Церковный календарь
Новости


2017-05-26 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Миръ и непримиримость (1975)
2017-05-26 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Къ 40-лѣтію паденія русскаго народа (1975)
2017-05-26 / russportal
И. А. Ильинъ. Подвигъ патріотическаго единенія (1925)
2017-05-26 / russportal
И. А. Ильинъ. Самообладаніе и самообузданіе (1925)
2017-05-25 / russportal
И. А. Ильинъ. Идея Корнилова (1925)
2017-05-25 / russportal
И. А. Ильинъ. Кто мы? (1925)
2017-05-25 / russportal
Книга «Златоустъ». Слово 75-е, въ недѣлю 7-ю по Пасхѣ, свв. отецъ, иже въ Никеи (1910)
2017-05-25 / russportal
Книга «Златоустъ». Слово 74-е, въ четвертокъ 6-й седмицы, на Вознесеніе Господне (1910)
2017-05-24 / russportal
«Проповѣдн. хрестоматія». Поученіе въ день свт. Германа Константинопольского (1965)
2017-05-24 / russportal
Прот. Григорій Дьяченко. Слово (3-е) въ день свв. равноапп. Кирилла и Меѳодія (1900)
2017-05-24 / russportal
Прот. Григорій Дьяченко. Слово (2-е) въ день свв. равноапп. Кирилла и Меѳодія (1900)
2017-05-24 / russportal
Прот. Григорій Дьяченко. Слово (1-е) въ день свв. равноапп. Кирилла и Меѳодія (1900)
2017-05-24 / russportal
И. А. Ильинъ. «О сопротивленіи злу силою». Глава 7-я (1925)
2017-05-24 / russportal
И. А. Ильинъ. «О сопротивленіи злу силою». Глава 6-я (1925)
2017-05-23 / russportal
«Проповѣдн. хрестоматія». Два слова на память свв. равноапп. Кирилла и Меѳодія (1965)
2017-05-23 / russportal
«Проповѣдн. хрестоматія». Поученіе на память св. ап. Симона Зилота (1965)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 27 мая 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 8.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Графъ Павелъ Михайловичъ Граббе († ок. 1943 г.)

Православный. Изъ дворянъ Московской губерніи. Внукъ поэта А. С. Хомякова; сынъ генералъ-маіора М. П. Граббе и его жены А. А. Хомяковой. Отецъ еп. Григорія (Граббе) и игуменіи Магдалины (Граббе). Родился въ 1875 г. Окончилъ Пажескій корпусъ (1888). Служилъ офицеромъ въ Кавалергардскомъ полку. Вышелъ въ отставку съ чиномъ полковника (1910). Шталмейстеръ Двора Его Величества (1911) и Звенигородскій уѣздный предводитель дворянства (1911). Во время Первой міровой войны поочередно командовалъ двумя казачьими кубанскими полками: 3-мъ Черноморскимъ и 3-мъ Таманскимъ. Послѣ февральскаго переворота 1917 г. отказался присягать Временному правительству и былъ уволенъ въ запасъ. Въ 1917 г. избранъ делегатомъ на Всероссійскій Церковный Соборъ отъ Владикавказской епархіи и, благодаря своей богословской образованности и энергіи, очень скоро сталъ виднымъ членомъ Собора. Какъ только коммунисты захватили власть въ свои руки, П. М. Граббе составилъ обращеніе къ Собору и собралъ подписи подъ предложеніемъ прекратить пренія о цѣлесообразности возстановленія патріаршества и немедленно приступить къ выборамъ Патріарха. Его предложеніе было принято Соборомъ и выборы Патріарха были назначены на слѣдующій же день. Въ моментъ полной разрухи Россійской Имперіи, Русская Церковь получила своего каноническаго главу въ лицѣ Св. Патріарха Тихона. Во время Гражданской войны служилъ въ Вооруженныхъ силахъ Юга Россіи по вѣдомству министерства внутреннихъ дѣлъ. Съ послѣдними частями Бѣлой Арміи оставляетъ Россію. Вѣрное чадо РПЦЗ. Членъ Перваго Всезаграничнаго Церковнаго Собора 1921 г. въ Сремскихъ Карловцахъ. Въ 1939 г., проживая въ своемъ имѣніи въ Польшѣ, былъ арестованъ большевиками и посаженъ въ тюрьму въ г. Сомборъ въ Галиціи. Оттуда, по полученнымъ впослѣдствіи свѣдѣніямъ, былъ отправленъ въ совѣтскій концентраціонный лагерь въ Пермскую область, гдѣ и умеръ мученической смертью въ неизвѣстный для семьи срокъ. Опубликовалъ брошюры «Свобода съ православной точки зрѣнія» (Варшава, 1930) и «О парижскихъ "богословахъ"» (Ровно, 1937).

Сочиненія графа П. М. Граббе

Графъ П. М. Граббе († ок. 1943 г.)
О парижскихъ «богословахъ».

«Повѣдаша мнѣ законопреступницы глумленія, но не яко законъ Твой, Господи» (Псал. 118, 85).

Въ № 3839 отъ 7-го Декабря 1935 г. въ газетѣ «Возрожденіе» появилась статья г-на В. Ильина подъ заглавіемъ «О св. Софіи Премудрости Божіей». Статья въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ примѣчательная и заслуживающая вниманія и разсмотрѣнія.

Въ ней вкратцѣ изложено усиленно распространяемое теперь ученіе о св. Софіи и за одно въ ней же заключается и попытка, такъ сказать, подмарать прежнихъ и будущихъ обличителей этого душевреднаго и противохристіанскаго направленія человѣческой мысли.

Думается, что появленіе такой чисто-спеціальной статьи въ ежедневной и распространенной газетѣ, обясняется выходомъ въ свѣтъ прекраснаго, обстоятельнаго труда Архіепископа Серафима Богучарскаго «Новое ученіе о св. Софіи Премудрости Божіей».

Въ довоенное время преосвященный авторъ былъ бы навѣрное вознагражденъ за свою работу степенью доктора богословія, теперь же да послужитъ ему наградой благодарность православныхъ читателей за умѣлое и убѣдительное разоблаченіе попытки нисповергнуть ученіе св. Церкви, имѣющей своею «единою» Главою, и «единымъ» Ходатаемъ — Христа, Божію Силу и Божію Премудрость.

Теперь обратимся къ разбору статьи г-на Ильина, оговорившись предварительно, что мы не претендуемъ здѣсь, связанные какъ размѣромъ нашего настоящаго труда, такъ и сложностью, запутанностью и противорѣчивостью новаго ученія, на полное и всестороннее разсмотрѣніе всего занимающаго насъ вопроса, и ограничиваемся разсмотрѣніемъ лишь тѣхъ положеній, которые въ указанной статьѣ заключаются.

Архіепископъ Серафимъ озаглавилъ свою книгу: «Новое и т. д.» — г-нъ Ильинъ начинаетъ съ того, что пытается доказать (далѣе онъ, какъ мы увидимъ, этому самъ противорѣчитъ), что ученіе это не новое. «Въ твоей новизнѣ старина слышится».

Дѣйствительно слышится. Но вопросъ, откуда звучитъ слышимое. Это ученіе, конечно въ болѣе грубомъ, непріемлемомъ въ настоящее время для образованныхъ круговъ видѣ, свойственно почти всѣмъ гностическимъ сектамъ начиная съ первыхъ вѣковъ христіанства. Чрезъ розенкрейцеровъ въ родѣ Якова Бёме, сочиненія коего были переведены въ концѣ 18-го вѣка на русскій языкъ и получили довольно большое распространеніе, проникло и къ намъ въ Россію, но затѣмъ, вслѣдствіе закрытія въ концѣ царствованія Императора Александра I-го масонскихъ ложъ, забылось, и вновь возникло въ сочиненіяхъ В. Соловьева, о. Павла Флоренскаго и въ различныхъ богоискательскихъ кружкахъ Петрограда и Москвы. Корень же его древнѣе — это мистическія ученія еврейскихъ раввиновъ времени послѣ плѣненія Вавилонскаго.

Старина-то слышится, но изъ источниковъ ни въ какомъ случаѣ не церковныхъ.

Но вотъ далѣе, г-нъ Ильинъ говоритъ: «было бы фундаментальной ошибкой полагать, что этотъ мыслитель (о. Булгаковъ), что-то изобрѣтаетъ или выдумаетъ... нѣтъ, тутъ не изобрѣтеніе, не выдумка — но видѣніе и нахожденіе». Очевидно, что г-нъ Ильинъ все же считаетъ, что все же нѣчто «новое» видѣлъ, нѣчто «новое» нашелъ о. Булгаковъ.

Тутъ невольно вспоминаются первые заграничные труды парижскихъ богослововъ, гдѣ говорилось, что въ наше время, когда люди стали способны глубже понимать христіанство, и не только глубже понимать, но и вносить въ его ученіе новыя понятія, требуетъ появленія новыхъ пророковъ, и что эти пророки неизбѣжно явятся.

Вотъ о. Булгаковъ очевидно одинъ изъ ожидавшихся «пророковъ». Новые «пророки» впрочемъ явленіе не новое, также какъ и довѣріе ими многимъ внушаемое. Носили они имена Симона Волхва, Монтана въ древности, были въ средневѣковье въ различныхъ мистическихъ сектахъ, затѣмъ были Іоаннъ Лейденскій, Бёме, Сведенборгъ, Мартинецъ Посквалисъ, а у насъ Данило Филипповичъ, Иванъ Сусловъ, въ послѣдніе годы передъ войной — Луповъ для народа, и люди типа Екатерины Филипповны Татариновой для интеллигенціи.

Хлыстовщиной отъ этихъ видѣній и нахожденій попахиваетъ, и не даромъ русскій Св. Синодъ въ опредѣленіи отъ 8-го Апрѣля — 5-го Мая 1909 г. передъ допущеніемъ подозрѣваемаго въ хлыстовствѣ къ св. Причастію требовалъ отъ него краткаго исповѣданія вѣры, 1-ый пунктъ котораго гласитъ: «Признаёшь ли ты, что кромѣ Священнаго Писанія и Священнаго Преданія, хранимыхъ Православною Церковью, нѣтъ и не можетъ быть иныхъ источниковъ вѣроученія и новыхъ откровеній чрезъ непризванныхъ и тайныхъ учителей и лжепророковъ?»

Далѣе г-нъ Ильинъ пишетъ: «источникъ этотъ (ученія о Софіи) обще-христіанскій, вѣрнѣе обще-церковный, но въ особомъ смыслѣ слóва спеціально-православный (непонятная фраза: развѣ «Церковь» и «православіе» разныя понятія, и «православіе» входитъ въ какую-то его объемлющую болѣе широкую «Церковь»?), и даже спеціально-русскій: особое, коренящееся въ глубинахъ народнаго духа переживаніе Матери Сырой Земли (съ большей буквы) въ ея таинственной связи съ Богородицей».

Вотъ это новость въ богословіи, и новость несомнѣнная: источникомъ вѣроученія оказывается также и фольклоръ! Да и фольклоръ-то народа принявшаго христіанство уже послѣ тысячелѣтія существованія св. Церкви. А вѣдь самое почитаніе земли есть несомнѣнный остатокъ язычества, почитавшаго тварь за боговъ. Въ этомъ язычествѣ и лежитъ источникъ самого этого переживанія, а какимъ образомъ человѣческое, хотя бы и народное, переживаніе можетъ служить источникомъ вѣроученія, могущаго основываться лишь на указаніяхъ свыше отъ Св. Духа исходящихъ, недоумѣваю, и охотно получилъ бы по сему вопросу отъ г-на Ильина подробное объясненіе. Вѣдь мало ли что можно найти въ фольклорѣ. Если бы я сдѣлался софіанцемъ (отъ чего, Боже, меня сохрани), я бы, можетъ, додумался до слѣдующаго разсужденія: въ русскомъ фольклорѣ часто упоминается мудрая царь-дѣвица — она очевидно имѣетъ нѣкую связь съ небесной дѣвой Софіей, Софія же «ахамотъ» имѣетъ свое отображеніе въ бабѣ-ягѣ костяной ногѣ, при помощи ступы и помела (символъ необходимаго очищенія) стремящейся оторваться отъ нашихъ сферъ и подняться къ верху, на встрѣчу царь-дѣвицы — Софіи.

«Истина Господня пребываетъ во вѣки! Но тварный человѣкъ, въ которомъ эта истина запечатлѣлась, мѣняется. И въ то же время великое Нѣчто — истина Господня въ немъ, пребываетъ во вѣки».

Обратите вниманіе на способъ пользоваться писаніемъ. Царь Давидъ въ псалмѣ 116-мъ говоритъ: «истина Господня пребываетъ во вѣкъ». Со словомъ — правда — тоже говорится и въ нѣкоторыхъ другихъ псалмахъ, напр. въ 110-мъ, который кончается словами: «хвала Его пребываетъ во вѣкъ вѣка». — Г-нъ Ильинъ прибавляетъ слово «въ немъ» т. е. въ человѣкѣ, и начинаетъ на семъ основывать существованіе великаго «Нѣчто» (съ большой буквы) отождествляя оное со словами — «истина Господня».

Чтó такое эта истина Господня, пребывающая во вѣкъ, мы знаемъ изъ словъ Самого Господа: «Азъ есмь путь и истина и животъ» (Іоан. 14, 6) Въ 1-мъ же посланіи апостола Іоанна говорится, что Духъ есть истина (1 Іоан. 5, 6). Проще: Богъ есть истина, и великое «Нѣчто» тутъ совершенно не при чемъ.

Пропустимъ дальнѣйшія разсужденія на тему tertium datur, ибо выводится это tertium, великое «Нѣчто», совершенно произвольно изъ положенія «сотворенъ по образу Несотвореннаго». Надо, молъ, вдуматься, и поймешь. По-моему этого недостаточно — надо же привести хоть какое-либо доказательство. Если вы вдумались, а мы нѣтъ, то изложите ходъ вашей мысли, а не требуйте вѣры на слово.

«3начитъ въ человѣкѣ, въ вершинѣ тварности въ вѣнцѣ творенія, и больше всего въ Богоматери, какъ самой совершенной твари, есть нѣкое таинственное — Третье — нѣкое Божественное, пребывающее съ Богомъ и въ Богѣ. Въ силу этого мы и можемъ сказать: есть въ Создателѣ нѣкое великое Нѣчто, могущее стать и ставшее Своимъ образомъ въ твари, въ силу чего и сама тварь могла не только стать образомъ Божіимъ, но и родить Бога».

«Значитъ» опять-таки, какъ и «въ силу этого», висятъ въ воздухѣ и совершенно не обоснованы предъидущими положеніями, но все же разсмотримъ окончательный выводъ г-на Ильина.

Чтó же такое это Третье? Оно пребываетъ съ Богомъ и въ Богѣ. Въ сочиненіи о. Булгакова «Агнецъ Божій» (стр. 125) это третье прямо опредѣляется какъ Божія «усія», природа Божія. Это ученіе Даміана, патріарха Александрійскаго (конецъ 6-го вѣка), по которому въ существующей отдѣльно отъ трехъ Ѵпостасей «усіи» и объединяются Отецъ, Сынъ и Святый Духъ. Оказывается, по Ильину, что великое Нѣчто, усія Бога, дробится, частично пребывая въ каждомъ отдѣльномъ человѣкѣ. Отсюда неизбѣженъ выводъ, что Нѣчто — не тварь ограниченная, а Богъ, ибо только Богъ можетъ быть не ограниченъ пространствомъ и быть вездѣ, не терѣяя отъ этого ни раздѣленія, ни ущерба. Такимъ образомъ выходитъ, что мы сотворены не только по образу Божію и по подобію, но отчасти и по тождеству. Частица Божества пребываетъ въ насъ уже не по благодати и безконечному милосердію («обитель у него сотворимъ» — сказано въ будущемъ времени), а по существу, внѣ зависимости отъ нашего личнаго отношенія въ Богу и Его ученію.

Не знаю, какъ примирить съ такимъ взглядомъ церковное ученіе о вѣчной гибели грѣшниковъ, ибо при этомъ сія частица Божества не можетъ же быть отправлена въ адъ, да и на судѣ ей присутствовать въ качествѣ обвиняемой не приличествуетъ. Непонятно также, какъ можетъ грѣхъ побѣдить существо, имѣющее въ себѣ частицу Божества. Надѣюсь, что и г-нъ Ильинъ не допускаетъ возможности порчи сей частицы.

Да и вообще все это чревато такими послѣдствіями и выводами, хотя бы въ отношеніи практическаго взгляда на самый путь по спасенію и на все отношеніе человѣка къ Богу, что подробное разсмотрѣніе сего требуетъ отдѣльнаго пространнаго изслѣдованія. Таковое изслѣдованіе, если дастъ Богъ, надѣемся попытаться сдѣлать въ особомъ трудѣ, а теперь перейдемъ къ дальнѣйшему.

«Утроба Твоя роди Бога воображена по намъ (т. е. Твоя утроба намъ родила Бога по нашему образу). Именно въ силу бытія этого Божественнаго Нѣчто не только человѣкъ созданъ по образу Божію, но и Богъ воплощенъ и рожденъ по образу человѣка. Есть въ Создателѣ Нѣчто, могущее стать и ставшее Своимъ образомъ въ твари, есть и въ твари Нѣчто, могущее стать вмѣстилищемъ и, слѣдовательно, образомъ Творца».

Говорится о воплощеніи Господа и указываются тѣ условія, которыя сдѣлали это воплощеніе возможнымъ. Чтобы уяснить себѣ весь смыслъ здѣсь сказаннаго, необходимо знать взглядъ софіанцевъ на Того, Кто воплотился, на Того Бога, Который, использовавъ великое Нѣчто — Софію, сошелъ на землю и родился по нашему образу.

Для сего мы вынуждены за недостаткомъ данныхъ въ статьѣ г-на Ильина обратится къ ученію о. Булгакова.

На страницѣ 210 книги «Агнецъ Божій» находимъ: «Логосъ есть деміургическая (sic) ѵпостась, ликъ которой запечаталѣнъ въ Божественномъ мірѣ, какъ въ Божественной Софіи, самооткровеніемъ Бежества черезъ Логосъ. Ѵпостась Логоса непосредственно связана съ Софіей. Онъ въ этомъ смыслѣ есть Софія, какъ самооткровеніе Божества, ея непосредственная ѵпостась (хотя и не единственная). Логосъ есть Софія въ томъ смыслѣ, что Онъ имѣетъ Софію, какъ Свое собственное содержаніе и жизнь, ибо Софія въ Божествѣ не есть лишь совокупность идеальныхъ безжизненныхъ образовъ, но организмъ живыхъ умныхъ сущностей, которыя въ себѣ являютъ жизнь Божества. Софія есть и небесное человѣчество, какъ первообразъ тварнаго, и какъ предвѣчно ѵпостазируемое въ Логосѣ, она есть предвѣчное Богочеловѣчество».

Но какъ же понять сіе весьма сложное построеніе? Логосъ «не» единственная ѵпостась Софіи, соединяется съ великимъ Нѣчто, Софіей, живущей частично и въ тварномъ земномъ человѣкѣ. Очевидно, что всемогущества Божія было не достаточно для воспріятія Логосомъ человѣческой тварности, или, что собственно безразлично, человѣческая тварность не смогла бы воспріять Логоса безъ наличія въ ней великаго Нѣчто. Но Логосъ, по словамъ Булгакова, предвѣчный человѣкъ, какъ Первообразъ тварнаго человѣка. «Логосъ и Самъ есть Софія, ибо имѣетъ Софію, какъ собственное содержаніе и жизнь». Логосъ, Софія, организмъ живыхъ умныхъ сущностей — все это какъ-то смѣшивается и объедняется. Логосъ — есть небесный человѣкъ, Софія — небесное человѣчество и одновременно, какъ мы видимъ выше, «усія» Самого Тріединаго Бога. Вѣдь выходитъ такъ, что и небесное человѣчество имѣетъ право называться «усіей» Бога. Зафилософствуй — умъ вскружится!

«Есть какая-то великая, свѣтлая и трепетная тайна въ соотождествленіи Божіей Матери и Матери Сырой Земли, а также въ символическомъ созвучіи «мать» и «матерія»... Божія Матерь, будучи явленіемъ Небесной Дѣвы, одновременно есть Духоносное явленіе Матери Сырой Земли».

Слѣдовательно, Божія Матерь до рождества Своего предсуществовала въ двухъ отдѣльныхъ существахъ, Небесной Дѣвы и Матери Сырой Земли (Ахамотъ), каковыя обѣ въ Ней и воплотились. Нелѣпость явная. Но можетъ быть всю эту фразу я не такъ понялъ? Но тогда необходимо обидѣться на автора и сказать: «если это не такъ, то зачѣмъ вы пишете такимъ образомъ, что изъ вашихъ словъ иного, кромѣ такого страннаго вывода сдѣлать нельзя?»

Изъ Священнаго Писанія и Богослужебныхъ книгъ явствуетъ, что ни Сама Богородица, ни Архангелъ Гавріилъ (см. службу на Благовѣщеніе) ученія г-на Ильина не знали. Богоматерь считала Себя смиренною рабою Господнею, по древнему преданію, горячо желала удостоиться быть хотя бы послѣднею служанкою предсказанной Пророкомъ Исаіей Великой Дѣвы и очевидно, и не подозрѣвала, что Она одновременно и Небесная Дѣва, и Мать Сыра-Земля.

Евангельскій разсказъ о Благовѣщеніи (Лук. 1, 26-38) не только не даетъ возможности обосновать проповѣдуемыя г-номъ Ильинымъ положенія, но ясно и определенно говоритъ совершенно другое: Архангелъ Гавріилъ имѣетъ дѣло съ такимъ же подобострастнымъ намъ человѣкомъ, хотя и обладающимъ недосягаемой для другихъ людей чистотой и святостью, иначе на вопросъ Святой Дѣвы: «како будетъ сіе, идѣже мужа не знаю», не могъ бы дать отвѣтъ: «Духъ Святый найдетъ на Тя и сила Вышняго осѣнитъ Тя», говоря въ будущемъ времени и объясняя сіе недовѣдомое чудо исключительно дѣйствіемъ всемогущества Св. Духа. Если бы ученіе софіанцевъ было вѣрно, то Архангелъ долженъ былъ бы отвѣтить нѣчто въ такомъ родѣ: «да вѣдь Ты — воплощеніе Небесной Дѣвы и Матери Сырой Земли, а посему и рожденіе Тобою Бога нисколько не удивительно». Если же намъ скажутъ: «а вотъ сила-то Вышняго и есть Небесная Дѣва», то и тогда окажется, что оная Дѣва не воплотилась въ Богоматери, а вселилась въ Нее въ сотрудничествѣ со Святымъ Духомъ уже черезъ извѣстное количество лѣтъ послѣ рожденія.

Что же касается таинственного созвучія «мать» и «матерія», то бываютъ созвучія более таинственныя, гдѣ генетическая связь труднѣе уловима, напримѣръ, «клопъ» и «энциклопедія».

«Умирающіе во Христѣ хотя идутъ въ землю, по слову Божію, не отмѣненному до всеобщаго воскресенія мертвыхъ, но ихъ уже принимаетъ не проклятая, но ософіенная земля, земля святая, земля освященная духоноснымъ горѣніемъ Купины Неопалимой. Вотъ почему такъ важно заступничество Божіей Матери въ часъ смертный. Все таинство отпѣванія и погребенія какъ бы уводитъ почившаго подъ кровъ Небесной Дѣвы и это и есть его ософіеніе, т. е. возвращеніе ему Божественного Образа».

Привелъ я эту выдержку, чтобы показать лишній разъ, сколь странно богословствуетъ г-нъ Ильинъ. Не знаю, откуда видно, что земля, «огню блюдомая» (2 Петр. 3, 7), ософіена, и чтó сіе ософіеніе значитъ и въ чемъ выказывается. Апостолъ Петръ о судьбѣ земли говоритъ очень ясно, и изъ его словъ не вытекаетъ, чтобы сама земля, или даже видимыя небеса были бы особо священны, ибо онъ ясно указываетъ на гибель ихъ, вызванную тѣми же причинами, какъ и потопъ въ древности. Да если земля ософіена, то, пожалуй, новая и не нужна. Во всякомъ случаѣ уничтоженіе обожествленнаго, ософіеннаго, тоже какъ-то плохо укладывается въ мысли. Не слѣдуетъ при этомъ забывать, что Богородица-то (Купина Неопалимая) есть «духоносное явленіе Матери Сырой Земли». На самомъ же дѣлѣ земля, проклятая по грѣхопаденіи Адама, осталась тою же, ибо всѣ непріятныя послѣдствія жизни на ней, указанныя въ этой части Писанія, сохраняются и теперь; но вотъ не въ слѣдствіе ософіенія, а вслѣдствіе пришествія Христова, «разодравшаго грѣховъ нашихъ рукописаніе, овцамъ избраннаго стада, возображеннымъ древлею добротою, явившимся предъ Господомъ неоскверненными и непорочными», будетъ предоставлена земля новая, послѣ погибели или преображенія огнемъ нынѣшней (2 Петр. 3, 10-13).

Г-нъ Ильинъ для подкрѣпленія своей мысли ссылается тутъ и на православное богослуженіе, но ссылается неудачно. Во всемъ чинѣ погребенія мірскихъ человѣкъ ничего полезного для него нѣтъ, да и все послѣдованіе этого погребенія построено по общему типу богослуженій Православной Церкви, и въ немъ обращеній къ Богородицѣ не больше и не меньше, чѣмъ въ любомъ другомъ послѣдованіи.

Думается, что г-нъ Ильинъ спуталъ чинъ погребенія съ канономъ на исходъ души, который дѣйствительно, почти всѣми своими тропарями, обращенъ къ Богоматери. Но и здѣсь мы не найдемъ ничего для новаго ученія благопріятнаго, ибо въ семъ канонѣ ни слóва не говорится ни о тѣлѣ, ни о землѣ, ософіенной ли или простой — безразлично, а дѣло идетъ все время исключительно о судьбѣ души умирающаго. Причина же такого состава Канона тамъ же и указана: «Поклоншеся Владычицѣ и Пречистой Матери Бога помолитеся (обращеніе къ Ангеламъ), яко да преклонитъ колѣна съ вами, и приклонитъ Его на милость. Мати бо сущи и Питательница услышана будетъ». Услышана будетъ Сыномъ, какъ Мать и Питательница, что совершенно понятно и достаточно, и Небесную Дѣву или Мать Сыру Землю на этомъ канонѣ обосновать совершенно невозможно.

«Богородица именуется второй Евой и отъ первой Евы произошла. Стало быть есть нѣкій Божій замыселъ о Евѣ-жизни, а слѣдовательно существуетъ Небесная Ева, личное существо — ибо Богъ не можетъ имѣть несовершеннаго, безличнаго, а тѣмъ болѣе безликаго замысла о Всеединомъ Сущемъ, ибо Самъ Онъ есть сущій и Личное Существо».

Не говоря уже о томъ, что здѣсь, какъ и раньше, «стало быть» и «слѣдовательно» опять совершенно ни началомъ ни концомъ фразы не обосновывается, все разсужденіе это весьма странное.

Во-первыхъ, надо думать, что у Господа Бога въ замыслахъ существуетъ все, что было и что будетъ, изъ чего отнюдь не слѣдуетъ, что находящееся въ замыслѣ уже исполнено, и непремѣнно какъ личность. Личность есть личность, а замыселъ до исполненія его есть замыселъ. Такимъ путемъ можно признать и совѣчность съ Богомъ какъ матеріи, такъ и всего существующаго, начиная отъ Архангела и кончая коховской запятой.

Интересно, что и учитель софіанцевъ, В. С. Соловьевъ не признавалъ возможнымъ принять ученіе о твореніи міра изъ ничего, что видно изъ его «Трехъ разговоровъ объ антихристѣ» (т. 8 стр. 560). Очевидно, что признаніе существованія Софіи неразрывно связано съ отрицаніемъ ученія Церкви о твореніи, что, впрочемъ, дѣйствительно такъ и есть, и одно лжеученіе неизбѣжно утверждаетъ другое.

Что касается до Всеединаго Сущаго, то рѣшительно отказываюсь подъ этимъ названіемъ понимать кого-либо кромѣ Самого во Св. Троицѣ славимаго Бога и посему думаю, что конецъ фразы не заслуживаетъ возраженія.

Но самое-то интересное то, что и самое имя Ева — жизнь совсѣмъ не божественнаго происхожденія, а слѣдовательно никакого отношенія къ указанному замыслу и Небесной Дѣвѣ имѣть не можетъ.

Дѣло въ томъ, что имя «Ева» дано не Богомъ, а Адамомъ, и дано послѣ грѣхопаденія (Быт. 3, 20). До этого мѣста праматерь наша имени не имѣетъ, а вездѣ незывается «иша» — жена. Даже не женщина, а именно жена, ибо слово «иша» есть женскій родъ отъ «иш» — мужъ. Ясно, что назвавъ свою помощницу именемъ Ева (Havva — начало, источникъ жизни), Адамъ имѣлъ въ виду лишь то, что все будущее человѣчество будетъ получать жизнь, имѣя ее, т. е. жену, какъ первую мать въ длинной очереди рожденій. Впрочемъ, указанный 20 стихъ и кончается словами: «яко та мати всѣхъ живушихъ».

«Нельзя быть любовію и любить, не имѣя предмета любви». Здѣсь затронутъ вопросъ о Божественной жизни до творенія. Только существованіе совѣчнаго Богу Божественнаго существа, оно же и «усія» Самого Бога, вопроса этого отнюдь не разрѣшаетъ, ибо любовь Бога къ Своей «усіи» есть опять-таки любовь къ Самому Себѣ.

Но св. Отцами и этотъ вопросъ разрѣшенъ, насколько вообще можно разрѣшить и постигнуть до основанія недоступное слабому и ограниченному человѣческому уму, существо и внутреннее бытіе Божіе. Въ краткихъ словахъ рѣшеніе слѣдуюшее: для Бога времени нѣтъ, нѣтъ прошедшаго, нѣтъ и будущаго. «Всякое прошедшее уже не есть существующее, а всякое будущее еще не есть существующее, слѣдовательно какъ прошедшее, такъ и будущее есть недостатокъ въ бытіи. Но въ Богѣ ничего недостающаго нѣтъ. Слѣдовательно у Бога нѣтъ ни прошедшаго, ни будущаго — а одно настоящее» (блаж. Августинъ). Эту же мысль найдете и у другихъ отцовъ, напр. у св. Григорія Богослова и св. Григорія Великаго.

При попыткахъ постигнуть Бога примѣнялся Отцами и такой пріемъ: все, что есть въ человѣкѣ хорошаго, въ своей абсолютной силѣ мы имѣемъ право приписать Богу, а нѣкоторая способность любить еще не существующихъ свойственна человѣку: такъ, можно любить еще не существующихъ потомковъ, что, относительно непосредственныхъ дѣтей, присуща очень большому количеству женщинъ.

«Богородица именуется сущей. Итакъ, Церковь учитъ о Сущемъ Богѣ и Сущей Богородицѣ, а это значитъ, что Пресв. Богородица и есть образъ и явленіе Сущаго Божественнаго, которое есть Софія Премудрость Божія».

Совершенно не значитъ. Ни о какомъ явленіи Сущаго Божественнаго тутъ и рѣчи нѣтъ, и слово «сущая» здѣсь употреблено въ смыслѣ истинной и направлено къ опроверженію ереси Несторія. Вообще на богослуженіе г-дамъ софіанцамъ лучше не ссылаться. Можно привести большое количество богородичныхъ, гдѣ Премудрость въ смыслѣ Бога-Слова указывается какъ рожденная Пресв. Дѣвой, и ни одного, гдѣ бы подъ симъ словомъ понималось бы что-либо иное. Напримѣръ: «Премудрость и Слово въ Твоемъ чревѣ заченши, неопально, Мати Божія, мірови родила еси міръ Содержащаго, и въ объятіяхъ понесла еси вся Носящаго, Питателя всѣхъ и Творца твари» (Минея. 5 Апрѣля. Богородиченъ по 3-й пѣсни канона). И такихъ, повторяю, много. Чтобы не далеко ходить, тотъ же богородиченъ повторяется 16-го и 30-го Апрѣля. Однозначущіе встрѣчаемъ 6-го и 31-го Марта, 28-го Апрѣля и т. д.

Далѣе г-нъ Ильинъ утверждаетъ, что текстъ изъ 1-го посланія къ Коринѳянамъ (1, 24), гдѣ Господь Іисусъ Христосъ названъ Божіей Силой и Божіей Премудростію, приводится противниками софіанства незаконно: «Если оставить въ сторонѣ низменныя, вульгарно политическія цѣли полемики съ софіологіей, то придется объяснить появленіе подобнаго аргумента нежеланіемъ додумывать тексты до конца и отрѣшиться отъ банальнаго буквализма (номинализма), болѣе приличнаго лѣвымъ протестантамъ, напр. батіанцамъ и баптистамъ, чѣмъ православнымъ богословамъ».

Сдѣлаемъ маленькое отступленіе. Чтó за противная манера вести полемику! Замарывать инакомыслящихъ и заранѣе отрицать возможность съ ихъ стороны искренности. И это свойственно не одному г-ну Ильину, а и другимъ Парижскимъ богословамъ.

Г-нъ Ильинъ въ самомъ началѣ статьи говоритъ, что возражающіе ему, о. Булгакову и Карташеву, возражаютъ такимъ образомъ, что ихъ интерпретація оказывается «камнемъ на шеѣ» у бѣдныхъ, явно недобросовѣстныхъ оппонентовъ. Это слѣдовало бы чѣмъ-либо подкрѣпить, т. е. то, что «матеріалы, на основаніи которыхъ» вышеуказанные супостаты строятъ свои обвиненія въ ереси, отсутствуютъ, или неправильно интерпретируются, а не ограничиваться лишь голословнымъ «указаніемъ». Что же касается камня — то это не очень страшно, ибо камень въ Писаніи указывается, какъ наказаніе слишкомъ легкое для соблазнителей малыхъ сихъ, а совсѣмъ не для плохихъ полемистовъ.

Г-нъ же Карташовъ, восхваляя одинъ изъ докладовъ о. Булгакова, объявилъ, что всякое возраженіе будетъ несомнѣнно вызвано или завистью, или политиканствомъ.

А мнѣ думается, что врядъ ли зависть понудила преосвященнаго Серафима Богучарскаго, а ранѣе Іоанна Шанхайскаго, къ разбору софіанскаго ученія. Скорѣе, тутъ было побужденіе, высказанное древле царемъ Давидомъ: «Печаль пріятъ мя отъ грѣшникъ, оставляющихъ законъ Твой» и «Время сотворити Господеви: разориша законъ Твой» (Псал. 118, 53. 126).

Что же касается до политическихъ мотивовъ, якобы руководящихъ указанными авторами — то обвиненіе это просто недобросовѣстное — обвинители сами этому вѣрить не могутъ, по явной его нелѣпости и неприложимости къ симъ двумъ, пользующимся всеобщимъ уваженіемъ, іерархамъ.

Дѣло гораздо проще. Тотъ, кто стремится вводить новое ученіе, долженъ заранѣе быть готовъ, что не всѣ же съ нимъ согласятся, что возраженія неизбѣжны; защита же голословнымъ замарываніемъ и приписываніемъ низкихъ побужденій оппонентамъ есть пріемъ, мягко сказать, ненаучный, да и мало убѣдительный.

Теперь поговоримъ о самомъ текстѣ (1 Кор. 1, 24), постаравшись «додумать» этотъ текстъ «до конца». Вопросъ, подлежащій рѣшенію, заключается въ томъ, случайно ли назвалъ здѣсь Апостолъ Павелъ Христа Божіею Силою и Божіей Премудростію? Мнѣ думается, что не случайно.

Апостолъ Павелъ былъ ученикъ Гамаліила, о которомъ извѣстно, что онъ преподавалъ не только ученіе раввиновъ, но и эллинскую мудрость. (О семъ смотри въ Талмудѣ). Слѣдовательно, св. Апостолу было извѣстно раввинское ученіе о Мемрѣ (въ Каббалѣ — Метатрона) — главной силѣ Божіей, отличномъ отъ Самого Бога существѣ (Слово Божіе). Этой Мемрѣ приписывалось многое, чтó по ученію Церкви относится къ Мессіи. И вотъ можно не безъ основанія предположить, что Апостолъ Павелъ далъ Господу Іисусу Христу наименованіе Силы и Премудрости, дабы поставить понятіе о Логосѣ (Мемра и Логосъ у Филона Александрійскаго объединяются въ одно существо) на правильную точку.

Я, конечно, не могу настаивать на безусловной вѣрности этого моего предположенія, но оно во всякомъ случаѣ имѣетъ за собою болѣе вѣроятія, чѣмъ голословное утвержденіе г-на Ильина, что ссылка на нашъ текстъ «не выдерживаетъ критики съ точки зрѣнія православно-церковнаго реализма».

Несомнѣнно однако же то, что св. Апостолъ Павелъ не раздѣлялъ ученія ни раввинскаго, ни греко-іудейскаго о Божіей Силѣ и Премудрости, иначе онъ, конечно, далъ бы Христу какія-нибудь другія наименованія, хотя бы только для того, чтобъ не вносить неясности и неопредѣленности въ проповѣдуемое имъ ученіе.

«Про Вторую Ѵпостась Пресвятой Троицы можно сказать, что у нея безчисленное множество атрибутовъ (свойствъ), изъ которыхъ каждый выражаетъ вѣчную и безконечную сущность, и всѣ они въ совокупности являются живымъ личный Всеединствомъ. Среди нихъ атрибутъ Софіи какъ разъ и выражаетъ вѣчную, безконечную сущность и живое личное конкретное Всеединство».

Отмѣтимъ, что здѣсь опредѣленіе Второй Ѵпостаси и Ея отношеніе къ Софіи нѣсколько иное, чѣмъ у о. Булгакова, выше нами приведенное, но на этомъ останавливаться не будемъ, ибо примиреніе многочисленныхъ противорѣчій въ софіанскомъ ученіи, имѣющихся иногда у того же автора, не входитъ въ нашу задачу, а разберемъ только именно это построеніе г-на Ильина.

Изъ сего построенія вытекаетъ, во-первыхъ, что Второе Лицо Св. Троицы есть Существо сложное, ибо состоитъ изъ совокупности атрибутовъ, и именно состоитъ, а не имѣетъ ихъ какъ дѣйствія Своей простой и не сложной природы (въ совокупности являются живымъ личнымъ Всеединствомъ). Изъ тѣхъ же соединенныхъ атрибутовъ состоитъ и Софія, впрочемъ одновременно входящая сама въ ихъ число и выражающая ихъ всѣхъ въ совокупности.

Во-вторыхъ, совершенно неизбѣжно изъ прежде г-номъ Ильинымъ сказаннаго, что Богъ не можетъ имѣть несовершеннаго, безличнаго, а тѣмъ болѣе безликаго замысла о Всеединомъ Сущемъ, вытекаетъ, что и замысла о каждомъ атрибутѣ, выражающемъ вѣчную и безконечную сущность, безличнаго также быть не можетъ. Они, по этому ученію, все должны ѵпостазироваться.

Вотъ вамъ и безконечный пантеонъ производныхъ, но совѣчныхъ Единому Богу боговъ, съ Ѳаворскимъ свѣтомъ Варлаамитовъ и именемъ «Іисусъ» нашихъ имябожниковъ включительно.

Тутъ припоминается мнѣ, что защита ученія главы имябожниковъ схимонаха Булатовича противъ обличеній его, сдѣланныхъ нынѣ живущими Митрополитомъ Антоніемъ и С. В. Троицкимъ, и покойнымъ Архіепископомъ Никономъ Вологодскимъ, исходила изъ тѣхъ же круговъ, изъ которыхъ вышло и ученіе о св. Софіи.

Дальнѣйшихъ нѣсколькихъ строкъ статьи не разбираемъ, тамъ говорится, что Ѳаворскій свѣтъ есть явленіе несозданной Славы Божіей въ тварной красотѣ, и что свѣтъ есть явленіе Духа Святаго, есть ѵпостась Св. Духа, что плоть Господа нашего, хотя и тварнаго происхожденія, но укоренена въ вѣчности. Доказательствъ не приведено никакихъ, что и даетъ намъ право перейти къ выводамъ изъ всего вышеизложеннаго.

Совершенно ясно, что источниками сего ученія не могутъ служить и ни служатъ ни св. Писаніе, ни св. Преданіе, ни творенія Отцовъ и учителей Церкви.

Въ Писаніи ничего о св. Софіи найти нельзя, а противъ ея существованія даже и очень много. Чрезъ все Писаніе, какъ Ветхаго, такъ и Новаго Завѣта, красной нитью проходитъ та мысль, что Господь Богъ дѣйствуетъ на землѣ прямо и непосредственно безъ всякаго tertium, и настолько эта мысль присуща всему Писанію, что потвержденіе ея найдемъ на любой страницѣ. Говорится о невидимыхъ нами слугахъ Божіихъ, св. Ангелахъ, говорится ясно и опредѣленно, разсказывается о многихъ случаяхъ дѣятельности ихъ по исполненію повелѣній Божіихъ на землѣ, и на столько ясно, что умолчаніе о чемъ-то высшемъ, но гораздо болѣе необходимомъ для человѣчества, дѣлается совершенно не объяснимымъ.

Между тѣмъ совершенно недопустимо вводить въ ученіе Церкви нѣчто, о чемъ нѣтъ ни намека въ св. Писаніи. Такое богословствованіе лишаетъ ученіе Церкви той устойчивости, безъ которой единомысліе членовъ Ея, умершихъ, живыхъ и имѣющихъ еще проходить земной путь свой вплоть до второго пришествія Христова, дѣлается невозможнымъ. Безъ этого же единомыслія не можетъ жить тѣло, имѣющее Единую Главу т. е. существовать сама Церковь, вѣрѣ въ каковое существованіе обучаетъ насъ Символъ Вѣры. Ученіе же о Софіи совсѣмъ даже не есть разъясненіе, или углубленное пониманіе изначальнаго ученія Церкви, а есть ученіе «иное», ибо оно, вводя въ жизнь тѣла Христова существо ранѣе неизвѣстное, измѣняетъ и само понятіе о Самомъ Тріединомъ Богѣ.

Затѣмъ полагаю, что въ св. Писаніи есть и нѣчто большее, чѣмъ умолчаніе о Софіи. Вѣдь Господь Іисусъ Христосъ передалъ апостоламъ «всю» доступную человѣческому уму истину, для наученія которой и послалъ отъ Отца Утѣшителя, Духа Святаго. Такъ что если мы на основаніи «видѣній» и «нахожденій» будемъ вводить новые на эту истину взгляды, то этимъ мы несомнѣнно будемъ опорачивать дѣятельность Самого Святого Духа, признавая ее неполной и недостаточной. Однимъ словомъ, признаёмъ, что мы можемъ знать болѣе и понимать лучше, чѣмъ св. апостолы послѣ Пятидесятницы.

Чтобы объяснить несомнѣнный фактъ умолчанія въ Писаніи о tertium, надо признать одно из четырехъ: 1) Христосъ не зналъ о существованіи Софіи; 2) Христосъ зналъ, но находилъ современныхъ Его земного подвига людей неспособными воспріять это ученіе, и потому о немъ умолчалъ; 3) Христосъ передалъ это ученіе апостоламъ подъ условіемъ сохраненія тайны, а посему они посвящали въ него лишь избранныхъ; 4) никакой Софіи, никакого tertium’а не было и нѣтъ.

Первое положеніе, конечно, для христіанина не существуетъ, и на немъ остановиться могутъ только не вѣрящіе въ Божество Господа Іисуса Христа.

Второе невѣрно уже потому, что ученіе о Софіи въ лицѣ Мемры и Слова Божія каббалы и таргумовъ, какъ было уже нами сказано, было между евреями рзспространено, а апостоламъ Павлу и Іоанну несомнѣнно извѣстны были и ученія Филона и Керинфа, гдѣ посредничество Силы Божіей между Самимъ Богомъ и тварнымъ міремъ въ той или иной формѣ заключалось.

Апостолъ Іоаннъ въ первыхъ стихахъ своего Евангелія, а также и въ своемъ первомъ посланіи, именно и опровергаетъ это понятіе Софіи-Логоса, и прямо и опредѣленно говоритъ: Логосъ есть Тотъ Кто воплотился. Онъ же есть и истинный Богъ, одно изъ Лицъ Св. Троицы (Іоан. 1, 1-3; 1 Іоан. 1, 1-2). То же можно сказать и о тѣхъ мѣстахъ въ посланіяхъ апостола Павла, гдѣ, говоря о Христѣ, св. апостолъ прибавляетъ слово «единъ», какъ напр.: «Единъ бо есть Богъ и единъ Ходатай Бога и человѣковъ, Человѣкъ Христосъ Іисусъ» (1 Тим. 2, 5). Полемическая сторона въ указанныхъ книгахъ Писанія, впрочемъ, признаётся многими учеными экзегетами.

Третье предположеніе опровергаетея тѣмъ, что въ св. Церкви сохранилась непрерывная преемственность рукоположеній, а также невозможностью для непогрѣшимой Церкви утерять заложенную въ Нее изначала истину, и остается, слѣдовательно, лишь четвертое, которое и слѣдуетъ признать единственнымъ правильнымъ.

Въ св. Преданіи (постановленіи Соборовъ, Богослуженіи) г-да софіанцы ничего кромѣ, иногда косвенныхъ, а иногда и прямыхъ, опроверженій ихъ ученія не найдутъ, такъ же какъ въ твореніяхъ Отцовъ и Учителей Церкви.

Не этимъ ли объясняется совершенно неправославное отношеніе новыхъ учителей къ этимъ источникамь Церковнаго ученія? Для выясненія этого отношенія намъ приходится обратиться къ взгляду на сей предметъ софіанскаго папы Булгакова.

Взглядъ его на Отцовъ — сверху внизъ. Всѣмъ имъ достается за недостаточное, извиняемое лишь временемъ ихъ дѣятельности, недомысліе. Иногда, какъ напр. св. Кириллу Александрійскому, бросается обвиненіе въ еретическихъ мнѣніяхъ. Сильно попадаетъ въ книгѣ «Икона и иконопочитаніе» св. Ѳеодору Студиту и св. Іоанну Дамаскину. Зато еретики, какъ Аполлинарій и Несторій, представляются читателямъ какъ люди несомѣнно болѣе глубокіе, и, если и не смогшіе окончательно рѣшить Христологическій вопросъ, лишь въ настоящее время парижскими богословами во всей полнотѣ разбираемый, то, во всякомъ случаѣ, ближе признанныхъ Церковью Отцовъ, къ правильному его пониманію приблизившіеся. Вообще же отцы устарѣли, и изъ чтенія сочиненій о. Булгакова, а отчасти и другихъ лицъ той же групы видно, что значеніе ихъ въ настоящее время лишь историческое и учиться у нихъ новымъ богословамъ совершенно нечему.

Вселенскіе Соборы, особенно Халкидонскій и 7-ой Вселенскій, тоже для софіанцевъ не авторитетны: ихъ постановленія, по непониманію глубины обсуждавшихся ими вопросовъ, или совершенно недостаточны или самопротиворѣчивы.

Но, съ точки зрѣнія софіанца, иначе и не могло быть. Не зная о существованіи Софіи, и св. Отцы и Соборы дѣйствовали и мыслили во тьмѣ, съ повязкой на глазахъ. Такъ какъ Софія затрагиваетъ и вторгается во все ученіе св. Церкви, то очевидно, что и всѣ выводы, сдѣланные при условіи исключенія понятія о ней, должны быть или невѣрны или недостаточны.

Православное богослуженіе не пользуется, по крайней мѣрѣ, у о. Булгакова, должнымъ уваженіемъ: а вѣдь это-то источникъ вѣроученія очень авторитетный. Богослужебныя книги, кромѣ небольшого количества новѣйшихъ послѣдованій и акаѳистовъ, вѣдь приняты «всей» Церковью. И посему, по справедливому мнѣнію нашего знаменитаго литургиста А. А. Дмитріевскаго, сѣтовавшаго на недостаточное использованіе ихъ нашими догматистами, занимаютъ въ св. Преданіи мѣсто впереди Отцевъ Церкви, въ ученіи которыхъ все же могутъ быть и имѣются, конечно мелкія, разногласія и ошибки.

Приведемъ примѣръ: въ службѣ въ Великій Четвергъ о. Булгакова обижаетъ несправедливое, по его мнѣнію, отношеніе къ Іудѣ, и онъ, защищая невинно обиженнаго, заявляетъ: «Такой стилизаціей Іуды, каковы бы ни были ея церковно-педагогическіе мотивы, диссонансъ еще болѣе обостряется. Іуда своимъ присутствіемъ около Христа вноситъ въ исторію страстей Христовыхъ непонятности и безсвязности. И умъ, и сардце одинаково изнемогаютъ отъ этого противорѣчія...». «И такое именно, разлагающее и отравляющее противорѣчіе содержитъ въ себѣ исторія Іуды, и только привычка въ союзѣ съ равнодушіемъ, притупляетъ въ насъ его ѣдкую острогу» (Путь, № 26, стр. 4-5).

Вотъ уже можно сказать: Parlez pour vous. Служба эта весьма древняя, появившаяся первоначально въ церкви Іерусалимской (Дмитріевскій), и вотъ уже сколько столѣтій Православная Церковь съ сердечнымъ умиленіемъ внимаетъ ей, не замѣчая ровно никакого диссонанса, непонятности и безсвязности. Но вотъ въ 20-мъ вѣкѣ находится одинъ не «равнодушный» пастырь, который смѣло и рѣшительно оную осуждаетъ, не замѣчая, очевидно, что онъ этимъ психологически отрывается отъ всей св. Церкви въ лицѣ ея живыхъ и почившихъ членовъ.

Перейдемъ къ отношенію о. Булгакова къ св. Писанію. Увы — оно таково, что для характеристики его трудно найти словá, достаточно сильныя. Не острожно г-нъ Ильинъ бросилъ своимъ противникамъ обвиненіе въ пользованіи св. Писаніемъ приличномъ лишь лѣвымъ протестантамъ, бартіанцамъ и баптистамъ. Тутъ естъ нѣчто напоминающее пріемъ карманника, когда онъ бѣжитъ за невиннымъ прохожимъ и кричитъ: «держите вора!»

Вотъ отношеніе къ писаніямъ св. Евангелиста Іоанна Богослова. Привожу точныя выписки.

«Въ четвертомъ Евангеліи мы все время ощущаемъ и эту полярность и это молчаливое противопоставленіе. Оно выражается даже и въ томъ особомъ оттѣнкѣ непримиримости, который присущь изображенію Іуды въ Іоанновомъ Евангеліи». «Іоаннъ и Іуда — это противопоставленіе безъ словъ вплетено въ повѣтствованіе Евангелія отъ Іоанна, въ которомъ — замѣчательная черта — нѣтъ ни одного неукоризненнаго слова объ Іудѣ». «Евангелистъ Іоаннъ, вѣрный своей стилизаціи Іуды, не приминулъ прибавить: "сказалъ же это не потому, чтобы заботился о нищихъ, но потому что былъ воръ, и имѣлъ ящикъ, принималъ взносы" (Іоан. 12, 6)» (Путь№ 26 стр. 22, 29). «Въ евангельскомъ повѣствованіи объ Іудѣ рѣзко различаются два типа, синоптическій и іоановскій, представляющій въ соединеніи своемъ явную антиномію». (Путь № 27, стр. 3).

Вчитайтесь въ эти строки и скажите, въ чемъ осмѣливается о. Булгаковъ обвинять Великаго Евангелиста? Да не болѣе и на менѣе какъ въ клеветѣ! Смыслъ тотъ, что Апостолъ Іоаннъ настолько ненавидѣлъ Іуду, что систематически въ своемъ Евангеліи старался представить его не таковымъ, какимъ онъ былъ на самомъ дѣлѣ, а несравненно худшимъ и подлымъ.

Это о Евангеліи Апостола Іоанна. Но далѣе мы узнаёмъ еще другую вещь. Оказывается, что св. Апостолъ Петръ не умѣлъ толковать, или намѣренно неправильно толковалъ св. Писаніе.

Приводя слова св. Апостола (Дѣян. 1, 1-20) и ссылку его на псалмы 68, 2 и 108, 80, Булгаковъ говоритъ: «Въ такомъ именно смыслѣ истолковывается, не безъ насилія надъ прямымъ ихъ смысломъ, указанные тексты псалмовъ» (Ibid, № 27, стр. 5).

Апостолъ Павелъ тоже не оставленъ о. Булгаковымъ безъ соотвѣтствующей оцѣнки. О немъ говорится слѣдующее: «Психологическій образъ благочестиваго іудея въ этомъ отношеніи (страхъ передъ идолопоклонствомъ) являетъ намъ Апостолъ Павелъ, который, будучи въ Аѳинахъ, лицомъ къ лицу съ высшими достиженіями эллинскаго искусства, лишь возмутился духомъ при видѣ этого града, полнаго идоловъ (Дѣян. 17, 16). Кромѣ идоловъ онъ ничего не увидалъ». Неправда ли, сильно сказано!

Сильно, но и просто-таки невѣрно. Стóитъ только дочитать повѣствованіе до конца, чтобы развести руками отъ изумленія, что о. Булгаковъ въ немъ ничего кромѣ фанатическаго ослѣпленія св. Апостола не усмотрѣлъ.

Такимъ образомъ о. Булгаковъ возводитъ на св. Апостоловъ приблизительно тѣ же обвиненія въ предвзятости, неправильномъ пользованіи текстами и въ фанатическомъ нежеланіи вдуматься, коими удостоилъ г-нъ Ильинъ противниковъ софіанскаго ученія.

Само собой разумѣется, что подобное отношеніе къ святымъ писателямъ не можетъ быть одобрено ни однимъ православнымъ, но для софіанцевъ оно необходимо для болѣе свободнаго построенія своего ученія.

Только вотъ вѣдь что. Конечно, св. Апостолы, какъ подобострастные намъ люди, въ своей жизни и частныхъ сужденіяхъ могли, въ неизмѣримо, однако, меньшей степени, чѣмъ мы грѣшные, и заблуждаться, но вѣдь писали-то они подъ руководствомъ Святаго Духа.

Въ писаніяхъ своихъ они, слѣдовательно, заблуждаться «не могли», иначе, если это не такъ, то и всѣ христіанскія истины, включительно до Воскресенія Христова, могутъ быть поставлены подъ сомнѣніе. Св. Писаніе есть голосъ Святаго Духа, и взглядъ на него о. Булгакова есть ни что иное, какъ хула именно на Самого Духа, чтó свойственно даже далеко не всѣмъ еретикамъ.

Еще нѣсколько словъ по поводу того, что г-нъ Ильинъ въ отвѣтъ на обвиненіе въ пантеизмѣ бросаетъ своимъ противникамъ это обвиненіе обратно.

Колебаніе человѣческой мысли между пантеизмомъ и антропоморфизмомъ есть вещь совершенно естественная и по несовершенству нашего ума неизбѣжная. И въ ту, и другую сторону уклониться легко, почему и обвиненія различныхъ писателей въ томъ или другомъ уклонѣ столь часты.

Это одна изъ тѣхъ сторонъ богословскаго мышленія, гдѣ строгое церковное ученіе выступаетъ, какъ особо необходимый критерій, удерживающій насъ отъ иногда невольныхъ заблужденій. Но вчитавшійся въ Отцовъ и Учителей Церкви (можетъ быть за исключеніемъ одного Тертулліана) будетъ застрахованъ отъ антропоморфизма; отъ пантеизма же надежнѣйшимъ охранителемъ служатъ богослужебныя книги, въ корнѣ уничтожающія самую возможность мыслить о Богѣ, какъ о чемъ-то безличномъ и не имѣющемъ къ намъ самого непосредственнаго и близкаго отношенія.

Словá Господа о томъ, что волосъ не упадетъ безъ воли Его, получаютъ здѣсь всестореннее и всеобъемлющее выраженіе. Воспріявшій содержаніе сихъ книгъ умомъ и сердцемъ, уже психологически застрахованъ отъ всякаго пантеистическаго уклона, причемъ, впрочемъ, какъ у отцовъ пантеизмъ, такъ здѣсь антропоморфизмъ, рѣшительно исключается.

Вообще же, въ этомъ вопросѣ полезно всегда помнить правило св. Иларія: «Мы не должны говорить о Богѣ иначе, чѣмъ какъ Онъ Самъ сказалъ о Себѣ для нашего разумѣнія» (de Trinit).

Закончимъ нашу слишкомъ затянувшуюся работу слѣдующимъ разсужденіемъ, или, скорѣе, предостереженіемъ людямъ, недостаточно серьезно смотрящимъ на новое ученіе и не хотящимъ видѣть его опасность и душепагубность.

Ученіе о Софіи въ его новомъ видѣ находится въ настоящее время въ періодѣ развитія и разработки. Отъ В. С. Солевьева съ его Софьей Петровной, чрезъ Блоковскую прекрасную даму и различные богоискательскіе кружки Петрограда и Москвы, чрезъ профессора Московской духовной академіи о. Павла Флоренскаго, оно все уточняется. Софія все болѣе и болѣе расширяетъ отрасль своей дѣятельности, Господь Богъ все болѣе и болѣе отъ насъ отдаляется. Богъ уже опредѣляется Софіанцами какъ «Ничто» гностиковъ, сближается понятіе о Немъ съ понятіемъ Зогара объ «Енсофѣ не сущемъ». Непосредственное Его проявленіе въ мірѣ уже почти опредѣленно отрицается, и дѣйствуетъ повсюду одно Великое Нѣчто — Софія.

Чтó же далѣе? Первая и главная заповѣдь гласитъ: «Возлюбиши Господа Бога Твоего всѣмъ сердцемъ твоимъ, и всею душою твоею, и всѣмъ умомъ твоимъ, и всею крѣпостію твоею» (Марк. 12, 30; Втор. 6, 4-5). Неужели не видятъ новые «пророки», что ихъ ученіе дѣлаетъ исполненіе этой заповѣди психологически невозможнымъ. Невозможно любить всѣю душою и всѣмъ умомъ, существо отъ насъ чѣмъ-то отдѣленное, не имѣющее къ намъ непосредственнаго отношенія, прямое призываніе котораго не можетъ быть ученіемъ о Немъ оправдано.

Съ увѣренностію утверждаю, что разъ мысль о непосредственной близости въ намъ Бога въ корнѣ своемъ опорочена, то невозможна и горячая Ему молитва. Невозможно отъ всей души взывать: «Пріиди и вселися и въ ны», разъ знаешь, что Онъ далекъ, что дѣйствовать въ тварномъ мірѣ можетъ лишь отличное отъ Него существо, какое-то «Нѣчто» (само опредѣленіе характерно).

Если мы примемъ это ученіе, то, вмѣсто единаго Бога въ Троицѣ покланяемаго, получимъ для сего поклоненія и молитвъ великое «Нѣчто», причемъ Онъ уже окажется Великимъ «Ничто».

А такъ какъ великое «Нѣчто» не существуетъ, то у насъ останется одинъ мракъ, тьма и отчаяніе съ не Великимъ, а просто пустымъ, безликимъ «ничто» уже съ маленькой буквы.

«Внемлите же отъ лжепророкъ, иже приходятъ къ вамъ въ одеждахъ овчихъ, внутри же суть волцы хищницы. Отъ плодъ ихъ познáете ихъ, еда объемлютъ отъ тернія грозды, или отъ репія смоквы» (Матѳ. 7, 15-16).

«Повѣдаша мнѣ законопреступницы глумленія, но не яко законъ Твой, Господи» (Псал. 118, 85).

Гр. Павелъ Граббе.       

Источникъ: Графъ Павелъ Граббе. О парижскихъ «богословахъ». — Ровно, 1937. — 24 с.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.