Церковный календарь
Новости


2018-10-21 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). Православное Міровоззрѣніе (1990)
2018-10-21 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). Духъ послѣднихъ временъ (1991)
2018-10-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 7-я (1922)
2018-10-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 6-я (1922)
2018-10-20 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 108-й (1899)
2018-10-20 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 49-й (1899)
2018-10-20 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Что дѣлать малому стаду? (1992)
2018-10-20 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Догматизація Сергіанства (1992)
2018-10-20 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Харизмат. возрожденіе" какъ знаменіе времени (1991)
2018-10-19 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). НЛО въ свѣтѣ православной вѣры (1991)
2018-10-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). По поводу обращенія МП къ Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Ново-мученичество въ Русской Правосл. Церкви (1992)
2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Каноническое положеніе РПЦЗ (1992)
2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Письмо въ редакцію Вѣстника РХД (1992)
2018-10-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отрицаніе вмѣсто утвержденія (1992)
2018-10-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 103-й (14 марта 1918 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 22 октября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 40.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Митр. Антоній (Храповицкій) († 1936 г.)

Блаженнѣйшій Антоній (въ мірѣ Алексѣй Павловичъ Храповицкій) (1863-1936), митр. Кіевскій и Галицкій, церковный и общественный дѣятель, богословъ и духовный писатель, основоположникъ и первый Первоіерархъ Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Родился 17 (30) марта 1863 г. въ имѣніи Ватагино Новгородской губ., въ дворянской семьѣ. Окончилъ С.-Петербургскую Духовную Академію и въ томъ же году постригся въ монашество (1885). Ректоръ Духовныхъ Академій — Московской (1890-1894) и Казанской (1894-1900). Епископъ Чебоксарскій (1897-1900), Уфимскій (1900-1902), Волынскій (1902-1914), архіеп. Харьковскій (1914-1917). Будучи убѣжденнымъ монархистомъ, вл. Антоній всячески содѣйствовалъ упроченію и распространенію православно-монархическихъ идей въ Россіи. Послѣ Февральскаго переворота 1917 г. въ періодъ «разгула демократіи» былъ устраненъ съ каѳедры и уволенъ на покой въ Валаамскій монастырь. На Помѣстномъ Соборѣ 1917-1918 гг. былъ въ числѣ трехъ главныхъ кандидатовъ на патріаршую каѳедру. Митрополитъ Кіевскій и Галицкій (1917). Предсѣдатель Высшаго Временнаго Церковнаго Управленія Юга Россіи (1919). Покинулъ Россію въ 1920 г. съ послѣдними частями Бѣлой Арміи. Возглавлялъ Русскую Православную Церковь Заграницей (1921-1936). Въ трудныхъ условіяхъ эмиграціи сумѣлъ сохранить единство Русскаго Православія зарубежомъ, вѣрность его церковнымъ канонамъ и православно-монархической идеѣ. За годы первоіераршества митр. Антонія РПЦЗ приняла, кромѣ прочихъ, слѣдующія важныя рѣшенія: были отвергнуты «обновленчество», новый стиль, политика подчиненія церковной власти безбожникамъ, анаѳематствованы спиритизмъ, теосоѳія, масонство и «софіанство». Скончался митр. Антоній 28 іюля (10 августа) 1936 г. въ Бѣлградѣ. Его отпѣваніе совершилъ сербскій патр. Варнава. Значеніе церковной дѣятельности митр. Антонія велико не только для Русской, но и для всей Христовой Каѳолической Церкви. Это былъ поистинѣ архипастырь вселенскаго масштаба.

Сочиненія митр. Антонія (Храповицкаго)

Жизнеописаніе и творенія блаж. Антонія, митр. Кіевскаго и Галицкаго († 1936 г.)
Томъ 15-й: «Слова, бесѣды и рѣчи». («О жизни по внутреннему человѣку»).
Посмертное изданіе съ предисловіемъ Архіепископа Никона (Рклицкаго).

е) Посланія.
Посланіе къ студентамъ Казанской Духовной Академіи.

Нерѣдко случается, что при отвѣтахъ на привѣтственные адреса виновникъ торжества ломаетъ голову надъ тѣмъ, чтобы подобрать подходящій отвѣтъ и долгое время тщетно подыскиваетъ матеріалъ для ожидаемой отъ него рѣчи. Затрудняюсь и я въ выборѣ темы для сего отвѣтнаго посланія на вашъ адресъ и священный даръ [1], но затрудняюсь не потому, чтобы у меня не было чего сказать вамъ, а наоборотъ, не знаю на чемъ остановиться среди безчисленныхъ воспоминаній, разнообразныхъ, волнующихъ меня чувствъ, новыхъ и старыхъ мыслей и совѣтовъ, наперерывъ переполняющихъ мою душу пріобщеніемъ ея къ вамъ: «стану-ли исчислять ихъ, но они многочисленнѣе песка» (Псал. CXXXVIII, 18).

Когда меня спрашивали посторонніе люди о моихъ педагогическихъ пріемахъ или когда начинали удивляться моему вліянію на студентовъ и ихъ любви ко мнѣ — я всегда испытывалъ безпокойныя чувства и старался заговорить о чемъ-нибудь другомъ, но теперь пришелъ часъ открыть хотя отчасти завѣсу надъ этимъ Святое Святыхъ моей жизни.

Мое учебное дѣланіе не было системой по строго опредѣленнымъ принципамъ, — это была самая внутренняя жизнь моя, это было самое дыханіе моей духовной жизни; это не было просто человѣческимъ добрымъ отношеніемъ, каковы взаимныя отношенія ближайшихъ родственниковъ, нѣтъ — это было мое хожденіе предъ Богомъ, низведеніе и созерцаніе Его всесильной благодати, которая конечно и была дѣйствующей силой въ томъ нравственномъ возрожденіи и одушевленіи юношества, о которомъ вы упоминаете въ своемъ прощальномъ словѣ. — Вотъ почему я, хотя и не свободный отъ грѣховнаго самолюбія и не научившійся полагать храненіе устомъ моимъ, дѣятель, всегда смущался, когда при мнѣ восхваляли мои якобы педагогичеекіе таланты. — Не знаю никакихъ своихъ талантовъ. Я только молился, только старался устранять отъ дѣла свою личную гордость, препятствующую Божественной благодати нисходить среди людей и въ сердца людей. — Люди вездѣ жаждутъ братской любви, но любовь бѣжитъ отъ нихъ, когда они тщатся ее созидать на человѣческихъ основаніяхъ, и вотъ взамѣнъ любви и довѣрія возникаетъ или бѣшеная злоба неудовлетворенныхъ и соревнующихъ самолюбій, или лживая угодливость и взаимная потачка страстямъ, лесть и общеніе въ порокахъ. Но тамъ, гдѣ наши отношенія основываются на вѣрѣ въ благодать Божію и на устраненіи своей славы, тамъ «любовь Божія богатно изливается въ сердца наши Духомъ Святымъ»; а гдѣ любовь, тамъ и взаимное довѣріе, тамъ и свободное послушаніе, тамъ общая готовность къ подвигу, тамъ и пробужденіе любознательности и духовное краснорѣчіе. Все это испыталъ я и опытомъ собственной души своей и наблюденіемъ за вашими молодыми жизнями. Объясните тайну, по которой родильница проникается горячей любовью къ дитяти, лишь только ей поднесутъ его и скажутъ: это твое дитя. Нѣчто подобное совершалось и въ моей душѣ, когда ежегодно въ августѣ мѣсяцѣ ко мнѣ являлись молодые люди съ заявленіемъ, что они хотятъ поступить въ Академію. «Не знаю, какъ вы явились во чревѣ моемъ», говорила Соломія о сынахъ своихъ: «не я дала вамъ дыханіе и жизнь; не мною, образовался составъ каждаго» (2 Макк. VII, 22). Такъ и я не могу найти естественной причинности своей любви къ ученикамъ; но какъ Богъ сочетаваетъ законами природы естественную жизнь дитяти съ матерію, такъ законами благодати Онъ сочетавалъ мою жизнь съ жизнью моихъ питомцевъ. Душа моя не отрывалась отъ нихъ, и какъ часто могъ я говорить вамъ подобно Елисею къ Гіезію, желавшему скрыть отъ него свой поступокъ: «развѣ сердце мое не сопутствовало тебѣ» (4 Цар. V, 26).

Любя васъ не обычною человѣческою привязанностью, но прозирая каждаго изъ васъ въ его борьбѣ съ грѣхомъ и порождаемыми грѣхомъ сомнѣніями, въ его постепенномъ восхожденіи къ совершенству, я вдохновлялся не только надеждою вашего собственнаго спасенія, но чрезъ васъ, какъ благовѣстниковъ Евангелія, я чувствовалъ свое единеніе со всею каѳолическою церковью, со всею вселенною, ибо для вѣрующаго сердца она вся предназначена къ пріятію проповѣди спасенія многими въ каждомъ народѣ. Конечно, нерѣдко взамѣнъ совершенствованія я встрѣчалъ у нѣкоторыхъ изъ васъ паденіе, встрѣчалъ иногда и довольно ожесточенное противленіе истинѣ. Но на все это взиралъ, какъ на состояніе временное и никогда ни въ комъ не терялъ надежды. Поэтому не солгу, если скажу, что за всѣ 15 лѣтъ своей педагогической службы я не встрѣтилъ ни одного ученика или студента, которому я бы не могъ сказать со всею искренностью; «уста наша отверсты къ вамъ, Коринѳяне, сердце наше расширено. Вамъ не тѣсно въ насъ» (2 Кор. VI, 11-12). Правда, къ числу многихъ моихъ недостатковъ относится и тотъ, что я дозволялъ себѣ рѣзкіе отзывы о людяхъ; эти отзывы, хотя и не исключали моей къ нимъ привязанности, но все-же отдаляли меня отъ нѣкоторыхъ, мнительныхъ юношей, чего я иногда не замѣчалъ, или замѣтилъ слишкомъ поздно; тѣмъ не менѣе всѣ мои питомцы оставались для меня присными по духу и дорогими моему сердцу. Поэтому и Господь такъ часто сподоблялъ меня радости отыскать потерянную драхму и заблудившую овцу, что случалось нерѣдко уже по выходѣ питомца изъ академіи, иногда чрезъ 5, 10 лѣтъ. Такія и подобныя явленія исполняли сердце мое надеждою, даже увѣренностью въ несокрушимой силѣ Божественной благодати, дѣйствующей любовью, и вотъ почему я такъ мало боялся вліянія на васъ книгъ съ отрицательнымъ направленіемъ, знакомствъ съ людьми внѣшними для церкви, смѣлаго обмѣна мыслей. — Все это не страшно, пока человѣкъ не становится рабомъ чувственности, гордыни или злобы, которыя ищутъ предлоговъ для невѣрія, какъ пьяный безобразникъ съ нетерпѣніемъ ждетъ случая, чтобы затѣять ссору съ ближними.

Итакъ, не мои личныя достоинства, а сила благодати Божіей соединяла насъ въ одну любовь и васъ вдохновляла на добрыя дѣла, на добровольное послушаніе, на свободные подвиги благочестія, труда, проповѣданія. — Я привлекалъ благодать, стараясь подавлять свое самолюбіе и вознося молитвы, но ея дѣйствія далеко не были бы такъ обильны, еслибъ въ вашихъ добрыхъ сердцахъ она не обрѣтала для себя благопріятнаго вмѣстилища. Вмѣстилища эти были настолько благопріятны, что взирая на вашу жизнь, я оставался жизнерадостнымъ оптимистомъ среди постоянной томительной суеты, меня окружавшей, и среди множества служебныхъ и иныхъ непріятностей, а иногда и тяжкихъ огорченій. — Академическое юношество въ своей доброй половинѣ вступаетъ въ академію вовсе не съ тѣми жизненными цѣлями, которыя я всегда открыто признавалъ единственно законными для питомцевъ академіи; мой аскетическій взглядъ на жизнь вообще и на академическую въ частности, взглядъ, который я постоянно и иногда весьма рѣзко излагалъ предъ вами, конечно, не могъ быть по сердцу молодой крови и горячимъ головамъ; и при всемъ томъ ваши мягкія, добрыя и неиспорченныя сердца встрѣчали все это съ такою правдиволюбивою терпимостью и готовностью осуждать себя, что среди васъ я не могъ не вѣрить въ человѣка, не могъ, еслибъ даже и хотѣлъ, не могъ не вѣрить въ близость къ намъ Бога Христа и Святого Духа, не могъ не вѣрить въ жизнь, не любить ея, не испытывать радости бытія. И если бы мнѣ отнынѣ было суждено прожить еще вдвое противъ того, что я прожилъ, и не видѣть ничего, кромѣ порока, торжествующей лжи и злобы, то все-таки, воспоминая васъ, я оставался бы счастливъ воспоминаніями и благословлялъ бы жизнь.

Пишу это не для того, чтобы хвалить васъ. Наши отношенія были слишкомъ возвышенны и святы, чтобы нуждаться въ комплиментахъ. И прежде, привѣтствуя васъ во дни праздниковъ, я затруднялся высказать предъ вами полноту своей любви къ вамъ. И теперь привожу эти слова не ради похвалъ, а для того, чтобы изложить вамъ свою исповѣдь. Вы знаете, что въ послѣдніе годы я началъ изнемогать на академической службѣ, да и теперь еще не чувствую въ себѣ силъ возвратиться къ ней. Вотъ это настроеніе, котораго я тоже отъ васъ не скрывалъ, требуетъ объясненія. Видите, высокая настроенность, которая невольно усваивалась моею совмѣстною жизнью съ молодыми жизнями студентовъ возможна при полной свободѣ отъ житейской суеты и толчеи. Поэтому, еще въ Петербургѣ, когда мои внѣучебныя и внѣпедагогическія отношенія были немногочисленны и не столь обязательны, я тяготился ими и нерѣдко совершенно изнемогалъ. Съ великою радостью я поступилъ на академическую службу въ удаленную и уединенную Московскую академію, ожидая въ ней найти возможность свободы отъ всего, кромѣ академическаго дѣла. Однако я ошибся! здѣсь ректора осаждали многочисленные посѣтители и богомольцы лавры, да сверхъ того академію постигли такія обстоятельства, которыя постоянно волновали и отвлекали меня. Именно, за мою пятилѣтнюю тамъ службу смѣнилось четверо ближайшихъ начальниковъ-архипастырей и болѣе пяти ближайшихъ помощниковъ, т. е. инспекторовъ. Все это такъ истомило мою душу, что когда меня спросили, гдѣ-бы я желалъ служить по выходѣ съ той службы, то я отвѣтилъ: «лишь-бы не снова въ академіи». И однако меня снова назначили ректоромъ въ совершенно невѣдомую мнѣ академію, а когда она стала для меня совершенно своею, то меня посвятили въ санъ епископа и связали столькими нитями съ жизнью города и многочисленныхъ учрежденій, что я вовсе лишенъ былъ той сосредоточенности, безмятежности, спокойствія и досуга, которые столь нужны для всякаго ученаго и педагога, а для меня, который совершалъ это дѣло въ Богѣ, и вовсе необходимы. И вотъ я, истомленный тѣломъ, съ разрывающеюся отъ цѣлодневнаго говоренія и пріемовъ сотни людей — грудью, со стучащими въ вискахъ молотками, съ заботою о томъ, чтобы не забыть того или иного распоряженія или отписки, выслушивалъ какую-нибудь сокровенную исповѣдь студента, привлекался къ уясненію мудренаго нравственнаго вопроса, долженъ былъ говорить воодушевленное увѣщаніе. И не такъ трудно было даже это все выполнять, какъ находиться подъ постоянно гнетущимъ сознаніемъ многихъ неисполненныхъ при такой жизни дѣлъ и нравственныхъ обязанностей по отношенію къ вамъ и по отношенію къ наукѣ; иногда по два года не могъ я добраться до прочтенія нужнѣйшей мнѣ книги, что и удавалось мнѣ, наконецъ, только въ вагонѣ или на пароходѣ, гдѣ написано и большинство моихъ литературныхъ произведеній за послѣдніе годы, хотя ѣздить мнѣ приходилось не болѣе, какъ пять-восемь дней въ году. — Благодать Божія, проходя чрезъ недостойные сосуды, жжетъ ихъ, и я начиналъ сгорать при такой невозможности создать благопріятныя условія для своей ректорской службы и потому ждалъ времени, когда съ меня снимутъ этотъ крестъ, тяжкій потому, что я уже не могъ нести достойно это по существу своему благое иго Христово. Впрочемъ, я терпѣлъ и не просилъ объ ускореніи смѣны; я пробылъ ректоромъ дольше всѣхъ своихъ сверстниковъ и прежнихъ іерарховъ, исключая Епископа Сильвестра.

Итакъ, скажу словами преподобнаго Арсенія Великаго: «не потому удаляюсь отъ васъ, что не люблю васъ», но потому, что слишкомъ люблю васъ и не хотѣлъ бы съ надломленными душевными и нервными силами служить дѣлу вполовину.

Вы же, дорогіе мои, «братіе мои возлюбленные и вожделѣнные, радость и вѣнецъ мой, стойте такъ въ Господѣ, возлюбленные» (Флп. IV, 1-2). Возрастаите духомъ, умудряйтесь, процвѣтайте, украшайтесь добродѣтелями.

Заочно цѣлую васъ лобзаніемъ святымъ — учащихся и учившихся при мнѣ въ Казанской академіи, а съ вами и питомцевъ моихъ по академіямъ Московской и Петербургской. Съ радостью буду встрѣчаться съ вами въ этой жизни и съ надеждою ожидать встрѣчи въ жизни будущей, гдѣ уже не будетъ разлуки, гдѣ ничто не помѣшаетъ намъ безъ конца бесѣдовать о славѣ Божіей, о мудрости Его откровеній и святости Его судебъ. Довольно ясно представлялъ я себѣ содержаніе жизни райской, когда велъ съ вами такія бееѣды въ академіи. Да будутъ онѣ залогомъ нашего общаго служенія Славѣ Божіей на землѣ и начаткомъ вѣчнаго прославленія Его на небѣ. Да не оскудѣваетъ же благодать Его и въ дальнѣйшихъ дняхъ жизни вашей. Поминайте меня въ молитвахъ. Любите другъ друга. «Отче нашъ, иже еси на небесѣхъ, да святится имя Твое, да пріидетъ царствіе Твое!»

Примѣчаніе:
[1] Панагію.

Источникъ: Митрополитъ Антоній. Слова, бесѣды и рѣчи. (О жизни по внутреннему человѣку). — Посмертное изданіе съ предисловіемъ Архіепископа Никона (Рклицкаго). — Нью Іоркъ: Printing Shop St. Iov of Pochaev Holy Trinity Monastery, Jordanville, 1968. — С. 450-454. [«Жизнеописаніе и творенія Блаженнѣйшаго Антонія, Митрополита Кіевскаго и Галицкаго», Томъ 15-й.]

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.