Церковный календарь
Новости


2019-03-21 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слова 1907-1908 г.г. Слово 10-е (1908)
2019-03-21 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слова 1907-1908 г.г. Слово 9-е (1908)
2019-03-21 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слова 1907-1908 г.г. Слово 8-е (1908)
2019-03-21 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слова 1907-1908 г.г. Слово 7-е (1908)
2019-03-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Зависть - изобрѣтеніе діавола" (1975)
2019-03-21 / russportal
Архіеп. Аверкій. Слово на актѣ Семинаріи въ 1969 году (1975)
2019-03-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Современное бѣснованіе (1975)
2019-03-21 / russportal
Архіеп. Аверкій. "Вси святіи земли Русскія, молите Бога о насъ!" (1975)
2019-03-20 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Дѣйство льсти" - въ полномъ разгарѣ (1975)
2019-03-20 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Пасхальное обращеніе 1969 года (1975)
2019-03-20 / russportal
Архіеп. Наѳанаилъ (Львовъ). Два письма прот. Виктору Потапову (1995)
2019-03-20 / russportal
Архіеп. Наѳанаилъ (Львовъ). Письмо архіеп. Женевскому Антонію (1995)
2019-03-19 / russportal
Еп. Митрофанъ (Зноско-Боровскій). Лекція 28-я по Сравнит. богословію (1972)
2019-03-19 / russportal
Еп. Митрофанъ (Зноско-Боровскій). Лекція 27-я по Сравнит. богословію (1972)
2019-03-19 / russportal
Еп. Митрофанъ (Зноско-Боровскій). Лекція 26-я по Сравнит. богословію (1972)
2019-03-19 / russportal
Еп. Митрофанъ (Зноско-Боровскій). Лекція 25-я по Сравнит. богословію (1972)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 22 марта 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 9.
Творенія святыхъ отцовъ и учителей Церкви

Свт. Іоаннъ Златоустъ (†407 г.)

Свт. Іоаннъ Златоустъ, архіеп. Константинопольскій, одинъ изъ величайшихъ отцовъ Православной Церкви, вселенскій учитель. Родился въ Антіохіи въ 347 г. отъ знатныхъ и благочестивыхъ родителей Секунда и Анѳусы. Рано лишившись отца, воспитывался подъ руководствомъ своей глубоко религіозной матери. Юношею слушалъ уроки знаменитаго оратора Ливанія и философа Андрагаѳія. Ставъ адвокатомъ, теряетъ интересъ къ міру и принимаетъ крещеніе у свт. Мелетія, еп. Антіохійскаго, который въ 370 г. опредѣляетъ его въ клиръ на должность чтеца. По смерти матери св. Іоаннъ раздаетъ имѣніе бѣднымъ, отпускаетъ рабовъ и удаляется на 6 лѣтъ въ пустыню. Въ 381 г. свт. Мелетій рукополагаетъ его въ діакона, а въ 386 г. еп. Флавіанъ — во пресвитера. Ставъ священникомъ, св. Іоаннъ широко развиваетъ благотворительную дѣятельность въ Антіохіи и произноситъ свои замѣчательныя проповѣди, за которыя и получаетъ имя «Златоуста». Въ 397 г. возводится, противъ своего желанія, на Константинопольскую каѳедру. Ставъ патріархомъ, св. Іоаннъ совершаетъ длинныя богослуженія, не устраиваетъ пріемовъ, не дорожитъ дружбой съ «сильными міра сего», заступается за обиженныхъ и обличаетъ многочисленные пороки жителей столицы. Обличенія роскоши и суетности столичныхъ дамъ императрица Евдоксія приняла за личное оскорбленіе. Наконецъ былъ составленъ соборъ изъ личныхъ враговъ Іоанна Златоуста, который осудилъ его. Въ 404 г. онъ былъ сосланъ въ Арменію (въ г. Кукузъ), а затѣмъ въ Абхазію. Скончался въ Команахъ въ 407 г. со словами: «Слава Богу за все!» Свт. Іоаннъ является авторомъ ок. 5.000 богословскихъ твореній экзегетическаго, нравственнаго, полемическаго, пастырелогическаго и литургическаго характера. Его толкованія признаны классическими въ христіанской литературѣ, а проповѣди представляютъ собою ясное и простое изложеніе христіанскаго нравоученія. Память свт. Іоанна Златоуста — 13 (26) ноября, 27 января (9 февраля) и 30 января (12 февраля).

Творенія свт. Іоанна Златоуста

ТВОРЕНІЯ СВЯТАГО ОТЦА НАШЕГО ІОАННА ЗЛАТОУСТА, АРХІЕПИСКОПА КОНСТАНТИНОПОЛЬСКАГО.
(Томъ 7-й. Книга 2-я. Изданіе 1-е. СПб., 1901).

ТОЛКОВАНІЕ НА СВЯТАГО МАТѲЕЯ ЕВАНГЕЛИСТА.

БЕСѢДА XLVIII.
{487} И бысть, егда сконча Іисусъ причти сія, прейде оттуду (Матѳ. XIII, 53).

1. Для чего присовокуплено: сія? Для того, что Господь намѣревался сказать еще другія притчи. А для чего переходитъ Онъ на другое мѣсто? Для того, что хочетъ сѣять слово повсюду. И пришедъ въ отечествіе Свое, учаше ихъ на сонмищи ихъ (ст. 54). Какое же отечество Христа разумѣетъ здѣсь евангелистъ? Думаю, что Назаретъ, — потому что сказано: не сотвори ту силъ многихъ (ст. 58). Въ Капернаумѣ же Господь творилъ чудеса, почему и сказалъ: и ты Капернауме, иже до небесъ вознесыйся, до ада снидеши; зане аще въ Содомѣхъ быша силы были бывшія въ тебѣ, пребыли убо быша до днешняго дне (Матѳ. XI, 23). Но пришедши въ Назаретъ, Христосъ оставляетъ чудеса, чтобы не возжечь въ іудеяхъ большей зависти, и чтобы не осудить строже за умножившееся невѣріе, и взамѣнъ того предлагаетъ ученіе, не менѣе чудесъ чудное. Но люди до крайности безсмысленные, когда надлежало дивиться и изумляться силѣ словъ Христовыхъ, вмѣсто того, унижаютъ Христа по мнимомъ отцѣ Его, — хотя въ прежнія времена много имѣли тому примѣровъ, что у незнатныхъ родителей бывали знаменитыя дѣти. Такъ Давидъ былъ сынъ одного незначительнаго земледѣльца — Іесея; а Амосъ, родившись отъ пастуха козъ, и самъ былъ также пастухомъ козъ; и у Моисея законодателя отецъ былъ гораздо его ниже. Слѣдовательно, и предъ Христомъ должно было благоговѣть и придти въ изумленіе потому наиболѣе, что, имѣя такихъ родителей, говорилъ необычайное. Это ясно показывало въ Немъ не человѣческое обученіе, но божественную благодать. Но за что надлежало удивляться, за то презираютъ. Между тѣмъ Господь постоянно ходитъ въ синагоги, чтобы за всегдашнее пребываніе въ пустынѣ не стали еще разславлять о Немъ, какъ о раскольникѣ и врагѣ общества. Итакъ, дивясь и недоумѣвая, іудеи говорили: откуду Сему премудрость сія и силы (ст. 54)? — называя силами или чудеса, или самую премудрость. Не сей ли есть тектоновъ сынъ (ст. 55)? Въ этомъ-то и величіе чуда; это-то особенно и изумительно. Не мати ли Его нарицается Марія? И братія Его Іаковъ и Іосій, и Симонъ и Іуда? И сестры Его не вся ли въ насъ суть? Откуду Сему сія? И блажняхуся о Немъ (ст. 56, 57, 58).

/с. 496/ Примѣчаешь ли, что Господь бесѣдовалъ въ Назаретѣ? Не братья ли Ему тотъ и тотъ? говорили тамъ. Такъ что же? Это-то самое и должно было особенно обратить васъ къ вѣрѣ. Но зависть лукава и часто противорѣчитъ сама себѣ. Что было и странно, и чудно, и достаточно къ тому, чтобы привлечь ихъ, — то самое ихъ соблазняло. Что же сказалъ имъ Христосъ? Нѣсть, говоритъ Онъ, пророкъ безъ чести, токмо во отечествіи своемъ, и въ дому своемъ (ст. 57). И не сотвори, — присовокупляетъ евангелистъ, — силъ многихъ за невѣрствіе ихъ (ст. 58). Евангелистъ же Лука сказалъ: и не сотворилъ тамъ многихъ знаменій, хотя слѣдовало сотворить. Въ самомъ дѣлѣ, если удивленіе къ Нему возрастало (даже и тогда дивились уже), то почему бы не сотворить чудесъ? Но цѣлію Его было не Себя показать, а имъ доставить пользу. А такъ какъ въ послѣднемъ не было успѣха, то Спаситель пренебрегъ и то, что касалось до Него самого, чтобы не увеличить ихъ наказанія. Смотри же: хотя Онъ пришелъ къ нимъ послѣ долговременнаго отсутствія и показавши множество знаменій, но они и теперь не потерпѣли Его, {488} а снова распалились ненавистію. Но для чего же Онъ сотворилъ немногія чудеса? Для того, чтобъ не сказали: врачу, исцѣлися самъ (Лук. IV, 23); не сказали: Онъ нашъ противникъ и врагъ, презираетъ Своихъ; не сказали: еслибы чудеса были, и мы бы увѣровали. Вотъ почему Онъ и сотворилъ чудеса, и удержался отъ чудесъ: сотворилъ, чтобъ исполнить Свое дѣло; удержался, чтобъ не подвергнуть ихъ большему осужденію. Вникни же въ силу сказаннаго: обладаемые ненавистію вмѣстѣ и дивились. Но какъ, судя о дѣлахъ Христовыхъ, не охуждаютъ самыхъ дѣлъ, но вымышляютъ небывалыя вины, говоря: о Веельзевулѣ изгонитъ бѣсы (Матѳ. XII, 34; Лук. XI, 15), такъ и здѣсь, судя объ ученіи, не осуждаютъ его, но прибѣгаютъ къ низости рода. А ты замѣть снисходительность Учителя, какъ Онъ не упрекаетъ ихъ, но съ большою кротостію сказалъ: нѣсть пророкъ безъ чести, токмо во отечествіи своемъ, и даже на этомъ не остановился, но присовокупилъ: и въ дому своемъ. Присовокупилъ же это, какъ думаю, разумѣя братьевъ Своихъ.

2. У евангелиста Луки Господь представляетъ тому и примѣры, говоря, что Илія приходилъ не къ своимъ, но къ иноземной вдовицѣ, и что Елиссеемъ исцѣленъ отъ проказы не другой кто, а иноземецъ Нееманъ (Лук. IV, 25-27). Израильтяне и благодѣяній не получили, и сами добра не дѣлали; а облагодѣтельствованы и благодѣтельствовали чужіе. Говоритъ же это Христосъ, чтобы показать злой ихъ правъ, и то, что обращеніе съ Нимъ не есть что-либо новое. Въ то время /с. 497/ услыша Иродъ четвертовластникъ слухъ Іисусовъ (Матѳ. XIV, 1). Царь Иродъ, отецъ упоминаемаго и избившій младенцевъ, тогда уже умеръ. Евангелистъ не безъ намѣренія означаетъ время, но чтобы ты увидѣлъ суетность и небрежность государя, который о дѣлахъ Христовыхъ узнаетъ не вначалѣ, но по прошествіи немалаго времени. Такъ-то люди, облеченные властію и величіемъ, мало уважая такія вещи, поздно узнаютъ о нихъ. Но ты познай могущество добродѣтели: Иродъ боится и умершаго Іоанна; даже отъ страха любомудрствуетъ о воскресеніи. И рече, говоритъ евангелистъ, отрокомъ своимъ: сей есть Іоаннъ, котораго я умертвилъ; онъ воскресъ изъ мертвыхъ, и сего ради силы дѣются о немъ (ст. 2). Видишь ли, какъ силенъ у него страхъ? Онъ не смѣетъ и теперь сказать это всенародно, а говоритъ только своимъ придворнымъ. Впрочемъ, самая догадка груба и нелѣпа. Хотя многіе воскресали изъ мертвыхъ, но ни одинъ не творилъ такихъ чудесъ. Мнѣ кажется, что сказанное Иродомъ внушено и честолюбіемъ, и страхомъ. Дѣйствительно, душа, не управляемая разумомъ, часто вмѣщаетъ въ себѣ смѣсь противоположныхъ страстей. Такъ, по сказанію евангелиста Луки, въ народѣ о Христѣ говорили: это Илія, или: Іеремія, или: одинъ изъ древнихъ пророковъ. (Лук. IX, 8); а Иродъ, какъ бы говоря разсудительнѣе прочихъ, называлъ Его Іоанномъ. Вѣроятно же, когда прежде другіе признавали Его Іоанномъ, — такъ какъ и это говорили многіе, — тогда съ самохвальствомъ и кичливостію Иродъ отвергалъ такую молву, говоря: я умертвилъ Іоанна. Маркъ и Лука приписываютъ Ироду слова: Іоанна азъ усѣкнухъ (Марк. VI, 16; Лук. XI, 9). Но когда слухи усилились, то Иродъ уже начинаетъ говорить одно съ народомъ. {489} Далѣе евангелистъ разсказываетъ намъ самое происшествіе. Почему же не описалъ его прежде? Потому что единственнымъ намѣреніемъ евангелистовъ было говорить о дѣлахъ Христовыхъ, и они ничего не говорили лишняго и посторонняго, кромѣ того, что могло содѣйствовать ихъ главной цѣли. Потому и теперь они не упомянули бы о происшествіи, если бы оно не касалось Христа, и Иродъ не сказалъ, что Іоаннъ воскресъ. Евангелистъ Маркъ замѣчаетъ, что Иродъ весьма уважалъ Іоанна, хотя и былъ имъ обличаемъ (Марк. VI, 20). Таково могущество добродѣтели! Евангелистъ же Матѳей такъ продолжаетъ повѣствованіе: Иродъ бо емь Іоанна, связа его и всади въ темницу, Иродіады ради, жены Филиппа брата своего. Глаголаше бо ему Іоаннъ: не достоитъ ти имѣти ея. И хотящь его убити, убояся народа, зане яко пророка его имѣяху (Мѳ. XIV, 3-5). Почему же Іоаннъ говоритъ не съ Иродіадою, а съ Иродомъ? Потому что Иродъ имѣлъ больше власти. Замѣть же, какъ легко евангелистъ /с. 498/ обвиняетъ Ирода, пересказывая дѣло, какъ простой повѣствователь, а не какъ обвинитель. Дни же бывшу рождества Иродова, пляса дщи Иродіадина посредѣ, и угоди Иродови (ст. 6). О, діавольское пиршество! О, сатанинское позорище! О, беззаконная пляска, и награда самой пляски беззаконнѣйшая! Дерзнули на убійство, всѣ убійства злодѣяніемъ превосходящее! Достойный вѣнца и величаній предъ глазами всѣхъ закланъ, и побѣдное знаменіе бѣсовъ на трапезѣ поставлено! Самый образъ побѣды достоинъ событія. Пляса, говоритъ евангелистъ, дщи Иродіадина посредѣ, и угоди Иродови. Тѣмже и съ клятвою изрече ей дати, егоже аще воспроситъ. Она же, наваждена матерію своею, даждь ми, рече, здѣ на блюдѣ главу Іоанна Крестителя (ст. 7, 8). Двойное преступленіе, — и потому что плясала, и потому что угодила, и угодила такъ, что въ награду совершается убійство. Видишь ли, какъ безчеловѣченъ, какъ нечувствителенъ, какъ безсмысленъ Иродъ? Себя связываетъ клятвою, и дѣвицѣ даетъ полную власть просить. Когда же увидѣлъ зло, какое изъ того вышло, печаленъ бысть (ст. 9), говоритъ евангелистъ, — хотя сначала самъ связалъ Іоанна. Почему же печалится? Такова добродѣтель! И у порочныхъ людей она достойна удивленія и похвалъ. Каково же неистовство Иродіады! Ей надлежало удивляться Іоанну, надлежало благоговѣть предъ нимъ, потому что защищалъ ее отъ позора; а она замышляетъ о смерти его, разставляетъ сѣти, проситъ сатанинскаго дара. Иродъ же убоялся, говоритъ евангелистъ, клятвы ради и за возлежащихъ съ нимъ (ст. 9). Но какъ же ты не убоялся поступка безчеловѣчнѣйшаго? Если ты боялся имѣть свидѣтелей клятвопреступленія, то гораздо больше надлежало тебѣ страшиться имѣть столькихъ свидѣтелей такого беззаконнаго убійства.

3. Но такъ какъ, думаю, многіе не знаютъ силы того обвиненія, изъ-за котораго произошло убійство, то считаю нужнымъ объяснить это, чтобы вы ясно увидѣли мудрость Законодателя. Какой же это былъ древній законъ, нарушенный Иродомъ и сильно поддерживаемый Іоанномъ? Тотъ, что жена умирающаго бездѣтнымъ должна была выходить за брата его (Второз. XXV, 5). Такъ какъ смерть была неотвратимое зло, а Законодатель во всемъ промышлялъ о жизни, {490} то поставлено закономъ остающемуся въ живыхъ брату вступать въ бракъ съ женою умершаго, и по имени его называть родившагося младенца, чтобы родъ умершаго не прекращался. Если кто умираетъ безъ надежды оставить послѣ себя дѣтей, — безъ этого величайшаго утѣшенія въ смерти, — то скорбь о кончинѣ его ничѣмъ не можетъ быть утолена. Вотъ почему для тѣхъ, кого природа лишила дѣтей, Законодатель придумалъ средство къ утѣшенію и повелѣлъ, чтобы /с. 499/ младенецъ, рожденный послѣ покойника, считался его собственнымъ. Когда же послѣ умершаго оставались дѣти, указанный бракъ не былъ допускаемъ. Но почему же? спросишь: если постороннему онъ былъ позволителенъ, то не гораздо ли больше брату? Нимало. Законодатель желалъ, чтобы родство распространялось, и больше было поводовъ къ установленію близкихъ отношеній между людьми. Почему и съ женою умирающаго бездѣтнымъ не вступалъ въ бракъ посторонній? Потому, что въ такомъ случаѣ младенецъ не считался бы принадлежащимъ покойнику. А теперь, такъ какъ младенецъ раждался отъ брата, самый подлогъ дѣлался непримѣтнымъ. Притомъ посторонній вовсе не имѣлъ и нужды возстановлять домъ умершаго; а братъ своимъ родствомъ пріобрѣталъ на то право. Но поелику Иродъ вступилъ въ бракъ съ женою брата, у которой была дочь, то Іоаннъ обличаетъ его за это, и обличаетъ со всею пристойностію, при дерзновеніи показывая и снисхожденіе. Но смотри, какимъ сатанинскимъ дѣломъ было все это позорище. Во-первыхъ, оно состоялось чрезъ пьянство и сластолюбіе, откуда ничего не происходитъ добраго. Во-вторыхъ, зрители были люди развратные; а дающій пиршество всѣхъ беззаконнѣе. Въ-третьихъ, забава была безумная. Въ-четвертыхъ, дѣвица, чрезъ которую бракъ дѣлался противозаконнымъ, и которой надлежало скрываться отъ свѣта по причинѣ позора своей матери, пышно является въ собраніи и, отложивъ дѣвическій стыдъ, затмѣваетъ собою всѣхъ блудницъ. И самое время не мало служитъ къ осужденію этого беззаконія. Тогда какъ Ироду надлежало благодарить Бога за то, что въ этотъ день произвелъ его на свѣтъ, онъ отваживается въ это время на такія беззаконія. Когда надлежало освободить связаннаго, тогда онъ къ узамъ присоединяетъ убійство. Да обратятъ на это вниманіе тѣ изъ дѣвицъ, а еще болѣе — изъ замужнихъ женщинъ, которыя на чужихъ бракахъ не отказываются вести себя неприлично, скакать, плясать и срамить свой полъ. Да обратятъ также вниманіе тѣ изъ мужчинъ, которые любятъ роскошныя и сопровождаемыя пьянствомъ пиршества. Да убоятся они бездны, изрытой діаволомъ. И несчастнымъ Иродомъ такъ сильно овладѣлъ тогда діаволъ, что онъ клянется отдать даже половину царства. Объ этомъ такъ говоритъ евангелистъ Маркъ: клятся ей, яко егоже аще попросиши у мене, дамъ ти и до полцарствія моего (Марк. VI, 23). Такъ высоко цѣнилъ Иродъ свою царскую власть, такъ отдался въ плѣнъ страсти, что уступаетъ царство за пляску. И чему дивиться, если такъ случилось съ Иродомъ, когда и нынѣ, при высотѣ любомудрія, много такихъ изнѣженныхъ юношей, которые за пляску отдаютъ свои души, даже /с. 500/ и не обязываясь къ тому клятвою? Предавшись въ плѣнъ удовольствіямъ, они, подобно безсловеснымъ, ведутся, куда влечетъ ихъ волкъ. Тому же самому подвергся тогда и безумецъ Иродъ, безразсудно совершившій два постыднѣйшія дѣла: {491} то, что далъ волю женщинѣ столь неистовой, упоенной страстію и ни въ чемъ себѣ не отказывающей; и то, что связалъ себя клятвою. Но какъ ни беззаконно поступилъ онъ, жена была всѣхъ беззаконнѣе — и дѣвицы и царя. Она-то была изобрѣтательницею всѣхъ золъ, она устроила все дѣло, хотя ей больше всего надлежало благодарить пророка. И дочь изъ повиновенія ей безчинствовала, плясала, просила объ убійствѣ, и Иродъ ею же уловленъ былъ въ сѣти. Видишь ли, какъ справедливо сказалъ Христосъ: иже любитъ отца, или матерь паче Мене, нѣсть Мене достоинъ (Матѳ. X, 37)? Если бы дочь Иродіадина соблюла этотъ законъ, то не преступила бы многихъ законовъ, не совершила бы этого гнуснаго убійства. Въ самомъ дѣлѣ, что можетъ быть хуже такого звѣрства — просить въ знакъ благодарности убійства, просить убійства беззаконнаго, просить убійства среди пиршества, просить убійства безстыдно и при народѣ? Не наединѣ приходитъ она и предлагаетъ просьбу. Нѣтъ, она говоритъ ее при собраніи, сбросивъ съ себя личину, совершенно откровенно, взявъ діавола въ помощники. И конечно, діаволъ сдѣлалъ то, что она и угодила тогда пляскою и плѣнила Ирода. Подлинно, гдѣ пляска, тамъ и діаволъ. Не для того Богъ далъ намъ ноги, чтобы безчинствовать, но для того, чтобы ходить чинно; не для того, чтобы прыгать, подобно верблюдамъ (и они, а не только женщины, отвратительны, когда пляшутъ), но для того, чтобы ликовать съ ангелами. Если тѣло дѣлается безобразнымъ при такихъ безчинствахъ, то не гораздо ли больше душа? Такъ пляшутъ бѣсы, такъ обольщаютъ служители бѣсовъ!

4. Вникни же въ самую просьбу: даждь ми здѣ на блюдѣ главу Іоанна Крестителя. Видишь ли, какъ она потеряла весь стыдъ, какъ вся предалась діаволу? И о достоинствѣ помнитъ, и того однакожъ не стыдится; но, будто говоря о какомъ-нибудь кушаньи, проситъ принести на блюдѣ эту священную и блаженную главу! Даже не указываетъ и причину (почему проситъ), — такъ какъ никакой не имѣла; но просто изъявляетъ желаніе, чтобы въ уваженіе ей было сдѣлано зло другому. Не сказала: приведи его сюда и умертви, потому что не вынесла бы дерзновенія готовящагося къ смерти Іоанна: она боялась услышать грозный голосъ умерщвляемаго, — вѣдь Іоаннъ не умолчалъ бы и предъ усѣченіемъ. Потому и говоритъ: даждь ми здѣ на блюдѣ. Хочу видѣтъ этотъ языкъ молчащимъ. Она не только желала осво/с. 501/бодиться отъ обличеній, но наступить на лежащаго и насмѣяться надъ нимъ. И Богъ потерпѣлъ это, не послалъ молніи свыше и не попалилъ безстыднаго лица; не повелѣлъ разступиться землѣ и поглотить злое это сонмище, чтобы и праведника увѣнчать больше, и тѣмъ, которые впредь будутъ терпѣть неправду, доставить обильное утѣшеніе. Итакъ, пусть выслушаютъ это тѣ изъ насъ, которые, живя добродѣтельно, терпятъ насиліе отъ злыхъ людей. И тогда Богъ потерпѣлъ, чтобы жившій въ пустынѣ, ходившій въ кожаномъ поясѣ, въ волосяной одеждѣ, пророкъ, — даже больше пророка, — тотъ, предъ кѣмъ нѣтъ большаго изъ рожденныхъ женами, былъ умерщвленъ, умерщвленъ безстыдной дѣвою и развратною блудницею, умерщвленъ за то, что защищалъ божественные законы. {492} Помышляя объ этомъ, будемъ мужественно переносить все, что ни случится намъ терпѣть. Вотъ и тогда эта гнусная убійца и преступница, какъ только хотѣла отомстить огорчившему ее, такъ и могла сдѣлать; излила весь свой гнѣвъ, — и Богъ попускалъ то. Хотя Іоаннъ ничего не говорилъ ей самой, ни въ чемъ не обличалъ ее, а винилъ одного мужа, однако совѣсть была строгимъ обличителемъ. Мучимая и угрызаемая ею Иродіада неистово порывалась на большее зло, всѣхъ вмѣстѣ влекла въ позоръ: и себя, и дочь, и умершаго мужа, и живого прелюбодѣя, — стараясь превзойти прежнія свои преступленія. Если для тебя прискорбно, говорила она, что Иродъ прелюбодѣйствуетъ, то я сдѣлаю его и убійцею: заставлю умертвить обвинителя.

Выслушайте это вы, которые чрезъ мѣру пристращаетесь къ женщинамъ! Выслушайте вы, которые клянетесь, не зная въ чемъ, — дѣлаете другихъ властелинами вашей гибели, и сами себѣ роете яму! И Иродъ погибъ такъ же. Конечно, онъ думалъ, что дочь Иродіады попроситъ себѣ чего-нибудь приличнаго пиршеству, и именно, какъ дѣвица, въ торжественный день среди общаго веселія при собраніи, станетъ просить какого-нибудь блестящаго и изящнаго подарка, а не попроситъ головы. Но обманулся. И однако все это не извиняетъ его. Пусть Иродіада имѣла сердце, свойственное только борцу со звѣрями; но ему не слѣдовало даваться въ обманъ и рабски служить тиранскимъ повелѣніямъ. И во-первыхъ, кто бы не ужаснулся, видя священную главу Крестителя, лежащую въ крови среди пира? Но не ужаснулся беззаконный Иродъ, не ужаснулась и женщина, преступнѣе Ирода. Таковы распутныя женщины: онѣ всѣхъ бываютъ безстыднѣе и свирѣпѣе! Если мы, слыша о томъ, приходимъ въ ужасъ, то какое зрѣлище должны были тогда вынести взоры? Что должны были чувствовать присутствовав/с. 502/шіе на пирѣ, когда среди общаго веселія увидѣли кровь, каплющую съ главы только что усѣченной? Но эта кровопійца, самихъ фурій лютѣйшая, нимало не смутилась при такомъ зрѣлищѣ, а еще и услаждалась имъ. Если уже не могло подѣйствовать ничто другое, то при одномъ взглядѣ надлежало ей придти въ оцѣпенѣніе. Но и это не подѣйствовало на гнусную убійцу, жаждущую крови пророческой. Таковъ блудъ: не только дѣлаетъ наглецами, но и гнусными убійцами! Предавшаяся распутству близка къ тому, чтобы покуситься на жизнь оскорбленнаго ею супруга, готова даже отважиться не на одно или два, но на тысячи убійствъ. Много есть примѣровъ такихъ злодѣяній. Конечно и Иродіада такъ поступила тогда въ надеждѣ наконецъ предать забвенію и свое преступленіе. Но вышло совершенно наоборотъ: послѣ этого Іоаннъ началъ вопіять еще громче.

5. Но человѣкъ въ злобѣ смотритъ только на настоящее, и подобенъ одержимому горячкою, который безвременно проситъ холоднаго. Если бы Иродіада не умертвила обличителя, то не обнаружилось бы въ такой мѣрѣ преступленіе. Ученики Христовы ничего не говорили о томъ, что Иродъ ввергнулъ Іоанна въ темницу. Но когда убилъ его, тогда принуждены были объявить и причину. Они хотѣли прикрыть блудницу, и не желали обнаруживать худыхъ дѣлъ ближняго; но когда доведены были до необходимости изложить происшествіе, тогда разсказываютъ все преступленіе. И чтобы не сталъ кто подозрѣвать, что причиною умерщвленія было нѣчто худое, какъ въ исторіи Ѳевды и Іуды (Дѣян. V, 36, 37), оказались вынужденными объявить и поводъ къ убійству. Итакъ, чѣмъ болѣе хочешь утаить грѣхъ, по примѣру Иродіады, тѣмъ болѣе обнаруживаешь его. {493} Грѣхъ покрывается не присовокупленіемъ грѣха, но покаяніемъ и исповѣдію. Смотри же, съ какимъ безпристрастіемъ евангелистъ повѣствуетъ о всемъ, и даже, что только могъ, приводитъ въ оправданіе. Относительно Ирода говоритъ, что онъ совершилъ преступленіе клятвы ради, и за возлежащихъ съ нимъ, и что печаленъ бысть; а о дѣвицѣ замѣчаетъ, что она подучена была матерію и что отнесла главу матери, какъ бы желая тѣмъ сказать, что дочь исполняла приказъ материнъ. Такъ всѣ праведники болѣзнуютъ не о терпящихъ, но о дѣлающихъ зло, — потому что дѣлающіе зло въ большей мѣрѣ и терпятъ его. И теперь не Іоанну сдѣлано зло; а подверглись ему тѣ, которые довели его до смерти. Будемъ и мы подражать праведникамъ, и не только остережемся осмѣивать грѣхи ближнихъ, но постараемся по мѣрѣ возможности даже прикрывать ихъ. Научимся быть любомудрыми. Вотъ и евангелистъ, говоря о распутной женщинѣ и гнусной убійцѣ, /с. 503/ выразился, насколько лишь было возможно, безобидно. Не сказалъ онъ: наваждена кровожадною и преступною матерію, но просто: матерію, — употребляя самое почтительное имя. А ты оскорбляешь и укоряешь ближняго, и когда бываешь въ досадѣ, не хочешь такъ помянуть о братѣ какъ евангелистъ о блудницѣ, но со всею лютостію, въ несносныхъ укоризнахъ называешь его злодѣемъ, негодяемъ, лукавцемъ, безумцемъ и другими еще болѣе оскорбительными именами. Мы еще болѣе ожесточаемся, и злословя, укоряя, оскорбляя брата, говоримъ о немъ какъ о чужеземцѣ. Но не такъ поступаютъ святые. Они больше плачутъ о согрѣшающихъ, чѣмъ проклинаютъ ихъ. Будемъ и мы поступать такъ же; будемъ плакать объ Иродіадѣ и о подражающихъ ей! И нынѣ, вѣдъ, бываютъ подобныя пиршества; и если не умерщвляется Іоаннъ, то умерщвляются члены Христовы, и еще съ большею жестокостію. Пляшущіе нынѣ не главу просятъ на блюдѣ, но душу пирующихъ съ ними. Порабощая ихъ, вовлекая въ беззаконныя пожеланія, и соблазняя блудницами, не главу усѣкаютъ, но умерщвляютъ душу, потому что дѣлаютъ развратными, изнѣженными блудниками. Не говори мнѣ, что ты, когда, разгорячась виномъ и упившись, смотришь на пляску и слушаешь безстыдныя рѣчи женщины, ничего къ ней не чувствуешь и не влечешься къ разврату, одолѣваемый сладострастіемъ. Напротивъ, ты терпишь ужасный вредъ, потому что члены Христовы дѣлаешь членами блудницы. Если и нѣтъ предъ тобой Иродіадиной дочери, то діаволъ, плясавшій тогда въ ней, и нынѣ управляетъ пляшущими, и нынѣ, похищая души пирующихъ, увлекаетъ въ плѣнъ. Если вы и безъ пьянства пробыть можете, то участвуете въ другомъ грѣхѣ, жесточайшемъ. Таковыя пиршества соединены со множествомъ грабительствъ. Не смотри, прошу тебя, на предложенныя мяса и пироги, но разсуди, какъ все это собрано, и увидишь, что собрано обидами, лихоимствомъ, насиліемъ, грабительствомъ. Но скажешь, что на иномъ пиршествѣ нѣтъ ничего такого. Пусть не будетъ, я и не желаю того. И все-таки раскошные ужины, если и не заслуживаютъ такихъ упрековъ, не свободны отъ осужденія. Послушай, какъ, и помимо указанной причины, порицаетъ ихъ пророкъ, говоря слѣдующее: горе вамъ, піющіи процѣженное вино, и первыми вонями мажущіися (Амос. VI, 6)! Видишь ли, какъ осуждаетъ и самую роскошь? Не лихоимство порицаетъ онъ здѣсь, а одно только сластолюбіе.

{494} 6. Ты насыщаешься безъ мѣры, а Христу не достаетъ и нужнаго. Для тебя ничего не значатъ пироги, а у Него нѣтъ и черстваго хлѣба. Ты пьешь ѳазское вино, а Ему жаждущему не /с. 504/ подашь и чаши студеной воды. Ты на мягкомъ и убранномъ ложѣ, а Онъ цѣпенѣетъ отъ холода. Вотъ почему твои ужины, хотя и чисты отъ лихоимства, все-таки нечисты отъ преступленія, такъ какъ ты все дѣлаешь сверхъ нужды, а Христу не даешь и нужнаго, — и это не смотря на то, что роскошествуешь изъ Его же имущества. Если, сдѣлавшись опекуномъ у сироты и взявши къ себѣ его имущество, ты не поможешь ему въ крайнемъ положеніи, то найдутся противъ тебя тысячи обвинителей, и будешь наказанъ по законамъ. А взявши имущество Христово и расточая такъ безразсудно, ужели думаешь не дать отчета? И это я говорю не о тѣхъ, которые приводятъ къ себѣ за столъ блудницъ (о такихъ, какъ о псахъ, нѣтъ и слова), и не о тѣхъ, которые преданы лихоимству и поядаютъ чужое (и съ такими, какъ со свиньями и волками, у меня ничего нѣтъ общаго), а говорю о тѣхъ, которые пользуются собственнымъ имѣніемъ и не удѣляютъ изъ него другимъ, о тѣхъ, которые безрасчетно проживаютъ отцовское наслѣдіе. И такой не свободенъ отъ порицанія. И скажи мнѣ, какъ избѣжишь ты порицанія и осужденія, когда шутъ и комнатный песъ у тебя пресыщаются, а Христосъ кажется тебѣ и ихъ менѣе стоющимъ? Когда иной и за смѣхотворство беретъ много, а Христосъ за царствіе небесное не получаетъ и малой доли? Иной за то, что молвилъ острое слово, пошелъ отъ тебя съ полными руками, а Христосъ, научившій насъ тому, чего не зная не различались бы мы отъ псовъ, не удостоивается такого дара. Не приходишь ли въ ужасъ, слыша это? Такъ ужаснись самаго дѣла. Прогони тунеядцевъ и сдѣлай, чтобы Христосъ раздѣлялъ съ тобою трапезу. Если Онъ вкуситъ твоего хлѣба и соли, то снисходителенъ будетъ къ тебѣ на судѣ, потому что Онъ умѣетъ помнить твой хлѣбъ и соль. Если разбойники не забываютъ гостепріимства, то гораздо больше Владыка. Вспомни о той блудницѣ, которую Господь оправдалъ за трапезою, а Симона укоряетъ, говоря: лобзанія Ми не далъ еси (Лук. VII, 45). Если Господь питаетъ тебя, когда ты и не исполняешь этого, то безъ сравненія вознаградитъ, когда исполнишь. Не смотри въ нищемъ на то, что онъ неопрятенъ и гнусенъ видомъ, но представляй себѣ, что чрезъ него Христосъ входитъ къ тебѣ въ домъ; удержись отъ жестокосердія и злоязычія, съ какимъ всегда укоряешь приходящихъ, называя ихъ притворщиками, лѣнивцами и другими еще обиднѣйшими именами. Разсуди, — когда произносишь такія слова, — какими дѣлами занимаются твои тунеядцы? Какую пользу приносятъ они твоему дому? Вѣрно обѣдъ дѣлаютъ для тебя пріятнымъ? А чѣмъ это? Не тѣмъ ли, что ты бьешь ихъ по щекамъ, а они говорятъ тебѣ /с. 505/ всякій вздоръ? Но можетъ ли быть что постыднѣе, какъ бить созданнаго по образу Божію, и въ обидѣ ему находить для себя забаву, и тебѣ, человѣку благородному и свободному, обращать домъ свой въ театръ, наполнять бесѣду свою скоморохами, подражать тому, что бываетъ въ народныхъ игрищахъ? Тамъ тоже смѣхъ и побои. Итакъ, скажи мнѣ: то ли называешь увеселеніемъ, что достойно многихъ слезъ, многаго плача и сѣтованія? Тебѣ слѣдовало бы обратить ихъ къ порядочной жизни, слѣдовало бы внушить имъ обязанности ихъ, а ты вовлекаешь ихъ въ напрасныя клятвы и въ безчинныя рѣчи, и даже называешь это забавою! {495} За что ты долженъ ждать себѣ геенны, то считаешь предлогомъ къ веселію. Вѣдь какъ скоро у нихъ недостаетъ острыхъ словъ, тогда все они вознаграждаютъ божбою и напрасными клятвами. Смѣха ли это достойно? Не плача ли и слезъ? И кто назоветъ это смѣшнымъ, будучи въ здравомъ умѣ?

7. Но говоря это, не запрещаю и такимъ людямъ давать пропитаніе: напитай, но по другому побужденію. Дай кусокъ, но изъ человѣколюбія, а не по жестокосердію; съ милостію, а не съ обидою. Накорми потому, что онъ нищій; а не за то, что онъ говоритъ сатанинскія рѣчи и позоритъ свою жизнь. Накорми потому, что питаешь въ немъ Христа. Не смотри, что этотъ человѣкъ наружно смѣется; но испытай совѣсть: тогда увидишь, что онъ тысячекратно клянетъ себя самого, стенаетъ и скорбитъ. А если не показываетъ этого, то для тебя единственно. Итакъ, пусть лучше окружаютъ тебя люди нищіе и благородно мыслящіе; пусть они раздѣляютъ твою трапезу, а не клятвопреступники, не скоморохи. Если же хочешь потребовать у нихъ и вознагражденія за пищу, прикажи имъ, когда увидятъ какой безпорядокъ, вразумлять тебя, подавать совѣты, помогать тебѣ въ хлопотахъ о домѣ, въ управленіи слугами. Если имѣешь дѣтей, пусть и они будутъ отцами твоихъ дѣтей, раздѣляютъ съ тобою присмотръ за ними; пусть приносятъ тебѣ прибыль, пріятную Богу. Доставляй имъ случай къ духовной куплѣ. Если видишь нуждающихся въ помощи, вели помочь, прикажи услужить; посредствомъ ихъ отыскивай странныхъ, чрезъ нихъ одѣвай нагихъ, чрезъ нихъ посылай въ темницу и развѣдывай чужія нужды. Вотъ какое вознагражденіе пусть они дадутъ тебѣ за пищу, полезное и для тебя и для нихъ, не заслуживающее никакой укоризны. Чрезъ это и дружба связывается крѣпче. Теперь призрѣнные тобою хотя и думаютъ, что ты любишь ихъ, но вмѣстѣ стыдятся, какъ живущіе у тебя даромъ. Исправляя же такія порученія, станутъ усерднѣе служить тебѣ, и для тебя будетъ пріятнѣе кормить ихъ, потому что истратишься не даромъ. /с. 506/ Они начнутъ обходиться съ тобою смѣло и съ надлежащею свободою, и домъ твой вмѣсто театра сдѣлается церковію; діаволъ убѣжитъ, вселится же Христосъ и ликъ ангеловъ. Гдѣ Христосъ, тамъ и ангелы; а гдѣ Христосъ и ангелы, тамъ небо, тамъ свѣтъ, свѣтлѣйшій этого солнечнаго свѣта. Если хочешь пріобрѣсть отъ нихъ иное утѣшеніе, то въ досужное время вели имъ, взявъ Писаніе, читать божественный законъ. {496} Они охотнѣе будутъ тебѣ служить этимъ, нежели забавляя иначе, потому что это и тебя и ихъ дѣлаетъ болѣе почтенными, а другія забавы всѣхъ вмѣстѣ позорятъ: тебя — какъ обидчика и упивающагося до забывчивости, а ихъ — какъ бѣдняковъ и готовыхъ на все изъ-за куска. Если кормишь, что бы обидѣть, то это жестокосерднѣе, чѣмъ если бы ты умертвилъ ихъ. А если кормишь для одолженія и для ихъ выгоды, то поступокъ твой полезнѣе, чѣмъ если бы ты избавилъ ведомыхъ на смерть. Въ первомъ случаѣ унижаешь ихъ предъ самими слугами, такъ что слуги больше, чѣмъ они, имѣютъ смѣлости и чисты совѣстію. Въ другомъ же случаѣ, дѣлаешь ихъ равными ангеламъ. Итакъ, освободи и ихъ, и себя; истреби имя тунеядцевъ, переименуй ихъ въ собесѣдниковъ и, переставъ звать льстецами, привѣтствуй какъ друзей. Для того дружба и установлена Богомъ — не ко вреду, но ко благу и пользѣ любимыхъ и любящихъ. Но безчестная дружба хуже всякой вражды. Отъ враговъ, если мы захочемъ, можемъ получить и пользу; а отъ такихъ друзей ничего не бываетъ, кромѣ одного лишь вреда. Не имѣй же друзьями учителей вреда, не имѣй такихъ друзей, которые больше любятъ (сытный) столъ, нежели дружбу. Всѣ такіе друзья, какъ скоро прекратишь пиры, прекратятъ и дружбу. Кто соединенъ съ тобою добродѣтелію, тотъ неотлучно при тебѣ пребываетъ, перенося всякій недостатокъ. А эти тунеядцы — такого свойства, что часто тебѣ мстятъ и навлекаютъ на тебя худую славу. И я знаю многихъ людей благородныхъ, которые чрезъ связи съ ними заслужили о себѣ худое мнѣніе. Одни оклеветаны въ волшебствѣ, другіе въ прелюбодѣйствѣ, а иные въ дѣторастлѣніи. Такъ какъ люди эти не имѣютъ никакого занятія, а проводятъ жизнь въ праздности, то многіе подозрѣваютъ, что они оказываютъ позорныя услуги такого же рода. Итакъ, избавляя себя отъ худой славы, а особенно отъ будущей геенны, и дѣлая угодное Богу, бросимъ этотъ діавольскій обычай, чтобы, когда ѣдимъ и пьемъ, творить все во славу Божію (1 Кор. X, 31), и сподобиться отъ Господа славы, которую да получимъ всѣ мы по благодати и человѣколюбію Господа нашего Іисуса Христа, Которому слава и держава нынѣ и присно, и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Источникъ: Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, архіепископа Константинопольскаго, въ русскомъ переводѣ. Томъ седьмой: Въ двухъ книгахъ. Книга вторая. — СПб: Изданіе С.-Петербургской Духовной Академіи, 1901. — С. 495-506.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.