Церковный календарь
Новости


2018-12-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Соборность и церковное сотрудничество (1976)
2018-12-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Существуетъ ли невидимая Церковь? (1976)
2018-12-15 / russportal
Первое посланіе къ Коринѳянамъ св. Климента Римскаго (1860)
2018-12-15 / russportal
О святомъ Климентѣ Римскомъ и его первомъ посланіи (1860)
2018-12-14 / russportal
Свт. Зинонъ Веронскій. На слова: "егда предастъ (Христосъ) царство Богу и Отцу" (1838)
2018-12-14 / russportal
Краткое свѣдѣніе о жизни св. священномуч. Зинона, еп. Веронскаго (1838)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 2-я (1849)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 1-я (1849)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 126-й (1899)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 125-й (1899)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Православное Догмат. Богословіе митр. Макарія (1976)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свт. Тихонъ Задонскій, еп. Воронежскій (1976)
2018-12-10 / russportal
Лактанцій. Книга о смерти гонителей Христовой Церкви (1833)
2018-12-10 / russportal
Евсевій, еп. Кесарійскій. Книга о палестинскихъ мученикахъ (1849)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинное христіанство есть несеніе креста (1975)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Сознаемъ ли мы себя православными? (1975)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 17 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 17.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Митр. Антоній (Храповицкій) († 1936 г.)

Блаженнѣйшій Антоній (въ мірѣ Алексѣй Павловичъ Храповицкій) (1863-1936), митр. Кіевскій и Галицкій, церковный и общественный дѣятель, богословъ и духовный писатель, основоположникъ и первый Первоіерархъ Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Родился 17 (30) марта 1863 г. въ имѣніи Ватагино Новгородской губ., въ дворянской семьѣ. Окончилъ С.-Петербургскую Духовную Академію и въ томъ же году постригся въ монашество (1885). Ректоръ Духовныхъ Академій — Московской (1890-1894) и Казанской (1894-1900). Епископъ Чебоксарскій (1897-1900), Уфимскій (1900-1902), Волынскій (1902-1914), архіеп. Харьковскій (1914-1917). Будучи убѣжденнымъ монархистомъ, вл. Антоній всячески содѣйствовалъ упроченію и распространенію православно-монархическихъ идей въ Россіи. Послѣ Февральскаго переворота 1917 г. въ періодъ «разгула демократіи» былъ устраненъ съ каѳедры и уволенъ на покой въ Валаамскій монастырь. На Помѣстномъ Соборѣ 1917-1918 гг. былъ въ числѣ трехъ главныхъ кандидатовъ на патріаршую каѳедру. Митрополитъ Кіевскій и Галицкій (1917). Предсѣдатель Высшаго Временнаго Церковнаго Управленія Юга Россіи (1919). Покинулъ Россію въ 1920 г. съ послѣдними частями Бѣлой Арміи. Возглавлялъ Русскую Православную Церковь Заграницей (1921-1936). Въ трудныхъ условіяхъ эмиграціи сумѣлъ сохранить единство Русскаго Православія зарубежомъ, вѣрность его церковнымъ канонамъ и православно-монархической идеѣ. За годы первоіераршества митр. Антонія РПЦЗ приняла, кромѣ прочихъ, слѣдующія важныя рѣшенія: были отвергнуты «обновленчество», новый стиль, политика подчиненія церковной власти безбожникамъ, анаѳематствованы спиритизмъ, теосоѳія, масонство и «софіанство». Скончался митр. Антоній 28 іюля (10 августа) 1936 г. въ Бѣлградѣ. Его отпѣваніе совершилъ сербскій патр. Варнава. Значеніе церковной дѣятельности митр. Антонія велико не только для Русской, но и для всей Христовой Каѳолической Церкви. Это былъ поистинѣ архипастырь вселенскаго масштаба.

Сочиненія митр. Антонія (Храповицкаго)

Жизнеописаніе и творенія блаж. Антонія, митр. Кіевскаго и Галицкаго († 1936 г.)
Томъ 15-й: «Слова, бесѣды и рѣчи». («О жизни по внутреннему человѣку»).
Посмертное изданіе съ предисловіемъ Архіепископа Никона (Рклицкаго).

г) Слова и рѣчи надгробныя.
Слово, произнесенное 15-го апрѣля 1904 г. при погребеніи архіепископа Ювеналія.

«Се же есть воля Пославшаго Мя, да всякъ видяй Сына и вѣруяй въ Него, имать животъ вѣчный, и Азъ воскрешу его въ послѣдній день» (Іоан. VI, 40).

Сими словами святого Евангелія, слышанными нами на литургіи, вводимся мы, отцы и братіе, въ священнодѣйствіе надгробнаго пѣнія по усопшемъ іерархѣ.

Такова была воля Пославшаго въ міръ Мессію; въ томъ заключается назначеніе христіанскаго благовѣствованія, чтобы его послѣдователи стяжали вѣчную жизнь по смерти и блаженное воскресеніе предъ вторымъ пришествіемъ Спасителя. Правда, сія вѣчная жизнь достигается вѣрующими чрезъ правильное прохожденіе жизни временной, но не въ ней, не здѣсь на землѣ, должно быть сокровище наше, а тамъ, «идѣже ни червь, ни тля тлитъ, и идѣже татіе ни подкапываютъ, ни крадутъ» (Матѳ. VI, 19).

Эту простую истину ясно понимали христіанскіе народы въ продолженіе восемнадцати столѣтій послѣ того, какъ слова сіи были произнесены Божественными устами, но ее перестали понимать сыны вѣка сего, сыны послѣдняго полустолѣтія.

Да, именующіе себя христіанами, вопреки апостольскому слову, «возлюбили нынѣшній вѣкъ» (2 Тим. IV, 10) и, чтобы успокоить свою совѣсть, стали много и красно говорить о заповѣдяхъ человѣколюбія и равенства, о помощи народному благоустройству, и весьма согласно умалчивать о судѣ Божіемъ, и воздержаніи, и о всемъ прочемъ, чето не хотѣлъ слушать языческій правитель Фестъ отъ апостола Павла.

Поступая такъ, люди поддавались навѣтамъ духа лукавствія, который прекрасно знаетъ, что, не думая о второмъ, они не будутъ никогда исполнять и перваго, и что всѣ людскія рѣчи о гуманности, равенствѣ и справедливости останутся только словами, только благовидною личиною для прикрытія себялюбія, чувственныхъ страстей и гордыни; онъ зналъ, что научая людей говорить одно, а дѣлать другое, онъ повергаетъ ихъ еще въ другое духовное бѣдствіе, именно погружаетъ ихъ въ тину той постоянной безпросвѣтной лжи, которою наша общественная жизнь, дѣйствительно, и пропиталась такъ, какъ старая губка пропитывается водой. А вслѣдствіе подобнаго искаженія и обезличенія христіанства, печальное состояніе общественныхъ нравовъ передается, какъ злая зараза, и подростающимъ поколѣніямъ, которыя сперва съ полнымъ довѣріемъ повторяютъ напыщенныя рѣчи своихъ лживыхъ руководителей, а потомъ познаютъ ихъ лицемѣріе уже тогда, когда на себѣ самихъ испытаютъ непрочность правилъ, лишенныхъ опоры искренней вѣры и висящихъ на воздухѣ, — когда увидятъ, что, повторяя эти надутыя рѣчи внѣ живого союза съ Богомъ, со Христомъ и съ вѣчностью, они постепенно подпадали грубымъ страстямъ и потеряли всякое одушевленіе, всякую любовь къ высшимъ началамъ жизни. Немногіе тогда начинаютъ искать иныхъ, болѣе надежныхъ, путей къ очищенію своего сердца, а большинство сознательно примиряется со своею корыстью, чувственною жизнью, и сперва болѣе осторожно и застѣнчиво, а затѣмъ уже совершенно спокойно и даже нагло снова надѣваетъ личину благородства, человѣколюбія, народничества и справедливости, отлично понимая, что подобныя задачи жизни всего менѣе ихъ интересуютъ среди богатаго житейскаго пира, на которомъ нищій Лазарь никогда не бываетъ желательнымъ гостемъ. Такіе люди избѣгаютъ не только встрѣчи съ нелицемѣрными учителями спасенія, но и слышать о нихъ не желаютъ. На нихъ уже исполняется апостольское слово о томъ, что придетъ время, когда люди «отъ истины отвратятъ слухъ и обратятся къ баснямъ» (2 Тим. IV, 4).

Зато, съ какимъ высокимъ уваженіемъ остановитъ свой взоръ всякій правдивый человѣкъ на томъ, кто добровольно удалился отъ этого грѣховнаго и лживаго пира, на томъ блаженномъ мужѣ, «иже не иде на совѣтъ нечестивыхъ, и на пути грѣшныхъ не ста, и на сѣдалищѣ губителей не сѣдѣ, но въ законѣ Господни воля его и въ законѣ его поучится день и нощь» (Псал. I, 1-2).

Вотъ такимъ мужемъ и явилъ себя почившій владыка Ювеналій. Будучи одушевленнымъ и самоотверженнымъ подвижникомъ православной Церкви, онъ не былъ знаменитъ среди русскаго общества, ибо не сюда стремилось его сердце. Онъ помнилъ глаголъ Евангельскій о томъ, что должно жить для воскресенія въ жизнь иную, и душа его не обтекала стогновъ градскихъ, ни чертоговъ вельможескихъ, но возносилась къ чертогамъ небеснымъ; онъ не искалъ ни земныхъ стяжаній, ни человѣческой славы; онъ не имѣлъ многихъ друзей и собесѣдниковъ, а бесѣдовалъ съ Богомъ, со Христомъ, съ Матерью Его, съ Ангелами, со Святыми угодниками; бесѣдовалъ въ непрестанной молитвѣ, научившись ей измлада, бесѣдовалъ чрезъ чтеніе святой Библіи и твореній отеческихъ, которыя онъ и самъ постоянно изучалъ и переводилъ съ греческаго языка на русскій и издавалъ въ печати. Его смиренная сосредоточенная жизнь, возвышенная по своему молитвенному настроенію и чуждая страстей — какъ чувственныхъ, такъ и духовныхъ — не приведетъ въ восторженное состояніе, — но тѣ, кто позналъ ничтожество и ложь нашего горделиваго вѣка, тѣ, кто научился въ сей жизни различать истинныхъ дѣлателей отъ лицедѣевъ, тѣ воздадутъ великую честь жизненному пути, избранному почившимъ, и пожалѣютъ о томъ, что такъ мало людей идутъ по сему пути.

Сынъ богатой и знатной семьи, воспитанникъ гвардейскаго училища, усопшій въ ранней юности вмѣнилъ въ уметы всѣ преимущества своего положенія и блеетящій мундиръ смѣнилъ на суровую власяницу Оптинскаго послушника, чтобы въ подвигахъ молитвы и воздержанія и въ черныхъ работахъ обрѣтать нетлѣнное богатство и непреходящую славу. Взамѣнъ шумной дѣятельности, въ качествѣ государственнаго сановника, онъ устремилъ свое вниманіе и волю свою на дѣланіе внутреннее, духовное, преоборая страсти и насаждая добродѣтели въ свое сердце.

Однако, презрѣвъ все внѣшнее, онъ не остался отрѣшеннымъ отъ церковной жизни, не остался чуждъ насажденію царства Божія среди людей и прслужилъ этому дѣлу богатно, но не лицемѣрнымъ пустословіемъ, а дѣйствительнымъ участіемъ въ спасеніи многихъ, такъ что онъ могъ бы сказать словами апостола: мы «строители Божіи» (Тит. I, 7).

Хочу указать вамъ, слушатели, на то именно, что покойный владыка сталъ въ ряды тѣхъ приснославныхъ возродителей русскаго монашества, которые имѣли своего началовождя въ лицѣ великаго старца позапрошлаго вѣка, извѣстнаго подъ именемъ Паисія Величковскаго.

Въ тѣ годы XVII вѣка, когда отобраніе архіерейскихъ и монастырскихъ имѣній понуждало относиться къ монашескимъ обителямъ преимущественно, какъ къ доходнымъ статьямъ для содержанія семинарій, и такимъ образомъ оставлять въ пренебреженіи главную цѣль монашества и монастырей, — Господь воздвигъ этого великаго праведника изъ предѣловъ Полтавскихъ, и, подобно Аврааму, сдѣлалъ его пресельникомъ многихъ странъ, пока не приняли его благочестивые молдаване въ свою Нямецкую лавру, познавъ въ немъ святого подвижника, который можетъ привлечь Божіе милосердіе на всю ихъ страну. Тамъ-то во дни старости своей, окруженный достойными себя учениками изъ различныхъ народностей, великій старецъ перевелъ на славянскій языкъ величайшую послѣ святой Библіи книгу, въ которой подъ именемъ Добротолюбія собраны святоотеческія творенія, излагающія путь духовнаго совершенствованія и постепеннаго богоподобія такъ ясно, какъ на прекрасно исполненной картинѣ, которую изучать и которою восхищаться можетъ всякій усердный читатель, каковыми были ученики блаженнаго Паисія, имѣвшіе въ лицѣ его и живой примѣръ безстрастной Евангельской жизни.

Ему не суждено было возвратиться на родину, но многіе изъ русскихъ учениковъ его удостоились пріять жребій Іисуса Навина и Ездры, — и водворили духъ святоотеческаго подвижничества во множествѣ россійскихъ обителей, изъ коихъ нѣкоторыя вновь основаны ими, нѣкоторыя возстановлены изъ духовныхъ и вещественныхъ развалинъ, а нѣкоторыя, благоустроенныя, украшены еще лучшими дарами благодати, — такъ что въ настоящее время все, что есть лучшаго въ русскомъ монашествѣ, или произошло отъ нихъ, или усовершенствовано ими. Наши многолюднѣйшія и лучшія по житію обители: Саровъ, Валаамъ, Глинская пустынь, Софроньева, Оптина, Бѣлобережская, Святыя Горы и другія многія вызваны къ духовной жизни учениками Паисія. Знаменитѣйшіе изъ нихъ водворились въ Оптиной пустыни и содѣлали ее учительницею благочестія для всѣхъ слоевъ русскаго народа. Съ сороковыхъ годовъ, и ранѣе, туда стали притекать за назиданіемъ и архіереи, и священники, и сановники государственные, и ученые, и публицисты, и поэты, и именитые представители купечества и, конечно, всего болѣе простой народъ, — однимъ словомъ — вся святая Русь. Къ ней-то и присоединился юноша Половцевъ, впослѣдствіи монахъ Ювеналій, который цѣлыхъ десять лѣтъ на ряду съ простыми чернорабочими подвизался въ смиренномудріи и послушаніи. А послушаніе въ сей обители было особенное. Здѣсь, какъ и среди прочихъ учениковъ старца Паисія, введено было ежедневное откровеніе помысловъ своему духовнику, руководительные совѣты котораго исполнялись съ такимъ же безпрекословнымъ повиновеніемъ, какъ воля Самого Господа. Такой строй монастырской жизни и былъ главнымъ условіемъ ея высокаго возрожденія въ нашемъ отечествѣ, ибо онъ отвлекалъ поневолѣ духъ ея послѣдователей отъ всего земного и устремлялъ къ тому, что «едино на потребу», т. е. къ совершенству духовному. А духовная опытность старцевъ, ихъ сострадающая любовь ко всѣмъ и чистота жизни привлекали къ нимъ сердца, какъ монаховъ и послушниковъ, такъ и многихъ мірянъ всѣхъ званій, возвращающихся изъ обителей въ свои домы духовно обновленными и утѣшенными. Духовнымъ отцомъ монаха Ювеналія былъ великій старецъ-іеросхимонахъ Макарій, которому онъ вручилъ себя безраздѣльно.

Утвердившись въ начаткахъ духовной жизни, молодой инокъ рѣшилъ пополнить свое духовное образованіе тѣмъ способомъ, какой давно, уже 900 лѣтъ, является излюбленнымъ русскому народу, но, къ сожалѣнію, такъ мало принятъ въ русскомъ обществѣ и духовенствѣ. Исповѣдая вѣру не въ русскую только, а во святую вселенскую Церковь, священно-инокъ Ювеналій пожелалъ ознакомиться и съ тою землей, гдѣ жилъ во плоти Божественный нашъ Спаситель; пожелалъ онъ узрѣть и услышать насельниковъ столицы благочестія, т. е. Аѳона, и вотъ, поступивъ въ число членовъ нашей Іерусалимской миссіи, онъ въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ изучаетъ жизненное благочестіе всѣхъ православныхъ народовъ и всего православнаго монашества, усваиваетъ священный языкъ грековъ, на которомъ были написаны святыя Евангелія, посланія апостоловъ и большинство святоотеческихъ твореній, — дабы продолжать дѣло учителя своихъ учителей, т. е. старца Паисія Величковскаго, и затѣмъ уже, возвратившись въ родную землю окрыленнымъ духовно, рѣшается онъ быть настоятелемъ монастырей по предложенію духовной власти. Но когда, въ званіи намѣстника столичной лавры, онъ встрѣтился съ обстоятельствами, непримиримыми съ требованіями его совѣсти, то предпочелъ снова удалиться на покой въ свою родную Оптину пустынь, хотя и полный силъ и премудрости, но болѣе пекущійся о сохраненіи чистоты сердца, чѣмъ о внѣшнемъ своемъ положеніи. Да, на многозаботливыхъ настоятельскихъ должностяхъ почившій не растратилъ своего духовнаго достоянія и, цѣня сіе, какъ величайшее сокровище, удалился вновь къ монастырскому уединенію, лишь только жизнь отъ него начала требовать противнаго правдѣ. Тринадцать лѣтъ провелъ онъ здѣсь вдали отъ власти, занимаясь жизнеописаніемъ прежде почившихъ старцевъ обители и собираніемъ отеческихъ изреченій о сущности монашеской жизни, коимъ пользуются теперь благочестивые русскіе читатели.

Однако, — пришло время, чтобы свѣтильникъ изъятъ былъ изъ-подъ спуда, и вотъ онъ поставляется на всероссійскомъ духовномъ свѣщникѣ, святой и чудотворной лаврѣ Кіево-Печерской въ званіи ея намѣстника. И въ этой обители, не взирая на искушенія многолюдства, денежнаго обезпеченія и властолюбія, духовный обликъ архимандрита Ювеналія, его отрѣшенность отъ мірскихъ страстей, его всецѣлая преданность Божественной волѣ и ревность о поддержаніи святоотеческаго духа пробуждаетъ во многихъ братіяхъ подобную же ревность о внутреннемъ своемъ благоустроеніи, создаетъ среди нихъ новые образцы лаврскаго подвижничества или, лучше сказать, возстановляетъ древніе, завѣщанные Кіево-Печерскими чудотворцами, а имя намѣстника Ювеналія, въ устахъ и сердцахъ этихъ лучшихъ представителей полуторатысячной семьи лаврской, является обозначеніемъ всего лучшаго, монашескаго, духовнаго, что только есть въ нихъ самихъ и въ устройствѣ обители. — Тѣмъ же высокодуховнымъ монахомъ, отчуждающимся отъ всякихъ страстей, свойственныхъ высокому общественному положенію, остается владыка Ювеналій и на архіерейскихъ престолахъ, преемственно ему вручаемыхъ. Не мірская слава, не человѣкоугодничество занимаютъ его здѣсь: онъ продолжаетъ мыслить себя прежде всего отвѣтчикомъ предъ небеснымъ Владыкой за свои дѣянія, слова и мысли, и попрежнему, всегда сосредоточенный со спокойствіемъ и покорностью во взорѣ, съ молитвою Іисусовою на устахъ, проводилъ онъ свои дальнѣйшіе дни и годы, тѣломъ пребывая среди житейской суеты, а духомъ и сердцемъ оставаясь съ Богомъ, ангелами и святыми. Его персты не престаютъ перебирать съ молитвою устенъ истертыхъ четокъ. Святая Библія и изреченія отцовъ по прежнему составляютъ его ежедневное чтеніе: онъ — все тотъ же исполнительный монахъ, какимъ былъ въ Оптиной пустыни. Его не заботятъ отзывы толпы или сильныхъ міра о его дѣятельности, а только мысль о томъ, что сказалъ бы покойный батюшка о. Макарій о его жизни. Еще удивительнѣе мнѣ казалось то обстоятельство, что въ своемъ высокомъ, безкорыстномъ и безстрастномъ настроеніи онъ былъ совершенно чуждъ надменности и презрительнаго отношенія къ своимъ подчиненнымъ, часто не безупречнымъ, а иногда и прямо порочнымъ.

Покойный владыка не молился о долголѣтней жизни, но о непостыдной кончинѣ и помилованіи на судѣ Божіемъ. Кончина его была поистинѣ христіанская среди молитвъ и тайнодѣйствій церковныхъ. Будемъ уповать на то, что и судъ Божій будетъ для него началомъ вѣчной славы. Что же касается до чуждаго ему міра, котораго онъ не жалѣлъ умирая, то весьма понятно, что и сей послѣдній мало опечалился и мало даже узнаетъ о его кончинѣ, ибо современный міръ не желаетъ теперь знать о Томъ, Кому служилъ почившій. Но тѣ, которые живутъ церковнымъ бытомъ, которые стремятся къ міру горнему, — о, тѣ знали святителя Ювеналія, тѣ будутъ оплакивать его кончину, тѣ будутъ за него молиться. Разумѣю, во-первыхъ, его личныхъ, не очень многочисленныхъ, но разсѣянныхъ по всему православному міру духовныхъ друзей, его духовныхъ питомцевъ, разумѣю лучшихъ иноковъ земли русской и извѣстное число иноковъ греческихъ, славянскихъ и иныхъ народностей на православномъ Востокѣ. Они знали іерарха-молитвенника, они помолятся о немъ не тою разсѣянною молитвою, какая свойcтвенна намъ грѣшнымъ, но молитвою, исполненною огненной вѣры, какую возносилъ къ Богу и самъ покойный владыка. Этимъ людямъ былъ онъ близокъ духовно; эти предстатели за грѣшную землю ради которыхъ Господь долготерпитъ и къ нашимъ грѣхамъ, эта Церковь Его первородныхъ составляетъ нынѣ незримо ту духовную семью, которая, будучи разсѣяна по вселенной, объединится нынѣ въ одинъ дружный молитвенный ликъ, въ одно участливое чувство къ покинувшему нашъ міръ пресельнику лучшаго міра. И въ этотъ ликъ войдутъ не одни отшельники, но и міряне — представители вѣрующаго народа и вѣрующей части общества, которые, въ качествѣ богомольцевъ и богомолицъ, являются посредниками между благочестивымъ церковнымъ міромъ и міромъ монашескимъ. Не по телеграфу и даже не по газетамъ узнаютъ они и оповѣстятъ своихъ друзей о праведной кончинѣ владыки Ювеналія. У этихъ людей, въ этой святой Руси есть своя словесная почта, не торопливая, но вѣрная, точно и ревниво сообщающая изъ устъ въ уста о движеніи жизни духовной въ различныхъ ея средоточіяхъ нашего отечества и заграницей. Съ жадностью выслушиваются здѣсь вѣсти не о политическихъ интригахъ, не объ успѣхахъ шахматныхъ игроковъ, банковыхъ дѣльцовъ и театральныхъ пѣвицъ, но о жизни и подвигахъ Божіихъ избранниковъ, а еще больше — о ихъ кончинѣ, т. е. о началѣ новой, небесной ихъ жизни. Здѣсь будутъ вспоминать владыку Ювеналія и молодымъ послушникомъ при старцахъ Оптиной пустыни, — и служителемъ Живоноснаго Гроба Господня, и величаво привѣтливымъ намѣстникомъ святой лавры, и величественнымъ іерархомъ различныхъ градовъ россійскихъ. Да, не одинокъ этотъ отшельникъ въ своемъ преселеніи: покинувъ смолоду кругъ земной аристократіи, онъ теперь сосредоточиваетъ около себя мысль и чувство живущихъ на землѣ людей Божіихъ, тѣхъ, которымъ суждено возсѣдать на престолахъ небесныхъ.

Чѣмъ закончимъ мы свое слово? Тѣмъ ли, чтобы призвать васъ, братіе, искать общенія съ этою аристократіей духа благодатнаго, которая никѣмъ не гнушается, всѣмъ доступна, всѣхъ призываетъ къ себѣ словами Спасителя и апостоловъ? Но если бы такой призывъ показался вамъ тяжекъ, какъ Господень глаголъ богатому юношѣ, то по крайней мѣрѣ тѣмъ почтимъ память усопшаго владыки, чтобы, совершая заупокойное по немъ священнодѣйствіе, согрѣть нашу лѣнивую молитву мыслію о томъ, къ какимъ людямъ мы пріобщаемъ себя этою молитвою? Къ тѣмъ, которые пожертвовали всѣмъ для Бога, къ тѣмъ, которые свободны и отъ корысти, и отъ гордыни, и отъ гнѣва, и отъ блуда, и отъ унынія, и отъ ропота, — къ тѣмъ, которые во плоти проводятъ жизнь ангельскую и являются дѣйствительными свѣточами въ жизни вѣрующихъ народовъ, — къ тѣмъ, скажемъ кратко, въ числѣ которыхъ былъ и владыка Ювеналій. А кромѣ нихъ въ этомъ молитвенномъ соборѣ участвуютъ и лучшіе представители нашего боголюбезнаго народа, которые въ нашу смиренную деревню приносятъ благовѣствованіе о Спасителѣ, о чудесахъ святыхъ Его преставившихся и о подвигахъ служителей Его, еще воинствующихъ на демона. Мало знакомъ нашему обществу кругъ всѣхъ сихъ людей, смиренныхъ и сокровенно живущихъ, но одна мысль о томъ, что наше разнообразное по званіямъ и возрастамъ молитвенное собраніе въ этомъ храмѣ подкрѣпляется духовно соприсутствующимъ множествомъ такихъ людей, да одухотворитъ, да согрѣетъ нашу молитву, да вложитъ въ сердца наши непрестанное Божественное желаніе быть міра суетнаго кромѣ, а молитвенникъ Божій Ювеналій да воздастъ за наше посильное усердіе къ его памяти взаимною молитвою о томъ, чтобы и насъ Господь научилъ водиться не мірскими страстями, не человѣкоугодіемъ и плотоугодіемъ, не гордыней и лицемѣріемъ, но страхомъ Божественнаго суда, угожденіемъ нашему Спасителю, повиновеніемъ своей совѣсти и состраданіемъ къ ближнему, дабы Господь удѣлилъ намъ, по Своему милосердію, хотя нѣкую часть этихъ дарованій духовныхъ, коихъ стяжаніе было единственною цѣлію долголѣтней жизни усопшаго владыки Ювеналія. Аминь.

Источникъ: Митрополитъ Антоній. Слова, бесѣды и рѣчи. (О жизни по внутреннему человѣку). — Посмертное изданіе съ предисловіемъ Архіепископа Никона (Рклицкаго). — Нью Іоркъ: Printing Shop St. Iov of Pochaev Holy Trinity Monastery, Jordanville, 1968. — С. 408-415. [«Жизнеописаніе и творенія Блаженнѣйшаго Антонія, Митрополита Кіевскаго и Галицкаго», Томъ 15-й.]

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.