Церковный календарь
Новости


2018-12-10 / russportal
Лактанцій. Книга о смерти гонителей Христовой Церкви (1833)
2018-12-10 / russportal
Евсевій, еп. Кесарійскій. Книга о палестинскихъ мученикахъ (1849)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинное христіанство есть несеніе креста (1975)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Сознаемъ ли мы себя православными? (1975)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, какъ душѣ обрѣсти Бога (1895)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, что не должно соблазнять ближняго (1895)
2018-12-07 / russportal
Тихонія Африканца Книга о семи правилахъ для нахожд. смысла Св. Писанія (1891)
2018-12-07 / russportal
Архим. Антоній. О правилахъ Тихонія и ихъ значеніи для совр. экзегетики (1891)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 16-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 15-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-12-05 / russportal
Духовныя бесѣды (26-30) преп. Макарія Египетскаго (1904)
2018-12-05 / russportal
Духовныя бесѣды (21-25) преп. Макарія Египетскаго (1904)
2018-12-04 / russportal
Прот. М. Хитровъ. Слово на Введеніе во храмъ Пресв. Богородицы (1898)
2018-12-04 / russportal
Слово въ день Введенія во храмъ Пресвятой Богородицы (1866)
2018-12-03 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 124-й (1899)
2018-12-03 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 123-й (1899)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 10 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Митр. Антоній (Храповицкій) († 1936 г.)

Блаженнѣйшій Антоній (въ мірѣ Алексѣй Павловичъ Храповицкій) (1863-1936), митр. Кіевскій и Галицкій, церковный и общественный дѣятель, богословъ и духовный писатель, основоположникъ и первый Первоіерархъ Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Родился 17 (30) марта 1863 г. въ имѣніи Ватагино Новгородской губ., въ дворянской семьѣ. Окончилъ С.-Петербургскую Духовную Академію и въ томъ же году постригся въ монашество (1885). Ректоръ Духовныхъ Академій — Московской (1890-1894) и Казанской (1894-1900). Епископъ Чебоксарскій (1897-1900), Уфимскій (1900-1902), Волынскій (1902-1914), архіеп. Харьковскій (1914-1917). Будучи убѣжденнымъ монархистомъ, вл. Антоній всячески содѣйствовалъ упроченію и распространенію православно-монархическихъ идей въ Россіи. Послѣ Февральскаго переворота 1917 г. въ періодъ «разгула демократіи» былъ устраненъ съ каѳедры и уволенъ на покой въ Валаамскій монастырь. На Помѣстномъ Соборѣ 1917-1918 гг. былъ въ числѣ трехъ главныхъ кандидатовъ на патріаршую каѳедру. Митрополитъ Кіевскій и Галицкій (1917). Предсѣдатель Высшаго Временнаго Церковнаго Управленія Юга Россіи (1919). Покинулъ Россію въ 1920 г. съ послѣдними частями Бѣлой Арміи. Возглавлялъ Русскую Православную Церковь Заграницей (1921-1936). Въ трудныхъ условіяхъ эмиграціи сумѣлъ сохранить единство Русскаго Православія зарубежомъ, вѣрность его церковнымъ канонамъ и православно-монархической идеѣ. За годы первоіераршества митр. Антонія РПЦЗ приняла, кромѣ прочихъ, слѣдующія важныя рѣшенія: были отвергнуты «обновленчество», новый стиль, политика подчиненія церковной власти безбожникамъ, анаѳематствованы спиритизмъ, теосоѳія, масонство и «софіанство». Скончался митр. Антоній 28 іюля (10 августа) 1936 г. въ Бѣлградѣ. Его отпѣваніе совершилъ сербскій патр. Варнава. Значеніе церковной дѣятельности митр. Антонія велико не только для Русской, но и для всей Христовой Каѳолической Церкви. Это былъ поистинѣ архипастырь вселенскаго масштаба.

Сочиненія митр. Антонія (Храповицкаго)

Жизнеописаніе и творенія блаж. Антонія, митр. Кіевскаго и Галицкаго († 1936 г.)
Составлены и изданы Архіепископомъ Никономъ (Рклицкимъ) (1956-1971 г.г.).

Томъ 9-й:
Мысли и сужденія о Русскомъ народѣ, объ Евразійствѣ, о Братствѣ Русской Правды. А. С. Пушкинъ. Ѳ. М. Достоевскій. Царская власть и Св. Православіе. Христолюбивое Русское Воинство. Русcкой молодежи.

V. О Ѳ. М. Достоевскомъ.
4. Религіозныя убѣжденія Достоевскаго
[1].

Прошу заочнаго разрѣшенія у читателей остановиться еще на нѣкоторое время на личности Достоевскаго.

Мы подчеркнули руководящія идеи его религіозно-философскихъ взглядовъ и упомянули о томъ, что авторъ избѣгалъ до выхода «Бр. Карамазовыхъ» излагать свои религіозныя убѣжденія, подводя къ нимъ читателя, какъ бы добровольно, черезъ выясняемую связь событій жизни своихъ героевъ и черезъ указаніе ихъ жизненныхъ исходовъ — обыкновенно трагическихъ, но иногда свѣтлыхъ и примиряющихъ.

Но мы намѣренно умолчали пока о двухъ малозамѣтныхъ его очеркахъ фантастическаго характера — «Сонъ Смѣшного Человѣка» и еще менѣе замѣтнаго краткаго разсказа «Бобокъ».

Между тѣмъ, въ этихъ двухъ литературныхъ очеркахъ авторъ болѣе открыто излагаетъ свои религіозныя убѣжденія, прикрывая ихъ фантастической вуалью, дабы отклонить отъ себя обвиненіе въ тенденціозности.

Позволимъ себѣ остановиться на этихъ небольшихъ разсказахъ нашего автора, черезъ которые раскрываются подъ свѣтскою формою его чисто церковныя убѣжденія высокого философскаго и психологическаго достоинства. Своего «Смѣшного Человѣка» авторъ издалъ въ видѣ очередного номера журнала «Дневникъ Писателя» извиняясь, однако, передъ читателями въ томъ, что вслѣдствіе переутомленія и недомоганія, онъ отступаетъ отъ программы публицистическаго изданія въ область безбрежной фантазіи, но и въ этой области авторъ проводитъ совершенно опредѣленно идеи своего религіозно-философскаго міровоззрѣнія.

Въ «Снѣ Смѣшного Человѣка» нашъ авторъ прикровенно излагаетъ христіанское ученіе, слѣдуя за повѣствованіями Библіи о паденіи нашихъ праотцевъ, Вавилонскомъ столпотвореніи и другихъ откровеній Божьяго Домостроительства.

Этотъ Сонъ былъ для автора реакціей противъ одного черстваго поступка и направилъ его волю къ искупленію послѣдняго. Именно Достоевскій представляетъ себя отказавшимся отъ требовавшагося благодѣянія сиротѣ, а весь его Сонъ заключается въ раскрытіи міровыхъ судебъ, которыя призываютъ людей къ сердечному взаимоучастію, причемъ этотъ принципъ является подъ его перомъ двигателемъ Божественнаго мірозданія и совершенно исцѣляетъ его желчное настроеніе на сентиментальное, такъ что, когда авторъ проснулся отъ своего сна, то первымъ его рѣшеніемъ является «непремѣнно разыскать того сиротку и устроить его участь».

Самая повѣсть представляетъ автора летающимъ по эфиру между планетами и восторженно привѣтствующаго дорогую родную землю.

Какъ это далеко отъ взгляда на него, какъ на суроваго пессимиста, и обладателя «жестокаго таланта!»

Паденіе рода человѣческаго авторъ представляетъ нѣсколько подобно Льву Толстому, какъ отступленіе отъ непосредственнаго послушанія Творцу въ область самочиннаго умственнаго развитія, а послѣдствіемъ такового паденія являются у него историческія заблужденія людей, война и другія явленія ложной цивилизаціи, за которыми ослѣпленные люди гонятся «въ надеждѣ славы и добра», а встрѣчаютъ вѣчно разочарованіе.

«Сонъ Смѣшного Человѣка» явился какъ поправка къ Тургеневскому разсказу «Довольно», на каковой разсказъ нашъ авторъ написалъ ѣдкую сатиру въ «Бѣсахъ», изобразивъ Тургенева подъ видомъ Кармазинова, а его фантазію «Довольно» подъ видомъ тоже фантастическаго очерка «Мерси».

Что касается до другого фантастическаго разсказа «Бобокъ», то здѣсь авторъ изображаетъ себя задремавшимъ на городскомъ кладбищѣ и вслушивающимся въ разговоры недавно умершихъ покойкиковъ подъ землей.

Трагизмъ тутъ перемѣшивается съ комизмомъ. Покойники жалуются на неудобство своего положенія и на невыносимый смрадъ, которымъ они обдаютъ другъ друга. Но смрадъ этотъ не физическій, а духовный, выражающій ихъ нравственную порочность.

Самое же положеніе этихъ покойниковъ, на которое они приговорены на 40 дней, является по разсказу послѣднимъ увѣщаніемъ къ покаянію. Однако, никто изъ нихъ каяться не желаетъ и они единодушно рѣшаютъ эти послѣдніе дни своего сознательнаго существованія въ полусгнившемъ состояніи провести какъ можно веселѣе и для этого развлекаются автобіографическими разсказами при условіи «отнюдь ничего не стыдиться, а говорить все откровенно». Конечно, содержаніе ихъ разсказовъ оказывается еще болѣе отвратительнымъ, чѣмъ тотъ смрадъ, который исходитъ изъ ихъ могилъ. Читатель, вѣроятно, понимаетъ, что здѣсь раскрыта нераскаянность грѣшниковъ и ихъ ожесточенность въ злѣ.

Мы проговорились, что Достоевскій въ этихъ двухъ разказахъ, написанныхъ имъ, въ разное время, вполнѣ опредѣленно выразилъ свои церковныя вѣрованія, хотя и въ шуточной формѣ.

Наконецъ, пора намъ обратиться и къ его главной повѣсти «Братья Карамазовы», въ которой онъ уже совершенно неприкровенно излагаетъ свои религіозные идеалы, однако, ни на шагъ не отступая отъ задачи объективнаго описанія жизни. Онъ смѣло приводитъ читателя въ монастырскую обстановку, которую и раскрываетъ во всей ея духовной красотѣ, впрочемъ не замалчивая и тѣхъ уродливыхъ явленій монашеской жизни, которыя, однако, изображаются авторомъ именно, какъ отступленіе отъ нормы монастырскаго быта подъ вліяніемъ человѣческихъ недостатковъ или ложно понимаемыхъ задачъ монашества, а равно и общенародныхъ суевѣрій.

Совершенно не права критика этого обширнаго романа, обвиняющая автора въ томъ, будто онъ искусственно противопоставляетъ жизнь монастырскую жизни свѣтской, находя въ послѣдней только одно злое, а въ монастырѣ только одно доброе.

Конечно, такіе типы, какъ Ѳ. П. Карамазовъ и его компанія при самомъ безпристрастномъ описаніи ихъ встрѣчъ съ монахами не могутъ не обнаружить рѣзкаго контраста, но и монастырь не чуждъ отрицательныхъ типовъ въ родѣ изувѣреннаго о. Ѳерапонта, лукаваго и льстиваго монашка изъ обители Сильвестра Обдорскаго (читай — Павла Обнорскаго) и т. д.

Впрочемъ, обходя второстепенныхъ героевъ повѣсти и въ частности притекавшихъ въ обитель глупыхъ барынь, а также и противоположныхъ типовъ народныхъ, т. е. глубоко вѣрующихъ смиренныхъ женщинъ-богомолокъ, исполненныхъ высокаго стремленія души къ христіанской праведности, пора намъ уже сосредоточить вниманіе на главномъ авторитетѣ монастыря — старцѣ Зосимѣ.

Уже писано было въ нашей литературѣ, что въ этомъ старцѣ Достоевскій объединилъ два реальныхъ типа — старца Макарія († 1860) и старца Амвросія († 1892), а самый монастырь съ его скитомъ возстановляетъ и свнутри и снаружи Введенскую Оптину пустынь Калужской губерніи, сосредоточившую въ своихъ стѣнахъ не только деревенскихъ простецовъ, но и людей интеллигентныхъ — благочестивыхъ юношей, офицеровъ, оставившихъ военную службу ради спасенія души, а также и нѣкоторыхъ писателей (К. Н. Леонтьевъ), а частнѣе — цѣлый кустокъ молодыхъ идеалистовъ, собравшихся въ 50-хъ годахъ подъ крылышко старца Макарія сперва въ качествѣ простыхъ послушниковъ, а потомъ разосланныхъ Синодомъ въ духовныя миссіи въ Палестину, Константинополь и др. мѣста.

Они-то и собирали въ Оптиной пустыни большую святоотеческую и вообще богословскую, а отчасти и философскую библіотеку и пользуясь знаніями греческаго и другихъ восточныхъ языковъ, переводили съ нихъ на языкъ русскій нѣкоторыя святоотеческія творенія, привлекая къ своей работѣ вниманіе даже такого высокаго авторитета, какъ блаженной памяти митрополитъ Филаретъ, дававшій на отзывы Оптинскихъ старцевъ нѣкоторые переводы святоотеческихъ твореній, сдѣланные профессорами Московской Духовной Академіи.

Вотъ почему нельзя согласиться съ критиками Достоевскаго, не признававшими возможности пребыванія въ монастырѣ «высокоученыхъ монаховъ» и находившихъ въ упоминаніи о нихъ только тенденцію автора восхвалять и превозносить монашество.

Долженъ прибавить къ этому, что самые симпатичные и возвышенные типы среди русскаго монашества — это тѣ представители послѣдняго, которые совмѣщали долголѣтній подвигъ въ суровыхъ простонародныхъ монастыряхъ съ богословскимъ образованіемъ.

Наше свѣтское общество относилось къ нимъ съ исключительнымъ уваженіемъ и даже благоговѣніемъ, а ихъ сочиненія духовнаго, аскетическаго содержанія расходились по рукамъ даже мірскихъ людей съ гораздо большимъ успѣхомъ, чѣмъ сочиненія профессоровъ Духовной Академіи, обыкновенно невыходившія за предѣлы круговъ духовнаго сословія.

Именно Оптина пустынь соединяла въ своихъ стѣнахъ представителей обоихъ разрозненныхъ сословій — дворянства и простого народа, какъ это мы видимъ въ населеніи монастыря, описаннаго въ «Братьяхъ Карамазовыхъ». Духовный возглавитель этого разнороднаго монастырскаго братства старецъ Зосима изображенъ, какъ бывшій офицеръ, оставшій военную службу по влеченію своего сердца, причемъ послѣдній толчекъ, выведшій его изъ военнаго строя, былъ его отказъ принять участіе въ глупой дуэли.

Такой автобіографическій разсказъ этого старца содержитъ въ себѣ еще и указаніе на непосредственно послѣдовавшее послѣ его удаленія изъ привиллегированнаго сословія тѣснѣйшее сближеніе его съ простымъ народомъ въ лицѣ своего бывшаго деньщика, а затѣмъ и всѣхъ добрыхъ христіанъ, жителей деревни.

Кстати сказать, подобный переходъ, какъ бы изъ одного лагеря въ противоположный, описывается Достоевскимъ и въ болѣе раннихъ его повѣстяхъ, когда онъ еще ничего не писалъ о монастыряхъ и монашествѣ, но послѣднее замѣнялось въ подобныхъ картинахъ вообще народомъ, какъ живущимъ на совершенно другихъ основаніяхъ сравнительно съ образованнымъ обществомъ. Такъ въ «Бѣсахъ» одинъ изъ центральныхъ героевъ повѣсти Степанъ Трофимовичъ, покинувшій интеллигентную среду, сейчасъ же принимается народомъ, какъ свой человѣкъ, а въ еще болѣе ранней повѣсти «Идіотъ», кн. Мышкинъ, удаленный изъ общества въ психіатрическую больницу и вышедшій оттуда нравственно возрожденнымъ, привлекаетъ къ себѣ симпатіи уже огрубѣвшаго и порочнаго полуинтеллигента и полумужика Рогожина, да и множество другихъ примѣровъ подобной ассимиляціи ренегатовъ общества съ простымъ народомъ можно привести изъ повѣстей Достоевскаго.

Оторванность общества отъ русскаго простого народа была для Достоевскаго постоянною болью, а сближеніе съ простымъ народомъ ему представлялось какъ панацея разнообразныхъ, скажемъ болѣе, — всякихъ нравственныхъ аномалій въ жизни русскаго интеллигента.

Эту мысль съ особенною силою и красотою нашъ авторъ изложилъ въ «Пушкинской рѣчи», подведя подъ такое опредѣленіе и Пушкинскаго героя Алеко въ «Цыганахъ» и Евгенія Онѣгина и многихъ другихъ.

Сближеніе съ народнымъ типами оказываетъ по Достоевскому благодѣтельное вліяніе на оторвавшагося отъ народа интеллигента, даже на каторгѣ при непроизвольномъ сближеніи революціонера нигилиста съ уголовными преступниками.

Любилъ Достоевскій указывать и на обратное вліяніе потерявшихъ вѣру интеллигентовъ ка простыхъ людей, которыхъ первые сознательно или безсознательно развращали и губили; таковы нѣкоторые типы въ «Бѣсахъ», въ «Братьяхъ Карамазовыхъ» и другихъ повѣстяхъ нашего автора, ламентаціи котораго о раздѣленіи русскаго народа на интеллигенцію и простецовъ производили даже тягостное впечатлѣніе на первую и считались преувеличеніемъ, но совершенно напрасно, въ чемъ читатель убѣждается изъ чистосердечныхъ автобіографическихъ признаній автора, настолько искреннихъ, что устраняется всякая возможность возражать противъ его принциповъ.

«Благородный пансіонъ въ Петербургѣ отнялъ у меня вѣру, а каторга Сибирская въ лицѣ своихъ узниковъ мнѣ ее возвратила». Таковы слова великаго писателя.

Примѣчаніе:
[1] «Цар. Вѣст.» № 176, 1932.

Источникъ: Архіепископъ Никонъ (Рклицкій). Жизнеописаніе блаженнѣйшаго Антонія, митрополита Кіевскаго и Галицкаго. Томъ IX: Мысли и сужденія о Русскомъ народѣ, объ Евразійствѣ, о Братствѣ Русской Правды. А. С. Пушкинъ. Ѳ. М. Достоевскій. Царская власть и Св. Православіе. Христолюбивое Русское Воинство. Русcкой молодежи. — Нью Іоркъ: Изданіе Сѣверо-Американской и Канадской епархіи, 1962. — С. 174-179.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.