Церковный календарь
Новости


2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Каноническое положеніе РПЦЗ (1992)
2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Письмо въ редакцію Вѣстника РХД (1992)
2018-10-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отрицаніе вмѣсто утвержденія (1992)
2018-10-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 103-й (14 марта 1918 г.)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 5-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 4-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Пятьдесятъ лѣтъ жизни Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Измѣна Православію путемъ календаря (1992)
2018-10-12 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Тайна беззаконія въ дѣйствіи (1992)
2018-10-12 / russportal
Опредѣленіе Архіер. Собора РПЦЗ отъ 13/26 октября 1953 г. (1992)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Григорію мірянину (1908)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Василію патрицію (1908)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 3-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 2-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). О постановленіяхъ II Ватиканскаго собора (1992)
2018-10-11 / russportal
Епископъ Григорій (Граббе). Докладъ о положеніи экуменизма (1992)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 17 октября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 6.

Духовные писатели Русскаго Зарубежья

Монахиня Варвара (Суханова) († 1972 г.).

Монахиня Варвара (въ мірѣ Вѣра Суханова) († 1972), духовная писательница, вѣрное чадо РПЦЗ. Родилась въ 1896 г. въ купеческой семьѣ. Во время Первой міровой и Гражданской войнъ служила сестрой милосердія. Съ послѣдними частями Бѣлой Арміи оставила Россію. Работала учительницей въ русской гимназіи въ Панчевѣ (Сербія). Въ 1929 г. поступила послушницей въ Лѣснинскую женскую обитель въ Хопово (Сербія). Несла самыя разныя послушанія: была клиросной, занималась съ дѣтьми Хоповскаго пріюта, писала иконы. Въ 1932 г. была пострижена въ монашество. Въ 1950 г. вмѣстѣ съ другими сестрами обители переселилась изъ Югославіи во Францію. Мать Варвара много писала. Ея статьи и разсказы появлялись еще въ «Православной Карпатской Руси» (впослѣдствіи «Православная Русь») и въ приложеніи «Дѣтство во Христѣ», когда Братство преп. Іова Почаевскаго находилось еще на Карпатахъ, во Владиміровой. Составила около четырехсотъ «Житій святыхъ для дѣтскаго и юношескаго возраста», которыя подъ иниціалами «М. В.» (Монахиня Варвара) вначалѣ публиковались въ журналѣ «Православная жизнь», а затѣмъ отдѣльными выпусками издавались въ Свято-Троицкомъ монастырѣ въ Джорданвиллѣ (всего было напечатано двадцать такихъ сборниковъ). М. Варвара мирно скончалась послѣ продолжительной болѣзни 27 ноября (10 декабря) 1972 г. въ Лѣснинскомъ монастырѣ (Провемонъ, Франція).

Сочиненія мон. Варвары (Сухановой)

М. В.
Житія святыхъ, переложенныя для дѣтскаго и юношескаго возраста.
Выпускъ восемнадцатый. [1972 г.]

Житіе святаго преподобномученика Аѳанасія Брестскаго [1].
Память его празднуется мѣсяца сентября въ 5-й день.

Святой преподобномученикъ Аѳанасій подвизался въ Польско-Литовскомъ государствѣ въ чрезвычайно тяжелое время для православныхъ, гонимыхъ католиками. Въ Брестѣ [2] состоялся соборъ, на которомъ объявлена была такъ называемая «Литовская унія», или соединеніе православныхъ христіанъ, живущихъ въ отдѣлившихся отъ московской митрополіи юго-западныхъ епархіяхъ, съ римско-католическою церковію. Произошло это прискорбное для православной Церкви и бѣдственное для всего юго-западнаго края событіе въ 1596 году.

Римскіе папы неоднократно пытались нашу истинную церковь присоединить къ католической. Старались русскихъ правителей прельстить обѣщаніями, что будутъ сохранены для православныхъ всѣ установленныя службы, весь древній чинъ церковный, лишь бы русскіе признали главенство папы, поминали бы его на всѣхъ богослуженіяхъ, т. е. объявили бы себя католиками!

Когда къ святому великому равноапостольному князю Владиміру являлись проповѣдники западной церкви, то отвѣтъ его: «Отцы наши не принимали вѣры отъ папъ» — показываетъ, что попытки, со стороны папъ, подчинить русскихъ своей власти были дѣлаемы и раннѣе святаго равноапостольнаго великаго князя Владиміра.

Во второй половинѣ XI вѣка (1075 г.) папа Григорій ѴІІ предлагалъ великому князю Изяславу, изгнанному изъ Кіева, вооруженную помощь для возвращенія въ Кіевъ, если онъ признаетъ его власть. Но Изяславъ этой власти не призналъ, и возвратился въ свою столицу безъ папской помощи.

Въ началѣ XIII вѣка (1204 г.) папа Иннокентій III обѣщалъ волынскому князю Роману покорить ему народъ мечемъ святаго Петра. Но Романъ, указавъ на свой мечъ, объявилъ посламъ папы, что въ другомъ не нуждается!

Въ половинѣ того же вѣка (1253) папа Иннокентій IV склонялъ благовѣрнаго св. князя Александра Невскаго вступить подъ сѣнь римскаго престола, но св. благовѣрный князь отвѣчалъ ему: «Мы знаемъ истинное ученіе Церкви, а вашего не пріемлемъ!»

Въ половинѣ XIV вѣка (1347 г.) шведскій король Магнусъ, изъ угожденія папѣ, предлагалъ новгородцамъ вступить въ пренія о вѣрѣ. Но Василій, новгородскій архіепископъ, указалъ ему обратиться для этого къ церкви греческой.

При царѣ Іоаннѣ Грозномъ (1581 г.) пріѣзжалъ въ Москву хитрый іезуитъ Антоній Поссевинъ, съ цѣлію устроить соглашеніе между нимъ и польскимъ королемъ Степаномъ Баторіемъ и склонить его къ признанію папской власти. Царь Іоаннъ осыпалъ дарами и ласками Антонія, но въ преніяхъ о вѣрѣ далъ ему сильный отпоръ!

Какимъ же образомъ совершилась Литовская унія? Какія тому были причины? Русская православная церковь въ Польско-литовскомъ государствѣ управлялась самостоятельно, имѣла своего митрополита. Она была отдѣлена отъ московской митрополіи, и положеніе ея было неустойчиво. Католики чрезъ ловкихъ іезуитовъ [3] старались доказать, что только ихъ церковь, ихъ вѣра литовская — истинная.

Нѣкоторые недостойные епископы, не по убѣжденію, а по матеріальнымъ соображеніямъ, измѣнили своей родной, истинной вѣрѣ православной и признали унію: подчинившись папѣ, они получали отъ него награды за свою измѣну. Самъ митрополитъ подъ вліяніемъ іезуитовъ призналъ власть римскаго папы — сдѣлался уніатомъ.

На соборъ въ Брестѣ, кромѣ юго-западныхъ епископовъ, явились два патріаршихъ экзарха: отъ константинопольскаго патріарха Никифоръ и отъ александрійскаго Кириллъ Лукарія. Съ самаго начала собора православные отдѣлились отъ уніатовъ и открыли особыя засѣданія. Во главѣ православныхъ стояли экзархи, шесть епископовъ и князь Острожскій. Непреклонными приверженцами уніи оказались митрополитъ и четыре епископа. Ихъ сторону принялъ король Сигизмундъ III. Приверженцы уніи торжественно прочитали папскую буллу и актъ соединенія. Унія была объявлена дѣйствительной, хотя принявшіе ее не пожелали даже выслушать православныхъ. На троекратный призывъ православныхъ никто изъ уніатовъ не явился для совѣщаній о вѣрѣ и, въ концѣ концовъ, представители восточнаго исповѣданія, противники единенія, были преданы анаѳемѣ со всѣми ихъ единомышленниками окружной соборной грамотой латинской партіи. На это проклятіе православный соборъ отвѣтилъ осужденіемъ митрополита и владыкъ, принявшихъ унію. Православные постановили не слушать митрополита, измѣнившаго своей вѣрѣ, ни епископовъ, принявшихъ унію, но стоять твердо въ своей чистой вѣрѣ, не вводя никакихъ новшествъ, строго исполняя весь уставъ церковный и не измѣняя стараго календаря юліанскаго, тогда какъ уніаты признали латинскій календарь, григоріанскій, который былъ введенъ папой Григоріемъ XIII въ 1582 г. Нашъ истинный календарь отстоитъ отъ латинскаго на 13 дней. Православные объявили всѣмъ русскимъ, проживающимъ въ Польско-Литовскомъ государствѣ, что ихъ митрополитъ — отступникъ отъ истинной вѣры, никакой уніи между церквами восточной и западной нѣтъ. При гоненіяхъ со стороны католиковъ православные должны обращаться къ королевской власти, прося защищать гонимыхъ. Безъ воли восточныхъ патріарховъ, ничего не можетъ быть измѣнено.

Эти завѣты, которые отъ лица Церкви возложены были на ея вѣрныхъ чадъ представителями восточнаго православія на Брестскомъ соборѣ, стали дѣломъ жизни преподобномученика Аѳанасія. Въ твердомъ стояніи за святую вѣру, въ защитѣ общаго спокойствія, огражденнаго законами, въ противленіи всѣмъ притѣсненіемъ, насиліямъ и новизнамъ латинянъ, — состояли его подвиги, труды и страданія.

Трудно было бороться съ ловкими, хитрыми іезуитами. Они забрали въ свои руки школы и въ дѣтяхъ русскихъ бояръ воспитывали отвращеніе къ православному духовенству и русской вѣрѣ, которую называли холопскою вѣрою (т.е. вѣрою простонародья). Плоды такого воспитанія скоро обнаружились. Большая часть русскихъ бояръ и князей перешли во латинство. Для противодѣйствія вліянію іезуитовъ, во многихъ городахъ заводились братства, которыя отъ восточныхъ патріарховъ получили важныя права. Такъ львовское братство имѣло право обличать въ неправомысліи самихъ епископовъ и даже отлучать ихъ отъ Церкви.

Послѣ собора въ Брестѣ начинаются гоненія на православныхъ. Уніатскіе епископы смѣщали православныхъ священниковъ и на мѣсто ихъ ставили уніатовъ. Православныя братства были объявлены мятежными сборщиками, вѣрныхъ православію горожанъ лишали должностей, стѣсняли въ торговлѣ и ремеслахъ. Крестьяне подвергались всяческимъ обидамъ отъ своихъ помѣщиковъ-католиковъ. Храмы насильственно обращались въ уніатскіе, или отдавались въ аренду евреямъ. Еврей-арендаторъ имѣлъ у себя ключи отъ церкви и бралъ пошлину за каждую службу и требу! Множество православныхъ убѣгало въ степь, къ казакамъ. Эти возстали на защиту православной вѣры подъ начальствомъ Наливайки, но поляки одолѣли ихъ, а Наливайку сожгли въ мѣдномъ быкѣ! Казаки нѣсколько разъ брались за оружіе, и когда попадались они въ плѣнъ къ полякамъ, тѣ предавали ихъ ужаснымъ истязаніямъ.

Дѣтей жгли на желѣзныхъ рѣшеткахъ предъ глазами отцовъ и матерей!

Вотъ въ какія тяжкія времена боролся за истинную вѣру великій страдалецъ — святой преподобномученикъ Аѳанасій!

Обратимся къ его житію.

Святой Аѳанасій родился около времени заключенія церковной уніи и, можетъ быть, въ самомъ Брестѣ, гдѣ она была провозглашена [4]. Неизвѣстно изъ какого сословія вышелъ Святой Аѳанасій, но, судя по его пламенной ревности о святой вѣрѣ, можно думать, что онъ унаслѣдовалъ ее отъ людей простыхъ [5], въ то время отличавшихся особенно сильной преданностью Восточной Церкви.

— «Я недостойный Аѳанасій Филипповичъ — свидѣтельствуетъ преподобномученикъ о себѣ, — милостью Божіею и молитвами Пречистой Богородицы по вѣрѣ православной и Церкви истинной восточной, какъ слѣдуетъ, утвержденъ съ самаго дѣтства и возникновенія во мнѣ разума».

Первоначальныя познанія въ «наукахъ церковно-русскихъ» святой получилъ, надо думать, въ одной изъ братскихъ школъ — можетъ быть, въ школѣ родного города, Берестья. Гдѣ онъ получилъ дальнѣйшее развитіе, не имѣется свѣдѣній, но несомнѣнно онъ былъ однимъ изъ образованнѣйшихъ людей своего времени: зналъ творенія святыхъ отцевъ, житія святыхъ, а также и сочиненія западно-европейскихъ историковъ. Свободно писалъ по латински и хорошо былъ знакомъ съ греческимъ языкомъ.

Въ своей молодости святой Аѳанасій, вѣроятно, какъ человѣкъ, выдающійся по своему развитію, занимался преподаваніемъ въ богатыхъ домахъ польско-русскаго дворянства. Когда канцлеръ литовскій Левъ Сапѣга, съ вѣдома польскаго короля Сигизмунда III [6], былъ назначенъ опекуномъ надъ Яномъ Фавстиномъ Лубой, — которому поляки съ дѣтства внушили мысль, что онъ законный наслѣдникъ Московскаго престола (сынъ Марины Мнишекъ, жены перваго Лжедимитрія), Аѳанасій Филипповъ, какъ извѣстный по своему образованію человѣкъ, былъ приглашенъ къ нему надзирателемъ и въ этой должности прослужилъ семь лѣтъ при дворѣ Сапѣги [7]. Вѣроятно жизнь, которую пришлось наблюдать святому Аѳанасію при дворѣ польскаго вельможи, произвела въ святомъ нравственный переворотъ. Онъ сталъ задумываться «надъ грѣховностью вѣка сего». Эти привело къ тому, что онъ рѣшилъ порвать связь съ міромъ, и въ 1627 году принялъ монашеское постриженіе въ Виленскомъ Свято-Духовомъ монастырѣ. Отсюда святой посланъ былъ на послушаніе сперва въ монастырь Кутинскій подъ Оршею (Могилевской губ.), а затѣмъ въ Межигорскій около Кіева, гдѣ «не малое время учился волѣ Божіей и жизни по закону» [8].

Изъ Межигорья святой Аѳанасій былъ снова позванъ въ Вильну. На пути въ Вильну преподобный встрѣтилъ весьма больного человѣка «взялъ его на себя и несъ не мало». Этотъ человѣкъ открылъ подвижнику много изъ Таинъ Божіихъ, «вложилъ ему въ сердце» сладчайшее имя Іисуса и научилъ какъ сохранять его: 1) Имѣть въ обращеніи съ людьми радушную умѣренность. 2) Хранить послушаніе, чистоту и пребывать въ бѣдности. 3) Постоянно памятовать о двоякой смерти (духовной и тѣлесной.) 4) Рѣшительно во всемъ полагаться на волю Божію, и 5) если по немощи тѣла приключится что противное волѣ Божіей, очищать себя исповѣдію и полнымъ раскаяніемъ.

Въ Вильнѣ св. преподобномученикъ получилъ посвященіе въ санъ іеромонаха и «волею Божіею» и старшихъ былъ назначенъ намѣстникомъ въ Дубожскій монастырь подъ Пинскомъ, гдѣ въ теченіе трехъ лѣтъ сильно боролся съ врагами православія — «іезуитами».

Канцлеръ литовскій князь Станиславъ Радзивиллъ въ 1636 году отобралъ Дубожскій монастырь для поселившихся въ Пинскѣ іезуитовъ. Благочестивая душа святаго Аѳанасія была глубоко потрясена, и онъ видѣлъ наяву необыкновенныя знаменія на небѣ и на землѣ: на небѣ грозныя облака съ войсками, выстроенными для битвы и готовыми къ отмщенію на землѣ — семь адскихъ огней, назначенныхъ для семи смертныхъ грѣховъ. Въ одномъ изъ нихъ (въ огнѣ пламеннаго гнѣва), ясно замѣтилъ онъ трехъ людей: папскаго нунція въ папской коронѣ, короля Сигизмунда, гонителя православныхъ, и гетмана Сапѣгу, сидящихъ въ страшной печали за преслѣдованіе восточной церкви. Въ горячей ревности по святой вѣрѣ православной св. преподобномученикъ написалъ жалобный листъ о притѣсненіяхъ православныхъ латино-уніатами и, закрѣпивъ его подписями многихъ почтенныхъ людей, вручилъ его «Пречистой Богородицѣ Купятицкой», т. е. положилъ у Ея чудотворной иконы, моля Царицу Небесную защитить православныхъ отъ обиды.

По отобраніи отъ православныхъ Дубожской обители, св. Аѳанасій былъ оставленъ на послушаніи въ Купятицкомъ монастырѣ. Въ этой обители хранилась великая святыня — чудотворный образъ Царицы Небесной Купятицкой. Эта святая икона явилась 15-го ноября 1182 г. около села Купятицкаго (въ Пинскомъ уѣздѣ Минской губерніи) получила свое названіе отъ этого села. На мѣстѣ явленія св. иконы Богоматери былъ основанъ Купятицкій монастырь. Чудотворная икона помѣщается на скрѣпѣ равнобедреннаго, съ закругленными концами, мѣднаго литого креста.

При нашествіи татаръ на юго-западную Русь въ 1240 г. Купятицкій монастырь былъ уничтоженъ татарами, а церковь обительская была сожжена. Святая икона пролежала въ пепелищѣ около 250 лѣтъ. Въ концѣ XV вѣка было дивное явленіе благочестивому страннику Іоакиму, и св. образъ былъ найденъ и помѣщенъ въ построенномъ храмѣ Купятицкомъ. Эта икона тѣснѣйшимъ образомъ связана съ судьбою преподобномуч. Аѳанасія: святой постоянно изображается молящимся передъ этою великою святынею.

Новый король Владиславъ IV, занявшій королевскій престолъ послѣ смерти своего отца Сигизмунда III — яростнаго гонителя православныхъ — далъ Православной Церкви льготы, при которыхъ она утвердилась для послѣдующей борьбы съ уніатами и католиками. Дозволено было православнымъ имѣть своего митрополита въ Кіевѣ. На этой каѳедрѣ прославился митр. Петръ Могила, сынъ молдавскаго господаря. Онъ получилъ образованіе въ Парижѣ, постригся въ Кіево-Печерской Лаврѣ и былъ ея архимандритомъ. Сдѣлавшись кіевскимъ митрополитомъ, онъ немедленно отобралъ отъ уніатовъ Кіево-Софійскій соборъ, обновилъ и вновь освятилъ его. Богоявленскую братскую школу онъ преобразовалъ. Названная Могилянской, эта будущая Кіевская академія стала разсадникомъ духовнаго просвѣщенія всей Россіи.

Въ Кіевской митрополіи уніаты перестали преслѣдовать православныхъ, но въ Польско-Литовскомъ государствѣ уніаты и латиняне не слушали своего короля, издавшаго указъ о прекращеніи гоненій на православныхъ, и продолжали ихъ тѣснить.

Когда митрополитъ Петръ получилъ деньги на обновленіе каѳедральной митрополичьей церкви, то онъ узналъ отъ посланнаго, что и въ Купятицахъ церковь весьма стара: митрополитъ далъ «универсальный листъ» [9] для сбора пожертвованій на обновленіе этого храма и возложилъ это послушаніе на святаго Аѳанасія и послушника Онисима Волковицкаго. «Было совѣщаніе, которое происходило въ монастырской трапезѣ» — разсказываетъ препод. Аѳанасій, — «вдругъ страхъ весьма великій напалъ на меня, и я сидѣлъ у стола точно одеревенѣлый. Ушедши въ свою келію, я затворился и сталъ предъ Всемогущимъ Богомъ молиться о своемъ послушаніи. Спустя немного, когда я стоялъ на молитвѣ, на меня напалъ такой страхъ, что я порывался бѣжать изъ келіи, но, удержанный какой-то невѣдомой силой, остался и долго, горько плакалъ и, хотя въ келіи никого не было, я услышалъ сладкій голосъ:

— «Царь Московскій устроитъ Мнѣ церковь. Иди къ нему!»

При этомъ меня точно облило варомъ, и я снова началъ горько плакать, думая — что-то будетъ.»

Въ ноябрѣ 1637 г., когда приближалось время отъѣзда на сборъ, идя отъ заутрени изъ церкви, преподобный объявилъ игумену о своемъ видѣніи, на что тотъ отвѣтилъ:

— «Брате милый, куда тебя Всемогущій Богъ и Пречистая Богородица поведутъ, туда и иди, а я тутъ съ братіей буду молиться, чтобы ты въ здравіи вернулся къ намъ. А о чемъ ты говоришь, не знаю, какъ это сбудется, когда у тебя нѣтъ и листа, который выдается отъ короля нашего господина».

Простившись съ братіей, преподобный Аѳанасій вошелъ въ притворъ церковный и, поручая себя во всемъ попеченію Божію, сталъ молиться съ колѣнопреклоненіемъ. Потомъ, черезъ окно, взглянулъ на чудотворный образъ Пречистой Богородицы, и ему послышался въ церкви шумъ, очень страшный. Поверженный въ трепетъ, святой хотѣлъ бѣжать, но потомъ, собравшись съ духомъ, снова поглядѣлъ черезъ оконце, молясь:

— «О, Пречистая Богородице, будь со мною!»

И въ ту же минуту отъ чудотворнаго образа Пречистой Богородицы послышался ясный голосъ:

— «Иди, и Я съ тобою!»

А діаконъ Неемія, стоя на лѣвомъ клиросѣ, на подобіе иконъ (этотъ діаконъ за нѣсколько лѣтъ передъ этимъ преставился въ молодыхъ лѣтахъ, послѣ богоугодныхъ подвиговъ иноческихъ) и и какъ-бы заикаясь вымолвилъ:

— «Иду, иду и я съ Госпожею моей.»

Когда святой Аѳанасій съ Онисимомъ Волковицкимъ пріѣхали въ Слуцкъ [10], архимандритъ Шицикъ отобралъ у нихъ листъ и всѣ святки продержалъ ихъ въ большой тревогѣ, разобидѣвшись на Купятицкаго игумена за то, что онъ отправилъ сборщиковъ въ Бѣлоруссію безъ доклада ему, намѣстнику митрополита. Но, устрашенный во снѣ видѣніемъ, вернулъ листы путникамъ и сказалъ:

— «Дѣлаю это для Пречистой Богородицы, а не для вашего игумена. Идите съ Богомъ, куда хотите!»

Оттуда сборщики прибыли въ Кутеинскій монастырь близъ города Орши. Въ монастырѣ удивлялись ихъ смѣлому плану идти въ Москву за сборомъ подаяній, но предостерегали:

— «Господине отче Аѳанасіе! — говорилъ намѣстникъ монастыря, — трудно безъ паспорта короля, нашего повелителя, идти вамъ черезъ Смоленскъ и Дорогобужъ заграницу до Москвы. Вселенскіе чернецы пашпортъ имѣли, а много набѣдствовались.»

Святой Аѳанасій былъ испуганъ, но не оставилъ своего плана. Но нигдѣ не получилъ милостыни, потому что передъ ними прошли другіе сборщики. Рѣшивъ, было, ѣхать назадъ въ Купятицъ, онъ услышалъ такой совѣтъ отъ намѣстника:

— «Отче Аѳанасіе, брате, милый! жаль мнѣ тебя, что ты, сдѣлавъ такъ мало для своего послушанія, отъѣзжаешь домой. Совѣтую тебѣ: иди черезъ Трубецкъ до Брянска. Хоть такъ будетъ не будетъ безъ труда, однако, волею Божіею, попадешь въ столицу Московскую.»

Запали эти слова въ сердце святому Аѳанасію. Онъ передалъ ихъ и настоятелю Кутеинской обители, и тотъ благословилъ его на путь.

Тогда было казацкое возстаніе и граница оберегалась особенно строго. Путники уже хотѣли, было, ѣхать домой, но рѣшили побывать еще въ Челнскомъ монастырѣ. «Когда я», — говоритъ святой Аѳанасій, — «шелъ пѣшій вдали передъ конемъ и молился Господу Богу и Пречистой Богородицѣ, страхъ великій напалъ на меня, такъ что я воскликнулъ громкимъ голосомъ:

— «О, Боже мой и Пречистая Богородица, смилуйтесь надо мною! Что это дѣлается?»

Въ это время мнѣ показалось, будто послушникъ говоритъ: «На что требуешь людской помощи? Иди въ Москву! Я съ тобою!»

Приблизившись къ послушнику, я спросилъ его, что онъ говорилъ, а онъ отвѣтилъ:

— «Ничего я не говорилъ тебѣ, я только сержусь на васъ, что мы даромъ бродимъ».

Прибывши въ Челнскій монастырь, преподобный повѣдалъ братіи, что, при помощи Божіей, намѣренъ добраться до Москвы. На это одинъ изъ старцевъ отвѣтилъ:

— «Не дойдете, господине, так какъ время тревожное по случаю казацкаго погрома, но если съ тобою (какъ говоришь) помощь Божія, то можно дойти. Направляйся въ Новгородъ Сѣверскій къ воеводѣ Петру Песечинскому. Счастье твое, если прикажетъ тебя пропустить, а тутъ теперь вездѣ великая охрана.»

Святой Аѳанасій послушалъ этого совѣта. На пути къ Новгороду-Сѣверску, на ночлегѣ въ постояломъ домѣ, въ глухую полночь, на преподобнаго напалъ великій страхъ и ему почудилось, «будто кто-то идетъ съ немалой свитой». Слышался голосъ: «Есть, есть, онъ тутъ!» Когда все утихло, св. Аѳанасій разбудилъ хозяина и, ничего не объяснивъ ему, просилъ сію же минуту проводить на Новгородскую дорогу. Въ пути, ночной порой, навѣрно не зная куда ѣхать, преподобный, чтобы разогнать тревогу, началъ возглашать акаѳистъ Богородицѣ: «Взбранной Воеводѣ побѣдительная» съ припѣвами «Аллилуія, аллилуія», а затѣмъ подъ утро вздремнулъ. «Отряхнувши сонъ съ очей, — пишетъ святой Аѳанасій, — я увидалъ юношу въ мантіи, сидящаго на нашемъ конѣ, поглядывающаго на насъ и указывающаго дорогу. Юноша сказалъ:

— «Я Неемія діаконъ, сожитель вашъ купятицкій».

Затѣмъ исчезъ, а когда взошло солнце, вмѣстѣ съ нимъ я увидѣлъ на небѣ крестъ, а въ немъ образъ Пречистой Богородицы съ Богомладенцемъ вродѣ Купятицкаго, пронизанный и окруженный лучами солнечными. И послѣ того, какъ я въ раздуміи не мало смотрѣлъ на него, хотѣлъ указать на это чудо послушнику Онисиму, а онъ встрепенувшись отъ сна, началъ бить коня и въ тотъ мигъ образъ сталъ невидимъ на небѣ, и я ужъ больше не упоминалъ ему тогда о видѣніи. Приблизившись къ пограничному селу, передъ полуднемъ, мы чудесно миновали стражу воеводы Новгородскаго. Одинъ поселянинъ того села стоялъ около дороги, снявши шапку, а когда я поздоровался съ нимъ, сказалъ мнѣ:

— «Что это за Госпожа, отче, и куда ѣдетъ съ такой не малой свитой?»

Я, не зная, что отвѣтить ему, только сказалъ: «Но, но», и отошелъ къ санямъ.»

Ясно изъ разсказа св. Аѳанасія, что поселянинъ Ѳеодоръ Драгоміръ видѣлъ Небесную Спутницу преподобнаго — Царицу Небесную!

Изъ селенія проводила иноковъ большая толпа народа и около церкви во имя святого Аѳанасія, стоящей за селомъ въ полѣ, путники «волей Божіей» перешли границу и пріѣхали въ первое село Московской Руси — Шепелево.

Здѣсь они были приняты ласково. Всѣ изумлялись, какъ это имъ удалось пробраться около стражи, а одна женщина прямо сказала:

— «Воистину съ ними ѣдетъ Богородица, если они миновали охрану».

10 февраля 1638 года святой Аѳанасій съ Онисимомъ прибыли въ Спевскъ, гдѣ голова съ другимъ чиновнымъ людомъ допытывались для какой нужды явились путники. Узнавъ, что у нихъ нѣтъ пропуска къ царю, они сказали, что невозможно имъ добраться до столицы. Преподобный на это отвѣтилъ:

— «Иду по волѣ Бога и Той Иконы, чудотворной Купятицкой Царицы Небесной. Отпечатокъ на бумагѣ этого Святого Образа даю вамъ.»

Они повѣрили преподобному и отошли, не принявъ никакого рѣшенія. Когда преподобный при закатѣ солнца былъ въ одномъ лѣсу, неподалеку отъ Спевска, явственно услышалъ онъ слѣдующій голосъ:

— «Аѳанасій! иди къ царю Михаилу и скажи ему: "Побѣждай нашихъ непріятелей, ибо уже пришелъ часъ: имѣй на военныхъ хоругвяхъ образъ Купятицкой Пречистой Богородицы для помощи и въ битвахъ храбро защищай каждаго человѣка, именующагося православнымъ"».

Поздно ночью, сбившись съ дороги, странники попали въ деревню Кривцово, въ пяти верстахъ отъ Сѣвска, и выпросились на ночлегъ у одного христіанина, у котораго былъ сильно боленъ сынъ. Сѣвши около страдальца, святой Аѳанасій обратился къ Всевышнему съ молитвой объ его исцѣленіи. На слѣдующій день пришелъ къ преподобному хозяинъ и говоритъ:

— «Старче великій, если ты священникъ, помолись Богу о сынѣ, чтобы онъ былъ здоровъ». Святой Аѳанасій, отправивши съ послушникомъ молебенъ, знаменалъ больного бумажнымъ образомъ Пречистой Богородицы Купятицкой. «О, дивныя дѣла Божія! Точно какъ пробужденный отъ сна, больной поднялся и вскричалъ:

— «Откуда это пришла Надежда моя Богородица, исцѣлить меня!»

И тотчасъ всталъ, возблагодарилъ Бога, и прислуживалъ путникамъ за столомъ, а люди, бывшіе при этомъ чудѣ, сильно изумлялись въ радости и страхѣ. Отецъ исцѣленнаго проводилъ дорогихъ гостей на Брянскую дорогу и совѣтовалъ непремѣнно ѣхать въ Москву. По отъѣздѣ изъ Кривцова, послушникъ Онисимъ доставилъ много безпокойства святому Аѳанасію. Онъ даже порывался бѣжать отъ него, говоря:

— «Вернемся въ Литву, ибо здѣсь погибнемъ. Для чего мы терпимъ такую бѣду и добровольно отдаемъ себя еще большимъ опасностямъ? Настойчиво стремишься ты быть въ столицѣ Московской, не будешь, не будешь!»

Преподобный, обратившись про себя съ молитвой ко Господу и Пречистой Богородицѣ, тихо сказалъ своему спутнику:

— «Милый братъ, побойся Бога! Ты вѣдь самъ слышалъ и видѣлъ не мало Божіихъ чудесъ надъ нами: зачѣмъ же неразсудительно поступаешь?» И, обстоятельно раскрывъ передъ нимъ Божественное попеченіе о нихъ обоихъ, наконецъ, сказалъ: — «Намъ спутешествуютъ Пресвятая Богородица, по обѣщанію Своему, и Ангелъ Хранитель нашъ, котораго я ясно видѣлъ въ лицѣ Нееміи, діакона Купятицкаго».

Выслушавъ это, Онисимъ попросилъ у святого прощенія и съ того времени спутники ѣхали въ полномъ согласіи.

Когда спутники прибыли въ Карачевскій Воскресенскій монастырь, игуменъ принялъ ихъ съ любовію и посовѣтовалъ взять пропускъ къ царю отъ мѣстнаго воеводы. Выслушавъ разсказъ путниковъ, воевода произнесъ:

— «Дивны судьбы Божіи! Я объ нихъ вывѣдать много не хочу, а каждому дѣянію Божію простымъ сердцемъ вѣрую». Онъ далъ путникамъ листъ и проводника до самой столицы.

— «Чудеснымъ образомъ, — говоритъ преподобный, «доѣхавши до Московской столицы, будучи за рѣкою Москвою, на Ордынской улицѣ, въ гостиницѣ и по всей правдѣ записавши исторію того, что происходило въ дорогѣ по указанію Божію (какъ тому вѣрую по простотѣ сердца), подалъ ее царю Московскому на укрѣпленіе, охрану и распространеніе православной вѣры».

Вѣроятно, исторія чудеснаго странствованія святого Аѳанасія, поданная царю Михаилу Ѳеодоровичу, пришлась вполнѣ по душѣ благочестивому царю, и ея составитель, святой Аѳанасій, былъ отпущенъ домой съ богатой милостыней на сооруженіе церкви во имя Пресвятой Богородицы Купятицкой. Изъ Москвы преподобный и его спутникъ выѣхали въ недѣлю вербную (1638 г.) черезъ Можайскъ и Вязьму до Дорогобужа, а отсюда Днѣпромъ на челнокѣ черезъ Смоленскъ и Оршу до Могилева, изъ Могилева 16 іюня на телѣгѣ черезъ Минскъ на Вильну и прибыли въ Купятицкъ 16 іюля 1638 г.

Скоро послѣ того, въ 1640 году монашествующіе Брестскаго Симонова монастыря просили настоятеля Купятицкаго прислать имъ на игуменство одного изъ двухъ лицъ: Аѳанасія Филиппова или Макарія Токаревскаго.

Иларіонъ Денисовичъ, не желая отпускать отъ себя ни одного изъ дорогихъ ему трудниковъ, отправилъ третье лицо, но Брестскіе иноки не приняли его. Тогда рѣшено было кинуть жребій, кому ѣхать въ Брестъ, Макарію или Аѳанасію и, по волѣ Божіей, жребій палъ на святого Аѳанасія.

Разставаясь съ нимъ, Иларіонъ Денисовичъ написалъ Брестскимъ инокамъ, что «съ великою скорбію» отпускаетъ къ нимъ «половину себя самого» и при этомъ прибавилъ: «спостражди во всемъ ему, да со Христомъ воцаритеся».

При прибытіи въ Брестъ на игуменство, преподобный прежде всего занялся разыскиваніемъ старинныхъ грамотъ, епископскихъ и королевскихъ, которыми утверждались разныя права и преимущества за ввѣренномъ ему монастырѣ.

Усмотрѣвъ изъ этихъ грамотъ, что «Унія со старымъ Римомъ, принята вопреки законамъ Церкви Восточной, проклята на вѣки, я, — говоритъ преп. Аѳанасій, — открыто въ церкви и разныхъ мѣстахъ объявилъ объ этомъ».

Открытое заявленіе произвело столь сильное дѣйствіе, что, по словамъ преподобнаго, «въ мѣстѣ томъ Берестійскомъ и во всемъ округѣ того воеводства, уніаты начали испытывать величайшую тревогу.»

Въ слѣдующемъ (1641) году въ сентябрѣ святой Аѳанасій отправился на сеймъ, т. е. на собраніе государственныхъ чиновъ, въ Варшаву и выхлопоталъ у короля Владислава IV за его собственноручною подписью грамоту (привилегій), которой подтверждались всѣ старыя преимущества православнаго братства въ Брестѣ и обезпечивалась на вѣчное время полная свобода богослуженія и обрядовъ по уставу Восточной Церкви. Но по законамъ царства Польскаго привилегій не могъ имѣть силы безъ утвержденія его печатью короннаго канцлера или подканцлера. Святой Аѳанасій молилъ объ этомъ и даже предлагалъ деньги, но напрасно!

— «Будьте всѣ уніатами, — говорили хранители печатей просителю, — такъ мы и даромъ запечатаемъ. Знайте, что намъ, отъ святого отца папы Римскаго, подъ клятвою запрещено умножать здѣсь греческую вѣру.»

Тогда преподобный обратился за совѣтомъ и помощію къ православнымъ, сначала къ вліятельнымъ духовнымъ особамъ, прибывшимъ на сеймъ. Но и здѣсь не нашелъ святой поддержки, такъ какъ каждый изъ нихъ былъ занятъ исключительно своими частными дѣлами и выгодами. «Остальные отцы и монахи, — замѣчаетъ преподобный, — всѣ пріѣхали по своимъ личнымъ побужденіямъ и говорятъ одно: у меня довольно церквей, какъ себѣ кто хочетъ, такъ пусть и хлопочетъ, это не мое дѣло. О полномъ и общемъ успокоеніи вѣры православной даже нѣтъ и помину». Проникнутый мыслію «о полномъ и общемъ успокоеніи» святой Аѳанасій чутко прислушивался къ жалобамъ на униженіе Православной Церкви, которыя раздавались отовсюду и были принесены въ Варшаву пріѣхавшими на сеймъ по разнымъ дѣламъ горожанами. Трогательными чертами со словъ православныхъ мірянъ описываетъ преподобный бѣдствія Церкви въ Польско-Литовскомъ государствѣ: «Даже и за деньги нельзя имѣть свободы въ отеческомъ благочестіи и поступать, какъ требуетъ совѣсть православныхъ людей. О, горе! живутъ дѣти безъ крещенія, взрослые безъ вѣнчанія, а умершихъ хоронятъ, крадучись ночью, въ поляхъ, огородахъ и погребахъ. Здѣсь въ христіанскомъ государствѣ православные люди терпятъ больше стѣсненій, чѣмъ въ Турецкой неволѣ. Бѣдные оршане, потому только, что въ своемъ братствѣ устроили новую церковь, должны были дать за печать двѣсти червонцевъ!»

— «О, Боже Правый! вѣсы беззаконія упали до самаго края: уже и отцы наши старшіе не пекутся о вѣрѣ православной, объ утвержденіи славы Божіей. Всѣ какъ-будто стыдятся Ея, а что хуже всего, нѣкоторые, обольщенные латиной и высокоуміемъ изъ-за почестей и свободы свѣта сего, безразсудно перекидываются отъ Истинной вѣры къ другой вѣрѣ и, какъ бы хромая, возглашаютъ: «О, и та и эта вѣра добра», а этого быть не можетъ, чтобы существовало много вѣръ добрыхъ, ибо написано: «Единъ Господь, едина вѣра, едино крещеніе» (Ефес. гл. 4, ст. 5)».

Въ одномъ видѣніи притѣсняемая Церковь православная представилась преподобному Аѳанасію въ видѣ дѣвы, ограбленной, плачущей и жалующейся на враговъ своихъ!

Потомъ на постояломъ дворѣ, когда святый Аѳанасій совершалъ акаѳистъ Пречистой Богородицѣ и произносилъ слова «Отъ всякихъ насъ бѣдъ свободи», то услышалъ отъ образа Богоматери явственный голосъ:

— «Аѳанасій! жалуйся на сеймѣ при помощи иконы Моей Купятицкой, на крестѣ изображенной, передъ королемъ польскимъ и государствомъ, грозя праведнымъ гнѣвомъ и страшнымъ судомъ Божіимъ, который вотъ-вотъ по истинѣ наступитъ, если не образумятся. Пусть прежде всего на вѣки осудятъ проклятую унію — въ этомъ самая насущная нужда — и имъ еще можетъ быть хорошо.»

Исполняя это повелѣніе, преподобный въ 1643 г., какъ святой пророкъ Илія, ревнующій объ истинной вѣрѣ, отправился на генералькый сеймъ въ Варшавѣ. Святой взялъ съ собою по семи экземляровъ образковъ Купятицкой Богоматери, написанныхъ на полотнѣ, исторію своего путешествія въ Москву и «надписаніе», заключающее предостереженія о гнѣвѣ и страшномъ судѣ Божіемъ за преслѣдоааніе православія и покровительство уніи. «Вмѣсто прошенія отъ церкви восточной,» преподобный роздалъ знатнѣйшимъ членамъ сейма изъ дворянскихъ родовъ иконы Богоматери съ приложеніемъ и, въ присутствіи всѣхъ членовъ сейма, обратился къ королю съ слѣдующей рѣчью:

— «Наияснѣйшій король Польскій, господинъ мой милостивый! Мы терпимъ несносную кривду. Не хотятъ намъ, людямъ православнымъ, въ дѣлахъ церковнаго благочестія утверждать печатями привилегіи, не хотятъ насъ защищать на основаніи правъ, скрѣпленныхъ вашей королевской милостью, и вотъ уже около 50 лѣтъ вѣра православная и церковь греческая восточная подъ вами, христіанскими панами, въ королевствѣ Польскомъ, въ угоду проклятой уніи, терпитъ чрезмѣрныя притѣсненія и это при содѣйствіи и помощи ненавистныхъ римскихъ церковниковъ, въ особенности же іезуитовъ, чрезвычайно хитрыхъ. Эти іезуиты съ помощію точеныхъ рѣчей, лукавыхъ наукъ и высокихъ титуловъ овладѣвая думами молодыхъ людей, устрояя въ школахъ комедіи, проповѣдуя въ костелахъ и издавая превратныя книжки, измышленныя по внушенію сатаны, безбожно соблазняютъ простыхъ людей, своихъ потатчиковъ, а православныхъ христіанъ, сами будучи неправославными, предаютъ позору и преслѣдуютъ!»

Ревнитель православія передалъ королю снимокъ съ Купятицкой иконы Богоматери и приложилъ къ нему особое писаніе. Этимъ писаніемъ преподобный просилъ короля успокоить правдивую вѣру греческую, а унію уничтожить! Онъ писалъ Владиславу:

— «Если унію проклятую искорените, а восточную истинную церковь успокоите, то поживете лѣта ваши въ счастіи, а если не умирите истинной греческой вѣры и не сметете съ лица земли уніи проклятой, то воистину познаете гнѣвъ Божій!

— «Образъ Пречистыя Богородицы да будетъ вамъ трубою и знаменіемъ, предваряющими Страшный Судъ Божій, который наступитъ, когда благословенные унаслѣдуютъ Царство Небесное, а проклятые будутъ низринуты въ адъ, на вѣчныя муки».

Грозныя рѣчи и писанія Аѳанасія, конечно, должны были поразить сердце короля и сенаторовъ и, вѣроятно, правительство по этому поводу выразило свое неудовольствіе представителямъ православной партіи на сеймѣ, и «свои отцы старшіе взяли св. Аѳанасія, объявили помѣшеннымъ и посадили подъ стражу».

— «Я, — пишетъ преподобный — остался поруганнылъ, осмѣяннымъ и оплеваннымъ за то, что (прости имъ Боже!) не докладывался имъ, защищая мольбы (какъ будто нужно докладываться въ такихъ тайнахъ Божіихъ)» и «сдѣлалъ это по собственному хотѣнію, а не по волѣ Божіей. О, горе! до чего дошло у мудрыхъ на латинскій образецъ. Уже нисколько не заботятся о вѣрѣ и не слушаютъ воли Божіей но, всецѣло надѣясь на себя и на свой разумъ, творятъ свою волю и своихъ же угнетаютъ».

Снѣдаемый скорбію, что не только король съ польской шляхтой, но и своя братія духовная не хочетъ поддержать великое дѣло успокоенія вѣры православной, св. Аѳанасій, подражая Христа ради юродивымъ, притворился какъ бы безумнымъ, вышелъ изъ темницы нагимъ, имѣя на себѣ только клобукъ да парамандъ [11] для показанія своего званія, вымазался весь въ болотѣ и, поражая себя посохомъ, бѣгалъ по улицамъ Варшавы и восклицалъ громкимъ голосомъ:

— «Горе проклятымъ и невѣрамъ!»

Преподобный имѣлъ намѣреніе вбѣгать въ костелы и возглашать тѣ же слова, но святого догнали слуги владыкъ, съѣхавшихся на сеймъ, и, «втолкнувши въ болото, глубиною выше колѣнъ, продержали до прихода съ постоялаго двора воза». Произошло это въ мартѣ мѣсяцѣ: страдалецъ терпѣлъ великую стужу; еле живой, онъ на возу былъ доставленъ во владычную гостиницу и снова кинутъ въ заключеніе! По жалобѣ нѣкоего Даниловича, архіерейскаго писаря: «Старшіе отцы судятъ» преподобнаго и, «не имѣя на это никакого права [12], постановляютъ рѣшеніе: лишаютъ его игуменства и пресвитерства», затѣмъ препровождаютъ его, какъ зачумленнаго, отъ одной духовной особы къ другой и, по окончаніи сейма, отправляютъ на судъ къ Кіевскому митрополиту — къ знаменитому Петру Могилѣ.

Консисторія митрополита оправдала преподобнаго Аѳанасія и варшавское опредѣленіе было уничтожено.

— «Когда я на судѣ, — замѣчаетъ св. Аѳанасій, — припомнилъ какъ меня въ Варшавѣ водили отъ гостиницы къ гостиницѣ, отецъ Гизель [13] сказалъ: «Какъ отъ Анны къ Каіафѣ», т. о. сравнивая варшавскій судъ надъ преподобнымъ Аѳанасіемъ съ судомъ первосвященниковъ іудейскихъ надъ Господомъ нашимъ Іисусомъ Христомъ!

Возстановленный въ пресвитерскомъ санѣ, преподобный неоднократно совершалъ святыя литургіи въ Кіевѣ, какъ въ пещерахъ, такъ и въ церкви Успенія Богоматери, а когда православное Брестское братство вошло къ митрополиту съ просьбой вновь прислать на игуменство святого Аѳанасія, митрополитъ Петръ Могила исполнилъ это ходатайство братчиковъ.

Вернувшись въ Брестъ, святой Аѳанасій всей душой отдался монашескимъ подвигамъ съ братіей ввѣреннаго ему Симеонова монастыря. Но обстоятельства въ Западной Руси слагались въ то время такъ, что тихая и уединенная жизнь иноковъ постоянно прерывалась. Православные — какъ духовенство и монахи, такъ и міряне — терпѣли много притѣненій за свою вѣру: не разъ испытывали отъ своевольныхъ школьниковъ іезуитскихъ и отъ уніатскихъ поповъ ругательства, позорныя насмѣшки и битье, нападенія на монастырь, помѣху въ хожденіяхъ со святыней черезъ площадь и всякаго рода бѣдствія. Одинъ уніатскій архимандритъ, насильно захвативши на большой дорогѣ монаховъ, посланныхъ къ святому изъ Купятицкаго монастыря, священноиноку отрѣзалъ бороду, діакона раздѣлъ до нага и обоихъ прогналъ, а двухъ монастырскихъ коней со всѣми вещами грабительски присвоилъ себѣ. Дошло до того, что никому изъ монастыря нельзя было показаться на улицу, не подвергаясь ругательствамъ.

«На каждомъ мѣстѣ, — разсказываетъ святой Аѳанасій, — во дворахъ и судахъ, ругаются надъ нами и кричатъ на насъ: «Гу-гу, русинъ, волкъ, схизматикъ [14], турко-гречикъ, отщепенецъ!»

Такъ какъ канцлеръ Сапѣга считался покровителемъ (патрономъ) Брестскаго монастыря (обитель имѣла землю, имъ данную), то преподобный въ 1644 г. ѣздилъ къ Сапѣгѣ въ Краковъ и просилъ своего прежняго хозяина, чтобы онъ выхлопоталъ у короля охранный листъ для православныхъ жителей Бреста, которые не находятъ въ судахъ защиты отъ притѣсненій со стороны уніатовъ. Но гордый вельможа далъ такой отвѣтъ преподобному:

— «Попъ съ попами подрались, а мнѣ — какое дѣло? сдѣлайтесь уніатами и будете жить въ покоѣ».

Обиды и притѣсненія, которыя отовсюду сыпались на православныхъ, разумѣется не могли не волновать преподобнаго. Въ сильномъ возбужденіи святой становится на молитву передъ Купятицкой иконой Богоматери и опять явственно слышитъ голосъ, исходящій отъ святой иконы:

— «Аѳанасій! проси съ помощію Моего образа на будущемъ сеймѣ передъ королемъ Польскимъ и Польскимъ государствомъ о полномъ уничтоженіи проклятой уніи. Хорошо будетъ, если послушаютъ и уничтожатъ ее: поживутъ еще счастливо въ будущихъ лѣтахъ.»

Устрашенный видѣніемъ, святой Аѳанасій пять дней былъ чрезвычайно слабъ, не пилъ, не ѣлъ и все раздумывалъ о томъ, какъ ему поступить. Онъ зналъ, что смѣлыя рѣчи на сеймѣ снова вызовутъ судъ надъ нимъ и осужденіе, и въ то же время боялся нарушить волю Божію. Смущался великостію дѣла, которое на него, смиреннаго, возлагалъ Господь, и успокаивалъ себя тѣмъ, что даже ослица Валаама говорила нѣкогда по волѣ Божіей.

Подобно другимъ инокамъ хотѣлъ преподобный сидѣть въ обители своей, молясь Творцу своему за себя и всѣхъ властей, духовныхъ и свѣтскихъ, а особливо за своихъ благодѣтелей, но, вынуждаемый волею Божіею, онъ началъ готовиться къ генеральному сейму 1645 года. Преподобный Аеанасій имѣлъ намѣреніе, какъ въ предшествующій сеймъ, поднести королю и сановникамъ въ нѣсколькихъ тетрадяхъ снимокъ съ Купятицкой иконы Пречистой Богородицы вмѣстѣ съ описаніемъ чудесъ отъ нея во время путешествія преподобнаго въ Москву, а затѣмъ сдѣлать предложеніе объ отмѣнѣ уніи и успокоеніи православной вѣры. Но преподобному не суждено было осуществить свои намѣренія: въ ноябрѣ 1644 года онъ былъ арестованъ въ Брестѣ, отвезенъ въ Варшаву и брошенъ въ оковы, въ которыхъ содержался болѣе года. И въ тюрьмѣ, какъ на свободѣ, преподобный болѣе всего отдавался скорби о тяжеломъ положеніи православной церкви въ Польско-Литовскомъ государствѣ и мыслилъ о «полномъ и общемъ успокоеніи» истинной вѣры. Лучшимъ выраженіемъ его тогдашняго настроенія служитъ стихотвореніе, которое онъ составилъ, сидя въ тюрьмѣ и, положивъ на голосъ, распѣвалъ для утоленія душевной боли:

«Пошли покой Церкви Своей, Христе Боже!
Не знаю, можетъ-ли кто изъ насъ терпѣть дальше!
Дай намъ помощь въ печали,
Чтобы мы всецѣло отдались вѣрѣ Святой, Непорочной!»

Когда надзоръ за преподобнымъ былъ ослабленъ, онъ, сидя въ тюрьмѣ, усердно занялся составленіемъ памятной записки (меморіала), которая и подана была отъ его имени королю Владиславу 20 іюня 1645 года во время засѣданія генеральнаго сейма. Въ запискѣ своей преподобный доказываетъ: Русь съ самаго принятія Христіанства стояла въ церковной зависимости отъ Константинопольскаго патріарха [15], а уніаты, «отбѣгшіе отъ пастыря своего законнаго» и отдавшіеся другому, не настоящему (папѣ), подлежатъ анаѳемѣ, какъ отступники отъ вѣры: самая уніи принята была духовными по корыстнымъ побужденіямъ. Напримѣръ епископъ Ипатій Поцѣй, одинъ изъ ея защитниковъ, добивался сенаторскаго кресла. Митрополитъ Рагоза и епископъ Кириллъ Терлецкій склонялись къ уніи, привлекаемые вольностями, которыя имъ обѣщаны отъ лица папы. «Отъ того часу, — говоритъ святой Аѳанасій, — какъ Каинъ Авеля и Измаилъ Исаака, такъ проклятый уніатъ билъ и преслѣдовалъ православнаго, брата своего, и по сіе время, съ помощію прислушниковъ и враговъ правды святой, при попущеніи Божіемъ, какъ хочетъ, такъ и злодѣйствуетъ: бѣдныхъ людей всякаго сословія, какъ въ братствахъ церковныхъ, такъ и во всѣхъ совѣтахъ, судебныхъ и ремесленныхъ, клевеща безбожно грабитъ, и деретъ со всего, что имѣютъ православные христіане, — съ вѣры святой, съ совѣсти чистой, съ славы доброй, съ имущества, всячески поноситъ ихъ и бьетъ. Кромѣ того — и это хуже всего — печатаетъ, отбираетъ, повергаетъ въ нищенство, и уничтожаетъ церкви, — мѣшаетъ свободѣ благочестивой совѣсти. Во многихъ и разныхъ мѣстахъ во королевствѣ христіанскомъ ради той проклятой уніи и по сіе время совершаются ненужныя кровопролитія. Въ концѣ концовъ и съ казаками изъ-за той же уніи была внутренняя безполезная война. Изъ-за нея милость исчезла чуть не во всѣхъ. Изъ-за нея ласкательство, подхалимство, зависть, предательства, злодѣйства и — хуже всего — размножается проклятая вражда. Изъ за нея погибъ порядокъ духовный и свѣтскій». Святой Аѳанасій обращается къ королю съ мольбою отмѣнить унію, введенную королевской же властію: духовные отцы (епископы) уже не могутъ улучшить положеніе, такъ какъ сами нуждаются въ исправленіи. При вступленіи на престолъ король присягою скрѣпилъ обѣщаніе умирить православную церковь, а между тѣмъ этого не сдѣлано доселѣ. Не нужно насилія ни надъ чьей совѣстію: пусть уніаты остаются, если хотятъ, при своихъ заблужденіяхъ, но пусть и православные будутъ свободны въ своей вѣрѣ».

Неизвѣстно, какъ эта горячая мольба узника была принята королемъ. Думая, что бумага не дошла до него, преподобный изъ темницы пишетъ второе прошеніе, въ которомъ обращается къ королю съ трогательнымъ воззваніемъ: «Смилуйся наияснѣйшій король Польскій, господинъ мой благосклонный, надъ гонимою восточною церковью, которая находится въ твоемъ королевствѣ.» Это прошеніе, оправленное въ зеленый атласъ, во время проѣзда короля по Варшавѣ, было брошено кѣмъ то въ его карету и прочитано Владиславомъ ІѴ, но распоряженія по нему не было сдѣлано. Еще одна бумага, назначавшаяся королю, не была имъ принята: «Не нужно, не нужно больше ничего, — сказалъ онъ, — я уже приказалъ выпустить его.»

Дѣйствительно, 19 октября 1645 года, по приказу Владислава, было написано Кіевскому митрополиту, чтобы онъ прислалъ взять къ себѣ святого Аѳанасія, который «заслужилъ наказаніе, но его королевская милость оставляетъ это безъ вниманія»: вмѣстѣ съ тѣмъ отъ митрополита требовалось послать безпокойнаго для польской власти игумена въ такое мѣсто, гдѣ бы онъ не могъ уже «чинить никакихъ тревогъ». Тѣмъ временемъ съ преподобнаго сняли оковы и ослабили надзоръ, такъ что онъ могъ свободно получать письма отъ близкихъ ему людей. Одно изъ присланныхъ въ тюрьму писемъ, утѣшая узника, называетъ его «исповѣдникомъ».

Преподобный сравнивается здѣсь со святымъ апостоломъ Павломъ, и говорится далѣе, что «среди запустѣнія онъ процвѣлъ какъ благоуханный цвѣтъ, сіяющій не только Россійскому народу, но и всему соборному вселенскому благочестію.»

Хотя святой Аѳанасій могъ легко бѣжать изъ тюрьмы, но онъ не соблазнялся свободой и требовалъ суда надъ собою или, по крайней мѣрѣ, пріема у короля. Святой разсылалъ письма и прошенія лицамъ вліятельнымъ при дворѣ, чтобы они испросили ему пріемъ у короля. Король, было, соглашался выслушать игумена, но католическое духовенство отговорило Владислава и 3 ноября 1645 года преподобный былъ отправленъ съ двумя драгунами въ Кіевъ. Явившись къ митрополиту Петру Могилѣ, святой Аѳанасій представилъ ему подробный отчетъ о своихъ дѣяніяхъ въ Варшавѣ съ приложеніемъ въ копіяхъ документовъ, которые имъ были поданы королю. Вѣроятно, преподобный надѣялся, что митрополитъ и на этотъ разъ оправдаетъ его, какъ оправдалъ раньше, и отошлетъ опять на игуменство въ Брестъ, но королевское повелѣніе возымѣло свою силу: подвижникъ былъ оставленъ въ Печерскомъ монастырѣ какъ бы подъ началомъ. Заключеніе преподобнаго въ Кіевѣ сильно волновало многочисленныхъ его почитателей и одинъ изъ нихъ, по имени Михаилъ, писалъ по этому поводу намѣстнику и братіи Брестскаго монастыря въ слѣдующихъ выраженіяхъ: «Извѣщаете ваше благочестіе меня, что пречестный отецъ Аѳанасій разрѣшенъ отъ узилища иновѣрныхъ и посланъ въ Кіевъ на заключеніе къ единовѣрнымъ. То не дивно для меня, ибо и Христосъ, Господь нашъ, пострадалъ не отъ невѣрныхъ, но отъ вѣрныхъ и своихъ преданъ былъ въ руки человѣкъ грѣшныхъ. Пророчествуетъ господинъ отецъ Аѳанасій, что унія погибнетъ. Я бы вѣровалъ этому, если бы видѣлъ наши заслуги, но я не вижу ихъ и не смѣю вѣровать въ конецъ уніи. А почему? спросите. — Потому что наша Русь этого не хочетъ, особенно старѣйшинъ. Кто не желаетъ ратовать противъ уніи, тотъ стремится къ ней; поэтому наши старѣйшины хотятъ уніи если не словомъ, то дѣломъ, что еще хуже.»

Вѣроятно подъ вліяніемъ этого ясно обнаружившагося расположенія православныхъ къ святому и послѣдовавшей 1 января 1647 годъ смерти Петра Могилы, преподобный получилъ свободу и вновь вступилъ на свое игуменство.

Но недолго святой Аѳанасій наслаждался покоемъ въ тихой обители Брестской. Весною 1648 года въ Малороссіи вспыхнуло казацкое возстаніе подъ предводительствомъ Богдана Хмельницкаго. Началась несчастная для поляковъ война. Православное населеніе Литвы и Польши во время войны страдало еще больше, было на постоянномъ подозрѣніи въ измѣнѣ Польскому королю, въ соучастіи съ возставшими казаками. И святой Аѳанасій принялъ тогда мученическую кончину, несправедливо обвиненный въ измѣнѣ.

О судѣ надъ преподобнымъ и его казни обстоятельно разсказываетъ особая повѣсть, составленная подъ сильнымъ впечатлѣніемъ скорбныхъ событій послушниками Брестской обители святого Симеона, почитателями святого Аѳанасія [16].

«Что мы видѣли своими глазами, что могли узнать отъ другихъ людей о мукахъ и отшествіи изъ міра сего покойнаго отца Аѳанасія, нашего игумена, о томъ пишемъ и свидѣтельствуемъ. Кто-то недобрый въ то время поднялъ войну съ казаками: и встали великое преслѣдованіе и неосновательное подозрѣніе отъ иновѣрныхъ на бѣдную Русь по всей коронѣ Польской и великомъ княжествѣ Литовскомъ. Покойный отецъ игуменъ уже не говорилъ ничего противнаго, противнаго уніатамъ, сидѣлъ себѣ тихо въ монастырѣ въ то тревожное время. Вдругъ паны изъ каптуровыхъ судовъ [17] воеводства Брестскаго, по навѣту пана Шумскаго, въ то время капитана королевской гвардіи, — прислали нѣсколько человѣкъ шляхты въ нашъ монастырь, чтобы взять игумена въ замокъ. А былъ день субботній, именно первое іюля и покойный самъ служилъ литургію въ храмѣ Рождества Пречистой Дѣвы Богородицы въ другомъ своемъ монастырѣ [18].

Когда онъ, находясь у престола, замѣтилъ въ церкви, какъ разъ во время пѣнія «Иже херувимы», шляхту, за нимъ пришедшую, — сильно встревожился, какъ бы впалъ въ забытіе и стоялъ долго, ничего не совершая, такъ что можно было пропѣть херувимскую пѣснь въ другой разъ. Потомъ оправился, опять началъ служить и всю литургію окончилъ чинно. А по окончаніи обѣдни выслушалъ отъ шляхты, что она пришла за нимъ и немедленно, никуда не заходя изъ церкви, взявши съ собою другого брата, пошелъ въ замокъ. Тамъ, вставъ передъ панами судьями, началъ сперва громко говорить имъ и, съ почетомъ къ судьямъ, привелъ то, что святой апостолъ Павелъ былъ передъ царемъ Агриппою и считалъ себя счастливымъ, такъ какъ зналъ, какъ ему защищаться (См. Дѣяніе св. Апост. гл. 26, ст. 1-2). Но паны-судьи отнеслись съ презрѣніемъ къ рѣчи покойнаго игумена и, не слушая больше, приказали доносчику, названному пану Шумскому, начать и докладывать дѣло противъ него о посылкѣ какихъ-то листовъ и пороху казакамъ. А отецъ игуменъ отвѣчаетъ на это: «Милостивые паны! это клевета и ложный вымыселъ, будто я посылаю листы или порохъ къ казакамъ. Вѣдь вы имѣете не мало дозорщиковъ, пошлите за ними и пусть они покажутъ, если я когда-нибудь и куда-нибудь отправлялъ порохъ. Что касается листовъ — то пусть ябедникъ приведетъ какое-нибудь доказательство, что я посылалъ ихъ, какъ онъ клевещетъ.»

Тогда немедленно послали доносчика Шумскаго и другихъ при немъ, чтобы перерыли нашъ монастырь и отыскали порохъ и листы. А когда ничего не нашли тамъ и уже уходили назадъ, доносчикъ отрыгнулъ злобу свою и сказалъ гайдукамъ [19]:

— «Что же вы не подкинули какого-нибудь мѣшочка отъ пороха и не донесли, что нашли тутъ у монаховъ»?

Увидали затѣмъ и сами паны-судьи, что не было никакихъ доказательстѣъ вины игумена, а одна только пустая молва, вѣрнѣе, клевета, и успокоились. Но стали допрашивать о другомъ предметѣ и сказали: «Но вѣдь ты унію святую безчестилъ и проклиналъ?» — Положивши на себя знаменіе креста Господня, покойный отецъ игуменъ въ отвѣтъ на это произнесъ:

— «Ужели, милостивые паны, вы за то велѣли мнѣ явиться къ вамъ, что я безчестилъ и проклиналъ вашу унію? Что я говорилъ на сеймѣ въ Варшавѣ передъ его милостью королемъ Владиславомъ IV, господиномъ своимъ яснѣйшимъ и передъ пресвѣтлымъ его сенатомъ, что всюду провозглашалъ по волѣ Божіей, то утверждаю и теперь предъ вами: проклята ваше теперешняя унія, и вѣдайте по сущей правдѣ, что если ея не истребите въ своемъ государствѣ и православной восточной церкви не умирите, — навлечете на себя гнѣйъ Божій!»

А сказалъ это громкимъ голосомъ, чтобы и тѣ, кто былъ поодаль могли хорошо слышать. Сейчасъ же на эти слова нѣкоторые крикнули: «Казнить, четвертовать, посадить на колъ такого схизматика!» И уже начали было святого толкать отъ одного къ другому и рвать во всѣ стороны. Но паны-судьи велѣли всѣмъ на время изъ избы выйти и, потолковавъ между собою, говорятъ отцу игумену: «Ты заслужилъ, чтобы тебя сейчасъ же предать позорной смерти (и она не минуетъ тебя). А теперь мы приказываемъ взять тебя въ темницу, пока не получимъ какого-нибудь указанія изъ Варшавы».

Тогда отпустили брата, съ нимъ бывшаго, а его отдали въ тюрьму при арсеналѣ въ замкѣ Брестскомъ отъ Рождества Іисуса Христа въ годъ 1648 іюля перваго. Нѣсколько дней спустя приказали наложить оковы на ноги его, и такъ онъ просидѣлъ въ темницѣ до 5 сентября того же года. Въ это время покойный (то есть святой) Аѳанасій нѣсколько разъ посылалъ изъ тюрьмы нѣкоего брата къ панамъ-судьямъ, прося, чтобы сдѣлали для него одно изъ двухъ: или приказали снять кандалы, или выпустить изъ арсенала, а въ оковахъ онъ обѣщалъ ходить сколько имъ угодно! Онъ задумалъ это, какъ самъ объяснялъ намъ, чтобы свидѣтельствовать предъ ними и вразумлять, не отступятъ ли отъ своей давней и упорной привязанности къ уніи.

«Ибо, — говорилъ онъ, — если поступятъ со мною столь мягко, что освободятъ или отъ оковъ или изъ тюрьмы, то снесутъ и мои рѣчи противъ уніи: если же не захотятъ позволить этой малѣйшей вещи, очевидно не допустятъ больше и будутъ крѣпко стоять за унію. А затѣмъ, пояснялъ онъ, мы никакъ уже не можемъ надѣяться на покой, который, какъ извѣстно, отнятъ у насъ въ этомъ государствѣ во имя уніи и съ цѣлью лишить восточную церковь, мать нашу, ея правъ». Поэтому онъ, когда увидалъ, что не желаютъ позволить ему ни того, ни другого, смѣло началъ возглашать: «Не покинетъ государства этого мечъ и война, пока не сокрушатъ выю уніи; благочестіе, дастъ Богъ, опять скоро зацвѣтетъ, ей, ей, зацвѣтетъ, а унія быстро погибнетъ!»

А часто бывало такъ, что онъ, когда замѣчалъ изъ арсенала шляхтичей, говорилъ имъ черезъ окно такія рѣчи. Однажды пришелъ къ отцу игумену тотъ братъ, который ходилъ съ нимъ къ панамъ на судъ и говорилъ ему: «Не хотѣли васъ паны избавить ни отъ оковъ, ни отъ тюрьмы, а вѣдь война съ казаками улегается». За тѣмъ братомъ пришла и шляхта слушать, что отецъ игуменъ отвѣтитъ на его слова, а онъ тотчасъ при всѣхъ произнесъ: «Не уляжется война, ибо не хотятъ изъ государства изгнать уніи». Шляхта, услышавши это, закричала: «Ахъ, какой схизматикъ!» Разъ, въ присутствіи князя и епископа, которыхъ мы здѣсь не называемъ, приказали паны-судьи привести къ себѣ покойнаго въ оковахъ, и спросилъ его епископъ, дѣйствительно ли онъ проклинаетъ унію. Покойный сознался передъ нимъ, говоря: «Дѣйствительно, она проклята». А тотъ, не желая его больше слушать, отвѣтилъ: «Скоро ты увидишь языкъ свой передъ собою въ рукахъ палача». И приказалъ отвести его и посадить въ тюрьму.

Когда миновалъ четвертый день сентября 1648 года и наступила ночь пятаго числа, взяли покойнаго отца игумена изъ темницы и, расковавъ кандалы, проводили въ обозъ [20], говоря что, передъ отправленіемъ его въ обозъ, іезуиты, знавшіе объ осужденіи его на смерть, ночью приходили къ нему въ темницу и, какъ привыкли поступать всегда, сперва словами и обѣщаніями старались отвратить его отъ православной вѣры, а потомъ стращали огненными муками. Но, по милости Божіей, ничего не успѣвъ, сами ушли вспять, а одного ученика своего послали къ нему, побуждая, чтобы передумалъ и не губилъ себя. На это онъ велѣлъ отвѣтить такъ: «Пусть іезуиты знаютъ, что какъ имъ пріятно пребывать въ прелестяхъ міра сего, такъ мнѣ пріятно пойти теперь на смерть».

Что потомъ въ обозѣ творили съ нимъ, объ этомъ ходятъ между многими людьми такіе разсказы. Когда его ночью препроводили въ обозъ и хотѣли отдать бывшему тамъ воеводѣ Берестейскому, панъ воевода не желалъ его брать на себя и сказалъ: «Для чего вы привели его ко мнѣ? Онъ уже въ вашихъ рукахъ: дѣлайте же съ нимъ, что хотите».

Когда, такимъ образомъ, начальникъ выдалъ его, то его взяли къ себѣ тѣ, которые давно жаждали его крови [21] и отвели въ лѣсокъ, бывшій недалеко отъ обоза, и отъ мѣста [22] въ четверть мили, въ лѣвой сторонѣ по направленію къ селу Герценовичъ. Тамъ его сперва припекали огнемъ, а одинъ гайдукъ стоялъ тогда поодаль и слышалъ голосъ покойнаго отца игумена, какъ онъ имъ что-то грозно отвѣчалъ во время мученій. Потомъ вдругъ закричалъ на того гайдука и велѣлъ ему зарядить ружье двумя пулями, и въ то же время приказали передъ нимъ приготовить яму.

Сначала требовали отъ покойнаго, чтобы онъ отрекся отъ своихъ словъ объ уніи, но онъ отвѣтилъ:

— «Что, сказалъ, и съ тѣмъ умру».

Тогда велѣли гайдуку выстрѣлить ему въ лобъ изъ ружья. Гайдукъ, видя, что онъ духовный и знакомый ему, не торопился, но сперва испросилъ у него прощеніе и благословеніе, а потомъ выстрѣлилъ и убилъ [23].

Покойный уже прострѣленный двумя пулями въ лобъ на вылетъ, еще стоялъ нѣкоторое время, опершись о сосну, какъ бы своей силой, такъ что его велѣли сбросить въ приготовленную яму. Но и тамъ онъ самъ обернулся лицомъ къ небу, сложилъ крестомъ руки на персяхъ и протянулъ ноги: потомъ и нашли его такъ лежащимъ въ названномъ мѣстѣ. Въ ту ночь, когда замучили покойнаго, великій трепетъ напалъ на насъ и на всѣхъ мѣщанъ отъ этихъ дѣлъ, и, хотя ночь была ясная и не видѣлись облака даже въ аршинъ величиной, молнія была ужасная и разливалась по всему небу! И такъ лежалъ покойный, невѣдомо для насъ, безъ погребенія отъ 5 сентября до перваго мая, въ теченіи осьми мѣсяцевъ. Мы знали, что его уже нѣтъ на свѣтѣ, но не вѣдали, гдѣ его тѣло, пока одинъ мальчикъ, лѣтъ семи или восьми, не указалъ намъ мѣсто, гдѣ оно было зарыто.

Мы сперва желали увѣриться, подлинно-ли это онъ или кто другой, потому что его могли оттуда тайно перевезти въ другое мѣсто (земля, на которой лежало тѣло его, принадлежало іезуитамъ). Поэтому, дождавшись ночи, откопали его и узнавши, что это подлинно онъ, немедленно перенесли его въ другое мѣсто. При тѣлѣ его не нашли ничего изъ вещей кромѣ одной рубашки — и то изорванной — и одного сапога. На другой день съ позволенія полковника Брестскаго, перевезли игумена въ монастырь Рождества Пречистой Богородицы, а нѣсколько дней спустя (8 мая), совершивъ отпѣваніе по чину церковному, похоронили его въ склепикѣ на правомъ клиросѣ въ храмѣ преподобнаго отца Симеона Столпника. Тамъ и до сихъ поръ тѣло его находится безъ истлѣнія [24].

Знаки мукъ и смерти на тѣлѣ его слѣдующія: подъ пахами съ обѣихъ сторонъ кости голыя, впрочемъ тѣла по мѣстамъ немного осталось, но и отъ огня очень почернѣло. Во главѣ три отверстія — два близъ уха съ лѣвой стороны, въ величину ружейной пули, а третье — съ правой стороны за ухомъ, гораздо больше нежели первыя два, лицо все у него почернѣло отъ пороху и крови, языкъ изъ рта нѣсколько вышелъ и усохъ промежъ зубовъ: думаемъ, что его похоронили еще живого и это сдѣдалось съ нимъ отъ великой тяготы смертной. — Богъ благодатію Своею да утвердитъ и насъ въ благочестіи и да пошлетъ терпѣніе ради имени Его Святого.

Преподобный Аѳанасій былъ мѣстно признанъ святымъ весьма скоро послѣ своей кончины: въ 1658 году 5 января Иннокентій Гизель, архимандритъ Кіево-Печерскій съ Іосифомъ Нелѣбовичъ-Тукальскимъ (съ 1664 г. митрополитъ Кіевскій), въ письмѣ къ царю Алексѣю Михайловичу говорятъ, что св. тѣло Аѳанасія, «откровенно бывши доселѣ, дивну Богу во святыхъ Своихъ, въ Брестѣ пребываетъ нетлѣнно». Въ 1666 году въ Брестѣ было составлено на польскомъ языкѣ житіе, въ которомъ св. Аѳанасій называется «святымъ и преподобно-мученикомъ» [25].

Св. мощи его покоились сначала въ мѣдной ракѣ, но въ 1816 году 8 ноября сгорѣли вмѣстѣ съ деревянною церковію св. Симеона Столпника: остались лишь обожженныя частицы, которыя были въ присутствіи молящихся уложены на оловянномъ блюдѣ и помѣщены въ Благовѣщенской церкви монастыря.

Въ 1823 году для частицъ свв. мощей была устроена рака и онѣ поставлены открыто для всенароднаго чествованія. Въ 1824 году монастырь былъ упраздненъ, его церковь обращена въ приходскую и святыя мощи помѣщались въ крѣпостномъ Николаевскомъ Соборѣ. По сооруженіи же въ городѣ Симеоновскаго каменнаго собора въ 1865 г. сюда были перенесены останки преподобнаго и здѣсь пребываютъ до нынѣ.

Память преподобномученика, пострадавшаго за вѣру православную, на юго-западѣ Руси была настолько живуча и сильна, что не нуждалась ни въ какихъ внѣшнихъ увѣреніяхъ и свидѣтельствахъ. Поэтому до насъ не сохранилось записей его многочисленныхъ чудесъ вплоть до средины XIX вѣка. Подъ 14 ноября 1856 г. въ мѣстныхъ записяхъ отмѣчается слѣдующее знаменіе Божіе отъ мощей преподобномученика Аѳанасія.

Помѣщикъ Владимірской губерніи Николай Александровичъ Поливановъ, возвращаясь изъ заграницы, долженъ былъ задержаться въ Брестѣ вслѣдствіе тяжелой болѣзни 10-лѣтняго сына Александра. Болѣзнь развивалась быстро, и не оставалось никакихъ надеждъ на выздоровленіе отрока. Пригласивъ мѣстнаго священника для напутствованія сына Святыми Тайнами, отецъ сталъ горько скорбѣть, что здѣсь нѣтъ святыни, какъ въ центрѣ Россіи, чтобы можно было прибѣгнуть къ ней съ горячей мольбой объ исцѣленіи ребенка.

Священникъ ему сказалъ, что въ Брестѣ имѣется великая святыня — св. мощи преподобномученика Аѳанасія, и господинъ Поливановъ сталъ просить привезти ковчегъ со святыми мощами, отправить при больномъ молебствіе и приложить его къ святыни. Благочестивое желаніе отца было исполнено и какъ только ковчегъ съ частицами святыхъ мощей прикоснулся къ Александру, страданія болящаго тотчасъ же прекратились и онъ, вопреки ожиданіямъ врачей, вскорѣ совершенно выздоровѣлъ.

15 августа 1857 г. благодарый отецъ прислалъ въ Брестъ серебряную съ позолотой раку въ 13 ½ фунтовъ, въ которую и были торжественно переложены мощи преподобномученика Аѳанасія.

Подъ 14 мая 1860 года записано слѣдующее чудо отъ святыхъ мощей преподобномученика Аѳанасія.

Мѣстный протоіерей Василій Соловьевичъ страдалъ грыжей, такъ что у него стали выходить наружу внутренности. Доктора совѣтовали больному сдѣлать довольно тяжелую операцію, но онъ не согласился и сталъ готовиться къ смерти. Исповѣдавшись, онъ пожелалъ передъ пріобщеніемъ Святыхъ Таинъ отслужить молебенъ преподобномученику Аѳанасію, котораго онъ весьма почиталъ.

Во время молебна внутренности его вошли на свое мѣсто. Больной, къ полному удивленію врачей, совершенно оправился и не испытывалъ больше приступовъ боли.

Часть святыхъ мощей преподобномученика Аѳанасія находится теперь въ женскомъ Лѣснинскомъ монастырѣ въ Нормандіи.

Эта великая святыня вывезена изъ Россіи, гдѣ въ Холмской епархіи въ благословенныя царскія времена процвѣтала эта св. обитель. Каждую среду на молебнѣ поется тропарь преподобно-мученику Аѳанасію.

Тропарь, гласъ 2-й.

Блаженъ еси, отче нашъ Аѳанасіе, яко вѣрно пожилъ еси, стоя бодренно за святую восточную вѣру, со умиленіемъ присно поя несѣдальное Пречистѣй, заповѣдуя никому же нарушати православныя вѣры святыя, пострадавъ за свидѣтельство истины даже до смерти. Мы же чтуще взываемъ ти: Отче нашъ преподобномучениче Аѳанасіе, похвало и украшеніе наше!

Кондакъ, гласъ 2-й.

Яко постника благочестна и искусна, и страдальца произволеніемъ честна, въ пустыни жителя сообразна, въ пѣснехъ достойно хвалимъ Аѳанасія приснохвальнаго, той бо змія попралъ есть.

Пособія: 1) Житія святыхъ на русскомъ языкѣ, изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго. Книга дополнительная. Изданіе Московской Синодальной типографіи 1908 г. 2) Исторія Христіанской православной церкви, протоіерея Петра Смирнова. Изданіе Свято-Троицкаго монастыря 1957 г.

Примѣчанія:
[1] Свѣдѣнія о жизни св. Аѳанасія почерпнуты изъ его записокъ, называемыхъ «Діаріушъ», о кончинѣ его существуетъ особая повѣсть, составленная учениками святого, а также изъ краткаго житія, составленнаго на польскомъ языкѣ въ 1666 году.
[2] Брестъ-Литовскъ — теперь уѣздный городъ Гродненской губерніи.
[3] Орденъ іезуитовъ основанъ Игнатіемъ Лойолой въ половинѣ XVI вѣка. Главная цѣль этого ордена — служить папѣ и бороться съ его врагами. Извѣстно правило этого ордена: цѣль оправдываетъ средства, т. е. въ интересахъ папы дозволены всѣ средства — и обманъ, и хищеніе, и даже убійство.
[4] На надгробномъ стихотвореніи св. Аѳанасію, который скончался въ Брестѣ, сказано, что онъ «забытъ на своей отчизнѣ».
[5] Филипповича (фамилія св. Аѳанасія), мѣщане упоминаютъ въ актахъ г. Берестья (Бреста) подъ 1637 г., это могли быть родственниками святого.
[6] Сигизмундъ III царствовалъ въ Польшѣ съ 1587 г. по 1632 г.
[7] По другому извѣстію, Луба семь лѣтъ жилъ въ монастырѣ у св. Аѳанасія и тамъ учился у него грамотѣ.
[8] Виленскій Свято-Духовъ братскій монастырь основанъ въ 1609 г. Имѣлъ большое значеніе въ борьбѣ православія съ уніей. — Кутеинскій-Богоявленскій основанъ въ 1623 г. — Межигорскій-Спасо-Преображенскій возникъ въ XIII стол., находится въ 20 верстахъ къ сѣверу отъ Кіева, на правомъ берегу Днѣпра, въ долинѣ между возвышенностями.
[9] Общій листъ, по которому можно было собирать подаянія на всемъ юго-западѣ Руси, а не въ одной опредѣленной мѣстности или «повѣтѣ».
[10] Слуцкъ — уѣздный городъ Минской губерніи.
[11] Парамандъ или аналавъ — четыреугольный платъ съ изображеніями креста. Его носятъ монашествующіе на спинѣ подъ одеждою при помощи шнурковъ, которыя прикрѣпляются къ верхнимъ угламъ и перебрасываются на рамена Въ древнѣйшее время аналавъ состоялъ изъ двухъ, надѣваемыхъ крестообразно, ремней.
[12] По церковнымъ канонамъ пресвитера можетъ судить только его епископъ, а послѣдняго на сеймѣ не было!
[13] Иннокентій Гизель (скон. 1684 г.) извѣстный проповѣдникъ н писатель южно-русскій, авторъ перваго учебнаго руководства по русской исторіи.
[14] То-есть раскольникъ, или еретикъ.
[15] Развитіе и доказательства этой мысли вызваны тѣмъ, что іезуиты утверждали будто Русь приняла святое Крещеніе отъ латинскихъ проповѣдниковъ и въ древнѣйшія времена стояла въ зависимости отъ Римскаго папы.
[16] Повѣсть эта за свою краткость, теплоту и силу помѣщается почти цѣликомъ, въ переводѣ на великорусское нарѣчіе.
[17] Въ маѣ 1648 года умеръ Владиславъ ІѴ и было объявлено безкоролье, на время котораго обычно учреждались по воеводствамъ «каптуровые» суды, или временныя судилища, вѣдавшія уголовныя дѣла, касающіяся шляхетскаго (дворянскаго) сословія.
[18] Рождественскій Брестскій монастырь существовалъ уже въ концѣ XV столѣтія. Въ концѣ XVI в. во время смуты послѣ введенія уніи, имъ овладѣли уніаты. Указомъ короля Владислава IV монастырь былъ снова возвращенъ православнымъ.
[19] Гайдукъ — легковооруженный воинъ пѣхотинецъ.
[20] Обозъ — подвижной укрѣпленный лагерь.
[21] Разумѣются іезуиты и ихъ помощники — уніаты.
[22] Т.-е. отъ города Бреста.
[23] По сказанію древняго краткаго житія, святой Аѳанасій былъ усѣченъ мечемъ во главу и когда его вели на казнь, онъ обратился къ православнымъ съ увѣщаніемъ стоять за истинную вѣру свою и предсказмвалъ торжество Православія въ Западномъ краѣ.
[24] Такъ разсказывается въ «повѣсти» о кончинѣ святого. Гдѣ нынѣ обрѣтаются честныя мощи св. Аѳанасія о семъ сказано ниже.
[25] Это житіе въ 1805 году переведено на русскій языкъ студентами Кіевской Академіи и отправлено въ Брестъ, гдѣ введено въ мѣстную лѣтопись.

Источникъ: М. В. Житія святыхъ, переложенныя для дѣтскаго и юношескаго возраста. Выпускъ восемнадцатый. [1972 г.] — Jordanville: Тѵпографія преп. Іова Почаевскаго. Свято-Троицкій монастырь, 1972. — С. 56-81.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.