Церковный календарь
Новости


2017-12-11 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 2-я (1904)
2017-12-11 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 1-я (1904)
2017-12-10 / russportal
Отвѣтъ Зарубежн. Церк. Собора Августѣйшему Главѣ Россійскаго Имп. Дома (1939)
2017-12-10 / russportal
Высочайшее привѣтствіе Августѣйшаго Главы Россійскаго Императ. Дома (1939)
2017-12-10 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 30-я (1939)
2017-12-10 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 29-я (1939)
2017-12-10 / russportal
Дѣянія 2-го Всезарубежнаго Собора РПЦЗ 1938 г. О Соборѣ (1939)
2017-12-10 / russportal
Дѣянія 2-го Всезарубежн. Собора 1938 г. Списокъ членовъ Собора (1939)
2017-12-10 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 28-я (1937)
2017-12-10 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 27-я (1937)
2017-12-09 / russportal
Дѣянія 2-го Всезарубежнаго Собора РПЦЗ 1938 г. Наказъ Собору (1939)
2017-12-09 / russportal
Дѣянія 2-го Всезарубежн. Собора 1938 г. Правила о составѣ Собора (1939)
2017-12-09 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 26-я (1937)
2017-12-09 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 25-я (1937)
2017-12-09 / russportal
Предсоборная Комиссія Второго Всезарубежнаго Собора РПЦЗ 1938 г. (1939)
2017-12-09 / russportal
Докладъ Архіерейскому Сѵноду Блаж. Митр. Антонія (Храповицкаго) (1939)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 11 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 10.
Творенія святыхъ отцовъ въ русскомъ переводѣ

Свт. Іоаннъ Златоустъ (†407 г.)

Свт. Іоаннъ Златоустъ, архіеп. Константинопольскій, одинъ изъ величайшихъ отцовъ Православной Церкви, вселенскій учитель. Родился въ Антіохіи въ 347 г. отъ знатныхъ и благочестивыхъ родителей Секунда и Анѳусы. Рано лишившись отца, воспитывался подъ руководствомъ своей глубоко религіозной матери. Юношею слушалъ уроки знаменитаго оратора Ливанія и философа Андрагаѳія. Ставъ адвокатомъ, теряетъ интересъ къ міру и принимаетъ крещеніе у свт. Мелетія, еп. Антіохійскаго, который въ 370 г. опредѣляетъ его въ клиръ на должность чтеца. По смерти матери св. Іоаннъ раздаетъ имѣніе бѣднымъ, отпускаетъ рабовъ и удаляется на 6 лѣтъ въ пустыню. Въ 381 г. свт. Мелетій рукополагаетъ его въ діакона, а въ 386 г. еп. Флавіанъ — во пресвитера. Ставъ священникомъ, св. Іоаннъ широко развиваетъ благотворительную дѣятельность въ Антіохіи и произноситъ свои замѣчательныя проповѣди, за которыя и получаетъ имя «Златоуста». Въ 397 г. возводится, противъ своего желанія, на Константинопольскую каѳедру. Ставъ патріархомъ, св. Іоаннъ совершаетъ длинныя богослуженія, не устраиваетъ пріемовъ, не дорожитъ дружбой съ «сильными міра сего», заступается за обиженныхъ и обличаетъ многочисленные пороки жителей столицы. Обличенія роскоши и суетности столичныхъ дамъ императрица Евдоксія приняла за личное оскорбленіе. Наконецъ былъ составленъ соборъ изъ личныхъ враговъ Іоанна Златоуста, который осудилъ его. Въ 404 г. онъ былъ сосланъ въ Арменію (въ г. Кукузъ), а затѣмъ въ Абхазію. Скончался въ Команахъ въ 407 г. со словами: «Слава Богу за все!» Свт. Іоаннъ является авторомъ ок. 5.000 богословскихъ твореній экзегетическаго, нравственнаго, полемическаго, пастырелогическаго и литургическаго характера. Его толкованія признаны классическими въ христіанской литературѣ, а проповѣди представляютъ собою ясное и простое изложеніе христіанскаго нравоученія. Память свт. Іоанна Златоуста — 13 (26) ноября, 27 января (9 февраля) и 30 января (12 февраля).

Творенія свт. Іоанна Златоуста

Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, Архіепископа Константинопольскаго.
Томъ 7-й. Книга 1-я. Изданіе 1-е. СПб., 1901.

Святаго отца нашего Іоанна Златоустаго, Архіепископа Константинопольскаго,
ТОЛКОВАНІЕ НА СВЯТАГО МАТѲЕЯ ЕВАНГЕЛИСТА.

БЕСѢДА XXXIV.
{397-398} Егда же гонятъ вы во градѣ семъ, бѣгайте въ другій. Аминъ бо глаголю вамъ: не имате скончати грады Израилевы, дондеже пріидетъ Сынъ человѣческій (Матѳ. X, 26).

1. Послѣ страшныхъ, способныхъ привести въ трепетъ и сокрушить самый адамантъ, предсказаній о будущей участи апостоловъ по распятіи, воскресеніи и вознесеніи Его, — Спаситель опять переходитъ къ рѣчи болѣе успокоительнаго свойства, чтобы дать этимъ подвижникамъ возможность вздохнуть и доставить имъ великое ободреніе. Именно — Онъ не повелѣваетъ гонимымъ /с. 375/ вступать въ борьбу съ гонителями, но убѣгать отъ нихъ. И такъ какъ это было только еще началомъ для нихъ и предначатіемъ, то Спаситель и говоритъ къ нимъ гораздо снисходительнѣе. Господь говоритъ не о тѣхъ гоненіяхъ, которыя имѣли быть послѣ, но о тѣхъ, которыя долженствовали быть прежде распятія и страданія Его, что и показалъ словами: не имате скончати грады Израилевы, дондеже пріидетъ Сынъ человѣческій. Итакъ, чтобы ученики не говорили: а что, если мы убѣжимъ отъ гонителей куда-нибудь, а они и тамъ найдутъ насъ и опять будутъ преслѣдовать, — Спаситель, уничтожая таковой страхъ, говоритъ: вы не успѣете обойти Палестины, какъ Я тотчасъ приду къ вамъ. Смотри опять, какъ и въ данномъ случаѣ Онъ не уничтожаетъ бѣдствій, а только является помощникомъ во время опасностей. Онъ не сказалъ: Я избавлю васъ и прекращу гоненія; но что? — не имате скончати грады Израилевы, дондеже пріидетъ Сынъ человѣческій. И подлинно, для утѣшенія ихъ довольно было того, чтобы только увидѣть Его. Итакъ смотри, какъ Онъ не все и не вездѣ предоставляетъ благодати, но повелѣваетъ имъ нѣчто присовокуплять и отъ себя. Если, говоритъ Онъ, вы боитесь, то бѣгайте; на что Онъ и указалъ словами: бѣгайте, и: «не бойтесь». И однакожъ Онъ не прежде повелѣваетъ имъ бѣжать, чѣмъ начнутъ ихъ гнать; равнымъ образомъ и мѣсто назначаетъ имъ не большое, а повелѣваетъ только обойти города израильскіе. Послѣ этого Онъ опять приготовляетъ ихъ къ другому роду любомудрія. Сперва Онъ освободилъ ихъ отъ попеченіи о пищѣ, потомъ отъ страха опасностей; а теперь освобождаетъ отъ страха поношенія. Освободилъ ихъ отъ попеченія о пищѣ, когда сказалъ: достоинъ есть дѣлатель мзды своея (X, 10) и открылъ, что многіе будутъ принимать ихъ; освободилъ отъ страха опасностей, когда сказалъ: не пецытеся, како или что возглаголете (ст. 19), и: претерпѣвый до конца, той спасенъ будетъ (ст. 22).

Но такъ какъ апостолы, кромѣ того, должны были подвергнуться еще и худому о себѣ мнѣнію другихъ, что для многихъ кажется тягчайшимъ зломъ, то смотри, какъ Христосъ и здѣсь ихъ утѣшаетъ: Онъ даетъ имъ утѣшеніе, съ которымъ ничто не могло сравняться, именно указываетъ на свой собственный примѣръ, — на то, что говорили о Немъ самомъ. Подобно тому какъ раньше, сказавъ: будете ненавидими всѣми, Онъ присовокупилъ: имени Моего ради (ст. 22), такъ точно и здѣсь, причемъ присоединяетъ еще и другое утѣшеніе. {399} Какое же? Нѣсть ученикъ, говоритъ, надъ учителемъ своимъ, ниже рабъ надъ господиномъ своимъ. Довлѣетъ ученику, да будетъ яко учитель его, и рабъ яко господь его. Аще Господина дому Вельзевула нарекоша, кольми паче домашнія его? Не убойтеся убо /с. 376/ ихъ (ст. 24-26). Смотри, какъ Онъ открываетъ о Себѣ, что Онъ есть Владыка вселенной, Богъ и Творецъ. Что же? Нѣсть ученикъ нашъ учителемъ своимъ, ниже рабъ надъ господиномъ своимъ. Доколѣ кто ученикъ или рабъ, дотолѣ онъ не имѣетъ равной чести съ учителемъ и съ господиномъ. Не указывай мнѣ на рѣдкіе примѣры противоположнаго рода, а принимай сказанное примѣнительно къ тому, какъ обыкновенно бываетъ. Далѣе, — чтобы показать свою особенную близость къ ученикамъ, Онъ не говоритъ: кольми паче рабъ, но: домашнія его. Такъ и въ другомъ мѣстѣ Онъ говорилъ: не ктому васъ глаголю рабы; вы друзи Мои есте (Іоан. XV, 15, 14). И не просто сказалъ: если Господина дома поносили и злословили, но указываетъ и самый образъ поношенія, говоря, что Его назвали Веельзевуломъ. Вслѣдъ за тѣмъ онъ даетъ еще и другое, не меньшее утѣшеніе. Конечно, то утѣшеніе было величайшее, но такъ какъ апостолы еще не готовы были къ любомудрію, и нужно было такое утѣшеніе, которое могло бы особенно ихъ укрѣпить, то Онъ присовокупляетъ и его. Что же говоритъ Онъ? Ничтоже есть покровено, еже не открыется; и тайно, еже не увѣдѣно будетъ (Матѳ. X, 26). Хотя образъ рѣчи выражаетъ, повидимому, положеніе самое общее, однако сказано не обо всѣхъ вообще случаяхъ, но о данныхъ только. Рѣчь Спасителя имѣетъ такой смыслъ: довольно для вашего утѣшенія и того, что и Я, Учитель и Господь вашъ, подвергаюсь одинаковой съ вами укоризнѣ. Если же вы, слыша это, не перестаете все же смущаться, то имѣйте въ виду и то, что спустя немного времени вы избавитесь и отъ позорныхъ нареканій. И о чемъ вы скорбите? О томъ ли, что васъ называютъ обманщиками и льстецами? Но подождите немного, и всѣ будутъ называть васъ спасителями и благодѣтелями вселенной. Время все сокровенное открываетъ; оно изобличитъ и клевету враговъ, и откроетъ вашу добродѣтель. Если вы самымъ дѣломъ окажетесь спасителями и благодѣтелями, и явите всякую добродѣтель, то люди не станутъ внимать ихъ словамъ, а будутъ смотрѣть на истину дѣлъ. Тогда они сами окажутся клеветниками, лжецами и злодѣями, а вы возсіяете свѣтлѣе солнца, — потому что время впослѣдствіи откроетъ и возвѣститъ, кто вы таковы, прозвучитъ громче трубы, и сдѣлаетъ всѣхъ свидѣтелями вашей добродѣтели. Итакъ, мои слова, которыя Я теперь говорю, не должны приводить васъ въ уныніе, но должны одушевлять васъ надеждою будущихъ благъ; невозможно, чтобы дѣла ваши остались въ неизвѣстности.

2. Послѣ того, какъ спаситель освободилъ апостоловъ отъ всякаго безпокойства, страха и заботы и поставилъ ихъ превыше поношеній, Онъ благовременно наконецъ говоритъ и о дерзновеніи, /с. 377/ которое они должны были имѣть въ проповѣди ученія. Еже глаголю вамъ во тьмѣ, говоритъ, рцыте во свѣтѣ, и еже во уши слышите, проповѣдите на кровѣхъ (ст. 27). Конечно, тьмы не было, когда Христосъ говорилъ это, и говорилъ Онъ ученикамъ не на ухо: здѣсь употребленъ лишь усиленный оборотъ рѣчи. Такъ какъ Онъ бесѣдовалъ съ ними наединѣ и въ маленкомъ уголку Палестины, то и сказалъ — во тьмѣ и на ухо, желая противопоставить образъ настоящей бесѣды съ тѣмъ дерзновеніемъ въ проповѣданіи, которое Онъ имѣлъ даровать имъ. {400} Не одному, не двумъ и не тремъ городамъ, но всей вселенной проповѣдуйте, говоритъ Онъ, и проходя землю, море, мѣста обитаемыя и необитаемыя, съ открытою головою и со всякою смѣлостію говорите все царямъ и народамъ, философамъ и риторамъ. Потому Онъ сказалъ: на кровѣхъ и во свѣтѣ, т. е. безъ всякой робости и со всей свободою. Но для чего Онъ не сказалъ только: проповѣдите на кровѣхъ, и: рцыте во свѣтѣ, а присовокупилъ еще: еже глаголю вамъ во тьмѣ, и: еже во уши слышите? Для того, чтобы ободрить ихъ въ духѣ. Подобно тому какъ въ другомъ мѣстѣ Онъ говорилъ: вѣруяй въ Мя, дѣла, яже Азъ творю, и той сотворитъ, и больша сихъ сотворитъ (Іоан. XIV, 12), такъ и здѣсь присовокупилъ эти слова для того, чтобы показать, что Онъ все совершитъ чрезъ нихъ, и совершитъ болѣе, нежели сколько совершилъ Самъ. Я, говоритъ Онъ, положилъ начало и предначинаніе, и чрезъ васъ хочу совершить гораздо болѣе. Говоря это, Онъ не только даетъ имъ повелѣніе, но и предсказываетъ будущее съ совершенною увѣренностію въ истинѣ словъ Своихъ, и показываетъ, что они все преодолѣютъ, причемъ опять прикровенно искореняетъ въ нихъ страхъ злословія. Подобно тому какъ проповѣдь эта, непримѣтная теперь, распространится всюду, такъ и худое мнѣніе іудеевъ скоро исчезнетъ. Потомъ, ободривъ и возвысивъ ихъ, Онъ опять предсказываетъ опасности, воскрыляя духъ ихъ и вознося превыше всего. Что говоритъ Онъ? Не убойтеся отъ убивающихъ тѣло, души же не могущихъ убити (ст. 28). Видишь ли, какъ Онъ поставляетъ ихъ превыше всего? Не только превыше заботъ, злословій, опасностей и навѣтовъ, но убѣждаетъ ихъ презирать то, что всего страшнѣе — самую смерть, и не просто смерть, но смерть насильственную. Онъ не сказалъ, что вы будете умерщвлены, но съ свойственнымъ Ему величіемъ открылъ все, говоря: не убойтеся отъ убивающихъ тѣло, души же не могущихъ убити; убойтеся же паче могущаго и душу и тѣло погубити въ гееннѣ (Матѳ. X, 28), чтó Онъ и всегда дѣлаетъ, употребляя въ рѣчи противоположность. Что въ самомъ дѣлѣ Онъ говоритъ? Вы боитесь смерти, и потому не смѣете проповѣдывать? Но потому-то самому вы и проповѣдуйте, /с. 378/ что боитесь смерти. Это васъ избавитъ отъ истинной смерти. Хотя васъ будутъ умерщвлять, но не погубятъ того, что въ васъ есть самое лучшее, хотя бы о томъ и всемѣрно старались. Потому-то не сказалъ Онъ: души же не убивающихъ, но: не могущихъ убити. Хотя бы они и хотѣли это сдѣлать, но не смогутъ. Итакъ, если ты боишься муки, то бойся муки гораздо ужаснѣйшей. Видишь ли, что Онъ опять не обѣщаетъ имъ избавленія отъ смерти, но, попуская умереть, даруетъ большее благо, нежели когда бы Онъ не попустилъ имъ пострадать такимъ образомъ? И подлинно, заставить презирать смерть — гораздо важнѣе, нежели освободить отъ смерти. Итакъ, Онъ не ввергаетъ ихъ въ опасности, но возвышаетъ надъ опасностями, въ краткихъ словахъ утверждаетъ въ нихъ ученіе о безсмертіи души, двумя-тремя словами насаждаетъ спасительное ученіе и утѣшаетъ ихъ другими разсужденіями. И чтобы тогда, когда будутъ ихъ умерщвлять и закалать, они не подумали, что терпятъ все потому, что оставлены Богомъ, опять начинаетъ рѣчь о Божіемъ промыслѣ, говоря: не два ли (воробья) цѣнятся единымъ ассаріемъ? {401} И ни единъ отъ нихъ падетъ въ сѣть безъ Отца вашего небеснаго (ст. 29). Вамъ же и власи главніи вси изочтени суть (ст. 30). Что, говоритъ, малозначительнѣе ихъ? Однакоже и ихъ нельзя уловить безъ вѣдѣнія Божія. Онъ не то говоритъ, что падаютъ по содѣйствію Божію (это недостойно Бога); а только то, что ничего не происходитъ такого, что бы Ему было неизвѣстно. Если же Онъ знаетъ все, что ни происходитъ, а васъ любитъ сильнѣе, нежели отецъ, — любитъ такъ, что и волосы ваши у Него исчислены, то вамъ не должно бояться. Впрочемъ сказалъ это не потому, будто Богъ исчисляетъ волосы, но чтобы показать совершенство вѣдѣнія Божія и великое попеченіе о нихъ. Итакъ, если Богъ и знаетъ все происходящее, и можетъ сохранить васъ, и хочетъ, то какимъ бы вы ни подвергались страданіямъ, не думайте, что страдаете потому, что Богъ оставилъ васъ. Онъ не хочетъ избавить васъ отъ бѣдъ, но хочетъ заставить васъ презирать бѣды, потому что въ этомъ-то и состоитъ настоящее избавленіе отъ бѣдъ. Итакъ, — не убойтеся, мнозѣхъ птицъ лучши есте вы (ст. 31). Видишь ли, что тогда страхъ уже овладѣвалъ ими? Онъ зналъ тайныя помышленія. Потому и присовокупилъ: не убойтеся ихъ. Если они и одолѣютъ, то одолѣютъ только худшее, т. е. тѣло, которое хотя бы они и не убивали, все-равно природа разрушитъ.

3. Такимъ образомъ они не властны и надъ тѣломъ, но оно зависитъ отъ природы. А если ты боишься этого, то тебѣ должно трепетать, должно бояться гораздо большаго. — Того, Который можетъ и душу и тѣло погубить въ гееннѣ. Онъ хотя и не /с. 379/ говоритъ прямо, что есть Тотъ самый, Который можетъ погубить душу и тѣло, но изъ вышесказаннаго уже показалъ, что Онъ есть Судія. А нынѣ у насъ бываетъ напротивъ: Того, Кто можетъ погубить душу, т. е. наказать насъ, мы не боимся, а убивающихъ тѣло — трепещемъ; Богъ можетъ погубить и душу и тѣло, а люди не только не могутъ погубить души, но и тѣла; хотя они и безчисленнымъ казнямъ подвергаютъ тѣло, но чрезъ то дѣлаютъ его только болѣе славнымъ. Видишь ли, какъ Онъ представляетъ подвиги легкими? Смерть сильно потрясла ихъ душу, объемля ихъ страхомъ потому въ особенности, что не была еще удобопреодолима, и тѣ, которые должны были презирать ее, еще не сподобились благодати Святаго Духа. Итакъ, разсѣявши боязнь и страхъ, колебавшія ихъ души, послѣдующими словами опять вселяетъ въ нихь бодрость: именно — страхомъ изгоняетъ изъ нихъ страхъ, и не только страхомъ, но и надеждою великихъ наградъ, притомъ еще, угрожая съ великою властію, Онъ отвсюду побуждаетъ ихъ къ небоязненному исповѣданію истины, такъ продолжая рѣчь: всякъ иже исповѣсть о Мнѣ предъ человѣки, исповѣмъ о немъ и Азъ предъ Отцемъ Моимъ, Иже на небесѣхъ. А иже отвержется Мене предъ человѣки, отвернуся его и Азъ предъ Отцемъ Моимъ, Иже на небесѣхъ (ст. 32 и 33). Такъ не только наградами, но и казнями побуждаетъ, и оканчиваетъ рѣчь угрозою. И смотри, какая точность! Онъ не сказалъ: Мя, но — о Мнѣ, показывая, что исповѣдающій исповѣдуетъ не собственною силою, но будучи вспомоществуемъ свыше благодатію. Объ отвергающемся же не сказалъ: о Мнѣ, но: Мене, {402} такъ какъ онъ отвергается потому, что бываетъ чуждъ благодати. За что же, скажешь, винить его, если онъ отвергается потому только, что лишенъ благодати? За то, что причина этого лишенія заключается въ томъ, кто лишается. Для чего же Онъ не довольствуется только сердечною вѣрою, но еще требуетъ и устнаго исповѣданія? Для того, чтобы побудить насъ къ дерзновенію, къ большей любви и усердію, и возвысить, почему и говоритъ ко всѣмъ вообще, а не разумѣетъ здѣсь однихъ только учениковъ; не ихъ только, но и учениковъ ихъ старается Онъ сдѣлать мужественными. Кто будетъ знать это, тотъ не только будетъ учить другихъ съ дерзновеніемъ, но и претерпѣвать все легко и охотно. Это многихъ, которые повѣрили этому слову, привлекло къ апостоламъ; и отвергшіеся въ мукахъ подвергнутся большему томленію, и исповѣдавшіе въ блаженномъ состояніи получатъ большее воздаяніе. Когда праведникъ продолжительностію времени усугубляетъ свои пріобрѣтенія, и грѣшникъ въ отсрочкѣ наказанія думаетъ находить для себя выгоду, то Онъ равносильное, или еще несравненно большее предлагаетъ воздая/с. 380/ніе. Ты пріобрѣлъ болѣе для себя, говоритъ Онъ, за то, что ты первый Меня здѣсь исповѣдалъ, и Я, говоритъ Онъ, обогащу тебя болѣе, когда дамъ тебѣ болѣе, и несказанно болѣе, такъ какъ Я тебя исповѣмъ тамъ. Видишь ли, что тамъ пріуготовлены и награды, и наказанія? Что же ты заботишься и безпокоишься? Что ищешь здѣсь воздаянія, когда ты можешь быть спасенъ только надеждою? Поэтому, если ты сдѣлаешь что-нибудь доброе, и не получишь здѣсь за то воздаянія, не смущайся; въ будущемъ вѣкѣ ожидаетъ тебя за это сугубая награда. Если же сдѣлаешь что-нибудь худое и останешься безъ наказанія, — не лѣнись. Тамъ постигнетъ тебя наказаніе, если только не перемѣнишься и не сдѣлаешься лучше. А когда не вѣришь этому, то изъ настоящаго заключай о будущемъ. Если еще во время подвиговъ исповѣдники бываютъ такъ славны, то подумай, каковы они будутъ во время раздаянія вѣнцевъ? Если даже враги прославляютъ ихъ здѣсь, то не возвеличитъ ли и не прославитъ ли тебя Чадолюбивѣйшій изъ всѣхъ отцевъ? Тогда будутъ возданы и награды за добрыя дѣла, и наказанія за злыя; потому отвергающіеся и здѣсь и тамъ будутъ мучиться. Здѣсь — тѣмъ, что будутъ жить съ злою совѣстію, такъ какъ если они еще и не умерли, то умрутъ непремѣнно; а тамъ — подвергнутся уже конечному наказанію. Другіе, напротивъ, и здѣсь и тамъ пріобрѣтутъ пользу; здѣсь — побѣждая смерть, содѣлываясь славнѣе живущихъ, а тамъ — наслаждаясь неизреченными благами. Богъ готовъ не наказывать только, но и благодѣтельствовать, и готовъ несравненно болѣе благодѣтельствовать, нежели наказывать. Но почему о наградѣ упоминаетъ однажды, а о наказаніи дважды? Конечно потому, что слушающіе лучше вразумляются страхомъ наказанія. Вотъ почему, сказавши, убойтеся могущаго душу и тѣло погубити въ гееннѣ (Матѳ. X, 28), еще присовокупилъ: отвернуся его и Азъ (ст. 33). Съ этой цѣлію и Павелъ часто напоминаетъ о гееннѣ.

4. Итакъ, предложивъ слушателю всевозможныя поощренія (Онъ отверзъ предъ ними и небеса, поставилъ и страшное то судилище, показалъ и зрѣлище ангеловъ и, посредствомъ ихъ: проповѣданіе о вѣнцахъ, такъ какъ это много способствуетъ успѣху благочестія), — {403} наконецъ, чтобы боязливость ихъ не была препятствіемъ проповѣди благочестія, Онъ повелѣваетъ имъ быть готовыми и на закланіе, чтобы они знали, что остающіеся въ заблужденіи понесутъ наказанія и за самые противъ нихъ навѣты. Итакъ, не будемъ бояться смерти, хотя и не пришло время смерти: мы воскреснемъ для жизни гораздо лучшей. Но, скажешь, истлѣетъ тѣло? Потому-то особенно и должно радоваться, что смерть тлитъ, и погибаетъ смертное, а не сущность /с. 381/ тѣла. Когда ты видишь, что выливаютъ истуканъ, то не говоришь, что вещество его пропадаетъ, но что оно получаетъ лучшій образъ. Такъ же разсуждай и о тѣлѣ, и не плачь. Тогда надлежало бы плакать, когда бы оно навсегда осталось въ мукахъ. Но ты скажешь: это могло бы быть и безъ истлѣнія тѣлъ, такъ чтобы они оставались въ цѣлости. А какую бы это принесло пользу живымъ, или умершимъ? Доколѣ будете привязаны къ тѣлу? Доколѣ, пригвождая себя къ землѣ, будете прилѣпляться къ тѣни? Какая бы изъ того была польза? Или лучше, какого бы не произошло вреда? Если бы не истлѣвали тѣла, то, во-первыхъ, овладѣла бы многими гордость, — зло изъ всѣхъ золъ самое большее. Если и нынѣ, когда тѣло подвержено тлѣнію и преисполнено червей, многіе хотѣли быть почитаемы за боговъ, то чего бы не было, когда бы тѣло пребывало нетлѣннымъ? Во-вторыхъ, не стали бы вѣрить, что тѣло взято изъ земли. Если и теперь, не смотря на то, что самый конецъ ясно свидѣтельствуетъ, нѣкоторые сомнѣваются въ этомъ, то чего бы не подумали, если бы не видѣли этого конца? Въ-третьихъ, тогда чрезмѣрно любили бы тѣла, и большая часть людей сдѣлалась бы еще болѣе плотскими и грубыми. Если и нынѣ, когда тѣла совершенно уже истлѣютъ, нѣкоторые обнимаютъ гробы и раки, то чего не стали бы дѣлать тогда, когда бы могли сберегать и самый образъ ихъ въ цѣлости? Въ-четвертыхъ, не очень бы привержены были къ будущему. Въ-пятыхъ, тѣ, которые утверждаютъ, что міръ вѣченъ, еще болѣе утвердились бы въ этой мысли, и не стали бы признавать Бога Творцемъ міра. Въ-шестыхъ, не были бы увѣрены въ достоинствѣ души, ни въ томъ, какъ тѣсно связана душа съ тѣломъ. Въ-седьмыхъ, многіе, лишившіеся своихъ родственниковъ, оставивши города, стали бы жить въ гробницахъ и, подобно безумнымъ, непрестанно стали бы разговаривать съ своими умершими. Если и нынѣ люди, поскольку самаго тѣла удержать не въ состояніи (да и невозможно, потому что оно противъ ихъ воли тлѣетъ и исчезаетъ), снимая портреты, прилѣпляются къ доскамъ, то какихъ нелѣпостей не вымыслили бы тогда? Мнѣ кажется, что тогда многіе въ честь любимыхъ тѣлъ воздвигли бы храмы, а занимающіеся волхвованіями постарались бы увѣрить, что посредствомъ ихъ демоны даютъ отвѣты, тѣмъ болѣе что и теперь имѣющіе дерзость заниматься вызываніемъ мертвыхъ (некромантіею) дѣлаютъ много нелѣпостей (не смотря даже на то, что тѣло обращается въ прахъ и пепелъ). Какихъ же бы безчисленныхъ видовъ идолопоклонства не произошло отсюда? Итакъ Богъ, отъемля всемогущее служить поводомъ къ такимъ нелѣпостямъ и научая насъ отрѣшаться отъ /с. 382/ всего земного, поражаетъ тѣла тлѣніемъ предъ нашими глазами. Такимъ образомъ любитель тѣлесной красоты, до безумія пристрастившійся къ благовидной дѣвицѣ, если умомъ не захочетъ узнать безобразіе тѣлеснаго существа, то увидитъ это собственными глазами. Много было дѣвицъ столь же цвѣтущихъ красотою, или еще несравненно прекраснѣе, нежели любимая имъ, которыя послѣ смерти своей чрезъ одинъ или два дня представляли изъ себя зловоніе, гной и гнилость червей. Подумай же, какую ты любишь красоту, и какимъ прельщаешься пригожествомъ? Но если бы тѣла подвержены были тлѣнію, нельзя бы было хорошо знать этого; {404} какъ бѣсы стекаются ко гробамъ, такъ многіе изъ объятыхъ любовною страстію, непрестанно сидя при гробахъ, сдѣлали бы душу свою обиталищемъ бѣсовъ, и отъ жестокой страсти скоро бы и сами умерли. А теперь, кромѣ всего другого, облегчаетъ душевную скорбь и то, что невозможность видѣть образъ любимаго предмета способствуетъ забвенію и самой страсти.

5. Если бы тѣла не истлѣвали, то не было бы даже и гробовъ, и ты увидѣлъ бы города, вмѣсто статуй, полными мертвыхъ, потому что каждый пожелалъ бы тогда видѣть подлѣ себя своего умершаго. Отсюда произошелъ бы великій безпорядокъ: никто бы изъ простолюдиновъ не сталъ пещись о душѣ своей, не стали бы принимать ученія о безсмертіи. Много бы и другихъ еще худшихъ произошло нелѣпостей, о которыхъ и говорить даже неприлично. Для того-то тотчасъ и истлѣваетъ тѣло, чтобы ты могъ видѣть въ наготѣ красоту души. Въ самомъ дѣлѣ, если она такую красоту и такую живость даетъ тѣлу, то какъ она прекрасна должна быть сама въ себѣ? Если она поддерживаетъ столь безобразное и отвратительное тѣло, то тѣмъ болѣе можетъ поддержать саму себя. Не въ тѣлѣ красота, но красота тѣла зависитъ отъ того образованія и цвѣта, который отпечатлѣваетъ душа въ существѣ его. Итакъ, люби душу, которая сообщаетъ тѣлу такое благообразіе, Но что я говорю о смерти? Я тебѣ докажу и самой жизнью, что все прекрасное зависитъ отъ души. Если душа радуется, то розы разсыпаетъ по ланитамъ; если печалится, то, отъемля всю красоту у тѣла, все облекаетъ въ черную одежду. И если постоянно находится въ радостномъ состояніи, то и тѣло бываетъ въ безболѣзненномъ состояніи; если же находится въ печали, то и тѣло становится слабѣе и безсильнѣе паутины. Если разсердится, то и тѣлу даетъ отвратительный и безобразный видъ; если покажетъ ясный взоръ, то и тѣлу даетъ пріятный видъ. Если бываетъ объята завистію, то и на тѣло разливаетъ блѣдность и томность. Если исполнена бываетъ любовію, то и тѣлу /с. 383/ сообщаетъ особенное пригожество. Такимъ-то образомъ многія жены, не будучи пригожи лицемъ, особенную пріятность получаютъ отъ души; напротивъ другія, блистая внѣшней красотой, всю ее портятъ тѣмъ, что не имѣютъ привлекательности душевной. Представь, какъ румянится бѣлое лице и какую производитъ пріятность разнообразіемъ цвѣта, когда краска стыдливости разливается по немъ. Вотъ потому въ комъ безстыдна душа, у того и самый видъ отвратительнѣе вида всякаго звѣря; напротивъ, стыдливая душа и самый видъ дѣлаетъ кроткимъ и любезнымъ. Подлинно, нѣтъ ничего прекраснѣе и любезнѣе доброй души. Любовь къ тѣлесной красотѣ смѣшана съ огорченіемъ; напротивъ, любовь къ красотѣ душевной соединена съ чистымъ, невозмущаемымъ удовольствіемъ. Итакъ, для чего ты, минуя царя, дивишься глашатаю. Для чего, оставивши самого мудреца, съ изумленіемъ смотришь на истолкователя его? Видишь привлекательный внѣшній взоръ, — постарайся узнать внутренній; и, если послѣдній некрасивъ, презри и внѣшній. Если ты увидишь безобразную женщину въ прекрасной маскѣ, конечно не плѣнишься ею; наоборотъ, не захочешь, чтобъ благовидная и красивая прикрывала себя маскою, но пожелаешь, чтобы маска была снята, чтобы ты могъ ее видѣть въ естественной красотѣ ея. Такъ поступай и по отношенію къ душѣ: ее напередъ старайся узнать. Тѣло какъ маска прикрываетъ ее, и, каково есть, такимъ всегда и остается; а душа, хотя бы была и безобразна, скоро можетъ сдѣлаться прекрасною; хотя бы имѣла око безобразное, свирѣпое, суровое, — оно можетъ сдѣлаться красивымъ, миловиднымъ, яснымъ, ласковымъ, привлекательнымъ. Этого-то благообразія, этой красоты лица будемъ искать, чтобы и Богъ, возжелавши нашей красоты, даровалъ намъ вѣчныя блага благодатію и человѣколюбіемъ Господа нашего Іисуса Христа, Которому слава и держава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Источникъ: Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, архіепископа Константинопольскаго, въ русскомъ переводѣ. Томъ седьмой: Въ двухъ книгахъ. Книга первая. — СПб: Изданіе С.-Петербургской Духовной Академіи, 1901. — С. 374-383.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.