Церковный календарь
Новости


2017-03-29 / russportal
Книга «Златоустъ». Слово 49-е, въ пятокъ 5-я седмицы поста (1910)
2017-03-29 / russportal
Книга «Златоустъ». Слово 48-е, въ четвертокъ 5-я седмицы поста (1910)
2017-03-29 / russportal
Славянское житіе преп. Маріи Египетской (изъ Постной Тріоди 1650 г.) (1650)
2017-03-28 / russportal
Славянское житіе преп. Маріи Египетской (изъ кн. житій святыхъ свт. Димитрія) (1875)
2017-03-27 / russportal
"Каноны или Книга Правилъ". Правила 6-го Вселенскаго Собора (1974)
2017-03-27 / russportal
"Каноны или Книга Правилъ". Правила 4-го Вселенскаго Собора (1974)
2017-03-26 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 20-е (1882)
2017-03-26 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 19-е (1882)
2017-03-26 / russportal
Преп. Іоаннъ, иг. Синайскій. «Лѣствица». Слово 29-е (1898)
2017-03-26 / russportal
Преп. Іоаннъ, иг. Синайскій. «Лѣствица». Слово 28-е (1898)
2017-03-26 / russportal
Архіеп. Иннокентій (Борисовъ). Слово (8-е) о грѣхѣ и его послѣдствіяхъ (1908)
2017-03-26 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слово въ 4-ю недѣлю Великаго поста (1894)
2017-03-26 / russportal
Свт. Ѳеофанъ Затворникъ. Слово (4-е) въ 4-ю недѣлю Великаго поста (1869)
2017-03-26 / russportal
Свт. Ѳеофанъ Затворникъ. Слово (3-е) въ 4-ю недѣлю Великаго поста (1869)
2017-03-26 / russportal
Свт. Ѳеофанъ Затворникъ. Слово (2-е) въ 4-ю недѣлю Великаго поста (1869)
2017-03-26 / russportal
Свт. Ѳеофанъ Затворникъ. Слово (1-е) въ 4-ю недѣлю Великаго поста (1869)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 29 марта 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 23.
Исторія Русской Церкви

Всероссійскій Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг.

Священный Соборъ Православной Россійской Церкви 1917-1918 гг. былъ открытъ въ Москвѣ 15 (28) августа 1917 г. Для участія въ его работѣ было избрано и назначено по должности 564 человѣка: 80 архіереевъ, 129 лицъ пресвитерскаго сана и 10 дьяконовъ изъ бѣлаго духовенства, 26 псаломщиковъ, 20 монашествующихъ (архимандритовъ, игуменовъ и іеромонаховъ) и 299 мірянъ. Соборъ работалъ болѣе года. За этотъ періодъ состоялись три его сессіи: первая — съ 15 (28) августа по 9 (22) декабря 1917 г., вторая и третья — въ 1918 г.: съ 20 января (2 февраля) по 7 (20) апрѣля и съ 19 іюня (2 іюля) по 7 (20) сентября. — Основными вопросами, подлежавшими рѣшенію Собора, были: 1) выработка положенія о Высшемъ Церковномъ Управленіи Всероссійской Церкви; 2) возстановленіе патріаршества; 3) возстановленіе праздника Всѣмъ святымъ въ Землѣ Россійской просіявшимъ; 4) канонизація новыхъ святыхъ: Софронія Иркутскаго и Іосифа Астраханскаго. Однако, къ сожалѣнію, многія рѣшенія Соборъ принималъ подъ давленіемъ т. н. «демократической общественности» и въ немъ очень сильно сказывалось наслѣдіе Февральскаго переворота 1917 г., что помѣшало Собору дать народу четкіе критеріи происшедшей въ Россіи національной катастрофы... — Въ 1994-2000 гг. Новоспасскій монастырь (РПЦ) выпустилъ въ свѣтъ изданіе матеріаловъ Собора 1917-1918 гг., которое состояло изъ 12 томовъ, 11 изъ которыхъ — «Соборныя Дѣянія» и одинъ томъ — «Опредѣленія и Постановленія Собора». Часть Соборныхъ Дѣяній (№№ 1-82, тт. 1-6) была выпущена репринтомъ по изданію, предпринятому еще въ 1918 г. самимъ Соборомъ; остальныя (№№83-170, тт. 7-11) — по архивнымъ матеріаламъ, хранящимся въ Государственномъ архивѣ Россійской Федераціи въ Москвѣ.

Дѣянія Всероссійскаго Помѣстнаго Собора 1917-1918 г.г.

СВЯЩЕННЫЙ СОБОРЪ ПРАВОСЛАВНОЙ РОССІЙСКОЙ ЦЕРКВИ.

Приложеніе II къ дѣянію XXXI.       

Членъ Собора Н. И. Троицкій.
Въ защиту патріаршества.

Въ одной изъ древнѣйшихъ книгъ Библіи изложена бесѣда друзей-мудрецовъ о многострадальномъ патріархѣ-праведникѣ. Когда пренія собесѣдниковъ затягивались, то одинъ изъ друзей-собесѣдниковъ даетъ другому совѣтъ: «Вопроси рода перваго, изслѣди же по роду отцевъ... Не сіи ли научатъ тя и возвѣстятъ ти и отъ сердца изнесутъ словеса?» (Іов. гл. 8, ст. 8-10).

Такъ и намъ по вопросу о патріархѣ полезно обращаться ко временамъ предковъ, изслѣдовать дѣло въ историческомъ его происхожденіи, первоначальной постановкѣ и послѣдующемъ развитіи. Но къ какой исторіи нужно обратиться? Такъ какъ у насъ идетъ дѣло не о вселенскомъ патріархѣ, а собственно о патріархѣ русскомъ, то и обратимся къ своей родной исторіи и посмотримъ, почему и для чего возникло патріаршество на Руси. Дѣло это, какъ будто, извѣстно всѣмъ, но выяснено оно здѣсь не достаточно точно и, въ отношеніи къ вопросу о возстановленіи патріаршества, требуетъ пересмотра вновь.

/с. 22/ На вопросъ о томъ, чтó было причиной — побужденімъ къ учрежденію патріаршества, историки обыкновенно и, какъ это извѣстно, отвѣчаютъ: разобщенность русской Церкви отъ греческой послѣ завоеванія Царь-града османами, увеличеніе территоріи и созрѣвшая независимость Русскаго государства отъ всякой иноземной власти, что благопріятствовало внѣшней независимости и самой Церкви, т. е. ея автокефальности. Этому всему и должно было соотвѣтствовать историческое появленіе патріаршества, долженствовавшее возвысить и украсить такую Церковь.

Но если такія обстоятельства сами-собой возбуждали вопросъ объ автокефальности Церкви Русской и возглавленіи ея патріархомъ, то иниціатива этого дѣла должна бы исходить отъ самой же Церкви или, въ частности, отъ ея іерархіи: вѣдь, именно самой Церкви нужна была эта видимая глава — патріархъ, — для единенія силы и украшенія Церкви. Между тѣмъ, дѣло возбудили не церковное правительство и не народъ. Почему же? Можетъ быть, потому, что Церковь не могла этого сдѣлать, такъ какъ надъ ней тяготѣлъ цезарепапизмъ? Здѣсь, дѣйствительно, нѣкоторые изъ собесѣдниковъ утверждали, что наличность такого цезарепапизма имѣла мѣсто въ нашей древней исторіи еще и до Св. Сѵнода, до реформъ Петра I-го и даже до патріаршества. Утвержденіе совершенно неосновательное, представляющее только недоразумѣніе. Исторія древней Руси знаетъ отдѣльные факты насилія надъ церковной властью со стороны власти государственной, но, чтобы государственная власть по принципу боролась съ властью церковной, съ цѣлію подчинить ее себѣ, такого, собственно принципіальнаго, стремленія государственной власти въ отношеніи къ церковной никога не было. Совершенно наоборотъ: не кто иной, какъ именно «царь всея Руси» первый возбудилъ дѣло объ устройствѣ патріаршества и самъ лично совершилъ возведеніе патріарха властнаго. Это совершенно уничтожаетъ самую мысль о цезарепапизмѣ въ исторіи нашей Церкви до-Сѵнодальной эпохи, что несомнѣнно возвышаетъ и авторитетъ Церкви того времени въ отношенія чистоты ея православія.

Припомнимъ, чтó говорилъ иниціаторъ устроенія патріаршества на Руси, царь Ѳеодоръ. Вотъ его подлинныя слова: «Восточные патріархи только имя святителей носятъ, власти же едва ли не всякой лишены; наша же страна благодатію Божіей все больше расширяется, и потому я хочу устроить въ Москвѣ превысочайшій престолъ патріаршій». Это желаніе царя поддержали бояре, особенно Годуновъ. «Я хочу», говоритъ царь, «чтобы былъ патріархъ, хочу, чтобы онъ былъ не только первосвятителемъ, но имѣлъ бы и дѣйствительную власть, а не номинальную, какъ восточные патріархи, нѣтъ, — чтобы престолъ его былъ превысочайшимъ...». Затѣмъ при самомъ поставленіи патріарха Іова «царь, возложивъ на него драгоцѣнный крестъ, зеленую мантію съ источниками, бѣлый клобукъ съ знаменіемъ креста, подалъ ему жезлъ св. Петра Митрополита и въ привѣтственной рѣчи повелѣлъ ему именоваться Главою Епископовъ, Отцомъ отцовъ, Патріархомъ всѣхъ земель сѣверныхъ — по милости Божіей и царской».

Спрашивается: если бы прежде, во время Грознаго, имѣлъ мѣсто принципіальный цезарепапизмъ, то какъ могло появиться такое рѣшительное желаніе у наслѣдника его престола, — я хочу устроить престолъ патріаршій, — чего отнюдь не хотѣлъ, столь настойчивый въ исполненіи своихъ желаній, его Грозный отецъ? /с. 23/ Откуда это и такая роскошь власти патріаршей? Почему царю пожелалось со своимъ высокимъ престоломъ царскимъ рядомъ поставить патріаршій престолъ, да еще превысочайшій? Нѣтъ, не тѣ были истинныя причины устроенія патріаршества въ Россіи, какія указываетъ самъ царь, по крайней мѣрѣ, — не одни эти. Нѣтъ, была иная, истинная и весьма важная причина, историческая. Возвышеніе церковной власти требовалось ходомъ историческаго развитія жизни русскаго государства и тѣмъ состояніемъ его, въ которомъ оно было поставлено и оставлено царемъ Грознымъ наслѣднику своего престола, сыну Ѳеодору.

Къ концу царствованія Грознаго, когда погибли послѣдніе удѣльные князья, Юрій Смоленскій и Владиміръ Старицкій, было завершено объединеніе русскихъ областей, составилось единое царство; но единеніе это еще далеко не было прочнымъ, — оно держалось только желѣзной дланью такого «Самодержца всея Руси», какимъ былъ Иванъ IV Васильевичъ, предъ кѣмъ всѣ и вездѣ трепетали. Иначе имѣло себя государство по смерти Грознаго царя, при его сынѣ, благочестивомъ, но слабомъ Ѳеодорѣ. При такомъ государѣ отдѣльныя области, какъ Тверь, Рязань, Смоленскъ, особенно, недавно покоренная — Казань, Сибирь и др., съ потомками — наслѣдниками князей тѣхъ княжествъ и областей, хорошо знавшихъ о насиліяхъ и жестокостяхъ Грознаго, и съ ихъ архіепископами и митрополитами, могли еще думать о своей самостоятельности и отдѣлиться отъ Москвы. Необходимо нужно было объединить тѣ области и духовной властью, крѣпкой въ церковномъ ея средоточіи, что конечно, было весьма благодѣтельно и для всей Русской Церкви. А такимъ средоточіемъ и былъ патріаршій превысочайшій престолъ въ центрѣ государства, — въ царствующемъ градѣ Москвѣ. И дѣйствительно, никто другой не могъ такъ хорошо служить этой цѣли, какъ Владыка, святѣйшій патріархъ всея Руси. Потому-то и царь Ѳеодоръ и Борисъ Годуновъ, особенно послѣдній, такъ настаивали на избраніи патріарха собственно русскаго, именно Іова, а не Цареградскаго патріарха Іереміи: вѣдь, и Іеремія могъ бы возглавлять Русскую Церковь и служить ея интересамъ, но — не интересамъ государства, для чего былъ болѣе пригоденъ Іовъ.

Годуновъ говорилъ, что «Іеремія не можетъ быть патріархомъ на Москвѣ, потому что не знаетъ языка, ни обычаевъ Россіи, не можетъ быть наставникомъ вѣнценосца безъ толмача, коему непристойно читать въ глубинѣ души государя». Рѣчь Годунова хитроумная. Однако, не трудно замѣтить, что въ интимномъ отношеніи патріарха къ царю «толмачъ» былъ, конечно, не главнымъ препятствіемъ. Вѣдь, если царь и люди ему преданные ясно понимали, что «толмачу читать въ глубинѣ души государя не пристойно», то, безъ сомнѣнія, не менѣе ясно они сознавали, что въ глубинѣ души царя есть многое, что патріархъ Іеремія вообще — посредственно или непосредственно — не долженъ былъ знать, но не какъ патріархъ, а какъ иноземецъ. Если же онъ и могъ быть наблюдателемъ — свидѣтелемъ того, что царь предпринимаетъ, то, по осторожному мнѣнію царя и бояръ, онъ долженъ былъ это вѣдать со стороны, изъ-за Москвы и на значительно далекомъ отъ нея разстояніи, — изъ Владиміра, куда ему и было предложено переселиться... Здѣсь, значитъ, тотъ же Іеремія могъ быть русскимъ патріархомъ, хотя не зналъ ни языка, ни обычаевъ русскихъ, почему же только не въ Москвѣ?.. Что же касается патріарха изъ русскихъ, то, очевидно, царь /с. 24/ ставилъ патріарха въ самое близкое отношеніе къ себѣ, желалъ имѣть его какъ бы своимъ вторымъ я: патріархъ непосредственно долженъ былъ «читать даже въ глубинѣ души» царя, при полной его откровенности и искренности, чтобы быть въ состояніи быть вѣрнымъ его наставникомъ... Такое отношеніе царя къ патріарху, безусловно отстраняя мысль о цезарепапизмѣ, наоборотъ, рѣшительно утверждаетъ то убѣжденіе, что въ данный моментъ патріархъ необходимо нуженъ былъ прежде всего для самого царя и его царства.

Царь Ѳеодоръ могъ возлагать такія большія надежды на патріарха, потому что ему хорошо были извѣстны заслуги и сила вліянія на народъ Владыкъ и древнихъ и позднѣйшихъ временъ и такихъ, какъ Московскіе Св. Филиппъ и Макарій. И только зная это и твердо разсчитывая на твердую преданность Святителей своему долгу предъ царемъ и отечествомъ, Ѳеодоръ произнесъ знаменитыя слова своей царской врли: «Я хочу устроить въ Москвѣ превысочайшій престолъ патріаршій...» и, нисколько не страшась за будущее своего царскаго самодержавія, дѣйствительно поставилъ этотъ превысочайшій престолъ рядомъ со своимъ въ 1589 году. Получилась картина поистинѣ умилительная, когда эти два трона, царскій и патріаршій стали рядомъ въ Московскомъ Успенскомъ соборѣ: престолъ царя и престолъ патріарха — предъ престоломъ «Царя царствующихъ и Вѣчнаго Первосвященника, прошедшаго небеса». Такъ двѣ власти верховныя на землѣ, поддерживаемая одна другой, стали подъ сѣнію единой благодати Вседержителя Христа.

Надежды царя Ѳеодора, возлагавшіяся на патріарха, оправдались: это вскорѣ показали историческія обстоятельства. Когда наступило на Руси «лихолѣтіе» самозванщины и происходила постоянная смѣна правительства, то святѣйшій Гермогенъ спасъ православіе; а когда избранъ былъ царемъ Михаилъ, то патріархъ Филаретъ помогалъ ему — царю — собрать и возстановить Московское государство изъ пепла и развалинъ, освободить народъ отъ «воровъ» и мятежникомъ...

Скажутъ: но патріархъ Никонъ стремился къ преобладанію даже надъ царемъ. — Да, но когда власть Никона переходила въ самовластіе, то онъ былъ низложенъ Соборомъ и заточенъ въ монастырь.

Скажутъ: царь Петръ и безъ патріарха создалъ имперію. — Да, но когда имъ созданныя «коллегіи» или, своего рода, «товарищества» —Сенатъ и Сѵнодъ — наименовали его Императоромъ и Отцомъ Отечества, то народъ православный назвалъ его антихристомъ, и это, между прочимъ, за упраздненіе патріаршества...

Вотъ съ этого-то времени и начался истинный цезарепапизмъ, принципіальный, проявлявшійся не въ отдѣльныхъ фактахъ насилія государственной власти надъ церковной, а во всѣхъ дѣлахъ, когда Церковь соприкасалась съ государственной властью, самодержавной до абсолютизма. И съ этихъ поръ мы видимъ, какъ и какими средствами государственная власть овладѣвала іерархіей и подчиняла ее себѣ.

Духовная іерархія стала параллельно гражданской и даже на подобіе оной. Іерархи превратились въ сановниковъ — по степенямъ... Святители стали кавалерами — по степенямъ... Знаменитый Платонъ, Митрополитъ Московскій, этотъ уче/с. 25/нѣйшій между іерархами своего вѣка, мужъ высокихъ добродѣтелей, превосходный администраторъ, вынужденъ былъ носить орденъ Анны выше св. панагіи. Но самымъ показательнымъ выраженіемъ такой императорской тенденціозной милости служитъ возложеніе на святителей знаковъ даже воинскаго званія... Современникъ Митр. Платона, Ириней Клементьевскій (р. 1753, ск. 1818), Архіепископъ Псковскій, Лифляндскій и Курляндскій, и кавалеръ ордена св. Александра Невскаго, членъ Святѣйшаго Сѵнода и Императорской Россійской Академіи, возлагая на себя панагію съ изображеніемъ вел. князя, повидимому св. Александра Невскаго, и облачаясь въ мантію, помѣщалъ на ней — на лѣвомъ плечѣ орденскую звѣзду, а на правомъ аксельбанты... какіе у жандармовъ, фельдъегерей, генераловъ штаба, адъютантовъ и т. п. [1]. И вотъ, если нѣкогда Митрополитъ св. Филиппъ, обличая царя Грознаго, говорилъ ему: «въ семъ видѣ, въ семъ одѣяніи странномъ не узнаю царя православнаго», то царь Грозный, увидавъ Архіепископа Иринея, имѣлъ бы еще большее право сказать ему, что въ такомъ странномъ облаченіи онъ не узнаетъ святителя Церкви Православной... Но Владыкѣ Иринею это облаченіе, очевидно, такъ нравилось, что онъ распорядился снять съ себя въ такомъ видѣ портретъ и тѣмъ увѣковѣчилъ весьма характерный моментъ въ своемъ движеніи, съ одной стороны — вверхъ по лѣстницѣ кавалерственной, съ другой — внизъ по наклонной плоскости паденія сѵнодальной іерархіи... Ничего подобнаго не было прежде, ни до патріарховъ, ни въ ихъ время. Владыки теперь, въ сѵнодальную эпоху, стали крѣпко держаться за эти орденскія награды, а оберъ-прокуроры, одаряя Владыкъ этими императорскими звѣздами и лентами, тѣмъ самымъ, какъ и многимъ другимъ, крѣпко держали ихъ въ покорности своей власти: эту власть оберъ-прокуроры развивали до самовластія и это самовластіе доводили иногда до нелѣпости. Извѣстный Мелиссино, напримѣръ, считалъ «нужнымъ позаботиться объ ослабленіи и сокращеніи православныхъ постовъ», или — «запретить ношеніе по домамъ церковныхъ иконъ» и т. п.

Вотъ это-то крайнее преобладаніе императорской абсолютной власти надъ церковной и создало и давно уже крайнюю потребность въ возстановленіи власти церковной, независимой въ своей сферѣ отъ вмѣшательства государства, т. е. — потребность въ возстановленіи патріаршества.

Но, если по указанію самой исторіи уже необходимо возстановленіе патріаршества на Руси, то спрашивается: какимъ же долженъ быть патріархъ въ отношеніи къ прочей іерархіи, особенно — къ епископамъ? На это уже существуетъ отвѣтъ: въ отношеніи къ епископамъ патріархъ долженъ быть «первымъ іерархомъ между равными». И это есть совершенно точное о немъ понятіе, и только оно придаетъ ему истинно апостольскій характеръ. Здѣсь, въ обширныхъ рѣчахъ нѣкоторые собесѣдники нѣсколько касались святости Церкви, многіе и много до излишества говорили о соборности ея, но, сравнительно, очень мало было сказано о ея апостольствѣ. А между тѣмъ, именно съ этимъ ея ха/с. 26/рактеромъ стоитъ въ связи данное понятіе о патріархѣ, какъ «первомъ между равными». По этому предмету нѣкоторые здѣсь прямо заявляли о своемъ рѣшительномъ недоумѣніи, — что «такого-де лица и представить нельзя...», что «такое-де понятіе просто безсмыслица...». А намъ это заявленіе о такомъ недоумѣніи и въ столь рѣзкихъ выраженіяхъ представляется глубоко кощунственнымъ, если не прямо богохульнымъ...

Нѣтъ, понятіе: «первый между равными», имѣетъ для себя глубокое догматическое и историческое основаніе. Передъ вознесеніемъ Своимъ на небо Спаситель, посылая учениковъ Своихъ на всемірную проповѣдь, повелѣлъ имъ: «Шедше, научите вся языки, крестяще ихъ во имя Отца и Сына и Святаго Духа» (Мѳ. 28, 19). И мы православно исповѣдуемъ, что Лица Св. Троицы равны и равночестны, но первое именуется Отцомъ, и это Лицо Отца будетъ именоваться всегда первымъ ихъ трехъ Лицъ Св. Троицы, равныхъ между собою. Перестановка здѣсь не возможна, и порядокъ этотъ останется вѣчно неизмѣннымъ, ибо и онъ основывается на исторіи божественнаго Откровенія. Лице Отца открывается первымъ, ибо «тако возлюби Богъ міръ, яко и Сына Своего Единароднаго далъ есть, да всякъ вѣруяй въ Онь не погибнетъ, но имать животъ вѣчный» (Іоан. 3, 16). Лице Сына открывается вторымъ, ибо Сынъ говоритъ о Святомъ Духѣ: «Азъ умолю Отца и иного Утѣшителя дастъ вамъ, да будетъ съ вами во вѣкъ» (Іоан. 14, 16). Такова послѣдовательность въ откровеніи Тріединаго Божества въ историческомъ дѣлѣ устроенія нашего спасенія. Какъ же можно измѣнить сей порядокъ! И при этомъ порядкѣ Лица Святой Троицы всѣ равны: здѣсь нѣтъ подчиненности одного Лица другому, но есть первое между равными и — всегда первое между всегда равными, и при такомъ равенствѣ сіи Лица никогда не могутъ быть смѣшиваемы и переставляемы. Посему-то и Спаситель, открывшій тайну трехъ Лицъ Божества, повелѣлъ возвѣщать ее только въ порядкѣ историческаго откровенія, какъ она дѣйствительно была и пребудетъ открытою. Въ виду сего желалось бы намъ спросить недоумѣвающаго нашего собесѣдника: «Учитель Израилевъ, сихъ ли не вѣси?»

Но, отъ Евангельской догмы переходя къ апостольской исторіи, видимъ, что идея — «первый между равными» — встрѣчается при самомъ возникновеніи Апостольской Церкви, — въ первомъ сонмѣ 12-ти Апостоловъ. Находясь въ предѣлахъ Кесаріи Филипповой, Спаситель обратился къ 12-ти ученикамъ съ вопросомъ: «За кого вы почитаете Меня?» Изъ числа Его равныхъ доселѣ по своему достоинству учениковъ выступаетъ Симонъ Іонинъ первымъ и отвѣчаетъ за всѣхъ: «Ты — Христосъ, Сынъ Бога Живаго...». Въ моментъ своего выступленія апостолъ Симонъ былъ совершенно равенъ съ другими: въ этотъ моментъ онъ даже еще не имѣлъ и знаменательнаго названія Кифа или Петръ, которое дано было ему послѣ его отвѣта -исповѣданія. Названіе Кифа или Петръ, чтó значитъ «скала», есть отличіе чести, а не преимущество власти. Подобныя знаменательныя имена давалъ Спаситель и другимъ Своимъ ученикамъ: такъ, апостолъ Іаковъ и Іоаннъ, сыны Зеведеевы, за свою пламенную ревность къ дѣлу проповѣди и обращенія самарянъ, получили названіе Беней-регешь или Воанергесъ, чтó значитъ «сыны грома», т. е. молніи (Мр. 3, 14. 16-17; ср. Лук. /с. 27/ 9, 54, 56 и 1 Іоан. 4, 1-3). И это наименованіе было также отличіемъ ихъ чести, а не преимуществомъ власти.

Когда, по вознесеніи Господа нужно было избрать двѣнадцатаго апостола на мѣсто Іуды, то это, въ высшей степени важдное, дѣло возбудилъ первый Симонъ Петръ, и опять какъ первый между равными. «Ставъ посреди учениковъ (а это значитъ — какъ равный между ними), Петръ сказалъ: Мужи братія, надобно, чтобы еще одинъ изъ насъ вмѣстѣ съ нами былъ свидѣтелемъ воскресенія Господа» и пр. (Дѣян. гл. 1, 15. 21-22 и сл.). И еще примѣчательнѣе: въ день Пятидесятницы, по сошествіи Св. Духа равно на всѣхъ Апостоловъ, когда народъ, видя чудесное событіе, изумлялся и недоумѣвалъ, чтó это значитъ, то «Петръ, ставъ съ одиннадцатью» (очевидно, какъ первый между равными и отъ лица всѣхъ), воздвигъ голосъ свой и объяснилъ «всему дому», т. е. народу, Израилеву, что «Богъ содѣлалъ Господомъ и Христомъ Іисуса Распятаго». Тогда же и слушатели обратились къ Петру, какъ первому изъ сонма Апостоловъ, съ весьма важнымъ вопросомъ ихъ жизни: «Чтó намъ дѣлать?» Петръ снова отвѣчаетъ первымъ: «Покайтесь, и да крестится каждый изъ васъ» (Дѣян. 2, 14. 22. 23. 24. 35. 36-38).

Наконецъ, и на Апостольскомъ Соборѣ въ Іерусалимѣ ап. Іаковъ, этотъ «сынъ грома», перваго говорившаго тамъ апостола называетъ только «Симонъ», не прибавляя наименованія «Петръ», какъ не выражающаго собой преимущество его власти. Хотя ап. Петръ и указываетъ здѣсь на то, что Богъ избралъ его первымъ изъ среды Апостоловъ, чтобы изъ устъ его язычники услышали слово Евангелія и увѣровали; однако, и столь уполномоченный въ этомъ отношеніи къ язычникамъ, онъ не желаетъ дѣйствовать единовластно, а дѣйствуетъ въ согласіи со всею Церковью. И окончательно рѣшающее слово произнесъ ап. Іаковъ, а не Петръ (Дѣян. гл. 11, ст. 1, 4-10, 15-18; гл. 15, ст. 7, 13-14, 19, 22-23). И это, несомнѣнно должно было такъ совершиться потому, что право ученія, власть прощенія грѣховъ и благодать чудотвореній Апостоламъ принадлежали всѣмъ въ равной степени.

Итакъ, и Самому Христу, и Апостоламъ, и всему народу Симонъ Петръ говорилъ, какъ «первый, между равными», или какъ выражается дѣеписатель Лука, «ставъ посреди учениковъ», или «ставъ съ одиннадцатью». И, будучи первымъ между равными, чтó же собственно дѣлаетъ Симонъ Петръ? Предъ Христомъ онъ излагаетъ исповѣданіе вѣры Апостоловъ; между Апостолами онъ возбуждаетъ и совершаетъ дѣло избранія и поставленія Апостола; предъ всѣмъ народомъ, въ присутствіи всѣхъ Апостоловъ, онъ проповѣдуетъ о воскресеніи Распятаго, утверждая новый догматъ — о дарованіи Церкви обильныхъ даровъ благодати, совершаетъ таинства покаянія и крещенія новообращенныхъ. Наконецъ, на Соборѣ Апостольскомъ онъ первымъ произноситъ рѣчь по существенно важному вопросу о принятіи новообращенныхъ изъ язычниковъ въ лоно Церкви Христовой съ равнымъ правомъ на полученіе благодати, какое имѣли обращенные изъ іудеевъ, совершавшіе обрѣзаніе по закону Моисееву, иначе объ отмѣнѣ обрѣзанія. И все это дѣлаетъ ап. Петръ не единолично и не единовластно, а вмѣстѣ съ другими Апостолами, какъ имѣющими съ нимъ равныя права. Но, какъ первый и таковой между сими ему равными, онъ и есть Апостольскій прототипъ всѣхъ патріар/с. 28/ховъ послѣдующихъ историческихъ временъ Церкви Православной Вселенской. Такимъ-то именно долженъ быть и высшій іерархъ Русской Церкви: «какъ первый между равными ему іерархами», первый — и въ дѣлѣ исповѣданія вѣры, и въ управленіи Церковью, и въ пріумноженіи ея членовъ.

Таковое, именно апостольское патріаршество и предстанетъ въ Русской Церкви, если патріархъ ея будетъ именно, какъ первый между равными. Однако, говорятъ, трудно, даже невозможно найти идеально-совершенное лицо, которое было бы достойно столь высокаго сана и достаточно по своимъ личнымъ силамъ для столь трудной должности. Да, но въ дѣлахъ, касающихся области научныхъ знаній и глубокихъ, спеціальныхъ изслѣдованій въ этой области, патріарху обязана и будетъ помогать академическая каѳедральная ученость. А чтобы патріархъ непостыдно совершалъ свой подвигъ труднѣйшаго изъ всѣхъ служеній, особенно въ наше время, сего ради наша Всероссійская, Православная, Святая Церковь помолится и непрестанно будетъ молиться о патріархѣ, какъ своемъ отцѣ — да пріидетъ на него сугубая благодать Всесвятаго Духа.

Примѣчаніе:
[1] Сей портретъ, гравированный Ив. Кульковымъ, приложенъ къ сочиненію «О седми изреченіяхъ, отъ Христа на крестѣ провѣщанныхъ», двѣ книги, переложены съ иностраннаго на Россійскій языкъ, Высокопр. Иринеемъ (бывш. тогда еще Епископомъ Тверскимъ и Кашинскимъ). Изд. 2-е. Москва, 1832 г.

Источникъ: Священный Соборъ Православной Россійской Церкви. Дѣянія. Книга III: Дѣянія XXXI-XL. — Пг.: Изданіе Соборнаго Совѣта, 1918. — С. 21-28.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.