти. Потомъ, въ предотвращеніе твоего возраженія, что невозможно узнать такихъ людей, приводитъ еще доказательство, заимствуя его отъ примѣра человѣческаго: еда объемлютъ отъ тернія грозды, говоритъ Онъ, или отъ репія смоквы (ст. 16)? Тако всяко древо доброе плоды добры творитъ; а злое древо плоды злы творитъ (ст. 17). Не можетъ древо добро плоды злы творити, ни древо зло плоды добры творити (ст. 18). Слова эти заключаютъ въ себѣ такой смыслъ: люди, о которыхъ идетъ рѣчь, не имѣютъ ничего кроткаго, ничего сладкаго, по одной только кожѣ они овцы, — почему и легко узнать ихъ. И чтобы ты нимало не колебался, для этого Христосъ то, что иначе быть не можетъ, сравниваетъ съ естественною необходимостію. Объ этомъ и Павелъ говоритъ: мудрованіе плотское — смерть, закону бо Божію не покаряется, ниже бо можетъ (Рим. VIII, 6). Хотя Спаситель и два раза говоритъ одно и то же, но тутъ нѣтъ тождесловія. Чтобы кто-нибудь не сказалъ, что злое дерево, хотя и приноситъ плоды злые, но можетъ приносить и добрые, а при двоякомъ плодоношеніи трудно уже дѣлать различеніе, въ опроверженіе этого Спаситель говоритъ, что этого быть не можетъ, что оно приноситъ только злые плоды, но добрыхъ никогда не принесетъ; равно какъ и наоборотъ. Чтожъ, неужели добрый человѣкъ не можетъ сдѣлаться худымъ, и наоборотъ? Жизнь человѣческая наполнена многими такими примѣрами. Но Христосъ не то говоритъ, будто худому человѣку невозможно перемѣниться, или доброму невозможно пасть, но то, что человѣкъ не можетъ принесть добраго плода, доколѣ живетъ худо. Худой человѣкъ можетъ перейти къ добродѣтели; но доколѣ онъ остается худымъ, /с. 271/ дотолѣ не можетъ принесть добраго плода. Какъ же Давидъ, будучи и добръ, принесъ худой плодъ? Не въ состояніи добродѣтели, но уже перемѣнившись онъ это сдѣлалъ, такъ что онъ не принесъ бы такого плода, если бы всегда пребылъ тѣмъ, чѣмъ былъ, потому что, оставаясь добродѣтельнымъ, онъ не осмѣлился бы сдѣлать того, на что дерзнулъ. Эти слова Спаситель сказалъ и для того, {317} чтобы заградить уста безразсудно клевещущихъ и обуздать языкъ злословящихъ. Этими словами Онъ хотѣлъ лишить всякаго извиненія тѣхъ злыхъ людей, изъ-за которыхъ подозрѣваютъ и добрыхъ. Послѣ того ты уже не можешь сказать: я обманулся, не догадался! — потому что тебѣ предложено Мною самое дѣйствительное средство къ познанію порочныхъ людей, т. е. повелѣно разсматривать ихъ поступки, а не безразсудно смѣшивать все. Далѣе, хотя Спаситель не велѣлъ ихъ наказывать, но только остерегаться, — однако же, чтобы съ одной стороны утѣшить обижаемыхъ ими, а съ другой — устрашить обижающихъ и побудить ихъ къ исправленію, Онъ опредѣляетъ имъ наказаніе, говоря: всяко древо, не творящее плода добра, посѣкается и во огнь вметается (ст. 19). Затѣмъ, нѣсколько смягчая Свое слово, присоединилъ: тѣмже убо отъ плодъ ихъ познаете ихъ (ст. 20). Чтобы слушатели не подумали, что Онъ внушаетъ имъ однѣ только угрозы, Онъ трогаетъ ихъ сердца, предлагая ученіе Свое въ видѣ совѣта и увѣщанія. Здѣсь, мнѣ кажется, Онъ разумѣетъ и іудеевъ, которые являли таковые плоды, — почему и напомнилъ имъ слова Іоанновы, описывая казнь ихъ тѣми же словами. И тотъ говорилъ то же, напоминая имъ сѣкиру, и дерево посѣкаемое, и огнь неугасаемый. И кажется, здѣсь одно только наказаніе, именно сожженіе; но если кто внимательнѣе разсмотритъ, тотъ найдетъ два наказанія. Въ самомъ дѣлѣ, кто сожигается, тотъ безъ сомнѣнія лишается и царствія; а это наказаніе лютѣе еще перваго. Знаю, что многіе ужасаются только одной геенны; но я думаю, что лишеніе небесной славы есть мученіе болѣе жестокое, нежели геенна. Если этого нельзя представить въ словѣ, то нѣтъ ничего удивительнаго; мы вѣдъ не знаемъ и блаженства вѣчныхъ благъ, чтобы ясно видѣть несчастіе, происходящее отъ ихъ лишенія. А Павелъ, который ясно зналъ это, видѣлъ, что отпасть отъ славы Христовой всего ужаснѣе. Это и мы узнаемъ, когда будемъ испытывать на себѣ.

8. О, если бы мы никогда не подвергались этому, Единородный Сыне Божій, — если бы никогда не испытали на себѣ этого нестерпимаго наказанія! Невозможно ясно выразить, какъ велико зло — лишиться небесныхъ благъ; впрочемъ, сколько могу, постараюсь и поспѣшу хотя нѣсколько объяснить вамъ это /с. 272/ на примѣрѣ. Представимъ себѣ такого удивительнаго юношу, который бы съ добродѣтелію соединялъ царствованіе надъ вселенною, и который бы во всемъ былъ такъ совершенъ, что могъ бы во всѣхъ возбудить къ себѣ отеческую любовь. Чего, думаете вы, не согласился бы съ удовольствіемъ претерпѣть отецъ этого юноши, чтобы только не лишиться его общенія? Или, на какое бы несчастіе, великое ли то или малое, не рѣшился бы онъ, чтобы только видѣть и увеселяться имъ? Подобнымъ образомъ мы должны размышлять и о небесной славѣ. Поистинѣ, не столько любезпо и вожделѣнно отцу его дитя, какъ бы оно ни было совершенно, сколько вожделѣнно получить тѣ блага, разрѣшиться и быть со Христомъ (Филипп, I, 23). Нестерпима геенна и мученіе въ ней; но если представить и тысячи гееннъ, то все это ничего не будетъ значить въ сравненіи съ несчастіемъ лишиться той блаженной славы, {318} возненавидѣну быть отъ Христа и слышать отъ Него: не вѣмъ васъ (Матѳ. XXV, 12) и обвиненіе, что мы, видя Его алчущаго, не напитали. Поистинѣ лучше подвергнуться безчисленнымъ ударамъ молніи, нежели видѣть, какъ кроткое лице Господа отвращается отъ насъ и ясное око Его не хочетъ взирать на насъ. И дѣйствительно, если Онъ меня, врага Своего, при всей къ Нему ненависти и отвращеніи отъ Него, такъ возлюбилъ, что даже не пощадилъ самого Себя, но предалъ Себя на смерть, и если, послѣ всего этого, не подамъ Ему и хлѣба, когда Онъ алчетъ, — то какими уже глазами буду взирать на Него? Но и здѣсь замѣть Его кротость. Онъ не исчисляетъ Своихъ благодѣяній, не жалуется на то, что ты презрѣлъ столь великаго своего благодѣтеля, не говоритъ: Я тебя привелъ изъ небытія въ бытіе, вдохнулъ въ тебя душу, поставилъ тебя владыкою надъ всѣмъ, что находится на земли; для тебя Я сотворилъ землю и небо, море и воздухъ и все сущее; отъ тебя я былъ презрѣнъ и казался тебѣ ниже діавола, но при всемъ томъ не оставилъ тебя: безчисленныя открылъ средства для твоего спасенія, восхотѣлъ сдѣлаться рабомъ, былъ битъ по ланитѣ, оплеванъ, закланъ, умеръ поноснѣйшею смертію; даже на небѣ за тебя ходатайствую, даю тебѣ Духа, удостоиваю тебя царствія и предлагаю тебѣ такія благодѣянія; восхотѣлъ быть твоимъ главою, женихомъ, ризою, домомъ, корнемъ, пищею, питіемъ, пастыремъ, царемъ и братомъ; избралъ тебя наслѣдникомъ и сонаслѣдникомъ Своимъ, изъ мрака привелъ тебя въ область свѣта. Хотя Господь могъ сказать это и еще того болѣе, но Онъ ничего такого не говоритъ, а упоминаетъ только объ одномъ грѣхѣ твоемъ. Являетъ и здѣсь Свою любовь и милосердіе, которое имѣетъ къ тебѣ. Не сказалъ: отъидите въ огонь, уготованный вамъ, но — уготованный діаволу. И /с. 273/ прежде говоритъ о томъ, чѣмъ Его обидѣли, но и тутъ упоминаетъ не о всѣхъ обидахъ, а о немногихъ. Притомъ, прежде осужденія оскорбившихъ Его, Онъ призываетъ праведныхъ, чтобы показать, что Онъ справедливо обвиняетъ. Какого же мученія не ужаснѣе эти слова Его? Никто, видя благодѣтеля своего истаевающимъ отъ голода, не презритъ его; а если бы и презрѣлъ, то послѣ того лучше бы согласился самъ съ поношеніемъ скрыться въ землю, нежели при двухъ или трехъ друзьяхъ слышать обвиненіе въ этомъ. Что же будетъ съ нами, когда предъ всею вселенною услышимъ отъ Господа подобное обвиненіе, котораго, впрочемъ, Онъ не произнесъ бы и тогда, если бы не хотѣлъ оправдать Своего суда? А что Онъ произнесъ это обвиненіе не въ поношеніе грѣшниковъ, но въ оправданіе самого Себя и для показанія, что Онъ не вотще и не безъ причины говорилъ къ нимъ: отъидите отъ Мене, — это очевидно изъ неизреченныхъ Его благодѣяній. Если бы Онъ хотѣлъ подвергнуть грѣшниковъ поношенію, то выставилъ бы всѣ свои благодѣянія; а Онъ говоритъ только о томъ, что претерпѣлъ.

9. Итакъ, возлюбленные, убоимся услышать эти слова. Жизнь наша — не игра, или лучше сказать, настоящая жизнь — игра, но будущая не — игра. А можетъ быть, и не игра только, по и хуже того. Не смѣхомъ оканчивается, но и большой причиняетъ вредъ тѣмъ, которые не хотятъ тщательно благоустроять самихъ себя. Скажи мнѣ: чѣмъ мы, созидающіе великолѣпные домы, {319} различаемся отъ дѣтей, играющихъ и строящихъ домики? Какое различіе между ихъ обѣдомъ и нашею роскошью? Нѣтъ никакого, — развѣ только то, что мы это дѣлаемъ съ мученіемъ. Если же мы не примѣчаемъ ничтожности всего этого, нѣтъ въ томъ ничего удивительнаго, потому что мы еще не сдѣлались мужами. А когда сдѣлаемся, то узнаемъ, что все это дѣтскія забавы. Приходя въ зрѣлый возрастъ, мы смѣемся надъ дѣтскими занятіями, хотя въ дѣтскомъ возрастѣ почитаемъ эти занятія весьма важными и, собирая черепки и грязь, тщеславимся не менѣе тѣхъ, которые строятъ высокія стѣны. И однако, состроенное нами скоро разрушается и падаетъ; да если бы и стояло, на что намъ годилось бы? Такъ и великолѣпные наши домы. Они вѣдь не могутъ принять гражданина небеснаго, и не захочетъ обитать въ нихъ тотъ, кто имѣетъ высшее отечество; но какъ мы ногами разрушаемъ дѣтскія игрушки, такъ и онъ своимъ духомъ ниспровергаетъ наши зданія. И какъ мы смѣемся надъ дѣтьми, плачущими о разрушеніи построеннаго ими домика, такъ и онъ не только смѣется, но и плачетъ, когда мы рыдаемъ о своихъ домахъ, потому что онъ имѣетъ сострадательное сердце, /с. 274/ и видитъ для насъ великій отъ этого вредъ. Итакъ, будемъ мужами. Долго ли намъ пресмыкаться по землѣ? Долго ли величаться камнями и деревьями? Долго ли играть? И если бы только играли! Нѣтъ, мы оставляемъ и самое спасеніе свое. И какъ дѣти, пренебрегающіе ученіемъ, а занимающіеся играми только, подвергаются жестокимъ наказаніямъ, такъ и мы, истощивъ все стараніе свое на житейскія занятія, и оказавшись не въ состояніи дать на дѣлѣ отчетъ въ духовномъ ученіи, который послѣ смерти потребуется отъ насъ, понесемъ крайнее наказаніе. И никто не можетъ избавить насъ, хотя бы то былъ отецъ, хотя бы братъ, или другой кто-либо. Но все, чему мы преданы нынѣ, погибнетъ, а мученіе происходящее отъ этого будетъ безконечное и непрестанное. Такъ это случается и съ дѣтьми, когда отецъ за ихъ лѣность совершенно истребляетъ всѣ ихъ дѣтскія игрушки, и чрезъ то заставляетъ ихъ непрестанно плакать. А чтобы увѣриться тебѣ въ истинѣ словъ моихъ, я представлю такую вещь, которую люди болѣе всего почитаютъ достойною уваженія, именно, богатство, и противопоставлю ему душевную добродѣтель, какую тебѣ угодно; тогда ты ясно увидишь всю нищету его. Итакъ, представимъ двухъ людей (я уже не говорю о любостяжаніи, а о богатствѣ, правильно пріобрѣтенномъ), и одинъ изъ нихъ пусть умножаетъ свое имѣніе, пусть переплываетъ моря, обработываетъ землю и употребляетъ всякіе другіе способы къ пріобрѣтенію; хотя я и не знаю, можетъ ли онъ, такъ поступая, дѣлать законное пріобрѣтеніе, но положимъ, что онъ пріобрѣтаетъ выгоды законнымъ образомъ. Пусть будетъ такъ; пусть онъ покупаетъ поля, рабовъ и прочее, пусть не будетъ въ этомъ пріобрѣтеніи его ни одной неправды. Напротивъ, другой, столь же богатый, пусть продаетъ свои поля, продаетъ домы, золотые и серебряные сосуды, подаетъ требующимъ; пусть облегчаетъ участь бѣдныхъ, врачуетъ больныхъ, помогаетъ находящимся въ нуждѣ; пусть разрѣшаетъ отъ узъ, однихъ выводитъ изъ рудокопней, другихъ освобождаетъ отъ удавленія, плѣнниковъ освобождаетъ отъ наказанія... На чьей сторонѣ хотѣли бы вы быть? Впрочемъ, я еще не сказалъ о будущемъ, но пока о настоящемъ. Итакъ, кому изъ нихъ хотѣли бы вы послѣдовать: тому ли который собираетъ золото, или тому, который избавляетъ другихъ отъ несчастія? {320} Тому ли, который покупаетъ поля, или тому, который опредѣлилъ себя на служеніе роду человѣческому? Тому ли, который окруженъ множествомъ золота, или тому, который увѣнчашъ безчисленными похвалами? Не уподобляется ли этотъ послѣдній нѣкоему ангелу, сшедшему съ небесъ для исправленія прочихъ людей? А другой не похожъ ли болѣе на какое-то /с. 275/ дитя, которое собираетъ все безъ цѣли и смысла, нежели на возрастнаго? Если же и законное пріобрѣтеніе богатствъ такъ достойно смѣха, и есть знакъ крайняго безумія, то какъ не назвать того несчастнѣйшимъ изъ всѣхъ, кто еще и неправедно собираетъ его? Если же и теперь онъ достоинъ великаго смѣха, то какихъ слезъ достойна будетъ жизнь его по смерти, когда присоединится къ тому геенна и лишеніе царствія?

10. Но разсмотримъ, если хочешь, и другой видъ добродѣтели. Для этого представимъ опять другого человѣка — могущественнаго, всѣми повелѣвающаго, облеченнаго великимъ саномъ, имѣющаго и блестящаго глашатая, и поясъ, и жезлоносцевъ, и большое число слугъ. Не представляется ли тебѣ это все великимъ и вожделѣннымъ? Теперь и этому человѣку противоположимъ другого: незлобиваго, кроткаго, смиреннаго и великодушнаго: пусть будутъ его оскорблять, бить, а онъ пусть будетъ сносить терпѣливо и благословлять такимъ образомъ поступающихъ съ нимъ. Итакъ, скажи мнѣ: кто достоинъ удивленія, — тотъ ли, надменный и напыщенный, или этотъ, уничиженный? Не уподобляется ли этотъ послѣдній горнимъ безстрастнымъ силамъ, а тотъ — надутому пузырю, или человѣку, страждущему водяною болѣзнію и сильною опухолью? Не подобенъ ли тотъ духовному врачу, а этотъ смѣшному дитяти, надувающему щеки? Да и чѣмъ ты гордишься, человѣкъ? Тѣмъ ли, что ты носишься на высокой колесницѣ? Или тѣмъ, что тебя возятъ запряженные мулы? Такъ чтожъ? Это бываетъ и съ каменьями. Или тѣмъ, что ты облеченъ въ красивыя одежды? Но посмотри на того, который вмѣсто одеждъ облеченъ добродѣтелію, — и увидишь, что ты подобенъ гніющей травѣ, а онъ подобенъ дереву, приносящему чудный плодъ, и доставляющему большое удовольствіе зрителямъ. Ты носишь на себѣ пищу червей и моли, которые, если нападутъ на тебя, скоро обнажатъ тебя отъ этого украшенія (такъ какъ одежды — пряжа червей, а золото и серебро — земля и прахъ; да, земля — и болѣе ничего). Украшенный же добродѣтелію такую имѣетъ одежду, которой не только моль, но и самая смерть не можетъ повредить. И это весьма справедливо: добродѣтели души не земное имѣютъ начало, но суть плодъ духовный, и не подлежатъ съѣденію отъ червей. Эти одежды ткутся на небѣ, гдѣ нѣтъ ни моли, ни червей, ни чего-либо подобнаго. Итакъ, скажи мнѣ, что лучше: богатымъ ли быть, или бѣднымъ? Въ славѣ ли быть, или въ униженіи? Имѣть ли изобиліе, или терпѣть голодъ? Конечно, лучше быть въ чести, имѣть изобиліе и богатство. Итакъ, если ты хочешь самыхъ вещей, а не однихъ названій, то оставь землю и все, что находится на ней, и пере/с. 276/селись на небо. Все здѣшнее есть одна тѣнь, а тамошнее неподвижно, непоколебимо, и никѣмъ не можетъ быть похищено. Итакъ, будемъ искать небеснаго со всякимъ тщаніемъ, чтобы намъ и освободиться отъ здѣшнихъ безпокойствъ, и, приплывши къ тихому тому пристанищу, явиться съ великимъ грузомъ и неизреченнымъ богатствомъ милостыши. О, если бы всѣмъ намъ достичь этого пристанища и богатства благодатію и человѣколюбіемъ Господа нашего Іисуса Христа, Которому слава и держава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Источникъ: Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, архіепископа Константинопольскаго, въ русскомъ переводѣ. Томъ седьмой: Въ двухъ книгахъ. Книга первая. — СПб: Изданіе С.-Петербургской Духовной Академіи, 1901. — С. 259-276.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.