Церковный календарь
Новости


2018-08-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 2-я (1991)
2018-08-15 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 41-е (15 ноября 1917 г.)
2018-08-14 / russportal
Свт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій. Единообразіе въ богослуженіи (1994)
2018-08-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 40-е (14 ноября 1917 г.)
2018-08-12 / russportal
Обращеніе свт. Іоанна обще-приходскому годовому собранію (1994)
2018-08-12 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 39-е (13 ноября 1917 г.)
2018-08-11 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 1-я (1991)
2018-08-11 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 82-е (12 февраля 1918 г.)
2018-08-10 / russportal
Митр. Анастасій (Грибановскій). Рѣчь при гробѣ митр. Антонія (1936)
2018-08-10 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 81-е (10 февраля 1918 г.)
2018-08-09 / russportal
Свт. Іоаннъ Шанхайскій. Слово къ Санъ Францисской паствѣ (1994)
2018-08-09 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 80-е (9 февраля 1918 г.)
2018-08-08 / russportal
2-й Всезаруб. Соборъ 1938 г. Докладъ графа П. М. Граббе (1939)
2018-08-08 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 77-е (5 февраля 1918 г.)
2018-08-07 / russportal
Свт. Іоаннъ. "Взойдите на гору и несите дерева и стройте храмъ" (1994)
2018-08-07 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 76-е (3 февраля 1918 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 15 августа 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 5.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Митр. Антоній (Храповицкій) († 1936 г.)

Блаженнѣйшій Антоній (въ мірѣ Алексѣй Павловичъ Храповицкій) (1863-1936), митр. Кіевскій и Галицкій, церковный и общественный дѣятель, богословъ и духовный писатель, основоположникъ и первый Первоіерархъ Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Родился 17 (30) марта 1863 г. въ имѣніи Ватагино Новгородской губ., въ дворянской семьѣ. Окончилъ С.-Петербургскую Духовную Академію и въ томъ же году постригся въ монашество (1885). Ректоръ Духовныхъ Академій — Московской (1890-1894) и Казанской (1894-1900). Епископъ Чебоксарскій (1897-1900), Уфимскій (1900-1902), Волынскій (1902-1914), архіеп. Харьковскій (1914-1917). Будучи убѣжденнымъ монархистомъ, вл. Антоній всячески содѣйствовалъ упроченію и распространенію православно-монархическихъ идей въ Россіи. Послѣ Февральскаго переворота 1917 г. въ періодъ «разгула демократіи» былъ устраненъ съ каѳедры и уволенъ на покой въ Валаамскій монастырь. На Помѣстномъ Соборѣ 1917-1918 гг. былъ въ числѣ трехъ главныхъ кандидатовъ на патріаршую каѳедру. Митрополитъ Кіевскій и Галицкій (1917). Предсѣдатель Высшаго Временнаго Церковнаго Управленія Юга Россіи (1919). Покинулъ Россію въ 1920 г. съ послѣдними частями Бѣлой Арміи. Возглавлялъ Русскую Православную Церковь Заграницей (1921-1936). Въ трудныхъ условіяхъ эмиграціи сумѣлъ сохранить единство Русскаго Православія зарубежомъ, вѣрность его церковнымъ канонамъ и православно-монархической идеѣ. За годы первоіераршества митр. Антонія РПЦЗ приняла, кромѣ прочихъ, слѣдующія важныя рѣшенія: были отвергнуты «обновленчество», новый стиль, политика подчиненія церковной власти безбожникамъ, анаѳематствованы спиритизмъ, теосоѳія, масонство и «софіанство». Скончался митр. Антоній 28 іюля (10 августа) 1936 г. въ Бѣлградѣ. Его отпѣваніе совершилъ сербскій патр. Варнава. Значеніе церковной дѣятельности митр. Антонія велико не только для Русской, но и для всей Христовой Каѳолической Церкви. Это былъ поистинѣ архипастырь вселенскаго масштаба.

Сочиненія митр. Антонія (Храповицкаго)

Жизнеописаніе и творенія блаж. Антонія, митр. Кіевскаго и Галицкаго († 1936 г.)
Составлены и изданы Архіепископомъ Никономъ (Рклицкимъ) (1956-1971 г.г.).

Томъ 9-й:
Мысли и сужденія о Русскомъ народѣ, объ Евразійствѣ, о Братствѣ Русской Правды. А. С. Пушкинъ. Ѳ. М. Достоевскій. Царская власть и Св. Православіе. Христолюбивое Русское Воинство. Русcкой молодежи.

VI. Царская власть и Св. Православіе.
11. Императоръ Александръ II, реформы его царствованія и русское общество.

Владыка Антоній, еще въ санѣ архимандрита, приблизительно черезъ годъ послѣ произнесенія имъ въ Москвѣ вышеприведенной рѣчи объ Императорѣ Александрѣ III-мъ, 30 августа 1895 г. въ Казани, куда онъ тогда переведенъ изъ Москвы, въ каѳедральномъ соборѣ произнесъ рѣчь объ Императорѣ Александрѣ II-мъ по случаю открытія въ Казани памятника ему. Эта рѣчь имѣетъ особо важное значеніе для пониманія дальнѣйшихъ событій, происшедшихъ въ Россіи. Изъ этой рѣчи ясно, что обѣ революціи 1917 года, и февральская и октябрьская, явились завершеніемъ того процесса разложенія руcскаго общества, которое началось задолго до послѣдней катастрофы. Владыка Антоній сказалъ тогда слѣдующее [1].

*     *     *

«Аще зерно пшенично падъ на землю не умретъ, то едино пребываетъ: аще же умретъ, многъ плодъ сотворитъ» (Іоан. XII, 24).

Мы собрались въ сей св. храмъ, чтобы предварить молитвой гражданское торжество града нашего, устроенное въ память почившаго въ Бозѣ Государя Александра Второго. Да будетъ память его по слову Писанія, «какъ составъ ѳиміама, приготовленный искусствомъ мѵроварника» (Сирах. XLIX, 1) и да славится жизнь его и кончина его на стогнахъ градовъ и въ домахъ сыновъ народа нашего; но здѣсь въ домѣ Божіемъ, въ домѣ молитвы и просвѣщенія духовнаго, направимъ свое вниманіе на ту сторону воспоминаемыхъ событій, которая можетъ служить къ нашему наученію.

Не долго придется намъ ее отыскивать: собственная совѣсть наша уже шепчетъ каждому изъ насъ два всѣмъ понятныхъ, два страшныхъ для русскаго человѣка слова первое марта.

Давно совершилось позорное для всей земли нашей цареубійство и однако-же какимъ тяжелымъ, но постоянно новымъ укоромъ поражаетъ нашу душу память сего злодѣянія всякій разъ, когда мы бросаемъ взоръ на наше историческое прошлое. Мрачность этой картины усиливается именно потому, что по общему сознанію современныхъ мыслителей преступное событіе, столь сильно потрясшее сердца русскихъ людей, не стояло, однако, внѣ связи съ настроеніемъ тогдашняго общества и хотя представлялось ему горестнымъ, ужаснымъ, позорнымъ, однако, не было для него совершенно чужимъ, совершенно случайнымъ единичнымъ дѣломъ, но произросло на русской нивѣ, какъ колючій ядовитый тернъ среди многихъ другихъ ядовитыхъ злаковъ и плевелъ, насажденныхъ врагомъ, который воспользовался грѣховнымъ усыпленіемъ общественной совѣсти.

Объ этомъ то усыпленіи и должно намъ подумать, братіе, въ сей день, посвященный воспоминанію славнаго царствованія и мученической смерти незабвеннаго Государя. Какъ ни тяжела сія всенародная исповѣдь, но соединенная съ искреннимъ покаяніемъ да облегчитъ она безъисходную печаль русскихъ людей при взираніи на созданный художниками обликъ благостнаго Государя, котораго не могла сохранить отъ руки убійцы земля его, погруженная въ грѣховный сонъ и самозабвеніе.

Правда, повидимому, нельзя назвать временемъ духовнаго усыпленія первый періодъ воспоминаемаго царствованія, тѣ шестидесятые годы, которыми многіе и понынѣ любятъ хвалиться, какъ временемъ всеобщаго одушевленія, временемъ живымъ и дѣятельнымъ, исполненнымъ гражданскихъ подвиговъ земскихъ дѣятелей и высокими, самоотверженными стремленіями учившагося въ то время юношества.

Не будемъ и мы отрицать добрыхъ сторонъ того времени, пожалѣемъ вмѣстѣ съ его сынами объ утраченной впослѣдствіи живой общественности, искренности и безкорыстныхъ стремленій, но все-таки предложимъ и имъ согласиться, что именно тогда было положено начало тому нравственному опьяненію, и растлѣнію, которое въ своемъ дальнѣйшемъ развитіи создало безобразную секту динамитчиковъ. Пусть были искренни чисты тогдашнія свободолюбивыя и человѣколюбивыя стремленія: но нельзя отрицать и того, что всю правду и человѣколюбіе хотѣли тогда воплотить въ учрежденіяхъ внѣшнихъ, заботились о внѣдреніи ихъ лишь въ содержаніе законовъ и въ общественномъ строѣ, а важнѣйшее условіе для процвѣтанія, какъ этихъ, такъ и всѣхъ прочихъ духовныхъ благъ, было забыто, — забыто и даже отвергнуто. Разумѣемъ внутреннюю жизнь человѣка, жизнь нравственной личности. Не съ тѣхъ ли именно поръ русскіе люди начали уподобляться нашимъ иновѣрнымъ сосѣдямъ по тому внѣшне законническому, безсердечному настроенію, при которомъ человѣкъ заботится лишь о томъ, чтобы всякій отдѣльно взятый поступокъ его не былъ нарушеніемъ точныхъ и ясно опредѣленныхъ законовъ условно-просвѣщеннаго общества, — а о чистотѣ совѣсти своей, о смягченіи сердца, объ искреннемъ обсужденіи своихъ внутреннихъ побужденій — совершенно забываетъ.

Да, забыло о семъ наше общество, увлекаясь блестящими картинами новаго облагороженнаго строя жизни, — забыло, отдавъ свое сердце и свой умъ изысканію и установленію справедливыхъ порядковъ внѣшнихъ и возгордясь ими, какъ нѣкогда Ахавъ или Навуходоносоръ своими блестящими учрежденіями. Сколько, дѣйствительно, отважной похвальбы себѣ слышимъ мы отъ представителей того времени, какимъ насмѣшливымъ презрѣніемъ стали они клеймить все прошлое нашего отечества, не разбирая худого отъ хорошаго и даже потерявъ способность понимать послѣднее.

Сначала, т. е. во время возбужденія общественной жизни шестидесятыхъ годовъ, это увлеченіе не было еще сознательно преступнымъ и порочнымъ: оно скорѣе напоминало неудержимую рѣзвость подростка, забывшаго о послушаніи своимъ родителямъ: но вотъ проходитъ первый пылъ увлеченія, новые порядки жизни, т. е. крестьянская воля, судъ присяжныхъ и земство перестали быть увлекательными новостями, пришло время собирать плоды новаго посѣва, пришли семидесятые годы, и что-же? оказалось, что грѣшная и лукавая душа человѣка, оставленная безъ испытующаго вниманія и упражненій совѣсти религіозной, быстро начала подмѣнять подъ благородныя учрежденія общественной жизни самыя низкія, самыя гнусныя побужденія. Журналы и газеты наполнились оглаской того, какъ полномочія частныхъ торговыхъ учрежденій, профессій стали средствами лихоимства, наглыхъ обмановъ и посягательствъ, наконецъ, жестокости и человѣкоубійства, — какъ воспитаніе, проникнутое духомъ свободы, но не снабженное нравственнымъ содержаніемъ, повергло юношество въ ранній, утонченный и гибельный развратъ, безвѣріе, кощунство и отчаяніе.

И вотъ среди этого общественнаго развращенія, явившагося, хотя неожиданнымъ, но неизбѣжнымъ плодомъ шестидесятыхъ годовъ, исторгавшихъ послѣдніе корни духовнаго церковнаго склада русской жизни, — среди уже не искренняго, а лицемѣрнаго провозглашенія словъ человѣколюбія и равенства, — воспитывались разочарованныя, озлобленныя, исполненныя ненавистью ко всему и съ дѣтства развращенныя мрачныя исчадія духа человѣкоубійства, жаждавшія крови, чтобы отомстить за свое собственное нравственное уродство, за свои обманутыя надежды, — и нашедшія дозволеніе своему звѣрскому настроенію въ дикихъ идеяхъ соціализма.

Такъ воспитались многочисленные исполнители ужаснаго преступленія, такъ оправдали они предсказаніе великаго писателя, уподобившаго ихъ гадаринскимъ свиньямъ, въ которыхъ вошли всѣ бѣсы, овладѣвшіе на время человѣкомъ, подъ коимъ сей писатель разумѣлъ русскій народъ. Оправдалось предсказаніе это въ томъ смыслѣ, что страшное паденіе этихъ несчастныхъ сыновъ проклятія, проявившееся въ ихъ отвратительномъ безумномъ злодѣяніи, дѣйствительно образумло русскую землю, русское общество. Образумло, но какою цѣною? Цѣною Царя Благодѣтеля, Царя мира и прощенія, Царя милости и просвѣщенія. Образумило, но, о еслибъ, дѣйствительно исцѣлило! Тогда бы и эта драгоцѣнная кровь, и эта щемящая, мучительная память о ней была бы и жертвой не напрасной, и наказаніемъ, умягчаемымъ сладостью духовнаго возрожденія.

Но въ томъ и заключается вся горечь этой утраты, вся свинцовая тяжесть воспоминаній, что одержимые духовными недугами, хотя и образумились въ значительной степени, но, еще далеко не исцѣлѣли; хотя поняли глубину своего паденія и преступность своего удаленія отъ завѣщенной намъ церковью и предками жизнью по внутренному человѣку: но все-таки не нашли и не находятъ въ себѣ силы, чтобы воротиться подобно блудному сыну къ отеческому завѣту, чтобы не на словамъ, но на самомъ дѣлѣ зажить новой жизнью въ прекрасномъ союзѣ съ церковію и забытымъ народомъ.

Правда, послѣ семидесятыхъ годовъ настали восьмидесятые и девяностые, когда стало принято говорить о великомъ государственномъ значеніи церкви и религіознаго воспитанія, о гибельности безвѣрія и свободомыслія, но увы! говорящіе такъ по большей части страдаютъ тѣмъ же, чѣмъ и отцы ихъ: они воплощаютъ восхваляемыя начала въ учрежденіяхъ внѣшнихъ «сердце же ихъ далече отстоитъ отъ Мене, всуе же чтутъ Мя», такъ сказалъ бы о нихъ Господь нашъ. До того разслабло сердце современнаго человѣка, что ни искренно чувствовать не хочетъ онъ того, что признаетъ умомъ, ни жить такъ, какъ чувствуетъ сердце. — И вотъ, все остается прежнее: прежняя холодность и увлекающая борьба неукротимыхъ честолюбій, прежнее развращеніе нравовъ, спокойная самодовольная лѣность богатыхъ при озлобленіи зависти бѣдныхъ, вотъ содержаніе нашихъ общественныхъ нравовъ.

Тяжело не знать истины, но не тяжелѣе ли, зная ее, не находить въ себѣ силы ей слѣдовать?

И это ты, ты Святая Русь, достояніе князей, оканчивавшихъ дни свои въ монашеской схимѣ или въ сонмѣ мучениковъ отъ рукй язычниковъ татаръ! Ты, освященная подвигами святыхъ — духовныхъ вождей твоето народа, предметъ удивленія иностранцевъ, о которой сказано, что Христосъ родился въ Виѳлеемѣ, а живетъ въ Россіи? По-прежнему воздухъ надъ тобою оглашается церковными трезвонами и наполняется молитвенными гимнами; по-прежнему стези твои попираются тысячами тысячъ паломниковъ богомольцевъ; попрежнему простецы изъ сыновъ твоихъ, оканчивая дни земного странствованія, спокойно и торжественно переходятъ въ загробный міръ, какъ достойные благоговѣйнаго преклоненія, великіе духомъ философы.

Отчего же лучшіе изъ сыновъ народа твоего, наученные мудростямъ всѣхъ странъ и обогащенные воспитаніемъ и роскошью, исполнены духа иного, и либо пренебрежительно отвращаются отъ твоихъ завѣтовъ, отъ твоихъ святынь, либо издалека простираютъ къ нимъ неувѣренныя, безсильныя руки? У нихъ нѣтъ прежней продерзностной самоувѣренности. — Отеческое достояніе истрачено уже до конца блуднымъ сыномъ; позналъ онъ пагубность своего удаленія, видитъ теперь, что и познаніе само по себѣ безсильно вернуть его къ жизни. Онъ плѣненъ страстями и лѣностью, видитъ грозящую погибель и сидитъ пока въ раздумьѣ.

Каковъ будетъ исходъ сего раздумья? Послѣдній ли порывъ отчаянія или сокрушенное покаяніе и послѣдующій затѣмъ медленный и долгій подвигъ нравственнаго отрезвленія? Пойметъ ли русское общество, сознавшее нравственное безсиліе естественнаго человѣка, что чистота совѣсти, совершенство добродѣтели достигается не порывомъ, не единичнымъ подвигомъ, но смиреннымъ созданіемъ своего внутренняго человѣка, что жизнь есть крестный подвигъ не въ смыслѣ отдѣльныхъ героическихъ поступковъ, а въ смыслѣ томъ, чтобы незримому для человѣческихъ похвалъ постоянно созидать въ тайникѣ сердца своего совершенство добродѣтели, немыслимое безъ всегдашняго общенія со Христомъ и поученія Его слову? — Или наоборотъ — прозрѣніе, не сопровождаемое бодростью духа, повертнетъ его въ отчаяніе, сугубый развратъ и самоубійство, какъ древнихъ римлянъ, — вотъ о чемъ спрашиваетъ насъ наступающее новое столѣтіе, спрашиваетъ насъ тѣнь убитаго Царя и воздвигнунутый нынѣ его памятникъ. Вотъ о чемъ спрашиваетъ насъ тѣнь и его усопшаго царственнаго сына, учившаго насъ примѣромъ жизни своей тому, чему училъ насъ державный отецъ его своей мученической кончиной.

Отвѣтъ на эти вопросы въ совѣсти каждаго изъ насъ. И если наше общество, научаемое явными дѣлами Божественнаго Провидѣнія, наконецъ, обратится къ своему внутреннюму человѣку и черезъ то возвратится къ жизни своего народа и къ служенію ему, согласно не только общественному призванію каждаго, но и въ добровольныхъ подвигахъ благотворенія: то «пріидутъ времена отрады отъ лица Господа» (Дѣян. III, 20). Тогда только и великія преобразованія царствованія Александра Второго возсіяютъ во всей своей славѣ, ибо къ братолюбивому учрежденію прибавится братолюбивый духъ и уже никто не посмѣетъ, какъ нынѣ, принижать ихъ во имя охранительныхъ началъ.

И если гдѣ-нибудь, хотя въ одномъ уголкѣ земли нашей, настало бы искреннее нравственное возрожденіе, то оно примѣромъ своимъ, подобно чистительному огню, пронеслось бы по всей странѣ и тотда бы сбылась вторая часть уподобленія нашего отечественнаго писателя, т. е. вся Русь, какъ исцѣленный бѣсноватый, сѣла бы при ногахъ Спасителя, одѣтая въ одежду соотвѣтственныхъ ея духу человѣколюбивыхъ учрежденій вспоминаемаго царствованія, а самъ великій виновникъ этихъ послѣднихъ благословилъ бы насъ изъ того лучшаго міра и со свойственнымъ его царственному сердцу самоотверженіемъ и всепрощеніемъ благословилъ бы и скорбную жизнь свою и мученическую свою смерть. послужившую духовному просвѣтленію отечества во исполненіе словъ Евангелія: «аще зерно пшенично падъ на землю, не умретъ, то едино пребываетъ: аще ли умретъ, многъ плодъ сотворитъ». Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Пол. Собр. соч, т. I-ый стр. 68.

Источникъ: Архіепископъ Никонъ (Рклицкій). Жизнеописаніе блаженнѣйшаго Антонія, митрополита Кіевскаго и Галицкаго. Томъ IX: Мысли и сужденія о Русскомъ народѣ, объ Евразійствѣ, о Братствѣ Русской Правды. А. С. Пушкинъ. Ѳ. М. Достоевскій. Царская власть и Св. Православіе. Христолюбивое Русское Воинство. Русcкой молодежи. — Нью Іоркъ: Изданіе Сѣверо-Американской и Канадской епархіи, 1962. — С. 245-250.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.