Церковный календарь
Новости


2018-10-20 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Харизмат. возрожденіе" какъ знаменіе времени (1991)
2018-10-19 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). НЛО въ свѣтѣ православной вѣры (1991)
2018-10-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). По поводу обращенія МП къ Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Ново-мученичество въ Русской Правосл. Церкви (1992)
2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Каноническое положеніе РПЦЗ (1992)
2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Письмо въ редакцію Вѣстника РХД (1992)
2018-10-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отрицаніе вмѣсто утвержденія (1992)
2018-10-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 103-й (14 марта 1918 г.)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 5-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 4-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Пятьдесятъ лѣтъ жизни Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Измѣна Православію путемъ календаря (1992)
2018-10-12 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Тайна беззаконія въ дѣйствіи (1992)
2018-10-12 / russportal
Опредѣленіе Архіер. Собора РПЦЗ отъ 13/26 октября 1953 г. (1992)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Григорію мірянину (1908)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Василію патрицію (1908)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 20 октября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Митр. Антоній (Храповицкій) († 1936 г.)

Блаженнѣйшій Антоній (въ мірѣ Алексѣй Павловичъ Храповицкій) (1863-1936), митр. Кіевскій и Галицкій, церковный и общественный дѣятель, богословъ и духовный писатель, основоположникъ и первый Первоіерархъ Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Родился 17 (30) марта 1863 г. въ имѣніи Ватагино Новгородской губ., въ дворянской семьѣ. Окончилъ С.-Петербургскую Духовную Академію и въ томъ же году постригся въ монашество (1885). Ректоръ Духовныхъ Академій — Московской (1890-1894) и Казанской (1894-1900). Епископъ Чебоксарскій (1897-1900), Уфимскій (1900-1902), Волынскій (1902-1914), архіеп. Харьковскій (1914-1917). Будучи убѣжденнымъ монархистомъ, вл. Антоній всячески содѣйствовалъ упроченію и распространенію православно-монархическихъ идей въ Россіи. Послѣ Февральскаго переворота 1917 г. въ періодъ «разгула демократіи» былъ устраненъ съ каѳедры и уволенъ на покой въ Валаамскій монастырь. На Помѣстномъ Соборѣ 1917-1918 гг. былъ въ числѣ трехъ главныхъ кандидатовъ на патріаршую каѳедру. Митрополитъ Кіевскій и Галицкій (1917). Предсѣдатель Высшаго Временнаго Церковнаго Управленія Юга Россіи (1919). Покинулъ Россію въ 1920 г. съ послѣдними частями Бѣлой Арміи. Возглавлялъ Русскую Православную Церковь Заграницей (1921-1936). Въ трудныхъ условіяхъ эмиграціи сумѣлъ сохранить единство Русскаго Православія зарубежомъ, вѣрность его церковнымъ канонамъ и православно-монархической идеѣ. За годы первоіераршества митр. Антонія РПЦЗ приняла, кромѣ прочихъ, слѣдующія важныя рѣшенія: были отвергнуты «обновленчество», новый стиль, политика подчиненія церковной власти безбожникамъ, анаѳематствованы спиритизмъ, теосоѳія, масонство и «софіанство». Скончался митр. Антоній 28 іюля (10 августа) 1936 г. въ Бѣлградѣ. Его отпѣваніе совершилъ сербскій патр. Варнава. Значеніе церковной дѣятельности митр. Антонія велико не только для Русской, но и для всей Христовой Каѳолической Церкви. Это былъ поистинѣ архипастырь вселенскаго масштаба.

Сочиненія митр. Антонія (Храповицкаго)

Жизнеописаніе и творенія блаж. Антонія, митр. Кіевскаго и Галицкаго († 1936 г.)
Томъ 15-й: «Слова, бесѣды и рѣчи». («О жизни по внутреннему человѣку»).
Посмертное изданіе съ предисловіемъ Архіепископа Никона (Рклицкаго).

а) Слова общеназидательныя.
Слово въ день четырехъ Московскихъ святителей и Тезоименитства Наслѣдника Цесаревича Алексѣя Николаевича, сказанное въ Житомірскомъ каѳедральномъ соборѣ 5 октября 1904 года.

I.

Многократно собираясь во св. храмъ для молитвы за Царя и отечество во дни патріотическихъ праздниковъ, какъ сегодня, дадимъ себѣ, братіе, отчетъ въ томъ, что значитъ любить Россію?

Не будемъ разбирать политическихъ ученій по этому предмету, потому что на почвѣ такого разсужденія мудрено въ краткомъ словѣ привести къ соглашенію спорящія партіи. Нѣтъ, мы постараемся выразить въ понятіяхъ то, что чувствуютъ, быть-можетъ смутно, всѣ Русскіе люди, независимо отъ того направленія мыслей, котораго они держатся.

Но нѣкоторые скажутъ: «Да у меня вовсе нѣтъ любви къ Россіи, я жалѣю, что Россію не завоевала просвѣщенная Французская нація въ 1812 году, да и при объявленіи настоящей войны болѣе сочувствовалъ Японіи, нежели Россіи».

Безутѣшно горько было бы слышать такія рѣчи, еслибы въ нихъ выражались дѣйствительныя строго обдуманныя убѣжденія; но дѣло обстоитъ не такъ плохо, хотя и не совсѣмъ хорошо.

У Русскихъ людей есть неразумная привычка выражаться въ самыхъ парадоксально-отрицательныхъ сужденіяхъ всякій разъ, когда имъ не удается разобраться въ своихъ убѣжденіяхъ по вопросамъ сложнымъ и труднымъ, а не удается имъ это прежде всего отъ легкомыслія и лѣности, а затѣмъ вслѣдствіе ложнаго направленія мысли въ школѣ и въ повременной печати, того западническаго направленія, которое не только не можетъ разъяснить вопросъ окружающей русской дѣйствительности, но еще и запутываетъ естественный здравый смыслъ наблюдателя. И вотъ чувствуетъ нашъ современникъ, что Россія хотя и хороша, но чужда его образу мыслей, его школьной мѣркѣ сужденій; сердится, но, къ сожалѣнію, не на самаго себя, а на неповинное въ томъ Отечество, и заявляетъ себя его отщепенцемъ, заглушая голосъ совѣсти безумными ругательствами, какъ пьяница — виномъ.

Справедливость подобнаго взгдяда на нашихъ отщепенцевъ доказывается тѣмъ, что подобное настроеніе бываетъ временнымъ, бываетъ достояніемъ «безумныхъ лѣтъ» юности и является свойствомъ лишь такихъ молодыхъ людей, которые вообще не имѣютъ никакихъ серіозныхъ убѣжденій, а если затѣмъ пріобрѣтаютъ убѣжденія, то со стыдомъ и скорбію вспоминаютъ о кощунственной болтовнѣ прежняго времени своей безтолковой жизни.

Аще себѣ быхомъ разсуждали, не быхомъ осуждени были (1 Кор. XIV, 29), говоритъ св. апостолъ. Если бы русскіе люди, называющіе себя образованными, выслушивали бы хотя то, что говоритъ имъ ихъ собственное сердце, если бы не заглушали безпутнымъ поведеніемъ и словеснымъ гаерствомъ тѣхъ сокровищъ истины, которыя безъ труда, а даромъ преподаны ихъ душамъ въ качествѣ полусознательнаго достоянія бытовой наслѣдственности и соприкосновенія съ христіанскою вѣрой, и съ вѣрующимъ народомъ, и съ нашею литературой, — то они узнали бы, что, вопреки собственнымъ заявленіямъ, Россію они все-таки любятъ, но за что любятъ или что они любятъ въ Россіи? — на это не съумѣютъ отвѣтить многіе; даже открытые и горячіе патріоты. Чувство ихъ сильно, цѣльно и ясно, но выразить его словами мало кто съумѣетъ.

Гдѣ же намъ искать отвѣта? Поучимся ему отъ сегодняшняго праздника.

Сегодня въ сердцѣ русскихъ людей слились три начала, охватывающія собою все содержаніе русской жизни въ ея прошедшемъ, настоящемъ и будущемъ. Прошедшее — это память Московскихъ святителей Петра, Алексія, Іоны и Филиппа, настоящее — это молитвы о благопріятномъ исходѣ войны, а будущее — тезоименитство будущаго Царя Россіи.

II.

Знакомые съ отечественною исторіей знаютъ, что цѣлокупность русской жизни держалась въ средніе вѣка не мірскимъ правительствомъ, не князьями и полководцами, а святителями стольнаго града.

Болѣе трехсотъ лѣтъ Россіи не было, какъ единой державы, но была Россія, какъ единая митрополія, да и впослѣдствіи, до времени Петра Перваго, единство Россіи, какъ религіознаго общества, было гораздо дѣйствительнѣе, надежнѣе и крѣпче, нежели ея единство государственное, колебавшееся то самозванцами, то междуцарствіями.

Еще болѣе замѣчательно то явленіе, что выразители, или точнѣе, виновники духовнаго и бытового единства русской жизни, святители митрополиты, сложившіе затѣмъ и ея политическую цѣльность, не были разсчетливыми политиками въ родѣ прелатовъ римской куріи или кардиналовъ Франціи XVII вѣка; нѣтъ, это были прежде всего и по преимуществу подвижники личнаго спасенія, заботившіеся не объ отдаленномъ будущемъ (хотя иногда и прозиравшіе въ него чрезъ озареніе свыше), но о томъ, чтобы «въ день сей безъ грѣха сохранитися намъ». Оставляя въ юности мірское званіе, они поступали не въ архіереи, а въ послушники-чернорабочіе; они были не роскошные духовные вельможи, но согбенные и смиренные старцы, общники нашихъ пустынножителей и сильные обличители царей, если послѣдніе забывали Божій законъ. Плохо понимаютъ ихъ тѣ историки, которые главнымъ дѣломъ святителей считаютъ подчиненіе удѣльныхъ князей великому князю: они стояли только за правду Божію, а постепенное объединеніе государственной жизни Россіи явилось лишь, какъ естественное слѣдствіе внутренняго тяготѣнія къ ея нравственному сосредоточію около святительскихъ престоловъ, возглавляемыхъ праведниками.

При жизни своей они были дóроги всей Руси, а по смерти становились еще драгоцѣннѣе не только своимъ нравственнымъ обликомъ, своими нетлѣнными тѣлами, но и храмомъ, въ которомъ были погребены, и градомъ, который украшался ихъ Успенскимъ храмомъ, единодушно почитавшимся отъ нашихъ предковъ, какъ земное небо, какъ явное вмѣстилище чудодѣйственной Божественной благодати.

Исторія Греціи, Рима и государствъ европейскихъ протекала въ борьбѣ правительства и народа, монархіи и олигархіи, а наша отечественная исторія болѣе знакома съ противоположною картиной. Народъ изъявляетъ безусловную покорность Царю, готовъ умирать по его слову, а Самодержавный Царь согбенно держитъ главу свою въ постоянномъ опасеніи внести произволъ или вообще личное начало въ то общенародное дѣло, которое поручено Ему Богомъ. Онъ раздѣляетъ со Своимъ народомъ строгіе подвиги христіанской вѣры и во дни святой Четыредесятницы добровольно алчетъ и жаждетъ болѣе, нежели любой бѣднякъ. Стараясь выражать своими приказаніями только равнодѣйствующую различныхъ нуждъ народной жизни, Онъ былъ неумолимо строгъ къ нарушителямъ ея православнаго строя и исполнялъ глаголъ Сказавшаго: болій въ васъ, да будетъ всѣмъ слуга.

Быть можетъ, еще замѣчательнѣе то обстоятельство нашего прошлаго, что, при безусловномъ преобладаніи религіозныхъ, церковныхъ началъ общественной жизни надъ всякими другими, нашему отечеству былъ неизвѣстенъ захватъ послѣднихъ въ руки духовенства, какъ это было на латинскомъ Западѣ. У насъ преобладала Церковь, но не духовенство, религія, но не клиръ. Всѣ были служителями вѣры — и священники, и народъ, и патріархи, и Цари, но царствовалъ Христосъ, церковный законъ, а не его духовные выразители. И въ тѣхъ рѣдкихъ случаяхъ, когда послѣдніе измѣняли своему призванію, ихъ отвергалъ самъ народъ, какъ уніата Исидора.

Законы Церкви, правила вѣры знали всѣ, а потому никто не могъ ими злоупотреблять. Кромѣ нихъ ничего не знали и ни предъ чѣмъ условнымъ не преклонялись. Жизнь Россіи была жизнью Церкви; слова молитвы Господней: да пріидетъ царствіе Твое, осуществлялись непрестанно.

Вотъ какое содержаніе русской жизни сложили ублажаемые четыре святителя, великіе не по высокому сану, но высокій санъ получившіе за великую душу, за святую жизнь. Меньшіе ихъ по сану, но равные по добродѣтели, въ одинаковой мѣрѣ съ ними, были вождями русской жизни и творцами русской исторіи, какъ препод. Сергій, Кириллъ, или раньше Ѳеодосій Печерскій.

III.

Таково прошедшее Россіи, открывающееся въ сегодняшнемъ праздникѣ. Что же открываетъ онъ объ ея будущемъ.

Будущій Царь Россіи рождается при условіяхъ необычныхъ, но давно изъясненныхъ въ Божественномъ писаніи. Онъ — давно желанный Первенецъ мужскаго пола Царственной Четы и Русскаго народа. Но не скоро даровалъ Его Господь Державнымъ Родителямъ и землѣ: Онъ родился пятымъ у Матери Своей, предупрежденный четырьмя сестрами, радовавшими, конечно, сердце Родительское, но не успокаивавшими сердце Царское.

Такая медлительность Промысла многократно повторялась въ Священной Исторіи, когда ожидался нѣкто великій. Такъ, патріархи Ветхаго Завѣта: Авраамъ, Исаакъ, Іаковъ, Іуда, Іосифъ, стремившіеся передать своему первенцу таинственныя обѣтованія грядущаго всеобщаго избавленія, не получали въ первенцы тѣхъ, кого сами желали. Не Измаилъ, не Исавъ, не Рувимъ, не Иръ, не Зара, не Манасія были преемниками священнаго залога первенства, но ихъ младшіе братья. Сіе Господь творилъ тогда, когда хотѣлъ показать Своимъ избранникамъ, что не отъ нихъ, не отъ человѣка зависятъ судьбы грядущія и направленіе Божественнаго Промысла, но только отъ Его всемогущей воли.

Такъ и нынѣ Онъ даровалъ Царю Сына-наслѣдника лишь на десятомъ году его супружества, послѣ совершеннаго Царственною Четою духовнаго подвига въ видѣ путешествія на открытіе святыхъ мощей преподобнаго Серафима.

Я не пророкъ и не сынъ пророка (Амос. VII, 14), будущихъ событій нашей жизни не знаю, но намъ указано отъ Бога, что, насколько это зависитъ отъ людей, они должны пріуготовлять ихъ, руководствуясь духовными цѣлями, а не земными, какъ руководились наши предки, шедшіе по стопамъ своихъ духовныхъ вождей.

Наслѣдникъ Престола нареченъ именемъ Алексія въ честь одного изъ нихъ, но это имя, данное будущему Царю Россіи, напоминаетъ намъ и Алексія Перваго, Михаиловича, любимѣйшаго изъ древнихъ Царей, Московскаго Царя по преимуществу, бывшаго образомъ, или, выражаясь по современному, идеаломъ Русскаго Царя, совмѣщавшаго въ себѣ всѣ благія чаянія русскаго сердца, смиреннаго въ личной жизни, но твердаго и грознаго въ исполненіи долга своего званія.

IV.

Таковы молитвенныя чаянія будущихъ судебъ Россіи, соединенныя съ сегодняшнимъ днемъ: что же говоритъ онъ намъ о настоящемъ?

Телеграфныя извѣстія, съ лихорадочною поспѣшностью расхватываемыя и читаемыя русскимъ народомъ, тоже открываютъ намъ ту истину, что не земными разсчетами, а десницей Божіею управляется Россія.

Мы ожидали легкой побѣды надъ азіатскими язычниками, но намъ сообщаютъ о тяжеломъ подвигѣ нашего самоотверженнаго воинства, о потокахъ крови, о десяткахъ тысячъ убитыхъ. О семъ печалью раздирается наше сердце, но и оно и сладость находитъ въ горечи сообщеній, потому что эти самыя извѣстія говорятъ намъ о сохранившейся силѣ древне-русскаго духа, о безстрашіи нашихъ воиновъ въ ожиданіи смерти, объ ихъ великодушіи, о самоотверженіи и, что всего важнѣе, объ ихъ долготерпѣніи, то есть той самой непонятной современникамъ добродѣтели, которою сложилась Святая Русь, которая является главнымъ средствомъ спасенія христіанина по сказанному Петромъ-апостоломъ: «и долготерпѣніе Господа нашего почитайте спасеніемъ, какъ и возлюбленный братъ нашъ Павелъ по данной ему премудрости написалъ вамъ» (2 Петр. III, 15).

Здѣсь именно раскрылась русская духовная природа изъ-подъ сора суеты, изъ-подъ несродныхъ ей наслоеній ложнаго воспитанія и исходящаго изъ городовъ распутства; тутъ настоящая, неискаженная, Святая Русь открылась изъ-подъ офицерскихъ и солдатскихъ мундировъ, и въ нихъ, въ нашихъ христолюбивыхъ подвижникахъ-герояхъ, узнала себя самое мирная Россія, дотолѣ закрытая отъ собственныхъ глазъ печатною ложью еврейскихъ и лжелиберальныхъ газетъ и журналовъ.

И какъ далека эта беззавѣтная преданность Отечеству, Царю и присягѣ отъ всѣхъ тѣхъ праздныхъ рѣчей о правахъ и гарантіяхъ, о довѣріи и недовѣріи, о разныхъ свободахъ и несвободахъ, отъ этихъ совершенно чуждыхъ нашей народной жизни заграничныхъ рамокъ, въ которыя насъ хотятъ втиснуть журналисты, какъ будто наша страна есть завоеванная, какъ будто Правительство, есть чуждое землѣ нашей учрежденіе.

Нѣтъ, ей, напротивъ, чужды всѣ эти придуманныя, навязанныя намъ понятія; ей чужда лжелиберальная печать, не знающая народа, тайно его ненавидящая, якоже ненавидитъ блудница жену мудру и добру зѣло (3 Ездры XVI, 50).

V.

Но можетъ кто-либо скажетъ:

«Не знаю, кто кого ненавидитъ, а я люблю Россію; но не эту допетровскую, мужицкую Россію съ ея смиреніемъ и терпѣніемъ, не эту Русь славянофиловъ съ ея проселочными дорогами, лаптями, постами и богомольцами, а Россію реформированную, цивилизованную; я цѣль своей любви къ Отечеству полагаю въ томъ, чтобы пересаживать на родную почву блага европейской культуры, дабы она была во всемъ подобна могущественнымъ государствамъ просвѣщеннаго Запада».

Да, многіе готовы повторять подобныя слова и, пожалуй, искренно, но не отъ глубины сердца. Такъ говорятъ, либо довѣрчивые, не знающіе жизни читатели либеральныхъ передовицъ въ газетахъ и «внутреннихъ обозрѣній» въ журналахъ, либо скорые, но неглубокіе умы, блуждающіе всегда на поверхности явленій и не обращавшіе никогда своего вниманія на внутренній голосъ собственнаго духа.

Впрочемъ, въ жизни подобныхъ людей происходитъ замѣчательное явленіе, если только они искренни. Побывавъ за границей, они сразу отказываются отъ своего поклоненія заморскимъ порядкамъ. Тамошнее религіозное и нравственное вырожденіе, отмѣченное ихъ собственными писателями, поражаетъ Русскихъ людей явленіями всеобщаго себялюбія, черствости, сухости и подобныхъ свойствъ самаго мелкаго скряжничества, прикрытыхъ надутыми словами благородной независимости и притворнаго великодушія.

Отъ Государя Александра Перваго до любого современнаго студента всѣ правдивые Русскіе люди возвращаются оттуда иными, чѣмъ отправлялись туда. Теперь они начинаютъ прислушиваться къ тому внутреннему, прежде заглушенному, голосу, который говорилъ имъ:

«Подожди, не хай свою Россію, не поноси нашего мужика, вѣдь ты чувствуешь въ нихъ нѣчто правдивое, святое, родное, чему смутно сорадуется твое сердце. Ты только не хотѣлъ разобраться въ этомъ ощущеніи, понять, что, взамѣнъ внѣшняго казарменнаго порядка европейскаго быта, у насъ люди опираются на нравственную правду, преклоняются не предъ формальнымъ узаконеніемъ, какъ тамъ, а предъ святыми заповѣдями Евангелія; заботятся о благоустроеніи своей жизни въ вѣчности, а потому равнодушны къ благамъ жизни временной. И хотя ты, быть-можетъ, осмѣивалъ ихъ настроеніе, какъ безплодную мечтательную отвлеченность отъ насущныхъ интересовъ жизни, но и прежде, а особенно теперь, въ виду постылаго западнаго матеріализма, самъ благоговѣешь предъ подвижниками высшихъ началъ, которыхъ ты тамъ не встрѣтишь, а у насъ узнаешь во всякой богомолкѣ съ посошкомъ и котомкой, во всякомъ «дядѣ Власѣ» или смиренномъ отшельникѣ. Черно, сѣро все это, но помни, кто были «званные на вечерю Господню», кому труднѣе войти въ Царство небесное, чѣмъ верблюду въ игольныя уши, кому обѣщано блаженство, и кому горе въ грядущемъ вѣкѣ».

Кто умѣетъ такъ бесѣдовать съ самимъ собою, тотъ скоро познаетъ и то, что не только душа народа, сохраняющая начала прежней чисто-русской культуры, но и душа мыслящаго интеллигента во многомъ сроднѣе первой, нежели тѣмъ теоретическимъ началамъ, которыя онъ проповѣдуетъ. Такъ, онъ благоговѣетъ предъ подвигомъ самоограниченія и самоотверженія, хотя бы и исповѣдывалъ утилитаризмъ, негодуетъ отъ всей полноты души на себялюбіе и черствость къ страдальцамъ, хотя бы и превозносилъ выдуманнаго сумасшедшимъ нѣмцемъ безжалостнаго сверхъ-человѣка, преклоняется предъ безстрашнымъ обличителемъ стяжаній, предъ добровольнымъ нищимъ, хотя бы и мнилъ себя послѣдователемъ голландскаго ученія о капитализмѣ.

Вотъ въ какой степени правъ современный французскій писатель, завѣряющій, что всѣ русскіе и до сего времени въ сущности ищутъ только духовной религіозной правды жизни, хотя бы въ теоріи и отрицали догматы религіи. Такъ называемая реальная жизнь, то-есть благополучіе земное, очень мало интересуетъ типичнаго Русскаго человѣка, какія бы заблужденія онъ ни проповѣдывалъ.

VI.

Итакъ, не растлилась еще русская природа въ душахъ нашихъ и она-то, именно она, есть предметъ нашей любви къ Отечеству.

Правда, намъ, кромѣ того, дорогá наша Отчизна въ ея государственной цѣлости, въ ея необъятно великомъ географическомъ пространствѣ, въ крѣпости ея государственныхъ учрежденій. Но это лишь оболочка духовнаго содержанія, внутренняго сокровища, именуемаго Святою Русью. Если хозяинъ сберегаетъ драгоцѣнное вино, то заботится и о сохраненіи сосуда, безъ котораго оно разлилось бы по полу. Если добрый христіанинъ любитъ Бога и усерденъ къ молитвѣ, то оберегаетъ и украшаетъ храмъ, въ которомъ ему преподаются дары благодати: но потому только и дорогъ сосудъ, что въ немъ хранится прекрасная влага, потому и святъ храмъ, что въ немъ учимся познавать Бога.

Такъ и Россію мы любимъ потому, что она хранитъ въ себѣ русскую идею, русскую духовную природу, русскій бытъ. Эта идея есть царствіе Божіе, эта природа есть стремленіе къ святости, этотъ бытъ выражаетъ собою усиліе семисотлѣтней жизни страны и девятисотлѣтней жизни народа водворять на землѣ праведность евангельскую, отвергнуться всего, чтобы найти Христа, ставить Его волю, каноны Его Церкви закономъ общественной жизни.

Разнообразны и неисчислимы тѣ бытовыя и душевныя явленія, въ которыхъ сказывается эта историческая идея Россіи, немногіе съумѣютъ отмѣтить и опредѣлить ихъ, но это стремленіе къ внутренней духовной правдѣ въ личной и общественной жизни, эта отчужденность отъ западной гордыни и самолюбія, главныхъ рычаговъ тамошней жизни, это равнодушіе къ земному благополучію, — всѣ эти особенности нашей русской жизни и русской души, хотя бы и искаженной порочными паденіями личности, складываютъ въ ней особую настроенность, выражающуюся въ тягостной неудовлетворенности западническими началами жизни и въ нѣжной, хотя и смутно сознаваемой, сыновней любви ко всему родному и Родинѣ.

Сію любовь испытываютъ, вопреки самимъ себѣ, даже такіе завзятые западники, какъ Некрасовъ, Герценъ, Тургеневъ и если они и подобные имъ современники наши бранятъ Россію, то они скользятъ лишь по поверхности своей души подобно подросткамъ, злословящимъ своихъ родителей, но готовымъ умереть отъ горя, когда родители подвергаются опасности или тяжкимъ страданіямъ. Какъ здѣсь, такъ и тамъ выступаетъ наружу таившееся природное глубокое чувство, которое трудно вытравить празднымъ злословіемъ.

Да выступитъ же это чувство въ насъ, слушатели, въ эти священные часы общей нашей молитвы, въ которой соединяется откровеніе судебъ нашей Родины — прошедшихъ, настоящихъ и будущихъ.

Наша Родина есть воплощающееся въ народномъ характерѣ и народномъ бытѣ Евангеліе, воплощающееся Царство Божіе; наша Русь не есть только юридическое цѣлое или государство, нѣтъ — это всемірная, всеобъемлющая идея.

Ее любить, ее разумѣть, ее проводить въ нашу душу и въ зависящія отъ каждаго изъ насъ отрасли жизни, вотъ въ чемъ нашъ долгъ, вотъ въ чемъ наша истинная радость, вотъ въ чемъ примиреніе всѣхъ и съ жизнью вообще и со своимъ жребіемъ, вотъ о чемъ должна возноситься наша общая молитва въ день сей и во всѣ дни жизни. Аминь.

Источникъ: Митрополитъ Антоній. Слова, бесѣды и рѣчи. (О жизни по внутреннему человѣку). — Посмертное изданіе съ предисловіемъ Архіепископа Никона (Рклицкаго). — Нью Іоркъ: Printing Shop St. Iov of Pochaev Holy Trinity Monastery, Jordanville, 1968. — С. 127-135. [«Жизнеописаніе и творенія Блаженнѣйшаго Антонія, Митрополита Кіевскаго и Галицкаго», Томъ 15-й.]

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.