Церковный календарь
Новости


2018-10-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отрицаніе вмѣсто утвержденія (1992)
2018-10-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 103-й (14 марта 1918 г.)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 5-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 4-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Пятьдесятъ лѣтъ жизни Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Измѣна Православію путемъ календаря (1992)
2018-10-12 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Тайна беззаконія въ дѣйствіи (1992)
2018-10-12 / russportal
Опредѣленіе Архіер. Собора РПЦЗ отъ 13/26 октября 1953 г. (1992)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Григорію мірянину (1908)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Василію патрицію (1908)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 3-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 2-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). О постановленіяхъ II Ватиканскаго собора (1992)
2018-10-11 / russportal
Епископъ Григорій (Граббе). Докладъ о положеніи экуменизма (1992)
2018-10-10 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Соврем. экуменическое обновленчество (1992)
2018-10-10 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 102-е (12 марта 1918 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 16 октября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Творенія святыхъ отцовъ и учителей Церкви

Свт. Іоаннъ Златоустъ (†407 г.)

Свт. Іоаннъ Златоустъ, архіеп. Константинопольскій, одинъ изъ величайшихъ отцовъ Православной Церкви, вселенскій учитель. Родился въ Антіохіи въ 347 г. отъ знатныхъ и благочестивыхъ родителей Секунда и Анѳусы. Рано лишившись отца, воспитывался подъ руководствомъ своей глубоко религіозной матери. Юношею слушалъ уроки знаменитаго оратора Ливанія и философа Андрагаѳія. Ставъ адвокатомъ, теряетъ интересъ къ міру и принимаетъ крещеніе у свт. Мелетія, еп. Антіохійскаго, который въ 370 г. опредѣляетъ его въ клиръ на должность чтеца. По смерти матери св. Іоаннъ раздаетъ имѣніе бѣднымъ, отпускаетъ рабовъ и удаляется на 6 лѣтъ въ пустыню. Въ 381 г. свт. Мелетій рукополагаетъ его въ діакона, а въ 386 г. еп. Флавіанъ — во пресвитера. Ставъ священникомъ, св. Іоаннъ широко развиваетъ благотворительную дѣятельность въ Антіохіи и произноситъ свои замѣчательныя проповѣди, за которыя и получаетъ имя «Златоуста». Въ 397 г. возводится, противъ своего желанія, на Константинопольскую каѳедру. Ставъ патріархомъ, св. Іоаннъ совершаетъ длинныя богослуженія, не устраиваетъ пріемовъ, не дорожитъ дружбой съ «сильными міра сего», заступается за обиженныхъ и обличаетъ многочисленные пороки жителей столицы. Обличенія роскоши и суетности столичныхъ дамъ императрица Евдоксія приняла за личное оскорбленіе. Наконецъ былъ составленъ соборъ изъ личныхъ враговъ Іоанна Златоуста, который осудилъ его. Въ 404 г. онъ былъ сосланъ въ Арменію (въ г. Кукузъ), а затѣмъ въ Абхазію. Скончался въ Команахъ въ 407 г. со словами: «Слава Богу за все!» Свт. Іоаннъ является авторомъ ок. 5.000 богословскихъ твореній экзегетическаго, нравственнаго, полемическаго, пастырелогическаго и литургическаго характера. Его толкованія признаны классическими въ христіанской литературѣ, а проповѣди представляютъ собою ясное и простое изложеніе христіанскаго нравоученія. Память свт. Іоанна Златоуста — 13 (26) ноября, 27 января (9 февраля) и 30 января (12 февраля).

Творенія свт. Іоанна Златоуста

Святителя Іоанна Златоуста
«СЛОВА О СВЯЩЕНСТВѢ», «БЕСѢДА ПО РУКОПОЛОЖЕНІИ ВО ПРЕСВИТЕРА» И «БЕСѢДЫ О ПОКАЯНІИ».

«СЛОВА О СВЯЩЕНСТВѢ».

СЛОВО ЧЕТВЕРТОЕ.

1. Василій, выслушавъ это и немного помедливъ, сказалъ: если бы ты самъ старался пріобрѣсти эту власть, то страхъ твой былъ бы основателенъ. Кто своимъ домогательствомъ получить ее призналъ себя способнымъ къ исполненію этого дѣла, тому, по полученіи ея, нельзя прибѣгать къ неопытности для оправданія своихъ погрѣшностей. Онъ заранѣе самъ лишилъ себя этого оправданія тѣмъ, что стремился и похитилъ это служеніе и, какъ добровольно и по собственному желанію приступившій къ нему, уже не можетъ сказать: я невольно погрѣшилъ въ томъ-то и невольно погубилъ такого-то. Тотъ, кто тогда будетъ судить его за это, скажетъ ему: «почему же ты, сознавая въ себѣ такую неопытность и не имѣя достаточно ума для безошибочнаго исполненія этой обязанности, стремился и осмѣлился принять на себя дѣла, превышающія твои силы? Кто принуждалъ? Кто насильно влекъ тебя, если ты уклонялся и убѣгалъ»? Но ты никогда не услышишь ничего такого; ты и самъ не можешь упре/с. 49/кать себя въ чемъ-либо подобномъ; и всѣмъ извѣстно, что ты нисколько не домогался этой чести, но все сдѣлано другими; и то, что лишаетъ другихъ прощенія за погрѣшности, тебѣ доставляетъ важное основаніе къ оправданію.

Златоустъ. Послѣ этого я, покачавъ головою и немного улыбнувшись, подивился его простодушію и сказалъ ему: я и самъ желалъ бы, чтобы дѣло было такъ, какъ ты сказалъ, добрѣйшій изъ всѣхъ, не для того впрочемъ, чтобы я могъ принять то, отъ чего убѣжалъ. Хотя бы мнѣ не предстояло никакого наказанія за мое небрежное и неопытное попеченіе о стадѣ Христовомъ, но если бы мнѣ ввѣрены были такія великія дѣла, для меня тяжелѣе всякаго наказанія было бы то, что я оказался столь недостойнымъ предъ лицемъ ввѣрившаго ихъ мнѣ. Для чего же я сталъ бы желать, чтобы мнѣніе твое не было тщетнымъ? Для того развѣ, чтобы этимъ жалкимъ и несчастнымъ (такъ должно назвать тѣхъ, которые не умѣли хорошо управлять этимъ дѣломъ, хотя бы ты тысячекратно говорилъ, что они были привлечены насильно и грѣшили по невѣдѣнію) можно было избѣжать огня неугасимаго, тьмы кромѣшней, червя неумирающаго, разсѣченія и погибели вмѣстѣ съ лицемѣрами. Что же сказать тебѣ? Нѣтъ, это не такъ. И если хочешь, я представлю тебѣ доказательства вѣрности словъ моихъ, начавъ съ царствованія, за которое отвѣтственность предъ Богомъ не такова, какова за священство. Саулъ, сынъ Кисовъ, не по собственному домогательству сдѣлался царемъ; онъ пошелъ искать ослицъ и пришелъ спросить объ нихъ пророка, а тотъ сталъ говорить ему о царствѣ; и хотя онъ слышалъ объ этомъ отъ пророка, но не стремился, а отказывался и отрицался, сказавъ: кто азъ есть и какой домъ отца моего (1 Цар. IX, 20, 21)? И что же? Такъ какъ онъ злоупотреблялъ данною ему отъ Бога честію, то могъ ли онъ этими словами своими избавиться отъ гнѣва Воцарившаго его? Между тѣмъ онъ могъ бы сказать обвинявшему его Самуилу: развѣ я самъ стремился къ царствованію? Развѣ я искалъ этой власти? Я желалъ вести жизнь частныхъ людей, безмятежную и спокойную, а ты привлекъ меня къ этому достоинству: оставаясь въ уничиженномъ состояніи, я легко могъ бы уклониться отъ преткновеній; находясь въ числѣ простыхъ и незнатныхъ людей, я не былъ бы посланъ на такое дѣло и Богъ не поручилъ бы мнѣ войны съ амаликитянами; а безъ этого порученія я не совершилъ бы такого грѣха. Но все это слабо для оправданія и не только слабо, но и опасно и еще болѣе воспламеняетъ гнѣвъ Божій. Кто почтенъ выше своего достоинства, тотъ не долженъ представлять въ оправданіе своихъ погрѣшностей величіе этой чести, но великое о немъ попеченіе Божіе /с. 50/ долженъ обращать въ побужденіе къ большему преспѣянію въ добрѣ. Получившій высокое достоинство, и поэтому считающій дозволительнымъ для себя грѣшить, дѣлаетъ не что иное, какъ старается представить человѣколюбіе Божіе причиною грѣховъ своихъ, чтó говорить всегда свойственно людямъ нечестивымъ и безпечно ведущимъ жизнь свою. Мы же не должны такъ думать и впадать въ одинаковое съ ними безуміе, но во всемъ стараться по силамъ своимъ исполнять зависящее отъ насъ самихъ и имѣть и языкъ и умъ благоговѣйный. И Илій (отъ царствованія мы перейдемъ теперь къ священству, о которомъ идетъ у насъ рѣчь) также не старался пріобрѣсти эту власть. А какую пользу онъ получилъ отъ этого, что согрѣшилъ? Но что я говорю: не старался? Онъ даже не могъ, хотя бы и желалъ, избѣжать ея по требованію закона; потому что онъ происходитъ изъ колѣна Левіина и долженъ былъ принять эту власть, нисходящую по родовому преемству. Однако и онъ потерпѣлъ немалое наказаніе за своеволіе дѣтей своихъ (1 Цар. гл. IV). Такъ и бывшій первымъ священникомъ іудейскимъ, о которомъ такъ много говорилъ Богъ Моисею, за то, что не могъ одинъ противустать безумію такого множества народа, не былъ ли почти у самой погибели, если бы предстательство брата не удержало гнѣва Божія (Исход. XXXII)? Такъ какъ я упомянулъ о Моисеѣ, то благовременно подтвердить истину моихъ словъ и случившимися съ нимъ событіями. Самъ блаженный Моисей такъ далекъ былъ отъ того, чтобы домогаться начальства надъ іудеями, что даже отказывался отъ предлагаемаго, не соглашался на повелѣніе Божіе и разгнѣвалъ Повелѣвавшаго (Исход. IV, 13). И не только тогда, но и послѣ, уже по принятіи власти, онъ охотно желалъ умереть, чтобы освободиться отъ нея: убій мя, говорилъ онъ, аще тако твориши мнѣ (Числ. XI, 15). И чтоже? Такъ какъ онъ согрѣшилъ при изведеніи воды (Числ. XX, 12), то непрестанные его отказы могли ли защитить его и склонить Бога къ дарованію ему прощенія? Не за другое ли что-нибудь онъ былъ лишенъ обѣтованной земли? Не за другое что, какъ извѣстно всѣхъ намъ, а именно за этотъ грѣхъ такой дивный мужъ не могъ достигнуть того, чего достигли подвластные ему, но послѣ многихъ подвиговъ и изнуреній, послѣ такого необычайнаго странствованія, послѣ сраженій и побѣдъ, умеръ внѣ той земли, для которой подъялъ столько трудовъ и, претерпѣвъ бѣдствія мореплаванія, не насладился благами пристани. Видишь, что не только похищающіе (священство), но и тѣ, которые получаютъ его по старанію другихъ, не могутъ ничѣмъ оправдываться въ своихъ проступкахъ. Если тѣ, которые многократно отказывались, когда Самъ Богъ избиралъ ихъ, подверглись такому нака/с. 51/занію, и ничто не могло избавить отъ этой опасности ни Аарона, ни Илія, ни того блаженнаго мужа, святаго, пророка, дивнаго, кроткаго паче всѣхъ человѣкъ, сущихъ на земли (Числ. XII, 8), который бесѣдовалъ съ Богомъ какъ другъ (Исх. XXXIII, 11), то намъ, которые столь далеки отъ его совершенства, едва ли послужитъ къ достаточному оправданію наше сознаніе, что мы нисколько не искали себѣ этой власти, особенно когда многія изъ этихъ избраній бываютъ не по божественной благодати, но по старанію людей. Богъ избралъ Іуду, и включилъ его въ святый ликъ учениковъ Христовыхъ и даровалъ ему вмѣстѣ съ прочими апостольское достоинство и даже предоставилъ ему нѣчто большее предъ другими — распоряженіе деньгами. И что же? Когда онъ и тѣмъ и другимъ злоупотребилъ, — Того, Кого долженъ былъ проповѣдывать, предалъ, и изъ того, чѣмъ поручено ему распоряжаться ко благу, сдѣлалъ худое употребленіе, то избѣжалъ ли наказанія? Этимъ самымъ онъ еще увеличилъ для себя наказаніе, и весьма справедливо, потому что даруемыя Богомъ преимущества должно употреблять не на оскорбленіе Бога, но на большее Ему угожденіе. Тотъ, кто думаетъ избѣжать заслуженнаго имъ наказанія за то, что получилъ большія предъ другими почести, поступаетъ подобно тому, какъ если бы кто изъ невѣрующихъ іудеевъ, улышавъ слова Христовы: аще не быхъ пришелъ и глаголахъ имъ, грѣха не быша имѣли; также: аще дѣлъ не быхъ сотворилъ въ нихъ, ихже инъ никтоже сотвори, грѣха не быша имѣли (Іоан. XV, 22, 24), сталъ обвинять Спасителя и Благодѣтеля, и говорить: для чего же Ты пришелъ и глаголалъ? Для чего творилъ знаменія? Для того ли, чтобы больше наказать насъ? Но это — слова неистовства и крайняго безумія. Врачъ пришелъ не для того, чтобы судить тебя, но для того, чтобы врачевать, не для того, чтобы презрѣть тебя болящаго, но чтобы совершенно освободить тебя отъ болѣзни, а ты добровольно уклонился отъ рукъ его; за это прими жесточайшее наказаніе. Если бы ты принялъ врачеваніе, то очистился бы отъ прежнихъ болѣзней; а такъ какъ ты, видя пришедшаго врача, убѣжалъ отъ него, то уже не можешь очиститься отъ нихъ; если же не можешь, то будешь наказанъ за нихъ и вмѣстѣ за то, что попеченіе его о тебѣ сдѣлалъ тщетнымъ, сколько это отъ тебя зависѣло. Поэтому мы не одинаковому подвергаемся истязанію до принятія или послѣ принятія почестей отъ Бога, но въ послѣднемъ случаѣ гораздо строжайшему. Кого не исправляютъ благодѣянія, тотъ достоинъ большаго наказанія. Итакъ, если это оправданіе слабо, какъ доказано нами, и если оно не только не спасаетъ прибѣгающихъ къ нему, но еще большей подвергаетъ опасности, то намъ надобно искать другой защиты. /с. 52/

Василій сказалъ: Какой же? Я теперь даже самъ себя не чувствую: въ такой страхъ и ужасъ ты привелъ меня этими словами.

Златоустъ. Нѣтъ, — сказалъ я, — прошу и умоляю, не предавайся такому страху. Есть, есть защита: для насъ немощныхъ — никогда не вступать (въ эту должность), а для васъ крѣпкихъ — по полученіи благодати Божіей полагать надежды спасенія не въ другомъ чемъ, а въ томъ, чтобы не дѣлать ничего недостойнаго этого дара и Бога, его давшаго. Величайшее наказаніе заслужатъ тѣ, которые, достигнувъ этой власти собственными усиліями, будутъ худо исполнять это служеніе или по нерадѣнію, или по нечестію, или по неопытности. Но за это не будетъ прощенія и тѣмъ, которые не домогались власти; и они не имѣютъ никакого оправданія. По моему мнѣнію, хотя бы тысячи людей призывали и принуждали, должно не на нихъ смотрѣть, но напередъ испытывать свою душу и изслѣдовать все тщательно, и потомъ уступать принуждающимъ. Если построить домъ не обѣщается никто изъ незнающихъ строительнаго искусства, и къ леченію больныхъ тѣломъ не приступитъ никто изъ незнающихъ врачебнаго искусства, и хотя бы многіе насильно влекли ихъ, они откажутся и не будутъ стыдиться своего незнанія, то неужели тотъ, кому имѣетъ быть ввѣрено попеченіе о столь многихъ душахъ, не испытаетъ напередъ самаго себя; но, хотя бы онъ былъ неопытнѣйшимъ изъ всѣхъ, приметъ это служеніе потому, что такой-то приказываетъ, такой-то принуждаетъ и чтобы не огорчить такого-то? Не ввергаетъ-ли онъ себя вмѣстѣ съ ними въ явную бѣду? Тогда какъ ему можно было спасать самого себя, онъ губитъ съ собою и другихъ. Откуда же можно ожидать спасенія? Откуда получить прощеніе? Кто будетъ защищать насъ тогда (на будущемъ судѣ)? Можетъ быть тѣ, которые теперь принуждаютъ и влекутъ силою? Но кто спасетъ ихъ самихъ въ то время? Они сами будутъ нуждаться въ другихъ, чтобы избѣжать огня. А что я теперь говорю это не съ тѣмъ, чтобы устрашить тебя, но чтобы показать истинное положеніе дѣла, послушай, что говоритъ блаженный Павелъ ученику своему Тимоѳею, истинному и возлюбленному сыну: руки скоро не возлагай ни на когоже, ниже пріобщайся чужимъ грѣхомъ (1 Тим. V, 22). Видишь ли, отъ какого не только осужденія, но и наказанія я съ своей стороны избавилъ тѣхъ, которые намѣревались возвести меня въ это достоинство?

2. Какъ для избранныхъ не довольно сказать въ свое оправданіе: я не самъ вызвался, я не предвидѣлъ и потому не уклонился; такъ и избирающимъ нисколько не можетъ помочь то, если они скажутъ, что не знали избраннаго; но поэтому самому вина /с. 53/ и становится бóльшею, что они приняли того, кого не знали, и кажущееся оправданіе служитъ къ увеличенію осужденія. Если желающіе купить невольника показываютъ его врачамъ и требуютъ поручителя за продаваемаго, и распрашиваютъ сосѣдей и послѣ всего этого не рѣшаются купить, но требуютъ еще долгаго времени для испытанія, то не безразсудно ли, что намѣревающіеся назначить кого-нибудь на такое служеніе свидѣтельствуютъ и присуждаютъ просто и какъ случится, какъ покажется кому-нибудь, въ угожденіе, или по враждѣ къ другимъ, не дѣлая никакого другого испытанія? Кто будетъ защищать насъ тогда, когда и тѣ, которые должны бы защищать, сами будутъ нуждаться въ защитникахъ? Итакъ, и намѣревающійся избрать долженъ дѣлать большое испытаніе, а еще гораздо больше — избираемый. Хотя избиратели вмѣстѣ съ нимъ подвергаются наказанію за его погрѣшности, однако и онъ, не освобождаясь отъ наказанія, даже подвергается еще бóльшему, если только избиратели по какому-либо человѣческому побужденію не поступили вопреки требованію справедливости. Если же они будутъ обличены въ томъ, что по какому нибудь предлогу завѣдомо приняли недостойнаго, то они подвергнутся равному съ нимъ наказанію, а избравшіе неспособнаго — можетъ быть и бóльшему. Кто вручитъ власть человѣку вредному для церкви, тотъ будетъ виновенъ въ дерзкихъ его поступкахъ. Если же онъ ни въ чемъ такомъ не будетъ виновенъ, но скажетъ, что онъ обманутъ мнѣніемъ народа, и тогда онъ не останется безъ наказанія, а только будетъ наказанъ немного менѣе избраннаго. Почему? Потому, что избиратели дѣйствительно могутъ сдѣлать это, обманувшись ложнымъ мнѣніемъ; а избранный никакъ не можетъ сказать, что не зналъ самого себя, какъ не знали его другіе. Посему, чѣмъ онъ тяжелѣе принявшихъ его имѣетъ быть наказанъ, тѣмъ строже ихъ долженъ испытывать самого себя; и если бы они по невѣдѣнію стали привлекать его, онъ долженъ придти и точно объяснить причины, которыми остановилъ бы обманутыхъ и, объявивъ себя недостойнымъ испытанія, избѣжалъ тяжести столь великихъ дѣлъ. Почему тогда, когда идетъ совѣщаніе о дѣлѣ воинскомъ, о торговлѣ, о земледѣліи и другихъ житейскихъ занятіяхъ, ни земледѣлецъ не рѣшится плыть по морю, ни воинъ обработывать землю, ни кормчій сдѣлаться воиномъ, хотя бы кто угрожалъ имъ тысячію смертей? Очевидно потому, что каждый изъ нихъ предвидитъ опасность отъ своей неопытности. Если же тамъ, гдѣ ущербъ маловаженъ, мы дѣйствуемъ съ такою осмотрительностію и противимся требованію принуждающихъ, то здѣсь, гдѣ за предоставленіе священства несвѣдущимъ предстоитъ вѣчное мученіе, какъ мы безъ разсуж/с. 54/денія и безъ разбора будемъ подвергать себя такой опасности, ссылаясь на насиліе другихъ? Но имѣющій судить насъ тогда не приметъ такого оправданія. Слѣдовало бы соблюдать осторожность въ дѣлахъ духовныхъ гораздо болѣе, чѣмъ плотскихъ; а теперь мы оказываемся не соблюдающими и одинаковой осторожности. Скажи мнѣ: если бы мы, считая какого-нибудь человѣка знающимъ строительное искусство, тогда какъ онъ въ самомъ дѣлѣ не знаетъ его, пригласили бы на эту работу, и онъ согласился бы и потомъ, взявъ приготовленный для строенія матеріалъ, растратилъ бы и дерева и камни, и построилъ такой домъ, который тотчасъ разрушился бы, неужели достаточно было бы къ оправданію его то, что онъ не самъ вызвался строить, а другіе принудили его? Нѣтъ; и весьма основательно и справедливо. Ему слѣдовало отказаться, когда и другіе приглашали его. Если же растратившему дерева и камни не будетъ никакой возможности избѣжать наказанія, то погубляющій души и назидающій ихъ безпечно какъ можетъ думать, что принужденіе отъ другихъ поможетъ ему избѣгнуть наказанія? Не крайне ли это безразсудно? Я еще не прибавляю того, что никто не можетъ принудить кого-нибудь противу воли. Но положимъ, что кто-нибудь подвергая тысячи насилій и многоразличнымъ хитростямъ, такъ что принужденъ будетъ уступить, и это избавитъ ли его отъ наказанія? Нѣтъ. Увѣщеваю, не будемъ столько обольщать себя, и притворяться незнающими того, что ясно и для малолѣтнихъ дѣтей, тѣмъ болѣе, что при отчетѣ въ дѣлахъ такое притворное незнаніе не можетъ принести намъ пользы. Ты самъ не домогался пріобрѣсти эту власть, сознавая свою немощь? Хорошо и честно. Съ такимъ же сознаніемъ слѣдовало отказаться и тогда, когда другіе приглашали. Или тогда, когда никто не приглашалъ, ты былъ немощенъ и неспособенъ; а какъ скоро нашлись люди, вознамѣрившіеся предоставить тебѣ эту честь, ты вдругъ сдѣлался сильнымъ? Это смѣшно, и лживо, и достойно крайняго наказанія. Посему и Господь увѣщеваетъ желающаго построить башню не полагать, основанія прежде, нежели онъ сообразитъ свою состоятельность, чтобы не подать присутствующимъ тысячи поводовъ къ осмѣянію его (Лук. XIV, 28. 29). Но для него бѣда ограничивается смѣхомъ, а здѣсь наказаніемъ будетъ огнь неугасимый, червь неумирающій, скрежетъ зубовъ, тьма кромѣшняя, разсѣченіе и погибель вмѣстѣ съ лицемѣрами (Иса. XXVI, 24. Матѳ. XXV, 30). Обвинители же мои не хотятъ знать ничего этого; иначе они перестали бы укорять того, кто не хочетъ погибнуть напрасно. Настоящее наше разсужденіе касается не распоряженія пшеницею или житомъ, волами и овцами, или чѣмъ-либо другимъ по/с. 55/добнымъ, но самаго тѣла Христова. Ибо церковь Христова, по словамъ блаженнаго Павла, есть тѣло Христово (Кол. I, 18); и тотъ, кому оно ввѣрено, долженъ содержать его въ великомъ благосостояніи и превосходной красотѣ, всюду наблюдать, чтобы какая-нибудь скверна, или порокъ, или нѣчто отъ таковыхъ пятенъ не повредили ея доброты и благолѣпія (Ефес. V, 27). Не долженъ ли онъ представлять это тѣло достойнымъ нетлѣнной и блаженной его Главы по мѣрѣ силъ человѣческихъ? Если заботящіеся о благосостояніи ратоборцевъ имѣютъ нужду и во врачахъ, и руководителяхъ, и строгомъ образѣ жизни, и непрестанномъ упражненіи и множествѣ другихъ предосторожностей (ибо и какая-нибудь малость, оставленная у нихъ безъ вниманія, разрушаетъ и ниспровергаетъ все); то принявшіе на себя попеченіе объ этомъ тѣлѣ, ведущемъ борьбу не съ тѣлами, но съ невидимыми силами, какъ могутъ сохранить его невредимымъ и здравымъ, если не будутъ имѣть добродѣтель, гораздо болѣе человѣческой и знать всякое врачевство, полезное для души?

3. Или ты не знаешь, что это тѣло (церкви) подвержено бóльшимъ болѣзнямъ и напастямъ, нежели плоть наша; скорѣе ея повреждается и медленнѣе выздоравливаетъ? Врачами тѣлесными изобрѣтены разныя лѣкарства и равнообразныя орудія, и роды пищи, приспособленные къ больнымъ; часто одно свойство воздуха было достаточно для выздоровленія больныхъ; даже иногда благовременный сонъ освобождалъ врача отъ всякаго труда. А здѣсь ничего такого придумать нельзя; но послѣ примѣра дѣлъ предоставленъ одинъ видъ и способъ врачеванія — ученіе словомъ. Вотъ орудіе, вотъ пища, вотъ превосходное раствореніе воздуха! Это вмѣсто лѣкарства, это вмѣсто огня, это вмѣсто желѣза; нужно ли прижечь или отсѣчь, необходимо употребить слово; если оно нисколько не подѣйствуетъ, то все прочее напрасно. Имъ мы возставляемъ падшую и укрощаемъ волнующуюся душу, отсѣкаемъ излишнее, восполняемъ недостающее и совершаемъ все прочее, что служитъ у насъ къ здравію души. Наилучшему устроенію жизни можетъ содѣйствовать жизнь другого, располагая къ соревнованію; но когда душа страждетъ болѣзнію, состоящею въ неправыхъ догматахъ, тогда весьма полезно слово, не только для огражденія своихъ, но и для борьбы съ посторонними. Если бы кто имѣлъ мечъ духовный и щитъ вѣры такой, что могъ бы совершать чудеса и посредствомъ чудесъ заграждать уста безстыднымъ, тотъ не имѣлъ бы нужды въ помощи слова; или лучше, оно по свойству своему и тогда было бы не безполезно, но даже весьма необходимо. Такъ и блаженный Павелъ дѣйствовалъ словомъ, хотя повсюду славился знаменіями. И другой изъ лика /с. 56/ апостольскаго увѣщеваетъ заботиться о силѣ слова: готови будьте, говоритъ онъ, ко отвѣту всякому вопрошающему вы словесе о вашемъ упованіи (1 Петр. III, 15). И всѣ они тогда не по другой какой либо причинѣ предоставили Стефану и его сотрудникамъ попеченіе о вдовицахъ, но для того, чтобы сами безпрепятственно могли заниматься служеніемъ слова (Дѣян. VI, 4). Если бы мы имѣли силу знаменій, то не стали бы такъ много заботиться о словѣ; но если не осталось и слѣда той силы, а между тѣмъ со всѣхъ сторонъ и непрестанно наступаютъ непріятели, то уже необходимо намъ ограждаться словомъ, чтобы намъ не поражаться стрѣлами враговъ, и чтобы лучше намъ поражать ихъ.

4. Посему должно тщательно стараться, да слово Христово вселяется въ насъ богатно (Кол. III, 16). Мы готовимся не къ одному роду борьбы; но эта война разнообразна и производится различными врагами. Не всѣ они дѣйствуютъ однимъ и тѣмъ же оружіемъ и стараются нападать на насъ не одинаковымъ образомъ. Поэтому кто намѣревается вести войну со всѣми, тотъ долженъ знать способы дѣйствія всѣхъ ихъ, быть и стрѣльцомъ и пращникомъ, предводителемъ полка и начальникомъ отряда, воиномъ и военачальникомъ, пѣшимъ и всадникомъ, сражающимся на морѣ и подъ стѣнами. Въ военныхъ сраженіяхъ, какое кому назначено дѣло, такъ онъ и отражаетъ наступающихъ враговъ; а здѣсь этого нѣтъ; если намѣревающійся побѣждать не будетъ свѣдущъ во всѣхъ частяхъ этого искусства, то діаволъ и чрезъ одну какую-нибудь часть, если она останется въ пренебреженіи, съумѣетъ провести своихъ грабителей и расхититъ овецъ; но онъ не будетъ (такъ смѣлъ), когда увидитъ пастыря выступающаго съ полнымъ знаніемъ и хорошо свѣдущаго во всѣхъ его козняхъ. Итакъ, нужно хорошо ограждаться во всѣхъ частяхъ. Пока городъ огражденъ со всѣхъ сторонъ, до тѣхъ поръ, находясь въ совершенной безопасности, онъ смѣется надъ осаждающими его; но если кто разрушитъ стѣну его, хотя только въ мѣру воротъ, то для него уже нѣтъ пользы отъ окружности стѣны, хотя бы прочія части ея оставались твердыми. Такъ и городъ Божій, когда его отвсюду ограждаетъ вмѣсто стѣны прозорливость и благоразуміе пастыря, всѣ покушенія враговъ обращаетъ къ ихъ стыду и посмѣянію, а живущіе внутри города остаются невредимыми; если же кто успѣетъ разрушить какую-нибудь часть его, хотя всего и не разрушитъ, то отъ этой части, такъ сказать, зараждается и все прочее. Что пользы, если онъ хорошо борется съ язычниками, а его опустошаютъ іудеи? Или онъ преодолѣваетъ тѣхъ и другихъ, а его расхищаютъ манихеи? Или послѣ побѣды надъ этими — распространяющіе ученіе о судьбѣ станутъ убивать /с. 57/ овецъ, находящихся внутри его? Но для чего исчислять всѣ діавольскія ереси? Если пастырь не умѣетъ хорошо отражать всѣ эти ереси, то волкъ можетъ и посредствомъ одной пожрать множество овецъ. Въ воинскомъ дѣлѣ отъ противустоящихъ и сражающихся воиновъ всегда должно ожидать и побѣды и пораженія; а здѣсь совершенно иначе. Часто битва съ одними доставляетъ побѣду такимъ врагамъ, которые вначалѣ не ополчались и нисколько не трудились, а оставались спокойно сидящими; и не имѣющій въ этихъ дѣлахъ большой опытности, поразивъ себя собственнымъ мечемъ, дѣлается смѣшнымъ и для друзей и для враговъ. Напримѣръ (я постараюсь объяснить тебѣ сказанное примѣромъ), послѣдователи лжеученія Валентина и Маркіона, и одержимые одинаковыми съ ними болѣзнями, исключаютъ изъ числа книгъ Божественнаго Писанія законъ, данный Богомъ Моисею; іудеи же такъ почитаютъ его, что и теперь, когда уже время не позволяетъ, стараются вполнѣ соблюдать его вопреки волѣ Божіей. А церковь Божія, избѣгая крайностей тѣхъ и другихъ, идетъ среднимъ путемъ, — и не соглашается подчиняться игу закона, и не допускаетъ хулить его, но хвалитъ его и по прекращеніи его за то, что онъ былъ полезенъ въ свое время. Поэтому тотъ, кто намѣревается бороться съ тѣми и другими, долженъ соблюдать это равновѣсіе. Если онъ, желая научить іудеевъ, что они не благовременно держатся древняго законодательства, начнетъ безъ пощады порицать его, то подастъ немалый поводъ желающимъ изъ еретиковъ хулить его; а если, стараясь заградить уста этимъ еретикамъ, станетъ неумѣренно превозносить законъ и выхвалять его, какъ необходимый въ настоящее время, то откроетъ уста іудеямъ. Также, одержимые неистовствомъ Савеллія и бѣснованіемъ Арія, тѣ и другіе по неумѣренности отпали отъ здравой вѣры; и хотя тѣ и другіе удерживаютъ имя христіанъ, но если кто изслѣдуетъ ученіе ихъ, тотъ найдетъ, что одни нисколько не лучше іудеевъ и развѣ только различаются названіями, а ученіе другихъ имѣетъ большое сходство съ ересію Павла Самосатскаго, но что и тѣ и другіе далеки отъ истины [1]. Здѣсь предстоитъ большая опасность, узкій и тѣсный путь, окруженный съ обѣихъ сторонъ утесами, и немалый страхъ, чтобы кто-нибудь, намѣреваясь поразить одного, не былъ раненъ другимъ. Такъ, если кто скажетъ, что Божество едино, то Савеллій тотчасъ обратитъ это слово въ пользу своего /с. 58/ безумнаго ученія; если же покажетъ различіе, называя одного Отцомъ, другого Сыномъ, третьяго Духомъ Святымъ, то выступитъ Арій и станетъ относить разность лицъ къ различію въ существѣ. Между тѣмъ должно отвращаться и убѣгать какъ нечестиваго смѣшенія Савелліева, такъ и безумнаго раздѣленія Аріева, и исповѣдывать единое Божество Отца и Сына и Святаго Духа, но притомъ въ трехъ Лицахъ; такимъ образомъ мы можемъ заградить входъ тому и другому. Можно бы привести тебѣ и многія другія затрудненія, съ которыми если кто не будетъ бороться мужественно и тщательно, тотъ самъ останется со множествомъ ранъ.

5. А что сказать о распряхъ своихъ ближнихъ? Онѣ не меньше внѣшнихъ нападеній, но еще болѣе представляютъ труда для наставника. Одни изъ любопытства, тщетно и напрасно хотятъ изслѣдовать такіе предметы, которые и знать было бы безполезно и познать невозможно; другіе требуютъ отъ Бога отчета въ судьбахъ Его, и усиливаются измѣрить эту великую бездну; ибо судьбы Твоя, говорится въ Писаніи, бездна многа (Псал. XXXV, 7). Пекущихся о вѣрѣ и жизни найдется немного; а гораздо болѣе такихъ, которые изслѣдуютъ и изыскиваютъ, то, чего найти невозможно, и изысканіе чего оскорбляетъ Бога. Когда мы усиливаемся познать то, чего Богъ не хотѣлъ открыть намъ, то мы и не узнаемъ этого (ибо какъ можно узнать, если это не угодно Богу?) и за любопытство свое только подвергнемся опасности. Между тѣмъ, и при такомъ положеніи дѣла, кто со властію станетъ заграждать уста изслѣдующимъ недоступные, предметы, тотъ навлечетъ на себя упрекъ въ гордости и невѣжествѣ. Поэтому и здѣсь предстоятелю нужно дѣйствовать съ великимъ благоразуміемъ, чтобы и отклонять другихъ отъ нелѣпыхъ вопросовъ, и самому избѣгнуть сказанныхъ обвиненій. Для всего этого не дано ничего другого, кромѣ одной только помощи слова; и если кто не имѣетъ этой силы, то души подчиненныхъ ему людей постоянно будутъ находиться въ состояніи нисколько не лучше обуреваемыхъ кораблей; я говорю о людяхъ слабѣйшихъ и любопытнѣйшихъ. Посему священникъ долженъ употреблять всѣ мѣры, чтобы пріобрѣсти эту силу.

Василій сказалъ: почему же Павелъ не старался пріобрѣсти эту силу, и даже не стыдится скудости своего слова, но прямо признаетъ себя невѣждою, и притомъ въ посланіи къ коринѳянамъ, которые славились краснорѣчіемъ и весьма хвалились имъ (2 Кор. XI, 6)?

6. Златоустъ. Отъ этого самаго, — сказалъ я, — многіе и погибли и сдѣлались менѣе ревностными къ истинному ученію. Такъ какъ они не могли въ точности постигнуть глубину мыслей /с. 59/ апостола и уразумѣть смыслъ словъ его, то и проводили все время въ дремотѣ и сонливости, хваля невѣжество, не то, которое приписывалъ себѣ Павелъ, но отъ котораго онъ такъ былъ далекъ, какъ ни одинъ человѣкъ, живущій подъ небомъ. Впрочемъ, оставимъ этотъ предметъ до другого времени, а теперь я скажу слѣдующее: положимъ, что Павелъ былъ невѣждою въ томъ смыслѣ, какого они желаютъ; какъ это относится къ нынѣшнимъ людямъ? Онъ имѣлъ силу, гораздо высшую слова и способную совершать гораздо большія дѣйствія; при одномъ появленіи своемъ и при молчаніи онъ былъ страшенъ для демоновъ; а нынѣшніе всѣ, собравшись вмѣстѣ, съ безчисленными молитвами и слезами своими не могли бы сдѣлать того, что нѣкогда могли совершать полотенца Павловы (Дѣян. XIX, 12). Павелъ молитвою воскрешалъ мертвыхъ и совершалъ другія чудеса такія, что язычники принимали его за Бога (Дѣян. XIV, 11); и еще прежде переселенія изъ здѣшней жизни онъ удостоился быть восхищеннымъ до третьяго неба и слышать такія слова, которыхъ не можетъ слышать человѣческая природа (2 Кор. II, 2-4). А нынѣшніе люди (впрочемъ я не намѣренъ говорить ничего непріятнаго и тяжелаго, и это теперь говорю, не укоряя ихъ, но изумляясь) какъ не страшатся сравнивать себя съ такимъ мужемъ? Если мы, оставивъ чудеса, перейдемъ къ жизни этого блаженнаго и посмотримъ на ангельскую его дѣятельность, то увидимъ и въ ней еще болѣе, чѣмъ въ знаменіяхъ, превосходство этого ратоборца Христова. Кто можетъ изобразить его ревность, кротость, постоянныя опасности, непрерывныя заботы, непрестанныя безпокойства о церквахъ, состраданіе къ немощнымъ, многія скорби, многократныя гоненія, каждодневныя смерти (2 Кор. XII, 24-28. 1 Кор. IX, 22)? Какое мѣсто во вселенной, какая земля, какое море не знаютъ подвиговъ этого праведника? Его знала и пустыня, часто принимавшая его во время его опасностей. Онъ претерпѣлъ всѣ роды козней и одержалъ всякаго рода побѣды; никогда не переставалъ и подвизаться и получать вѣнцы. Впрочемъ я не знаю, какъ я увлекся до того, что сталъ оскорблять этого мужа; доблести его превышаютъ всякое слово, а мое — столько, сколько превышаютъ меня искуснѣйшіе въ краснорѣчіи. Но, не смотря на это (блаженный будетъ судить меня не за выполненіе дѣла, а за намѣреніе), я не перестану, пока не скажу того, чтó выше сказаннаго столько, сколько онъ выше всѣхъ людей. Что же это такое? Послѣ такихъ подвиговъ, послѣ безчисленныхъ вѣнцовъ онъ желалъ низойти въ геенну и быть преданнымъ вѣчному мученію для того, чтобы іудеи, которые часто бросали въ него камни и готовы были убить его, спаслись и обратились ко Христу (Римл. IX, 3). Кто такъ /с. 60/ любилъ Христа, если можно назвать это любовію, а не чѣмъ либо другимъ высшимь любви? Еще ли мы будемъ сравнивать себя съ нимъ, послѣ такой благодати, какую онъ получилъ свыше, и послѣ такихъ добродѣтелей, какія онъ оказалъ съ своей стороны? Можетъ ли быть что-нибудь дерзновеннѣе этого? А что при всемъ томъ онъ не былъ невѣждою, какъ тѣ называютъ его, теперь и то постараюсь доказать. Они называютъ невѣждою не только того, кто не упражнялся въ искусствѣ свѣтскаго краснорѣчія, но и того, кто не умѣетъ защищать истиннаго ученія; и справедливо такъ разсуждаютъ. Но Павелъ назвалъ себя невѣждою не въ томъ и другомъ, а только въ одномъ; и въ подтвержденіе этого онъ сдѣлалъ точное разграниченіе, сказавъ, что онъ невѣжда словомъ, но не разумомъ (2 Кор. XI, 6). Если бы я требовалъ (отъ пастыря церкви) изящества рѣчи Исократа, силы Демосѳена, важности Ѳукидида и высоты Платона, то слѣдовало бы указать на это свидѣтельство Павла [2]; но теперь я оставляю все это и изысканныя внѣшнія украшенія, и не думаю ни о выраженіи, ни о произношеніи рѣчи. Пусть кто нибудь будетъ: скуденъ въ словахъ и составъ рѣчи его простъ и неискусенъ, только пусть онъ не будетъ невѣждою въ познаніи и вѣрномъ разумѣніи догматовъ, и, для прикрытія своего нерадѣнія, не отнимаетъ у этого блаженнаго мужа величайшаго изъ его достоинствъ и главной изъ его заслугъ.

7. Какъ онъ, скажи мнѣ, приводилъ въ замѣшательство іудеевъ, живущихъ въ Дамаскѣ, когда еще и не начиналъ совершать знаменій? Какъ преодолѣлъ еллинистовъ? Почему былъ препровожденъ въ Тарсъ? Не потому ли, что сильно побѣждалъ словомъ и до того довелъ ихъ, что они, не вытерпѣвъ пораженія, раздражились и рѣшились убить его (Дѣян. гл. IX)? Тогда онъ еще не начиналъ творить чудесъ; и никто не можетъ сказать, что народъ удивлялся ему по молвѣ объ его чудотвореніяхъ и что боровшіеся съ нимъ уступали по причинѣ такого мнѣнія объ этомъ мужѣ; доселѣ онъ побѣждалъ только словомъ своимъ. А какъ онъ боролся и состязался съ тѣми, которые въ Антіохіи намѣревались жить по-іудейски (Гал. гл. II)? И членъ ареопага, житель суевѣрнѣйшаго города, не отъ одной ли проповѣди его сдѣлался его послѣдователемъ вмѣстѣ съ женою (Дѣян. XVII, 34)? И отъ чего Евтихъ упалъ съ окна? Не отъ того ли, что до глубокой ночи занятъ былъ слушаніемъ поученія Павлова (Дѣян. XX, 9)? А что въ Солунѣ и въ Коринѳѣ? Что въ Ефесѣ и въ самомъ /с. 61/ Римѣ? Не цѣлые ли дни и ночи сряду онъ проводилъ въ изъясненіи писаній? Что сказать о состязаніяхъ съ епикурейцами и стоиками (Дѣян. XVII, 18)? Если бы мы захотѣли исчислять все, то рѣчь наша была бы слишкомъ обширна. Итакъ, если оказывается, что и прежде знаменій и при нихъ Павелъ часто дѣйствовалъ словомъ, то какъ еще осмѣлятся называть невѣждою того, кому за бесѣду и проповѣдь въ особенности всѣ удивлялись? Почему ликаонцы приняли его за Меркурія? Что ихъ (Павла и Варнаву) приняли за боговъ, причиною тому были чудеса; а что Павла приняли за Меркурія, причиною тому уже не чудеса, а слово (Дѣян. XIV, 12). Чѣмъ этотъ блаженный превзошелъ прочихъ апостоловъ? Почему по всей вселенной имя его наиболѣе обращается въ устахъ всѣхъ? Почему онъ прославляется болѣе всѣхъ не только у насъ, но и у іудеевъ и язычниковъ? Не за достоинство ли своихъ посланій, которыми онъ принесъ пользу не только тогдашнимъ вѣрнымъ, но и жившимъ съ того времени до нынѣ, будетъ приносить пользу имѣющимъ существовать до послѣдняго пришествія Христова и не перестанетъ дѣлать это, пока продолжится родъ человѣческій? Его писанія ограждаютъ церкви во всей вселенной подобно стѣнѣ, построенной изъ адаманта. Онъ и нынѣ стоитъ посреди, какъ мужественнѣйшій ратоборецъ, плѣняюще всякъ разумъ въ послушаніе Христово, и низлагающе помышленія и всяко возношеніе, взимающееся на разумъ Божій (2 Кор. X, 4, 5). Все это онъ производитъ оставленными намъ посланіями своими, удивительными и исполненными божественной мудрости. Его писанія полезны намъ не только для ниспроверженія ложныхъ ученій и защиты истиннаго, но весьма не мало служатъ и къ преуспѣянію въ благочестивой жизни. Предстоятели церкви, пользуясь ими, еще и нынѣ устрояютъ, совершенствуютъ и доводятъ до духовной красоты чистую дѣву, которую онъ обручилъ Христу (2 Кор. XI, 2). Ими они отражаютъ приключающіяся ей болѣзни и охраняютъ присущее ей здравіе. Такія врачества оставилъ намъ этотъ невѣжда, имѣющія такую силу, которую хорошо знаютъ часто пользующіеся ими на самомъ дѣлѣ. Отсюда видно, что Павелъ оказалъ великую ревность въ этомъ дѣлѣ.

8. Послушай еще, что онъ говоритъ въ посланіи къ ученику: внемли чтенію, утѣшенію, ученію. Потомъ говоритъ и о плодахъ этого: сія бо творя, и самъ спасешися и послушающіи тебе (1 Тим. IV, 13, 16). И еще: рабу Господню не подобаетъ сваритися, но тиху быту ко всѣмъ, учителну, незлобиву. И далѣе говоритъ: ты же пребывай, въ нихже наученъ еси, и яже ввѣрена суть тебѣ, вѣдый отъ кого научился еси: и яко изъ млада священная писанія умѣеши, мо/с. 62/гущая тя умудрити во спасеніе. И еще: всяко писаніе богодухновенно и полезно есть ко ученію, ко обличенію, ко исправленію, къ наказанію, еже въ правдѣ: да совершенъ будетъ Божій человѣкъ (2 Тим. II, 24; III, 14-16). Послушай, что онъ пишетъ къ Титу, бесѣдуя о постановленіи епископовъ: подобаетъ бо, говоритъ, епископу быти держащемуся вѣрнаго словесе по ученію, да силенъ будетъ и противящіяся обличати (Тит. I, 5, 9). Какъ же кто-нибудь, оставаясь невѣждою, какъ тѣ говорятъ, можетъ обличать противящихся и заграждать имъ уста? И какая нужда заниматься чтеніемъ и писаніями, если должно оставаться въ такомъ невѣжествѣ? Все это вымыслы и предлоги и прикрытіе безпечности и лѣности. Но это, скажутъ, предписывается священникамъ; ибо у насъ теперь идетъ рѣчь о священникахъ. Что это относится и къ находящимся подъ ихъ властію, о томъ послушай, какъ онъ еще въ другомъ посланіи увѣщеваетъ другихъ: слово Христово да вселяется въ васѣ богатно, во всякой премудрости; и еще: слово ваше да бываетъ всегда во благодати, солію растворено, вѣдѣти, како подобаетъ единому комуждо отвѣщавати (Колос. III, 16. IV, 6). И слова: готови будьте ко отвѣту, сказаны всѣмъ (1 Петр. III, 15). И въ посланіи къ Ѳессалоникійцамъ (Павелъ) говоритъ: созидайте кійждо ближняго, якоже и творите (1 Солун. V, 11). А когда онъ бесѣдуетъ о священникахъ, то говоритъ: прилѣжащіи добрѣ пресвитеры сугубыя чести да сподобляются: паче же труждающіися въ словѣ и ученіи (1 Тим. V, 17). Это — совершеннѣйшій способъ ученія, когда и дѣлами и словами приводятъ поучаемыхъ къ той блаженной жизни, которую предписалъ Христосъ; ибо однихъ дѣлъ недостаточно для наученія. Это не мои слова, а Самого Спасителя: иже, говоритъ Онъ, сотворитъ и научитъ, сей велій наречется (Матѳ. V, 19). Если бы творить значило учить, то напрасно было бы прибавлено второе слово; довольно было бы сказать только: иже сотворитъ; а теперь раздѣленіемъ того и другого Онъ показываетъ, что иное зависитъ отъ дѣлъ, а иное отъ слова, и каждая изъ этихъ двухъ частей имѣетъ нужду одна въ другой, чтобы зданіе было совершенно. Слышишь ли, что говоритъ пресвитерамъ ефесскимъ избранный сосудъ Христовъ: сего ради бдите, поминающе, яко три лѣта нощь и день не престаяхъ уча со слезами единаго коегождо васъ (Дѣян. XX, 31)? Какая нужда въ слезахъ или въ словесномъ ученіи, когда такъ ярко сіяла жизнь апостольская? Жизнь (его) могла много содѣйствовать намъ къ исполненію заповѣдей; но не скажу, чтобы и въ этомъ отношеніи она одна совершила все.

9. Когда возникаетъ споръ о догматахъ и всѣ будутъ бороться на основаніи однихъ и тѣхъ же писаній, тогда какую силу можетъ оказать жизнь? Какая польза отъ многихъ подвиговъ, /с. 63/ когда кто-нибудь послѣ этихъ подвиговъ по великой неопытности своей впадаетъ въ ересь, и отдѣлится отъ тѣла церкви? Я знаю многихъ, съ которыми это случилось. Какая ему польза отъ терпѣнія? Никакой; равно какъ (нѣтъ пользы) и отъ здравой вѣры при развращенной жизни. Поэтому тотъ, кто поставленъ учить другихъ, долженъ былъ опытнѣе всѣхъ въ такихъ спорахъ. Хотя бы самъ онъ оставался въ безопасности, не потерпѣвъ никакого вреда отъ противниковъ, но множество простыхъ людей, находящихся подъ его руководствомъ, когда увидитъ, что вождь ихъ побѣжденъ и не можетъ ничего сказать противникамъ, будетъ винить въ этомъ пораженіи не его слабость, а нетвердость самаго ученія; по неопытности одного много людей подвергнется крайней гибели. Если они и не перейдутъ совершенно на сторону противниковъ, то принуждены бываютъ сомнѣваться въ томъ, въ чемъ были увѣрены; и къ чему приступали съ твердою вѣрою, тому уже не могутъ внимать съ такою же твердостію; и поднимается такая буря въ душахъ ихъ отъ пораженія учителя, что бѣдствіе оканчивается кораблекрушеніемъ. А какая гибель и какой огонь собирается на несчастную главу его за каждаго изъ этихъ погибающихъ, объ этомъ мнѣ нѣтъ нужды говорить тебѣ: все это ты самъ хорошо знаешь. Итакъ отъ гордости ли, отъ тщеславія ли происходитъ мое нежеланіе быть виновникомъ погибели столь многихъ людей, и на самого себя навлечь наказаніе больше того, какое теперь ожидаетъ меня тамъ? Кто можетъ сказать это? Никто, развѣ кто хотѣлъ бы укорять напрасно и предаваться разсужденіямъ при чужихъ несчастіяхъ.

Примѣчанія:
[1] Валентиніанъ и Маркіонъ — ересеначальники сектъ, извѣстныхъ подъ именами Валентиніанъ и Маркіонитовъ — II-го вѣка; Савеллій и Павелъ Самосатскій — ересеначальники Савелліанъ и Павліанъ (Самосаситовъ). — III-го вѣка; Арій — ересеначальникъ Аріанъ — IV-го вѣка по Р. Х.
[2] Исократъ и Демосѳенъ — ораторы, Ѳукидидъ историкъ и Платонъ философъ — аттическіе писатели, жившіе въ V и IV вѣкахъ до Р. Х.

Источникъ: Святителя Іоанна Златоуста «Слова о священствѣ» и «Бесѣда по рукоположеніи во пресвитера» и «Бесѣды о покаяніи». — Репр. изд. — Jordanville: Тѵпографія преп. Іова Почаевскаго. Holy Trinity Monastery, 2006. — С. 48-63.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.