Церковный календарь
Новости


2017-06-26 / russportal
Осн. Положенія о порядкѣ изд. законовъ, относ. до Имперіи со вкл. Вел. Кн. Финляндскаго (1899)
2017-06-26 / russportal
Манифестъ о порядкѣ изд. законовъ, относ. до Имперіи со вкл. Вел. Кн. Финляндскаго (1899)
2017-06-26 / russportal
Н. Д. Тальбергъ. "Исторія Русской Церкви". Сост. религ. образованія народа (1959)
2017-06-26 / russportal
Н. Д. Тальбергъ. "Исторія Русской Церкви". Императ. Палестинское общество (1959)
2017-06-25 / russportal
И. А. Ильинъ. Понять — непростить (1925)
2017-06-25 / russportal
И. А. Ильинъ. Личный опытъ (1925)
2017-06-24 / russportal
Архіеп. Иннокентій (Борисовъ). Слово на день преп. Онуфрія Великаго (1908)
2017-06-24 / russportal
Архіеп. Серафимъ (Соболевъ). Прот. С. Н. Булгаковъ какъ толкователь Свящ. Писанія (1936)
2017-06-24 / russportal
Манифестъ о кончинѣ Наслѣдника Престола Вел. Кн. Георгія Александровича (1899)
2017-06-24 / russportal
Высочайшій Манифестъ о рожденіи Великой Княжны Маріи Николаевны (1899)
2017-06-24 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Съ нами Богъ! (1975)
2017-06-24 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Постимся постомъ пріятнымъ..." (1975)
2017-06-23 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. «Новыя грозныя слова». Слово 20-е (1908)
2017-06-23 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. «Новыя грозныя слова». Слово 19-е (1908)
2017-06-23 / russportal
Н. В. Гоголь. «Выбр. мѣста изъ переп. съ друзьями». Часть 26-я (1921)
2017-06-23 / russportal
Н. В. Гоголь. «Выбр. мѣста изъ переп. съ друзьями». Часть 25-я (1921)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 26 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.
Исторія Русской Церкви

Всероссійскій Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг.

Священный Соборъ Православной Россійской Церкви 1917-1918 гг. былъ открытъ въ Москвѣ 15 (28) августа 1917 г. Для участія въ его работѣ было избрано и назначено по должности 564 человѣка: 80 архіереевъ, 129 лицъ пресвитерскаго сана и 10 дьяконовъ изъ бѣлаго духовенства, 26 псаломщиковъ, 20 монашествующихъ (архимандритовъ, игуменовъ и іеромонаховъ) и 299 мірянъ. Соборъ работалъ болѣе года. За этотъ періодъ состоялись три его сессіи: первая — съ 15 (28) августа по 9 (22) декабря 1917 г., вторая и третья — въ 1918 г.: съ 20 января (2 февраля) по 7 (20) апрѣля и съ 19 іюня (2 іюля) по 7 (20) сентября. — Основными вопросами, подлежавшими рѣшенію Собора, были: 1) выработка положенія о Высшемъ Церковномъ Управленіи Всероссійской Церкви; 2) возстановленіе патріаршества; 3) возстановленіе праздника Всѣмъ святымъ въ Землѣ Россійской просіявшимъ; 4) канонизація новыхъ святыхъ: Софронія Иркутскаго и Іосифа Астраханскаго. Однако, къ сожалѣнію, многія рѣшенія Соборъ принималъ подъ давленіемъ т. н. «демократической общественности» и въ немъ очень сильно сказывалось наслѣдіе Февральскаго переворота 1917 г., что помѣшало Собору дать народу четкіе критеріи происшедшей въ Россіи національной катастрофы... — Въ 1994-2000 гг. Новоспасскій монастырь (РПЦ) выпустилъ въ свѣтъ изданіе матеріаловъ Собора 1917-1918 гг., которое состояло изъ 12 томовъ, 11 изъ которыхъ — «Соборныя Дѣянія» и одинъ томъ — «Опредѣленія и Постановленія Собора». Часть Соборныхъ Дѣяній (№№ 1-82, тт. 1-6) была выпущена репринтомъ по изданію, предпринятому еще въ 1918 г. самимъ Соборомъ; остальныя (№№83-170, тт. 7-11) — по архивнымъ матеріаламъ, хранящимся въ Государственномъ архивѣ Россійской Федераціи въ Москвѣ.

Дѣянія Всероссійскаго Помѣстнаго Собора 1917-1918 г.г.

СВЯЩЕННЫЙ СОБОРЪ ПРАВОСЛАВНОЙ РОССІЙСКОЙ ЦЕРКВИ.

Приложеніе I къ дѣянію XXXI.       

Членъ Собора проф. С. Н. Булгаковъ.
Смыслъ патріаршества въ Россіи.

Когда Члены Всероссійскаго Церковнаго Собора съѣзжались въ Москву, то лишь у немногихъ было опредѣленное мнѣніе по вопросу о патріаршествѣ, а иные и сами не ожидали, что они станутъ вскорѣ горячими поборниками его возстановленія. Безспорно, нѣчто совершилось здѣсь, въ самой атмосферѣ соборной: произошло новое духовное рожденіе, въ нѣдрахъ соборности церковной родилось патріаршество. Высказывалось много практическихъ мотивовъ и за, и противъ него. Для однихъ зрѣлище событій понуждало искать въ немъ новый единящій центръ народный, обвѣянный къ тому же священнымъ преданіемъ славнаго прошлаго; для другихъ, наоборотъ, по тѣмъ же мотивамъ единоличный характеръ церковнаго предстоятельства возбуждалъ и церковныя и политическія опасенія. Первыхъ патріаршество соблазняло, вторыхъ — отталкивало по мотивамъ практическаго и, можно сказать, оппортюнистскаго характера. Однако такой оппортюнизмъ (или, если употребить модное философское выраженіе, «психологизмъ») при обсужденіи столь важнаго вопроса долженъ быть всячески избѣгаемъ. Рѣшеніе вопроса о патріаршествѣ не можетъ, конечно, зависѣть отъ того, хотимъ ли мы его или не хотимъ, ибо, очевидно, мы не можемъ измыслить по своей волѣ патріаршества, если его не дано въ преданіи и сознаніи церковномъ, какъ и не можемъ остановить новаго рожденія, если оно совершается. Иначе говоря, рѣчь идетъ, прежде всего, о томъ, какова «онтологія» патріаршества, въ чемъ его природа. Нѣкоторые ярые защитники его возстановленія рѣшили этотъ вопросъ очень просто: патріаршество есть нормальный каноническій строй помѣстной Церкви, оно уже было въ русской Церкви и было насильственно устранено; поэтому оно должно быть возстановлено, не можетъ не быть возстановлено, и рѣчь идетъ только объ этой автоматической реставраціи. Что дѣло, однако, не стоитъ такъ просто, свидѣтельствуетъ, прежде всего, живое соборное сознаніе, которое долго выбаливало и перебаливало это новое рожденіе, вмѣсто простой исторической или канонической справки. Съ этой точки зрѣнія пришлось бы, далѣе, признать весь сѵнодальный періодъ нашей Церкви, прославленный явленіями великихъ святыхъ и составляющій для насъ теперь исходную эпоху, не только «неканоническимъ», проще говоря, имѣющимъ недостатки церковнаго устройства, но и прямо нецерковнымъ, «еретическимъ». Но это значило бы допустить катастрофическій перерывъ въ жизни русской Церкви, который явился бы непоправимымъ. Между тѣмъ, нашъ Сѵнодъ, по какимъ бы тамъ ни было мотивамъ, признанъ былъ восточными патріархами съ ними равночестнымъ и тоже «святѣйшимъ». И въ этомъ смыслѣ русская Церковь, конечно, могла бы и теперь оставаться при сѵнодальномъ строѣ, никакой необходимости /с. 18/ возстановленія патріаршества здѣсь нѣтъ, и рѣчь можетъ идти лишь объ его возможности, которая становится дѣйствительностію только въ творческомъ актѣ церковнаго соборнаго сознанія. Возстанавливляемое патріаршество не есть лишь реставрація, но совершенно новый актъ русской Церкви, хотя, конечно, она и дѣйствуетъ здѣсь въ согласіи съ древнимъ преданіемъ. Церковные каноны, на которые обычно ссылаются, утверждаютъ общую необходимость личнаго «главы» или предстоятеля Церкви (Апост. прав. 9, 34) и устанавливаютъ спеціально компетенцію пяти патріарховъ: римскаго, константинопольскаго, антіохійскаго, александрійскаго, іерусалимскаго; о русскомъ патріаршествѣ въ эпоху вселенскихъ соборовъ, конечно, не могло быть и рѣчи. Смыслъ каноновъ и церковно-историческихъ указаній сводится къ тому, что по мѣрѣ возникновенія и сплоченія мѣстныхъ, территоріальныхъ или національныхъ церквей ихъ іерархическая организація принимаетъ форму патріархата, обнимающаго нѣсколько митрополичьихъ округовъ. Такъ, при благопріятныхъ историческихъ обстоятельствахъ, которыми явились одновременное возрастаніе Москвы и паденіе Византіи, возникло и русское патріаршество, и русская церковь сознала себя патріархатомъ, имѣющимъ своего представителя и отца. Въ этомъ смыслѣ патріаршество не есть, конечно, догматъ Православной Церкви, какимъ является папство для католичества. Уже Флорентійскій соборъ 1439 г. опредѣляетъ, что римскій первосвященникъ долженъ in universum orbem tenere primatum, а Ватиканскій соборъ 1870 года приписываетъ ему plenam et supremam potestatem jurisdictionis in universam ecclesiam. Патріаршество есть исторически возникшее установленіе церковное, имѣющее твердую основу въ каноническомъ и вѣроучительномъ преданіи и вызываемое потребностями развивающейся жизни. Русская Церковь нынѣ возстановляетъ патріаршество по вольному движенію любви церковной, но она, конечно, не могла бы сего совершить, если бы для этого не имѣлось достаточныхъ основаній въ ея природѣ и ученіи.

Итакъ, что же такое патріаршество? Идетъ ли рѣчь лишь о почетномъ предсѣдательствѣ сѵнода, «титулярномъ патріархѣ», права котораго надо предусмотрительно ограничить «конституціей», о новой должности или церковномъ чинѣ? Такъ склонны думать многіе, въ формулѣ «первый между равными» дѣлающіе логическое удареніе не надъ «первый», но надъ «равными», и первенству власти противопоставляющіе безвластное первенство чести. Однако, въ жизни Церкви это «первенство чести» придаетъ свой особый, хотя и не поддающійся точному опредѣленію, авторитетъ, и церковное чувство, вопреки этимъ конституціоннымъ теоріямъ, склонно воспринимать патріаршество не только какъ должность, но и какъ особый священный санъ, коему соотвѣтствуетъ своя особая помазанность (въ древне-русскомъ чинѣ поставленія въ патріарха къ нему примѣнялось даже новое рукоположеніе во епископа; теперь, конечно, такая практика оставлена). Мы не хотимъ прибавлять къ тремъ степенямъ священства еще четвертой, и патріархъ есть, конечно, только епископъ, коему, однако, ввѣряется особое служеніе — быть единоличнымъ предстоятелемъ помѣстной Церкви. Но вотъ это-то качество патріаршаго сана, которое присуще ему въ церковномъ сознаніи, нельзя умалить никакими параграфами конституціи, хотя, въ то же время, разсуждая юридически, онъ не есть абсолютный глава Церкви, а только предсѣдатель Сѵнода. При этомъ /с. 19/ совершенно ясно, что хотя между правами этого предсѣдательствующаго первоіерарха, будь онъ патріархъ или только митрополитъ, и не существуетъ ощутительной разницы, однако, авторитетъ того и другого будетъ неодинаковъ, хотя эти преимущества патріаршаго сана и не могутъ быть отчетливо выражены юридически. Католичество находится въ этомъ отношеніи въ болѣе выгодномъ положеніи съ своимъ ватиканскимъ догматомъ, въ которомъ соборность приносится въ жертву іерархическому авторитету (однако, не нужно и здѣсь заходить дальше, чѣмъ слѣдуетъ, и утверждать, будто католичество вовсе исключаетъ начало соборности: вѣдь, даже догматъ ватиканскій, утверждающій непогрѣшимость всего ex cathedra высказываемаго папой, ex sese, non autem ex consensu ecclesiae, былъ все-таки провозглашенъ соборомъ, sacro approbante consilio). Для православія, гдѣ съ равной силой утверждаются начала и соборности и іерархизма (ибо, конечно, между обоими этими началами нѣтъ антагонизма, но существуетъ гармоническое согласіе), дать юридически четкое опредѣленіе затруднительно, и важнѣе этой юридической анатоміи здѣсь физіологія. А она-то говоритъ, что помимо церковно-каноническихъ правъ, патріархъ имѣетъ еще особый іерархическій авторитетъ, ибо въ немъ выражается живое единство помѣстной Церкви. Этотъ авторитетъ связанъ съ самымъ саномъ, а не съ личными только качествами его носителя, которыя способны лишь возвеличить или умалить его авторитетъ. Въ немъ помѣстная Церковь сознаетъ себя органической частью Церкви вселенской.

Въ этомъ сознаніи заключается, пожалуй, самое существенное и новое изъ того, что приходитъ къ намъ съ патріархомъ. Мы уже сказали, что не видимъ въ немъ археологической реставраціи, хотя онъ и связанъ со священнымъ преданіемъ церковной старины. Патріаршество возстановляется у насъ теперь при иныхъ условіяхъ, внѣшнихъ и внутреннихъ, нежели въ Московской Руси. И прежде всего, тамъ оно соединялось съ укрѣпленіемъ царской власти и служило ея возвеличенію, само терпя, быть можетъ, ущербъ отъ этого послѣдняго. Царской власти принадлежали и законныя права въ Церкви, кромѣ тѣхъ, которыя она узурпировала, идя путемъ цезаропапизма. Теперь къ патріаршеству и ко всей Церкви отходитъ и эта власть; патріаршество является символомъ церковной независимости, причемъ ему приходится вести церковный корабль по бурнымъ волнамъ среди всеобщей смуты, вмѣсто прежней безопасности, въ гавани государства. Но еще важнѣе внутреннее различіе. Московская Русь, особенно послѣ паденія Византіи, была поражена болѣзнью религіознаго націонализма, а вмѣстѣ съ тѣмъ и провинціализма съ его кичливостью. Москва осознала себя «третьимъ Римомъ» и свое мѣстное преданіе стала непосредственно приравнивать вселенскому. Патріаршество могло являться и лишнимъ мотивомъ для такого самопревознесенія. Предѣльнымъ выраженіемъ религіознаго націонализма и провинціализма явился расколъ въ нашей Церкви, возникшій именно на почвѣ недостаточнаго различенія мѣстнаго и вселенскаго преданія (я оставляю здѣсь внѣ вниманія другіе его мотивы). Исторической карой за это обособленіе русской Церкви отъ вселенскаго сознанія явилась реформа Петра, открывшая собой сѵнодальный періодъ русской Церкви. Петръ внесъ въ церковное управленіе протестантское начало огосударствленія Церкви (cujus regio, ejus religio), превративъ Церковь въ сѵ/с. 20/нодальное вѣдомство. Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ видоизмѣнилъ и старое пониманіе идеи «православнаго царя», подмѣнивъ его полицейско-бюрократическимъ абсолютизмомъ нѣмецкаго образца. Поставивъ Церковь подъ колпакъ государства и превративъ ее въ сѵнодальное вѣдомство, Петръ укрѣпилъ нашъ церковный провинціализмъ, съ вѣрнымъ инстинктомъ лишивъ Церковь Патріарха и замѣнивъ его Сѵнодомъ, который и сталъ живымъ символомъ этого провинціализма. Этимъ вносилось въ Церкви вѣдомственное, сословное начало, воцарялась та затхлость и безкрылость, которая такъ болѣзненно ощущается и сейчасъ. Европеизируя Россію черезъ «Петербургъ», окно въ Германію, Петръ прививалъ Россіи яды протестантской культуры, въ то же время парализуя жизнь Церкви и преграждая путь къ вселенскому ея самосознанію. Результаты этого рокового пути, пройденнаго нами до конца, теперь опредѣлились: они оказались одинаково гибельны и для государственной, и для церковной жизни.

Теперь мы стоимъ на поворотѣ, передъ невѣдомымъ будущимъ и страшнымъ настоящимъ. И вотъ въ жизни Церкви ранѣе, чѣмъ въ жизни государства, началась работа положительнаго строительства, и въ возстановленія патріаршества полагается одна изъ его основъ. Въ отличіе отъ Московской Руси, гдѣ патріаршество все-таки являлось лишнимъ средствомъ національнаго обособленія, нынѣ для насъ оно есть органъ вселенскаго сознанія Православной Церкви, какимъ не могъ являться провинціальный коллегіумъ Сѵнода. Патріархъ есть церковная вершина, возвышающаяся надъ мѣстной оградой, видящая другія вершины и видимая ими. Вмѣстѣ съ его появленіемъ неизбѣжно возникаетъ вопросъ объ его соотношеніи съ другими патріархами, слѣдовательно, объ организаціи власти и по всей Вселенской Церкви, о соотношеніи всѣхъ патріархій. И здѣсь мы снова вступаемъ на древне-каноническую почву. Ибо въ канонахъ, дѣйствительно, ставился этотъ вопросъ. Въ ту эпоху онъ обычно рѣшался въ смыслѣ признанія первенства чести и римской каѳедрой, за которою непосредственно слѣдовала константинопольская [1]. (См. 3 правило 2 всел. собора, гдѣ установляется, что «константинопольскій епископъ имѣетъ преимущество чести вслѣдъ за римскимъ μετὰ τὸν τῆς Ῥώμης ἐπίσκοπον. Ср. 28 прав. 4 всел. собора, гдѣ градъ царя и синклита признается вторымъ послѣ Рима — δευτέραν μετ’ ἐκείνην. Ср. также 36 прав. Трулльскаго собора, 3, 4 и 5 правила Сардикскаго собора). Послѣ разрыва Константинополя съ Римомъ эти отношенія, очевидно, должны были опредѣлиться иначе, однако, самый вопросъ не можетъ быть упраздненъ. И съ этимъ стоитъ въ связи и болѣе общій и важный вопросъ — о живомъ выраженіи этого вселенскаго сознанія, — т. е. не о Помѣстномъ только, но и о Вселенскомъ Соборѣ. А потребность въ послѣднемъ начинаетъ уже намѣчаться: мы стоимъ наканунѣ большого догматическаго движенія, и признаки его налицо. Достаточно указать на возникшій уже вопросъ о смыслѣ почитанія имени Божія, въ которомъ затрагивается самое существо православія. Но и помимо этого мы живемъ /с. 21/ въ такую эпоху, когда замкнутое, провинціальное существованіе Помѣстной Церкви становится уже невозможнымъ, когда возникаетъ рядъ вопросовъ не только междуцерковнаго, но и междувѣроисповѣднаго характера. Вопросы англиканства, старокатоличества и т. п. только отсрочиваются нами. А важнѣе всего, конечно, стоитъ вопросъ объ основной болѣзни всего христіанскаго міра, о раздѣленіи между восточной и западной Церковью, которое не можетъ не вызывать непрестанной боли въ христіанскомъ сердцѣ. Въ европейской, а вмѣстѣ и русской трагедіи, развертывающейся передъ нашими глазами, не осуществляется ли нынѣ то зло, которое было посѣяно тысячу лѣтъ назадъ, въ тѣ недобрые дни, когда назрѣвала послѣдняя распря константинопольскаго и римскаго престоловъ? И если Провидѣнію угодно, чтобы насталъ, наконецъ, историческій часъ, когда ощутится близость чуда — новаго мира по всей Вселенской Церкви, то мы должны быть готовы, чресла наши препоясаны и свѣтильники горящи. Вотъ какія всемірно-историческія перспективы открываются съ той вершины, на которой мы нынѣ находимся, вотъ какія думы навѣваетъ день торжественнаго настолованія Святѣйшаго Патріарха всея Россіи. Въ такомъ смыслѣ пріемлемъ мы совершающееся торжество.

Примѣчаніе:
[1] Въ службѣ св. Льву Великому, папѣ Римскому (18 февраля), читаемъ напр. такія выраженія: «что тя именуемъ, богодухновенне? Главу ли православныя Церкве Христовы?.. старѣйшину верховнаго собора честнаго» (стихира). «Петра верховнаго престола наслѣдникъ... Петра честнаго преемникъ» (канонъ).

Источникъ: Священный Соборъ Православной Россійской Церкви. Дѣянія. Книга III: Дѣянія XXXI-XL. — Пг.: Изданіе Соборнаго Совѣта, 1918. — С. 17-21.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.