Церковный календарь
Новости


2018-12-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Соборность и церковное сотрудничество (1976)
2018-12-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Существуетъ ли невидимая Церковь? (1976)
2018-12-15 / russportal
Первое посланіе къ Коринѳянамъ св. Климента Римскаго (1860)
2018-12-15 / russportal
О святомъ Климентѣ Римскомъ и его первомъ посланіи (1860)
2018-12-14 / russportal
Свт. Зинонъ Веронскій. На слова: "егда предастъ (Христосъ) царство Богу и Отцу" (1838)
2018-12-14 / russportal
Краткое свѣдѣніе о жизни св. священномуч. Зинона, еп. Веронскаго (1838)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 2-я (1849)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 1-я (1849)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 126-й (1899)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 125-й (1899)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Православное Догмат. Богословіе митр. Макарія (1976)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свт. Тихонъ Задонскій, еп. Воронежскій (1976)
2018-12-10 / russportal
Лактанцій. Книга о смерти гонителей Христовой Церкви (1833)
2018-12-10 / russportal
Евсевій, еп. Кесарійскій. Книга о палестинскихъ мученикахъ (1849)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинное христіанство есть несеніе креста (1975)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Сознаемъ ли мы себя православными? (1975)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - воскресенiе, 16 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 14.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Митр. Антоній (Храповицкій) († 1936 г.)

Блаженнѣйшій Антоній (въ мірѣ Алексѣй Павловичъ Храповицкій) (1863-1936), митр. Кіевскій и Галицкій, церковный и общественный дѣятель, богословъ и духовный писатель, основоположникъ и первый Первоіерархъ Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Родился 17 (30) марта 1863 г. въ имѣніи Ватагино Новгородской губ., въ дворянской семьѣ. Окончилъ С.-Петербургскую Духовную Академію и въ томъ же году постригся въ монашество (1885). Ректоръ Духовныхъ Академій — Московской (1890-1894) и Казанской (1894-1900). Епископъ Чебоксарскій (1897-1900), Уфимскій (1900-1902), Волынскій (1902-1914), архіеп. Харьковскій (1914-1917). Будучи убѣжденнымъ монархистомъ, вл. Антоній всячески содѣйствовалъ упроченію и распространенію православно-монархическихъ идей въ Россіи. Послѣ Февральскаго переворота 1917 г. въ періодъ «разгула демократіи» былъ устраненъ съ каѳедры и уволенъ на покой въ Валаамскій монастырь. На Помѣстномъ Соборѣ 1917-1918 гг. былъ въ числѣ трехъ главныхъ кандидатовъ на патріаршую каѳедру. Митрополитъ Кіевскій и Галицкій (1917). Предсѣдатель Высшаго Временнаго Церковнаго Управленія Юга Россіи (1919). Покинулъ Россію въ 1920 г. съ послѣдними частями Бѣлой Арміи. Возглавлялъ Русскую Православную Церковь Заграницей (1921-1936). Въ трудныхъ условіяхъ эмиграціи сумѣлъ сохранить единство Русскаго Православія зарубежомъ, вѣрность его церковнымъ канонамъ и православно-монархической идеѣ. За годы первоіераршества митр. Антонія РПЦЗ приняла, кромѣ прочихъ, слѣдующія важныя рѣшенія: были отвергнуты «обновленчество», новый стиль, политика подчиненія церковной власти безбожникамъ, анаѳематствованы спиритизмъ, теосоѳія, масонство и «софіанство». Скончался митр. Антоній 28 іюля (10 августа) 1936 г. въ Бѣлградѣ. Его отпѣваніе совершилъ сербскій патр. Варнава. Значеніе церковной дѣятельности митр. Антонія велико не только для Русской, но и для всей Христовой Каѳолической Церкви. Это былъ поистинѣ архипастырь вселенскаго масштаба.

Сочиненія митр. Антонія (Храповицкаго)

Жизнеописаніе и творенія блаж. Антонія, митр. Кіевскаго и Галицкаго († 1936 г.)
Томъ 15-й: «Слова, бесѣды и рѣчи». («О жизни по внутреннему человѣку»).
Посмертное изданіе съ предисловіемъ Архіепископа Никона (Рклицкаго).

д) Слова юношескія [1].
Слово въ день юбилейной памяти св. равноапостольнаго Меѳодія
[2].

Сегодняшній день, братіе, есть день торжества всего православнаго міра, потому-что виновникъ этого торжества — св. Меѳодій сослужилъ великую службу всей Церкви, пріобщивъ къ ней своими апостольскими трудами тѣ народы, которымъ выпала участь въ продолженіе многихъ вѣковъ стоять во главѣ церковной жизни. Имена свв. Кирилла и Меѳодія и ихъ праздникъ должны быть дороги и близки всякому православному человѣку, обществу и народу, особенно-же народу славянскому; но какой народъ или общество въ свою очередь стоятъ ближе другихъ къ св. братьямъ? Какой народъ или общество можетъ назвать сегодняшній праздникъ своимъ по преимуществу? Прежде всего не тѣ страны, гдѣ учили, трудились и въ трудахъ скончались равноапостольные наши просвѣтители, ни Моравія, ни Паннонія, ни Римъ, какъ должно бы, повидимому, казаться, потому что такіе дѣятели, какъ Кириллъ и Меѳодій, принадлежатъ ни мѣсту, ни времени, ни народу, но идеѣ; имъ родны и близки не земляки или соотечественники, а тѣ, кто остался вѣренъ ихъ ученію, кто остался вѣренъ ихъ православію, стоять въ которомъ до послѣдняго издыханія завѣщалъ своимъ ученикамъ въ сегодняшній день тысячу лѣтъ тому назадъ св. Меѳодій на своемъ смертномъ одрѣ. Поэтому, въ тысячелѣтній юбилей этого дня всѣ народы славянскіе какъ бы призываются къ отчету въ своемъ православіи — оно сохранилось, увы, немногими изъ нихъ, и эти-то немногіе только и могутъ сегодняшній день считать днемъ своей радости, только они близки къ св. Меѳодію, хотя-бы не онъ лично обратилъ ко Христу ихъ предковъ. — Но, братіе, если св. дѣятелямъ винограда Господня дорого и близко не мѣсто и не извѣстное государство, а то дѣло, которому они посвятили жизнь, то, конечно, нѣтъ на землѣ учрежденія болѣе имъ родного, какъ тѣ разсадники учителей православія, тѣ питомники дѣятелей истинно-народнаго просвѣщенія, во главѣ которыхъ стоятъ прежде всего православныя духовныя академіи, св. Кириллъ и Меѳодій были для славянъ именно тѣмъ, чѣмъ должны быть для нихъ теперь духовныя академіи, т. е. примѣромъ христіанской жизни, воспитателями пастырей, уяснителями Божественнаго ученія и подателями свѣта знаній научныхъ. А если такъ, то сегодняшній праздникъ, дорогой и свѣтлый для всякаго христіанина, тѣмъ свѣтлѣе и радостнѣе долженъ праздноваться у насъ въ Духовной Академіи, потому что онъ есть нашъ академическій праздникъ, онъ есть юбилей первыхъ ректоровъ славянской Духовной Академіи. Но такъ какъ всякій христіанскій праздникъ имѣетъ цѣлью не что иное, какъ назиданіе и воспитаніе вѣрныхъ въ вѣрѣ и любви Христовой, то и мы тѣмъ достойнѣе отпразднуемъ славу нашихъ св. первоучителей, чѣмъ больше нравственныхъ уроковъ почерпнемъ изъ сегодняшняго юбилея. — Бр. товарищи, почти треть изъ насъ чрезъ нѣсколько мѣсяцевъ, а всѣ остальные чрезъ два-три года вступимъ на то поприще дѣятельности, на которомъ подвизались св. братья Кириллъ и Меѳодій, сдѣлаемся продолжателями ихъ свящ. труда. И вотъ сегодня 1000 лѣтъ назадъ умирающій Меѳодій умолялъ своихъ продолжателей не ослабѣвать въ дѣлѣ апостольскаго служенія, говоря: «храните и другихъ увѣщайте хранить тотъ завѣтъ, который мы приняли отъ св. Апостоловъ и который потребуется отъ насъ въ день воздаянія. Со всею бдительностью старайтесь охранять сердца ваши и братій вашихъ; ибо вы будете ходить среди сѣтей и будете восходить на вершины градовъ; ибо послѣ моей кончины придутъ къ вамъ злые волки, не щадящіе стада, чтобы увлечь за собою народъ — имъ противустойте вы, твердые въ вѣрѣ, какъ завѣщаетъ вамъ черезъ меня св. Ап. Павелъ». Эти слова относятся не только къ его ученикамъ и сотрудникамъ, но и къ намъ, вступающимъ въ число послѣднихъ. Отсюда ужъ слишкомъ ясно, каковъ главный урокъ сегодняшняго юбилея, чему онъ насъ научаетъ, что напоминаетъ. Да, это тысячелѣтіе славянскихъ церквей, разкрывающее предъ нами безконечный рядъ историческихъ событій и нашего отечества и другихъ странъ, напоминаетъ намъ о томъ-же, о чемъ говоритъ намъ все, на что обратишь взоръ, о чемъ говорятъ картины жизни простого народа, алчущаго Христова свѣта, но еще не насыщеннаго, о чемъ говоритъ и жизнь образованныхъ невѣждъ въ вѣрѣ, т. е. общества, измучившагося въ тщетномъ исканіи истины, о чемъ гремятъ новыя событія человѣческихъ неправдъ, происходящихъ отъ оскудѣнія вѣры, о чемъ вопіетъ на небо всякая невинно пролитая кровь, всякая слеза вдовы и сироты, о чемъ вѣщаютъ различные ужасы жизни, въ родѣ самоубійствъ, проституціи, общественныхъ грабежей, развращенія невинныхъ дѣтей, мучительство слабыхъ, торжество злыхъ, о чемъ мы должны думать и болѣть душей, потому что, если и люди перестанутъ намъ напоминать объ этомъ, то «камни, возопіютъ» — о томъ, что «жатвы много, а дѣятелей мало», много жатвы тяжелой, сорной, безотрадной — той же самой жатвы, на которой трудились св. братья, на которой они видѣли мало радости, но много скорби, много униженій, клеветы, позора, пока не упали, по выраженію Кирилла, какъ издыхающіе волы на бороздѣ. Но какъ ни тяжка, ни мучительна эта жатва, но отречься отъ ней не можетъ и не смѣетъ никто, кому врученъ отъ Господина ея серпъ. Какъ не можетъ укрыться градъ, стоящій верху горы, такъ не смѣемъ и мы, братіе, отойти праздно отъ порученной намъ тяжелой жатвы, потому что намъ данъ серпъ, т. е. знаніе божественнаго закона и нравственное направленіе и вообще все необходимое для вступленія на поприще апостольской дѣятельности. Усвоивъ себѣ — волей или неволей — это все равно — плоды пастырскаго воспитанія, мы тѣмъ самымъ возложили руку на плугъ Христовъ, а всякъ возложивый руку на орало, не озирайся вспять, «ибо раба, зарывающаго въ землю талантъ Господа Своего», ожидаетъ на страшномъ Его судѣ тяжкое проклятіе за то, что онъ, затворяя предъ ближними дверь въ царство небесное, лишаетъ ихъ самаго драгоцѣннаго для человѣка сокровища и въ очахъ Божіихъ является болѣе жестокимъ, чѣмъ тотъ, кто имѣя въ рукахъ хлѣбъ, заставляетъ ближняго умирать съ голоду предъ своими глазами! Да, братіе, на картинѣ жизни св. первоучителей намъ всего ярче долженъ отобразиться ихъ завѣтъ для всѣхъ учителей вѣры стоять за истину, за Христа, не взирая ни на внѣшнія препятствія, ни на гораздо труднѣйшія препятствія внутреннія, на малодушіе, маловѣріе, скудость любви и проч., но подвизаться на святѣйшемъ изъ всѣхъ служеній человѣчеству, безконечно превосходящемъ всякое другое служеніе — на служеніи апостольскомъ, просвѣтительномъ, подвизаться до послѣдняго издыханія, до послѣдней капли крови, претерпѣть всякую обиду, всякую внутреннюю муку, какъ и всѣ тѣ, которые подобно св. братьямъ Кириллу и Меѳодію: руганіемъ и ранами искушеніе пріяша, еще и узами и темницей... и проидоша въ милотехъ и козьихъ кожахъ, лишени, скорбяще, озлоблени,... въ пустыняхъ скитающеся и горахъ и во пропастехъ земныхъ,.. хотя весь міръ не былъ ихъ достоинъ. И это будетъ не подвигъ, не милость наша, но нашъ долгъ, которымъ мы себя связали съ праведнымъ Судіей, принявъ воспитаніе отъ Его Церкви, запасшись тѣми нравственными, умственными и научными силами, которыми наше духовное образованіе такъ далеко опережаетъ свѣтское. Но эти преимущества въ нашемъ христіанскомъ сознаніи, какъ преимущества въ довѣренныхъ намъ талантахъ, суть не что иное, какъ преимущественная тяжесть того креета, который возложенъ на каждаго христіанина и о которомъ его спроситъ Судія, если утомилась спрашивать совѣcть, и забыло спрашивать общественное мнѣніе. Но Господь внѣ предразсудковъ времени, и съ каждаго христіанина, а съ насъ особенно спросится не то, что мы желаемъ, а что на насъ возложено ученіемъ Спасителя, говорившаго: да отвержется себе всякій, кто идетъ за Нимъ. Онъ винилъ учителей вѣры во всякомъ злѣ міра, во всякой крови отъ крови Авеля до послѣдняго пророка. И вся эта кровь, а съ нею и кровь Богочеловѣка ляжетъ тяжкимъ камнемъ и на насъ, если мы не будемъ отдавать на служеніе Ему и Его стаду всѣхъ нашихъ силъ, всей нашей крови. — И вотъ мы призываемся къ отчету. И конечно, братіе товарищи, мы намѣрены всѣ служить Богу и Его правдѣ, если не всѣ въ качествѣ пастырей, то въ качествѣ учителей и толкователей Его закона: но — увы — это намѣреніе преимущественно между всѣми благими намѣреніями юноcти мало кѣмъ приводится въ исполненіе и не будетъ приведено никогда, пока оно на ряду съ другими идеалами нашего возраста не выведено изъ области простыхъ юношескихъ стремленій и мечтаній. И горько ошибется тотъ, кто думаетъ, будто довольно имѣть благодушное настроеніе къ людямъ и искреннее сердечное намѣреніе посвятить себя на служеніе ближнимъ — для того, чтобы на самомъ дѣлѣ остаться вѣрнымъ этимъ стремленіямъ. Пусть онъ простретъ свою мысль въ предѣлы настоящаго, въ прошедшее или будущее, что поневолѣ приходится дѣлать въ юбилейные дни. Дѣйствительно, пока любой изъ насъ не выходитъ мыслью изъ настоящаго и видитъ себя здѣсь окруженнымъ товарищами, дышащими тѣми-же благими намѣреніями, какъ и онъ самъ; когда тебѣ представляется съ одной стороны море науки, по которому ты несешься въ безконечную даль познанія и открываешь въ въ немъ все новые лучи Божественной славы; когда съ другой стороны ты видишь въ картинахъ современной. жизни, какъ сильно она нуждается въ дѣятеляхъ христіанской любви и самоотверженія, которыми пылаешь ты и твои товарищи: то ты ощущаешь въ себѣ силы сдвинуть горы и остановить рѣки, жизнь представляется какою-то торжественной битвой, въ которой мы, какъ побѣдоносная рать, будемъ покорять царству умственнаго и нравственнаго свѣта все новыя и новыя области и жить въ вѣчной молодости, въ вѣчномъ праздникѣ. Но вотъ въ дни различныхъ годовщинъ и юбилеевъ, а тѣмъ болѣе въ сегодняшній тысячелѣтній юбилей перваго ректора первой славянской духовной школы противоположное настроеніе тѣснится въ душу. Въ эти дни вспоминаешь, что вѣдь были издавна люди со святыми намѣреніями, были, трудились и умерли, — а чаще были убиты — и ихъ нѣтъ, что въ частности и въ нашей Академіи не инымъ, конечно, было господствующее настроеніе ея прежнихъ чадъ, и вотъ они были — и ушли, явились другіе, нѣтъ и ихъ, пришли мы, не будетъ и насъ, объ насъ забудутъ, забудутъ и нашихъ преемниковъ студенчества. Вспоминается и то, что юношескія надежды прежнихъ студентовъ не сбылись, что и тѣ, кто остался имъ вѣренъ, осуществили лишь ничтожную ихъ долю, а большинство вовсе ихъ забыло, что вообще зрѣлый возрастъ и жизнь заставляютъ покидать идеалы юности, смѣяться надъ ними, и смиренно становиться въ ряды тѣхъ обычныхъ людей, которые пекутся лишь о хлѣбѣ насущномъ. Тогда жизнь вмѣсто вѣчнаго праздника представляется намъ какимъ-то короткимъ, но тяжкимъ сномъ, и главное мѣсто на картинѣ ея занимаетъ фигура смерти, не личной только, но постоянной смерти всего добраго, постоянной смерти распятаго Христа, постояннаго торжества князя міра сего въ образѣ мамоны. И вспоминаются безнадежныя слова Екклезіаста: «Кое изобиліе человѣку во всемъ трудѣ его, имъ же трудился подъ солнцемъ? Родъ преходитъ и родъ приходитъ,... и восходитъ солнце и заходитъ солнце и въ мѣсто свое влечется, и идетъ духъ и на круги своя обращается духъ. Вси потоцы идутъ въ море и море нѣсть насыщаемо: на мѣсто, аможе потоцы идутъ, тамо тіи возвращаются идти... Что было, тожде есть, еже будетъ... нѣсть память первыхъ и послѣднимъ бывшимъ не будетъ ихъ память съ будущими напослѣдокъ». При этихъ мысляхъ, какъ вихрь улетаетъ побѣдоносное настроеніе молодости и ты въ тяжкомъ уныніи начинаешь жаловаться на безсмысліе жизни и безцѣльность дѣятельности, начинаешь смѣяться надъ своими идеалами, топтать ихъ въ грязь, услужливый грѣхъ, всегда лежащій у дверей нашего сердца, быстро занимаетъ наполнившую его пустоту и изъ сына свѣта дѣлаетъ тебя сыномъ тьмы. Гдѣ-же найдемъ мы точку нравственной опоры и осмысленіе самоотверженной дѣятельности, какою цѣпью соединимъ мы себя съ прошедшимъ и будущимъ, чтобы работа наша не была подобна сизифовой, чтобы всѣ дѣятели истины были-бы въ нашемъ сознаніи на самомъ дѣлѣ единая рать, а дѣло ихъ — строеніе одного зданія, чтобы въ немъ былъ смыслъ и цѣль, чтобы наша любовь представлялась намъ не плодомъ фантазіи и настроенія, свойственнаго возрасту, но откликомъ того закона, который вложенъ Творцомъ въ исторію человѣчества и міра. Конечно, не разсужденія о прогрессѣ, о пребывающемъ значеніи нравственныхъ идей насъ утѣшатъ. Нравственная идея, да и все нравственное, все доброе и прекрасное имѣютъ смыслъ лишь постольку, поскольку существуютъ въ живомъ личномъ сознаніи; внѣ его всѣ эти слова суть только поэтическіе образы и только живая фантазія политическихъ дѣятелей запада можетъ вѣрить философамъ, злоупотребляющимъ этими образами, чтобы ставить ихъ въ качествѣ дѣйствительныхъ вещей. Нѣтъ, братіе и товарищи, только твердая, живая вѣра въ живого вѣчнаго Бога можетъ придать смыслъ всякой нравственной дѣятельности, только вѣра въ Церковь, т. е. въ дѣйствительное, а не фантастическое только единство христіанскаго человѣчества (Ефес. II, 12-21) можетъ оправдать нашу потребность сознавать свое единство со всѣми дѣйствовавшими во имя нашихъ цѣлей; только надежда на послѣдній судъ Божій, на то, что придетъ день когда увѣнчана будетъ всякая правда и собраны во едино всѣ плоды ея, только эта надежда помогаетъ намъ одолѣть то отчаяніе въ жизни, которое налагаетъ на насъ зрѣлище постоянной гибели всего добраго и постоянное торжество злого начала въ мірѣ. И если память о прошломъ мірскомъ навѣваетъ на насъ уныніе, то память сегодняшняго святого мужа окрыляетъ нашъ духъ вѣрою, что пусть былъ загнанъ и забытъ Христовъ слуга, пусть паства его впала въ ересь, пусть, можетъ быть, придетъ время, когда на этой землѣ изгладится память и вліяніе его дѣятельности: но тамъ въ лучшемъ мірѣ, въ мірѣ истины, все забытое, все подавленное воскрешено Христомъ, тамъ царствуетъ съ нимъ св. Меѳодій, тамъ сіяетъ вся его правда, тамъ истинное царство добра, царство Божіе. Вотъ такія-то благія стремленія юности непремѣнно должны имѣть свое оправданіе въ твердости убѣжденій, а сами по себѣ недостаточны для того, чтобы стать принципами дѣятельности. Не на нихъ должна опираться послѣдняя, но на вѣрѣ. Но и одной вѣры, т. е. убѣжденности въ загробномъ воздаяніи, мало. Мало надѣяться, что добро восторжествуетъ на небѣ — надо вѣрить, что оно уже торжествуетъ на землѣ, ибо иначе ожиданіе суда Божія будетъ ожиданіемъ наградъ внѣшнихъ, вѣрить, что и здѣсь есть царство Христово, что слуги Его, тѣ, которые подобно Меѳодію «руганіемъ и ранами искушеніе пріяша (еще и узами и темницею,.. и проидоша въ милотехъ и козьихъ кожахъ, лишени, скорбяще, озлоблени... въ пустыняхъ скитающеся и въ горахъ и въ пропастехъ земныхъ, что всѣ эти исповѣдники Христа»), уже здѣсь на землѣ имѣютъ отъ него вѣнецъ царства, уже здѣсь суть блаженнѣйшіе изъ людей. И христіанинъ вѣритъ въ это, вѣритъ въ то, что вся сила мамоны есть лишь попущеніе Божіе, что на дѣлѣ это есть полное безсиліе, суета и крушеніе духа, — а настоящая сила заключается въ добрѣ, въ благочестіи, что Духъ Святый, живущій въ Церкви, обличилъ міръ о грѣсѣ, и о правдѣ, и о судѣ, что князь міра сего уже осужденъ. Вотъ съ такимъ-то убѣжденіемъ можно выходить жнецомъ на ниву Христову. Но подобное убѣжденіе сохранить не легко. И блаженны тѣ, которые сохранили его, какъ Кириллъ и Меѳодій! Но какъ усвоить себѣ такое убѣжденіе, практически, этому пусть насъ научитъ жизнь Кирилла и Меѳодія. Дѣйствительно, что болѣе всего поражаетъ въ исторіи просвѣтительной дѣятельности св. братьевъ — это постоянное униженіе и мелочныя, но тяжкія скорби, постоянно наносимыя имъ отъ ихъ-же сослужителей — латинскаго духовенства. Св. братьевъ не распинали, не возводили на костеръ, но имъ не давали сдѣлать шагу, не оставивъ ихъ неоклеветанными, не подорвавъ уваженія къ нимъ въ тѣхъ, отъ кого они зависѣли. Постоянная борьба съ клеветой и ложью скоро уложила въ гробъ св. Кирилла, но св. Меѳодій осужденъ былъ до глубокой старости встрѣчать препятствія своему дѣлу на каждомъ шагу, видѣть замараннымъ, или вовсе разрушеннымъ всякое благое начинаніе и, наконецъ, умирать съ ожиданіемъ, что латины «камня на камнѣ» не оставятъ въ зданіи славянскаго просвѣщенія, что и сбылось на дѣлѣ. Нѣтъ участи горчайшей, чѣмъ подобная! Легче быть мученикомъ, легче терпѣть одну казнь, чѣмъ быть терзаемымъ всю жизнь. Но на такую участь долженъ быть готовъ всякій, берущій на себя крестъ служенія Богу. Въ мірѣ скорбни будете и блаженъ тотъ, кто нелицемѣрно можетъ прибавить: но дерзаемъ, ибо Христосъ побѣдилъ міръ. И вотъ, свв. Кириллъ и Меѳодій могли руководиться этой вѣрой, могли не требовать отъ жизни внѣшняго торжества правды, повѣрить въ ея побѣждающую силу даже въ ея униженіи. Почему? потому-что добра было въ нихъ самихъ такъ много, что они могли непосредственно сознавать его силу. Они въ пустынѣ воспитали въ себѣ любовь къ Богу и ближнимъ и, конечно, эта любовь показала имъ величіе ихъ служенія съ такою силой, что всѣ внутреннія и внѣшнія искушенія казались имъ ничтожными. Никто не можетъ оторвать меня отъ любви Христовой, говоритъ тотъ, кто ее имѣетъ. Безъ нея невозможно служить Богу — ни разумъ, ни стремленіе нравственной природы не можетъ противостать злу. Даже вѣруя въ вседержительство и единство Божіе, трудно Ему единому покланяться и не творить себѣ боговъ иныхъ развѣ Его; вотъ почему столь великъ отказъ Іисуса Христа поклониться сатанѣ, и Его слова: «Богу поклонися, и тому Единому служи». Потому-то столь немногіе изъ насъ остаются вѣрны своей просвѣтительной миссіи, что естественному человѣку малою кажется внутренняя правда Христова ученія: ему нужно, чтобы она торжествовала въ томъ обществѣ, которое сильно на землѣ, ему стыдно упомянуть имя Христово въ свѣтской печати, ему стыдно положить на себя крестъ въ веселомъ обществѣ, ему не удержаться отъ какой-нибудь пошлой псевдолиберальной фразы въ мірѣ фразеровъ — онъ въ жизни покланяется не единому Богу, но тому началу, которое представляется ему одолѣвающимъ въ данный мигъ, онъ творитъ себѣ кумиръ и на небеси горѣ, и на земли низу, и въ водахъ подъ землею. Его жизнь — есть жизнь минуты, жизнь настроеній, жизнь не имѣющая, или, во всякомъ случаѣ, не выдерживающая своего руководящаго начала. Дѣйствительно, о какомъ служеніи Богу и Его Церкви можетъ быть рѣчь для человѣка поступающаго подъ вліяніемъ настроеній? вѣдь онъ идолопоклонникъ въ буквальнѣйшемъ смыслѣ слова — онъ кланяется всему, что встрѣтится: попадетъ онъ въ свѣтское общество — онъ ничѣмъ не отличается отъ праздныхъ болтуновъ, попадетъ въ общество ученыхъ — онъ весь преданъ наукѣ, въ обществѣ духовныхъ лицъ — онъ благочестивецъ, услышитъ онъ разсужденіе о выгодахъ житейскихъ — и онъ имъ преданъ всею душею. И вездѣ при этомъ искрененъ, и въ одномъ мѣстѣ столь-же далеко увлекается, какъ въ другомъ. Такой характеръ, преобладающій въ русской, — а думается и въ общечеловѣческой жизни — изображенъ всѣми писателями міра и все-таки остается преобладающимъ, потому что въ этомъ состоитъ жизнь обычнаго человѣка. Вотъ въ чемъ зло, вотъ въ чемъ препятствіе къ служенію Богу — и чему бы то ни было доброму — въ насъ самихъ гораздо болѣе, чѣмъ въ условіяхъ жизни. И посмотрите, дорого-ли стоятъ всѣ высокія стремленія юности. Увы, если есть что-нибудь безотрадно-грустное въ жизни человѣка, такъ это его юность. Кто изъ насъ не испыталъ или не видѣлъ на дорогихъ его сердцу друзьяхъ, какъ постепенно убивается въ жизни юноши все высокое, все чистое, какъ сегодня онъ со смѣхомъ берется за то, отъ чего съ ужасомъ отвернулся бы вчера и какъ завтра ему будетъ нипочемъ то, что отвратительно сегодня. Онъ покланяется всему сильному: будь это разумъ, будь это сила религіознаго чувства, будь это внѣшняя красота, или талантъ, будь это — увы — сила порочной страсти, будь это хмельный разгулъ. Но добрыя стремленія не уживаются со зломъ. Они постепенно слабѣютъ и удаляются и отъ нихъ остаются лишь пустыя названія, т. е. фразерство, и человѣкъ лишь подъ старость съ ужасомъ видитъ свое паденіе. Вотъ, — братіе, — наша жизнь, жизнь естественная, не есть-ли она съ ея высокими стремленіями, съ готовностью отдать всѣ свои силы и себя на служеніе Христу Богу и ближнимъ, не есть-ли она какая-то насмѣшка судьбы, какое-то навязанное намъ безсмысленное толченіе воды — однимъ словомъ — вѣчный позоръ для существъ разумныхъ! И здѣсь-ли не правъ Экклезіастъ говорившій: «Чтó пользы человѣку въ трудѣ его, которымъ онъ трудится подъ солнцемъ? Все это суета суетъ и крушеніе духа». Въ такой-ли жизни удержаться тѣмъ св. чаяніямъ и надеждамъ, которыми горятъ молодыя сердца, если не всегда, то въ минуты просвѣтленія сознанія отъ увлеченій? И мудрено-ли, что люди, познавая непрочность этихъ стремленій, потомъ злостно смѣются надъ ними и въ конецъ ихъ забываютъ? Уже-ли, братіе и товарищи, и намъ предстоитъ та же участь? Вотъ четверть изъ насъ въ этомъ году вступаетъ въ жизнь дѣятелями — ужели-же и имъ придется наслѣдовать общую участь? Ужели намъ презрѣть наши благія чаянія и видѣть въ нихъ не болѣе, какъ проявленіе извѣстнаго возрастнаго періода, быть можетъ, еще съ физіологической подкладкой? На эти вопросы долженъ отвѣчать утвердительно всякій, кромѣ христіанина. Христіанинъ-же вѣруетъ и исповѣдуетъ, что всякая любовь, всякое самоотверженіе, всякое душевное добро есть голосъ Божій, есть призывъ человѣка къ жизни во Христѣ, есть залогъ его священнаго предназначенія. Вотъ почему св. Церковь такъ свѣтло празднуетъ память тѣхъ, кто не измѣнилъ своему Божественному призванію, вотъ почему Господу было угодно и предъ нашимъ входомъ въ жизнь поставить предъ нами нравственный образъ св. Меѳодія. Вотъ человѣкъ, не поддавшійся суетности, вотъ живой примѣръ въ доказательство того, что не мечтательное значеніе имѣютъ просвѣтительныя стремленія человѣка, что и можно остаться имъ вѣрнымъ до послѣдняго издыханія.

Представляя намъ столь высокій примѣръ, Господь научаетъ насъ чрезъ жизнь св. Меѳодія положительнымъ образомъ той истинѣ, къ которой приводитъ чрезъ доказательство отъ противнаго изученіе нашей современной жизни. Эта истина гласитъ въ назиданіе вѣкамъ и народамъ: человѣкъ! если хочешь служить Богу и ближнимъ, то прежде всего воспитывай себя самого. Только это самовоспитаніе, только постоянное возгрѣваніе въ себѣ любви Христовой и постоянная молитвенная борьба съ житейской разсѣянностью и борющимся противъ тебя грѣхомъ можетъ сохранить тебя вѣрнымъ единому истинному Богу, а съ другой стороны — только такая живая вѣра можетъ осмыслить и осуществить въ дѣятельности тѣ свѣтлые идеалы, которыми проникнуто наше академическое юношество. Только тотъ будетъ жнецомъ на тяжелой сорной нивѣ Христовой, только тотъ не оставитъ Его плуга, кто укрѣпилъ и очистилъ себя христіанскою жизнью, потому что только благое можетъ благое выносить изъ сокровища сердца своего. Не нова эта истина, не новъ этотъ урокъ, это завѣщаніе первоначальниковъ славянскаго во Христѣ просвѣщенія — онъ такъ-же старъ, какъ стара и новая заповѣдь Христа и однакоже столь-же и нова, потому что столь-же незаконно всѣми пренебрегаема. Будемъ чаще обращать на ихъ жизнь наше вниманіе, и она много много откроетъ намъ такого, чему не научитъ теорія. Посмотрите: эти братья исполнили всякое служеніе: они и пустынножители, и общественные дѣятели, и философы, и уставники богослуженія, учители и эллиновъ, и славянъ, и варваровъ, борцы съ ученою ересью, огласители невѣждъ и въ заключеніе — исповѣдники, за Христа пріявшіе болѣзнь и смерть не отъ язычниковъ, но отъ служителей Божіихъ. Они и насъ всѣхъ научаютъ служить славѣ Божіей и въ пастырствѣ, и въ наукѣ, и во всякой дѣятельности, которая кому выпадетъ. Пусть поэтому, братіе товарищи, память объ ихъ всесторонности научитъ и каждаго изъ насъ считать своимъ другомъ и соратникомъ всякаго, какъ бы его призваніе не отличалось отъ твоего — по слову Апостола: «раздѣленія дарованій суть, а Тойжде Духъ и раздѣленія служеній суть, а Тойжде Господь. И раздѣленія дѣйствъ суть, а Тойжде есть Богъ, дѣйствуяй вся во всѣхъ» (1 Кор. XII, 4-7). Изъ нашей Академіи выходятъ монахи и пресвитеры, воспитатели, учители и ученые, чиновники и публицисты, и если бы мы всѣ не въ теоріи, но и въ дѣйствительности умѣли стать на ту высоту всесторонней ревности о вѣрѣ, на которой стояли св. Кириллъ и Меѳодій, и дружно подвизаться на разныхъ поприщахъ и помогать другъ другу, то дѣйствительно мы могли бы сдѣлать много и много для славы Господней, въ чемъ да укрѣпятъ и да благословятъ насъ наши св. первоначальники и равноапостольные учители, о чемъ мы и будемъ усердно ихъ молить въ этотъ день ихъ юбилея, случившійся почти наканунѣ нашего разставанія. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Три слова, помѣщаемыя въ этомъ отдѣлѣ, произнесены авторомъ въ бытность его студентомъ С.-Петербургской Духовной Академіи.
[2] Произнесено 6 апрѣля 1885 г. въ церкви С.-Петербургской Духовной Академіи.

Источникъ: Митрополитъ Антоній. Слова, бесѣды и рѣчи. (О жизни по внутреннему человѣку). — Посмертное изданіе съ предисловіемъ Архіепископа Никона (Рклицкаго). — Нью Іоркъ: Printing Shop St. Iov of Pochaev Holy Trinity Monastery, Jordanville, 1968. — С. 433-442. [«Жизнеописаніе и творенія Блаженнѣйшаго Антонія, Митрополита Кіевскаго и Галицкаго», Томъ 15-й.]

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.