Церковный календарь
Новости


2018-12-10 / russportal
Евсевій, еп. Кесарійскій. Книга о палестинскихъ мученикахъ (1849)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинное христіанство есть несеніе креста (1975)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Сознаемъ ли мы себя православными? (1975)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, какъ душѣ обрѣсти Бога (1895)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, что не должно соблазнять ближняго (1895)
2018-12-07 / russportal
Тихонія Африканца Книга о семи правилахъ для нахожд. смысла Св. Писанія (1891)
2018-12-07 / russportal
Архим. Антоній. О правилахъ Тихонія и ихъ значеніи для совр. экзегетики (1891)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 16-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 15-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-12-05 / russportal
Духовныя бесѣды (26-30) преп. Макарія Египетскаго (1904)
2018-12-05 / russportal
Духовныя бесѣды (21-25) преп. Макарія Египетскаго (1904)
2018-12-04 / russportal
Прот. М. Хитровъ. Слово на Введеніе во храмъ Пресв. Богородицы (1898)
2018-12-04 / russportal
Слово въ день Введенія во храмъ Пресвятой Богородицы (1866)
2018-12-03 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 124-й (1899)
2018-12-03 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 123-й (1899)
2018-12-03 / russportal
Прот. Михаилъ. Бесѣды св. Василія Великаго и прав. Іоанна Кронштадтскаго (1976)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 10 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 16.

Духовные писатели Русскаго Зарубежья

Монахиня Варвара (Суханова) († 1972 г.).

Монахиня Варвара (въ мірѣ Вѣра Суханова) († 1972), духовная писательница, вѣрное чадо РПЦЗ. Родилась въ 1896 г. въ купеческой семьѣ. Во время Первой міровой и Гражданской войнъ служила сестрой милосердія. Съ послѣдними частями Бѣлой Арміи оставила Россію. Работала учительницей въ русской гимназіи въ Панчевѣ (Сербія). Въ 1929 г. поступила послушницей въ Лѣснинскую женскую обитель въ Хопово (Сербія). Несла самыя разныя послушанія: была клиросной, занималась съ дѣтьми Хоповскаго пріюта, писала иконы. Въ 1932 г. была пострижена въ монашество. Въ 1950 г. вмѣстѣ съ другими сестрами обители переселилась изъ Югославіи во Францію. Мать Варвара много писала. Ея статьи и разсказы появлялись еще въ «Православной Карпатской Руси» (впослѣдствіи «Православная Русь») и въ приложеніи «Дѣтство во Христѣ», когда Братство преп. Іова Почаевскаго находилось еще на Карпатахъ, во Владиміровой. Составила около четырехсотъ «Житій святыхъ для дѣтскаго и юношескаго возраста», которыя подъ иниціалами «М. В.» (Монахиня Варвара) вначалѣ публиковались въ журналѣ «Православная жизнь», а затѣмъ отдѣльными выпусками издавались въ Свято-Троицкомъ монастырѣ въ Джорданвиллѣ (всего было напечатано двадцать такихъ сборниковъ). М. Варвара мирно скончалась послѣ продолжительной болѣзни 27 ноября (10 декабря) 1972 г. въ Лѣснинскомъ монастырѣ (Провемонъ, Франція).

Сочиненія мон. Варвары (Сухановой)

М. В.
Житія святыхъ, переложенныя для дѣтскаго и юношескаго возраста.
Выпускъ десятый. [1964 г.]

Праздникъ Седміозерной иконы Царицы Небесной.
(26-го іюня).

Эта пустынь была основана въ 1613 году инокомъ Евѳиміемъ. Онъ прибылъ изъ Устюга Великаго въ Казань съ иконою Смоленскою Одигитріи Царицы Небесной — съ древнимъ спискомъ этого образа.

Одигитрія, что значитъ «Путеводительница», привела инока Евѳимія къ семи озерамъ, въ лѣсную глушь. Этому строгому иноку очень пришлось по душѣ безмолвное, глухое и живописное мѣсто. Евѳимій, по воли Царицы Небесной, поселился здѣсь съ иконою Смоленскою Божіей Матери. Вскорѣ собралась вокругъ инока братія, искавшая тишины, уединенія. Выстроены были келліи. Съ Божіей помощію, Евѳимій воздвигъ церковь въ честь Вознесенія Господня. Такъ выросла новая обитель среди красивой природы и безмолвія. Пустынь стала прославляться чудесами, которыя творила Владычица черезъ Свою Смоленскую икону.

Въ 1654 году Царица Небесная совершила великое чудо. Въ Казани свирѣпствовала страшная, заразная болѣзнь, которая косила жителей ея. Казанцы знали о чудотворной силѣ, которая исходила отъ св. иконы Богоматери, находящейся въ Седміозерной пустыни. Скорбящіе люди послали за св. иконою игумена Предтечевой обители. Съ большимъ торжествомъ принесли изъ пустыни въ городъ этотъ чудотворный образъ. Жители вышли встрѣчать его къ тому мѣсту, гдѣ впослѣдствіи былъ устроенъ Кизическій монастырь въ честь Кизическихъ мучениковъ, часть мощей которыхъ почивала въ этой обители.

Съ умиленіемъ, со слезами встрѣчали казанцы Владычицу. Св. икону обнесли вокругъ Кремлевскихъ стѣнъ. Болѣзнь стала ослабѣвать. На слѣдующій день крестнымъ ходомъ со святымъ образомъ прошли вокругъ Казани. Собрались почти всѣ жители города на это торжество.

Зараза совершенно прекратилась.

Недѣлю пробыла св. икона въ Казани. Потокъ Божіихъ людей направлялся къ ней, чтобы приложиться къ чудотворному образу Владычицы. Черезъ недѣлю обратно проводили Смоленскую икону Царицы Небесной въ Седміозерную пустынь. Послѣ торжественной всенощной хотѣли поднять св. образъ Богоматери и нести въ пустынь. Но послѣ службы внезапно началась страшная буря. Нельзя было и выйти изъ храма. Три раза такъ ноднималась буря. Духовенство, Божіи люди ясно поняли, что Царица Небесная не хочетъ отпустить изъ Казани Свой образъ. И на утѣшеніе жителей города Смоленская икона пребывала съ ними цѣлый годъ. Съ большою скорбію, наконецъ, казанцы отпустили св. образъ обратно въ пустынь. А 25-го іюля того же года снова вспыхнула въ Казани съ ужасающею силою та же губительная болѣзнь — «язва моровая», какъ называли наши предки заразныя, тяжелыя болѣзни. Снова боголюбивые жители этого города просили принести чудотворную икону Смоленскую изъ Седміозерной пустыни. И снова Царица Небесная, черезъ Свой образъ, помиловала жителей Казани. Только прибыла св. икона — «язва моровая» прекратилась!

Въ слѣдующемъ году опять стала свирѣпствовать въ городѣ та же болѣзнь, снова казанцы стали умолять принести изъ пустыни св. икону. Великая Цѣлительница — Милосердая Богоматерь опять совершила чудо черезъ Свой образъ — опять городъ былъ спасенъ отъ гибели.

Съ 1658 года установили: 26-го іюня ежегодно торжественно праздновать Смоленскую-Седміозерную Икону Владычицы. Въ этотъ день стали приносить торжественнымъ крестнымъ ходомъ этотъ св. образъ изъ Седміозерной пустыни въ Казань и обносили его вокругъ города. Св. икона оставалась въ немъ до 27-го ію-ля, т. к. 28 іюля, на праздникъ Смоленской иконѣ Владычицы, образъ долженъ былъ быть на своемъ мѣстѣ.

Въ 1771 году изъ Москвы была занесена въ Казань смертельная болѣзнь — чума. Шла она внизъ по Волгѣ и захватила многіе города, селенія, деревни. Такъ докатилась до Казани. Люди трепетали, ожидая близкой смерти. Жители Казани съ глубокою вѣрою на помощь Богоматери упросили архіепископа Веніамина принести къ нимъ чудотворный образъ Седміозерной-Смоленской Иконы Богоматери. Царица Небесная снова явила великое чудо — принесли Ея образъ, и чума прекратилась въ городѣ и его окрестностяхъ. И какъ одна душа, казанцы возблагодарили, восхвалили Царицу Небесную.

Седміозерную Икону Богоматери почитали не только православные инородцы, чуваши, черемисы, мордва, но даже и татары-магометане. Когда св. образъ шествовалъ 26 іюня изъ Пустыни въ Казань, то множество татаръ преклонялось предъ нимъ. Матери проносили подъ иконою своихъ дѣтей. Татары вообще проходили массами подъ образомъ. По пути шествія св. образа, не только русскія крестьянки, но и татарки стлали домотканныя узорчатыя полотенца.

При этомъ шествіи совершались многочисленныя чудеса: болящіе, калѣки исцѣлялись, слѣпые прозрѣвали, бѣсноватые дѣлались нормальными.

Не только Казань, но и всѣ приволжскіе города, селенія, деревни почитали Седміозерный образъ Владычицы.

Черезъ Свою чудотворную икону Богоматерь прославила и Седміозерную пустынь. Число братіи все увеличивалось. Была воздвигнута еще другая Воскресенская церковь.

Почитая св. образъ, стали крестьяне возлѣ обители строить избы и выросла большая деревня. Монастырь устроилъ больницу, въ которую приходили лѣчиться крестьяне изъ сосѣднихъ селъ. Крестьянскихъ дѣтей монахи стали обучать грамотѣ и Закону Божію — возникла монастырская школа. Для многочисленныхъ паломниковъ выстроили гостиницу. Въ царскія времена въ пустынѣ братіи было больше, чѣмъ 150 человѣкъ.

Ранѣе пустынная, безмолвная обитель, стала по волѣ Царицы Небесной, просвѣтительной.

Пособія: 1) «Вѣчный календарь» Тихомирова; 2) Путеводитель по монастырямъ Россійской имперіи, А. А. Павловскаго, изд. 1907 г.

Свидѣтельство монахини Т.

Наша семья чрезвычайно почитала Седміозерный Образъ Царицы Небесной, т. к. моя бабушка Анастасія Ивановна Михайлова сама видѣла на своей маленькой дочкѣ чудо великое отъ этой дивной св. иконы, и часто намъ разсказывала о немъ. Наша тетя, Серафима, будучи малюткой семи мѣсяцевъ, серьезно заболѣла глазами. Доктора казанскіе не могли помочь крошкѣ. Болѣзнь все усиливалась и, наконецъ, малютка ослѣпла. Бабушка рѣшила понести дочку въ Седміозерную Пустынь, къ чудотворной иконѣ Богоматери. Анастасія Ивановна по трудной дорогѣ прошла 18 верстъ, неся на спинѣ слѣпую Серафиму. «Сама я постилась и усердно молилась, прося Милосердную Богоматерь исцѣлить мою дочку», разсказывала бабушка. Конечно, ей, богатой, избалованной жизнію купчихѣ, было очень трудно нести на спинѣ такую живую ношу, но бабушка готова была потрудиться, только бы Господь и Царица Небесная вернули зрѣніе ея крошкѣ!

Придя въ Пустынь, она направилась къ лѣсному св. источнику и тамъ выкупала Серафиму. На слѣдующій день, во время литургіи, батюшка причастилъ слѣпую. Послѣ службы малютку приложили къ чудотворной иконѣ, и слѣпая мгновенно прозрѣла!

Когда мнѣ было десять лѣтъ, я со своими родными пошла встрѣчать Седміозерную икону Богоматери при ея шествіи изъ пустыни въ Казань. Несли св. образъ черезъ Кремль. Вдругъ къ св. иконѣ подносятъ разслабленнаго молодого человѣка, не владѣющаго ни руками, ни ногами. Открываютъ кіотъ, даютъ болящему приложиться къ св. образу, и онъ тотчасъ же исцѣляется. Твердо становится на ноги. Чудо совершается на глазахъ многотысячной толпы народа; и этого чуда я никогда не забуду!

На богомолье въ Седміозерную пустынь.
(Свѣтлая страничка изъ моего дѣтства).

Мы жили въ Казани, въ нашемъ красивомъ, большомъ домѣ-гостиницѣ. Жили словно въ помѣстьѣ. Былъ у насъ садъ, въ которомъ росли яблони и стояла пасѣка. Было два двора: одинъ, поросшій травкою съ душистою, мелкою ромашкою, а другой — мощеный. Лѣтомъ мы качались на качеляхъ, а зимою катались съ ледяной горы на салазкахъ. Отецъ и бабушка за нами смотрѣли съ большою любовію, съ особенной заботою, т. к. мы рано остались сиротами — братья мои и сестры. Мнѣ было всего четыре года, когда умерла мать, а младшей сестренкѣ Настѣ и годика не было. Бабушка и отецъ воспитывали дѣтей строго и благочестиво. Возили насъ каждое лѣто на богомольѣ въ Седміозерную пустынь. Посѣщали обитель въ іюнѣ, до прибытія этого образа къ намъ въ Казань. Возвращались домой къ 26 іюню, чтобы встрѣтить въ городѣ св. икону и принять ее на дому. Мои двѣ старшихъ сестры, два маленькихъ братца и я съ нетерпѣніемъ ждали того счастливаго дня, когда поѣдемъ въ чудную обитель. Отправлялись туда не на своихъ лошадяхъ, — жалѣя ихъ, а заказывали у чувашей двѣ телѣжки. Вотъ, наконецъ, наступаетъ долгожданный, солнечный, яркій, іюньскій день. Дворникъ открываетъ тяжелыя, дубовыя ворота, и во дворъ въѣзжаютъ чувашскія «плетенки» — телѣжки изъ прутьевъ, вродѣ двухъ большихъ корзинъ на колесахъ. Ихъ везутъ рыженькія, лохматыя, маленькія чувашскія лошадки.

Два моихъ братца — два шалуна — и я раньше взрослыхъ забираемся въ телѣжки. Братья украдкою берутъ съ собою своихъ друзей: щенятъ, котятъ, цыплятъ — не могутъ разстаться со своими любимцами. А я забираю куколъ. Отецъ подходитъ къ телѣжкамъ. Раздается пискъ цыплятъ, скулятъ щенята, мяукаютъ котята. «Витя, Костя!», строго обращается отецъ къ братцамъ, «вы вѣдь ѣдете молиться Богу, а не играть съ щенятами, котятами и не мучить несчастныхъ цыплятъ!»

«Григорій», говоритъ отецъ нашему кучеру, «убери всю эту живность!»

Со мною остаются мои куклы — онѣ вѣдь никогда не мѣшаютъ, и я въ восторгѣ, что и онѣ увидятъ любимую мою красивую пустынь, озера, лѣса, поля, деревни!

Вотъ появляется бабушка. Она ведетъ за ручку толстенькую, румяную сестричку — трехлѣтнюю Настю. Приходитъ и старшая сестра — строгая съ нами — пятнадцатилѣтняя Серафима, а также тринадцатилѣтняя тихая, богомольная сестра Маша. Серафима помогаетъ усадить дѣтей въ телѣжки. Горничная передаетъ бабушкѣ карзинку съ провизіей — тамъ большой пирогъ, ватрушки, булочки и всякія снѣди. По дорогѣ бабушка будетъ насъ кормить, когда мы проголодаемся на чистомъ воздухѣ. А ѣхать до пустыни надо 18 верстъ. Наконецъ, лошадки трогаются. Весело зазвенѣли подъ дугой колокольчики. Вотъ миновали пятиглавый Воскресенскій Соборъ, который находился рядомъ съ нашимъ домомъ. Кони везутъ насъ черезъ Кремль къ рѣчкѣ Казанкѣ. Проѣзжаемъ мостомъ. Вотъ дорога въ Козью слободу. Мы видимъ вереницы богомольцевъ, которые, какъ и мы, направляются въ Седміозерную пустынь, только пѣшкомъ. Въ слободѣ паломникамъ добрые крестьяне выносятъ изъ избъ куски душистаго ржаного хлѣба, яйца, баранки, сушки.

Изъ слободы спустились внизъ по дорогѣ въ село «Хижицы», прямо на площадь, на которой стоитъ древній, старйнный монастырь въ честь Кизическихъ мучениковъ [1].

Миновали село «Хижицкое», и пошла дорога песчаная, зыбкая, трудная для бѣдныхъ, чувашскихъ лошадокъ. Намъ было ихъ очень жалко. Весь путь до пустыни былъ очень дологъ. Кони шли медленно, не торопясь.

Песчаная дорога приводила въ смѣшаный лѣсокъ: росли сосны, елки, березки и осинки.

Вотъ сталъ накрапывать дождикъ изъ небольшой тучки. Мы всѣ вылѣзли изъ телѣжекъ и укрылись отъ дождя въ лѣсу. Снова проглянуло солнышко, на зеленой листвѣ, на сосновыхъ иглахъ, на травкѣ заиграли, заискрились капли дождя. Запахло свѣжестью. Дождикъ окропилъ дорогу. Мы снова продолжаемъ путь. Вотъ уже виднѣется деревня «Сухая рѣка». По преданію тамъ была когда-то рѣчка, а потомъ высохла. Мимо «Сухой рѣки» дорога вела на пустынь черезъ небольшія деревушки — Кадышево, Караваево. Передъ деревнями были околицы — плетеные заборы со сквозными воротами изъ большихъ жердей. На этихъ воротахъ цѣплялись крестьянскіе ребятишки — дѣвочки и мальчики. Дѣтишки были загорѣлыя, румяныя, съ волосами, свѣтлыми какъ ленъ и плохо расчесанными. Всѣ были босыя.

«Дай копеечку! Дай копеечку!» — кричали они.

Бабушка давала деньги дѣтворѣ. Тогда только ребятки открывали передъ нами ворота и мы въѣжали въ деревню.

Недалеко отъ пустыни, въ сторонѣ отъ села Макаровки былъ святой источникъ. Къ нему устремлялись усталые паломники. Прохлаждались кристально-чистою водою и отдыхали. Наши возницы-чуваши поили лошадей. Божіи люди, перекрестясь, набирали воду черпакомъ изъ сруба и съ благоговѣніемъ ее пили. Паломники садились на зеленую травку, подкрѣплялись ломтями ржаного хлѣба или просто сухариками.

Мы подсаживались къ нимъ и угощали ихъ пирогомъ, ватрушками и другими снѣдями. Божіи люди разсказывали о Святыхъ мѣстахъ, гдѣ побывали, объ угодникахъ Божіихъ, о чудесахъ, ими творимыхъ. Ихъ разсказы особенно внимательно слушала тихая сестрица Маша. Иногда богомольцы запѣвали стихи святые. Какъ сейчасъ помню ихъ монотонное пѣніе. Вижу лазоревое небо съ облаками «барашками»... Вижу безконечныя, хлѣбныя благовонныя поля. Вдали синѣетъ боръ сосновый — Макаровскій. Благодатная тишина, пѣніе паломниковъ...

Отдохнувши, богомольцы надѣваютъ котомки на плечи и чинно, не торопясь, продолжаютъ путь къ пустыни...

Наши «плетенки» тоже покатились по дорогѣ. Проѣзжаемъ небольшое поле. Спускаемся съ горы, въ лощину. Съ двухъ сторонъ дороги высятся глинистые склоны, испещеренные множествомъ стрижиныхъ гнѣздъ — маленькихъ углубленій въ глинѣ. Стрижи вылетаютъ изъ своихъ гнѣздъ и влетаютъ въ нихъ. Эти Божіи пташки стрѣлами, со свистомъ, проносятся надъ нами. Изъ гнѣздъ выглядываютъ птенцы. Я наблюдаю, какъ стрижиха тихонько касается клювомъ головокъ своихъ дѣтей. «Видно боится, что стрижата упадутъ изъ гнѣзда», думаю я.

Птенцы глядятъ любопытно своими черными глазками — бисеринкими блестящими — на чудный, прекрасный Божій міръ, глядятъ съ такимъ же восторгомъ, какъ и дѣти.

«Колокольня! Колокольня!» — кричитъ восмилѣтній братецъ Витя.

Показалась надъ деревьями высокая обительская колокольня и верхушки куполовъ храмовъ Вознесенскаго и Воскресенскаго. Чернаго озера не видно — его закрываютъ высокія деревья.

Вотъ, наконецъ, въѣзжаемъ въ деревню «Седміозерную», которая примыкаетъ къ самой обители. Медленно ѣдемъ по широкой улицѣ съ хорошими, видно богатыми, избами. Завертываемъ въ переулокъ. Возлѣ одной большой избы стоитъ наша знакомая вдова, крестьянка Александра Александровна. Она съ привѣтливой улыбкой встрѣчаетъ насъ. Мы останавливаемся у нея. Намъ дается просторная комната. На кроватяхъ гора подушекъ, пуховики. Хозяйка ставитъ самоваръ, и мы, дѣти, съ удовольствіемъ пьемъ чай съ ржаными лепешками, медомъ. Мы угощаемъ Александровну (такъ ее всѣ зовутъ въ деревнѣ) конфетами, пастилой, печеньемъ.

На монастырской колокольнѣ зазвенѣли колокола къ вечернѣ. Бабушка и двѣ сестры уходятъ въ обитель, а два братца, Настя и я остаемся съ хозяйкой. Мы отправляемся въ садикъ, въ огородъ, знакомимся съ пестрой коровой нашей хозяйки. Потомъ идемъ съ крестьянскими дѣвочками на сосѣдній лужокъ и катаемся по мягкой травкѣ. Я набираю букетъ ромашекъ, колокольчиковъ и мелкой, дикой гвоздики.

Вечеромъ бабушка съ сестрами возвращается изъ обители. Послѣ ужина насъ укладываютъ спать, чтобы мы успѣли отдохнуть и не проспали завтра монастырскую обѣдню. Я укладываю рядомъ съ собой въ постель своихъ куколъ, цѣлую ихъ и крещу — такъ дѣлаетъ съ нами бабушка. Мы всѣ, братья, сестричка и я, передъ сномъ молимся.

Утромъ насъ будитъ бабушка. Мы одѣваемся, умываемся изъ глинянаго, деревенскаго, висячаго умывальника, молимся и безъ завтрака направляемся въ пустынь. Вотъ передъ нами узкая рѣченка. Черезъ нее перекинутъ «живодрожащій» мостъ, какъ говоритъ бабушка. Надъ рѣчкою склоняются ивы, летаютъ синія стрекозы. Легкій вѣтеръ качаетъ камыши. На цвѣтахъ, на травахъ сверкаютъ, переливаются капли росы. Мы проходимъ монастырскими воротами къ собору. «Бомъ-бомъ-бомъ!» — зоветъ насъ въ церковь мощный, гулкій колоколъ. «Къ намъ, къ намъ, къ намъ!» — высоко поютъ меньшіе колокола. Вся Божія земля, пташки, звѣри, озера, рѣчки, холмы и дубравы, поля и луга, Божіе небо, облака — все, все поетъ утреннюю пѣснь Премудрому Художнику міра...

Мы входимъ въ громадный, полутемный, старинный соборъ. Бабушка подводитъ насъ къ чудотворной Седміозерной иконѣ Царицы Небесной. Образъ находится съ лѣвой стороны отъ царскихъ вратъ, на возвышеніи. Съ двухъ сторонъ къ нему ведутъ ступени. Съ одной стороны богомольцы поднимаются, съ другой — спускаются. Мы прикладываемся и чинно становимся рядкомъ. Бабушкѣ помогаетъ старшая сестра Серафима. Мы не смѣемъ вертѣть головою, оглядываться, перешептываться. Старшую сестру мы боимся больше, чѣмъ добрую, ласковую бабушку.

Стоимъ чинно всю обѣдню. Не хотимъ, чтобы намъ сказали: «Голова-то, голова — словно на воробѣ!» [2].

Маленькая Настя, какъ устанетъ, присаживается на стулъ. Бабушка нѣжно гладитъ ее по головкѣ.

Вотъ, наконецъ, загудѣли колокола. Обѣдня кончилась. Мы выходимъ изъ собора. На берегу рѣчки раскинуты палатки. Къ нимъ направляются богомольцы. Тамъ шипятъ самовары. На жаровняхъ въ котлахъ, въ конопляномъ маслѣ кипятъ пышки. Мы смотримъ, какъ крестьянка бросаетъ въ кипящее масло небольшіе куски хорошо поднявшагося тѣста и вынимаетъ румяныя, аппетитныя пышки. Бабушка покупаетъ цѣлую гору пышекъ и мы идемъ домой, къ привѣтливой Александровнѣ, которая уже ждетъ насъ и приглашаетъ къ столу, на которомъ весело пыхтитъ самоваръ, стоитъ кринка съ густымъ, желтымъ молокомъ, горшокъ со сливочнымъ масломъ и лежатъ на деревянномъ блюдѣ ломти свѣже-испеченнаго, ржаного душистаго хлѣба.

Вскорѣ къ Александровнѣ приходитъ тихая, скромная женщина съ цѣлыми гирляндами и вѣночками бумажныхъ цвѣтовъ. Бабушка каждый годъ покупаетъ у нея вѣночки для иконъ. Я съ восторгомъ смотрю на лиліи, у которыхъ вмѣсто тычинокъ трепещутъ какія-то удивительныя, серебряныя спирали. Блестятъ листья золотыя. Любуюсь и думаю: «Вѣрно въ раю растутъ такія лиліи».

Послѣ завтрака Серафима и Маша ведутъ насъ къ лѣсному святому источнику. Провожаютъ насъ и крестьянскія дѣвочки. Идемъ по тропинкѣ среди сосноваго бора версты съ полторы. Идемъ среди богомольцевъ тоже направляющихся туда же. Вотъ между деревьями показывается небольшая деревянная часовенка. Подходимъ къ святому источнику, пьемъ воду и умываемся ею: живительною, холодною. Садимся отдохнуть на нѣжную травку, съ удовольствіемъ вдыхаемъ ароматъ хвойнаго лѣса, нагрѣтаго іюньскимъ солнцемъ. Слушаемъ всплески ручья и пѣніе пташекъ.

Возвращаемся домой къ обѣду, который намъ вкусно приготовила радушная Александровна.

Какъ свѣтлый сонъ проходятъ двѣ недѣли. Мы каждый день ходимъ къ обѣднѣ, много гуляемъ, собираемъ грибы, землянику, чудную, душистую полевую клубнику, купаемся въ монастырской купальнѣ на Черномъ озерѣ. Оно недаромъ носитъ свое названіе. Оно всегда черное и страшной глубины.

Дѣвочки крестьянки провели насъ къ «Свѣтлому» озеру. Отъ нихъ мы узнали, что люди слышатъ по временамъ, какъ со дна его долетаютъ звоны колокольные. Тамъ въ глубинѣ есть церковь затонувшая. Мы дивились и прислушивались: не зазвонятъ-ли подводные колокола?

Побывали и на «Изумрудномъ» озерѣ — ярко-зеленомъ отъ водорослей. На немъ росли водяныя лиліи. Есть еще лѣсныя озера, есть и высохшія; тамъ мы не побывали.

Надъ обителью высится гора, покрытая лѣсомъ — до нея мы не добрались.

Наступаетъ день разлуки съ любимою пустынью и съ деревенскимъ привольемъ.

Мы передъ отъѣздомъ всѣ причащаемся. Вечеромъ, въ день причастія, бабушка беретъ въ церковь всѣхъ насъ, малышей. А на слѣдующій день нанимаетъ опять чувашей съ ихъ телѣжками. Мы прощаемся съ милой Александровной. Она насъ креститъ и цѣлуетъ на прощаніе.

«Плетенки» медленно катятся по широкой улицѣ. Скрывается Седміозерная пустынь, соборы, колокольня. Я высоко поднимаю свою куклу и говорю ей: «Прощайся съ обителью! Прощай, прощай, монастырь!»

Вотъ снова откосы съ гнѣздами стрижей... Не торопясь, везутъ насъ обратно въ родную Казань чувашскія лошадки. Колокольчики побрякиваютъ. Нивы, лѣса, луга обдаютъ благоухані-емъ. Парятъ съ пѣсней жаворонки. А вотъ и Казанскій Кремль, покосившаяся Сумбекина башня, съ которой бросилась жена хана Эдигера — царица Сумбека со своимъ младенцемъ, когда русскія войска вошли въ Казань. Такъ намъ разсказалъ отецъ [3].

А вотъ и пятиглавый Воскресенскій соборъ и нашъ домъ.

Черезъ нѣсколько дней мы всѣ идемъ за городъ встрѣчать Седміозерную Икону Царицы Небесной. Св. Образъ несутъ въ кіотѣ на носилкахъ крестьянскія дѣвушки. Какіе же на нихъ богатые, нарядные, шелковые сарафаны: голубые, малиновые, желтые! И платки на дѣвушкахъ тоже шелковые, шитые золотомъ.

Св. икона украшена вѣнками изъ цвѣтовъ и лентами.

Въ кремлѣ св. образъ принимаютъ монахини и несутъ его въ Благовѣщенскій соборъ.

Цѣлый мѣсяцъ чудотворную икону будутъ носить по всей Казани, по домамъ. И къ намъ принесутъ.

Домъ нашъ словно передъ Пасхою особенно чисто убираютъ. Мы, дѣти, чувствуемъ, что готовятся къ какому-то большому торжеству. Въ залѣ ставятъ столъ, покрытый льняною, бѣлоснѣжною скатертью. На немъ красуется широкая фарфоровая ваза, разрисованная цвѣтами. «Будутъ освящать воду», объясняетъ намъ бабушка. За столомъ приготовляютъ мѣсто для чудотворной иконы и для образовъ св. Вознесенія и св. Воскресенія, т. к. въ Седміозерной пустыни въ часть этихъ праздниковъ воздвигнуты храмы. Три стула покрываются тоже бѣлоснѣжною скатертью.

Кучеръ Григорій, кухонный мужикъ и дворникъ приносятъ три-четыре снопа свѣжей травы для встрѣчи св. образа. Цѣлый мѣсяцъ на базарахъ будутъ торговцы продавать траву, т. к. полъ комнаты, въ которой принимали св. икону, словно на Троицынъ День, посыпали травою. И всѣ пути, по которымъ торжественно шествовалъ св. образъ — всѣ улицы, переулки, площади были засыпаны свѣжею травою.

Наша удица, парадное крыльцо, лѣстница, зало — устланы благоуханнымъ зеленымъ ковромъ. Наша семья, прислуга, квартиранты встрѣчаютъ у подъѣзда чудотворную икону. Мы, дѣти, наклоняемся, и св. образъ проносятъ надъ нами. И всѣ присутствующіе благоговѣйно проходятъ подъ чудотворною иконою.

Іеромонахъ и іеродіаконъ Седміозерной пустыни несутъ въ зало чудотворный образъ Царицы Небесной и еще двѣ иконы: св. Воскресенія и св. Вознесенія. Служатъ водосвятный молебенъ. Мы ждемъ того момента, когда насъ будутъ кропить святою водою. И вотъ батюшка намъ даетъ приложиться ко кресту и съ ласковой улыбкою, какъ своихъ старыхъ знакомыхъ, обильно кропитъ насъ св. водою, которая струится съ головы по лицу. «Мы получили благодать», объясняетъ дѣтямъ бабушка, «вотъ почему намъ такъ легко и весело».

Послѣ молебна спускаемся къ крыльцу и провожаемъ св. образъ: его уносятъ въ другіе дома. Бабушка сама убираетъ скатерть, на которой стояли иконы. «Если кто заболѣетъ серьезно, этою скатертью накроютъ болящаго для исцѣленія, а если кто либо въ семьѣ умретъ ею покрываютъ усопшаго». Такъ намъ говоритъ бабушка.

Въ домѣ сегодня весело, свѣтло, словно на Пасху. Дѣти смотрятъ, какъ горничная сметаетъ съ ковровъ травку и уноситъ въ хлѣвъ. Травку будутъ ѣсть наши любимыя коровки. Святую травку!

Да, сегодня въ домѣ торжественный праздникъ. Лица у всѣхъ добрыя, радостныя!

«Вѣдь, въ Своемъ чудотворномъ образѣ, у насъ побывала Сама Царица Небесная», — говоритъ бабушка.

М. Т.

Примѣчанія:
[1] Основанъ монастырь въ 1688 г. іеродіакономъ Стефаномъ, который путешествовалъ по св. мѣстамъ Палестины и привезъ въ Казань изъ города Кизика часть мощей 9-ти мучениковъ. Когда въ Казани была заразная, страшная болѣзнь, жители города встрѣтили св. образъ Седміозерный именно на томъ мѣстѣ, гдѣ потомъ былъ воздвигнутъ Кизическій монастырь.
[2] Вороба — деревянный, вертящійся инструментъ для наматыванія нитокъ.
[3] Эдигера Грозный увезъ въ Москву и тамъ держалъ его въ полномъ почетѣ и уваженіи, какъ храбраго воина. По нѣкоторымъ извѣстіямъ ханъ принялъ христіанство.

Источникъ: М. В. Житія святыхъ, переложенныя для дѣтскаго и юношескаго возраста. Выпускъ десятый. [1964 г.] — Jordanville: Тѵпографія преп. Іова Почаевскаго. Свято-Троицкій монастырь, 1964. — С. 56-65.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.