Церковный календарь
Новости


2018-08-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 2-я (1991)
2018-08-15 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 41-е (15 ноября 1917 г.)
2018-08-14 / russportal
Свт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій. Единообразіе въ богослуженіи (1994)
2018-08-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 40-е (14 ноября 1917 г.)
2018-08-12 / russportal
Обращеніе свт. Іоанна обще-приходскому годовому собранію (1994)
2018-08-12 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 39-е (13 ноября 1917 г.)
2018-08-11 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 1-я (1991)
2018-08-11 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 82-е (12 февраля 1918 г.)
2018-08-10 / russportal
Митр. Анастасій (Грибановскій). Рѣчь при гробѣ митр. Антонія (1936)
2018-08-10 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 81-е (10 февраля 1918 г.)
2018-08-09 / russportal
Свт. Іоаннъ Шанхайскій. Слово къ Санъ Францисской паствѣ (1994)
2018-08-09 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 80-е (9 февраля 1918 г.)
2018-08-08 / russportal
2-й Всезаруб. Соборъ 1938 г. Докладъ графа П. М. Граббе (1939)
2018-08-08 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 77-е (5 февраля 1918 г.)
2018-08-07 / russportal
Свт. Іоаннъ. "Взойдите на гору и несите дерева и стройте храмъ" (1994)
2018-08-07 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 76-е (3 февраля 1918 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 15 августа 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 10.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Митр. Антоній (Храповицкій) († 1936 г.)

Блаженнѣйшій Антоній (въ мірѣ Алексѣй Павловичъ Храповицкій) (1863-1936), митр. Кіевскій и Галицкій, церковный и общественный дѣятель, богословъ и духовный писатель, основоположникъ и первый Первоіерархъ Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Родился 17 (30) марта 1863 г. въ имѣніи Ватагино Новгородской губ., въ дворянской семьѣ. Окончилъ С.-Петербургскую Духовную Академію и въ томъ же году постригся въ монашество (1885). Ректоръ Духовныхъ Академій — Московской (1890-1894) и Казанской (1894-1900). Епископъ Чебоксарскій (1897-1900), Уфимскій (1900-1902), Волынскій (1902-1914), архіеп. Харьковскій (1914-1917). Будучи убѣжденнымъ монархистомъ, вл. Антоній всячески содѣйствовалъ упроченію и распространенію православно-монархическихъ идей въ Россіи. Послѣ Февральскаго переворота 1917 г. въ періодъ «разгула демократіи» былъ устраненъ съ каѳедры и уволенъ на покой въ Валаамскій монастырь. На Помѣстномъ Соборѣ 1917-1918 гг. былъ въ числѣ трехъ главныхъ кандидатовъ на патріаршую каѳедру. Митрополитъ Кіевскій и Галицкій (1917). Предсѣдатель Высшаго Временнаго Церковнаго Управленія Юга Россіи (1919). Покинулъ Россію въ 1920 г. съ послѣдними частями Бѣлой Арміи. Возглавлялъ Русскую Православную Церковь Заграницей (1921-1936). Въ трудныхъ условіяхъ эмиграціи сумѣлъ сохранить единство Русскаго Православія зарубежомъ, вѣрность его церковнымъ канонамъ и православно-монархической идеѣ. За годы первоіераршества митр. Антонія РПЦЗ приняла, кромѣ прочихъ, слѣдующія важныя рѣшенія: были отвергнуты «обновленчество», новый стиль, политика подчиненія церковной власти безбожникамъ, анаѳематствованы спиритизмъ, теосоѳія, масонство и «софіанство». Скончался митр. Антоній 28 іюля (10 августа) 1936 г. въ Бѣлградѣ. Его отпѣваніе совершилъ сербскій патр. Варнава. Значеніе церковной дѣятельности митр. Антонія велико не только для Русской, но и для всей Христовой Каѳолической Церкви. Это былъ поистинѣ архипастырь вселенскаго масштаба.

Сочиненія митр. Антонія (Храповицкаго)

Жизнеописаніе и творенія блаж. Антонія, митр. Кіевскаго и Галицкаго († 1936 г.)
Составлены и изданы Архіепископомъ Никономъ (Рклицкимъ) (1956-1971 г.г.).

Томъ 9-й:
Мысли и сужденія о Русскомъ народѣ, объ Евразійствѣ, о Братствѣ Русской Правды. А. С. Пушкинъ. Ѳ. М. Достоевскій. Царская власть и Св. Православіе. Христолюбивое Русское Воинство. Русcкой молодежи.

V. О Ѳ. М. Достоевскомъ.
5. Добро и зло въ душѣ человѣка по Достоевскому
[1].

На сихъ послѣднихъ дняхъ мы возвратились къ изложенію идей и идеаловъ Достоевскаго и, оставаясь вѣрнымъ его возрѣніямъ на жизнь, обнаружили извѣстную дедукцію его убѣжденій, которымъ онъ оставался вѣренъ въ своей разнообразной писателъской дѣятельности и какъ романистъ, и какъ мыслитель, и какъ христіанинъ. Именно мы упоминали о томъ, что его авторская мысль была сначала совершенно чужда не только политической, но и религіозной тенденціи, хотя убѣжденія его были самыя опредѣленныя, а центромъ его вниманія были живые люди, такъ что онъ выступалъ изъ области нраво-описательной въ область публицистическую только тогда, когда его къ тому нудила логика вещей; слѣдовательно, какія бы то ни было его религіозныя и политическія сужденія были не предпосылкой нраво-описательныхъ эпизодовъ, а только выводами изъ того разнообразнаго матеріала, которымъ наполнялись страницы его твореній.

Другое дѣло въ его чисто публицистическихъ сочиненіяхъ: здѣсь уже невозможно было ему уклониться отъ рѣшенія по существу различныхъ нравственныхъ и общественныхъ проблемъ. Но и къ таковымъ рѣшеніямъ онъ приближался съ великою постепенностью, помѣщая ихъ въ своихъ толстыхъ романахъ, иногда какъ бы не охотно, но по возможности, предоставляя читателю самому дѣлать соотвѣтствующіе въ этихъ слѵчаяхъ выводы. Впрочемъ и здѣсь онъ по возможности отдалялъ такіе выводы отъ предшествовавшего имъ матеріала, такъ что въ нѣкоторыхъ случаяхъ читателъ даже затруднялся отвѣчать на вопросъ, на сторонѣ какого героя лежитъ симпатія автора и начиналъ понимать это только уже въ концѣ повѣсти, потому что авторъ долго долго держалъ читателя на эпизодахъ, хотя всегда характерныхъ, но настолько отдаленныхъ имъ отъ окончательныхъ выводовъ этическаго характера, что только широко развитой умъ читателя могъ безошибочно раскрывать планъ многочисленныхъ драмъ его романовъ.

Задержимъ нашу мысль на нѣкоторое время на одной чисто спеціальной темѣ автора.

Не сомнѣваюсь при этомъ, что любимой темой его твореній была христіанская истина, именно бытіе Божіе, какъ всеправеднаго управителя жизни человѣческой и пастыря человѣческихъ душъ. Въ этомъ смыслѣ особенно интересно для читателей Достоевскаго дать совершенно опредѣленный отвѣтъ на вопросъ, на который постоянно наталкивались его читатели. Это вопросъ не о бытіи Божіемъ, а о бытіи діавола. По сему вопросу заявлялись различныя и съ большой горячностью высказывавшіяся мнѣнія и сомнѣнія въ томъ, признавалъ ли Достоевскій реальное бытіе діавола, о которомъ онъ довольно часто и довольно пространно писалъ въ своихъ романахъ: — или же не касаясь этого предмета по существу, нашъ авторъ съ соотвѣтствующей ему глубиной мысли, ограничивался тѣмъ, что преимущественно передъ всѣми писателями русскими и иностранцами, рисовалъ діавольскіе элементы въ душахъ своихъ героевъ, и хотя представлялъ на страницахъ своихъ романовъ какъ бы совершенно реальныя явленія злого духа среди человѣческаго общества, но олицетворялъ вь нихъ безличную человѣческую ожесточенность, злобу и лживость.

Русскимъ читалелямъ въ большинствѣ, особенно женщинамъ, весьма хотѣлось находить доказательства, что нашъ авторъ желалъ внушать читателю вѣру въ личнаго живого діавола, искушающаго людей, но такое стремленіе читателей не было увѣнчено успѣхомъ, и при внимательномъ перечитываніи повѣстей и романовъ Достоевскаго не трудно убѣдиться въ томъ, что явленіяхъ діавола, или какъ онъ выражался чорта, своимъ героямъ, обыкновенно въ состояніи горячечнаго бреда, или глубокого сна, нашъ писатель сумировалъ внутренніе процессы такихъ лицъ, какъ Иванъ Ѳедоровичъ Карамазовъ, Свидригайловъ и т. п. Въ наиболѣе сильномъ изображеніи авторъ обращается къ этой темѣ, озоглавленной «Чортъ» въ Бр. Карамазовыхъ, когда описываетъ горячечный бредъ Ивана Ѳедоровича и изображаетъ такой бредъ въ видѣ продолжительнаго разговора съ явившимся ему діаволомъ. Онъ дѣлаетъ это съ такою жизненною правдою, что многіе даже вполнѣ серьезные читатели, остаются въ недоумѣніи, было ли это явленіе реальнымъ, или оно служило только изображеніемъ той внутренней борьбы, которую переживалъ Иванъ Ѳедоровичъ, уже рѣшившійся на тяжкое преступленіе Божіей заповѣди.

Подобное же состояніе то бреда болѣзненнаго, то глубокого сна нервно потрясеннаго героя изображено авторомъ въ «Бѣсахъ» въ лицѣ (кажется) Свидригайлова, переживавшаго бурную борьбу голоса совѣсти своей съ богохульнымъ замахомъ.

Бѣсъ-искуситель является на страницахъ Достоевскаго еще не одинъ разъ, хотя тамъ тоже нѣтъ послѣдняго слова автора (по крайней мѣрѣ въ большинствѣ подобныхъ эпизодовъ), взираетъ ли онъ на эти явленія, какъ на реальныя, или какъ чисто субъективныя переживанія его героевъ, — но въ этихъ второстепенныхъ самооткровеніяхъ нашего писателя уже легче понять, что онъ имѣетъ въ виду только субъективныя состоянія своихъ героевъ, а не явленія міра сверхестественнаго.

Съ своей стороны мы не раздѣляемъ страха большинства нашей публики признаться въ своей вѣрѣ въ нечистую силу, а напротивъ, заявляемъ совершенно спокойно, что мы признаёмъ ея реальное существованіе въ качествѣ личныхъ и сознательныхъ злыхъ духовъ и съ своей стороны даже сожалѣемъ, что Достоевскій смотрѣлъ на эти вещи иначе, т. е. считалъ ихъ субъективными состояніями своихъ героевъ. Однако, не можемъ отказать себѣ въ преклоненіи передъ тою глубиною анализа духа человѣческаго и гнѣздящагося въ немъ часто зла, которое авторъ объективировалъ въ вымышленныхъ имъ явленіяхъ бѣсовъ передъ грѣховнымъ сознаніемъ его порочныхъ героевъ.

Глубоко запускалъ Достоевскій ножъ своего анализа въ порочное человѣческое сердце, но всякій разъ извлекалъ его неповрежденнымъ тѣми преступными картинами, въ которыя погружалась душа его героевъ.

Эти картины грѣха и богоборчества предъявлялись сознанію послѣднихъ и при томъ не только ожесточившихся въ своихъ порокахъ и грѣхахъ, какъ Карамазовы, но и въ людяхъ меньше испорченныхъ, даже почти невинныхъ, какъ подростки дѣвочки въ «Бѣсахъ», не говоря уже о такихъ типахъ, какъ Ставрогинъ и ему подобные.

Большинство этихъ людей, связавшихся съ бѣсами, кончаютъ свою жизнь самоубійствомъ и при томъ обыкновенно въ кощунственной позѣ, какъ Кирилловъ и, сколько помню, тотъ же Свидригайловъ, но во всякомъ случаѣ представить этихъ грѣшниковъ, какъ совершенно чуждыхъ намъ, обыкновеннымъ людямъ, и провести глубокую грань между ними и нами, скромными обывателями, это значитъ погрѣшить противъ истины. Элементы преступности гнѣздятся въ душѣ человѣка, даже искренно вѣрующаго и потому считать Достоевскаго пессимистомъ нѣтъ достаточнаго основанія. Напротивъ, повторяемъ, что онъ былъ опредѣленный оптимистъ, но справедливо говорятъ тѣ писатели, которые утверждаютъ, что большинство героевъ Достоевскаго ходили между двумя безднами — доброю и злою, а его геніальность выражалась въ томъ, что онъ съумѣлъ показать постепенность роковыхъ колебаній и роковыхъ паденій и постепеннаго благодатнаго возрожденія человѣческаго духа изъ тенетъ грѣха, невѣрія и злобы. Подобная опасность нашего нравственнаго положенія на этомъ свѣтѣ есть высшая мораль, начертанная геніемъ нашего единствевнаго мірового писателя и геніальный варіантъ древняго изреченія, т. е. «mеmеnto mоrі».

Впрочемъ болѣе глубокое проникновеніе читателя въ творенія Достоевскаго успокаиваетъ наши души свѣтлою надеждою въ неистощимое милосердіе Божіе и нравственное возрожденіе человѣка.

О таковомъ возрожденіи Достоевскій писалъ, конечно, гораздо рѣже и короче, чѣмъ о паденіи и погибели грѣшниковъ и особенно самоубійцъ, но его очерки о покаяніи до того умилительны, реальны и привлекательны, что назвать его «жестокимъ талантомъ», — какъ это сдѣлалъ Михайловскій, — это значитъ воспроизводить картину злой Моськи, лаявшей на слона, при чемъ побужденія этой Крыловской Моськи и господина Михайловскаго совершенно одинаковы: «ай Моська знать она сильна, что лаетъ на слона».

Если бы картины человѣческаго возрожденія писалъ сладкорѣчивый Григоровичъ, или подобный ему писатель, то это была бы еще небольшая диковина, но такъ какъ таковыя писалъ геніальный знатокъ человѣческой души и человѣческаго порока Ѳ. М. Достоевскій, то такой фактъ возлагаетъ на него вѣнецъ неувядаемой славы.

Переходить ли теперь на описаніе картинъ нравственнаго возрожденія въ жизни обще-народной, русской и государственной?

При жизни своей, окончившейся болѣе 50 лѣтъ тому назадъ, Достоевскій нисколько не смягчалъ своихъ обличеній окружающей жизни русскаго общества и народа. Объ этомъ распространяться мы не будемъ, но онъ утверждаетъ при томъ, что русскій народъ имѣетъ то огромное преимущество передъ прочими народами, что онъ предавался злу, т. е. разврату, жестокости и даже богохульству, только въ страстныхъ увлеченіяхъ, а изъ глубины совѣсти не могъ никогда похвалить злое начало ни преклониться передъ ложью и порокомъ.

Нѣчто подобное утверждалъ и его антиподъ Щедринъ-Салтыковъ въ своемъ эпизодѣ: «Мальчикъ въ штанахъ и мальчикъ безъ штановъ».

Если же мы переведемъ свой взоръ отъ всѣхъ такихъ нравственныхъ низинъ на возвышенные ландшафты жизни русскихъ праведниковъ, то найдемъ здѣсь такое огромное по числу и такое мощное по силѣ количество праведныхъ душъ, въ чемъ намъ поможетъ тотъ же Достоевскій со своими положительными героями, — что взамѣнъ оплакиванія людей порочныхъ мы получимъ полное право заключить нашъ очеркъ словами поэта:

«Въ надеждѣ славы и добра
Впередъ смотрю я безъ боязни»

Примѣчаніе:
[1] «Ц. В.» № 399, 1934 г.

Источникъ: Архіепископъ Никонъ (Рклицкій). Жизнеописаніе блаженнѣйшаго Антонія, митрополита Кіевскаго и Галицкаго. Томъ IX: Мысли и сужденія о Русскомъ народѣ, объ Евразійствѣ, о Братствѣ Русской Правды. А. С. Пушкинъ. Ѳ. М. Достоевскій. Царская власть и Св. Православіе. Христолюбивое Русское Воинство. Русcкой молодежи. — Нью Іоркъ: Изданіе Сѣверо-Американской и Канадской епархіи, 1962. — С. 179-183.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.