Церковный календарь
Новости


2017-12-14 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 20-я (1904)
2017-12-14 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 19-я (1904)
2017-12-14 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 18-я (1904)
2017-12-14 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 17-я (1904)
2017-12-14 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 16-я (1904)
2017-12-14 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 15-я (1904)
2017-12-14 / russportal
Архіеп. Аверкій. Чего мы еще не потеряли и что должны хранить? (1975)
2017-12-14 / russportal
"Церковныя Вѣдомости" № 16-17. (1/14-15/28 ноября) 1922 года
2017-12-13 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 14-я (1904)
2017-12-13 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 13-я (1904)
2017-12-13 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 12-я (1904)
2017-12-13 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 11-я (1904)
2017-12-13 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 10-я (1904)
2017-12-13 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 9-я (1904)
2017-12-13 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слово въ день св. ап. Андрея Первозваннаго (1908)
2017-12-13 / russportal
"Церковныя Вѣдомости" № 14-15. (1/14-15/28 октября) 1922 года
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 14 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 8.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Протопр. Георгій Граббе (буд. еп. Григорій) († 1995 г.)
ПРАВДА О РУССКОЙ ЦЕРКВИ НА РОДИНѢ И ЗА РУБЕЖОМЪ.
(По поводу книги С. В. Троицкаго «О неправдѣ Карловацкаго Раскола»).

Глава шестая.
ПЕРІОДЪ ОТЪ КОНЧИНЫ ПАТРІАРХА ДО ДЕКЛАРАЦІИ МИТРОПОЛИТА СЕРГІЯ.

Возражая противъ данной прот. М. Польскимъ оцѣнки дѣятельности Митр. Сергія до его деклараціи о легализаціи, С. В. Троицкій старается доказать, что нѣтъ никакой разницы въ отношеніи Московской Церковной власти къ Совѣтской власти за двухлѣтній періодъ между кончиной Патріарха Тихона до подписанія извѣстной деклараціи Митрополита Сергія отъ 16/29 іюля 1927 года.

«Все это неправда», пишетъ С. В. Троицкій. «На самомъ дѣлѣ вопросъ о легализаціи Церковнаго управленія поднялъ еще Патріархъ Тихонъ, о чемъ Митрополитъ Сергій пишетъ, какъ въ своемъ проэктѣ обращенія къ Совѣтской власти, такъ и въ своей деклараціи. А два первые года послѣ кончины Патріарха шли подготовительныя работы для изданія этого важнаго акта, въ которыхъ принимали участіе какъ Митрополитъ Сергій, такъ и многіе другіе іерархи Русской Церкви» (стр. 32).

Тутъ прежде всего надо напомнить читателю ясныя доказательства прот. В. Виноградова о томъ, что т. н. «завѣщаніе» Патріарха Тихона вовсе не принадлежитъ послѣднему и не заслуживаетъ этого названія. Содержащееся въ концѣ этого «завѣщанія» выраженіе надежды на то, что Церкви могутъ быть предоставлены извѣстныя права, т. о., надо понимать, какъ отраженіе той приманки, съ помощью которой Совѣты склоняли Патріарха къ подпиcанію нужнаго имъ документа.

Нѣтъ сомнѣнія, что представители Церкви въ разговорахъ съ Тучковымъ указывали на привилегіи, данныя Совѣтами обновленцамъ, которые, не въ примѣръ православнымъ, имѣли нѣкоторую форму легализаціи, могли дважды созывать Соборъ и получали другія преимущества. Тучковъ, конечно, въ отвѣтъ выдвигалъ требованіе дать такія же доказательства своей лояльности, какія давали обновленцы, не боявшіеся совершать предательство. Патріарху особенно трудно было вести такіе перегово/с. 62/ры послѣ того, какъ онъ, передъ освобожденіемъ изъ заключенія, подписалъ признаніе своей вины.

Но Митрополиту Петру было легче, чѣмъ Патріарху, занимать независимое положеніе. И онъ проявилъ это въ своемъ первомъ посланіи. Правъ о. Виноградовъ, что если бы «завѣщаніе» было подлиннымъ, то естественно было бы Митрополиту Петру исходить въ своемъ первомъ посланіи изъ ссылки на него. На самомъ дѣлѣ онъ его тамъ не упомянулъ вовсе и ни слова не сказалъ о легализаціи, о которой говорится въ «завѣщаніи». Это умолчаніе въ высшей степени краснорѣчиво. Все посланіе Митрополита Петра носитъ исключительно церковный характеръ, въ немъ нѣтъ обличенія враговъ Совѣтской власти, угрозъ заграничнымъ іерархамъ и похвалъ «рабоче-крестьянской власти» за изданіе того самаго декрета объ отдѣленіи Церкви отъ государства, за который большевицкіе вожди были преданы анаѳемѣ. Въ отношеніи гражданской власти вѣрующіе призываются только соблюдать «кротость, смиреніе и повиновеніе», чему во всемъ посланіи отведено ровно три строчки, изъ коихъ одна посвящена обозначенію текстовъ Св. Писанія. Тутъ проявлена очень большая сдержанность. Вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ я сказалъ выше, самое молчаніе о желаніи легализаціи въ первомъ, т. ск., программномъ посланіи Мѣстоблюстителя въ высшей степени показательно.

С. В. Троицкій этого обстоятельства какъ бы не замѣчаетъ, но, со своей стороны, не имѣетъ никакихъ данныхъ чтобы доказать существованіе ходатайства Митрополита Петра о легализаціи. Считая, что Патріархъ къ таковой стремился, С. В. Троицкій утверждаетъ, что само указаніе имени Митрополита Петра въ числѣ кандидатовъ въ Мѣстоблюстители якобы свидѣтельствуетъ о томъ, что онъ добивался того же самаго. Но С. В. Троицкій при этомъ забываетъ, что первымъ кандидатомъ Патріархъ указалъ Митрополита Кирилла, извѣстнаго своей безкомпромиссной твердостью. Поэтому, если судить о настроеніи іерарховъ по этому завѣщанію, то скорѣе можно заключить, что Патріархъ самъ имѣлъ совсѣмъ не тѣ взгляды, которые приписываетъ ему С. В. Троицкій.

Изъ свидѣтельства прот. В. Виноградова мы видѣли, что никто другой, какъ представители Совѣтской власти при всякомъ давленіи на главу Церкви манили его возможной легализаціей и угрожали вѣроятнымъ насиліемъ противъ Церкви.

Согласіе на легализацію или просьба о ней неизбѣжно открывала дорогу для такого давленія. Поэтому для церковной /с. 63/ власти цѣлесообразно было испробовать новый методъ: не добиваться легализаціи, чтобы избѣгать такого шантажа.

Мы знаемъ только одно упоминаніе Митрополита Петра о легализаціи Церкви.

Въ своемъ посланіи отъ 1 января 1927 года изъ Перми онъ давалъ разъясненіе нѣкоторыхъ явленій церковной жизни, связанныхъ съ его именемъ. Эти разъясненія начинаются съ указанія на то, что съ 10 декабря 1925 года «онъ оказался въ исключительныхъ условіяхъ существованія», т. е. былъ арестованъ и находился въ заключеніи.

Кстати надо замѣтить, что если принять написанное о Митрополитѣ Петрѣ С. В. Троицкимъ, т. е., что онъ де былъ ревнителемъ лояльности къ Совѣтамъ и исполненія «завѣщанія» Патріарха, т. е. былъ совершенно чуждъ какой-либо дѣятельности, которая носила бы «контръ-революціонный» характеръ, то, прежде всего, непонятно, почему могла его арестовать Совѣтская власть, по мнѣнію С. В. Троицкаго якобы преслѣдовавшая духовенство только за политическія преступленія. Самый фактъ ареста Митрополита Петра и его ссылка опровергаетъ это построеніе С. В. Троицкаго.

Но вернемся къ содержанію посланія. Въ немъ Митрополитъ далѣе пишетъ:

«Лишенный возможности непосредственно наблюдать церковную жизнь, я питался всевозможными вѣстями, исключительно горькими и тяжкими. Съ глубокимъ прискорбіемъ слышалъ я о будто бы послѣдовавшей вслѣдъ за моимъ арестомъ церковной разрухѣ. А извѣстіе, что мой замѣститель, Митрополитъ Сергій, тоже находившійся въ исключительномъ положеніи, не можетъ нести возложенное на него послушаніе и даже готовъ уйти на покой, меня больного и совершенно разбитаго (4 февраля я былъ положенъ въ больннцу въ тяжеломъ заболѣваніи среди другихъ недуговъ и острымъ нервнымъ разстройствомъ) окончательно повергло въ невыразимую скорбь».

Тутъ надо обратить вниманіе на слово «будто-бы». Это ясное указаніе на то, что Митрополитъ подвергался обработкѣ путемъ дезинформаціи и былъ по выраженію Митрополита Сергія въ письмѣ Архіепископу Григорію отъ 25 января / 8 февраля 1926 г. «въ обстановкѣ совсѣмъ не приспособленной для всесторонняго и спокойнаго разсмотрѣнія дѣла» (Церк. Вѣд. № 5 и 6 за 1926 г. стр. 12). Когда подъ вліяніемъ ложныхъ свѣдѣшй Митрополитъ Петръ былъ въ полномъ смущеніи и поискахъ выхода, /с. 64/ ему подослали Архіепископа Григорія, указывая какъ бы единственный выходъ изъ положенія, но скрывая, что Архіепископъ Григорій былъ агентомъ власти, скрытымъ обновленцемъ и запрещеннымъ въ священнослуженіи. Обманутый Митрополитъ и рѣшился на предложенную ему мѣру созданія коллегіи. «Такимъ образомъ, писалъ Митрополитъ Петръ, я имѣлъ въ виду создать управленіе авторитетное, и правительство, какъ мнѣ заявили, было согласно легализировать его».

Вотъ единственное упоминаніе о легализаціи въ актахъ Митрополита Петра. И это единственное упоминаніе сдѣлано въ результатѣ провокаціи безбожниковъ. Они хотѣли въ видѣ коллегіи создать центръ для православныхъ подъ главенствомъ своего агента и въ этомъ случаѣ опять манили легализаціей. Естественно, что твердая іерархія стала опасаться послѣдней.

Но когда рѣчь идетъ о легализаціи Церковнаго управленія, то прежде всего надо договориться о значеніи этого термина въ Совѣтскихъ условіяхъ.

С. В. Троицкій разсуждаетъ чисто теоретически: «Именно въ языческомъ и безбожномъ государствѣ легализація особенно нужна Церкви, такъ какъ она гарантируетъ Церковь и ея учрежденія отъ враждебныхъ дѣйствій лицъ, не раздѣляющихъ ея воззрѣній» (стр. 36). Далѣе С. В. Троицкій старается показать, что враждебна религіи только коммунистическая партія, а конституція Совѣтскаго государства гарантируетъ всѣмъ свободу совѣсти, т. е. право быть вѣрующимъ или невѣрующимъ, а потому легализація объединенія вѣрующихъ — тамъ странностью не является.

Но, спрашивается, какая можетъ быть гарантія для Церкви въ безбожномъ тоталитарномъ государствѣ, управляемомъ партіей, которая опредѣленно провозгласила въ числѣ своихъ цѣлей полное уничтоженіе религіи?

Декретъ объ отдѣленіи Церкви отъ государства основанъ на принципахъ, не имѣющихъ ничего общаго съ тѣми началами, которыя получили свое выраженіе въ законодательствѣ того же наименованія въ т. н. демократическихъ или, по совѣтскому выраженію «буржуазныхъ», государствахъ.

Тамъ исходятъ изъ предпосылки, что государство, какъ таковое, не исповѣдуетъ никакой опредѣленной религіи и потому ни одной изъ нихъ не оказываетъ предпочтенія. Государство совершенно не входитъ во внутреннюю жизнь религіозныхъ организацій, посколько они не нарушаютъ общихъ интересовъ и законо/с. 65/послушности. Поэтому Правительство не касается вопроса о личномъ составѣ ихъ правящихъ органовъ, члены коихъ за свою лояльность отвѣчаютъ передъ закономъ въ общемъ порядкѣ, какъ прочіе граждане. Церковь, такимъ образомъ, является частнымъ дѣломъ каждаго, въ которое правительственные органы не должны вмѣшиваться. Такое государство въ принципѣ не заинтересовано ни въ благополучіи, ни въ упадкѣ той или иной Церкви. Оно во всякомъ случаѣ не является ея врагомъ.

Совсѣмъ иное дѣло отношеніе къ религіи съ точки зрѣнія марксизма. Въ «Критикѣ Готской программы» у Маркса говорится, что «буржуазная свобода совѣсти не представляетъ собою ничего большаго, какъ терпимость ко всѣмъ возможнымъ видамъ религіозной свободы совѣсти, а она, рабочая партія, наоборотъ, стремится освободить совѣсть отъ религіознаго суевѣрія.» (Цит. по М. М. Персицъ «Отдѣленіе Церкви въ СССР, стр. 75). Цѣлью осуществляющей «диктатуру пролетаріата» въ СССР коммунистической партіи т. о. является уничтоженіе всякой религіи.

Отсюда видно, что въ буржуазномъ государствѣ религія терпима, а въ коммунистическомъ она является объектомъ для уничтоженія. Вопросъ тутъ только въ методахъ и темпѣ направленной противъ религіи политики.

Цитированная мною выше книга М. М. Персицъ заключается слѣдующими словами:

«Еще до Великой Отечественной Войны нѣкоторые руководители этихъ (религіозныхъ) организацій убѣдились въ томъ, что ихъ враждебное отношеніе къ совѣтскому строю отталкиваетъ отъ нихъ вѣрующихъ трудящихся; въ виду этого еще до войны въ политической оріентаціи религіозныхъ организацій сталъ намѣчаться поворотъ въ сторону лояльнаго отношенія къ совѣтскому строю. Въ послѣдующіе годы на такую позицію стало большинство церковныхъ дѣятелей въ СССР.

«Это несомнѣнно положительный фактъ. Но оно не означаетъ, что должна прекратиться борьба съ религіозной идеологіей и распространеніе въ широчайшихъ массахъ научнаго матеріалистическаго міровоззрѣнія, такъ какъ все это является частью коммунистическаго воспитанія. Провозглашенные въ декретѣ 1918 г. «Объ отдѣленіи церкви отъ государства и школы отъ церкви» принципы свободы совѣсти остаются незыблемой основой политики партіи и Совѣтскаго государства въ области религіозныхъ отношеній (тамъ-же, стр. 196, курсивъ мой. Г. Г.)

/с. 66/ Изъ приведенныхъ словъ мы видимъ, насколько искусственна попытка С. В. Троицкаго раздѣлить направленіе религіозной политики Коммунистической партіи съ одной стороны, а съ другой Совѣтскаго государства, въ которомъ политика во всѣхъ областяхъ направляется той же самой партіей.

Самая легализація въ СССР опять таки ничего не имѣетъ общаго съ легализаціей въ «буржуазныхъ» государствахъ. Посколько Церковь и при легализаціи не становится юридическимъ лицомъ, легализація тамъ означаетъ не болѣе, какъ временную допустимость существованія группы правящихъ іерарховъ.

Но посколько коммунисты не соглашаются съ «буржуазнымъ» принципомъ свободы религій, а ставятъ себѣ цѣлью ихъ уничтоженіе, всякое ихъ временное соглашеніе съ іерархами допускается въ мѣру практической необходимости или въ соотвѣтствіи съ направленными противъ Церкви планами.

Изъ разсмотрѣнія случаевъ, когда заключеннымъ іерархамъ давали возможность принимать кого-то съ «воли» по церковнымъ дѣламъ видно, что это дѣлалось именно ради ихъ дезинформаціи и вовлеченіе ихъ во вредныя для Церкви дѣйствія.

Такъ было съ Патріархомъ Тихономъ и съ Митрополитомъ Петромъ. Наконецъ, нельзя не обратить вниманія на то, что въ каждомъ такомъ случаѣ, равно какъ и въ вопросѣ календарнаго стиля, Совѣтская власть вторгалась въ чисто церковныя дѣла. Это потому, что въ коммунистическомъ пониманіи Церковь отдѣлена отъ государства только для того, чтобы лишить ее имущества и всякаго вліянія. 124 ст. Конституціи 1936 года указываетъ на то, что Церковь отдѣлена отъ государства «въ цѣляхъ обезпеченія за гражданами свободы совѣсти» т. е. эта свобода ограждается закономъ отъ Церкви, но свобода вѣры ничѣмъ не обезпечивается. За вѣрующими не обезпечивается, а признается «только свобода религіозныхъ культовъ». Свобода же пропаганды, т. е. проповѣди односторонне признается только антирелигіозная. Въ этомъ случаѣ о религіи умалчивается.

Изъ всего этого ясно, что въ интересахъ Церкви ни въ какой мѣрѣ не допускать такую враждебную власть къ обсужденію и участію въ рѣшеніи ея важнѣйшихъ дѣлъ. Всякій компромиссъ съ нею всегда будетъ связанъ съ уступкой чего-то цѣннаго для Церкви и, слѣдовательно, будетъ идти въ ущербъ послѣдней.

С. В. Троицкій, напротивъ, считаетъ, что недопустимъ компромиссъ Церкви съ благовѣрными властями потому де, «что тѣ-же самыя предписанія вѣры и морали, которыя обязательны /с. 67/ для носителей церковной власти, являются обязательными и для носителей «благовѣрной» власти государственной и, потому, во всякомъ компромиссѣ виноваты бываютъ обѣ стороны» (стр. 39). Все это разсужденіе является не болѣе, какъ софизмомъ, разсчитаннымъ на неразборчиваго читателя.

Конечно, церковная власть теоретически можетъ вмѣстѣ съ государственной властью впасть въ грѣхъ. «Нѣсть человѣкъ, иже живъ будетъ и не согрѣшитъ». Но при благовѣрной власти гораздо меньше шансовъ, на предъявленіе вредныхъ для Церкви или несогласныхъ съ ея ученіемъ требованій. Если гражданская власть дѣйствительно благовѣрная, то она будетъ въ большинствѣ случаевъ имѣть общій съ Церковью критерій въ вопросахъ вѣры и морали.

Другое дѣло, когда надо достигать соглашеніе съ властью, прямо враждебной религіи и ищущей ея уничтоженія. Но С. В. Троицкій объ этомъ разсуждаетъ очень оригинально. «Между тѣмъ, пишетъ онъ, соглашеніе церковной власти съ государственной въ Совѣтскомъ Союзѣ не можетъ имѣть характера компромисса т. е. какой-нибудь уступки религіознаго характера, взамѣнъ за улучшеніе положенія Церкви въ Государствѣ, такъ какъ такія уступки не нужны Совѣтской власти» (тамъ-же).

Мы видѣли, однако, какъ настойчиво Совѣтская власть требовала введенія новаго стиля, и какъ много іерарховъ и вѣрующихъ пострадали за борьбу съ обновленцами. Мы знаемъ, какъ старались агенты Совѣтской власти добиться созданія церковнаго центра, въ который введены были бы явные или тайные обновленцы.

Итакъ, неправда, что вопросы вѣры «не интересуютъ» совѣтскую власть.

Да, ихъ не интересуетъ правда въ рѣшеніи этихъ вопросовъ, но ихъ интересуетъ такое рѣшеніе ихъ, которое шло бы во вредъ Церкви.

С. В. Троицкій вопреки очевидности старается доказать, что Совѣтская власть не «богоборная». Она по его словамъ только «честно (?) не признаетъ самого существованія Бога. Но съ самой вѣрой въ Бога, она борется лишь постольку, поскольку религіозныя организаціи становятся въ оппозицію ея соціальной и экономической политикѣ» (тамъ-же).

Мы видѣли выше, что это неправда, что борьба съ вѣрой является однимъ изъ главныхъ принциповъ Совѣтской власти. И /с. 68/ эта борьба пріобрѣла особенно рѣшительную и безжалостную форму какъ разъ вскорѣ послѣ знаменитой деклараціи Митрополита Сергія о лояльности.

Проэктъ обращенія Митрополита Сергія, не получившій одобренія Совѣтской власти, равно какъ и его письмо зарубежнымъ епископамъ, несомнѣнно являются свидѣтельствомъ о попыткѣ его установить отношенія съ правительствомъ въ смыслѣ подлиннаго отдѣленія Церкви отъ государства. Такъ-же и записка Соловецкихъ епископовъ дѣйствительно имѣла въ виду легализацію Церкви, но съ тѣмъ, чтобы не только Церковь отказывалась отъ вмѣшательства въ политику, но и правительство не вмѣшивалось бы въ чисто внутреннія дѣла Церкви. Они подчеркивали, что Церковь не можетъ наблюдать за политической благонадежностью своихъ членовъ и что пастыри ея должны подлежать политическому надзору въ общемъ порядкѣ. Они также отказывались ложно свидѣтельствовать, что Церковь въ СССР не подвергается никакимъ стѣсненіямъ. Это была, однимъ словомъ, попытка добиться подлиннаго отдѣленія Церкви отъ государства. Попытка эта не удалась и вмѣсто отдѣленія получилось подчиненіе Церкви безбожной, враждебной религіи власти. Принципы же подлиннаго отдѣленія Церкви отъ государства хорошо изложены въ извѣстной памятной запискѣ Соловецкихъ епископовъ.

Эта записка, написанная послѣ деклараціи Митрополита Сергія о лояльности, признаетъ правильность политической лояльности къ гражданской власти и полнаго отказа отъ всякихъ политическихъ выступленій. Но она въ томъ же духѣ, какъ и предыдущая записка отъ 27 мая / 7 іюня 1926 года, напоминаетъ, что совершенно несправедливо всю вину въ столкновеніяхъ между Церковью и государствомъ возлагать на Церковь. Многочисленные епископы и священники томятся въ тюрьмахъ и на принудительныхъ работахъ «не за политическія преступленія, а за свою чисто церковную дѣятельность, борьбу съ обновленчествомъ или по причинамъ, часто неизвѣстнымъ самимъ пострадавшимъ. Настоящей же причиной борьбы, тягостной какъ для Церкви, такъ и для государства, служитъ задача искорененія религіи, которую ставитъ себѣ настоящее Правительство».

Однимъ изъ главныхъ пунктовъ въ этомъ спорѣ между представителями Церкви и Совѣтской властью о формѣ легализаціи являлся вопросъ о тѣхъ іерархахъ и пастыряхъ, которые подвергались преслѣдованію, а также объ отношеніи къ зарубежной іерархіи.

/с. 69/ Эти вопросы связывались одинъ съ другимъ по двумъ причинамъ. Прежде всего, карая зарубежныхъ епископовъ за ихъ борьбу съ коммунизмомъ, церковная власть въ принципѣ согласилась бы на надзоръ и за своей іерархіей и клиромъ въ отношеніи ихъ политической благонадежности и, слѣдовательно, на нее падала бы отвѣтственность въ каждомъ случаѣ, когда большевики кого-нибудь изъ духовенства караютъ по подозрѣнію въ нарушеніи лояльности. А посколько такія кары налагаются въ большинствѣ случаевъ безъ всякаго основанія, въ сущности, будучи преслѣдованіемъ за вѣру, — то церковная власть дѣлалась соучастницей гоненія за вѣрность Церкви.

Пониманіе этого обстоятельства характеризуетъ тотъ періодъ, который наступилъ послѣ смерти Патріарха Тихона и продолжался до деклараціи Митрополита Сергія. Приведенная о. М. Польскимъ выдержка изъ проэкта обращенія Митрополпта Сергія къ Совѣтской власти отъ 28 мая / 10 іюня 1926 г. въ этомъ отношеніи очень выразительна:

«Мы не хотимъ замалчивать того противорѣчія, писалъ Владыка, какое существуетъ между нами — православными и коммунистами — большевиками, управляющими Союзомъ. Обѣщая полную лояльность, мы не можемъ взять на себя особыхъ обязательствъ для доказательства нашей лояльности, напримѣръ, наблюденія за политическими партіями нашихъ единовѣрцевъ, тѣмъ паче функцій экзекуторскихъ и примѣнять церковныя кары для отмщенія непріятелямъ совѣтской власти. Обрушиться на заграничное духовенство за его невѣрность Сов. Союзу какими-нибудь церковными наказаніями, было бы ни съ чѣмъ несообразно и дало бы лишній поводъ говорить о принужденіи насъ къ тому Совѣтскою властью».

Въ полномъ согласіи съ этой точкой зрѣнія, но въ противорѣчіи съ настояніями большевиковъ, которыя мы уже не разъ отмѣчали выше, Митрополитомъ Сергіемъ было написано письмо зарубежнымъ епископамъ. Этотъ документъ очень неудобенъ для всей концепціи С. В. Троицкаго въ силу того, что онъ ясно свидѣтельствуетъ о вынужденности послѣдующихъ карательныхъ актовъ Митрополита Сергія противъ зарубежной іерархіи. Между прочимъ, о послѣднемъ свидѣтельствуетъ еще одно обстоятельство, которое въ свое время не было опубликовано изъ опасенія нанести какой-либо вредъ Митрополиту Сергію.

Когда Митрополитъ Елевѳерій вернулся изъ поѣздки въ Москву, описанной имъ въ книжкѣ «Недѣля въ Патріархіи», онъ написалъ длинное довѣрительное письмо Митрополиту Антонію. /с. 70/ Въ немъ онъ, между прочимъ писалъ, что Митрополитъ Сергій наединѣ повѣдалъ ему о томъ, что у него никогда не поднимется рука наложить прещеніе на своего учителя и друга — Митрополита Антонія. Онъ несомнѣнно хотѣлъ такимъ образомъ дать понять послѣднему, что если онъ въ будущемъ подпишетъ прещеніе, то оно будетъ подъ давленіемъ извнѣ, а не его свободнымъ актомъ.

О томъ же предупреждаетъ и его письмо съ обращеніемъ: «Дорогіе мои Святители»... С. В. Троицкій полагаетъ теперь, что въ этомъ письмѣ Митрополитъ Сергій доказываетъ «неправильность установленнаго карловчанами заграничнаго церковнаго устройства, хотя и въ самой деликатной формѣ» (стр. 34).

Но, ранѣе своего отвѣта С. В. Троицкому по существу его оцѣнки этого акта, я хочу указать на его клеветническое замѣчаніе. «Дышащее, пишетъ С. В. Троицкій, глубокой искренностью и горячей любовью къ своимъ заграничнымъ собратьямъ, это письмо Митрополита Сергія было предательски использовано карловацкими іерархами. Письмо это было отправлено карловацкимъ іерархамъ довѣрительно, а... было сфотографировано и опубликовано въ прессѣ» (стр. 35).

Прежде всего надо имѣть въ виду, что письмо Митрополита Сергія было одновременно получено и въ Сремскихъ Карловцахъ и Митрополитомъ Евлогіемъ въ Парижѣ. Получено оно было не непосредственно, а черезъ одну политическую организацію. По-видимому Митрополитъ Сергій довѣрился агенту этой организаціи и черезъ него послалъ письмо. Можно опасаться, что одновременно оно стало извѣстно Совѣтской агентурѣ. Но, во всякомъ случаѣ, письмо это не было опубликовано Архіерейскимъ Сѵнодомъ. Оно такъ и не было напечатано въ органѣ Сѵнода «Церковныя Вѣдомости», а было опубликовано въ «Вѣстникѣ Христіанскаго Студенческаго Движенія» за мартъ 1927 г. (стр. 29), т. е. въ органѣ печати близкомъ къ Митрополиту Евлогію. Въ опредѣленіи Сѵнода по дѣлу послѣдняго отъ 25 и 26 ноября / 8 и 9 декабря 1926 г., напечатанномъ въ Церковныхъ Вѣдомостяхъ за декабрь 1926 г., не дѣлается еще ссылки на это письмо. Впервые оно упомянуто въ Церковныхъ Вѣдомостяхъ въ номерѣ за апрѣль 1927 года, вышедшемъ значительно позднѣе Вѣстника Христіанскаго Студенческаго Движенія, при изложеніи обращенія Митрополита Евлогія къ разнымъ иностраннымъ іерархамъ, въ которомъ онъ ссылался на это письмо. Кстати, мнѣ неизвѣстно, чтобы гдѣ-либо былъ напечатанъ фотостатъ письма Митрополита Сергія. /с. 71/ С. В. Троицкій утверждаетъ, что оно было сфотографировано и послано въ печать Сѵнодомъ, но не можетъ подтвердить это доказательствами. Этотъ случай — типичный образецъ клеветы.

Самъ же С. В. Троицкій въ другомъ мѣстѣ своей книги приводитъ слѣдующія слова изъ замѣтки въ органѣ Архіерейскаго Сѵнода «Церковныя Вѣдомости»:

«Не можемъ не выразить возмущенія противъ опубликованія въ Парижской печати письма Митрополита Сергія, присланнаго довѣрительно. Оно было послано передъ этимъ только тремъ архіереямъ въ совершенно секретномъ порядкѣ. Чтобы снять съ себя вину за это опубликованіе, письмо было переслано сначала въ Ригу, въ газету «Сегодня», а затѣмъ уже оттуда было перепечатано Въ «Возрожденіи» (№ 9 и 10 за 1927 г., стр. 11).

Газеты «Сегодня» и «Возрожденіе» были рѣшительно враждебны къ Архіерейскому Сѵноду и снабжались матеріаломъ по церковнымъ дѣламъ изъ Управленія Митрополита Евлогія. Такимъ образомъ, внѣ всякаго сомнѣнія, что письмо Митрополита Сергія могло быть передано въ эти газеты только оттуда.

С. В. Троицкій для того, чтобы поддержать свою инсинуацію, въ заключеніе пишетъ прямую ложь: «Какъ видно отсюда, Карловацкій журналъ, признавая, что причиной ареста Митрополита Сергія было предательское опубликованіе его секретнаго письма, сваливаетъ вину на Рижскую и Парижскую печать. Но вѣдь письмо было послано Карловацкимъ епископамъ, и кто же кромѣ нихъ могъ выдать письмо не только для печати, но и для фотографированія» (стр. 42).

Откуда С. В. Троицкій взялъ, что три епископа, получившіе письмо, было «Карловацкими»? Онъ отлично знаетъ что въ числѣ «трехъ епископовъ» былъ Митрополитъ Евлогій, отдѣленіе котораго отъ Архіерейскаго Сѵнода создало смуту, вызвавшую письмо Митрополита Сергія.

Мы видѣли, что Архіерейскій Сѵнодъ бережно отнесся къ этому письму и не опубликовалъ его, а въ печатномъ органѣ своемъ выразилъ возмущеніе его опубликованіемъ. С. В. Троицкій, совершенно игнорируя и этотъ фактъ и возможность опубликованія письма другими получателями, не моргнувъ глазомъ, обвинилъ во всемъ Заграничный Сѵнодъ, не приводя и не имѣя для этого ни одного доказательства.

Переходя къ оцѣнкѣ содержанія письма Митрополита Сергія съ точки зрѣнія его отношенія къ Заграничной Церкви, я не вижу необходимости вдаваться въ собственный подробный разборъ его. /с. 72/ Достаточно привести то, что писалъ объ этомъ самъ С. В. Троицкій («Церковная Жизнь» № 10, 1936 г.).

«Въ началѣ своего управленія Русскою Церковью Митрополитъ Сергій имѣлъ вполнѣ правильный взглядъ на отношеніе къ Заграничной Церкви и взглядъ этотъ выразилъ и обосновалъ въ нѣсколькихъ оффиціальныхъ актахъ. Какъ и Патріархъ Тихонъ въ своемъ Указѣ отъ 8 апрѣля 1921 г. архіепископу Евлогію («Церковныя Вѣдомости» 1922, № 1, стр. 2), онъ былъ убѣжденъ, что Заграничная Церковь должна быть автономна «до возобновленія правильныхъ и безпрепятственныхъ сношеній» съ центральной церковной властью. Въ своемъ обращеніи «Православнымъ архипастырямъ и пасомымъ Московскаго Патріархата», посланномъ 10 іюня 1926 г. изъ Нижняго Новгорода, Митрополитъ Сергій пишетъ: «Здѣсь требуютъ выясненія наши отношенія къ русскому духовенству, ушедшему съ эмигрантами за границу и тамъ образовавшему изъ себя какъ бы нѣкоторое филіальное отдѣленіе Русской Церкви... Обрушиться на заграничное духовенство за его невѣрность совѣтскому союзу какими-нибудь церковными наказаніями было ни съ чѣмъ несообразно и дало бы лишній поводъ говорить о принужденіи насъ къ тому совѣтскою властью. Но выразить нашъ полный разрывъ съ такимъ политиканствующимъ духовенствомъ и тѣмъ оградить себя на будущее время отъ отвѣтственности за его политиканство для насъ желательно и вполнѣ возможно. Для этого нужно только установить правиломъ, что всякое духовное лицо, которое не пожелаетъ признать своихъ гражданскихъ обязательствъ передъ Совѣтскимъ Союзомъ, должно быть исключено изъ состава клира Московскаго Патріархата и поступаетъ въ вѣдѣніе заграничныхъ Помѣстныхъ Православныхъ Церквей, смотря по территоріи... Отмежевавшись такимъ образомъ отъ эмигрантовъ, мы будемъ строитъ свою церковную жизнь въ предѣлахъ СССР совершенно внѣ политики». Обращеніе это было послано Митрополитомъ Сергіемъ и Народному комиссару Внутреннихъ Дѣлъ.

«Ту же точку зрѣнія онъ развиваетъ въ письмѣ своемъ заграничнымъ русскимъ іерархамъ отъ 12 сентября 1926 г. («Вѣстникъ русскаго христіанскаго студенческаго Движенія», 1927, мартъ, стр. 29). Здѣсь онъ признаетъ, что церковная властъ въ Москвѣ совершенно не знаетъ ни состава заграничныхъ Собора и Сѵнода, ни ихъ полномочій и потому не можетъ быть судьею въ разногласіяхъ заграничныхъ іерарховъ.

«Ваше письмо, продолжаетъ онъ, даетъ мнѣ поводъ поставить общій вопросъ, можетъ ли Московская Патріархія теперь быть руководительницей церковной жизни православныхъ эмигрантовъ, когда между нами фактически нѣтъ сношеній. Мнѣ думается, что польза самого церковнаго дѣла требуетъ, чтобы вы или общимъ согласіемъ создали для себя центральный органъ церковнаго управленія, до/с. 73/статочно авторитетный, чтобы разрѣшать всѣ недоразумѣнія и разногласія и имѣющій силу пресѣкать всякое непослушаніе, не прибѣгая къ нашей поддержкѣ (всегда найдутся основанія заподозрѣть подлинность нашихъ распоряженій или объяснить ихъ недостаточною освѣдомленностью...) или же, если такого органа, общепризнаннаго всею эмиграціею, создать, повидимому, нельзя, то... подчиниться (допустимъ, временно) мѣстной православной власти, напримѣръ въ Сербіи — Сербскому Патріарху... Въ неправославныхъ странахъ можно организовать самостоятельныя общины или Церкви»...

«Ту же самую точку зрѣнія защищаетъ и Сѵнодъ Митрополита Сергія въ своемъ посланіи отъ апрѣля 1927 г. («Вѣстникъ» 1927, іюль, стр. 19-26), гдѣ читаемъ, что управленіе возникшими за границей православными епархіями «изъ Москвы въ церковномъ отношеніи невозможно по отсутствію легальныхъ формъ сношеній съ ними» и гдѣ подробно доказывается, что Московская Церковная Властъ не можетъ судить заграничныхъ іерарховъ какъ потому, что каноны не допускаютъ церковнаго суда за политическія преступленія, такъ и потому, что невозможно организовать формально правильный каноническій судъ».

Далѣе, возражая противъ нападокъ на Патріарха Варнаву за его содѣйствіе обвиненію Зарубежной Церкви, С. В. Троицкіп писалъ:

На какомъ основаніи и по какимъ мотивамъ ставитъ Митрополитъ Сергій въ упрекъ Патріарху Варнавѣ его самоотверженные труды и заботы въ пользу примиренія и объединенія Русскон зарубежной Церкви, когда онъ самъ въ письмѣ отъ 12-IX, 1926 писалъ, что «польза самого церковнаго дѣла требуетъ, чтобы вы (т. е. іерархи) создали для себя центральный органъ церковнаго управленія, достаточно авторитетный чтобы разрѣшать всѣ недоумѣнія и разногласія, не прибѣгая къ нашей (т. е. центральной власти въ Москвѣ) поддержкѣ» и когда въ своемъ письмѣ Патріарху Варнавѣ отъ 23-III, 1933 г. самъ же писалъ о печальныхъ послѣдствіяхъ партійности эмигрантскаго духовенства «взаимныхъ запрещеніяхъ и травлѣ противниковъ въ газетахъ и съ церковнаго амвона, вторженіи въ чужіе приходы и т. д.» Такимъ образомъ не совсѣмъ точно утвержденіе Митрополита Сергія, что Патріархъ Варнава былъ «покровителемъ и объединителемъ» эмиграціи. На самомъ дѣлѣ Патріархъ Варнава въ данномъ случаѣ только осуществилъ мысль самого Митрополита Сергія, высказанную имъ еще тогда, когда онъ былъ свободенъ отъ давленія совѣтской власти и внушеній своихъ корыстныхъ освѣдомителей» (стр. 175).

Нужны-ли коментаріи къ приведеннымъ словамъ С. В. Троицкаго?..

Источникъ: Протопресвитеръ Георгій Граббе. Правда о Русской Церкви на родинѣ и за рубежомъ. (По поводу книги С. В. Троицкаго «О неправдѣ Карловацкаго Раскола»). — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Holy Trinity Monastery, 1961. — С. 61-73.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.