Церковный календарь
Новости


2017-09-25 / russportal
Прот. Константинъ Зноско. "Истор. очеркъ церк. уніи". Часть 2-я. Глава 6-я (1993)
2017-09-25 / russportal
Прот. Константинъ Зноско. "Истор. очеркъ церк. уніи". Часть 2-я. Глава 5-я (1993)
2017-09-25 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Правда о Русской Церкви..." Глава 4-я (1961)
2017-09-25 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Правда о Русской Церкви..." Глава 3-я (1961)
2017-09-25 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Правда о Русской Церкви..." Глава 2-я (1961)
2017-09-25 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Правда о Русской Церкви..." Глава 1-я (1961)
2017-09-24 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Душа послѣ смерти". Разсказъ блаж. Ѳеодоры о мытарствахъ (1991)
2017-09-24 / russportal
Свт. Тихонъ, патр. Всероссійскій. Рѣчь къ новорукоположенному іерею (1986)
2017-09-24 / russportal
Свт. Тихонъ, патр. Всероссійскій. Рѣчь въ день празднованія 50-лѣтія шт. Калифорнія (1986)
2017-09-24 / russportal
Свт. Тихонъ, патр. Всероссійскій. Рѣчь, сказан. въ каѳедр. соборѣ въ Санъ-Франциско (1986)
2017-09-24 / russportal
Свт. Тихонъ, патр. Всероссійскій. Поученіе къ новопоставленному іерею (1986)
2017-09-24 / russportal
Свт. Тихонъ, патр. Всероссійскій. Предложеніе Аляскинскому духовному правленію (1986)
2017-09-24 / russportal
Свт. Тихонъ, патр. Всероссійскій. Отвѣтъ ген. агенту по народн. образованію (1986)
2017-09-24 / russportal
Свт. Тихонъ, патр. Всероссійскій. Слово въ недѣлю 17-ю по Пятьдесятницѣ (1986)
2017-09-24 / russportal
Свт. Тихонъ, патр. Всероссійскій. Бесѣда въ день св. равноап. кн. Владиміра (1986)
2017-09-24 / russportal
Свт. Тихонъ, патр. Всероссійскій. Рѣчь при вступленіи въ Ситхинскій соборъ (1986)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 25 сентября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Митр. Антоній (Храповицкій) († 1936 г.)

Блаженнѣйшій Антоній (въ мірѣ Алексѣй Павловичъ Храповицкій) (1863-1936), митр. Кіевскій и Галицкій, церковный и общественный дѣятель, богословъ и духовный писатель, основоположникъ и первый Первоіерархъ Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Родился 17 (30) марта 1863 г. въ имѣніи Ватагино Новгородской губ., въ дворянской семьѣ. Окончилъ С.-Петербургскую Духовную Академію и въ томъ же году постригся въ монашество (1885). Ректоръ Духовныхъ Академій — Московской (1890-1894) и Казанской (1894-1900). Епископъ Чебоксарскій (1897-1900), Уфимскій (1900-1902), Волынскій (1902-1914), архіеп. Харьковскій (1914-1917). Будучи убѣжденнымъ монархистомъ, вл. Антоній всячески содѣйствовалъ упроченію и распространенію православно-монархическихъ идей въ Россіи. Послѣ Февральскаго переворота 1917 г. въ періодъ «разгула демократіи» былъ устраненъ съ каѳедры и уволенъ на покой въ Валаамскій монастырь. На Помѣстномъ Соборѣ 1917-1918 гг. былъ въ числѣ трехъ главныхъ кандидатовъ на патріаршую каѳедру. Митрополитъ Кіевскій и Галицкій (1917). Предсѣдатель Высшаго Временнаго Церковнаго Управленія Юга Россіи (1919). Покинулъ Россію въ 1920 г. съ послѣдними частями Бѣлой Арміи. Возглавлялъ Русскую Православную Церковь Заграницей (1921-1936). Въ трудныхъ условіяхъ эмиграціи сумѣлъ сохранить единство Русскаго Православія зарубежомъ, вѣрность его церковнымъ канонамъ и православно-монархической идеѣ. За годы первоіераршества митр. Антонія РПЦЗ приняла, кромѣ прочихъ, слѣдующія важныя рѣшенія: были отвергнуты «обновленчество», новый стиль, политика подчиненія церковной власти безбожникамъ, анаѳематствованы спиритизмъ, теосоѳія, масонство и «софіанство». Скончался митр. Антоній 28 іюля (10 августа) 1936 г. въ Бѣлградѣ. Его отпѣваніе совершилъ сербскій патр. Варнава. Значеніе церковной дѣятельности митр. Антонія велико не только для Русской, но и для всей Христовой Каѳолической Церкви. Это былъ поистинѣ архипастырь вселенскаго масштаба.

Сочиненія митр. Антонія (Храповицкаго)

Сборникъ избранныхъ сочиненій Блаженнѣйшаго Антонія, Митрополита Кіевскаго и Галицкаго.

Блаженнѣйшiй Антоній, Митрополитъ Кіевскій и Галицкій.

(Составлено по воспоминаніямъ и твореніямъ Владыки и по разсказамъ его бывшихъ подчиненныхъ, сослуживцевъ и учениковъ).

Дѣтство.

Отецъ Владыки, Павелъ Павловичъ Храповицкій, прошелъ курсъ физико-математическаго факультета Петербургскаго университета и посвятилъ себя дѣятельности на пользу народа во вновь открытыхъ земскихъ учрежденіяхъ. Онъ былъ умѣренный либералъ и не сошелся во взглядахъ со своими сослуживцами, дѣлившимися на революціонеровъ и крѣпостниковъ. Поэтому онъ вскорѣ оставилъ земскую службу и поступилъ сначала въ Волжско-Камскій Банкъ а затѣмъ по открытіи правительствомъ Дворянскаго и Крестьянскаго Банка, предназначеннаго къ благоустройству дворянства и крестьянства, незадолго до этого освобожденнаго отъ крѣпостной зависимости, перешелъ на службу въ этотъ банкъ. Здѣсь онъ не жалѣлъ своихъ силъ и здоровья и скончался 58 лѣтъ отъ роду, оставивъ по себѣ память человѣка, славившаго своей честностью и благородствомъ.

Мать Владыки — Наталія Петровна, урожд. Веригина — дочь малороссійскаго Харьковскаго помѣщика. Она получила широкое образованіе съ французскимъ вліяніемъ и пользовалась въ обществѣ исключительнымъ уваженіемъ за свою чистоту и благочестіе. Она любила посѣщать церкви и монастыри, много молилась Богу дома по большому молитвослову Кіевской печати, 17 вѣка и читала своимъ четыремъ сыновьямъ вслухъ Евангеліе. Скончалась она 70 лѣтъ, въ своемъ помѣстьи Ватагино.

Когда мальчику Алексѣю исполнилось 7 лѣтъ, его отецъ получилъ должность секретаря губернской земской управы въ г. Новгородѣ и вся семья переѣхала въ этотъ городъ, снявъ большую квартиру въ двухъ шагахъ отъ Софійскаго Собора.

Новгородскій Софійскій Соборъ X вѣка — одинъ изъ самыхъ знаменитыхъ историческихъ храмовъ въ Россіи. Въ немъ, среди другихъ святынь, почивали св. мощи великаго учителя Церкви святителя Кирилла Александрійскаго, утвердившаго ученіе о двухъ естествахъ Спасителя. Храмъ этотъ былъ средоточіемъ русской жизни при Александрѣ Невскомъ во время покоренія Руси татарами. Изъ него вышли — вдохновитель русской государственности и воспитатель перваго Московскаго Царя Іоанна Васильевича Грознаго — Московскій Митрополитъ Макарій и Всероссійскій Патріархъ великій Никонъ и онъ явился главнымъ источникомъ религіознаго вдохновенія нашего современнаго Святителя Блаженнѣйшаго Владыки Митрополита Антонія.

Всѣ четыре брата Храповицкихъ неопустительно посѣщали воскресныя и праздничныя богослуженія въ соборѣ, они вскорѣ узнали по именамъ всѣхъ четырехъ священниковъ собора, а также жившихъ въ этомъ городѣ и его окрестностяхъ многочисленныхъ архимандритовъ, окруживъ ихъ въ своемъ дѣтскомъ воображеніи ореоломъ величія и живо интересуясь всѣми особенностями ихъ званія. Вокругъ Новгорода было большое число монастырей и все Новгородское духовенство, по словамъ Владыки, «совершало свое дѣло съ благоговѣніемъ и съ сознаніемъ того значенія, которое оно имѣло въ своей совѣсти и въ совѣсти наблюдавшаго за ними народа». Во главѣ Новгородскаго духовенства стоялъ викарный епископъ Ѳеоктистъ (Старорусскій). Алеша Храповицкій издали его обожалъ и считалъ его полубогомъ. Вблизи Новгорода находился монастырь преп. Антонія Римлянина. Въ этотъ монастырь Алеша въ первый разъ поѣхалъ въ 7-ми лѣтнемъ возрастѣ вмѣстѣ со своимъ отцомъ, впослѣдствіи онъ много разъ туда ѣздилъ самъ. Семья также посѣщала и всѣ окрестные монастыри.

Изъ дѣтскихъ воспомнаній на мальчика Алешу особенно сильное впечатлѣніе оставила находившаяся въ ихъ домѣ фотографія восьми іерарховъ во главѣ съ Кіевскимъ Митрополитомъ Арсеніемъ, рядомъ съ которымъ сидѣлъ Сербскій Митрополитъ Михаилъ. Это была первая архіерейская группа со времени учрежденія фотографіи въ Россіи. Снимокъ былъ сдѣланъ въ 1869 году на 50-лѣтнемъ юбилеѣ Кіевской Духовной Академіи. Мальчикъ Алеша часто любовался на эту фотографію и предметомъ его дѣтскихъ грезъ сдѣлался Сербскій Митрополитъ Михаилъ, борецъ за свою Церковь и изгнанникъ изъ своей родины.

Изъ богослужебныхъ чиновъ, видѣнныхъ въ Новгородѣ, на мальчика особенно сильное впечатлѣніе произвело умовеніе ногъ и торжество православія. Четыре брата на всѣ лады воспроизводили дома у себя этотъ чинъ. О своихъ дѣтскихъ Новгородскихъ впечатлѣніяхъ Владыка въ бытность свою членомъ Предсоборнаго Присутствія въ Петербургѣ въ своей рѣчи 1 іюня 1906 года говорилъ такъ: «...привезенный родителями изъ родной деревни въ древній священный Новгородъ я возлюбилъ Христову Церковь, являвшую въ себѣ божественную славу въ древнихъ храмахъ, въ мощахъ св. угодниковъ и въ благолѣпіи архіерейскихъ служеній. Не могъ я тогда выразить въ точныхъ понятіяхъ, но чувстовалъ своею младенческою душою величіе Божіе и возвышенную истину нашей вѣры, открывающуюся въ таинственныхъ священнодѣйствіяхъ архіерея. И вотъ съ любознательностью узнавалъ я все, доступное мнѣ о жизни святыхъ, о священныхъ, церковныхъ чинопослѣдованіяхъ и о высшихъ церковныхъ санахъ — епископа, архіепископа, митрополита. «А у восточныхъ, не русскихъ, христіанъ есть еще святѣйшіе патріархи», разъясняли мнѣ старшіе. «Отчего же ихъ нѣтъ у насъ? — «Были прежде, но упразднены царемъ Петромъ Первымъ». «Для чего»? На этотъ вопросъ слѣдовали попытки разъясненій крайне неопредѣленныхъ, въ которыхъ и тогда мнѣ чуялась неправда...»

Алеша былъ мальчикъ любознательный. Онъ съ особеннымъ интересомъ разсматривалъ сельско-хозяйственные атласы и между прочимъ ему страшно захотѣлось увидѣть живыхъ павлиновъ, неводившихся въ Новгородской губерніи. Вскорѣ мечта эта осуществилась, когда онъ со своей матерью поѣхалъ на ея родину въ Харьковскую губернію и Владыка сохранилъ объ этой дѣтской мечтѣ трогательное воспоминаніе на всю жизнь. Путешествіе это въ Харьковскую губернію было совершено, когда Алешѣ было семь лѣтъ. Алеша ѣздилъ съ матерью своей и младшимъ братомъ. Путь ихъ лежалъ черезъ Москву, гдѣ добродѣтельная мать Алеши показывала ему Московскія достопримѣчательности. Когда они подошли къ Храму Василія Блаженнаго, то Алеша остановился передъ храмомъ и воскликнулъ: «ахъ, кто могъ создать такую невѣроятную красоту!» Черезъ 40 лѣтъ послѣ этого Владыка въ своей рѣчи въ Москвѣ «Храмъ славы и храмъ скорби» разъяснилъ истинную идею этого геніальнаго сооруженія: «Святая Русь должна объединить всѣ восточные народы и быть ихъ водителемъ къ небу».

Въ Харьковской губерніи они проѣхали мимо главной святыни Восточной Малороссіи — Святыхъ Горъ, которыя Владыка посѣтилъ уже въ 20-лѣтнемъ возрастѣ при своемъ вторичномъ путешествіи въ Малороссію. Благодушный и благочестивый бытъ малороссовъ произвелъ на мальчика глубокое впечатлѣніе, но его дорогой Новгородъ такъ тянулъ къ себѣ, что онъ еле могъ дождаться своего возвращенія домой.

Проживъ въ Новгородѣ нѣсколько менѣе года, семья переѣхала въ Петербургъ, куда отецъ перешелъ на службу. Мальчикъ Алеша особенно заинтересованъ былъ тѣмъ, что въ Петербургѣ ему придется увидѣть трехъ митрополитовъ въ бѣлыхъ клобукахъ и онъ не могъ успокоиться — почему же у насъ нѣтъ патріарха.

Однако Петербургъ съ громадностью своихъ соборовъ и съ ихъ благолѣпіемъ не могъ замѣнить Алексѣю священнаго Новгорода. Онъ часто видѣлъ во снѣ Софійскій соборъ съ его архимандритами, діаконамии псаломщиками, носившими тамъ длинные волосы и бороду. Мальчикъ сразу же замѣтилъ, что въ Петербуріѣ нѣтъ высокихъ иконостасовъ, что торжественность архіерейскаго богослуженія тамъ умалена, что ему совершенно не удается видѣть Петербургскаго митрополита, который обычно нигдѣ не показывался и все это печалило его дѣтскую душу.

Въ Петербургѣ мальчикъ сталъ принимать участіе въ архіерейскихъ богослуженіяхъ въ качествѣ жезлоносца, при чемъ въ канунъ этихъ службъ онъ такъ волновался, что не могъ спокойно спать; вдругъ ему во снѣ казалось, что онъ уронилъ жезлъ и онъ вздрагивалъ и просыпался.

Гимназія.

9-ти лѣтъ Алеша поступилъ въ 5-ую С.-Петербургскую гимназію. Онъ просилъ своихъ родителей, чтобы его отдали учиться въ духовное училище, но духовно-учебныя заведенія, пополнявшіяся преимущественно сыновьями сельскаго бѣднаго духовенства, не особенно высоко стояли въ общественномъ мнѣніи и Алеша былъ отданъ въ гимназію. Одинъ изъ товарищей Владыки Митрополита по гимназіи разсказываетъ о такомъ эпизодѣ, бывшемъ при переходѣ Владыки изъ 1-го во 2-й классъ гимназіи. Во 2-мъ классѣ оставалось нѣсколько второгодниковъ-шалуновъ, которые встрѣчали своихъ новыхъ товарищей такъ: они становились въ рядъ у дверей и затѣмъ каждаго входившаго гимназиста ударяли толстымъ латинскимъ словаремъ. Получившій ударъ обыкновенно набрасывался на своихъ обидчиковъ и къ большому удовольствію послѣднихъ происходила свалка. Когда вошелъ скромный чистенько одѣтый мальчикъ Алеша Храповицкій, его также ударили словаремъ, но онъ остался невозмутимо спокоенъ и обратился къ своимъ товарищамъ съ доброй улыбкой, говоря имъ, что нехорошо обижать другъ друга. Это была какъ бы первая проповѣдь будущаго Владыки, которая произвела такое впечатлѣніе на его товарищей, что они притихли, а Алеша въ теченіе всего гимназическаго курса пользовался добрымъ вліяніемъ на весь классъ, въ которомъ онъ держалъ себя всегда скромно, выдѣлялся своей аккуратностью и успѣхами и обнаруживалъ себя во всемъ, по словамъ разсказчика, какъ «врожденный христіанинъ».

Законоучителемъ 5-ой С.-Петербургской гимназіи въ это время былъ просвѣщенный богословъ и благочестивый пастырь Протоіерей о. Димитрій Соколовъ. Владыка Митрополитъ сохранилъ о немъ на всю жизнь благодарную память. Въ гимназіи Алеша Храповицкій дѣлалъ отличные успѣхи въ наукахъ, продолжая въ то же время изучать горячо интересовавшую его духовную литературу. Товарищи его полюбили и часто приходили къ нему домой, засиживаясь за разговорами на волнующія темы до глубокой ночи. Интересуясь также своимъ сельскимъ хозяйствомъ въ помѣстьи, куда семья переѣзжала на каникулы, Алеша, когда ему было лѣтъ 15, сдѣлалъ первый литературный опытъ. Именно онъ написалъ по собственной иниціативѣ и послалъ въ С. Петербургскій Сельско-Хозяйственный журналъ двѣ статьи: «Шипуны или мускусныя утки» и «Испанскія куры». Обѣ эти статьи были напечатаны, но затѣмъ, когда редакція узнала, что ихъ авторомъ является 15-лѣтній мальчикъ, она прекратила сношенія съ авторомъ. Зато въ церковно-религіозной литературѣ онъ настолько усовершенствовался, что въ послѣднихъ классахъ гимназіи самостоятельно написалъ службу св. св. Славянскимъ просвѣтителямъ Кириллу и Меѳодію, которая впослѣдствіи въ 1887 году была одобрена Св. Сѵнодомъ и вошла въ богослужебный обиходъ.

14 лѣтъ Алеша Храповицкій получилъ разрѣшеніе участвовать въ архіерейскихъ богослуженіяхъ въ качествѣ чтеца и читалъ на клиросѣ преимущественно въ Исаакіевскомъ соборѣ, въ Александро-Невской Лаврѣ, а также и въ другихъ храмахъ столицы. Съ переходомъ въ старшіе классы будущій Владыка сталъ серьезно интересоваться русской литературой. Глубокое впечатлѣніе на его душу произвелъ Ѳ. М. Достоевскій, который былъ въ это время въ полномъ расцвѣтѣ своего великаго генія и выступалъ на литературныхъ вечерахъ съ неописуемымъ тріумфомъ, восторженно принимаемый русскимъ обществомъ, особенно молодежью, въ первыхъ рядахъ которой былъ и Алексѣй Храповацкій, слушавшій Достоевскаго съ затаеннымъ дыханіемъ.

Существуетъ мнѣніе, что будто бы великій писатель написалъ Алешу въ «Бр. Карамазовыхъ» съ Алеши Храповицкаго. Однако самъ Владыка отрицаетъ это, заявляя, что Достоевскій лично его не зналъ. Во всякомъ случаѣ «Бр. Карамазовы» и другія произведенія великаго писателя произвели на юношу Храповицкаго такое сильное впечатлѣніе, что послѣ ихъ чтенія онъ въ теченіе нѣсколькихъ ночей не могъ заснуть и самыя творенія Достоевскаго такъ врѣзались въ память юноши, что потомъ, въ теченіе всей жизни, онъ могъ цитировать наизусть многія мѣста изъ его произведеній, зналъ всѣхъ его героевъ и всѣ сложныя перепетіи ихъ душевныхъ переживаній. Глубокое пониманіе Достоевскаго и преклоненіе передъ его великимъ геніемъ Владыка пронесъ черезъ всю жизнь.

Будущій Владыка также слушалъ на литературныхъ вечерахъ И. С. Аксакова, В. С. Соловьева, увлекался стихотвореніями Майкова, Розенгейма, гр. Ал. Толстого, читалъ Некрасова, Тургенева. Это были годы пышнаго расцвѣта русской литературы.

Скоро Алешей Храповицкимъ заинтересовалось духовенство и домъ его родителей стали посѣщать духовныя лица. Въ этотъ домъ былъ вхожъ Архіепископъ Николай, знаменитый просвѣтитель Японіи, сотрудникъ его игуменъ (впослѣдствіи архіепископъ) Владиміръ (Соколовскій) и другіе Японскіе миссіонеры. Подъ вліяніемъ разсказовъ этихъ духовныхъ лицъ объ ихъ миссіонерскихъ трудахъ, Алеша загорѣлся желаніемъ сдѣлаться миссіонеромъ и сталъ было изучать Японскій языкъ. Но затѣмъ онъ убѣдился въ томъ, что Петербургское и вообще русское общество нуждается въ духовномъ просвѣщеніи не въ меньшей степени, чѣмъ язычники-японцы и поэтому оставилъ эту мысль.

Проходя гимназическій курсъ, Владыка Митрополитъ всѣми силами своей души стремился получить богословское образованіе и усердно подготовлялъ себя къ поступленію въ духовную академію, въ которую былъ прямо влюбленъ горячей юношеской любовью («по уши», какъ говоритъ самъ Владыка Митрополитъ). Онъ такъ этого желалъ, что не вѣрилъ, что мечта эта можетъ дѣйствительно осуществиться, ему «и жить бы не хотѣлось безъ увѣренности сдѣлаться студентомъ духовной академіи». Гимназію онъ окончилъ съ золотой медалью и выдержалъ экзаменъ въ академію въ числѣ первыхъ изъ 102 экзаменовавшихся. Онъ былъ отлично подготовленъ, но такъ волновался объ осуществленіи своей мечты, что совершенно не надѣялся на удачную сдачу экзаменовъ и свой пріемъ въ академію онъ сначала въ душѣ объяснялъ недосмотромъ экзаменаторовъ, не вѣря своему счастью. Ректоромъ академіи въ это время былъ высокообразованный и благочестивый Протопресвитеръ о. Янышевъ, которому будущій Владыка весьма охотно далъ подписку о своей готовности по окончаніи академіи служить въ священномъ санѣ.

Въ Духовной Академіи и диссертація.

Поступивъ въ академію, молодой студентъ устремилъ свое вниманіе — прежде всего на самый матеріалъ богословскаго вѣдѣнія, т. е. на науки Св. Писанія и Патрологію и на содержаніе православной религіи, черпаемое въ богослуженіи и проповѣднической дѣятельности. Въ академическомъ храмѣ ему дорога была каждая ленточка, каждая кадильница и коврикъ. Въ этомъ храмѣ онъ съ трудомъ и борьбой налаживалъ архіерейскія богослуженія послѣ 17-лѣтняго перерыва, когда призванные на должности ректоровъ протоіереи избѣгали архіерейскихъ служеній. Затѣмъ его излюбленными предметами были философія, психологія и логика, что же касается другихъ предметовъ академическаго преподаванія, то исполняя все, что требовалось по курсу преподаванія, будущій Владыка не былъ ими удовлетворенъ. Онъ чувствовалъ отразившееся на нихъ схоластическое вліяніе и по мѣрѣ своего богословскаго усовершенствованія поставилъ своей цѣлью выдвинуть въ православномъ богословіи на первый планъ нравственный элементъ, какъ главнѣйшую его основу.

Владыка высказывалъ, что состояніе богословскаго просвѣщенія въ то время, т. е въ 90-хъ годахъ прошлаго [XIX] вѣка, вообще находилось въ упадкѣ. Академическіе курсы представляли собой малоизмѣненный переводъ руководствъ римско-католическихъ и протестантскихъ, замѣнившихъ еще нѣсколько вѣковъ тому назадъ идеальный строй христіанства, какъ ученія о постепенномъ совершенствованіи духа, строемъ юридическимъ, въ центрѣ котораго стояла идея сатисфакціи, вошедшая къ намъ черезъ Кіевскихъ схоластиковъ, находившихся въ свою очередь подъ вліяніемъ католиковъ и западной философіи. Сами академіи имѣли малый запасъ церковности. Большинство студентовъ поступали туда не потому, что они предпочитали богословское образованіе всякому другому, а главнымъ образомъ потому, что по условіямъ матеріальнымъ, не имѣли возможности поступить въ другія высшія учебныя заведенія и излюбленными предметами студентовъ были преимущественно науки свѣтскія — литература и исторія. По окончаніи академіи большинство посвящали себя преподавательской дѣятельности въ мірскомъ званіи, а іерархія пополнялась преимущественно изъ заслуженныхъ протоіереевъ-вдовцовъ. При всемъ этомъ Владыка считаетъ, что духовныя академіи были лучшими учебными заведеніями въ Россіи.

Въ академіи Владыка также началъ свою проповѣдническую дѣятельность, которая потомъ широко развернулась. Владыка за 50 лѣтъ своей службы произнесъ безчисленное количество поученій во многихъ городахъ и странахъ, проповѣдуя почти каждый воскресный и праздничный день. Первая его проповѣдь, какъ студента академіи, случайно попалась на глаза покойному Митрополиту Петербургскому Исидору и не была имъ разрѣшена для напечатанія, хотя изложенныя тамъ мысли находились въ полномъ согласіи съ дальнѣйшими проповѣдями Владыки. Это было вѣяніе новаго духа, необычное для существовавшаго казеннаго направленія мысли. Вторая проповѣдь была произнесена лѣтомъ 1883 года въ сельской церкви въ своемъ с. Ватагино въ годовщину послѣ Сибирской язвы. Проповѣдь эта была посвящена страданіямъ дѣтей во время эпидеміи. Проповѣдникъ призывалъ любить дѣтей, быть такими же чистыми и невинными душой, какъ они. Третья — была произнесена въ день Богоявленія въ той же церкви и была посвящена открытой Христомъ Спасителемъ Своимъ пришествіемъ въ міръ добродѣтели — смиренія и четвертая въ академической церкви въ г. Петербургѣ въ день юбилейной памяти св. равноапостольнаго Меѳодія. Эти проповѣди предопредѣлили всю дальнѣйшую проповѣдническую дѣятельностя Владыки во всѣхъ своихъ разнообразнѣйшихъ темахъ по преимуществу посвященную раскрытію началъ христіанской любви, смиренія и вопросамъ церковнаго просвѣщенія.

Пожелавъ выдвинуть въ богословскихъ наукахъ нравственный элементъ и вообще усилить въ нихъ христіанскій духъ, Владыка прежде всего направилъ свой умъ къ основамъ объективнаго познанія: философіи, психологіи и логикѣ. Первый его ученый трудъ, написанный сначала какъ кандидатская диссертація, а затѣмъ расширенный и передѣланный въ магистерскую, былъ основанъ, главнымъ образомъ, на этихъ трехъ родственныхъ наукахъ.

Этотъ трудъ: «Психологическія данныя въ пользу свободы воли и нравственной отвѣтственности».

Въ этой работѣ, неполучившей еще должной оцѣнки, авторъ поставилъ задачей исправить основную ошибку западной науки, заключающуюся въ разсудочномъ отношеніи мыслителей ко всѣмъ изслѣдуемымъ ими явленіямъ жизни вообще и душевной въ частности. Авторъ рѣшилъ описать функціи религіозной и вообще внутренней жизни человѣка такъ, какъ они переживаются нами въ самомъ дѣлѣ, какъ реальные факты, а не какъ сухое резонированіе по поводу добытыхъ психологическихъ понятій или просто терминовъ. Для этого авторъ избралъ одну изъ главныхъ основъ мірозданія — «свободу воли», наличностью которой, по словамъ философа Ульрици, опредѣляется различіе права и безправія, истины и лжи, добра и зла. Авторъ поставилъ своей цѣлью всмотрѣться въ душевные процессы, имѣющіе отношеніе къ свободѣ, такъ, какъ они представляются нашему сознанію, какъ они реагируютъ другъ на друга и вообще на душевную жизнь. Работа его имѣетъ характеръ описательной психологіи съ логическими выводами изъ нея.

Авторъ предварительно изучилъ — европейскую философскую и психологическую литературу по этому вопросу въ подлинникѣ. Главное же вниманіе удѣлилъ изученію германскаго философа Канта и особенно почитаемаго имъ русскаго философа В. Д. Кудрявцева.

Логическіе выводы изъ этой философско-психологической работы привели къ утвержденію религіозной истины. Главнѣйшіе изъ нихъ слѣдующіе.

Всякому разумному человѣку предлежитъ выборъ между вѣрой въ Бога и полнымъ скептицизмомъ. Законы человѣческой мысли требуютъ признать объективное существованіе Бога. Эти законы требуютъ, чтобы за внѣшнимъ міромъ была бы признана единая Воля и все безконечное множество фактовъ міровой жизни было бы объединено въ единой Реальности, которой принадлежитъ истиннѣйшее бытіе. Твореніе міра, который вѣчно существуетъ въ Богѣ, было вызвано по единому побужденію безкорыстной любви Всевышняго Творца и заключалось въ усвоеніи Богомъ идеальнаго міра, т. е. своихъ мыслей, — человѣческому сознанію, поэтому человѣкъ является центромъ и цѣлью творенія. Человѣку предоставлено самостоятельное нравственное бытіе. Но область самостоятельности его ограничена готовыми силами природы и данными ему отъ Бога душевными силами. Человѣкъ является самостоятельнымъ субъектомъ лишь направленія своихъ силъ. Ему предлежитъ свободный выборъ между добромъ и зломъ. Абсолютность Божества есть абсолютность прежде всего нравственная, абсолютность добра. Зло вошло въ міръ исключительно по свободному произволенію человѣка, въ силу данной ему свободы воли, свободнаго избранія добра или зла. Войдя въ міръ, зло разсѣкло единое благодатное человѣческое естество на множество эгоизмовъ. Единство бытія можетъ быть возстановлено только благодатной любовью. Любовь есть начало, единящее отдѣльныя личности, она заключается въ проникновеніи во внутреннѣйшее существо любимаго человѣка. Въ своемъ сознаніи мы видимъ не только себя, свое я, но и Бога Творца. Познаніе себя и Бога есть дѣятельное вхожденіе въ свое я и въ познаваемый міръ. Путь всякаго познанія опредѣляется реальностью я познающаго и я познаваемаго, въ формы которыхъ принимаются воспріятія.

Религія — это область, въ которой участвуютъ всѣ три дѣятельности души, т. е. воля, разумъ, чувство. Вѣра приближается къ обычнымъ формамъ познанія и всякое познаніе должно стоять на религіозной почвѣ. Вѣра въ Бога зависитъ отъ вѣры въ реальность нашей собственной личности. На нашемъ самосознаніи зиждется все знаніе и поэтому, исполнивъ древнее изреченіе, «познай самаго себя», человѣкъ позналъ бы все, что доступно познанію. Весь ходъ міровой жизни это есть непосредственное воздѣйствіе на нее Творческой воли и поэтому должно научиться видѣть Господа Бога болѣе близкимъ человѣку, ходить передъ Богомъ, искать Его въ разумности природы и въ своемъ сердцѣ, видѣть Творца тѣмъ яснѣе, чѣмъ свѣтлѣе расширилось, чѣмъ глубже проникло знаніе вещей, чѣмъ больше разумности и послѣдовательности открыто въ законахъ природы. Областью религіи должна быть не темная область міра, недоступная пока знанію, но наоборотъ наука должна быть истиннымъ другомъ религіи и чѣмъ больше она постигаетъ природу и ея законы, тѣмъ яснѣе долженъ быть видѣнъ Творецъ. Господь же Богъ проявилъ всю необъятность Своей Абсолютности тѣмъ, что, оставаясь субъектомъ всѣхъ физическихъ явленій, предоставилъ самостоятельное бытіе субъектамъ явленій нравственныхъ.

Эти логическіе выводы являются философскимъ обоснованіемъ вѣры въ Бога, любви и смиренія.

Замѣчательная работа молодого ученаго должна была засыпать вырытый схоластиками вѣковой ровъ между вѣрой и знаніемъ, какъ чѣмъ то несогласнымъ и противоположнымъ и открыть новыя переспективы для познанія и для религіи. Она должна была произвести переворотъ въ философіи, психологіи и богословіи, но въ общемъ она осталась мало замѣченной, такъ какъ она шла въ разрѣзъ съ господствующимъ направленіемъ и ея авторомъ былъ 23-хъ лѣтній молодой человѣкъ. Все же въ 1888 году она уже вышла вторымъ изданіемъ и еще была отпечатана дважды въ полномъ собраніи сочиненій автора въ 1900 и въ 1911 годахъ, такъ что она теперь въ настоящемъ сборникѣ появляется въ свѣтъ въ пятый разъ.

Для самаго же автора работа эта явилась основной философской базой дальнѣйшей 50-лѣтней научной и церковно-общественной его дѣятельности. То чувство, которое зародилось у маленькаго Алеши, когда онъ слушалъ Евангеліе изъ устъ своей матери, которое затѣмъ росло въ Софійскомъ Новгородскомъ соборѣ, возгрѣвалось благочестивымъ дѵховенствомъ, питалось неотразимымъ вліяніемъ Достоевскаго и росло во всей той обстановкѣ, которую создавалъ для себя вдохновенный юноша, теперь получило прочную научную базу.

Святѣйшій Патріархъ Сербскій Варнава 22 іюня 1930 года въ своей памятной рѣчи въ Русской Церкви говорилъ: Митрополитъ Антоній «это высокій умъ, который подобенъ первымъ іерархамъ Церкви Христовой въ началѣ христіанства». Дѣйствительно, іерархи первыхъ вѣковъ, особенно золотого вѣка христіанства, — когда высочайшія истины нашей вѣры излагались въ тончайшихъ понятіяхъ, — предварительно изучали всю современную имъ мудрость и, отстраняя заблужденія человѣческаго ума, отыскивали объективную истину, въ согласіи съ которой и утверждали свои богословскія формулировки. Подобно этому и богословская мысль Владыки въ своемъ дальнѣйшемъ развитіи была самостоятельна и ярка. Она опиралась на Св. Писаніе, святоотеческія творенія и на объективные логическіе выводы. Владыка горячо вѣритъ въ истину, всегда былъ сторонникомъ свободнаго изслѣдованія въ богословской области, въ жизни былъ и остается свѣтлымъ оптимистомъ, заботясь лишь о добромъ направленіи воли своихъ питомцевъ. Его аскетизмъ, т. е. взглядъ на жизнь, какъ на подвигъ самоотреченія, былъ свѣтлый и радостный, а его взглядъ на христіанство, какъ на отказъ отъ наслажденій, является проповѣдью освобожденія души для ея нравственнаго совершенствованія. Вмѣстѣ съ тѣмъ Владыка взираетъ на католичество и на протестантизмъ и на другія западныя ереси не какъ на разновидностъ или вѣтвь христіанства, а какъ на глубокое искаженіе основной идеи христіанства во взглядахъ на жизнь и на отношеніе къ ней. Онъ утверждаетъ, что во всѣхъ этихъ ересяхъ аскетическій взглядъ на жизнь, единственно законный для христіанина, подмѣненъ взглядомъ утилитарнымъ.

Подобно тому какъ въ гимназіи юноша Храповицкій любилъ своихъ товарищей и имѣлъ на нихъ большое вліяніе и въ Академіи образовался кружокъ студентовъ, но поставившихъ уже опредѣленныя цѣли — посвятить себя дѣятельности по возрожденію русскаго монашества и по возстановленію каноническаго строя Русской Церкви, лишеннной своего главы — Патріарха и благодаря этому стѣсненной въ своемъ развитіи. Главными вдохновителями этого кружка были студентъ Грибановскій (впослѣдствіи Епископъ Михаилъ, скончавшійся въ молодости отъ туберкулеза въ Крыму) человѣкъ замѣчательнаго ума, образованія и способностей и студентъ Храповицкій. Епископъ Михаилъ скончался въ 1898 году и передъ смертью онъ вручилъ прибывшему къ его смертному одру Епископу Антонію, нашему Владыкѣ, свою панагію въ залогъ осуществленія ихъ юношескихъ стремленій. Съ этой панагіей, неблиставшей никакими цѣнностями, нашъ Владыка никогда не разставался и свое свѣтлое знамя, поднятое въ студенческіе годы, пронесъ черезъ все свое 50-лѣтнее служеніе.

Студентъ Храповицкій не зналъ пороковъ и никогда не отдавалъ своего сердца никакимъ обычнымъ юношескимъ увлеченіямъ, всю силу своей богато одаренной души онъ посвятилъ Церкви и поэтому онъ съ особой силой позналъ значеніе сострадательной любви, переживая ее въ своихъ отношеніяхъ къ товарищамъ, а впослѣдствіи въ своемъ отношеніи къ питомцамъ, къ своей паствѣ и къ Русскому народу. Покидая впослѣдствіи академичеcкую службу, Владыка, говоря о своей любви къ своимъ студентамъ, писалъ имъ: «довольно ясно я представлялъ себѣ содержаніе жизни райской, когда велъ съ вами такія бесѣды въ академіи ... съ надеждою (буду) ожидать встрѣчи въ жизни будущей, гдѣ уже не будетъ разлуки, гдѣ ничто не помѣшаетъ намъ безъ конца бесѣдовать о славѣ Божіей, о мудрости Его откровеній и о святости Его судебъ». Итакъ, черпая изъ Св. Писанія и изъ святоотеческихъ твореній ученіе о благодатной любви, какъ главномъ основаніи христіанства, Владыка укрѣплялся въ этомъ сознаніи опытомъ своей личной жизни, начиная отъ дней юношескихъ и до послѣднихъ годовъ своего служенія.

Принятіе монашества и первые годы службы.

Черезъ 4 дня послѣ окончанія Академіи — 18 мая 1885 года Алексѣй Павловичъ Храповицкій въ г. Петербургѣ въ академической церкви принялъ монашество. Постриженіе совершилъ ректоръ академіи епископъ Арсеній, который, какъ происходившій изъ вдовыхъ священниковъ, монашества въ общемъ не долюбливалъ. 12 іюня монахъ Антоній былъ рукоположенъ въ діаконы, а 30 сентября въ іеромонахи, получивъ назначеніе преподавателемъ Холмской Духовной Семинаріи.

Іеромонахъ Антоній долженъ былъ покинуть Петербургъ, гдѣ вмѣстѣ съ отъѣздомъ заграницу начавшаго болѣть его лучшаго друга іеромонаха Михаила (Грибановскаго) распадалось ихъ монашеское братство и ближайшее будущее въ маленькомъ «польско-жидовскомъ городкѣ» представлялось молодому іеромонаху самымъ мрачнымъ. Онъ уѣзжалъ со щемящимъ сердцемъ. Первымъ радостнымъ событіемъ на его служебномъ пути былъ пріѣздъ въ Кіевъ, въ которомъ впослѣдствіи ему суждено было быть митрополитомъ. Объ этихъ впечатлѣніяхъ Владыка говоритъ такъ.

«Нашъ поѣздъ бѣжалъ мелколѣсьемъ и глаза мои съ нетерпѣніемъ ожидали момента, когда же откроется понарама города. Наконецъ, мелколѣсье окончилось и вдругъ передъ моими глазами открылся на берегу широкаго Днѣпра какъ бы состоящій изъ золотыхъ куполовъ обширный городъ, облитый лучами южнаго солнца. Зелень садовъ, вкрапленныхъ между безчисленными золотыми главами церквей довершала волшебную картину. Впечатлѣніе получалось такое, что городъ спускается навстрѣчу тебѣ съ неба подобно апокалипсическому Іерусалиму въ 20 главѣ Апостола Іоанна». На вокзалѣ у него была неожиданная радостная встрѣча съ дорогимъ другомъ іеромонахомъ Михаиломъ, затѣмъ всенощная съ неподражаемыми Лаврскими напѣвами, свиданіе съ маститымъ Кіевскимъ митрополитомъ Платономъ, бесѣда съ обожаемымъ Сербскимъ митрополитомъ Михаиломъ, свиданіе съ высокопросвѣщеннымъ епископомъ Сильвестромъ, ректоромъ академіи — это первое впечатлѣніе на всю жизнь привязало молодого іеромонаха къ священному Кіеву.

«Польско-жидовскій Холмъ» не оправдалъ мрачныхъ опасеній о. Антонія и жизнь преподавателя сразу же создала радостное и нѣжное настроеніе души, сердце его воспламенилось миссіонерской ревностью среди уніатовъ, а семинаристы настолько горячо его полюбили, что вскорѣ послѣдовавшій его переводъ въ Петербургскую Академію только на половину могъ утѣшить молодого энтузіаста.

Въ началѣ 1886-1887 уч. года іеромонахъ Антоній послѣ защиты своей магистерской диссертаціи. — «Психологическія данныя въ пользу свободы воли и нравственной отвѣтственности» — былъ избранъ въ доценты Петербургской Духовной Академіи по каѳедрѣ Ветхого Завѣта. Здѣсь онъ опять вступилъ въ общество дорогихъ друзей во главѣ съ архимандритомъ Антоніемъ (Вадковскимъ) впослѣдствіи С.-Петербургскимъ Митрополитомъ. Здѣсь о. Антоній кромѣ своихъ научныхъ и педагогическихъ занятій усиленно принялся за разработку возлюбленной имъ съ дѣтства идеи о возстановленіи Патріаршества въ Россіи. Въ числѣ студентовъ академіи былъ въ это время Василій Бѣлавинъ будущій Всероссійскій Патріархъ Тихонъ, который при своемъ избраніи на Патріаршій Престолъ въ 1917 году засвидѣтельствовалъ, какъ въ бытность его студентомъ группа наставниковъ и больше всѣхъ ихъ іеромонахъ Антоній въ своихъ бесѣдахъ со студентами постоянно говорили о необходимости возстановленія въ Россіи патріаршества и Патріархъ Тихонъ тогда поздравлялъ Владыку Антонія съ осуществленіемъ его юношескихъ грезъ.

Въ Петербургской Академіи Владыка долженъ былъ болѣе близко соприкоснуться съ состояніемъ библейской науки, которое его не удовлетворяло. Онъ сравнивалъ ее съ подобіемъ «повапленныхъ гробовъ» и рекомендовалъ ей отказаться отъ «тѣхъ совершенно ненаучныхъ и произвольныхъ основоположеній, на которыхъ безсознательно зиждется современная мысль и ради которыхъ она плодитъ и затѣмъ уничтожаетъ новыя и новыя гипотезы, какъ Хроносъ своихъ злосчастныхъ дѣтей». Мысли эти вмѣстѣ съ указаніемъ того пути, по которому должна идти библейская наука, были изложены молодымъ ученымъ въ спеціальной статьѣ, появившейся въ печати уже въ Москвѣ въ 1891 году «О правилахъ Тихонія (Донатиста) и ихъ значеніи для современной эгзегетики», а нѣсколько ранѣе ея въ 1890 году появилась статья Владыки: «Толкованіе на книгу пророка Михея», написанная по порученію академической корпораціи и изданная отдѣльнымъ изданіемъ въ 1890 году.

Кромѣ академическихъ занятій молодой іеромонахъ развилъ въ столицѣ широкую богослужебную и проповѣдническую дѣятельность, посѣщалъ тюрьмы и больницы, при чемъ на его долю выпадало частое посѣщеніе душевныхъ больницъ. Онъ принялъ также дѣятельное участіе въ работахъ общества религіозно-нравственнаго просвѣщенія, въ которомъ выступилъ съ рядомъ докладовъ, дѣлавшихся въ залѣ Городской Думы. Особое вниманіе обратили на себя доклады: «Что слѣдуетъ разумѣть подъ спасающей вѣрой» и «Ученіе божественнаго откровенія о спасительномъ значеніи слова Божія», а также и другіе. Въ это же время о. Антоній началъ печатать въ различныхъ журналахъ свои статьи, первоначально подъ псевдонимомъ: «С. С. Б.» (служитель слова Божія). Особенно интересной была статья, появившаяся въ 1898 году въ журналѣ: «Русское Дѣло» — «Общественная жизнь и духовенство».

Пылкая дѣятельность о. Антонія, конечно, не могла не натолкнуться на препятствія въ консервативной средѣ. Молодой доцентъ выступаетъ однажды за защиту цѣлаго курса и въ результатѣ онъ долженъ былъ оставить такъ блестяще начавшуюся академическую службу въ высшемъ учебномъ заведеніи и получилъ почетное назначеніе на должность ректора С.-Петербургской Духовной Семинаріи съ возведеніемъ въ санъ архимандрита. Это было въ 1889 году. На этой должности онъ пробылъ всего лишь 4 мѣсяца, а затѣмъ въ 1889-1890 уч. году, имѣя отъ роду всего лишь 27 лѣтъ, онъ былъ назначенъ ректоромъ Московской Духовной Академіи, въ 200-лѣтней исторіи которой это былъ первый случай назначенія столь молодого ректора. Съ радостнымъ чувствомъ и свѣтлыми надеждами ѣхалъ о. Антоній въ уединенную Московскую Академію, находившуюся въ Троицко-Сергіевской лаврѣ, въ 60-ти верстахъ отъ Москвы. Здѣсь онъ надѣялся найти полную свободу отъ всего кромѣ академическаго дѣла и науки, для которой онъ задумалъ рядъ работъ.

Молодой ректоръ свое вступительное слово говорилъ въ день Богоявленія — 6 января 1891 года и посвятилъ его вопросу о томъ, какими средствами усовершенствуется общественная жизнь. Это было развитіе тѣхъ же идей, которыя когда то излагалъ студентъ Храповицкій въ своей рѣчи въ сельской церкви въ 1883 году и которыя затѣмъ философски обосновалъ іеремонахъ Антоній въ своей диссертаціи. Но теперь эти идеи были вооружены не только всей силой созрѣвшихъ научныхъ познаній проповѣдника, но и опытомъ его пастырской дѣятельности. Молодой ректоръ утверждалъ, что общественная жизнь можетъ усовершенствоваться и достигнуть дѣйствительнаго прогресса только — смиреніемъ и самоотреченіемъ, началомъ открытымъ Господомъ въ день своего Богоявленія и дотолѣ невѣдомымъ естественному міру.

Въ словахъ этихъ заключалась программа дѣятельности молодого ректора.

Ректоръ Московской Духовной Академіи.

Московская Академія, освѣдомленная о необычныхъ талантахъ восходящей на русскомъ церковномъ горизонтѣ яркой звѣзды, встрѣтила Архимандрита Антонія дружелюбно и довѣрчиво. Въ составѣ ея были такіе блестящіе умы, какъ знаменитый философъ В. Д. Кудрявцевъ, выдающійся церковный историкъ Е. Е. Голубинскій, и знаменитый историкъ В. О. Ключевскій, а также другіе ученые. Московскій митрополитъ Леонтій также отнесся сочувственно къ молодому ректору, который между прочимъ сталъ записывать и подготовлять къ печати поученія старика Митрополита, произносившіяся въ Московскихъ храмахъ, къ большому удовольствію послѣдняго, заявлявшаго, что проповѣди его въ печати выходятъ еще лучше, чѣмъ при произнесеніи ихъ.

Сообразно со своими воззрѣніями ректоръ въ систему своей педагогической и воспитательной дѣятельности вносилъ нѣчто совершенно новое. Отношенія свои къ студентамъ Архимандритъ Антоній строилъ на любви къ нимъ, на свободномъ ихъ послушаніи, на общей гоговности къ подвигу и на пробужденіи ихъ любознательности. Впослѣдствіи Владыка говорилъ, что, когда въ августѣ мѣсяцѣ къ нему являлись молодые люди съ заявленіемъ о своемъ желаніи поступить въ академію, то онъ проникался къ нимъ такой горячей любовью, какъ родительница проникается любовію къ родившемуся дитяти, какъ только его поднесутъ къ ней и скажутъ: «вотъ твое дитя».

«Любя васъ, писалъ впослѣдствіи Владыка своимъ студентамъ, не обычной человѣческой привязанностью, но прозирая каждаго изъ васъ въ его борьбѣ съ грѣхомъ и порождаемымъ грѣхомъ сомнѣніями, въ его постепенномъ восхожденіи къ совершенству, я вдохновлялся не только надеждою вашего собственнаго спасенія, но чрезъ васъ, какъ благовѣстниковъ Евангелія, я чувствовалъ свое единеніе со всею Каѳолическою Церковью, со всею Вселенною».

Новый ректоръ сталъ приглашать студентовъ къ себѣ въ квартиру на чай, во время котораго обсуждались самыя разнообразныя вопросы академической и научной жизни. Обычно ректоръ съ доброй улыбкой обращался къ студентамъ съ вопросомъ: «ну, братцы, что новаго въ наукѣ, литературѣ и жизни?» и далѣе шло широкое и свободное обсужденіе, критиковали новѣйшія произведенія богословской литературы, говорили объ общественной жизни и ея событіяхъ и т. д., ректоръ угощалъ студентовъ вареньемъ, которое ему присылала мать изъ с. Ватагино и чаще всего именно здѣсь, за столомъ, уловлялись молодые люди въ сѣти монашества и въ ихъ сердца западали искорки благодатной любви, которыя заставляли ихъ слѣдовать по стопамъ своего учителя. Это былъ такъ сказать кружокъ интимныхъ друзей, въ который о. ректоръ приглашалъ студентовъ, обратившихъ его вниманіе на себя. Всѣхъ же студентовъ онъ часто задерживалъ послѣ общей вечерней молитвы и устраивалъ съ ними бесѣды главнымъ образомъ по вопросамъ, возбуждаемымъ ихъ поведеніемъ, а также замѣчаемыми въ ихъ средѣ теченіями мысли и настроеніями. Далѣе о. ректоръ разрѣшилъ студентамъ широко пользоваться всей литературой, не исключая запрещенной заграничной пропогандной литературы и лишь только литература порнографическая не могла имѣть доступа къ студентамъ. Въ ихъ же читальняхъ свободно лежали печатные органы галиційскихъ украинофиловъ, возбуждавшіе украинскій сепаратизмъ и подобнаго рода отрицательная литература, даже нѣкоторыя изъ заграничныхъ Толстовскихъ изданій. Все это не производило на студентовъ того впечатлѣнія, на которое была расчитана эта литература. Архимандритъ Антоній также часто совѣтывался со студентами по хозяйственнымъ вопросамъ академической жизни, при чемъ среди студентовъ часто находились большіе знатоки хозяйства и давали дѣльные совѣты о. ректору, который, конечно, мало имѣлъ склонности къ хозяйственнымъ вопросамъ, но считалъ ихъ общимъ дѣломъ всей академической семьи.

Молодые сердца студентовъ не могли не отвѣтить широкой отзызчивостью на исключительное, доброжелательное къ нимъ отношеніе. Многіе изъ нихъ повѣряли своему ректору свои сокровенныя думы и самая мысль о немъ часто удерживала ихъ отъ тѣхъ или иныхъ паденій. Владыка же на своихъ питомцевъ всю жизнь продолжалъ смотрѣть, какъ на студентовъ. Такъ часто, встрѣчаясь уже въ самые послѣдніе годы съ какимъ-либо 60-ти лѣтнимъ убѣленнымъ сѣдинами старцемъ, Владыка съ улыбкой обращался къ нему, какъ студенту.

Такое отношеніе къ питомцамъ требовало большого напряженія духовныхъ силъ, однако Владыка при этомъ развивалъ и широкую ученую дѣятельность. Въ Московской Академіи имъ были начаты сочиненія, посвященныя выясненію нравственныхъ идей нашихъ догматовъ св. вѣры. Во время празднованія 500-лѣтія со дня блаженной кончины преподобнаго Сергія Радонежскаго — 26 сентября 1892 года Архимандритъ Антоній произнесъ рѣчь: «О нравственной идеѣ догмата Пресвятой Троицы». Это сочиненіе имѣло своей цѣлью показать тѣснѣйшую связь, существующую между догматическими истинами православной вѣры и добродѣтельной жизнью христіанина. Выводомъ этой работы было утвержденіе автора, что «православное ученіе о Св. Троицѣ является метафизическимъ обоснованіемъ нравственнаго долга любви». Ученіе іеромонаха Антонія о свободѣ воли, открывшее передъ нимъ сокровищницу философскихъ познаній и приведшее его къ объективнымъ выводамъ, подтверждавшимъ его религіозное чувство, проникновеніе его въ Св. Библію и въ святоотеческія творенія дали ему возможность провести свободную и смѣлую линію, соединяющую философскую область съ богословской и тѣмъ положить въ основу богословской науки новое и при томъ истинно церковное основаніе — въ видѣ всесовершенной благодатной любви. 26 сентября 1892 года — день произнесенія этого доклада и долженъ почитаться днемъ основанія новой эры русской богословской науки, въ которой былъ выдвинутъ затемненный доселѣ моральный принципъ. Работа эта была напечатана въ «Богословскомъ Вѣстникѣ» въ 1892 году за ноябрь мѣсяцъ. Въ дальнѣйшемъ авторъ предполагалъ сравнить свои положенія по святоотеческимъ твореніямъ и для этого предпринялъ обширное изслѣдованіе латинскихъ и греческихъ фоліантовъ святыхъ отцовъ, но за множествомъ одолѣвавшихъ его заботъ трудъ этотъ остался незаконченнымъ и ждетъ своихъ продолжателей.

Въ этой основной догматической работѣ автора прежде всего утверждается единство человѣческаго естества, разсѣченное грѣхомъ. Идея единства человѣческаго естества имѣетъ громадное значеніе не только для богословія, но и для соціальныхъ наукъ, указывая имъ путь для изслѣдованія общества, государства, народа и человѣчества не только какъ сумму индивидумовъ, но какъ единое цѣлое. Работа эта сводилась къ выводу: «Св. Троицѣ (принадлежитъ) блаженнѣйшее и истиннѣйшее бытіе, гдѣ свобода и вѣчность лицъ не сокрушаетъ единства и естества, гдѣ есть мѣсто и свободной личности, но гдѣ нѣтъ мѣста безусловной личной самозамкнутости. Ученіе любви тамъ законъ внутренній...» «Безъ вѣры въ Троицу борьба съ самимъ собою и съ цѣлымъ міромъ въ его прошломъ, настоящемъ и будущемъ была бы безпочвенной мечтой, безъ этого св. догмата Евангельская заповѣдь любви была бы безсильна». Вслѣдъ за этимъ послѣдовали дальнѣйшія догматическія работы о. Архимандрита Антонія. «Нравственное содержаніе догмата о Св. Духѣ», «Нравственная идея догмата Церкви» и завершеніемъ этого цикла догматическихъ работъ былъ трудъ Владыки, написанный имъ уже въ бытность свою на Валаамѣ въ 1917 году: «Догматъ Искупленія», въ которомъ онъ даетъ отвѣтъ на тѣ недоумѣнія, которыя въ юности у него вызвали японскіе миссіонеры. Вооруженный богословскими и философскими познаніями и богатымъ опытомъ своей пастырской жизни, горячо любившій и сострадавшій своимъ питомцамъ и своей паствѣ — Владыка Антоній сдѣлалъ выводъ изъ всѣхъ своихъ богословскихъ трудовъ, объяснивъ искупленіе человѣческаго рода — «сострадательной любовію Христовой» — постигнувъ эту истину своимъ умомъ, волею и чувствомъ. Отнюдь не умаляя всей силы крестныхъ Христовыхъ страданій, Владыка объяснилъ, что возрожденіе человѣческаго рода совершилось «посредствомъ того внутренняго огня, огня сострадающей скорби о грѣхахъ людей, которымъ горѣлъ Духъ Спасителя нашего. Любя всѣхъ людей и обнимая Своимъ Божественнымъ Духомъ, Своимъ всевѣдѣніемъ всѣ безчисленные милліоны жившихъ на землѣ при Немъ, до Него, и имѣвшихъ жить послѣ Него человѣческихъ личностей, нашъ милосердный Господь скорбѣлъ о грѣхахъ каждаго какъ бы о Его собственныхъ, ревновалъ о спасеніи, о духовномъ совершенствованіи каждаго ревностію огненною...» «...возлюбить всякаго человѣка въ отдѣльности, возскорбѣть могъ только всевѣдущій, всеобъемлющій Богъ... передать, перелить свою святость въ сердца людей могъ только человѣкъ, короче говоря: нашъ Искупитель можетъ быть только Богочеловѣкомъ, какимъ Онъ и явился». Господь поручилъ продолженіе Своего дѣла на землѣ пастырямъ Своей Церкви, черезъ Которую только нашъ Господь и входитъ въ общеніе съ человѣческой личностью. Поэтому Церковь, по толкованію нашего Владыки, — это новая жизнь на землѣ, новое бытіе, новое начало, основанное Господомъ Іисусомъ Христомъ и имѣющее своимъ назначеніемъ — спасеніе человѣка, т. е. его духовное усовершенствованіе для подготовки его къ вѣчной жизни.

Идея эта, явившаяся только выводомъ изъ всѣхъ предшествовавшихъ твореній Владыки, начиная съ изслѣдованія о свободѣ воли, но стоящая въ рѣзкомъ противорѣчіи съ господствовавшей въ наукѣ идеей сатисфакціи, т. е. «удовлетворенія правдѣ» вызвала немалое смущеніе у сторонниковъ старой школы. Между тѣмъ идея эта содержитъ неисчерпаемое богатство не только для богословской науки, полагая въ основу ея моральный элементъ, но также и для устроенія церковной жизни и вообще для жизни христіанскаго общества, въ которомъ выдвигается на первый планъ благодатная любовь — сила единящая человѣческое естество, разсѣченное грѣхомъ

Въ Московской Академіи Архимандритъ Антоній положилъ также новое направленіе наукѣ пастырскаго богословія, вытекающее изъ его догматическихъ возрѣній. Наука эта до того времени была въ пренебреженіи въ академическомъ преподаваніи. Считая, что предметъ этотъ, ради котораго существуютъ и самыя духовно-учебныя заведенія, — является наукой изъ наукъ, ученый пастырь вложилъ въ него всю свою богатую душу. Науку Пастырскаго богословія Архимандритъ Антоній опредѣлилъ по новому такъ: «Предметомъ пастырскаго богословія служитъ изъясненіе жизни и дѣятельности пастыря, какъ служителя совершаемаго благодатью Божіей возрожденія людей и руководителя ихъ къ духовному совершенству». Лекціи Архимандрита Антонія по пастырскому богословію были переполнены слушателями.

Архимандритъ Антоній также основалъ въ Академіи журналъ «Богословскій Вѣстникъ», занявшій почетное мѣсто въ духовной литературѣ Россіи.

Въ этотъ же періодъ времени Архимандритъ Антоній выступаетъ въ защиту Церкви главнымъ образомъ отъ нападокъ со стороны гремѣвшаго тогда на всю Россію гр. Л. Н. Толстого. Будучи основательно знакомъ съ германской философской литературой, ученый пастырь сразу понялъ, что Толстой находится подъ вліяніемъ Германскаго пантеизма и поэтому обличенія его были глубоко компетентны и убѣдительны. Самъ Толстой пожелалъ познакомиться со своимъ оппонентомъ и Архимандритъ Антоній посѣтилъ его въ Москвѣ въ его домѣ, проведя съ нимъ извѣстное время въ мягкой доброжелательной бесѣдѣ и заручившись обѣщаніемъ Толстого посѣтить его въ Троицкой Лаврѣ. Этого обѣщанія Толстой не исполнилъ, при чемъ циркулировали слухи, что Толстой заявлялъ, что онъ опасается «Антоніевскаго магнетизма», разумѣя подъ этимъ тотъ церковный духъ, который господствовалъ у Архимандрита Антонія. Во всякомъ случаѣ Толстой съ доброжелательствомъ отзывался о критическихъ замѣчаніяхъ Архимандрита Антонія и говорилъ, что «меня понимаетъ только о. Антоній» и высказывалъ свое удивленіе его вліянію на студентовъ. Послѣ этого посѣщенія среди студентовъ распространился слухъ, что будто бы ихъ ректоръ получилъ запросъ отъ своего начальства, на какомъ основаніи онъ посѣтилъ явнаго отступника и врага Церкви и что будто бы о. ректоръ отвѣтилъ, что «не здоровые имѣютъ нужду во врачѣ, но больные» (Марк. 2, 17).

Любя всѣхъ своихъ студентовъ. Архимандритъ Антоній особенно покровительствовалъ обучавшимся въ академіи славянамъ, грекамъ и сербамъ, видя въ нихъ представителей тѣхъ древнихъ Восточныхъ Церквей, къ взаимообщенію съ которыми онъ стремился всей своею душой. Кромѣ того онъ стремился дать академическое образозаніе не только установленному штатному числу студентовъ, но по возможности всѣмъ желающимъ, и для этого онъ началъ широко принимать «вольнослушателей» постепенно переводя ихъ въ число штатныхъ студентовъ. Но самой главной заботой его въ отношеніи студентовъ это было — склонить ихъ къ постриженію въ монашество. Внимательно слѣдя за студентами, за ихъ способностями, расположеніями, за ихъ нравственной жизнью, Архимандритъ Антоній какъ бы намѣчалъ среди нихъ жертвы своей пастырской любви и затѣмъ съ материнской заботливостью начиналъ ухаживать за ними, стремясь свободно расположить ихъ сердце къ принятію монашества. Онъ не подавлялъ ихъ своимъ авторитетомъ, а лишь только вызывалъ самостоятельное и свободное рѣшеніе и поэтому подвигъ этотъ былъ особенно труденъ. Здѣсь Владыкой было пережито много сердечныхъ заботъ, разочарованій, разбитыхъ надеждъ и это рожденіе въ новую жизнь часто сопровождалось великими муками скорби, но затѣмъ, когда это совершалось, владыка, судя по его наставленіямъ при постриженіяхъ, восклицалъ въ своемъ сердцѣ: «итакъ, совершилось» и говорилъ своимъ духовнымъ дѣтямъ: «братіе, держитесь любви».

Столь широкая и разнообразная дѣятельность молодого ректора Московской Академіи не могла не обратить на себя всеобщаго вниманія. Либеральные круги ожидали, что дѣятельность его будетъ непремѣнно направлена противъ правительства, представители стараго направленія церковныхъ круговъ считали, что онъ слишкомъ безпокоенъ и нарушаетъ всѣ установившіяся обычаи кастовой жизни и въ результатѣ Архимандрита Антонія не возлюбилъ Московскій митрополитъ Сергій (Ляпидевскій). Были сдѣланы попытки съузить предѣлы академической автономіи, но ректоръ этого не допустилъ. Тогда была назначена ревизія академіи, причемъ вопреки уставу, требующему, чтобы академіи ревизовались членомъ Сѵнода, ревизія была поручена обычному ревизору духовно учебныхъ заведеній и при томъ лично недоброжелательно настроенному къ Архимандриту Антонію еще по Петербургу г. Нечаеву. Послѣ тщательной ревизіи ревизоръ поставилъ ректору въ вину, что онъ слишкомъ легко разрѣшалъ скоромную пищу больнымъ студентамъ въ лазаретѣ, при чемъ при Архимандритѣ Антоніи эта пища разрѣшалась 10 проц. общаго числа студентовъ, а раньше него — 20. Попытки найти въ его дѣятельности что-либо противоправительственное не удались и Архимандритъ Антоній изъ Москвы послѣ пятилѣтняго управленія академіей былъ переведенъ въ глухую провинцію въ г. Казань. Переводъ этотъ былъ равенъ ссылкѣ. Такое рѣзкое несоотвѣтствіе возвышенныхъ идеаловъ ректора академіи Архимандрита Антонія съ наличной дѣйствительностью окружающей церковной жизни нанесло глубокую рану въ его сердце и онъ уѣхалъ въ Казань въ увѣренности, что его хотятъ тамъ добить и поэтому онъ рѣшилъ было собрать свои книжки и уѣхать въ Палестину.

Такое непониманіе возвышенныхъ идеаловъ вдохновеннаго пастыря настолько потрясло его душу, что уже въ самое послѣднее время въ Карловцахъ, когда спрашивали Владыку: «видите ли Вы, Владыко, какіе-либо сны?» Владыка отвѣчалъ: «Обычно я никакихъ сновъ не вижу, а если когда-либо вижу сонъ, то непремѣнно Митрополита Сергія (Ляпидевскаго), который устраиваетъ мнѣ какія либо козни».

Въ Казани.

Пріѣхавшій въ Казань, какъ бы въ ссылку, Архимандритъ Антоній былъ встрѣченъ со стороны корпораціи съ недовѣріемъ и съ холодкомъ. Но въ этотъ трудный періодъ жизни его поддержалъ Казанскій архипастырь, которымъ былъ Архіепископъ Владиміръ. Вскорѣ послѣ этого Архіепископъ Владиміръ скончался и о. Антоній своими руками положилъ его въ гробъ и похоронилъ его въ Казани, оставивъ въ своемъ сердцѣ благодарную память о немъ. Мѣсяца черезъ два послѣ пріѣзда въ Казань Архимандритъ Антоній, по его словамъ, настолько тамъ «обжился», что почувствовалъ себя окруженнымъ любовію студентовъ и довѣріемъ профессоровъ и настолько горячо полюбилъ Казанскую Академію, что не зналъ какую изъ нихъ любитъ больше, а если прибавить къ этому, что его первая юношеская любовь была Петербургская академія, то станетъ совершенно очевиднымъ, насколько горячо онъ вкладывалъ свою душу въ это дѣло.

Дѣятельность Архимандрита Антонія, протекала въ Казани въ томъ же направленіи, какъ и въ Москвѣ. Изъ особенно важныхъ мѣропріятій необходимо отмѣтить здѣсь — учрежденіе при академіи миссіонерскихъ курсовъ, изъ которыхъ вышло много самоотверженныхъ церковныхъ дѣятелей, главнымъ образомъ, для Восточной Россіи, въ томъ числѣ нынѣ здравствующій Архіепископъ Несторъ Камчатскій и Петропавловскій. Въ 1897 году, 34 лѣтъ отъ роду, Архимандритъ Антоній былъ возведенъ въ санъ Епископа съ оставленіемъ ректоромъ. Съ возведеніемъ въ санъ епископа Архимандрита Антонія связали столькими нитями съ жизнью города и многочисленныхъ его учрежденій, что ему уже становилось не подъ силу создавать благопріятныя условія для ректорской службы, требовавшей безмятежности, сосредоточенности, спокойствія и досуга и онъ продолжалъ ее нести, какъ тяжкій крестъ, оставаясь въ должности ректора дольше всѣхъ своихъ сверстниковъ.

Вступая въ архипастырское служеніе, владыка исповѣдалъ свой взглядъ на его задачи при нареченіи въ санъ епископа въ Крестовой церкви въ г. Казани. Онъ сказалъ, что первая и самая главная задача пастыря заключается въ томъ «чтобы въ сердцѣ своемъ всегда пріуготовлять храмъ Духа чрезъ подвиги духовной жизни». Такой архипастырь: «пошелъ бы путемъ святого Іоанна Златоустаго въ любви къ людямъ, былъ бы дерзновененъ, какъ святитель Филиппъ предъ врагами истины, поколебалъ бы весь грѣшный міръ правымъ исповѣданіемъ, какъ Максимъ Исповѣдникъ, уразумѣвалъ бы тайны Промысла, какъ Іоаннъ Богословъ, привлекалъ бы къ себѣ любовію въ далекую пустыню всѣ сословія и возрасты, какъ Тихонъ Задонскій». Это было вдохновенное развитіе все того же взгляда, который когда то высказалъ іеромонахъ Антоній въ своей диссертаціи о свободѣ воли, что познаніе Бога и міра происходитъ черезъ самопознаніе, черезъ очищеніе своего духа. Эта идея была положена въ основаніе всей архипастырской дѣятельности новаго епископа.

Знаменательнымъ событіемъ въ жизни Владыки въ Казани — это была его поѣздка въ 1898 году въ Симферополь къ умиравшему другу епископу Михаилу Таврическому, когда то студенту Грибановскому, съ которымъ студентъ Храповицкій мечталъ въ Академіи о возстановленіи каноническаго устройства Церкви. 18 августа 1898 года вечеромъ Епископъ Антоній стоялъ у смертнаго одра своего друга, который сказалъ ему: «Вотъ возьмите эту панагію, подаренную мнѣ преосвящ. Антоніемъ Финляндскимъ. Я не могу сказать вамъ связной рѣчи, потому что сознаніе мое работаетъ уже вполовину. Да послужитъ сія панагія знаменіемъ нашей духовной любви и связующаго насъ духовнаго единенія. Я умираю, но духомъ всегда буду съ вами и въ васъ. Я отъ всей глубины души раздѣляю ваше намѣреніе устроить жизнь Церкви на началахъ каноническихъ, древнихъ, апостольскихъ, на началахъ истинно христіанскихъ, человѣчныхъ. Это должно подготовлять постепенно общей любовію братіи».

Епископъ Антоній отвѣчалъ умиравшему другу: «Благословите меня, Владыко, на это святое дѣло Вашимъ священнымъ даромъ, а я приму слова Ваши, какъ Ваше завѣщаніе для меня и для всѣхъ насъ, братіи по духу, священное». Умирающій благословилъ Епископа Антонія и прошепталъ: «да, я не могу работать со всѣми вами: я умираю, но духъ мой и молитва моя съ вами». Епископъ Антоній цѣловалъ его руки, стоя на колѣняхъ у его одра и говорилъ: «вотъ это Вамъ, Владыко, и больно, что Васъ среди насъ не будетъ, а съ Вами мы работали бы веселѣе и дружнѣе». Умирающій улыбнулся и слегка разведя руками, произнесъ: «ну уже, что дѣлать? Богъ все устраиваетъ такъ какъ нужно для Его славы, и отъ меня беретъ жизнь, когда это стало наилучшимъ». Затѣмъ за 15 минутъ до смерти умирающій подозвалъ Епископа Антонія и задыхаясь отъ начавшейся агоніи, произнесъ: «помните же мое завѣщаніе о Церкви: не забывайте ея истинной формы».

Епископъ Михаилъ былъ лучшимъ другомъ Владыки. Изъ своихъ же учениковъ Владыка особенно любилъ іеромонаха Тарасія, человѣка геніальныхъ дарованій, автора книги: «Переломъ въ древне-русскомъ богословіи», скончавшагося также въ молодости, а изъ своихъ сослуживцевъ іерарховъ — архіепископа Сергія Финляндскаго, впослѣдствіи, увы, перешедшаго на сторону большевиковъ.

Въ Уфѣ.

Въ 1900 году Епископъ Антоній, пробывъ въ должности ректора дольше всѣхъ своихъ сверстниковъ, былъ назначенъ на самостоятельную провинціальную каѳедру въ г. Уфу. На педагогической службѣ онъ провелъ 15 лѣтъ. Подводя итогъ своей педагогической дѣятельности, Епископъ Антоній писалъ студентамъ, поднесшимъ ему св. панагію и аметистовыя четки: «...среди васъ я не могъ не вѣрить въ человѣка, не могъ, если бы даже и не хотѣлъ, не могъ не вѣрить въ близость къ намъ Бога Христа и Святого Духа, не могъ не вѣрить въ жизнь, не любить ея и не испытывать радости бытія. И еслибъ мнѣ отнынѣ суждено было прожить еще вдвое противъ того, что я прожилъ, и не видѣть ничего кромѣ порока, торжествующей лжи и злобы, то все-таки, вспоминая васъ, я оставался бы счастливъ воспоминаніями и благословлялъ бы жизнь».

Съ 1900 года началась новая архипастырская дѣятельность нашего Владыки.

Уфимская епархія была одна изъ заброшенныхъ окраинъ Россійской имперіи. До сего времени сюда назначались архіереи обычно безъ высшаго образованія и получали сравнительно ничтожный окладъ содержанія въ 2 тыс. рублей въ годъ. Поэтому назначеніе епископа Антонія въ Уфу тоже было несправедливостью.

Бытъ и нравы православныхъ, старообрядцевъ и магометанъ, составляющихъ населеніе Уфимской епархіи, были хорошо извѣстны новому архіерею по сосѣдней Казанской губерніи. Ничего интереснаго въ этой провинціи Епископъ Антоній ожидать не могъ. Тѣмъ не менѣе уже по пути въ Уфу на пароходѣ молодой епископъ, глядя на многочисленныя поселенія со всей ихъ патріархальной деревенской обстановкой, но однако украшенныхъ въ большинствѣ мусульманскими минаретами, видя земледѣльцевъ съ ихъ веселыми дѣтьми, представлялъ себѣ насколько они погрязли въ мусульманствѣ — праздномъ воображеніи арабовъ — и подобно ап. Павлу при посѣщеніи Аѳинъ «возмутился духомъ» и воспламенилися ревностью о проповѣди слова Божія въ этомъ краѣ. Передъ нимъ открывалось новое необозримое поле дѣятельности съ народомъ, къ которому онъ здѣсь соприкоснулся вплотную и обрѣлъ здѣсь свою вторую родину. Въ своей вступительной рѣчи въ Уфимскомъ Каѳедральномъ Соборѣ Епископъ Антоній высказалъ свой взглядъ на задачи архипастырскаго служенія, какъ на продолженіе дѣла Христова на землѣ, являясь соработникомъ Богу и имѣя задачей возрожденіе людей къ вѣчной жизни черезъ огонь сокрушающей о нихъ любви.

Сейчасъ же по пріѣздѣ въ Уфу епископъ Антоній началъ произносить проповѣди въ соборѣ, посвятивъ ихъ обличенію владѣвшаго въ въ то время русскими умами гр. Толстого. Проповѣди эти привлекли въ соборъ весь городъ, церковная жизнь стала замѣтно подыматься. Далѣе Епископъ Антоній обратилъ тщательное вниманіе на духовно-учебныя заведенія, убѣждая семинаристовъ идти въ священники и заботясь объ усиленіи въ семинаріи церковнаго начала и затѣмъ онъ предпринялъ неутомимые объѣзды обширнаго Уфимскаго края. За два года управленія его епархіей число приходовъ изъ 400 достигло почти 800. Вступая въ Уфимскую епархію Епископъ Антоній расположилъ свое сердце такъ, что онъ готовъ, согласно съ церковными канонами, остаться въ Уфимской епархіи на всю жизнь, о чемъ къ общему удивленію и заявилъ въ своей первой проповѣди. Однако черезъ два года, въ 1902 году, Епископъ Антоній былъ переведенъ въ г. Житоміръ на Волынскую каѳедру, являвшуюся форпостомъ Россіи на Западѣ.

На Волынской каѳедрѣ.

На Волынской каѳедрѣ Владыка оставался 12 лѣтъ и здѣсь его дѣятельность пріобрѣла Всероссійское значеніе.

Въ своемъ вступительномъ словѣ новый Волынскій архипастырь, характеризуя печальное состояніе интеллигентнаго класса современной Россіи, говорилъ о необходимости отыскать въ этомъ краѣ драгоцѣнныя черты церковно-народнаго быта и оттѣнки народнаго религіознаго чувства, сохранившіеся въ этомъ краѣ, и вызвавъ ихъ къ жизни, пріобщить къ нимъ русское просвѣщенное общество, столь равнодушное нынѣ и враждебное Апостольской Церкви. Здѣсь Владыка, будучи въ полномъ расцвѣтѣ своихъ силъ, широко развернулъ свою неутомимую дѣятельность. Онъ по прежнему сохранялъ живую связь со всѣми академіями, при чемъ къ тѣмъ тремъ, которыя онъ такъ любилъ еще изъ ранняго времени своей жизни, присоединилась и четвертая — Кіевская, студенты которой посѣщали Владыку въ Житомірѣ и между собой дѣлились по своему отношенію къ личности Архіепископа Антонія. Владыка сохранялъ связь со столицами и внимательно наблюдалъ за русской жизнью. Уединенные и строгіе архіерейскіе покои превратились въ домъ, живущій полной жизнью, въ каждомъ уголкѣ котораго стояли диваны, на которыхъ ночевали пріѣзжавшіе студенты, молодые монахи и другіе друзья Владыки, здѣсь ночевалъ и знаменитый русскій философъ В. С. Соловьевъ пріѣзжавшій для бесѣдъ съ Владыкой. Церковная жизнь въ Волынской епархіи забила ключемъ.

Волынская епархія имѣла около 2½ милліоновъ паствы. Духовенство ея было довольно обезпеченное, но на немъ сказывалось польское вліяніе и духовенство было отчуждено отъ народа, отношенія между ними были неправильныя и взаимное довѣріе было подорвано нерѣдко до полной потери взаимной нравственной связи. Архіерей былъ заваленъ нескончаемыми жалобами на своихъ священниковъ. Новый Владыка поставилъ своей цѣлью устранить ненормальность этихъ отношеній и возстановить «пастыря добраго, отца своего народа и благоговѣйнаго строителя Христовыхъ Тайнъ». Для этого Владыка обращался къ духовенству съ многочисленными посланіями, разъясняя имъ сущность ихъ призванія и указывая имъ тѣ пути, которыми они должны идти для соединенія съ народомъ. Восемь изъ такихъ посланій вошло въ полное собраніе сочиненій Владыки, (изд. 1911 года), но самое главное онъ возстанавливалъ въ своемъ краѣ образъ истиннаго пастыря примѣромъ личной жизни и дѣятельности, оставивъ послѣ себя въ Волынскомъ краѣ добрую память и по сей день. Старые Волынскіе священники трогательно разсказываютъ, какъ Владыка Антоній стремился поднять авторитетъ пастырскаго служенія въ глазахъ ихъ самихъ и общества, какъ онъ говорилъ о томъ, что священники — самое высшее званіе и служеніе на землѣ, что святы не только сами священники, но освящены и ихъ семейства — ихъ сыновья и дочери. Онъ старался ободрить и укрѣпить священника въ нуждѣ и горѣ, часто онъ снималъ со своихъ плечъ рясу и надѣвалъ на священника, подавленнаго матеріальной нуждой и въ общемъ былъ для своихъ священниковъ роднымъ отцомъ.

Далѣе Владыка обратилъ особое вниманіе на оживленіе церковной жизни. Въ г. Житомірѣ была святыня — глава преп. Анастасіи Римлянини. Было установлено торжественное празднованіе ея памяти съ обнесеніемъ св. главы вокругъ Церкви. Особое же вниманіе Владыки было обращено на Почаевскую лавру, находившуюся почти на самой границѣ съ Австро-Венгерской Имперіей. Почаевская Лавра, настоятелемъ которой являлся Волынскій архипастырь, имѣла могучее религіозное вліяніе на весь юго-западный край, а черезъ него и на всю Россію. Двѣнадцать разъ въ году въ Лавру собирались огромныя толпы народа — 6 разъ въ большіе праздники до 40 тысячъ и 6 разъ въ малые праздники до 6-7 тысячъ. Черезъ Почаевскую Лавру Владыка Антоній вошелъ въ живое общеніе съ Русскимъ народомъ. Прежде всего Владыка устроилъ типографское братство съ самоотверженнымъ дѣятелемъ аскетомъ во главѣ знаменитымъ впослѣдствіи архимандритомъ (нынѣ архіепископомъ) Виталіемъ. Это братство развило широкую просвѣтительную дѣятельность въ народѣ черезъ спеціальныя народныя изданія. Затѣмъ онъ выхлопоталъ разрѣшеніе выносить изъ подземной пещеры покоющуюся тамъ св. раку съ нетлѣнными мощами преп. Іова Почаевскаго, которая одинъ разъ въ году вносилась въ храмъ, обносилась вокругъ Церкви и на глазахъ 40 тысячной толпы при стократномъ пѣніи «Господи помилуй» высоко подымалась и опускалась, затѣмъ Владыка озаботился сооруженіемъ обширнаго теплаго Троицкаго собора, извѣстнаго въ Лаврѣ подъ именемъ Антоніевскаго, а также обширной, такъ называемой, Красной гостинницы для паломниковъ. Подъ вліяніемъ этихъ и другихъ мѣропріятій религіозное значеніе Почаевской лавры быстро возростало. Не только жители юго-западнаго края, но и жители отдѣленной границей Галиціи собирались во множествѣ въ Почаевскую Лавру и тѣмъ, помимо религіознаго на нихъ вліянія, происходило расположеніе ихъ сердецъ къ Россіи, что, между прочимъ, нашло себѣ яркое выраженіе во время побѣдоноснаго продвиженія русскихъ войскъ въ Галицію въ 1914 году. Наконецъ, Владыка тайно посѣтилъ Галицію, ободряя православныхъ Галиційцевъ и призывая уніатовъ къ переходу въ Православіе.

Отъ Лавры епархіальный архіерей получалъ около 30 тысячъ дохода въ годъ. По свидѣтельству Лаврскихъ намѣстниковъ ко времени исчисленія этого дохода отъ Владыки Антонія поступала написанная его рукой пачка денежныхъ переводовъ съ адресами тѣхъ лицъ, которымъ должны быть разосланы слѣдуемые ему деньги. Это были стипендіи учащимся, пособія нуждающимся священникамъ и ихъ вдовамъ, различнымъ просителямъ. Это была широкая благотворительность, оказываемая щедрою рукою.

Въ 1911 году Владыка возстановилъ древній Овручскій соборъ, на освященіе котораго пріѣзжалъ Государь Императоръ, пожаловавшій Владыкѣ золотую панагію. Мало интересуясь денежными вопросами, Владыка долженъ былъ приложить много труда для сбора средствъ на сооруженіе этого храма. Онъ началъ съ того, что взялъ въ Петербургѣ альмонахъ и въ день св. Василія разослалъ листы всѣмъ значавшимся по альмонаху Василіямъ, однако не получилъ отъ нихъ ни одного отвѣта. Послѣ этой неудачи пришлось прибѣгать къ болѣе практическимъ путямъ по сбору средствъ.

Московскіе либералы когда-то ожидали, что такой широко-просвѣщенный пастырь, какъ ректоръ Академіи Архимандритъ Антоній направитъ свою дѣятельность въ революціонную сторону; опасалось, видимо, этого и начальство, стремясь уличить его въ какой-либо «краснотѣ», однако никакихъ признаковъ этого найдено не было, такъ какъ Владыка менѣе всего интересовался политикой и совершенно не обращалъ вниманія на тѣ вопросы, которые волновали обычное общество и поэтому вскорѣ это общество перестало интересоваться дѣятельностью Владыки, при чемъ въ нѣкоторыхъ газетахъ, даже въ «Новомъ Времени» устами Меньшикова заявили, что молъ «Антоній не оправдалъ возлагавшихся на него надеждъ». На Волынской каѳедрѣ Владыка Антоній долженъ былъ широко раскрыть свои политическія воззрѣнія, которыя еще болѣе огорчили нашихъ псевдолибераловъ, объявившихъ Владыку уже своимъ главнымъ врагомъ.

Вообще же, политическія воззрѣнія Владыки отнюдь не могутъ быть вложены въ какія либо партійныя рамки. На государство онъ смотрѣлъ только какъ на форму, въ которой можетъ развиваться содержаніе народной жизни, черпаемое изъ Евангелія. Государство — это только полиція народа. И самое самодержавіе Владыка высоко цѣнитъ и защищаетъ не само по себѣ, а какъ строй жизни наиболѣе благопріятный для развитія нравственныхъ началъ. Монархическое самодержавіе, по его словамъ, оставляетъ «больше чисто общественныхъ внѣгосударственныхъ отношеній среди людей и даетъ мѣсто свободному нравственному воздѣйствію таланта и генія на общественную мысль и волю».

Входя въ самое широкое соприкосновеніе съ Русскимъ народомъ, живя на границѣ съ враждебнымъ государствомъ, сохраняя живую связь со столицами и съ духовнымъ просвѣщеніемъ и слѣдя за всей русской жизнью, Владыка замѣтилъ ту революціонную опасность, которая надвигалась на Россію и со всей силой своей пламенной души выступилъ на защиту своего Отечества, считая, что съ разрушеніемъ Самодержавія погибнетъ и все внутреннее содержаніе русской жизни. Японская война и вызванныя ею бѣдствія нашли горячій откликъ въ его сердцѣ, которое то разрывалось скорбью за Отечество, то мрачныя предчувствія надвигавшейся гибели смѣнялись проблесками надежды на возрожденіе и находили себѣ выраженіе главнымъ образомъ въ проповѣдяхъ, обращенныхъ изъ Житомірскаго Каѳедральнаго Собора ко всей Россіи. Владыка вдохновлялъ русское общество на защиту Отечесгва, оплакивалъ гибель русскаго воинства на Дальнемъ Востокѣ, порицалъ революціонеровъ, заставлялъ слѣдовать за собой духовенство и проявлялъ себя, какъ истинный печальникъ за всю Русскую Землю. Съ обнаруженіемъ же въ обществѣ революціонныхъ теченій, Владыка, жертвуя своей популярностью, со всей силой своего духа выступилъ на защиту самодержавія. Онъ не останавливается передъ тѣмъ, чтобы выступить въ Государственномъ Совѣтѣ съ рѣчью о томъ, что правительство не должно останавливаться передъ смертной казнью преступниковъ, навлекая за эту рѣчь зубовный скрежетъ всѣхъ революціонеровъ. Въ день рожденія Наслѣдника Цесаревича (4 октября 1904 года) онъ произноситъ пламенную рѣчь о томъ, что значитъ любить Россію и указываетъ въ ней, что «Россія это всемірная всеобъемлющая идея, что наша Родина есть воплощающееся въ народномъ бытѣ и народномъ характерѣ Евангеліе, воплощающееся царство Божіе». 21 октября 1905 года Владыка произноситъ рѣчь, посвященную Государю, въ которой указываетъ, что, если Государь разочаруется во своихъ подданныхъ и замкнется въ своемъ сердцѣ отъ нихъ, то ничто уже не спасетъ русскую землю отъ конечной погибели. Онъ принимаетъ особыя заботы къ тому, чтобы Волынская земля дала въ Государственную Думу людей, способныхъ отстаивать Самодержавіе и, наконецъ, вѣнцомъ его борьбы за горячо любимое Отечество является его знаменитая рѣчь, произнесенная въ Исаакіевскомъ Соборѣ 20 февраля 1905 года. Въ этой рѣчи, поднявшись до вдохновенія древнихъ пророковъ, Владыка открыто и прямо обращаясь ко всей Россіи, предсказываетъ ей неизбѣжную гибель, если она пойдетъ по пути революціи. Эта знаменитая рѣчь встрѣтила рѣзкій отзывъ во всей оппозиціонной печати, при чемъ противъ Владыки выступилъ Мережковскій, уже стяжавшій тогда литературное имя. Далѣе Владыка принимаетъ живѣйшее участіе во всѣхъ патріотическихъ организаціяхъ праваго направленія, не останавливаясь передъ тѣмъ, что многія изъ нихъ далеко не отвѣчали своему назначенію. Онъ видитъ погибающее Отечество и предпринимаетъ для его спасенія все, что только возможно было, не щадя себя. Само собой понятно, что во всѣхъ революціонныхъ кругахъ имя Волынскаго Архіепископа Антонія становится ненавистнымъ.

Въ 1907 году во время богослуженія въ Крестовой церкви на Благовѣщенскомъ подворьѣ въ Петербургѣ, когда Владыка совершилъ кажденіе храма, изъ толпы богомольцевъ бросился на Владыку неизвѣстный человѣкъ, вооруженный кортикомъ, который былъ схваченъ богомольцами и разоруженъ. По настоянію Владыки преступникъ былъ помѣщенъ не въ тюрьму, а въ душевную больницу и истинный характеръ этого покушенія остался невыясненнымъ.

Въ политическихъ вопросахъ Владыка придерживался самыхъ широкихъ взглядовъ. Когда между прочимъ произошелъ знаменитый Кишиневскій погромъ, то Владыка обратился съ увѣщаніемъ къ русскому обществу, предостерегая его отъ еврейскихъ погромовъ и обращая ихъ вниманіе на то, что при всѣхъ отрицательныхъ чертахъ евреевъ среди нихъ могутъ быть родственники по плоти Пречистой Дѣвы Маріи и св. апостоловъ. При всемъ этомъ Владыка ясно заявлялъ, что русская революція будетъ носить атеистическій и еврейскій характеръ. Вообще же политическіе взгляды Владыки далеко выходятъ изъ партійныхъ рамокъ и ближе всего они совпадаютъ со взглядами Достоевскаго.

Съ переѣздомъ на Волынь Владыка начинаетъ принимать участіе въ работахъ Св. Правительствающаго Сѵнода, сначала въ видѣ представленій въ Сѵнодъ по различнымъ вопросамъ церковной жизни, затѣмъ вызываемый въ Петербургъ на Сѵнодальныя сессіи. Заботы его были направлены на подготовку дѣла возстановленія Патріаршества въ Россіи, на реформированіе духовно-учебныхъ заведеній въ сторону соотвѣтствующую ихъ назначенію, на присоединеніе къ церкви старообрядцевъ-раскольниковъ, на борьбу съ латинской ересью, при чемъ здѣсь его особенно безпокоятъ разрѣшаемые Сѵнодомъ смѣшанные браки съ еретиками и на прославленіе новоявленныхъ святыхъ. Въ послѣднемъ вопросѣ главными поборниками были въ Россіи — Государь Императоръ Николай II и нашъ Владыка. При его непосредственномъ участіи были прославлены святители Іоаннъ Тобольскій и Іосафъ Бѣлгородскій и кн. Анна Кашинская, при чемъ при прославленіи св. Іоасафа Бѣлгородскаго, Владыка, обратившись къ членамъ Сѵнода, затруднявшимся согласиться на это, сказалъ: «если мы вѣруемъ въ Бога, то должны прославлять Его святыхъ».

На Волынской каѳедрѣ Владыка также заботился о составленіи службъ. Кромѣ уже упомянутой службы св. св. Кириллу и Меѳодію, Владыкой были написаны слѣдующія: Почаевской Божіей Матери, — полная служба съ акаѳистомъ, преп. Макарію Овручскому, младенцу Гавріилу, замученному жидами, преп. мученицѣ Анастасіи, преп. Іову Почаевскому (съ акаѳистомъ), священномученику Макарію Кіевскому, Ѳеодору, кн. Острожскому, святителю Іоасафу, Озерянской Божіей Матери и нѣсколько службъ различнымъ чудотворнымъ иконамъ Божіей Матери.

Самое излюбленное свое дѣло о возстановленіи Патріаршества въ Россіи Владыка постоянно пропогандировалъ въ своихъ проповѣдяхъ, лекціяхъ и статьяхъ, но особенно много онъ приложилъ труда въ живомъ показательномъ примѣрѣ, организовавъ торжестренный пріемъ прибывшаго въ Петербургъ Антіохійскаго Патріарха Григорія. Выражая свои личныя чувства къ восточному Патріарху, а также задавшись цѣлью вызвать въ русскомъ обществѣ желаніе имѣть своего Патріарха, Владыка при содѣйствіи своего друга Архіепископа Финляндскаго Сергія и оберъ-прокурора Св. Сѵнода устроилъ торжественное Патріаршее служеніе въ Исаакіевскомъ и Казанскомъ соборахъ, при чемъ вполнѣ достигъ своей цѣли. Послѣ богослуженія русскіе люди толпами подходили къ Патріарху, поклоняясь ему до земли и глубоко были растроганы видѣннымъ ими церковнымъ величіемъ. Послѣ Петербурга Владыка отвезъ Патріарха Григорія къ себѣ на Волынь, гдѣ его пребываніе было такимъ же тріумфомъ, особенно въ Почаевской Лаврѣ, куда собралось во множествѣ не только окрестное населеніе, но прибыли поклониться Патріарху и галичане изъ Австріи. По словамъ Владыки, тѣ дни, когда Церковь сіяла въ своемъ полномъ блескѣ, были самыми счастливыми днями его жизни.

Въ 1912 году Епископъ Антоній былъ возведенъ въ санъ Архіепископа и призванъ въ число постоянныхъ членовъ Св. Правительствующаго Сѵнода. Въ 1913 году Казанская Духовная Академія предоставила Владыкѣ степень доктора богословскихъ наукъ. Въ 1914 году Архіепископъ Антоній былъ переведенъ въ Харьковъ. Среди Волынской паствы циркулировалъ слухъ, что переводъ Архіепископа Антонія вглубь Россіи былъ вызванъ представленіемъ Австро-Венгерскаго правительства Русскому Правительству, заявившаго, что дѣятельность Архіепископа Антонія безпокоитъ Галиційское населеніе. Сдѣлано это было наканунѣ войны, о времени которой Австро-Венгерскому правительству было отлично извѣстно.

Однимъ изъ памятниковъ пребыванія Владыки на Волыни — является книга — «Распоряженія Архіепископа Антонія по Волынской Епархіи», въ которой собраны жизненныя руководственныя распоряженія Владыки, имѣющія значеніе и по сіе время для практической церковной жизни. Въ бытность Владыки на Волынской каѳедрѣ, Константинопольскій Патріархъ предоставилъ Владыкѣ званіе своего экзарха для Галиціи и для Карпатской Руси. Пользуясь этимъ званіемъ, Архіепископъ Антоній посылалъ въ эти области тайно священниковъ съ греческими антиминсами и насаждалъ тамъ Православіе среди мѣстнаго русскаго населенія. Впослѣдстаіе въ бытность на Аѳонѣ Владыка написалъ руководящую брошюру для борьбы съ уніей подъ заглавіемъ «Бесѣда православнаго съ уніатомъ», которая имѣетъ руководящее значеніе для русскихъ священниковъ и въ настоящее время.

Въ Харьковѣ.

Пребыванію Архіепископа Антонія на Харьковской каѳедрѣ будетъ посвященъ особый очеркъ, составляемый Епископомъ Шанхайскимъ Іоанномъ, бывшимъ въ это время студентомъ въ Харьковѣ. Главнѣйшими же событіями Харьковской жизни были слѣдующія. Осуществляя свою архипастырскую дѣятельность въ согласіи со своими возрѣніями на ея существо, Владыка съ началомъ войны горячо наставлялъ войска храбро сражаться за Вѣру, Царя и Отечество и заклиналъ ихъ, что, если они не будутъ исполнять своего долга, не щадя своей жизни, то онъ самъ даже послѣ своей смерти явится обличать ихъ за измѣну. Владыка неустанно надѣлялъ ихъ св. крестами, кропилъ ихъ св. водой. Затѣмъ онъ принялъ участіе въ живѣйшемъ обсужденіи вопроса о томъ, чей долженъ быть послѣ войны Константинополь и настаивалъ на томъ, чтобы онъ былъ отданъ грекамъ, боясь внесенія въ него петербургскаго полунѣмецкаго духа и настаивалъ на необходимости присоединенія къ Россіи св. Земли, далѣе онъ возставалъ противъ предполагавшагося подчиненія Петербургскому Сѵноду Константинопольскаго Патріарха, боясь нарушенія чистоты каноническаго принципа. Наконецъ, въ Харьковѣ Владыка принималъ Епископа Сербскаго Варнаву, нынѣшняго Святѣйшаго Сербскаго Патріарха, прибывшаго въ Россію по дѣламъ своего Отечества и выступавшаго съ докладами объ устройствѣ Сербскаго государства послѣ войны. Изъ работъ, написанныхъ въ Харьковѣ, наиболѣе важными были: «О книжкѣ Ренана съ новой точки зрѣнія», «Возстановленная Истина (о Патріархѣ Никонѣ)», «Согласованіе Евангельскихъ сказаній о воскресеніи Христовомъ», «О загробной жизни и вѣчныхъ мученіяхъ» и друг.

Владыка Митрополитъ изъ своихъ твореній этого періода времени наибольшее значеніе придаетъ своей книгѣ: «О книжкѣ Ренана съ новой точки зрѣнія».

Какъ извѣстно, книга французскаго популярнаго писателя Ренана «Жизнь Іисуса» появилась въ 60 годахъ пр. ст. и въ сравнительно короткое время имѣла 19 изданій, была переведена на всѣ языки, въ томъ числѣ и на русскій, и имѣла широкое вліяніе, главнымъ образомъ въ интеллигентской средѣ, которая, почти вся поголовно, смотрѣла глазами Ренана на объясненіе Евангельскихъ событій, сводившихся къ отрицанію Божества Господа Іисуса Христа и Его воскресенія изъ мертвыхъ, представляя въ тоже время нашего Спасителя, какъ весьма привлекательнаго, мягкаго, симпатичнаго и добраго чаловѣка. Книга эта была составлена такимъ образомъ, что она вводила въ обманъ довѣрчивыхъ читателей, восклицавшихъ: «какъ бы то ни было, а меня научилъ любить Христа только Ренанъ, а не ваши попы». Въ отличіе отъ другихъ критиковъ, лишь оспаривавшихъ отдѣльныя положенія Ренана, Владыка Митрополитъ въ своемъ изслѣдованіи обличилъ внутреннее противорѣчіе, заключающееся у Ренана, которое при отрицаніи Божества Спасителя не позволяетъ признать Его идеальнымъ человѣкомъ, какимъ Онъ изображается Ренаномъ.

Весьма важнымъ было также изслѣдованіе Владыки о Патріархѣ Никонѣ: «Возстановленная истина». Въ наукѣ церковной исторіи утвердился прочный взглядъ на Патріарха Никона, какъ на іерарха боровшагося за власть съ царемъ и потерпѣвшаго въ этой борьбѣ полное пораженіе. Историки С. М. Соловьевъ и Каптеревъ прочно утвердили такой взглядъ на Никона, поддерживавшійся и всѣми оффиціальными руководствами. Обстоятельное изслѣдованіе англійскаго писателя Пальмера, разсмотрѣвшаго дѣятельность Никона въ перспективѣ общей проблемы отношеній государства къ Церкви съ одной стороны и съ другой стороны, какъ проблемы національной русской, связанной съ разрушеніемъ каноническаго церковнаго устройства, начатымъ правительствомъ Царя Алексѣя, — не было доступно русскимъ читателямъ, т. к. это изслѣдованіе не было переведено на русскій языкъ. Владыка Митрополитъ впервые въ русской литерагурѣ — поставилъ вопросъ о Патріархѣ Никонѣ на чисто церковную почву и показалъ его, какъ великаго русскаго духовнаго богатыря, самоотверженнаго борца за строй русской жизни, руководимый Св. Евангеліемъ, обнаружившимъ себя непреклоннымъ исповѣдникомъ истины передъ наступавшей новой эпохой жизни, закончившейся крушеніемъ въ революціи 1917 года. Въ настоящее время капитальное изслѣдованіе о Патріархѣ Никонѣ написалъ проф. М. В. Зызыкинъ, заявившій въ своемъ предисловіи, что духовнымъ отцомъ его книги является Митрополитъ Антоній.

Русское Правительство не использовало въ полной мѣрѣ широкихъ дарованій и пламенной любви къ Отечеству Владыки. Съ Государемъ Императоромъ Владыка Антоній впервые встрѣтился въ 1906 году и имѣлъ съ Государемъ продолжительную бесѣду по вопросамъ русской жизни. Затѣмъ Владыка привѣтствовалъ Государя при освященіи Овручскаго Собора, при представленіи съ депутаціей на ст. Коростень и при представленіи членовъ Государственной Думы и Государственнаго Совѣта. Дальнѣйшему сближенію Владыки Антонія съ Государемъ помѣшалъ Распутинъ. Въ «Письмахъ Императрицы» опубликовннныхъ въ послѣдннее время, имѣется указаніе на то, что мистически настроенная Государыня Императрица предостерегала Государя отъ сближенія съ Владыкой Антоніемъ, опасаясь «того духа», которымъ проникнуты Архіепископъ Антоній и Архіепископъ Сергій. Кромѣ того Владыка Антоній въ силу своего яркаго характера мало былъ пріемлемъ и для Петербургскаго общества, настроеннаго либерально и болѣе цѣнившаго іерарховъ, поддѣлывавшихся подъ настроеніе общества. Поэтому существовавшее предположеніе о возведеніи Архіепископа Антонія въ санъ Петербургскаго Митрополита не получило своего осуществленія, самъ же Владыка изъ чувства лойяльности къ Петербургскому Митрополиту и его старому другу Преосвященному Антонію (Вадковскому) при разговорѣ объ этомъ съ Великой Княгиней Анастасіей Николаевной заклиналъ не дѣлать этого. Въ силу этого дѣятельность Владыки, протекавшая на Волыни, мало достигала слуха русскаго общества и большинство его идей остались неиспользованными для Россіи. Наканунѣ своего отреченія отъ Престола Государь Императоръ Николай II передалъ изъ Могилева черезъ Харьковскаго Губернатора свой привѣтъ Архіепископу Антонію, освѣдомившись о немъ.

Революція.

Въ 1917 году, послѣ отреченія Государя Императора отъ Престола, Владыка получилъ требованіе отъ революціонныхъ властей покинуть Харьковъ. По удовлетвореніи прошенія объ увольненіи на покой, Владыка отбылъ при глубокомъ сожалѣніи Харьковской паствы въ Валаамскій монастырь, гдѣ рѣшилъ посвятить себя ученой работѣ, не ожидая ничего добраго для Россіи. Здѣсь Владыка написалъ свою работу «Догматъ Искупленія», которая была развитіемъ идей изложенныхъ Владыкой въ рядѣ его болѣе раннихъ статей: «Размышленіе о спасительной силѣ Христовыхъ страстей» (1890 г.), «Нравственное обоснованіе важнѣйшаго догмата» (1894 г.) «Какое значеніе для нравственной жизни имѣетъ вѣра въ Іисуса Христа, какъ Бога» (1896 г.), а также другихъ догматическихъ твореній Владыки.

Харьковское епархіальное собраніе, которому предложено было избрать новаго архипастыря, несмотря на всѣ принятыя мѣры, почти единогласно вновь избрало Архіепископа Антонія, возвращеніе котораго въ Харьковъ было тріумфомъ. Владыка прибылъ вновь въ Харьковъ уже изъ Москвы во время засѣданій Всероссійскаго Собора.

Въ теченіе своей архипастырской дѣятельности Владыка много хиротонисалъ епископовъ. Въ его сочиненіяхъ помѣщено нѣсколько рѣчей, сказанныхъ имъ при врученіи архіерейскаго жезла, но большее число рѣчей осталось незаписанными; ему также приходилось погребать и напутствовать въ вѣчную жизнь много владыкъ, изъ коихъ наиболѣе извѣстныя имена: Митрополиты — Московскій Леонтій, Кіевскій Феогностъ и Флавіанъ, Петербургскій Антоній (Вадковскій), Архіепископъ Виленскій Ювеналій, Харьковскій Арсеній, Симферопольскій Михаилъ и мн. друг. Владыка также имѣлъ большое число постриженниковъ въ монашество, назиданія которымъ вошли также въ его сочиненія.

Владыка имѣетъ слѣдующіе ордена: русскіе — Св. Анны 3-й, 2-й и 1-й степени, Св. Владиміра 3-й и 2-й степени, Св. Александра Невскаго, Сербскіе — Св. Саввы 1-й ст., Бѣлаго Орла — 2-й ст. и Румынская Корона — 1-й ст. Орденъ Св. Саввы на Владыку возложилъ лично Блаженно-почившій Король Александръ I-ый въ 1921 году, прибывъ въ день своей славы въ г. Ср. Карловцы и снявъ этотъ орденъ со своего плеча.

Всероссійскій Церковный Соборъ.

Въ августѣ мѣсяцѣ 1917 года Владыка изъ Валаамскаго монастыря долженъ былъ отправиться въ Москву на церковный Всероссійскій Соборъ въ качествѣ представителя отъ монашества. Русскіе люди съѣзжались на церковный соборъ въ Москвѣ въ подавленномъ состояніи духа, большинство изъ членовъ собора было настроено революціонно, наличная дѣйствительность русской жизни была самой печальной, никакихъ надеждъ на то, что церковный соборъ займется возстановленіемъ каноническаго строя русской жизни не было. Наоборотъ, раздались голоса о необходимости введенія различныхъ либеральныхъ реформъ вплоть до снятія духовныхъ одеждъ, стрижки волосъ. Однако, съ первыхъ же засѣданій собора церковный духъ усиливался и къ концу собора Архіепископъ Антоній рѣшилъ выступить съ лекціями о необходимости возстановленія Патріаршества, а затѣмъ пригласилъ посѣтить находящійся въ 60-ти верстахъ Воскресенскій монастырь «Новый Іерусалимъ», геніальное созданіе особо почитаемаго Владыкой Патріарха Никона, надѣясь этимъ окончательно расположить сердца членовъ Собора къ избранію Всероссійскаго Патріарха. Дѣйствительно, какъ извѣстно, Соборъ закончился избраніемъ Всероссійскаго Патріарха. Изъ числа трехъ кандидатовъ, подвергнутыхъ закрытой баллатировкѣ по большинству голосовъ былъ избранъ Архіепископъ Антоній. Но затѣмъ Соборомъ рѣшено было, подвергнуть окончательное избраніе жребіемъ, который палъ на Святѣйшаго Тихона. Такимъ образомъ Владыка Антоній былъ избавленъ отъ креста Патріаршего служенія въ революціонное время и тѣмъ онъ еще на долгіе годы былъ сохраненъ для свободнаго служенія Церкви въ качествѣ Первоіерарха Русской Зарубежной Церкви. Архіепископъ Антоній былъ возведенъ въ санъ Митрополита и возвратился въ Харьковъ, изъ котораго вскорѣ былъ избранъ Кіевскимъ Митрополитомъ, при чемъ на этой каѳедрѣ онъ пробылъ фактически всего лишь 6 мѣсяцевъ.

Избраніе Кіевскимъ Митрополитомъ и заключеніе.

Харьковская паства настолько не хотѣла отпускать отъ себя своего горячо любимаго Владыки, что изъ болѣе горячихъ устъ раздавались голоса о необходимости удержать Владыку въ Харьковѣ силою. Владыка прибылъ въ Кіевъ на каѳедру, облитую мученическою кровію его предшественника Митрополита Владиміра, разстрѣляннаго большевиками. Въ Кіевѣ въ это время была Германская власть. Владыка Митрополитъ поселился въ Кіево-Печерской Лаврѣ, при чемъ по распоряженію гетмана ему была дана вооруженная охрана изъ 16-ти человѣкъ, однако вскорѣ Лаврское начальство пожелало само организовать эту охрану, составивъ ее изъ послушниковъ монастыря, прибывшихъ съ фронта, начальникомъ охраны былъ назначенъ артиллерійскій фейерверкеръ и георгіевскій кавалеръ послушникъ Мельникъ — это былъ нашъ теперешній архимандритъ о. Ѳеодосій, который съ того дня безсмѣнно несетъ свою службу при Митрополитѣ Антоніи, смѣнивъ лишь только свой мечъ на духовное оружіе и принявъ отъ Владыки постригъ и священный санъ. Въ г. Кіевѣ Владыка возглавилъ Всеукраинскій Церковный Соборъ въ качествѣ его предсѣдателя, который подтвердилъ нерушимую связь украинской Церкви съ Московскою и организовалъ церковную жизнь на Украинѣ. Въ Кіево-Печерской Лаврѣ были устроены богословско-пастырскіе курсы и религіозно-нравственныя бесѣды для братіи обители и народа и Владыка началъ совершать богослуженія, начиная съ Софійскаго собора во всѣхъ храмахъ Кіева. Только началъ Владыка свою архипастырскую неутомимую дѣятельность въ священномъ Кіевѣ, переживавшемъ тяжкое смутное время, какъ Гетманская власть пала и городъ былъ занятъ Петлюровцами. Какъ только это случилось, въ Кіево-Печерскую Лавру явилось 5 вооруженныхъ Петлюровцевъ съ ордеромъ объ арестѣ Владыки-Митроплита. Они посадили Владыку въ грузовой автомобиль, наполненный вооруженными солдатами и на глазахъ большой толпы собравшагося народа и подъ трезвонъ Лаврскихъ колоколовъ увезли Владыку въ гостинницу, а въ ту же ночь на вокзалъ и вывезли въ г. Тарнополь, тамъ продержали недѣлю, а затѣмъ отправили въ г. Бучачъ въ Галицію, гдѣ помѣстили въ уніатскомъ Базиліанскомъ монастырѣ. Въ заключеніи этомъ находилось вмѣстѣ съ Владыкой три русскихъ архіерея и архимандритъ Виталій, всѣ помѣщались въ 1-ой маленькой комнатѣ и находились подъ надзоромъ, не имѣя права покидать предѣлы монастыря. Въ заключеніи Владыку продержали 8 мѣсяцевъ. Прибывъ въ заключеніе и находясь въ полной неизвѣстности о своей дальнѣйшей судьбѣ, Владыка изъ своей тюрьмы обратился къ русскому обществу, растерзанному предсказанной имъ революціей, со словомъ ободренія. Онъ написалъ здѣсь книгу «Словарь» (ключъ) къ твореніямъ Достоевскаго». Девизомъ этой книги являются слова: «не должно отчаяваться», а самая книга составляетъ: «нравственно-патріотическій катехизисъ русскаго человѣка». Владыка отмѣтилъ, что русскій человѣкъ не только нигилистъ или западникъ, но даже патріотъ и монархистъ, за исключеніемъ нѣсколькихъ самостоятельныхъ мыслителей, не имѣетъ обоснованныхъ нравственно-политическихъ убѣжденій и поставилъ своей цѣлью описать содержаніе русской жизни, считая, «что возрожденіе русской жизни, возрожденіе прочное и многовѣковое возможно лишь подъ условіемъ возстановленія правильныхъ воззрѣній на нашу жизнь и на Русь». Почитая Достоевскаго истиннымъ пророкомъ русской земли, Владыка Митрополитъ поставилъ своей цѣлью изложить его идеи, разбросанныя на пространствѣ 21 тома его сочиненій въ формѣ нравственно-патріотической программы. Здѣсь же Владыка написалъ «Опытъ христіанскаго православнаго катехизиса», «Исповѣдь», книги эти впослѣдствіи были изданы въ эмиграціи, а также другія работы, рукописи которыхъ остались въ Россіи. «Опытъ христіанскаго православнаго катехизиса» былъ изданъ на средства Антіохійскаго Патріарха Григорія, пріемъ котораго когда то устраивалъ Владыка въ Россіи. Изъ заключенія своего Владыка былъ освобожденъ по требованію государствъ Антанты и 7 сентября 1919 г. возвратился въ Кіевъ, въ то время занятый Добровольческой арміей. По прибытіи Владыка отслужилъ торжественный молебенъ на Софійской площади. 1 октября Владыка служилъ на Соломенкѣ, къ Кіеву же подходили большевики. Послѣ службы, по телефону сообщили, что Владыка немедленно долженъ прибыть на вокзалъ къ послѣднему отходящему поѣзду. Владыка со своимъ послушникомъ Ѳеодоромъ Мельникомъ прошелъ черезъ весь городъ на вокзалъ пѣшкомъ и передъ его глазами отошелъ послѣдній эшелонъ, но въ это время произошла катастрофа съ поездомъ, онъ долженъ былъ быть остановленъ и Владыка благополучно усѣлся въ поѣздъ, который прибылъ въ Дарницу, стоялъ тамъ двое сутокъ, здѣсь въ поѣздъ прибыли чины высшаго команднаго состава. Вскорѣ Кіевъ былъ освобожденъ отъ большевиковъ, опять Владыка возвратился въ Кіевъ и отслужилъ торжественный молебенъ, но большевики вновь взяли Кіевъ. Послѣ этого большевики черезъ нѣсколько дней были выбиты изъ Кіева и Добровольческая армія побѣдоносно двинулась къ Москвѣ, Владыка отправился на югъ Россіи для участія въ судѣ надъ однимъ изъ епископовъ. Въ это время Добров. Армія была разбита и Владыка долженъ былъ остаться на Югѣ.

На Югѣ Россіи и заграницей.

10 ноября Владыка прибылъ въ Таганрогъ, гдѣ въ это время находилась Ставка Главнокомандующаго вооруженными силами Юга Россіи. Въ тотъ же день Владыка совершилъ первое богослуженіе въ Крестовоздвиженской церкви г. Таганрога и произнесъ тамъ проповѣдь о воскресеніи дщери Іаира, разумѣя подъ нею нашу душу. Съ этого дня начинается новая эпоха славной дѣятельности Владыки Митрополита Антонія по собиранію вокругъ себя остатковъ Русской Церкви и по сохраненію чистоты Русскаго Православія въ бушующемъ морѣ революціи, смуты и гражданской войны, дѣятельность продолжающаяся въ невѣроятно трудныхъ условіяхъ уже 17 лѣтъ. Эта дѣятельность была начата непрерывнымъ совершеніемъ богослуженій. 20 и 21 ноября Владыка служитъ въ Ростовѣ на Дону и тамъ встрѣчаетъ Курскую икону Божіей Матери Знаменія, пребывающую съ нами и по сей день, 24 ноября служитъ опять литургію, 1 декабря Владыка въ Новочеркасскѣ, гдѣ уже въ это время образовывалось Высшее Церковное управленіе на югѣ Россіи, тамъ онъ служитъ въ величественномъ войсковомъ соборѣ въ сослуженіи 6-ти архіереевъ. Одновременно Владыка обращается къ русскому обществу съ цѣлымъ рядомъ лекцій. Первая изъ нихъ была прочитана въ г. Ростовѣ на Дону въ думскомъ залѣ: «Іисусъ Христосъ, какъ жертва еврейской революціи». Далѣе слѣдовали лекціи: «О патріаршествѣ», «Христіанская вѣра и война», «О 5-ти заповѣдяхъ Толстого», «Чудеса у Толстого и Ренана», «О невозможности нравственной жизни безъ вѣры въ Бога» и мн. другія. Въ декабрѣ мѣсяцѣ 1919 года Владыка съ отступающими войсками отбываетъ въ Екатеринодаръ, въ которомъ развиваетъ широкую церковно-общественную дѣятельность, затѣмъ въ Новороссійскъ, изъ котораго Владыку увозятъ при эвакуаціи обманнымъ способомъ. Владыка заявилъ, что онъ не желаетъ покидать предѣлы Россіи, тогда окружавшіе и главнымъ образомъ, келейникъ Ѳеодоръ устроили какъ бы приглашеніе Владыки на греческій корабль для служенія молебна по случаю освобожденія Константинополя отъ турокъ. На такое приглашеніе онъ не могъ отказать и лишь прибывъ на корабль, увидѣлъ, что онъ увезенъ изъ Россіи. На греческомъ пароходѣ «Елевзис» Владыка Митрополитъ въ канунъ Благовѣщенія прибылъ въ г. Аѳины, гдѣ былъ сердечно встрѣченъ Митрополитомъ Аѳинскимъ, нынѣ покойнымъ Александрійскимъ Патріархомъ, Мелетіемъ. Нынѣшній Митрополитъ Аѳинскій Хризостомъ, бывшій тогда ректоромъ Аѳинской семинаріи, устроилъ торжественное собраніе въ честь Митрополита Антонія, посвященное его богословскимъ трудамъ, при чемъ лично выступилъ съ докладомъ, впослѣдствіи опубликованномъ въ одномъ изъ греческихъ журналовъ. Въ Аѳинскомъ соборѣ Владыка совершалъ богослуженіе, при чемъ духовенство восторженно принимало Владыку Митрополита Антонія, какъ яркаго филеллина.

Владыка въ теченіи всей своей жизни былъ яркимъ филеллиномъ и славянофиломъ, цѣня у грековъ ихъ великое прошлое и надѣясь на возрожденіе его въ будущемъ, а у славянъ ихъ приверженность Христовой вѣрѣ, выразившуюся, между прочимъ, въ сохраненіи многихъ древнихъ церковныхъ обычаевъ. Однако его славянофильство — не племенное, а ортодоксальное. Владыка также весьма симпатизируетъ восточнымъ народамъ: Коптамъ, Сиріанамъ, Абиссинцамъ и др., хотя бы и еретикамъ, но сохранившимъ аскетическій укладъ жизни. Сближеніе съ этими народами, съ цѣлью привлеченія ихъ въ лоно Православія, по убѣжденію Владыки, составляетъ одну изъ національныхъ задачъ Россіи. Послѣ этого Владыка поселился на св. Афонѣ, изъ котораго былъ вызванъ генераломъ Врангелемъ въ Крымъ и пробылъ тамъ до послѣдняго дня эвакуаціи. Во время Крымской эвакуаціи Владыка на кораблѣ непрерывно служилъ молебны и другія богослуженія, умоляя Господа о милости къ несчастнымъ русскимъ людямъ. Въ Константинополѣ Владыка устроилъ Высшее церковное управленіе и затѣмъ въ 1930 году былъ приглашенъ Святѣйшимъ Сербскимъ Патріархомъ Димитріемъ въ тогдашнее Королевство С. X. С., при чемъ Архіерейскій Соборъ Сербской Церкви милостиво предоставилъ Русской Церкви, возглавленной Митрополитомъ Антоніемъ — самостоятельное существованіе. Съ восшествіемъ на Патріаршій Престолъ въ 1930 году Патріарха Варнавы жизнь Владыки была окружена заботливымъ отношеніемъ, а самъ Святѣйшій Патріархъ неоднократно свидѣтельствовалъ о своихъ братскихъ чувствахъ къ Митрополиту Антонію.

Въ Югославіи.

Съ переѣздомъ въ Югославію Владыка Митрополитъ Антоній самоотверженно сохраняетъ бытіе Русской Церкви заграницей, о томъ какъ протекала вся многотрудная дѣятельность въ эмиграціи, мы не будемъ писать, считая, что тема эта должна составить предметъ особыхъ изслѣдованій, весьма важныхъ для будущей Россіи. Отмѣтимъ лишь, что нѣкоторые церковные дѣятели считаютъ, что дѣятельность Владыки Митрополита въ эмиграціи еще болѣе важна и значительна, чѣмъ она была въ Россіи: тамъ была благоустроенная великая Церковь, была власть, было великое государство, а здѣсь остатки Русской Церкви держатся на личномъ авторитетѣ Митрополита Антонія, который несетъ на себѣ все тяжкое бремя своего народа. Отмѣтимъ лишь тѣ общія линіи, по которымъ протекаетъ дѣятельность Владыки въ эмиграціи. Въ области Высшаго церковнаго управленія Владыка, возглавляя Архіерейскій Соборъ и Сѵнодъ, блюдетъ независимость и чистоту Русской Церкви. Онъ ежегодно созываетъ съѣзжающихся со всѣхъ концовъ міра оставшихся вѣрныхъ ему іерарховъ русской церкви. Онъ лично посѣщалъ многія страны, побывавъ въ Св. Землѣ, въ странахъ Средней Азіи, въ Парижѣ, Лондонѣ, Берлинѣ, Брюсселѣ, Австріи, Будапештѣ, Прагѣ, Аѳинахъ и нѣсколько разъ объѣхавъ многія русскія колоніи въ Югославіи. Особенно важной была поѣздка Владыки въ Палестину. Здѣсь онъ исходатайствовалъ для двухъ русскихъ общинъ права полноправныхъ монастырей, разрѣшеніе отъ Іерусалимскаго Патріарха на освященіе храма у Дуба Маврійскаго и положилъ начало упорядоченія дѣлъ Русской Миссіи. Пока позволяло здоровье Владыка почти каждый воскресный и праздничный день лично совершалъ богослуженія и произносилъ проповѣди, которыя онъ произноситъ неизмѣнно и по сей день. Почти во всѣ страны міра Владыка разослалъ архіереевъ, рукоположивъ ихъ въ г. Бѣлградѣ, розыскавъ для этого достойныхъ архимандритовъ и лучшихъ представителей новаго поколѣнія, получившихъ образованіе уже заграницей, при чемъ всѣ избранные имъ кандидаты, оказались самоотверженными и достойными архипастырями, изъ нихъ нѣкоторые возведены уже въ санъ архіепископа. Нося въ сердцѣ своемъ всю Россію, Владыка пользуется всякимъ случаемъ, чтобы обратить вниманіе міра на ужасное положеніе Русскаго народа. Съ этой цѣлью имъ было разослано множество обращеній къ Главамъ Православныхъ и Инославныхъ Церквей и къ Главамъ Правительствъ всего міра. Нѣкоторыя изъ этихъ обращеній имѣли могучее дѣйствіе, такъ, напримѣръ, послѣ обращенія Владыки къ Кентерберійскому Архіепископу, разосланнаго въ копіяхъ всѣмъ епископамъ Англиканской церкви и всѣмъ лордамъ Англіи, съ описаніемъ ужасовъ Соловковъ, въ Англіи, а затѣмъ и во всемъ мірѣ, возникло широкое протестное движеніе противъ гоненій на религію въ Россіи. Владыка одновременно съ этимъ не оставляетъ своихъ богословскихъ и литературныхъ работъ. Кромѣ книгъ, заготовленныхъ въ заключеніи въ Галиціи и изданныхъ въ эмиграціи, Владыкой было написано много брошюръ, было издано много отдѣльныхъ монографій изъ ранѣе изданныхъ въ Россіи и написано множество статей, записанныхъ въ большинствѣ своемъ подъ диктовку Владыки авторомъ этого очерка. Большинство этихъ статей было напечатано въ «Царскомъ Вѣстникѣ», а ранѣе того въ «Новомъ Времени», а также почти во всѣхъ церковныхъ и патріотическихъ изданіяхъ, начиная съ «Церковныхъ Вѣдомостей», «Церковной Жизни» и другихъ. Въ статьяхъ этихъ Владыка отзывался на всѣ вопросы русской жизни, встававшіе передъ нимъ. Пока позволяло здоровье Владыка выступалъ въ разныхъ городахъ со своими лекціями. Главнѣйшія изъ нихъ были: въ 1923 году: «Современные толки о соединеніи Церквей», «Возстановленіе Патріаршества въ Россіи», «Война съ христіанской точки зрѣнія», въ 1924 году «О путешествіи въ св. Землю», «Критика книги Ренана жизнь Іисуса», въ 1927 г. «О сущности содержанія Апокалипсиса Св. Апостола Іоанна Богослова», «О религіозно-нравственномъ и культурномъ состояніи до Петровской Руси послѣ смутнаго времени», въ 1928 году «Объ исповѣди», въ 1929 г. «О Пушкинѣ», въ 1930 году «Старчество и старцы, какъ продолжатели русской народной культуры» и мн. другихъ. Владыка также принимаетъ широкое участіе въ русской общественной жизни, предоставляя свое авторитетное имя для тѣхъ организацій, которыя къ нему обращаются. Такъ онъ состоитъ предсѣдателемъ Общества памяти Государя Императора Николая II, «Русскаго Комитета», «Парламентской Группы», «Братства Св. Владиміра», почетнымъ предсѣдателемъ весьма многихъ организацій, въ томъ числѣ, высокимъ попечителемъ Института св. Владиміра въ г. Харбинѣ.

О томъ, что пришлось пережить Владыкѣ изъ-за церковной смуты мы въ данномъ очеркѣ не будемъ касаться, отмѣтимъ лишь, что его точка зрѣнія о необходимости сохраненія самостоятельной и единой Русской Церкви зарубежомъ нашла свое полное подтвержденіе въ жизни.

Владыка также продолжаетъ свою личную благотворительность, раздавая обращающимся къ нему за помощью свои послѣдніе гроши. Онъ также какъ и въ Россіи покровительствуетъ юношеству, будучи всегда окруженъ молодыми людьми, преданными Церкви Христовой, при чемъ молодежь эта всегда напоминаетъ Владыкѣ ту свѣтлую эпоху его жизни, когда онъ воспитывалъ въ академіяхъ юношество.

Обнимая всѣхъ своей любовью, Владыка часто бываетъ совершенно подавленъ скорбью о Россіи, глубоко переживая ея несчастья. Владыка стяжалъ даръ умиленныхъ слезъ, которыя постоянно льются изъ его глазъ, какъ изъ чаши переполненной благодатью. На своемъ посту Владыка, какъ бы сгибаясь подъ тяжестью своей ноши, потерялъ способность свободно владѣть ногами, но думается, что тѣмъ самимъ Господь сохранилъ на болѣе долгое время для Россіи и Русскаго народа его умъ и его сердце, которое вмѣщаетъ въ себѣ всю Россію съ ея безграничнымъ горемъ и ея безграничнымъ величіемъ и вѣрится, что страна, которая дала такого іерарха имѣетъ великое будущее, заключающееся въ его безсмертныхъ идеяхъ, которыя мало были поняты и примѣнены въ Россіи прошлой, но составляютъ драгоцѣнный нравственный капиталъ для Россіи будущей.

Въ заключеніе скажемъ, что излюбленнымъ героемъ Митрополита Антонія изъ русской исторіи является Патріархъ Никонъ, котораго Владыка считаетъ самымъ геніальнымъ русскимъ человѣкомъ, непонятымъ своимъ Отечествомъ. Мало понятъ въ своей многогранной жизни и Владыка Митрополитъ Антоній. Однако, звѣзда Владыки Митрополита Антонія взошла надъ русскимъ горизонтомъ, когда потерпѣла крушеніе Россія прошлая и взору русскихъ людей должна предлежать Россія будущая. Вотъ Владыка своей жизнью и своими твореніями и создалъ фундаментъ будущей Россіи, который при всемъ своемъ неисчерпаемомъ богатсвѣ, при всемъ разнообразіи своихъ идей сводится къ единому основанію — всеобъемлющей сострадательной любви, ибо Богъ есть любовь.

Не состоя ни въ какомъ служебномъ отношеніи къ Владыкѣ Митрополиту, мы въ теченіе 12 лѣтъ заграничной жизни имѣли счастье быть къ Владыкѣ въ непосредственной близости, записывать его мысли, популяризировать въ печати его идеи, наслаждаться его мудростью и любовію.

Пусть же эти блѣдныя и несовершенныя строки, лишь намѣчающія основныя черты облика великаго Архипастыря Русской Земли Блаженнѣйшаго Владыки Митрополита Антонія, будутъ нашей посильной сыновной благодарностью нашему глубокочтимому архипастырю, мудрому и любимому учителю и дорогому отцу.

Ник. Рклицкій.       

Источникъ: Сборникъ избранныхъ сочиненій Блаженнѣйшаго Антонія, Митрополита Кіевскаго и Галицкаго. Съ портретомъ и жизнеописаніемъ автора. Юбилейное изданіе ко дню 50-лѣтія блаженной кончины Блаженнѣйшаго Митрополита Антонія. — Монреаль: Изданіе Братства преп. Іова Почаевскаго «Monastery Press», 1986. — С. III-XLVI.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.