Церковный календарь
Новости


2018-10-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отрицаніе вмѣсто утвержденія (1992)
2018-10-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 103-й (14 марта 1918 г.)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 5-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 4-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Пятьдесятъ лѣтъ жизни Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Измѣна Православію путемъ календаря (1992)
2018-10-12 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Тайна беззаконія въ дѣйствіи (1992)
2018-10-12 / russportal
Опредѣленіе Архіер. Собора РПЦЗ отъ 13/26 октября 1953 г. (1992)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Григорію мірянину (1908)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Василію патрицію (1908)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 3-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 2-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). О постановленіяхъ II Ватиканскаго собора (1992)
2018-10-11 / russportal
Епископъ Григорій (Граббе). Докладъ о положеніи экуменизма (1992)
2018-10-10 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Соврем. экуменическое обновленчество (1992)
2018-10-10 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 102-е (12 марта 1918 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 15 октября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.
Исторія Русской Православной Церкви Заграницей

Второй Всезарубежный Соборъ РПЦЗ 1938 г.

Второй Всезарубежный Соборъ состоялся въ Сремскихъ Карловцахъ въ 1938 г., спустя 17 лѣтъ послѣ Перваго (1921 г.). Этотъ Соборъ, возглавляемый новымъ Первоіерархомъ, Блаж. Митр. Анастасіемъ (Грибановскимъ), продолжилъ созидательную работу по укрѣпленію организаціи РПЦЗ и занялся вопросами духовн. возрожденія русской паствы «въ разсѣяніи сущей», просвѣщенія дѣтей и молодежи, борьбы съ сектантствомъ и уврачеванія церковныхъ ранъ, возникшихъ въ слѣдствіи печальныхъ расколовъ внутри эмиграціи. Среди итоговыхъ документовъ II Всезаруб. Собора основополагающими явились два посланія — «Къ Русскому народу въ отечествѣ страждущему» и «Къ русской паствѣ въ разсѣяніи сущей». Въ 1-мъ посланіи Соборъ выразилъ единство со страждущимъ русскимъ народомъ, призвалъ его къ терпѣнію и упованію на милость Божію и выразилъ увѣренность въ грядущее освобожденіе Россіи отъ ига безбожниковъ. Во 2-мъ посланіи Соборъ призвалъ зарубежную паству стойко держаться св. правосл. вѣры и удаляться отъ пагубныхъ лжеученій — софіанства, теософіи, спиритизма и масонства. Соборное посланіе выразило тревогу по поводу попытокъ католиковъ расхищать чадъ Правосл. Церкви, используя для этихъ цѣлей т. н. «вост. обрядъ». Далѣе русскіе люди призывались къ покаянію въ главномъ грѣхѣ, тяготѣющимъ надъ русскимъ народомъ — въ измѣнѣ Помазаннику Божію, повлекшей за собой мученическую смерть Царской Семьи, что легло на совѣсть не только непосредственныхъ участниковъ этого злодѣянія, но и на совѣсть всѣхъ русскихъ людей... Особо подчеркивался долгъ русскаго зарубежья сохранить духовн. цѣнности Св. Руси и передать ихъ будущимъ поколѣніямъ для службы возрожденной Россіи. Соборъ созывался на территоріи Сербской Правосл. Церкви, подъ покровительствомъ Свят. Патріарха Сербскаго, который являлся почетнымъ Предсѣдателемъ Собора.

«Дѣянія Второго Всезарубежного Собора РПЦЗ 1938 г.»

ДѢЯНІЯ ВТОРОГО ВСЕЗАРУБЕЖНАГО СОБОРА РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ ЗАГРАНИЦЕЙ
съ участіемъ представителей клира и мірянъ, состоявшагося 1/14 — 11/24 августа 1938 года въ Сремскихъ Карловцахъ въ Югославіи.
(Бѣлградъ: Типографія «Меркуръ», 1939 г.).

ПРИЛОЖЕНІЯ.

IV.
ПО ПОВОДУ ЛЖЕУЧЕНІЯ ПРОТ. С. БУЛГАКОВА.
Докладъ члена Всероссійск. Церковнаго Собора гр. П. М. Граббе
[1].

Конецъ 90-хъ годовъ прошлаго [XIX] столѣтія ознаменовался въ Россіи, главнымъ образомъ въ столицахъ, какъ то неожиданно вспыхнувшимъ въ средѣ до того въ большинствѣ своемъ безбожной или равнодушной къ религіи интеллигенціи, какимъ то лихорадочнымъ религіозно-философскимъ движеніемъ.

Въ столицахъ стали, какъ грибы, плодиться всевозможные кружки, гдѣ встрѣчались люди самыхъ разнообразныхъ взглядовъ. Въ моду вошло слово «богоискательство».

На первый взглядъ въ нихъ царилъ сумбуръ. Представителей какихъ только мнѣній тамъ не было! Тутъ были гностики и люди съ сильно раціоналистическимъ уклономъ. Имена Валентина, Василида можно было услышать въ свѣтскихъ гостинныхъ. Были и сатанисты, и люциферіане, и люди, думавшіе, что они православные члены Св. Церкви.

Общее у всѣхъ было — пренебрежительное отношеніе къ Церкви, таковой какъ она есть и была. Ее называли насмѣшливо то синодальной, то оффиціальной, противупоставляя ей какую то другую, называемую ими то живою, то внутреннею. Въ послѣднемъ случаѣ они слѣдовали примѣру русскихъ хлыстовъ. Впрочемъ, въ иныхъ собраніяхъ бывали и радѣнія.

/с. 725/ Въ Петербургѣ бывали подобія радѣній. Между прочимъ, въ 1905 г. въ кабинетѣ ресторана Палкина водили хороводъ. Литераторы, при такомъ занятіи, т. е. веденіи хоровода, кололи одного изъ участниковъ булавкой и, выжавъ его кровь въ вино, пили оное, называя сіе «Діонисовымъ дѣйствомъ».

Рядомъ шла и пропаганда разврата. Стоитъ прочитать нѣкоторые стихи Бальмонта и присныхъ, чтобы убѣдиться до какой степени порнографіи и извращенности доходили иные богоискатели. Въ большой газетѣ «Русь» А. Суворина оправдывалась однополая любовь. Эта сторона движенія шла подъ этикеткой «проблема священнаго пола».

Всѣ эти кружки имѣли связи съ лѣвыми политическими движеніями, особенно съ соц. рев. (Свенцицкій) и кадетами (П. Астровъ). Члены этихъ же кружковъ образовали общество Христіанской борьбы, стремившееся и религію поставить на службу революціи. Изъ членовъ этого общества сейчасъ заграницей назову о. Булгакова и Карташева.

Обсуждалась старая еретическая мысль о трехъ царствахъ: царство Отца — Ветхій Завѣтъ, царство Сына — Новый, и ожидаемое царство Св. Духа, имѣющее начаться новой Пятидесятницей.

Но рѣшительно уже во всѣхъ кружкахъ началось возрожденіе гностической идеи св. Софіи — вѣчной божественной женственности. Эта идея, при очень разнообразномъ пониманіи, что такое Софія, отдѣльная ли четвертая ѵпостась, Духъ ли Святой, какъ женское начало въ Богѣ, собирательное ли человѣчество въ родѣ Контовскаго великаго существа, оказалось, пожалуй, центральной и наиболѣе общей. О Софіи писали въ стихахъ и прозѣ и всячески распространяли вышеуказанныя разнообразныя ученія о ней.

Вся эта вредная идейная суетня теперь Парижскими богословами характеризуется, какъ какой-то расцвѣтъ богословской русской науки.

Для характеристики движенія полезно привести нѣсколько выдержекъ изъ статьи бытописателя сего времени А. Бѣлаго: «Воспоминанія о Блокѣ», помѣщенной въ 4 книгахъ журнала «Эпопея», издававшагося въ Берлинѣ въ 1922 г.

Изъ этой статьи, между прочимъ, явствуетъ, что все это на видъ такое разнобойное движеніе было, однако, руководимо, какими то скрытыми силами. Отсылаемъ интересующихся къ указанному журналу или къ статьѣ Ю. Граббе «Корни церковной смуты», отмѣтимъ лишь интересное совпаденіе. Въ исторіи Розенкрейцеровъ Бр. Виттемансъ (Paris, 1925) на стр. 135 сообщаетъ, что въ концѣ 19-го столѣтія изъ центра ордена былъ данъ приказъ «вновь сдѣлать слышнымъ мистическій колоколъ братства, такъ какъ Орденъ полагаетъ, что эволюція человѣчества подвинулась достаточно впередъ, вслѣдствіе астральныхъ условій, чтобы герольды и духовные помощники, носители lux veritatis могли объявить /с. 726/ зарю дня Духа, поднимающуюся надъ міромъ». До здѣ Виттемансъ.

А вотъ Бѣлый (Эпопея, т. I, стр. 136) «Появились вдругъ «видящіе» среди «невидящихъ», они узнавали другъ друга, тянуло дѣлиться другъ съ другомъ непонятнымъ знаніемъ ихъ; и они тяготѣли другъ къ другу, слагая естественно братство «зари», воспринимая культуру особо... соглашаясь другъ съ другомъ на фактѣ зари: нѣчто свѣтитъ».

Недаромъ Бѣлый, перечисляя возможныхъ вдохновителей движенія, (въ существованіи ихъ онъ не сомнѣвался), отрицая участіе масоновъ, темпліеровъ, и назвавъ Розенкрейцеровъ, поставилъ точку и остановился.

Между прочимъ уже упомянутый Виттемансъ опредѣляетъ Розенкрейцеровъ, какъ каналъ, черезъ который проникаютъ въ міръ ученія древняго гнозиса.

Имѣющій уши слышати, да слышитъ.

Еще одна выписка изъ Бѣлаго, о госпожѣ Шмидтъ. Сія дама интересна какъ вдохновительница В. Соловьева въ его увлеченіи ученіемъ о Софіи, а также и по своей несомнѣнной принадлежности къ какому то тайному мистическому обществу.

«Почитайте вы третій завѣтъ А. Н. Шмидтъ и тамъ найдете ключи къ очень многимъ вопросамъ тогдашняго Блока; ключи, доселѣ понятны не всѣмъ; такъ понятны С. Н. Булгакову, В. И. Иванову, Н. А. Бердяеву, св. П. А. Флоренскому» (стр. 167).

Мы подошли къ Владиміру Соловьеву. На немъ необходимо остановиться, ибо А. Бѣлый тамъ же (стр. 139) говоритъ о настроеніи кружковъ въ 1901 году «У нихъ было исканіе осуществить Соловьевство, какъ жизненный путь, и освѣтитъ женственное начало божественности, найти человѣчество какъ ѵпостась лика Божія».

А. Бѣлый близокъ къ семьѣ Соловьевыхъ зналъ и В. С. и имѣлъ въ рукахъ его рукописи; и вотъ о замѣткахъ В. С. на этихъ рукописяхъ онъ говорить слѣдующее: «въ нихъ рукою В. С. (измѣненной) набросаны были письма за подписью «S» и — Sophie; въ рядѣ мѣстъ обрывался трактатъ вставками страннаго содержанія: рукопись сопровождало медіумическое письмо съ подписями S и Sophie» (стр. 140).

Явная одержимость, скажемъ отъ себя — недаромъ В. С. всегда такъ боялся черта.

Далѣе Бѣлый дѣлаетъ выводы изъ стиховъ и замѣтокъ В. С. и опредѣляетъ его взглядъ на Софію слѣдующимъ образомъ: «обнаруживая все болѣе и болѣе міру свой ликъ, она дѣйствуетъ взоромъ насъ любящей женщины; отношеніе мужчины и женщины — сѵмволъ иныхъ отношеній: Христа и Софіи. Мужчина логической силой освобождаетъ падшее начало Софіи Ахамотъ завороженное темными безднами; все въ ней противится свѣту, оно какъ Астарта» (стр. 152).

/с. 727/ Но оставимъ на время Бѣлаго: о Соловьевѣ говоритъ въ своемъ недавно вышедшемъ, очень интересномъ трудѣ «Пути русскаго богословія» о. Г. Флоровскій. Трудъ этотъ по серьезности взглядовъ, по духу, всецѣло стремящемуся вернуться къ святоотеческой психологіи, заслуживаетъ вниманія и распространенія гораздо большихъ, чѣмъ теперь наблюдается.

Вотъ выдержки. Разбирая статьи В. Соловьева 92-94 гг. «О смыслѣ любви» Флоровскій пишетъ: «это какой-то жуткій, оккультный проэктъ возсоединенія человѣчества съ Богомъ черезъ разнополую любовь. Смыслъ любви по Соловьеву, чтобы прозрѣть идею любимой, но самая идея эта есть только образъ всеединой сущности (Софія по Булгакову и В. Ильину, примѣчаніе мое), или вѣчной женственности. Здѣсь идеализація низшаго существа есть вмѣстѣ съ тѣмъ начинающаяся реализація высшаго, и въ этомъ истина религіознаго пафоса...

Въ его концепціи такъ только быть и можетъ. Богъ отъ вѣка имѣетъ свое «другое» какъ образъ вѣчной женственности. Соловьевъ подчеркиваетъ, что такая любовь есть «неизбѣжное условіе, при которомъ только человѣкъ можетъ дѣйствительно быть въ истинѣ. Къ такой же реализаціи и воплощенію стремится и сама вѣчная женственность, которая не есть только бездѣйственный образъ въ умѣ Божіемъ, а живое, духовное существо обладающее всею полнотою силъ и дѣйствій. Весь міровой и историческій процессъ ея реализаціи и воплощенія въ великомъ многообразіи формъ и степеней».

Весь проэктъ Флоровскій называетъ эротическимъ. Да оно такъ и есть, особенно если прибавить, что В. С. относился въ это время къ размноженію «съ нескрываемой брезгливостью».

Хотѣлось бы продолжать выписки изъ прекраснаго труда о. Флоровскаго, но мѣсто не позволяетъ, а потому совѣтую интересующимся прочитать все это въ подлинникѣ; и тогда всякому станетъ ясно, почему ученіе о вѣчной женственности т. е. нечестивое введеніе пола въ самое существо Тріединаго Бога неизбѣжно при развитіи этой идеи приводитъ къ половому разврату, почему на религіозно-философскихъ собраніяхъ дошло до того, что нѣкій іерей предлагалъ послѣ брака въ храмѣ же производить самый актъ совокупленія супруговъ.

Пойметъ также источники указаннаго выше содержанія стиховъ Бальмонта и другихъ, гдѣ воспѣвалась любовь не могущая влечь за собою размноженія, а также, чего не отмѣчаетъ Флоровскій, связи этого умонастроенія съ многими древними и новыми мистическими сектами вродѣ хлыстовъ или собраній госпожи Крюденеръ, обличенныхъ въ подобномъ развратѣ запискою 20-хъ годовъ прошлаго [XIX] столѣтія поданной маркизомъ Паулуччи Императору Александру I. Не лишнее отмѣтить тутъ, что связь госпожи Крюденеръ съ масонскимъ движеніемъ въ этой запискѣ исчерпывающе доказана.

/с. 728/ Гдѣ же начало всѣхъ этихъ заблужденій Соловьева? Задолго до появленія писемъ г-жи Шмидтъ, въ концѣ 1873 г. Соловьевъ поступилъ въ Московскую Духовною Академію, попалъ подъ вліяніе Юркевича поклонника Лейбница, Бёме и Сведенборга (по Виттемансу всѣ три Розенкрейцера).

Темы Бёме, Лейбница и Сведенборга сильно проглядываютъ въ поэзіи В. С.

«Вся поэзія и философія, созданная на берегахъ Саймы родственна съ Свейденборгіанской философіей (С. М. Соловьевъ)... И даже въ «оправданіи добра» эта темная романтико-эротическая нить тѣсно вплетается въ ткань нравственной системы», тонко подмѣчаетъ о. Г. Флоровскій (стр. 465).

Юркевичъ и Соловьевъ въ то время увлекались спиритизмомъ. Спиритизмъ же есть ни что иное, какъ первая ступень посвященія въ тайны оккультизма — это новиціатъ. Благо тому кто во время спохватился.

Флоровскій на стр. 467 приводитъ слова Григорія Чулкова: «она (Шмидтъ) явилась какъ бы живымъ предостереженіемъ всѣмъ, кто шелъ Соловьевскими путями... Вокругъ «вѣчно женственнаго» возникли такія марева, что кружились не только слабыя головы, но и достаточно сильныя; и «вышшее» оказывалось порою «бездною внизу». Старушка Шмидтъ, повѣрившая со всею искренностію безумія, что именно она воплощенная Софія, и съ этою странною вѣстью явившаяся къ В. С. незадолго до его смерти — это-ли не возмездіе мистику дерзнувшему на свой рискъ и страхъ утверждать новый догматъ».

Предостереженіе остающееся и сейчасъ въ полной силѣ, преуменьшать значеніе коего отнюдь не слѣдуетъ.

Изъ этихъ же кружковъ вышелъ о. Павелъ Флоренскій. Сначала революціонеръ, членъ общества Христіанской борьбы вмѣстѣ съ Булгаковымъ, Карташевымъ, Бердяевымъ и Свенцицкимъ, потомъ священникъ, профессоръ духовной академіи, политически правый, онъ выступилъ со своей книгой «Столпъ и утвержденіе истины», построенной цѣликомъ на ученіи о Софіи. Почти всѣ положенія развиваемыя теперь о. Булгаковымъ заключаются тамъ.

Очень правильно подмѣтилъ о. Флоровскій важную черту въ этомъ ученіи, свойственную и о. Булгакову, несмотря на книгу послѣдняго «Агнецъ Божій». Вотъ слова Флоровскаго: «опытъ православной ѳеодицеи» строится какъ-то мимо Христа, образъ Богочеловѣка какою-то неясною тѣнью теряется на заднемъ фонѣ... Флоренскій не столько радуется о пришествіи Господнемъ, сколько томится въ ожиданіи Утѣшителя, въ чаяніи Духа. Томится и не радуется пришедшему вѣдь Утѣшителю, но жаждетъ большаго».

Иначе и быть не можетъ. Сколько не твердитъ Софіанецъ о Христѣ, но при наличности двухъ Софій небесной и земной долженствующихъ все привести къ конечному всеедин/с. 729/ству, значеніе Христа становится мало понятнымъ, необходимость Его пришествія, столь ясная по христіанскому ученію, дѣлается подверженной сомнѣнію.

Впечатлѣніе создается такое, что о Христѣ говорятъ по необходимости, чтобы не оторвать себя явно и окончательно отъ христіанства — кого-то обманываютъ: другихъ или себя.

Въ серединѣ двадцатыхъ годовъ нашего столѣтія появилась высланная заграницу изъ Совдепіи группа ученыхъ, въ числѣ которыхъ оказались и виднѣйшіе участники движенія, напр., Булгаковъ и Бердяевъ. Немедленно, уже въ Берлинѣ, возобновились засѣданія религіозно философскаго общества, потомъ перешедшаго въ Парижъ, вышелъ сборникъ «Софія», а затѣмъ началъ выходить и журналъ «Путь», выпустившій къ настоящему времени уже 56 номеровъ.

Общее направленіе журнала вытекаетъ изъ всего вышесказаннаго, конечно, безъ слишкомъ уже бьюшихъ въ глаза крайностей, оно очень хорошо характеризуется словами одного изъ его участниковъ проф. Зеньковскаго, сказанными на докладѣ въ Бѣлградѣ: «Кто знаетъ, гдѣ кончается ограда Церкви и начинается зеленѣющая нива Христова».

Проявленіе дѣятельности Св. Духа во внѣ церковныхъ обществахъ отмѣчается г. Бердяевымъ въ противоположность якобы омертвѣвшей въ этомъ отношеніи «оффиціальной» Церкви.

Очень явно просвѣчиваетъ сочувствіе многимъ мистическимъ писателямъ и сектамъ. Въ частности статьи г-жи Беленсонъ восхваляютъ хассидизмъ.

Тема о журналѣ «Путь» можетъ, впрочемъ, быть и длинной, но здѣсь отмѣтимъ двѣ, три характерныя черты, нужныя для установленія связи съ розенкрейцерами. Въ журналѣ «Путь», не говоря уже о Бердяевѣ, поклонникѣ Бёме, всѣ западные мистики (а большинство изъ нихъ розенкрецеры) всегда цитируются сочувственно, а ересь имябожниковъ, основанная на мистическомъ ученія въ высшей степени для христіанина душевредномъ, объ ѵпостазированіи Божіихъ энергій, признается не ересью, а ученіемъ въ свое время несправедливо «оффиціальной церковью» обвиненномъ и истинномъ. Характерна ненависть къ такъ наз. Константиновскому только теперь оконченному «къ счастію» періоду и къ православной монархіи.

Вообще влеченіе, родъ недуга, къ революціи у многихъ сотрудниковъ, при всемъ желаніи его скрыть, проявляется ясно. Дошло до того, что въ «Пути» появились статья г. Гофштетера открыто восхваляющая Ленина и Сталина.

Но довольно о «Пути». Приведемъ въ заключеніе выдержку изъ статьи В. Ильина («Путь» № 11, стр. 74).

«Каббализмъ и хассидизмъ (гнозисъ, мистика, экстазъ) представляютъ многознаменательныя явленія того, что можно бы назвать натуральнымъ, природнымъ, естественнымъ и сіяніемъ Новаго Завѣта внутри Ветхозавѣтной традиціи».

/с. 730/ Зачѣмъ приведена эта послѣдняя выписка будетъ видно изъ послѣдующаго.

Теперешніе Софіанцы увѣряютъ, что тема о св. Софіи въ христіанскомъ ученіи есть тема спеціально православная, болѣе того, что она свойственна главнымъ образомъ русскому Православію. Посмотримъ такъ ли это?

Правда въ Россіи они нашли одного софіанца, а именно преп. Сергія Радонежскаго, да и то доказательство его софіанства не можетъ считаться убѣдительнымъ. Онъ, изволите видѣть, построилъ храмъ во имя Св. Троицы. Почему это доказательство софіанства — секретъ авторовъ.

Нѣтъ никакого сомнѣнія, что гностическій духъ былъ преодоленъ Церковью, еще до отпаденія Запада, къ V вѣку, послѣ чего его вѣяніе можно наблюдать уже только въ отдѣльныхъ группахъ, явно еретическаго свойства.

На западѣ остатки его въ видѣ манихейства были почти ликвидированы папой св. Львомъ, а тема о св. Софіи въ полемической православной литературѣ разбирается въ послѣдній разъ св. Аѳанасіемъ Великимъ, весьма рѣшительно оную Софію отвергающимъ.

На Востокѣ вообще движеніе замерло почти совершенно и отдѣльныя вспышки, вродѣ Богомильства, никакого вліянія, собственно, на церковное ученіе не имѣли.

Не то было на Западѣ. Бурная жизнь Западной Имперіи, разрушавшейся подъ натискомъ Готовъ, Лонгобардовъ и другихъ германскихъ племенъ весьма тяжко отразилась на философскихъ и богословскихъ знаніяхъ. Западъ началъ дичать, даже въ монастыряхъ оставались лишь обрывки наукъ. Скоттъ Эригена — есть какой-то оазисъ весьма мало повліявшій на своихъ современниковъ. Сравнивать Алкуина съ его восточными современниками невозможно.

И вотъ, въ эту малообразованную среду вмѣстѣ съ нашествіемъ мавровъ проникаютъ арабскіе и еврейскіе ученые. Они знакомы съ ученіемъ востока, не чужда имъ и греческая философія.

Слѣдуетъ отмѣтить, что исторія Александрійскаго синкретизма Филона и хритіанствовавшихъ гностиковъ повторилась въ мірѣ магометанскомъ.

Василь ибнъ Ата (середина VIII вѣка) положилъ начало новой школѣ, такъ наз. Мутазимитовъ. Они аллегорическими толкованіями Корана старались приблизить понятіе о Богѣ къ мыслямъ Платона и др. греческихъ философовъ, впрочемъ извѣстныхъ имъ весьма не полно. Борясь съ антропоморфизмомъ, они стали отрицать у Бога всякія качества, считая что всякое качество Божіе непремѣнно должно ѵпостазироваться и дѣлаться отдѣльною личностью, дѣйствующей по своимъ цѣлямъ (мысль В. Ильина). Впрочемъ испугавшись многобожія, они пришли къ полному пантеизму.

/с. 731/ Малоученый западъ, знакомый лишь съ отрывками изъ Платона и Аристотеля, получилъ преувеличенное понятіе о новыхъ ученыхъ, особенно о евреяхъ. Взглядъ, что евреи сохраняютъ нѣкія высшія религіозныя тайны, возможно самими евреями внушаемый, получилъ большое распространеніе. Сей взглядъ весьма долго держался въ Западномъ богословскомъ мірѣ, а въ иныхъ кругахъ сохранился и до нашего времени, напр., въ нѣкоторыхъ мистическихъ сектахъ.

Евсевій Панфилъ въ своей исторіи приводитъ слова Егезиппа (II вѣкъ): «христіанскіе ереси есть непрерывная цѣпь заблужденій началомъ коихъ служитъ еврейское сектантство».

Исторія повторилась, съ тою только разницею, что многіе западные богословы такъ и не догадались, что они проповѣдуютъ ересь. Приведемъ вкратцѣ ученія нѣкоторыхъ еврейскихъ мыслителей изъ наиболѣе на христіанскихъ читателей вліявшихъ.

Невозможность для Бога прямо и непосредственно управлять міромъ и связанность Его одновременно такъ, что міръ является необходимой какъ бы частію Бога есть у всѣхъ почти еврейскихъ ученыхъ. Управляетъ міромъ высшій духъ, вродѣ Филоновскаго Логоса, «второго Бога» Метатронъ Каббаллы. Таково построеніе ученаго караима 9-го вѣка Веніамина Нагавенди.

Болѣе интересенъ Ибнъ Габироль (1021–1070), онъ же Авицебронъ. Философская система этого писателя была настолько вліятельна, что Ѳома Аквинатъ въ своей Summa contra Gentiles вынужденъ посвятить оспариванію его мнѣній много мѣста.

Цитирую по Грецу «Исторія Евреевъ», т. II, стр. 39, 40: «Ибнъ Габироль отвѣтилъ своеобразнымъ образомъ на вопросъ объ отношеніи Бога къ видимому міру. По его мнѣнію, въ первоначальной субстанціи кроется щедро надѣляющая, движущая, творческая сила, проявляющаяся въ видѣ «воли» или «слова Бога». Въ этой божественной волѣ, «идентичной и аналогичной съ сущностью Божества (курсивъ мой) таится безпредѣльное обиліе совершенныхъ существъ. Она подобна безконечно огромному свѣточу, способному озарить безконечное количество міровъ. Изъ этого свѣтлаго первоисточника божественной воли проистекаютъ безъ посредства, безъ движенія и внѣ времени, силы, которыя одного съ ними типа, простыя, безконечныя, духовныя и творческія силы, могущія также дѣйствовать дальше въ томъ же направленіи. Сперва изъ него проистекаютъ двѣ силы: одна изъ нихъ представляетъ возможность вызвать къ жизни безграничное количество существъ и формировать ихъ, а другая, могущая нести и удержать ихъ — это основныя условія всякаго существованія, т. е. общая форма сущности и общее ея основаніе... Божественная воля нѣкоторымъ образомъ являет/с. 732/ся тѣмъ духовнымъ пространствомъ, которое объединяетъ и сдерживаетъ ихъ.

Поставьте на мѣсто воли Софію — усію, сущность и всеединство, и новизна ученія о. Булгакова, или корни его въ христіанскомъ ученіи сильно компрометируются.

Добавимъ еще, что по ученію Гебироля душа происходитъ отъ универсальнаго мірового духа, являясь частію его и обладая присущими ему свойствами. Сіе тоже не противорѣчитъ ученію о. Булгакова.

Главное сочиненіе Габироля «Источникъ жизни», переведенное на латинскій языкъ въ 1150 году было очень распространено между христіанскими учеными, автора называли Авицебронъ, но имъ было неизвѣстно, что этотъ авторъ еврей.

Чтобы не отступать отъ хронологіи, упомянемъ здѣсь французскаго еврея Соломона бенъ Исаака, извѣстнаго подъ именемъ Раши. Его толкованія на пятикнижіе служили основнымъ руководствомъ для извѣстнаго писателя Николая де Лира (1291–1340). Это интересно потому, что Лютеръ былъ поклонникомъ послѣдняго, и существовалъ насмѣшливой стишокъ: «Безъ музыки Лиры не танцевалъ бы Лютеръ».

Одинъ изъ крупнѣйшихъ неоплатониковъ и каббалистовъ есть Авраамъ бенъ Меиръ Ибнъ Эзра, родившійся въ концѣ XI вѣка и умершій въ 1167 г. Онъ особенно для насъ интересенъ тѣмъ, что соединялъ въ себѣ самый опредѣленный мистицизмъ съ раціонализмомъ, что, впрочемъ, часто встрѣчается и свойственно весьма многимъ протестантскимъ сектамъ, не чуждо и нашимъ Софіанцамъ и представляетъ изъ себя характерную черту Розенкрейцеровъ. По словамъ Греца, онъ выработалъ нѣкое «мистическое тайное ученіе, окутывающее всѣ вещи извѣстнымъ полумракомъ. Ученіе его было извѣстно Рейхлину, который внесъ его книги вмѣстѣ съ Талмудомъ, Зогаромъ и сочиненіями Раши и ученаго ребби Кимхи въ списокъ еврейскихъ сочиненій «полезныхъ для богословія и науки и не содержащихъ въ себѣ ересей». Одобрительно о немъ и объ Авицебронѣ-Габиролѣ отзывается и извѣстный кардиналъ Николай Кузанскій.

Закончимъ указаніемъ на вліяніе гордости Израиля Моше бенъ Маймунъ, всемірно извѣстнаго подъ сокращеннымъ названіемъ Маймонидъ.

Этотъ философъ одинаково вдохновлялся какъ Аристотелемъ (въ смыслѣ техники мышленія и понятій о мірѣ физическомъ), такъ и неоплатониками. Вліяніе его на западныхъ писателей велико.

Альбертъ Великій (1206–1280) высоко ставитъ философію Маймонида, цѣнитъ и каббалу, которая вообще въ это время становится все болѣе и болѣе извѣстной и авторитетной.

Такъ Раймонъ Люллій (1235–1321) говоритъ, что Каббала начинаетъ съ того мѣста, гдѣ остановился Платонъ.

/с. 733/ Ѳома Аквинатъ, опредѣляя отношенія разума къ откровенію, весьма подробно ссылается на Маймонида, который самъ тутъ, впрочемъ, не самостоятеленъ, а только повторяетъ ученіе еврейскаго писателя неоплатоника Саади (892–942).

Вообще во многихъ вопросахъ вліяніе еврейскаго философа на католическаго весьма замѣтно, сходство даже въ выраженіяхъ иногда очень близкое.

Николай Кузанскій часто обращается къ труду Маймонида: «Проводникъ колеблющихся», выбирая оттуда мотивы неоплатонистическіе и оставляя въ сторонѣ тѣ, гдѣ авторъ аристотельствуетъ.

Свободное богословствованіе еврейскихъ ученыхъ (и Габироль, и Езра, и Маймонидъ — всѣ учителя, несмотря на громадное различіе во многихъ взглядахъ) приводитъ знаменитаго кардинала къ признанію возможности объединенія въ одной общей религіи, объединяющей и христіанъ, и магометанъ, и язычниковъ, и евреевъ на нѣкоемъ общемъ минимумѣ.

Идея эта присуща масонству, какъ одна изъ главныхъ задачъ, въ чемъ можетъ убѣдиться всякій знакомый съ масонской литературой и статутами. Экуменическое теперешнее движеніе есть слѣдствіе этой мысли, проводимой, впрочемъ, осторожно и прикровенно. Это движеніе считаетъ Булгакова за одного изъ своихъ столповъ.

Теперь мы подошли къ времени важному для исторіи западнаго нео-гностицизма. Появилась кабаллистическая книга Зогаръ «книга Сіянія». Вліяніе этой книги не исчезнувшее и до нашего времени — громадно.

Въ кругахъ еврейскихъ ученыхъ она пользуется авторитетомъ бóльшимъ чѣмъ Тора, бóльшимъ чѣмъ Талмудъ, больше того, что, собственно принято называть Каббалой т. е. книги творенія Сеферъ Іезира.

Въ кругахъ же христіанскихъ ученыхъ распространилось убѣжденіе, что въ немъ и въ Каббалѣ заключается неопровержимое доказательство Божественности Христа, почему Папа Сикстъ IV (1471–1484) приказалъ перевести на латинскій языкъ каббалистическія книги.

Вывелъ ее на свѣтъ нѣкій Моисей де Леоне, бѣдный еврей, въ концѣ 13-го вѣка. Я еще до войны много потратилъ труда на изученіе этой книги. Оно не легко. Здѣсь невѣроятная смѣсь. Тутъ и несомнѣнно древнее тайное ученіе послѣплѣнныхъ іудеевъ, та Меркаба, таинственная колесница, говорить о которой и обсуждать которую было почти запрещено, тутъ есть мѣста явно вдохновленные древне-персидскими, халдейскими и индійскими ученіями, особенно Ману, здѣсь и грубѣйшее колдовство, здѣсь и совершенно безстыдная порнографія. Грецъ относится къ ней совершенно отрицательно, но онъ въ еврейскихъ кругахъ остался въ ничтожномъ меньшинствѣ.

/с. 734/ Вскорѣ послѣ появленія Зогара появляются и Розенкрейцеры. Исторія ихъ, какъ исторія ордена тайнаго, состоящаго изъ очень малаго количества членовъ — туманна, но существованіе самого ордена, какъ проводника гностическихъ и каббалистическихъ идей сомнѣнію не подлежитъ. Сами они считаютъ въ числѣ своихъ членовъ, конечно, иногда не основательно, много извѣстныхъ лицъ. По крайней мѣрѣ такіе имена какъ Данте, Ѳома Аквинатъ, Гуго де Сенъ Викторъ, Францискъ Ассизскій включаются ими въ списокъ, вѣроятно, для приданія себѣ бóльшаго вѣса.

Все же послѣдовательное и полное признаніе истинности Зогара и Каббалы было не безопасно. Можно было имъ пользоваться въ сочиненіяхъ лишь прикровенно, лишь христіанизируя ихъ. Эта опасность, возможно, и породила орденъ Розенкрейцеровъ, таково мнѣніе Виттосманга. Первый Императоръ розенкрейцеровъ указанъ въ манускриптѣ опубликованномъ Карломъ Кизеветтеромъ озаглавленномъ: Compendium totius Philosophiae et Alchymiae Fraternitatis Roseae Crucis, ex mandato Serenissimi Comitis de Falkenstein, Imperatoris nostri. Anno Domini 1574.

Арнольдъ де ла Вильневъ ясно говоритъ въ своемъ Розаріумѣ о какомъ-то Societas Phisicorum. Реймондъ Люллій въ своей «Теоріи» указываетъ на существованіе Res Phisicorum.

Графъ же Фалькенштейнъ есть никто иной, какъ епископъ Тревизы того времени.

Далѣе розенкрейцеры продолжали вести такую конспиративную жизнь, что прослѣдить подробно ихъ исторію при отсутствіи, конечно, не подлежащихъ опубликованію документовъ, является невозможнымъ.

Бываютъ періоды, когда о нихъ совершенно пропадаетъ и слухъ, но за то есть другіе, когда они начинаютъ работать почти открыто, не въ смыслѣ опубликованія ученія, конечно, но въ смыслѣ не скрыванія существованія и рекламированія своего могущества.

У насъ они стали извѣстны въ царствованіе Екатерины, если не считать нѣсколькихъ намековъ, вродѣ появленія Квирина Кульмана, поклонника Бёма, своими дѣйствіями скорѣе напоминавшаго еврейскаго лже-мессію Саббатая Цеви, чѣмъ классическаго, дѣйствующаго незамѣтно и прикровенно Розенкрейцера.

Но не исторію розенкрейцеровъ мы пишемъ. Намъ важно доказать, что софіанство пришло къ намъ съ Запада, что это не есть православная и спеціально русская тема.

Это, думается, будетъ ясно, если близость ученія розенкрейцеровъ къ софіанстау будетъ доказано.

Для этого лучшими документами могутъ служить символическіе рисунки масоновъ и розенкрейцеровъ, безъ знанія Каббалы не поддающіяся расшифрованію, но при этомъ знаніи отчасти понятные.

/с. 735/ Во-первыхъ божественная тетраграмма четырьмя буквами выражающая четверичное понятіе о Божествѣ встрѣчается во многихъ.

Дѣва Софія, Солнце Правды составляетъ центръ розенкрейцерскаго рисунка, хранящагося въ Румянцевскомъ музеѣ. Рисунокъ сложенъ, и весь его разбирать здѣсь не стóитъ. Голова Софіи кругла и окружена лучами — жена облаченная въ солнце. Сверху написано: небесная и земная Ева, мать всѣхъ тварей на небесахъ и на земли. Звѣзда восточныхъ мудрецовъ.

По сторонамъ справа и слѣва рисунка надписи касающіеся небесныхъ и земныхъ расположенныя парами.

1) Божественный вѣчный, несозданный безконечный, чрезъестественный, всемогущій, небесный и существенный духъ, въ натурѣ же и премѣнности сотворенный видимымъ тѣлеснымъ и смертнымъ человѣкомъ. — Натура есть созданный естественный, временный, конечный, существенный, тѣлесный духъ, подобіе, образъ и тѣнь несозданнаго, вѣчнаго духа сокровеннаго вкупѣ и видимаго.

2) Божественное око, чрезъ которое Богъ видѣлъ и все сотворилъ. Всякая вещь имѣетъ свой исходъ и возвѣщаетъ свое начало. — Око натуры видитъ и управляетъ вся земная; живо, мертво, дѣйствительно, тлѣнно и паки новорожденно.

3) Изъ свѣта благодати произошли двѣ: небесная Ева и новое рожденіе. — Свѣтъ натуры такожде подобная, братія, земная Ева и ветхое рожденіе.

4) Небесная тинктура священное таинство Rosa crucis venite. — Тинктура физическая, млеко Дѣвы и потъ солнца, мать шести чадъ, но при всемъ томъ чистая дѣва Philosophorum venite.

Далѣе для насъ не нужно.

Въ рукописномъ же отдѣлѣ того же музея имѣется рисунокъ, гдѣ кромѣ премудрости (надпись) объемлющей время въ его движеніи, въ центрѣ помѣщенъ кругъ, именуемый основаніе и время. Этотъ послѣдній, очевидно, изображаетъ собою трансцендентное, неподвижное время персидской религіи — Заруана Акарана, главнаго Бога въ персидской четверицѣ; это Брама браминской четверицы и Энсофъ верховной четверицы Зогара.

Конечно, все это не есть точное изложеніе ученія о. Булгакова, но родство и общій источникъ сомнѣнію не подлежатъ.

Чтобы покончить съ затянувшимся разъясненіемъ «новагo» религіознаго движенія считаю необходимымъ указать на интересное и знаменательное совпаденіе.

Въ началѣ движенія 90-хъ годовъ всѣ ожидали появленія зари, розенкрейцеры приказали объявить зарю, и вотъ, когда въ концѣ 18-го вѣка началось въ Россіи Розенкрейцеровское движеніе, вдохновитель его І. Г. Шварцъ, поклонникъ Бёме, издаетъ журналъ «Вечерняя Заря» и тамъ объясняя это наз/с. 736/ваніе говоритъ: «Человѣческій разумъ помутился, но... свѣтъ зари есть въ насъ».

На этомъ покончимъ съ розенкрейцарами. Мнѣ кажется, что все вышеизложенное доказываетъ, что корни софіанства слѣдуетъ искать не въ Священномъ Писаніи и Преданіи, а совсѣмъ въ другомъ мѣстѣ, именно въ древнихъ языческихъ системахъ, еврейской философіи послѣплѣннаго періода и нео-платонизмѣ, въ ихъ передѣлкѣ тайными обществами Западной Европы.

Заранѣе знаю, что мои указанія на розенкрейцеровъ могутъ вызвать обыденныя насмѣшки. Масономанія, молъ. Все это вздоръ.

Конечно, малоосвѣдомленные антимасоны вродѣ Бостунича писали много вздора. Но отсюда не слѣдуетъ, что все, что пишется про масонство тоже вздоръ.

Что, вздоръ ихъ связь съ еврействомъ? что вздоръ ихъ связь съ гностицизмомъ? Цѣлой книги не хватило бы для помѣщенія выдержекъ изъ опубликованныхъ масонами сочиненій дабы это подтвердить.

Эту близость отмѣчаютъ и авторы спеціально масонствомъ не занимавшіеся, напр. Paul Allard, указывающій на близость масонства къ Митраизму (Julien l'Apostat) и Ренанъ («Marc Aurèle»), а у насъ такой трезвый и не увлекающійся ученый, какъ покойный Болотовъ. Изъ его сочиненій приведу выписку.

«Въ общемъ, чтобы понять на наглядномъ примѣрѣ, что такое представлялъ гнозисъ во II и III вв., его полезно сопоставить съ явленіемъ болѣе близкаго къ намъ времени, именно съ масонствомъ... Но масонство является силою, способною господствовать и теперь надъ умами: очевидно и такіе суррогаты для человѣчества необходимы.

...Какъ и масоны гностики набирали себѣ адептовъ между различными религіозными вѣрованіями. «Нѣкоторые изъ гностиковъ, принадлежа къ какой-нибудь школѣ, не прерывали своей связи съ христіанской Церковью, какъ это дѣлали и масоны» (Проф. В. Болотовъ. «Лекціи по Исторіи Древней Церкви». СПБ. 1910, т. II, стр. 179).

А это изъ масонскаго ритуала конца 18-го вѣка. Слова обрядоначальника къ принимаемому ложею ученику:

«Иные по невѣжеству или недальновидности не усматриваютъ въ семъ обрядѣ сокровеннаго смысла, но я вамъ, любезный братъ, долженъ сказать: вамъ надлежитъ избрать себѣ сотрудницу, подругу, обручиться ей, яко невѣстѣ, сочетаться чистымъ и священнымъ бракомъ съ премудростію, съ небесною дѣвой Софіею. Да будетъ она вамъ неразлучною спутницею, единою вашею избранницею».

Чтобы не повторять уже извѣстнаго, я не буду стремиться доказывать неправославность, скажемъ опредѣленно, — /с. 737/ еретичность, по смыслу и буквѣ ученія о. Булгакова, мало буду говорить и о Софіи.

Князь Е. Трубецкой, Н. Лосскій, пр. Арсеньевъ и особенно арх. Серафимъ съ разныхъ точекъ зрѣнія это уже въ достаточной мѣрѣ показали.

Моя задача будетъ въ томъ, чтобы къ нѣкоторымъ пунктамъ ученія о. Булгакова приложить лекало ученій, не изъ Церкви исходящихъ.

Начнемъ съ ученія о Богѣ, добавивъ, что книгъ написанныхъ о. Булгаковымъ до появленія капитальнаго труда арх. Серафима, касаться почти не будемъ и будемъ пользоваться послѣдней его книгой «Утѣшитель», гдѣ многое ранѣе о. протоіереемъ сказанное уточняется и разъясняется.

Сначала поговоримъ о Троицѣ — четверицѣ, ибо Троица Булгакова есть, несмотря на всѣ его возраженія, четверица. Какъ мы дальше увидимъ, Софія по Булгакову — не Богъ въ собственномъ смыслѣ, но вѣдь теперь послѣ выхода въ свѣтъ «Утѣшителя», не Богъ и Логосъ, не Богъ и Духъ Святой. Собственно Богъ — есть только Отецъ.

Отецъ Булгаковъ многократно оговаривается, что все, что онъ говоритъ не измѣняетъ понятія о равночестности трехъ ѵпостасей, но эти заявленія ничѣмъ не подтверждаются, а все разсужденіе совершенно разрушаетъ наше понятіе о Троицѣ.

Во-первыхъ, онъ говоритъ, что Отецъ трансцендентенъ и въ Самой Святой Троицѣ. Фраза многознаменательная и ведущая прямо къ понятію о Богѣ оторванномъ не только отъ міра, но и отъ другихъ Двухъ Лицъ, которыя приносятъ Ему и молитвы.

Единосущіе по о. Булгакову совсѣмъ не то, что по ученію св. Церкви. Его собственно нѣтъ, ибо «Я и Отецъ одно», что это можетъ значить, какъ не то, что раздѣльноличное бытіе Отца и Сына жизненно тождественно, «единосущно силою взаимоѵпостасной любви и тоже, конечно, въ отношеніи и къ Св. Духу. Поэтому то и можно говорить, что Софія, будучи откровеніемъ Ѵпостасей Сына и Духа Святаго, есть въ тоже время откровеніе Отца, во всей Силѣ Божественнаго Отцовства. Надо помнить, что открывающаяся Ѵпостась есть Отецъ, Которому свойственно рождать и изводить Себя, отдавая Отцовство, есть синонимъ самоотреченія, самооткровенія въ другихъ» («Утѣшитель», стр. 414).

Кстати, эта мысль о самоотреченіи и самоограниченіи Бога развивается въ сочиненіяхъ каббалиста Исаака Лурія (1534–1572).

Цитируемъ дальше: «Общая черта этихъ многочисленныхъ текстовъ (поистинѣ многочисленныхъ, но истолкованныхъ совсѣмъ уже не по Преданію Церкви) такова, что въ нихъ отличаются въ извѣстномъ смыслѣ, стало быть и противупоставляются Богъ и Отецъ (одно является синонимомъ для /с. 738/ другого) и Господь, Κύριος Іисусъ Христосъ Сынъ Отца, и это противопоставленіе усиливается еще тѣмъ, что Христосъ неизмѣнно называемый Господомъ и Сыномъ Божіимъ, «никогда» (курсивъ Булгакова) не называется Богомъ. Это словоупотребленіе удержано и въ Никейскомъ Сѵмволѣ Вѣры: «вѣрую во Единаго Бога Отца Вседержителя Творца... и во Единаго Господа Іисуса Христа Сына Божія».

Но тутъ и о. Булгаковъ вспоминаетъ продолженіе и раздѣлывается съ нимъ кратко и просто, внося въ скобки «хотя и прибавлено противъ Аріанъ: Бога Истинна отъ Бога Истинна».

Какъ это понять: «Бога истинна» прибавлено неправильно, но было полезно для борьбы съ Аріемъ? Иначе понять нельзя, и никакія оговорки автора не спасутъ его отъ обвиненія въ не признаніи Логоса Богомъ.

О. Булгаковъ не считается съ святоотеческими разъясненіями этихъ текстовъ, въ частности не хочетъ знать и статьи покойнаго Глубоковскаго, напечатанной въ томъ же сборникѣ, гдѣ имѣлась и статья Булгакова, гдѣ покойный знаменитый экзегетъ разбирая первые 18 ст. первой главы Іоанна доказываетъ неопровержимо, что Логосъ тамъ названъ Богомъ въ полномъ смыслѣ этого слова.

Не читалъ онъ, очевидно, и разъясненіе этого вопроса В. Болотовымъ, ученымъ столь авторитетнымъ, что не считаться съ его мнѣніемъ совершенно невозможно. Мнѣніе это вкратцѣ и приведемъ:

Указавъ на тѣ же тексты, которые приводитъ о. Булгаковъ Болотовъ разъясняетъ: «Но «Господь» — сирійское Marja — есть замѣститель еврейскаго Jehova, и это слово получило значеніе термина, означающаго Бога, потому что евреи заповѣдь: «не пріемли имене Господа Бога твоего всуе» поняли въ томъ смыслѣ, что вовсе не слѣдуетъ произносить имени Іегова, и это имя стало непроизносимымъ.

Когда наступило время перевода Священныхъ книгъ на греческій языкъ, переводчики слова Іегова передавали не черезъ ὁ ὢν, а черезъ κύριος. Итакъ, безспорно, когда Христа называли Господомъ, то вмѣстѣ съ тѣмъ признавали Его и Богомъ.

Во всякомъ случаѣ сіе ученіе о. Булгакова такого свойства, что явно ниспровергаетъ исконное ученіе Св. Церкви, выраженное въ полномъ согласіи Отцами, Сѵмволомъ Вѣры и Богослужебными книгами. Непонятно, какъ комиссія во главѣ съ Митрополитомъ Евлогіемъ могла заявитъ, что въ ученіи о. Булгакова ереси не содержится.

Такимъ образомъ получается слѣдующая схема: Богъ — Отецъ, Божества — Логосъ, Сынъ, Св. Духъ (женское начало какъ увидимъ дальше) и всеобъемлющая Софія; безъ которой и Троица не была бы единосущной.

/с. 739/ Весь міръ т. е. Богъ и Космосъ — суть въ концѣ концовъ одинъ организмъ объединяемые Софіей. Сынъ и Духъ Святой объединяются ею съ Богомъ Отцомъ, имъ безъ того трансцендентнымъ. Міръ тварный опять таки объединяется съ Богомъ Софіей Небесной при помощи ея образа Ахамотъ Софіей Тварной. Все это связано неразрывно, и хотя міръ и зависитъ отъ Бога, но и Богъ черезъ Софію зависитъ отъ міра.

Поищемъ корней этого ученія, предварительно заявивъ, что всѣ отрицанія Булгакова не спасаютъ его ученія отъ обвиненія въ четвереніи Троицы. Богъ и три высшія Божественности на лицо.

Наиболѣе древнее ученіе о четверицѣ мы находимъ въ Ассиро-Вавилонскихъ таблицахъ, гдѣ помѣщены имена боговъ. Недоступный и не имѣющій своего культа Илъ (позднѣе Ашуръ) далѣе въ нисходящемъ порядкѣ, Ану, Бэлъ и Нисрукъ. Каждый изъ боговъ кромѣ Ашура имѣетъ свое число, а именно Ану число 60, что выражаетъ понятіе о полнотѣ, Бэлъ 50, Нисрукъ 40.

Далѣе Индія. Трансцендентный, не сущій, неподвижный Брамъ, Брама, Вишну, Шива.

Въ другой комбинаціи это ученіе настолько приближается къ системѣ сефиритовъ Зогара, что близость бросается въ глаза, тутъ транцендентное всему начало Ціаусъ эманируетъ 3 троицы, показывающіе божество подъ его разными проявленіями. Но и тутъ высшая троица собственно четверица: Ціаусъ; Нара — духъ, источникъ; Нари — мать; Вираджъ — сынъ.

Одна изъ вѣтвей Митраизма 1) Богъ (Зарванъ), 2) Свѣтъ, 3) Могущество и 4) Софія.

О четверицѣ въ розенкрейцерскихъ рисункахъ я уже говорилъ, но она не только въ рисункахъ, она и въ ученіи писанномъ, напр. у Мартинеца Пасквалиса. Такъ напр., слова Пасквалиса: «Предвѣчный надѣлилъ человѣка божественнымъ духовнымъ могуществомъ, какъ проявленіемъ четверной сущности божества».

Во всѣхъ четверицахъ, впрочемъ, всегда наблюдается одно общее — это выдѣленіе главнаго Бога, всегда непостижимаго.

Четверица Булгакова, объявленіемъ Отца трансцендентнымъ и въ Св. Троицѣ приводитъ все въ гармонію съ предшественниками.

Впрочемъ есть и другія сходства. Напр. его фраза: Отецъ есть Софія — но не наоборотъ имѣетъ опредѣленный источникъ. Именно книгу Зогаръ. Тамъ тоже говорится, что можно сказать про Энъ Софа, что Онъ есть Вѣнецъ, но не наоборотъ.

Справедливость требуетъ указать, что о. Булгаковъ полемизируетъ съ языческими и теософическими ученіями о безличности высшаго Бога, и рѣшительно свое ученіе отъ /с. 740/ нихъ отмежевываетъ, но тутъ онъ впадаетъ въ другое изъ тѣхъ же источниковъ взятое заблужденіе. Мы говоримъ объ Адамѣ Кадмонѣ, собирательномъ человѣчествѣ, присущемъ самому существу Божію.

«Софія, какъ Богочеловѣчество, принадлежитъ Отцу, она есть Его откровеніе, Отецъ въ этомъ смыслѣ есть Богочеловѣчество, однако, не явленное, сокровенное, тайное, которое въ то же время становится явленнымъ въ божественномъ самооткровеніи. Богочеловѣчесгво есть явленный ликъ Отца».

Къ Адаму Кадмону мы еще вернемся.

А теперь посмотримъ, гдѣ корни ученія о Сынѣ и Духѣ. Для краткости возьмемъ лишь ученіе Зогара.

Все что существуетъ не можетъ проявиться иначе, какъ черезъ мужской и женскій полъ. Соотвѣтственно этому построены и сефироты.

1) Вѣнецъ, Сущій, Мысль. 2) Премудрость, Отецъ, Логосъ 3) Разумъ, Мать, Женская Мысль,

Ученія о воплощеніи въ Зогарѣ конечно нѣтъ, но дѣло не въ томъ, а въ женственности третьяго сефирота.

Вообще не слѣдуетъ думать, что совпаденіе мысли Булгакова съ различными ученіями можетъ быть полное: вѣдь онъ, даже если бы и вполнѣ съ ними соглашался, все же долженъ, какъ священнослужитель, не слишкомъ явно порывать съ христіанствомъ. Онъ просто беретъ оттуда по примѣру Филона и Александрійскихъ синкретистовъ основныя мысли, и уже по нимъ строитъ свою систему.

Но все же для использованія этихъ мыслей приходится далеко уходить отъ православнаго ученія и дѣлать постоянныя оговорки, вродѣ, какъ напр. на стр. 420: «Разумѣется, этотъ оттѣнокъ мыслей не можетъ быть понятъ въ унитаріальномъ смыслѣ, что только Отецъ есть истинный Богъ, имѣющій Божество, коего Сынъ и Духъ не имѣютъ, и, такимъ образомъ, колеблется догматъ Троичности, чего да не будетъ».

Однако, такая оговорка колеблетъ всю систему, и потому мы уже на страницѣ 421 читаемъ: «Мы приходимъ къ заключенію, что, въ извѣстномъ смыслѣ, Отецъ является Богомъ и для Сына — не только въ Его кенотическомъ уничиженіи, но и въ состояніи Его прославленности на небесахъ, а слѣдовательно, и въ предвѣчной жизни Св. Троицы, — имманентной, а не икономической».

Это явно еретическое заявленіе необходимо для проведенія гностической мысли постепеннаго, какъ по мосту черезъ эоновъ (ѵпостазировавшихся силъ Божіихъ) схожденія божества къ тварному міру. Безъ этого уклоненія отъ ученія Церкви и всей Софіологіи построить нельзя.

Для краткости не останавливаюсь на доказательствахъ о. Булгакова того, что Логосъ и Духъ, не въ воплощеніи, а какъ Божества, извѣчно приносятъ молитвы Отцу, какъ и /с. 741/ Своему Богу, доказательствахъ всецѣло основанныхъ на передержкахъ.

Но для примѣра не могу удержаться, чтобы не указать хотя бы одну: «И за предѣлами вознесенія, въ десятидневіе Христосъ умоляетъ Отца послать Духа въ міръ (Іоан. 14, 16). Слѣдовательно, молитвенное отношеніе Сына къ Отцу не прекратилось и въ одесную Отца сидѣніи» (стр. 423).

Да вѣритъ ли самъ о. Булгаковъ тому, что говоритъ!

Христосъ не только еще не вознесся, но даже и не распятъ, и на принесеніе молитвы за предѣлами вознесенія тутъ указаній никакихъ нѣтъ. О. Булгакову слѣдовало бы, какъ профессору догматики, знать, что подобные аргументы свойственны еретикамъ, да и то только тѣмъ, которые сознательно обманываютъ темный народъ.

Совсѣмъ кратко коснусь ученія о Іоаннѣ Крестителѣ, какъ Ангелѣ. Оно возможно только при принятіи взгляда Оригена, что всѣ души, какъ людей, такъ и Ангеловъ, созданы одинаковыми, и дѣлаются тѣмъ или другимъ сообразно со своей личной дѣятельностью. Тогда непроходимой пропасти между существами воплотившимися въ тѣлѣ и имѣющими естество ангельское, дѣйствительно нѣтъ.

Впрочемъ, можетъ быть о. Булгаковъ вдохновлялся не Оригеномъ, а еврейскими учеными (напр. Езры) X вѣка, изъ которыхъ нѣкоторые полагали, что Энохъ сдѣлался высшимъ ангеломъ.

Надо думать, что ученіе о возможности человѣку стать ангеломъ существовало и у сектантовъ первыхъ двухъ вѣковъ. Такъ, святый Меѳодій Патарскій въ своемъ словѣ о воскресеніи подробно опровергаетъ такую возможность.

Теперь вернемся къ одной изъ душевреднѣйшихъ сторонъ ученія о. Булгакова, именно, къ ученію объ Адамѣ Кадмонѣ, такъ сказать, амбарѣ, въ которомъ, какъ отдѣльныя зерна, сосредоточены всѣ души.

Источники этого ученія опять же никакъ не Ветхій и Новый Завѣтъ. Они тоже восходятъ къ древней Индіи и Персіи, и черезъ еврейскихъ ученыхъ проникаютъ въ европейскія тайныя общества.

Книга Зогаръ проповѣдуетъ это ученіе весьма близко къ Плотину. Кто кого вдохновилъ — отвѣтить затрудняюсь, ибо какъ Плотину, такъ и автору Зогара древнія ученія были извѣстны, а время написанія отдѣльныхъ частей Зогара врядъ ли можетъ быть опредѣлено. Во всякомъ случаѣ Ибнъ Габироль, Ибнъ Езра, а ранѣе ихъ Саадія признавали, что души человѣческія всѣ заключены и существуютъ въ Божественной Сущности.

Ученіе это цѣликомъ перешло и къ Розенкрейцерамъ. Приведу ученіе Мартинеца Пасквалиса, а затѣмъ отца Булгакова, и сходство будетъ ясно.

/с. 742/ «Души существовали въ нѣдрахъ Божества, но не различались по дѣйствіямъ, мыслямъ и познаванію каждая въ отдѣльности. Онѣ могли дѣйствовать, чувствовать лишь по волѣ Высшаго Существа, которое ихъ въ себѣ созерцало и въ которомъ все получало движеніе... Это существованіе въ Богѣ есть повелительная необходимость, въ ней заключается безграничность божественнаго могущества. Богъ не былъ бы Отцемъ и Господиномъ всего, если бы въ Немъ не заключался неистощимый источникъ существъ, которыя Имъ эманируются по Его волѣ и когда Онъ захочетъ».

У Булгакова всѣ души извѣчно существуютъ въ Богѣ, Адамѣ Кадмонѣ, какъ логосы (не Логосъ, а логосы) Плотина безчисленные. Но у него души воплощаются съ ихъ согласія, въ чемъ и заключается первородный грѣхъ.

«Богъ сотворилъ человѣка въ его свободѣ, какъ бы даетъ ему участіе въ своемъ собственномъ происхожденіи, принимаетъ и отъ него «соизволеніе на бытіе» (курсивъ мой «Другъ Жениха»). Въ другомъ мѣстѣ, въ связи съ первороднымъ грѣхомъ, это развито подробнѣе. Оговорка, что это не есть предсуществованіе душъ ничего не стóитъ. Это, молъ, не во времени. Какъ не во времени — согласіе воплотиться тоже не во времени? Когда же? Вѣдь это актъ свободы. Тамъ же, на стр. 36 говорится: «Его въ его предвѣчномъ самоопредѣленіи въ Богѣ и т. д.».

Предвѣчное самоопредѣленіе! Само — здѣсь Булгаковъ въ заблужденіи своемъ идетъ далѣе Пасквалиса и вдохновляется Плотиномъ (2-ая Енеада, кн. 3, гл. 15).

Для подтвержденія своихъ словъ о довременномъ самоопредѣленіи духа Іоаннова, какъ Предтечи, Булгаковъ ссылается на Лк. I, 13-17 и Ін. I, 6, 7. Очень прошу провѣрить ссылку, вѣдь тамъ говорится о будущемъ времени. «Будетъ бо велій предъ Господомъ... и Духа Святаго исполнится еще во чревѣ матери». У Іоанна же только сказано, что онъ, не будучи свѣтомъ, пришелъ, да свидѣтельствуетъ о свѣтѣ. О пророкѣ Іереміи говорится приблизительно то же, что у Луки.

Надо ссылаться на Парушу индійцевъ, на Плотина, Ибнъ Габироля, Ибнъ Езру, Мартинеца Пасквалиса, а Писаніе лучше бы оставить въ покоѣ — тамъ Адама Кадмона и согласныхъ воплотиться душъ нѣтъ. Тамъ Богъ творитъ все, человѣкъ есть твореніе, а не совѣчное Богу внѣ времени самоопредѣляющаяся единица.

Мысль, столь опредѣленно высказанная В. Ильинымъ, что у Бога не можетъ быть замысла не ѵпостаснаго, мысль гностиковъ не можетъ вязаться съ христіанскимъ ученіемъ.

Нельзя путать замыселъ съ твореніемъ. Дѣйствительно, все, что будетъ — извѣстно всевѣдущему Богу, для Него, но только для Него, нѣтъ прошлаго, настоящаго и будущаго, замыслы Его, какъ Неизмѣняющагося вѣчны, но въ томъ то и состоитъ твореніе, что не бывшее Всемогущей Волей стано/с. 743/вится бывшимъ въ угодное Богу время. Но то, что самоопредѣляется уже не есть замыслъ, но лице, совѣчное Богу.

Во всякомъ случаѣ, говорить о твореніи чего бы то ни было при этомъ ученіи нельзя, а слѣдуетъ опредѣлятъ слово Божіе другимъ словомъ «воплощеніе», и при томъ уже не вполнѣ свободное, а обязательное. Богъ въ нѣкоторое мѣрѣ въ этомъ случаѣ находится въ неизбѣжной для Него связи съ міромъ.

Тварь вводится въ самую сущность Бога, по ученію Церкви простую, несложную, какъ мы видѣли выше, вводится туда и понятіе пола. По Ильину Логосъ есть вѣчная смерть и воскресеніе — слѣдовательно вводится и послѣдній врагъ, имѣющій истребиться при второмъ пришествіи.

Кромѣ того, въ ученіи о воплощеніи по согласію содержащагося въ Адамѣ Кадмонѣ духа, несомнѣнно заключается отзвукъ манихейства. Разъ это воплощеніе есть грѣхъ, то оно уже само по себѣ скверно, скверна плоть. Но есть и еще худшій выводъ — зло отъ Бога, грѣхъ отъ Бога, допускающаго безсмертную свою частицу совершить нѣчто грѣховное. Нѣтъ, по ученію Церкви воплощеніе не есть грѣхъ, плоть не скверна. Все созданное добро зѣло, добро зѣло и воплощеніе по волѣ Бога.

О. Булгаковъ говоритъ, что безъ ученія о Софіи, онтологическомъ мостѣ, нѣтъ выхода изъ тупика: или Богъ есть міръ, или міръ есть Богъ. Необходимый tertium спасаетъ де положеніе.

Не нахожу. Этотъ онтологическій мостъ скорѣе приводитъ къ соединенію двухъ положеній, и Богъ есть міръ, и міръ есть Богъ. Ѵпостазирующіеся замыслы до ихъ творенія, существованіе способныхъ самоопредѣляться душъ въ сущности Божества, не можетъ не приводить къ этой мысли.

Скольженіе надъ бездной пантеизма, въ лучшемъ случаѣ безсознательное, надѣюсь, наталкиваніе учениковъ на приближеніе къ сей безднѣ во всемъ этомъ ученіи несомнѣнно.

Вѣчная гибель душъ, причастныхъ Богу по сущности, а не сотворенныхъ по Его образу и подобію, какъ учитъ Церковь, совершенно не можетъ быть обоснована.

О. Булгаковъ это замѣтилъ и въ послѣднее время высказалъ слѣдующее не утвержденіе, сказать это было бы несправедливо, а предположеніе: души физическія, какъ у животныхъ у всѣхъ, молъ, людей есть, а вотъ этотъ божественный Духъ — возможно, что не у всѣхъ.

Выходитъ такъ: живетъ человѣкъ съ душею, но безъ духа, а узнать этого никто, да и онъ самъ не можетъ. Практическій же выводъ для повѣрившаго въ вѣрность сего предположенія одинъ: живи, какъ тебѣ нравится, если у тебя есть духъ — не пропадешь, а если нѣтъ — то и пропадать то нечему.

/с. 744/ Впрочемъ, это совсѣмъ не выдумка о. Булгакова, а видоизмѣненное ученіе нѣкоторыхъ Талмудистовъ, что духъ (руахъ) имѣютъ одни евреи, а остальные люди лишь скорлупы, пустые оболочки, «клипотъ». То же, что у гностиковъ пневматики.

Есть у о. Булгакова и особое ученіе объ Ангелахъ. Все это ученіе, какъ это свойственно автору, полно намеками и недоговоренностями. Но если послѣдовательно раскрывать эти недомолвки, то получится продолженіе внизъ соединяющаго міръ съ Богомъ моста и развитіе теоріи Адама Кадмона Андрогина. Изъ него воплощаются духи, тоже андрогины. Половина воплощается, половина остается ввидѣ «другого» Ангела-Хранителя. Мысль Зогара, по которой все должно имѣть свое парное другого пола.

Въ нѣкоторыхъ же языческихъ теоріяхъ первый Богъ раздѣляется на два Божества разнаго пола и только съ этого времени начинаетъ проявляться въ мірѣ.

У Булгакова начинается это съ первой, какъ онъ самъ называетъ, діады, Логоса — мужского начала и Духа, начала женскаго («Лѣствица Іаковля», стр. 128).

Въ его Ангелологіи это продолжается: «цѣпь міровой любви составляется изъ колецъ любви физической — діады и разныхъ другихъ діадическихъ соединеній — метафизическихъ ἓν διὰ δυοῖν (тамъ же стр. 13).

Тутъ не помогаетъ, что о. Булгаковъ отрицаетъ въ нихъ полъ какъ средство размноженія. Два начала мужское и женское, а полнота только въ ихъ соединеніи. Теорія Андрогина теорія каббалистическая воспринятая масонствомъ и заключающаяся почти во всѣхъ мистическихъ системахъ налицо.

Близки къ этому Плотиновскіе Логосы и Психи еще ближе Феруеры древнѣйшей части Зендавесты, тутъ разница только въ томъ, что о полѣ феруеровъ ничего не говорится.

Я былъ по необходимости кратокъ, гораздо болѣе кратокъ чѣмъ позволяетъ тема, но я не считаю себя въ правѣ обременять Св. Соборъ длиннымъ трактатомъ, а по сему принеся высокочтимымъ мною Архипастырямъ извиненіе за недоговоренность и несовершенство доклада заканчиваю его указаніемъ на единственное положеніе о. Булгакова, источники коего мнѣ не извѣстны.

Это есть воплощеніе Св. Духа въ Пресвятой Дѣвѣ Маріи связанное съ кенозисомъ Его. Источниковъ въ Священномъ Писаніи и Св. Преданіи искать не стоитъ, ибо одинъ уже фактъ сошествія Св. Духа на Богоматерь въ Пятидесятницу заставляетъ искать ихъ инудѣ. Но я ихъ не знаю, а посему, пока считаю себя въ правѣ полагать, что тутъ о. Булгаковъ имѣлъ откровеніе или просто своимъ умомъ дошелъ.

Добавлю еще двѣ выдержки изъ сочиненій нашихъ знаменитыхъ русскихъ ученыхъ для характеристики взгляда на святую Церковь и Ея ученіе группы журнала «Пути». Онѣ /с. 745/ объясняютъ почему и по чьему примѣру они позволяютъ себѣ вводить въ наше святое ученіе такія ошеломляющія измѣненія.

«Они (гностики) охотно допускали, что Церковь Каѳолическая и въ настоящее время соблюдаетъ тоже самое ученіе, которое возвѣстили Ей Апостолы, что Церковь и теперь держится того же самаго ученія и практики, которой держались и въ вѣкъ апостольскій; но только они были убѣждены, что у нихъ есть источникъ откровенія (новая пятидесятница Булгакова), гораздо болѣе высокій, чѣмъ тотъ, которымъ располагаетъ Церковь. Такимъ образомъ для нихъ Каѳолическая Церковь была не столько погрѣшающею, заблуждающеюся, сколько Церковью отсталою». В. Болотовъ.

«Въ пантеизмѣ религіозный идеалъ лежитъ еще въ будущемъ, а въ прошломъ и настоящемъ находится въ состояніи скрытомъ (in statum nascendi). Для пантеиста религіозный процессъ есть процессъ Богостановленія или Богообразованія. Въ пантеизмѣ смыслъ исторіи есть человѣкобогъ, къ порожденію котораго и направленъ весь міровой процессъ». А. И. Введенскій.

Стремленіе осуществить Богочеловѣчество на землѣ, неизбѣжно перерождается въ мысль о человѣкобожествѣ.

Вѣтеръ возвращается на круги своя.

Примѣчаніе:
[1] Настоящій докладъ былъ представленъ съ запозданіемъ и потому не могъ быть заслушанъ въ пленумѣ Собора; поэтому онъ былъ доложенъ Архіерейскому Собору, по постановленію коего печатается въ качествѣ приложенія къ книгѣ «Дѣянія Собора 1938 г.».

Источникъ: Дѣянія Второго Всезарубежнаго Собора Русской Православной Церкви заграницей съ участіемъ представителей клира и мірянъ, состоявшагося 1/14 – 11/24 августа 1938 года въ Сремскихъ Карловцахъ въ Югославіи. — Бѣлградъ: Типографія «Меркуръ», 1938. — С. 724-745.

Назадъ / Къ оглавленію


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.