Церковный календарь
Новости


2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 39-я (1922)
2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 38-я (1922)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (2-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (1-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Евангеліе въ церкви (1975)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Новый храмъ въ Бруклинѣ (1975)
2018-11-14 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 4-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-14 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 3-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отвѣтъ (1-й) архіеп. Іоанну Шаховскому (1996)
2018-11-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Неправильный отвѣтъ (1996)
2018-11-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 37-я (1922)
2018-11-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 36-я (1922)
2018-11-13 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово въ день Богоявленія (1883)
2018-11-13 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово въ навечеріе Новаго года (1883)
2018-11-13 / russportal
"Книга Правилъ". Правила св. Кирилла, архіеп. Александрійскаго (1974)
2018-11-13 / russportal
"Книга Правилъ". Правила Ѳеофила, архіеп. Александрійскаго (1974)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 15 ноября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Архим. Амвросій (Погодинъ) († 2004 г.)
СВЯТОЙ МАРКЪ ЕФЕССКІЙ И ФЛОРЕНТІЙСКАЯ УНІЯ.

ГЛАВА I.
Политическое положеніе въ Византіи въ эпоху, непосредственно предшествующую созыву Собора для Уніи съ Западомъ. Въ этой же главѣ помѣщается и житіе св. Марка Ефесскаго отъ рожденія до его дѣятельности на Флорентійскомъ Соборѣ.

Послѣднее пятидесятилѣтіе существованія Византійской Имперіи представляетъ трагическую картину завершенія жизни нѣкогда великаго и цвѣтущаго государства. Паденіе Константинополя по своему значенію для исторіи человѣческой культуры, несомнѣнно, было безконечно болѣе трагическимъ, нежели нѣкогда паденіе Рима. Римъ долго и упорно катился внизъ подъ гору, и конецъ его пришелъ въ ту эпоху, когда Римъ уже давно пересталъ быть не только столицей міра, но и вообще культурнымъ центромъ. Не то было съ Византіей. Она была въ расцвѣтѣ. Она была въ расцвѣтѣ своей культуры и духовной мощи и стояла гораздо выше Запада въ культурномъ смыслѣ. Правда, поздневизантійскій періодъ характеризуется не столько творчествомъ еллинскаго духа, сколько переживаніемъ, осознаніемъ и усвоеніемъ историческаго прошлаго и культурнаго наслѣдія не только Византіи, но и древней Еллады, въ оцѣнкѣ ея духовныхъ сокровищъ въ томъ ренессансѣ, который Византія переживала раньше, чѣмъ это переживалъ Западъ. Философскія школы наполняются множествомъ молодыхъ людей, ищущихъ знанія у знаменитыхъ философовъ въ Константинополѣ того времени. Платонъ и Аристотель (въ особенности) господствуютъ надъ умами образованнаго класса. Переживается красота «Царствующаго Града», создаются сочиненія, спеціально посвященныя значенію и красотѣ его. Императоры окружаютъ себя блескомъ, по строго-выработанному церемоніалу византійскаго двора. Политическія партіи играютъ видную роль въ жизни государства. Многовѣковое церковное наслѣдіе ставитъ неизгладимую печать на всю жизнь страны отъ Двора до послѣдней лачужки. Духовная жизнь стоитъ на высотѣ. Процвѣтаетъ подвижничество и духовное просвѣщеніе. Православіе, которое было неотъемлемой, какъ бы врожденной частью жизни, /с. 14/ духа, міровоззрѣнія византійца, въ эту эпоху наслаждается внутреннимъ покоемъ, и Церковь спокойна отъ ересей и расколовъ. Церковь, Государство, Народъ — все это одно нераздѣльное цѣлое Византійской Имперіи.

И вотъ все это, безконечно дорогое для сердца византійца, должно погибнуть, если не будетъ найдена возможность остановить нашествіе турокъ и изгнать ихъ изъ предѣловъ Византіи. Положеніе Византіи въ эту эпоху было дѣйствительно трагическимъ. Отъ нѣкогда мощной и обширной Имперіи теперь оставалось только: Константинополь съ небольшимъ поясомъ земли вокругъ него, нѣсколько острововъ между Греціей и Малой Азіей и кусочекъ земли на югѣ Греціи. Все остальное было занято турками, а то, что не было занято турками, было въ рукахъ итальянцевъ. Византійскій Императоръ былъ подданнымъ Султана и безъ его вѣдома не могъ предпринимать никакихъ важныхъ политическихъ шаговъ. Полусвободное существованіе Византійской Имперіи было непрочнымъ, и дни Константинополя были сочтены. Турки уже опустошили Сербію, Болгарію, разбили крестоносцевъ у Никополя и, что было особенно болѣзненно для сознанія византійцевъ, въ 1430 г. завоевали второй по значенію городъ въ Византійской Имперіи — Солунь.

Правящіе круги Византіи мучительно искали выхода. Искать союза и объединенія съ Западомъ противъ общаго врага христіанства — турокъ становится задачей и предметомъ дѣятельности византійской дипломатіи. Императоръ Мануилъ II, однако, не могъ добиться никакихъ успѣховъ, хотя объѣхалъ всю Европу въ поискахъ союза съ Западомъ, и при концѣ жизни скептически относился къ вопросу Уніи между Православной и Латинской Церквами — какъ первымъ и предварительнымъ шагомъ для возможности политическаго союза между Византіей и Западными христіанскими державами. На смертномъ одрѣ, какъ рассказываютъ, онъ выразилъ предупрежденіе своему сыну, будущему Императору Іоанну VIII, противъ возложенія какой бы то ни было надежды на Унію, говоря, что примиреніе между греками и латинянами невозможно и всякая попытка достичь сего лишь ухудшитъ существующій расколъ [1].

Опасность Уніи съ Римомъ для Православной Церкви православные іерархи предвидѣли давно, такъ какъ они знали, что за этимъ скрываются планы порабощенія Православной Церкви Ватикану, отказъ отъ себя въ пользу Рима. Такъ, во времена Византійскаго Императора Мануила II, когда Императоръ скло/с. 15/нялъ Константинопольскаго Патріарха подчиниться Риму ради интересовъ государства, тотъ отвѣтилъ, что предпочтетъ, если необходимо, быть подъ сарацынами, нежели подчиниться Риму, ибо подчиненіе сарацынамъ будетъ только внѣшнимъ, въ то время какъ подчиненіе Риму, какъ онъ сказалъ, «означаетъ потерю Бога».

Но Императоръ Іоаннъ Палеологъ, бывшій въ молодости на Западѣ и знакомый съ настроеніемъ политическихъ круговъ Западныхъ державъ, при дворѣ котораго было сильное итальянское вліяніе, по причинѣ его брака съ Софіей Монферратской, считалъ, что договориться съ Западомъ не только возможно, но и необходимо. Въ заключеніи церковной Уніи онъ видѣлъ спасеніе для Византійской Имперіи отъ турокъ. Въ эту эпоху по этому вопросу мы видимъ два теченія, двѣ партіи: одна — горячіе сторонники Уніи; это партія, возглавляемая самимъ Императоромъ, поддерживаемымъ нѣкоторыми выдающимися церковными дѣятелями; а другая — состоящая изъ зилотовъ, не желавшихъ никакой Уніи съ Римомъ не только по причинамъ страха за чистоту Православія, но и просто опасавшихся, что соединеніе съ Западомъ приведетъ къ утратѣ самого греческаго наслѣдія и поставитъ Византію на задній планъ. Въ началѣ XV вѣка византійскій полемистъ Іосифъ Бріенній писалъ: «Пусть никто не обманывается обольстительными надеждами, что италійскіе союзническія войска рано или поздно придутъ къ намъ. Хотя они притворяются, что они станутъ на нашу защиту, но они возьмутъ оружіе для того, чтобы разрушить нашъ городъ, народъ и имя». Въ XV вѣкѣ эти опасенія оправдались въ политическихъ планахъ Альфонса Великодушнаго противъ Востока [2].

Но какъ бы тамъ ни было, принявъ рѣшеніе добиться Уніи съ Западомъ, Императоръ Іоаннъ сталъ предпринимать предварительные шаги въ этомъ направленіи. Что на Унію Православной Церкви съ Латинской онъ смотрѣлъ только какъ на политическій актъ, свидѣтельствуетъ рядъ данныхъ. Это не скрываетъ (и даже оправдываетъ Императора) Великій Риторъ Мануилъ, который говоритъ: «Іоаннъ, приснопамятный Государь, шестой изъ Палеологовъ, видя, что племя Агари со дня на день множится, а наше отовсюду вытѣсняется и до повсемѣстнаго, можно сказать, исчезновенія доводится, и боясь, чтобы они, быстро опустошивъ землю Ромейской державы, не овладѣли и самимъ царствующимъ градомъ, какъ впослѣдствіи, увы, и случилось: счелъ необходимымъ пріобрѣсти себѣ италійцевъ въ союзники. А этого нельзя было бы съ увѣренностью достигнуть, если не созвать Собора, который бы всеусиленно позаботился или провести и /с. 16/ подтвердить, или какъ-нибудь оставить въ сторонѣ предметы нашего неизмѣннаго богословія, извращенные ими въ противность православнымъ догматамъ. Это — что Духъ Святый исходитъ и отъ Сына и что въ Богѣ тождественны сущность и дѣйствіе. И разсуждая, что пока эти пункты не будутъ соборно и догматически, такъ сказать, обслѣдованы, оба народа не сойдутся въ одномъ взглядѣ на Православіе, да и помогать друтъ другу не будутъ, — по необходимости положивши себѣ эту, повидимому, добрую цѣль, христолюбивый сей и благочестивѣйшій Государь отправляетъ посольство къ Предстоятелю Римскому. А этотъ, и благосклонно принявши посольство, и весьма сочувствуя намѣренію, тотчасъ чрезъ своихъ пословъ предложилъ быть по этимъ дѣламъ собору во Флоренціи, что и сбылось» [3]. Сиропулъ, историкъ Флорентійской Уніи, посвящая чуть ли не треть своей книги изложенію приготовленій къ Собору въ Италіи, разсказываетъ, что во время одного предварительнаго собранія у Императора по вопросу Уніи, секретарь Императора — знаменитый Георгій Схоларій — открыто заявилъ Императору, что если Унія явится только политическимъ актомъ, она не будетъ имѣть никакой прочности и постоянства [4]. Вѣроятно, подобныя опасенія выражали и многіе другіе, включая престарѣлаго Константинопольскаго Патріарха Іосифа, ибо мы видимъ, что Императоръ рѣшительно заявляетъ Патріарху, что онъ все обдумалъ и всю отвѣтственность по вопросу Уніи беретъ на себя. Наконецъ, и сама дѣятельность Императора на Соборѣ въ Италіи подтверждаетъ вышесказанное. Итакъ, если со стороны Византіи на Унію съ Западной Церковью правящіе круги смотрѣли какъ на чисто политическій актъ, то не иное отношеніе къ сему вопросу было и на Западѣ, хотя и въ нѣсколько иномъ смыслѣ. Именно, въ это время въ Римо-Католической Церкви происходилъ извѣстный кризисъ: Базельскій Соборъ, объединившій прогрессивные умы Запада, принимавшій все большее и большее значеніе, не признавалъ Папу, выбраннаго въ Римѣ — Папу Евгенія IV. Между тѣмъ, Папа Евгеній IV, являвшійся не только человѣкомъ исключительной силы воли, но и большимъ политикомъ, умѣло велъ дѣло и старался раздавить упорство непокорнаго ему Собора, не считаясь для этого ни съ какими средствами. Обращеніе къ нему грековъ по вопросу созыва Собора для заключенія Уніи, не могло не имѣть значенія и не сулить многаго для укрѣпленія его престижа. Объ этомъ такъ пишетъ знаменитый Боссюэ (Bossuet): «Читая со вниманіемъ исторію Базельскаго Собора, нельзя не поражаться удивленіемъ при видѣ гнусныхъ способовъ и кривыхъ путей, принятыхъ Папой для от/с. 17/страненія Государей отъ Собора. Для доcтиженія своихъ цѣлей онъ попиралъ ногами все, что ни есть священнаго въ религіи, и, когда всѣ его происки были уже истощены, — онъ прибѣгнулъ къ другой уловкѣ, — проявивъ ревность къ присоединенію грековъ» [5]. Дальнѣйшая дѣятельность папы Евгенія IV сводится къ подчиненію себѣ Православной Церкви. Итакъ, если въ Византіи смотрѣли на Унію, какъ на чисто-политическій актъ для выгоды государства въ заключеніи военнаго союза съ Западными Государями, то въ Ватиканѣ, со своей стороны, смотрѣли на Унію, какъ на политическій актъ — сначала для укрѣпленія престижа Ватикана, поколебленнаго Базельскимъ Соборомъ, а затѣмъ для подчиненія Папѣ Православной Церкви, бѣдствующей по политическимъ причинамъ. Справедливо отмѣтилъ это положеніе одинъ историкъ, говоря: «Въ Феррарѣ главнымъ мотивомъ почти всѣхъ грековъ былъ — политическій, въ то время какъ Папа главнымъ образомъ думалъ о томъ, какъ поднять престижъ Святого Престола и отнять нѣсколько «точекъ» отъ своихъ враговъ въ Базелѣ. Не будетъ несправедливымъ сказать, что только очень немногіе были заняты мыслью прежде всего о благосостояніи Христіанства» [6].

Задумавъ Унію, греки были въ недоумѣніи, къ кому обращаться? Кто представляетъ Западную Церковь — Базельскій Соборъ или папа Евгеній IV? И Базельскій Соборъ и папа Евгеній готовы были объединить христіанскій міръ. Справедливо съ горечью замѣчаетъ одинъ современный латинскій историкъ, говоря: «Насмѣялся Востокъ безумію латинянъ, которые, будучи во взаимномъ расхожденіи, искали объединенія другихъ» [7]. Византійская дипломатія разрѣшила вопросъ тѣмъ, что обратились и къ тѣмъ и къ другимъ. Въ числѣ греческихъ представителей, имѣвшихъ бесѣды съ представителями Базельскаго Собора, былъ игуменъ одного Константинопольскаго монастыря — Исидоръ. Этотъ Исидоръ, который вскорѣ сталъ Митрополитомъ Кіевскимъ и Первоіерархомъ Русской Церкви, а затѣмъ ревностнымъ уніатомъ, и, наконецъ, будучи изгнанъ изъ Руси, — латинскимъ кардиналомъ, и тогда уже обнаруживалъ нездоровый энтузіазмъ къ дѣлу Уніи. Свое восторженное отношеніе къ Уніи онъ выразилъ такъ: «Унія создастъ великій памятникъ, которому позавидуетъ Родосскій Колоссъ, чей верхъ достигнетъ неба и чей блескъ будетъ виденъ на Востокѣ и на Западѣ» [8]. Но представители Базельскаго Собора сдѣлали большую тактическую ошибку, которая вызвала негодованіе въ Константинополѣ и рѣшила вопросъ въ томъ смыслѣ, /с. 18/ что греки приняли предложеніе папы Евгенія IV и впослѣдствіи поддерживали Папу въ его спорѣ съ отцами Базельскаго Собора. Ошибка эта заключалась въ томъ, что они заявили грекамъ, что согласны разсмотрѣть вопросъ Уніи съ греками на томъ же уровнѣ, что и вопросъ Гусситовъ. Эта постановка на одномъ уровнѣ Православія и гусситской ереси не могла не оскорбить грековъ.

Между тѣмъ, Папа не сдѣлалъ подобной ошибки, а благосклонно принявъ греческихъ представителей и одобривъ ихъ намѣреніе начать переговоры по заключенію Уніи, предложилъ, чтобы Соборъ происходилъ въ Феррарѣ, обѣщавъ грекамъ доставить ихъ въ Италію и изъ Италіи въ Константинополь на свой счетъ и содержать ихъ во время Собора, выдавая опредѣленную плату на ихъ нужды. Какъ мы уже сказали, греки приняли предложеніе Папы и стали собираться къ отъѣзду на Соборъ въ Италію, на Соборъ, который легъ такимъ чернымъ пятномъ на исторію Византійской Имперіи. 24-го ноября 1437 г. многочисленная греческая делегація, состоявшая изъ 600 человѣкъ, возглавляемая Императоромъ Іоанномъ Палеологомъ, котораго сопровождалъ его братъ Димитрій, и въ числѣ которой было 22 епископа, возглавляемыхъ Константинопольскимъ Патріархомъ Іосифомъ, а также состоявшая изъ многочисленныхъ клириковъ, — изъ коихъ нѣкоторые имѣли полномочія отъ остальныхъ Восточныхъ Патріарховъ представлять ихъ на Соборѣ [9] (такъ, св. Маркъ Ефесскій имѣлъ полномочія отъ Патріарховъ Александрійскаго и Антіохійскаго), поскольку сами они извѣстили императора, что не могутъ прибыть, находясь въ предѣлахъ, уже захваченныхъ невѣрными, — а также изъ большого числа мірянъ, занимавшихъ то или иное положеніе въ Церкви или при Дворѣ, — отбыла въ Италію, направляясь сначала въ Венецію, а оттуда уже въ Феррару.

Императоръ думалъ спасти государство благодаря Уніи, а между тѣмъ еще даже прежде, чѣмъ онъ отбылъ на Соборъ въ Италію, эта Унія чуть не погубила Имперію. Именно, какъ данникъ султана, Императоръ Іоаннъ не могъ отбыть въ Италію, не извѣстивъ о семъ турецкой власти. Императоръ извѣстилъ Султана, что цѣль его поѣздки имѣетъ чисто церковный характеръ, но султанъ Мурадъ II не былъ настолько наивенъ, чтобы не понимать, что за этимъ кроются политическія цѣли, и отвѣтилъ Іоанну Палеологу, что не у Запада, а отъ него, султана, Іоанну слѣдуетъ искать помощи, отъ латинянъ же держаться подальше. Онъ даже хотѣлъ осадить Константинополь, но благодаря большой взяткѣ одному вліятельному сановнику при султанѣ, /с. 19/ который уговорилъ султана не дѣлать сего, Императору Іоанну удалось смягчить недовольство султана [10].

Передъ тѣмъ какъ отбыть въ Италію, Императоръ устроилъ большой Соборъ въ Константинополѣ, созвавъ клиръ и мірянъ. На этомъ Соборѣ присутствовалъ извѣстный своей ученостью, святостью жизни и краснорѣчіемъ, Митрополитъ Ефесскій Маркъ Евгеникъ, — св. Маркъ Ефесскій — тотъ избранный сосудъ Святаго Духа, который явился величайшимъ борцомъ за Православіе, и передъ которымъ мы, чада Православной Церкви, имѣемъ незабвенный долгъ и передъ памятью котораго склоняемся.

Теперь, когда мы впервые встрѣтились съ этимъ благословеннымъ именемъ въ нашемъ изложеніи исторіи Флорентійской Уніи, намъ умѣстно изложить житіе сего великаго Святителя, дѣятельности котораго въ борьбѣ за Православіе въ сущности посвящена эта книга. Намъ подобаетъ изложить его житіе, какъ оно протекало до того момента, когда открылись для него поприще пламенной борьбы за Православіе и путь исповѣдничества.

Источники, по которымъ мы можемъ составить житіе св. Марка, весьма скудны.

Прежде всего, это синаксарь св. Марку Ефесскому, написанный братомъ святителя, номофилаксомъ Іоанномъ Евгеникомъ; этотъ синаксарь существуетъ въ болѣе длинной и въ болѣе краткой формѣ. Въ обѣихъ этихъ формахъ онъ былъ напечатанъ въ своемъ греческомъ оригиналѣ (безъ сопровожденія перевода). Въ болѣе длинной формѣ онъ былъ напечатанъ S. Pétridès въ Revue de l’Orient chrétitn» т. 15. Парижъ 1910 г. стр. 97-107, а въ болѣе краткой формѣ напечатанъ вмѣстѣ со службой святителю Марку — Mgr. Louis Petit въ «Studi Bizantini» 2-й томъ. Римъ 1927 г. стр. 212-7.

Въ службѣ святителю Марку, написанной Великимъ Риторомъ Мануиломъ, также имѣется синаксарь, который былъ опубликованъ профессоромъ Α. Παπαδόπουλος-Κεραμεὺς въ «Φιλολογικὸς Σύλλογος Παρνασσὸς Ἐπετηρίς. Ἔτος. ς'.». Аѳины 1902 г. Но этотъ синаксарь почти совершенно не даетъ свѣдѣній о св. Маркѣ, а только является какъ бы похвальнымъ словомъ святителю. Этотъ же синаксарь полностью находится и въ сочиненіи Великаго Ритора Мануила, которое несмотря на свое многообѣщающее для историка наименованіе «Книга о Маркѣ, святѣйшемъ Митрополитѣ Ефесскомъ, и о Флорентійскомъ Соборѣ и о Гемистѣ и Виссаріонѣ съ опроверженіемъ нечестивыхъ сочиненій ихъ» — въ сущности сводится къ полемикѣ противъ философскихъ, а частично и богословскихъ, воззрѣній Гемиста Плифона и Виссаріона Никейскаго, /с. 20/ въ то время какъ о св. Маркѣ и о Флорентійскомъ Соборѣ почти ничего и не говорится. Это сочиненіе Великаго Ритора Мануила было напечатано въ сопровожденіи русскаго перевода Архимандритомъ Арсеніемъ (потомъ епископомъ Новгородскимъ) въ «Христіанскомъ Чтеніи» за 1886 г. Греческій оригиналъ этого сочиненія въ сопровожденіи латинскаго перевода былъ также помѣщенъ Mgr. L. Petit въ 17-мъ томѣ Патрологіи Оріенталисъ [11].

Болѣе цѣнный для насъ источникъ, который хотя и не даетъ намъ свѣдѣній историческаго характера, но разсказываетъ намъ про саму личность святителя Марка, это — нагробное слово святителю Марку, произнесенное Георгіемъ Схоларіемъ. Это слово, какъ и эпитафъ святителю Марку, были опубликованы въ греческомъ оригиналѣ въ сопровожденіи русскаго перевода Авраамомъ Норовымъ [12].

Краткое слово того же характера, какъ и нагробное слово Георгія Схоларія, принадлежащее Іоанну Евгенику, напечатанное въ гречеcкомъ оригиналѣ (безъ сопровожденія переводомъ), не представляетъ данныхъ для исторіи жизни св. Марка. Напечатано оно Mgr. L. Petit въ «Studi Bizantini» (помянутомъ выше томѣ).

Какъ на источникъ, дающій намъ нѣкоторыя свѣдѣнія о св. Маркѣ слѣдуетъ указать на еще не изданное сочиненіе Ѳеодора Агалиста «Моя Апологія». Изъ этого сочиненія Mgr. L. Petit въ своей статьѣ о св. Маркѣ въ «Dictionnaire de Theologie Catholique» даетъ нѣкоторыя свѣдѣнія. Эти свѣдѣнія второстепеннаго значенія [13].

Какъ на источникъ слѣдуетъ указать на автобіографическое сочиненіе св. Марка «Изложеніе Святѣйшаго Митрополита Ефесскаго о томъ, какимъ образомъ онъ принялъ архіерейское достоинство и разъясненіе о соборѣ бывшемъ во Флоренціи», находящееся во многихъ рукописяхъ и напечатанное у Миня (т. 159 греч. сер.) [14], а также недавно опубликованное Mgr. L. Petit (греческій текстъ и латинскій переводъ) въ 17-мъ томѣ Патрологіи Оріенталисъ [15].

Нѣкоторый автобіографическій матеріалъ можно почерпнуть и изъ писемъ св. Марка.

Вышепомянутое сочиненіе св. Марка и его посланія читатель найдетъ ниже въ русскомъ переводѣ.

Наконецъ, у насъ имѣются двѣ службы cвятителю Марку, обѣ опубликованныя въ греческомъ оригиналѣ согласно аѳонскимъ рукописямъ (безъ сопровожденія переводомъ). Одна, болѣе полная, /с. 21/ принадлежитъ Іоанну Евгенику, и была напечатана Mgr. L. Petit въ вышепомянутомъ томѣ «Studi Bizantini». Другая, принадлежащая перу Великаго Ритора Мануила, была напечатана Α. Παπαδόπουλος-Κεραμεὺς въ вышепомянутомъ томѣ «Φιλολογικὸς Σύλλογος Παρνασσὸς Ἐπετηρίς». Эти службы не даютъ намъ свѣдѣній для исторіи жизни святителя Марка, но ярко представляютъ намъ образъ святителя какъ подвижника и исповѣдника Церкви.

Тѣ источники, которые передаютъ намъ исторію Флорентійской Уніи, косвенно говорятъ и о св. Маркѣ. Но объ этихъ источникахъ будемъ говорить въ слѣдующей главѣ нашего труда.

Итакъ, помянутые источники для составленія житія св. Марка Ефесскаго даютъ намъ слѣдующія свѣдѣнія.

Св. Маркъ, Митрополитъ Ефесскій и великій Исповѣдникъ Православія, родился въ 1391-2 г. [16] въ Константинополѣ. Въ этомъ городѣ онъ получилъ образованіе, здѣсь жилъ бóльшую часть своей жизни и здѣсь же скончался. Объ этомъ такъ пишетъ Іоаннъ Евгеникъ въ началѣ своего синаксаря святителю Марку: «Сей великій свѣтильникъ жизни въ мірѣ и свѣтъ и добрая соль, явившійся Церкви Христовой какъ доблестный Борецъ за Истину и всей вселенной общее солнце, возсіялъ изъ великаго и царствующаго града, сего знаменитаго Константинополя; въ немъ родился и былъ вскормленъ, и былъ воспитанъ, и наконецъ, въ преставленіи къ Богу отдалъ ему священное (свое) тѣло». Великій Риторъ Мануилъ говоритъ такъ въ своемъ синаксарѣ святителю Марку: «Сей священнѣйшій Маркъ родился и воспитывался въ самомъ царствующемъ градѣ». Отецъ св. Марка имѣлъ высокій церковный чинъ «сакелларія» храма св. Софіи въ Константинополѣ; онъ также былъ профессоромъ, къ которому стекалось много молодежи. Мать св. Марка была дочерью врача. Оба происходили изъ извѣстнаго и зажиточнаго рода. О родителяхъ св. Марка намъ разсказываетъ Іоаннъ Евгеникъ въ продолженіи своего синаксаря: «Родителями же его были Георгій, діаконъ и сакелларій Великой Церкви, — въ тѣ времена великій градъ вдвойнѣ былъ богатъ, имѣя его также и наставникомъ въ Церкви Христовой, къ которому стекалось множество молодыхъ людей, — и Марія, нѣкоего почтеннаго и боголюбиваго врача дочь. Родъ же обоихъ совершенно зрится во всемъ благородствомъ, сочетаннымъ съ благочестіемъ къ Богу и добродѣтелью украшеннымъ». Отъ таковыхъ честныхъ и боголюбивыхъ родителей произошелъ будущій великій Исповѣдникъ Церкви! Въ крещеніи отрокъ получилъ имя «Мануилъ» (Еммануилъ). Іоаннъ Евгеникъ видитъ въ /с. 22/ этомъ наименованіи («Еммануилъ» въ переводѣ означаетъ — «съ нами Богъ») пророческое предзнаменованіе будущаго значенія для Церкви нынѣ крещаемаго отрока. Объ этомъ онъ такъ пишетъ: «Дитя же во вторичномъ рожденіи въ Божественномъ Духѣ принимаетъ имя Мануилъ (да и какъ могло бы быть иначе!): ибо онъ перваго и владычняго имени былъ достоинъ и благодаря ему — съ нами Богъ и Благочестіе и преданная Отцами вѣра».

Учителемъ наукъ и благочестія для отрока Мануила былъ его отецъ. Отрокъ настолько преуспѣвалъ въ мудрости, что еще въ совсѣмъ юномъ возрастѣ изучалъ вмѣстѣ съ отцомъ риторическія и математическія науки, какъ повѣствуетъ Іоаннъ Евгеникъ въ своемъ синаксарѣ. Болѣе подробно о семъ говоритъ Великій Риторъ Мануилъ въ своемъ синаксарѣ: «Въ самой нѣжной юности отданъ былъ онъ родителями своими въ изученіе круга свободныхъ наукъ, который онъ въ краткое время прошелъ, какъ бы на крыльяхъ, и превзошелъ всѣхъ своихъ соучениковъ и сверстниковъ». На 13-мъ году своей жизни отрокъ лишился своего отца. Но сердце юноши не поколебалось въ исканіи знаній. Онъ становится ученикомъ двухъ знаменитыхъ тогда профессоровъ въ Константинополѣ, проходя риторику у Іоанна Хортасмена, а философію у Георгія Гемиста Плифона. Объ этомъ такъ повѣствуетъ Іоаннъ Евгеникъ: «Итакъ, лишившись таковаго отца въ возрастѣ 13 лѣтъ, онъ отнюдь не допустилъ себя до разлѣненія, но предпочелъ немедленно притечь къ наставникамъ наилучшимъ и наиболѣе извѣстнымъ, а это были сначала — Хортасменъ Іоаннъ, который потомъ украсилъ престолъ Силиврійской Митрополіи, и Игнатій Метаклифисъ; а въ числѣ болѣе позднихъ философовъ и математиковъ — Гемистъ Георгій, отъ которыхъ въ короткое время онъ пріобрѣлъ величайшія знанія, благодаря крайней старательности и тщательности и чудесному уму; затѣмъ, и нравомъ святымъ, ласковымъ, и степеннымъ и соотвѣтствующимъ добрымъ старцамъ, включительно до образа одежды и обуви и взгляда и наклона головы и до слова его превосходнаго и весьма украшеннаго, онъ, не только для соучащихся, но и для самихъ наставниковъ и вообще для всѣхъ, представлялъ чудо. Такимъ образомъ прекрасно и боголюбиво онъ прошелъ дѣтскій возрастъ и возвышался чудесно всѣми прекрасными дѣлами...» Теперь уже изъ ученика будущій Исповѣдникъ Церкви самъ становится профессоромъ и наставникомъ отцовской каѳедры, къ которому стекается цвѣтъ молодежи. Изъ числа его учениковъ вошли въ исторію Георгій Схоларій и Ѳеодоръ Агалистъ. По еще неиздан/с. 23/ному сочиненію послѣдняго, о которомъ мы сказали выше, св. Маркъ и тогда уже имѣлъ званіе «Ритора», а эта функція заключала въ себѣ толкователя Св. Писанія въ патріаршей церкви. Въ возрастѣ 24 лѣтъ онъ получаетъ высокое званіе «Вотарія Риторовъ». Такъ же какъ прекрасно протекло дѣтство св. Марка, такъ и еще болѣе доблественно протекали годы юности его. Находясь въ міру, онъ велъ строгую подвижническую жизнь. Ежедневно онъ присутствовалъ на Божественной Литургіи въ любое время года, изнурялъ свою плоть подвигами, умъ обогащалъ изученіемъ Св. Писанія и иными науками въ теченіе ночей и вообще, еще будучи въ міру, достигъ высокаго духовнаго совершенства. Объ этомъ намъ говорятъ Іоаннъ Евгеникъ, Георгій Схоларій и Великій Риторъ Мануилъ. Послѣдній ограничивается только слѣдующими словами: «Причисленный къ священному клиру Великой Церкви по повелѣнію и благословенію святѣйшаго и мудрѣйшаго Патріарха Евфимія, онъ весь предался изученію боговдохновенныхъ Писаній». Болѣе подробно говоритъ Іоаннъ Евгеникъ: «И уже ставъ наслѣдникомъ отцовской каѳедры и заботъ о молодежи, и многихъ ученыхъ и учителей уже самъ создавая, и въ то же время ни на одинъ день не оставляя Священной Вечери въ Великой Церкви, такъ что и зимой и лѣтомъ его можно было видѣть подвизающимся и монашеское житіе проходящимъ еще въ мірской жизни, онъ былъ весь богоносецъ и просвѣщенъ и въ нѣжной юности, какъ самой вещью, такъ и внѣшнимъ обликомъ, онъ былъ дѣйствительно философъ. Затѣмъ во всенощныхъ бореніяхъ съ самимъ собой, изучая творенія древнихъ мудрыхъ людей и сокровиществуя ихъ (въ сердцѣ), и ничего не оставляя изъ Божественнаго Писанія и изъ священныхъ Учителей, онъ не оставилъ ничего, безъ того, чтобы это не было совершенно и полностью изученнымъ». О нравственномъ обликѣ своего наставника повѣствуетъ намъ Георгій Схоларій въ нагробномъ словѣ святителю Марку, говоря слѣдующее: «Я могу сказать о праведности усопшаго отца нашего, что будучи еще юношей и прежде чѣмъ онъ умертвилъ свою плоть о Христѣ, онъ былъ уже праведнѣе пустынно-жительствующихъ отшельниковъ, и что, отбросивъ отъ себя все мірское для Христа и принявъ иго послушанія Богу, онъ никогда не уклонился отъ него, никогда не увлекся суетою міра сего, не прельщался временною славою его, и до самой смерти сохранилъ пламенную любовь ко Христу. Живя въ столицѣ, — онъ былъ чуждъ ея жизни, ибо ничто его не связывало съ нею. Глубокочтимый всѣми, онъ не только не искалъ почестей, но и не желалъ ихъ» [17]. Еще /с. 24/ и эти слова онъ присовокупляетъ о своемъ наставникѣ: «Мы не пріобщились бы достаточно познанію истины, еслибъ онъ не посѣялъ въ насъ первыя ея сѣмена своимъ ученіемъ и своими молитвами, въ которыхъ онъ часто испрашивалъ у Бога нашего оплодотворенія, — и онъ, болѣе чѣмъ кто-либо, пробуждалъ въ насъ рвеніе къ истинѣ».

Эти святыя качества великой души не могли не быть замеченными, и дѣйствительно, мы видимъ, что св. Маркъ становится любимымъ духовнымъ сыномъ Константинопольскаго Патріарха Евфимія и послѣ смерти составляетъ ему канонъ и стихиры, которые свидѣтельствуютъ о близости и любви св. Марка къ почившему Патріарху. Императоръ Мануилъ II приближаетъ его къ себѣ, и онъ становится близкимъ ему человѣкомъ и совѣтникомъ. Объ этомъ такъ говоритъ Іоаннъ Евгеникъ въ своемъ синаксарѣ: «Посему (т. е. на основаніи добродѣтелей и учености его) и къ приснопамятному Императору Мануилу, мудрому и благочестивому, онъ былъ приглашаемъ, и не токмо извѣстенъ уже и близокъ, но и другомъ его сталъ и наставникомъ во многихъ вещахъ, и былъ назначенъ редакторомъ писаній его (τῶν ἐκείνου συγγραμμάτων διορθωτὴς καταστάς), ибо онъ превосходилъ всѣ честныя сѣдины ученыхъ нашихъ мужей совершенствомъ (знаній); и затѣмъ, онъ былъ удостоенъ званія предсѣдателя суда по изслѣдованію дѣлъ, — и отказался (отъ сего званія)». И наслѣдовавшій Императора Мануила Іоаннъ VIII также глубоко почиталъ св. Марка; объ этомъ можно судить на основаніи того, что цѣлый рядъ сочиненій св. Маркъ впослѣдствіи написалъ по просьбѣ этого Царя, просившаго его дать отвѣты на трудные богословскіе вопросы, при чемъ эти вопросы имѣютъ самый широкій діапазонъ богословско-философскаго характера. Затѣмъ, несомнѣнно по волѣ Императора Іоанна VIII, св. Маркъ будетъ назначенъ на каѳедру Митрополита Ефесскаго и займетъ исключительно высокое положеніе среди греческой делегаціи на Соборѣ въ Италіи. И наконецъ, объ этомъ свидѣтельствуетъ Георгій Схоларій, который, говоря объ изгнаніи и гоненіяхъ, которыя переносилъ святитель при концѣ жизни, присовокупляетъ затѣмъ: «Онъ претерпѣлъ бы большія страданія, если бы не простерло ему руку помощи человѣколюбіе Монарха, который болѣе другихъ дивился добродѣтели и мудрости этого святаго мужа» [18]. Объ этомъ глубокомъ уваженіи и любви къ святителю Марку свидѣтельствуетъ и то, что Императоръ назначаетъ его быть во главѣ богословскихъ разсужденій со стороны грековъ на переговорахъ между /с. 25/ греками и латинянами на Соборахъ въ Феррарѣ и Флоренціи, а также не даетъ его въ обиду латинянамъ уже по заключеніи Уніи, когда св. Маркъ открыто выступаетъ противъ Уніи.

Итакъ, вернувшись къ послѣдовательному изложенію житія св. Марка, мы видимъ, что передъ юнымъ профессоромъ открывалось поле для обогащенія и сысканія всевозможныхъ льготъ благодаря его близости къ Императорамъ. Блестящая карьера, какъ говорится это нынѣ, простиралась передъ нимъ. Но не этого искала душа его, ибо онъ былъ исполненъ истиннаго любомудрія. Впослѣдствіи онъ такъ писалъ одному своему бывшему ученику: «Доколѣ, о несчастный, благородство и честь твоей души ты будешь погружать въ вещи, лишенныя всякой цѣнности! Не возобладали ли тобою тщеславіе и ложное богатство и изящныя и разукрашенныя тоги и прочее, на чемъ зиждется благополучіе этого міра? — Увы, философъ — съ такимъ чуждымъ философу міровоззрѣніемъ!» [19].

Св. Маркъ былъ истиннымъ философомъ, и поэтому его любомудріе звало его къ высшему подвигу, къ полному отверженію міра и къ пристани молчанія.

Онъ все отвергаетъ и принимаетъ монашество. Въ службѣ святителю Марку читаемъ слѣдующія слова: «Егда непостоянство мірскихъ радостей, тлѣнность же и суету благоразумно позналъ еси, тогда, возненавидѣвъ міръ и вся радостная и веселящая его, прибѣглъ еси къ божественной схимѣ, вмѣнивъ болѣзни въ услажденіе, бдѣніе въ радованіе и упокоеніе, на земли лежаніе и всенощное стояніе, воистинну, въ радостное наслажденіе, постъ — въ сладость, воздержаніе — въ веселіе» [20].

Св. Маркъ оставляетъ столицу и отправляется на одинъ изъ острововъ, который былъ еще во владѣніи Византіи — островъ Антигонъ, который находится при входѣ въ Никомидійскій заливъ. Это произошло въ 1418 г., когда св. Марку было 26 лѣтъ. Его духовнымъ отцемъ и наставникомъ, который и постригъ св. Марка, смѣнившаго свѣтское имя Мануила на Марка въ монашествѣ, былъ Игуменъ Симеонъ. Это былъ великій духовный руководитель, о которомъ, къ сожалѣнію, болѣе подробныхъ свѣдѣній не имѣется, какъ только то, что въ синаксарѣ св. Марку Іоаннъ Евгеникъ называетъ его — «чудный тотъ Симеонъ»; а Георгій Схоларій о всемъ этомъ періодѣ жизни св. Марка говоритъ слѣдущее: «Уподобляясь Учителямъ Церкви, онъ (св. Маркъ) отрекся отъ всѣхъ прелестей жизни, съ которыми онъ даже не былъ знакомъ; предался Богу и, для Бога, отдался въ послуша/с. 26/ніе къ величайшему тогда изъ нашихъ наставниковъ добродѣтели» [21].

Объ этомъ періодѣ жизни святителя Марка болѣе подробно говорятъ Іоаннъ Евгеникъ и Великій Риторъ Мануилъ. Такъ, первый говоритъ: «Когда же онъ достигъ двадцатишестилѣтняго возраста жизни, тогда, все великодушно и свободно раздавъ бѣднымъ, онъ подклонился подъ иго, котораго жаждалъ отъ дѣтства, то благостное Господне иго и легкое бремя Господне, и пустыню, любимую для Иліи и Іоанна и для тѣхъ которые имъ подражаютъ, облобызалъ, молчаніе имѣя матерью тишины въ самомъ себѣ и мира и покоя и къ Богу восхожденія и присвоенія, предпочитая болѣе, чѣмъ Отечество, тѣ острова, которые были украшены въ то время богоносными мужами, и особенно среди нихъ онъ избралъ духовнаго отца, того чуднаго Симеона, которымъ сразу же былъ постриженъ въ монашество и помазанъ къ духовнымъ подвигамъ и трудамъ, неутѣшимую печаль оставивъ позади себя для родныхъ, домашныхъ, друзей, Царя, нѣжно любящаго его и нуждающагося въ его мудрости и учености, для высочайшихъ членовъ клира, для толпъ молодежи, которымъ онъ былъ воспитатель и наставникъ, лучше же сказать, — для всѣхъ соотечественниковъ, для которыхъ почитался просто общимъ нѣкимъ сиротствомъ его уходъ изъ этой жизни и лишеніе тѣхъ добрыхъ дѣлъ этого великаго (мужа), которыя были предоставлены для всѣхъ вообще».

Монашеское житіе св. Марка такъ представляетъ Великій Риторъ Мануилъ: «Затѣмъ онъ облекается въ монашескую одежду въ священной и великой обители Манганской, и всецѣло предается молчанію. До того же не любилъ выходить изъ монастыря и своей келліи въ нарушеніе молчанія и вниманія къ себѣ, что знаемымъ и даже роднымъ по крови не показывался на глаза. Однимъ только дѣломъ не утомлялся онъ ни днемъ, ни ночью — упражненіемъ въ писаніяхъ божественныхъ, откуда обогащалъ себя обиліемъ разумѣнія, какъ показываютъ и письменные труды его».

Великій Риторъ Мануилъ объединяетъ въ одно подвижническую жизнь св. Марка, и хотя онъ пишетъ и о болѣе позднемъ періодѣ монашеской жизни святителя — уже какъ инока Манганской обители, однако по существу это, конечно, относится и къ тому періоду, который св. Маркъ провелъ вмѣстѣ со своимъ наставникомъ на Антигонскомъ островѣ: то же устремленіе къ молчанію и сосредоточенности въ себѣ въ духовныхъ подвигахъ.

Далѣе изъ синаксаря Іоанна Евгеника узнаемъ, что вмѣстѣ /с. 27/ со св. Маркомъ подъ духовнымъ водительствомъ общаго наставника подвизался сверстникъ св. Марка, сынъ церковнаго вельможи Вальсамона Дороѳей. Далѣе мы читаемъ, что «не было суждено продолжаться этому священному содружеству въ отшельничествѣ и молчаніи», такъ какъ турки представляли большую опасность для населенія, почему множество людей оставляло острова и устремлялось въ Константинополь. Въ такихъ условіяхъ постоянной настороженности въ ожиданіи набѣга турокъ, при общемъ замѣшательствѣ и суетѣ, было крайне трудно сохранять спокойствіе, сосредоточенность и молчаніе для подвижниковъ. Поэтому вмѣстѣ съ духовнымъ отцомъ св. Маркъ возвращается въ Константинополь и здѣсь, по словамъ Іоанна Евгеника, «въ священной и знаменитой Манганской обители, которая болѣе прочихъ была смѣшанной (по образу жизни монашествующихъ), онъ съ нѣкоторыми близкими къ нему отшельниками, рѣшилъ избрать мѣсто жительства». Здѣсь скончался духовный старецъ св. Марка, а затѣмъ, когда доблестно окончилъ теченіе своей жизни, и св. Маркъ былъ здѣсь погребенъ. Въ Манганской обители св. Маркъ предается наивысшему подвижничеству. Объ этомъ мы уже читали въ вышеприведенной выдержкѣ изъ синаксаря Великаго Ритора Мануила. Послушаемъ, что говоритъ Іоаннъ Евгеникъ о семъ періодѣ жизни своего святаго брата: «Итакъ, крайнему трудодѣланію и посту и спанію на землѣ и стоянію всенощному предавъ самого себя, и особенно тогда, когда остался одинъ, часто прибавляя: "ничѣмъ изъ всего такъ не угождается Богъ, какъ претерпѣніемъ золъ", и (выдержавъ) бореніе противъ духовныхъ супостатовъ и стяжавъ побѣду и прекрасно возвысивъ себя къ созерцанію и къ священнымъ просвѣщеніямъ и божественнымъ осіяніямъ, когда онъ пріобрѣлъ то, что — самое великое и служащее на пользу, весь ставъ святымъ и боговиднымъ, тогда уже священный санъ онъ принялъ, съ трудомъ и противъ воли, по настоянію многихъ просьбъ...»

О священническомъ служеніи св. Марка Іоаннъ Евгеникъ передаетъ намъ, что когда онъ совершалъ Божественную Литургію, онъ исполнялся божественнаго вдохновенія. Онъ свидѣтельствуетъ, что для зрящихъ, «когда онъ приносилъ Безкровную Службу Богу, онъ казался весь — внѣ себя, весь исполненъ свѣта, весь посвященъ Богу, внѣ земли, какъ бы нѣкій Ангелъ во плоти».

Послѣ смерти престарѣлаго Митрополита Ефесскаго Іоасафа въ 1437 г. противъ воли св. Маркъ поставляется въ Митрополита Ефесскаго. О томъ, что архіерейское достоинство св. Маркъ /с. 28/ принялъ только по послушанію Церкви, свидѣтельствуетъ прежде всего онъ самъ, говоря: «По повелѣнію и нуждѣ Христовой Церкви воспріявъ архіерейское служеніе, которое выше и моего достоинства и силы, я послѣдовалъ за Вселенскимъ Патріархомъ и богоданнымъ Царемъ... на Соборъ въ Италію» [22]. Георгій Схоларій такъ говоритъ о возведеніи св. Марка на архіерейскую каѳедру: «Онъ принялъ высокій духовный санъ единственно для защиты Церкви своимъ словомь; — ей нужна была вся сила его слова, чтобы удержать ее отъ совращенія, въ которое уже влекли ее нововводители. Не по мірскимъ соображеніямъ принялъ онъ этотъ санъ; это доказали послѣдствія» [23]. Великій Риторъ Мануилъ говоритъ слѣдующее: «Затѣмъ и божественное иго священства онъ воспріемлетъ, а не по многомъ времени и въ архіерея Ефесскаго поставляется отъ великой и святой Церкви, не по своему желанію, а по избранію многихъ, и такимъ образомъ пріумножилъ себѣ поприще добродѣтели и по силѣ упражнялся на немъ».

Подробнѣе, чѣмъ у другихъ, находимъ это сказаннымъ у Іоанна Евгеника, который, сказавъ о священническомъ служеніи св. Марка, говоритъ затѣмъ: «Когда было суждено нашему столь несчастному роду среди прочихъ бѣдъ вынести и опасность для Церкви, чтобы была выдумана и принята такого рода Унія, и для этого шли приготовленія, въ это время, послѣ многихъ просьбъ и многочисленныхъ доводовъ и всякихъ указаній о пользѣ для Церкви (καὶ οἰκονομίας ἀπάσης), возшедъ на возвышенную каѳедру Ефеса, какъ воистинну достойный и большихъ и первыхъ почестей, и великій архіерей и Великаго и Перваго Архіерея и Пастыря явившійся подражатель, какъ начерталъ великій Павелъ, котораго новымъ Василіемъ Великимъ всѣ и считали и именовали, когда уже Императоръ отправился и прибылъ въ Италію вмѣстѣ съ Патріархомъ и всѣмъ клиромъ, только онъ одинъ явился и въ началѣ и въ серединѣ и даже до конца мечомъ обоюдоострымъ на беззаконныя и разбойническія плевелы въ благородномъ посѣвѣ священныхъ догматовъ Церкви, боговдохновенной трубой богословія и неосушимой рѣкой благочестивыхъ писаній и опредѣленій свв. Отцевъ и Учителей, громкимъ и сладостнымъ и нектароподобнымъ гласомъ и неустрашимымъ и доблестнымъ безстрашіемъ души».

Итакъ, будучи возведеннымъ на каѳедру Ефесской Митрополіи, св. Маркъ недолго былъ со своей паствой, ибо мы видимъ, что вмѣстѣ съ Императоромъ онъ отправляется въ Италію уже 24-го ноября 1437 г. Вопросъ: былъ ли вообще святитель во Ефе/с. 29/сѣ до своего возвращенія изъ Италіи? Мы знаемъ подобный случай въ отношеніи другого Митрополита, который былъ единственно выбранъ и поставленъ на каѳедру для того, чтобы занимать важное положеніе среди греческихъ представителей на Соборѣ въ Италіи; этотъ Митрополитъ былъ извѣстенъ своей ученостью: мы имѣемъ ввиду Виссаріона Никейскаго, который хотя и имѣлъ титулъ Митрополита Никейскаго, но, какъ извѣстно, и не видалъ своей паствы. Сиропулъ ставитъ архіерейское рукоположеніе святителя Марка на ряду съ рукоположеніемъ Виссаріона Никейскаго, говоря: «Тогда и хиротонисали въ архіереи Киръ Марка Ефесскаго, Киръ Діонисія Сардикійскаго и Киръ Виссаріона Никейскаго» [24].

Дѣйствительно, мы слышимъ о трудахъ св. Марка въ Ефесской Митрополіи только послѣ его возвращенія изъ Италіи. Всѣ вышеприведенные источники, говорящіе о возведеніи св. Марка на каѳедру Ефесскаго Митрополита, непосредственно связываютъ это событіе съ отбытіемъ святителя на Соборъ въ Италію. А Георгій Схоларій, какъ мы видѣли, говоритъ, что св. Маркъ «принялъ высокій духовный санъ единственно для защиты Церкви своимъ словомъ». Эти свидѣтельства: возведеніе Виссаріона въ Митрополита Никейскаго единственно для того, чтобы онъ имѣлъ возможность представлять греческую Церковь въ богословскихъ диспутахъ, имѣющихъ быть между православными и латинянами на предстоящемъ Соборѣ въ Италіи, т. е. возведеніе чисто номинальнаго характера; затѣмъ, краткость времени, которое прошло отъ возведенія св. Марка въ архіерейскій санъ до Собора въ Константинополѣ, который Императоръ устроилъ передъ отплытіемъ грековъ въ Италію, на которомъ присутствовалъ и св. Маркъ; къ тому же долгота пути въ тѣ времена: все это говоритъ за то, что св. Маркъ былъ возведенъ на каѳедру Митрополита Ефесскаго номинально съ той же цѣлью, что была и въ возведеніи Виссаріона на положеніе Митрополита Никейскаго.

Конечно, это — только наши предположенія, но они не лишены вѣроятія.

Итакъ, въ составѣ многочисленной греческой делегаціи св. Маркъ отправляется изъ Константинополя на Соборъ въ Италіи. Вѣрилъ ли онъ въ успѣхъ Уніи? — Объ этомъ намъ говоритъ самъ Святитель: «По повелѣнію и нуждѣ Христовой Церкви, воспріявъ архіерейское служеніе, которое выше и моего достоинства и силы, я послѣдовалъ за Вселенскимъ Патріархомъ и за богоданнымъ Царемъ и Самодержцемъ на Соборъ въ Италіи, не взирая ни на мою немощь, ни на трудность и огромность дѣла, но надѣясь на Бога /с. 30/ и на общихъ тѣхъ Представителей, я вѣрилъ что все у насъ будетъ хорошо и мы совершимъ нѣчто великое и достойное нашего труда и надеждъ» [25]. Эту же свою горячую вѣру св. Маркъ выразилъ и папѣ Евгенію IV въ рѣчи, обращенной къ нему [26].

Вообще, съ какимъ душевнымъ подъемомъ отправились греки на Соборъ въ Италію, свидѣтельствуетъ не одинъ фактъ. Такъ, передъ тѣмъ какъ отправиться на Соборъ, какъ свидѣтельствуетъ Сиропулъ, Патріархъ обратился къ своимъ коллегамъ съ трогательной рѣчью, въ которой онъ говорилъ о великомъ дѣлѣ, которое они предпринимаютъ: они ѣдутъ на Соборъ для заключенія Уніи, но ничего не уступятъ изъ тѣхъ традицій Святой Церкви, которыя приняли, и готовы, если надо, и умереть за нихъ, ибо что можетъ быть славнѣе мученическаго вѣнца?! Однако, продолжалъ Патріархъ, надо отдать всецѣло свои силы этому предлежащему «небесному дѣлу», ради котораго они отправляются въ Италію. Заключилъ онъ свою рѣчь словами: «Пойдемъ, и возвратимся. Пойдемъ съ опасностью; возвратимся съ побѣдой и трофеями!» [27].

Еще одинъ примѣръ. Сиропулъ разсказываетъ, что Легатъ Папы, епископъ Христофоръ, привѣтствовалъ грековъ отъ лица Папы въ началѣ ихъ путешествія въ Италію; ему отвѣчалъ Великій Сакелларій, который отъ лица грековъ выразилъ восторженную вѣру въ успѣхъ Уніи, говоря, что это — вѣра всѣхъ, ибо здѣсь представлена «вся Восточная Церковь», и закончилъ свою рѣчь обращеніемъ къ Легату Папы: «Если будетъ заключенъ миръ и Унія между Церквами, о, каковы дары, каковы награды отъ Бога! а отъ людей — какія похвалы и благодарность тебѣ за твои труды». На что епископъ Христофоръ, преисполненный радостью, отвѣтилъ: «Не безпокойтесь, будетъ, будетъ Унія, по волѣ Божіей!» [28].

Увы, все сбылось совершенно иначе. Какъ извѣстно, Патріархъ вообще не вернулся въ Константинополь, а умеръ во Флоренціи, а Православіе было предано и продано, и греки со скорбью и стыдомъ вернулись на Родину, а не — побѣдителями съ духовными трофеями. Очень скоро, очень скоро св. Марку пришлось глубоко и горько разочароваться, какъ онъ самъ объ этомъ намъ скажетъ. Великая и пламенная борьба за Православіе, борьба, въ которой онъ будетъ одинокъ, и путь исповѣдничества ждали св. Марка отъ того момента, какъ онъ покинулъ Константинополь, чтобы на кораблѣ Папы плыть въ Италію.

Но объ этихъ событіяхъ будемъ говорить въ послѣдующихъ главахъ.

/с. 31/ Св. Маркъ жаждалъ подвижнической жизни въ отшельничествѣ и молчаніи, какъ этого нѣкогда желалъ и св. Григорій Богословъ, но вмѣсто этого Промыслъ Божій готовилъ ему, какъ нѣкогда и св. Григорію Богослову, мучительную борьбу въ самомъ центрѣ церковныхъ и политическихъ интригъ. Изъ пристани молчанія св. Марку было суждено пламенными рѣчами, тончайшими и долгими богословскими силлогизмами отстаивать истину православныхъ догматовъ и обличать заблужденія. Изъ гавани подвижническаго отшельничества святителю было суждено быть брошеннымъ въ самую бурю, самый водоворотъ страстей, интригъ, угрозъ, преслѣдованія, совершаюшагося вокругъ него отступничества отъ Православія и предательства Истины. Имя этой бури и водоворота — Флорентійская Унія! Одного желалъ св. Маркъ, другое требовала отъ него Церковь и уготовлялъ Божественный Промыслъ. Св. Марку было суждено быть украшеннымъ не только славой учености, любомудрія и подвижничества, но и вѣнцомъ славнаго исповѣдничества. Въ эпитафѣ св. Марку Ефесскому такъ говоритъ Георгій Схоларій: «Онъ проявилъ себя какъ другой Максимъ Исповѣдникъ, явилъ себя устами другого Григорія (Богослова)» [29].

Примѣчанія и ссылки:
[1] G. Ostrogorsky. "History of the Byzantine State". Oxford 1956. p. 499.
[2] A. A. Vasiliev. "History of the Byzantine Empire". Madison 1952. p. 627.
[3] Сочиненіе «Господина Мануила, Великаго Ритора о Маркѣ, святѣйшемъ митрополитѣ Ефесскомъ, и о Соборѣ Флорентійскомъ, и о Гемистѣ и Виссаріонѣ съ опроверженіемъ нечестивыхъ сочиненій ихъ», отд. 3. То же и въ Синаксарѣ его о св. Маркѣ — въ рус. пер. въ «Христіанскомъ Чтеніи», т. 2 за 1886 г.
[4] Syropoulos. "Vera historia unionis non veræ inter Græcos et Latinos sive Concilii Florentini exactissima narratio Græce scripta per Silvestrum Sguropulum...'' editio Robert Creyghton. Hagæ 1660. sect. III cap. 6.
[5] Цитируемъ по книгѣ Авраама Норова «Марка Ефесскаго и Георгія Схоларія неизданныя сочиненія». Парижъ 1859 г. стр. 8-10.
[6] «Cambridge Medieval History» подъ редакціей J. B. Bury. Cambridge 1936. t. 8. p. 38.
[7] AEneas Sylvius, будущій папа Пій II цит. ap. L. Petit, Patrologia Orientalis, t. 15, p. 6.
[8] А. Васильевъ. op. et loc. cit.
[9] Восточные Патріархи, находившіеся уже на территоріяхъ захваченныхъ невѣрными, однако, не такъ легко дали полномочія, чтобы ихъ представляли на соборѣ съ латинянами. Сначала въ 1437 г. на просьбу императора Іоанна Палеолога, они отвѣтили, что они согласны дать полномочія представлять ихъ только въ томъ случаѣ, если соборъ будетъ держаться постановленій Вселенскихъ Соборовъ и св. Писанія и ничего не будетъ прибавлять ни убавлять. На это, по требованію латинянъ, императоръ отвѣтилъ имъ, что такія полномочія не достаточны, и на вторичную просьбу Императора, они передали представляющимъ ихъ іерархамъ и священникамъ неограниченныя полномочія.
[10] См. у Ф. И. Успенскаго. «Исторія Византійской Имперіи», т. 3. Ленинградъ 1948 г. стр. 770.
[11] Patrologia Orient. t. 17. p. 491-522.
[12] А. Норовъ. op. cit. p. 68-90.
[13] Dictionnaire de Théologie Catholique, t. 9. p. 1968 sq.
[14] Minge. Patrologiæ Cursus Completus. Series Græca, t. 159, col. 1025-93 въ составѣ полемическаго труда Іосифа Меѳонскаго противъ даннаго сочиненія св. Марка.
[15] Patrologia Orient., t. 17. p. 443-9.
[16] Годъ рожденія указываемъ согласно исчисленію Mgr. L. Petit кото/с. 422/рому слѣдуемъ и въ дальнѣйшей хронологіи жизни св. Марка Ефесскаго, см. "Dictionnaire de Theologie Catholique", t. 9. p. 1968 sq.
[17] Отд. 4.
[18] Отд. 10.
[19] Изъ посланія св. Марка къ Георгію Схоларію, отд. 3.
[20] Служба св. Марку, написанная Іоанномъ Евгеникомъ, 1-ая стихира на Господи воззвахъ.
[21] Отд. 10.
[22] См. «Изложеніе... Марка Ефесскаго о Флорентійскомъ Соборѣ и т. д.» отд. 1.
[23] От. 4.
[24] Syropul. op. cit. sect. III c. 15, p. 61.
[25] См. примѣч. 22.
[26] Все это слово приведено нами въ русскомъ переводѣ въ нашемъ трудѣ.
[27] Syropul. op. cit. sect. III, c. 17, р. 61.
[28] Ibid. sect. IV, c. 1. p. 68.
[29] Apud А. Норовъ op. cit. p. 90.

Источникъ: Архимандритъ Амвросій. Святой Маркъ Ефесскій и Флорентійская Унія. — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Holy Trinity Monastery, 1963. — С. 13-31, 421-422.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.