Церковный календарь
Новости


2018-04-21 / russportal
2-й Всезаруб. Соборъ 1938 г. Докладъ свт. Іоанна Шанхайскаго (1939)
2018-04-21 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 27-е (19 октября 1917 г.)
2018-04-21 / russportal
Свт. Григорій Нисскій. Объ устроеніи человѣка. Глава 24-я (1861)
2018-04-21 / russportal
Свт. Григорій Нисскій. Объ устроеніи человѣка. Глава 23-я (1861)
2018-04-20 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Вонми себѣ!" (Второзаконіе IV, 9) (1975)
2018-04-20 / russportal
Архіеп. Аверкій. О необходимости усиленной внутр. миссіи (1975)
2018-04-20 / russportal
Свт. Григорій Нисскій. Объ устроеніи человѣка. Глава 22-я (1861)
2018-04-20 / russportal
Свт. Григорій Нисскій. Объ устроеніи человѣка. Глава 21-я (1861)
2018-04-19 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Послѣ Архіерейскаго Собора 1962 года (1975)
2018-04-19 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Съ Новымъ Годомъ, съ новымъ счастіемъ! (1975)
2018-04-19 / russportal
И. А. Родіоновъ. Повѣсть "Жертвы вечернія". Глава 24-я (1922)
2018-04-19 / russportal
И. А. Родіоновъ. Повѣсть "Жертвы вечернія". Глава 23-я (1922)
2018-04-19 / russportal
Свт. Григорій Нисскій. Объ устроеніи человѣка. Глава 20-я (1861)
2018-04-19 / russportal
Свт. Григорій Нисскій. Объ устроеніи человѣка. Глава 19-я (1861)
2018-04-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ I-й, Ч. 1-я, Гл. 56-я (1922)
2018-04-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ I-й, Ч. 1-я, Гл. 55-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 21 апрѣля 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Протопр. Георгій Граббе (буд. еп. Григорій) († 1995 г.)
ПРАВДА О РУССКОЙ ЦЕРКВИ НА РОДИНѢ И ЗА РУБЕЖОМЪ.
(По поводу книги С. В. Троицкаго «О неправдѣ Карловацкаго Раскола»).

Глава девятая.
НЕКАНОНИЧНОСТЬ НЫНѢШНЕЙ МОСКОВСКОЙ ПАТРІАРХІИ.

Мы видѣли выше, что декларація Митрополита Сергія явилась измѣной самому существу Церкви, что она была данью Апостасіи и союзомъ съ ея служителями. Поэтому она можетъ быть признана хуже всякой ереси.

С. В. Троицкій оставилъ въ сторонѣ этотъ мотивъ при рѣшеніи вопроса о каноническомъ значеніи распоряженій Митрополита Сергія и его преемника. Въ его глазахъ Совѣтская власть не враждебна Церкви. По его словамъ: «такъ какъ не только глава Русской Церкви заявилъ, что онъ не врагъ Совѣтской власти, но и сама Совѣтская власть измѣнила свое враждебное отношеніе къ Церкви на благопріятное, то значитъ дѣйствія первоіерарховъ въ пользу Совѣтской власти никакъ нельзя квалифицировать какъ дѣйствія въ пользу враговъ Церкви» (стр. 71).

Въ предыдущихъ главахъ кажется достаточно ясно показано, что большевики суть злѣйшіе враги Церкви. Кратковременное улучшеніе внѣшняго положенія Сергіевской церковной администраціи, которому С. В. Троицкій придаетъ такое большое значеніе, смѣняется теперь новой безбожной пятилѣткой.

Несмотря на «мудрую политику» Митрополита Сергія къ началу Второй Великой Войны у него едва было четыре епископа на свободѣ, пока политическая необходимость противопоставить хотя бы внѣшне нѣчто равноцѣнное развитію Церкви въ занятыхъ нѣмцами областяхъ, не вынудила Сталина измѣнить положеніе Митр. Сергія къ лучшему, дабы использовать Церковь въ тотальной войнѣ.

С. В. Троицкій не только вопреки очевидности старается доказать, что Совѣтская власть измѣнила къ лучшему свое отношеніе къ Церкви, потому что она де перестала видѣть враждебность къ себѣ со стороны іерархіи, и не только не усматриваетъ въ Совѣтской власти никакихъ признаковъ Апостасіи, но и готовъ дать ей предпочтеніе передъ язычествомъ. Онъ говоритъ: что «возникнувъ въ христіанскомъ мірѣ атеистическій коммунизмъ со/с. 117/хранилъ въ себѣ и нѣкоторыя положенія христіанскаго міровоззрѣнія, каковыхъ язычество не имѣло» (стр. 93). Это свое странное заявленіе онъ пытается подтвердить двумя аргументами.

«Древнее язычество, по его словамъ, считалось государственной религіей и не знало свободы совѣсти, и потому преслѣдовало христіанство именно какъ религію. Совѣтскій коммунизмъ въ самой Конституціи провозглашаеть принципъ свободы совѣсти и отдѣленіе Церкви отъ государства.

«Язычество санкціонировало соціальное неравенство, даже рабство. Совѣтскій коммунизмъ главною своею цѣлью ставить осуществленіе христіанскаго начала соціальной справедливости» (стр. 94).

Первый аргументъ падаетъ передъ лицомъ того факта, что коммунизмъ ставитъ себѣ цѣлью уничтоженіе всякой религіи. Конституція фактически никакой свободы совѣсти не провозглашаетъ уже тѣмъ, что запрещаетъ проповѣдь религіи и ограничиваетъ права вѣрующихъ.

Но самымъ удивительнымъ является второе его заявленіе. Что можетъ быть общаго между христіанскими началами соціальной справедливости и классовой борьбой, провозглашенной коммунизмомъ? Христіанство вноситъ миръ между классами, христіанская соціологія зиждется на вѣрѣ, любви, кротости и іерархичности. Всѣ эти понятія совершенно чужды атеистической и матеріалистической системѣ коммунизма. Тамъ отрицается равенство классовъ, о чемъ свидѣтельствуютъ притѣсненія «классовыхъ враговъ», ограниченія правъ дѣтей дворянъ и духовенства и проч. Тамъ на практикѣ осуществляется тотъ взглядъ, который такъ формулировалъ Достоевскій: если Бога нѣтъ, то все позволено. Не можетъ быть христіанскаго начала справедливости тамъ, гдѣ не только нѣтъ христіанства, но гдѣ еще и уничтоженіе его признается необходимымъ условіемъ для полнаго торжества марксизма. Вся безбожная мораль коммунизма исключаетъ какую бы то ни было незыблемую основу нравственности, которая тамъ регулируется только началомъ цѣлесообразности. Поэтому въ періодъ разрушенія прежней соціальной системы въ томъ или иномъ государствѣ коммунистическая партія насаждаетъ самый грубый развратъ, съ которымъ, однако, борется послѣ полнаго захвата власти для укрѣпленія послѣдней.

Древніе христіане, которыхъ С. В. Троицкій старается поставить въ примѣръ современникамъ въ отношеніи лояльности къ безбожной власти, на самомъ дѣлѣ были очень щепетильными и остерегались въ своей гражданской жизни всякой возможности /с. 118/ даже косвеннаго, мало замѣтнаго пріобщенія къ язычеству. Проф. А. П. Лебедевъ въ своемъ изслѣдованіи эпохи гоненій замѣчаетъ, что христіане въ своемъ противленіи суевѣрному почитанію императоровъ заходили очень далеко.

«Нельзя отрицать, пишетъ онъ, что нѣкоторые изъ христіанъ не совсѣмъ благоразумно устранялись отъ общихъ оффиціальныхъ празднествъ въ честь императоровъ во дни ихъ восшествія на престолъ или во дни торжествъ по случаю какихъ нибудь побѣдъ. Именно они усматривали связь съ языческою религіею и языческими нравами даже въ такихъ невинныхъ вещахъ, какъ украшеніе домовъ лаврами или какъ иллюминація. (Такъ смотрѣлъ Тертуліанъ: Объ идолопоклонствѣ, гл. 15-я). Случалось также, что императоры жертвовали извѣстную сумму денегъ для раздачи солдатамъ въ знакъ своего благоволенія. Чтобы получить свою долю всѣ являлись, какъ это было въ обыкновеніи, съ вѣнками на головахъ, только христіанинъ солдатъ являлся со своимъ вѣнкомъ въ рукѣ, потому что увѣнчивать свою главу вѣнкомъ ему казалось чѣмъ-то языческимъ» (Эпоха гоненій на христіанъ и утвержденія христіанства въ Греко-Римскомъ мірѣ при Константинѣ Великомъ. СПБ, 1904 г. стр. 27).

Проф. А. П. Лебедевъ ясно показываетъ, что христіане сторонились языческой культуры. Ненависть христіанъ къ язычеству

«простиралась до воспрещенія учиться музыкѣ, живописи и даже содержать школы, такъ какъ каждое изъ этихъ занятій могло имѣть отношеніе къ языческой религіи, такъ какъ школьный учитель волей-неволей долженъ былъ объяснять имена, генеалогію, похожденія языческихъ боговъ» (Тамъ же, стр. 29).

А когда наступило окончательное столкновеніе между христіанствомъ и язычествомъ и Ликиній выступилъ противъ Св. Константина Великаго, — Церковь осудила тѣхъ «лояльныхъ» воиновъ, которые служили въ языческой арміи Восточной части Имперіи. 12-е правило 1-го Вселенскаго Собора тѣхъ, кто ушелъ изъ нея, называетъ явившими порывъ ревности, а о вернувшихся къ Ликинію на языческую военную службу говоритъ, что они «потомъ, аки псы, на свою блевотину возвратившіеся», и налагаетъ на нихъ десятилѣтнюю епитимію.

Каковы бы ни были гоненія, въ древности всѣ внѣшнія формы искушенія и паденія были иными, чѣмъ теперь. Совѣтская власть, будучи новымъ явленіемъ въ исторіи, имѣя новый апостасійный характеръ, не можетъ быть сравниваема съ древнею языческою властью. Совѣтская власть имѣетъ для себя толъко блѣдный прецедентъ въ лицѣ Юліана Отступника и отчасти въ лицѣ Ликинія.

/с. 119/ Если внимательно прочитать правила, относящіеся къ паденіямъ во время гоненій, напр., правила Св. Григорія Нисскаго, то мы увидимъ, что древняя Церковь осуждала у христіанъ всякій компромиссъ съ невѣріемъ и всѣ ухищренія, направленныя къ тому, чтобы не совершая явно и дѣломъ поклоненія идоламъ, показаться въ глазахъ гонителей совершившими ихъ требованія. Церковь налагала епитимію на т. н. «либеллятиковъ», которые, не принося жертвъ богамъ, благодаря своимъ знакомствамъ или подкупамъ получали отъ чиновниковъ фальшивыя свидѣтельства о своемъ участіи въ жертвоприношеніи.

Современныя же формы паденія иныя: онѣ заключаются въ признаніи апостасійной власти властью отъ Бога, въ наименованіи гонителя Церкви ея благодѣтелемъ, въ служеніи о нераскаявшемся анаѳематствованномъ богоборцѣ панихидъ, въ принятіи орденовъ Ленина или Краснаго Знамени, въ участіи въ лживой коммунистической пропагандѣ, въ преподаваніи марксизма въ церковно-учебныхъ заведеніяхъ и пр. Наконецъ, надо считать паденіемъ и тѣ каноническіе акты, которые издавались во исполненіе требованій безбожной власти.

Самъ С. В. Троицкій писалъ, что Совѣтская власть въ 1927 г. легализовала Сѵнодъ Митр. Сергія «съ условіемъ, чтобы Митр. Сергій помогъ ей въ борьбѣ съ Заграничной Церковью» (Митр. Сергій и примиреніе русской діаспоры. «Церковная Жизнь», № 10 и 11 за 1936 г., стр. 168), и краснорѣчиво привелъ въ качествѣ эпиграфа къ своей статьѣ текстъ изъ Апокалипсиса (12, 6-7) «А жена убѣжала въ пустыню, гдѣ приготовлено было для нея мѣсто отъ Бога... И разсвирѣпѣлъ драконъ на жену, чтобы вступить въ брань съ прочими отъ сѣмени ея, сохраняющими заповѣди Божіи и имѣющими свидѣтельство Іисуса Христа».

Митрополитъ Сергій, издавая свою декларацію, явно сталъ на путь паденія, вслѣдствіе чего онъ и его послѣдователи подлежатъ осужденію соотвѣтствующихъ правилъ за ихъ сотрудничество съ «разсвирѣпѣвшимъ дракономъ». Поэтому всѣ ихъ претензіи на безусловную каноничность, ихъ угрозы и прещенія непокорнымъ Совѣтской власти со ссылкой на 13 и 14 правила Двукратнаго Собора, — совершенно ничтожны.

Однако, ничтожность ихъ опредѣляется и другимъ обстоятельствомъ: неканоническимъ происхожденіемъ самой нынѣшней оффиціальной Московской іерархіи. Этотъ вопросъ былъ предметомъ сужденія Архіерейскаго Сѵнода Русской Православной Церкви /с. 120/ Заграницей 30 марта / 12 апрѣля 1937 года, послѣ подтвержденія извѣстія о кончинѣ Митрополита Крутицкаго Петра.

Мнѣ, какъ Правителю Дѣлъ Сѵнодальной Канцеляріи было поручено предварительно составить каноническую справку по вопросу о томъ, — кто же послѣ кончины Митрополита Петра долженъ признаваться законнымъ возглавителемъ Россійской Церкви? Составленная мною справка состояла въ утвержденіи того, что Митр. Сергій такого права не имѣетъ и что временнымъ Главою Россійской Церкви надо признать Митрополита Казанскаго Кирилла.

По желанію Предсѣдателя Сѵнода Высокопреосвященнѣйшаго Митрополита Анастасія моя справка до представленія ея Сѵноду была дана на отзывъ С. В. Троицкому. С. В. Троицкій написалъ отзывъ о ней, начинающійся словами: «Считаю справку о правахъ Митрополита Кирилла на званіе Мѣстоблюстителя Всероссійскаго Патріаршаго Престола, сдѣланную г. Правителемъ Дѣлъ Сѵнодальной Канцеляріи Гр. Ю. П. Граббе, вполнѣ правильной»...

Такимъ образомъ, въ основу мотивированнаго Сѵнодальнаго опредѣленія легли эти двѣ дополняющія одна другую справки.

Надо ли говорить, что каноническая справка С. В. Троицкаго отъ 11 апрѣля 1937 года совершенно иного содержанія, чѣмъ его разбираемая нынѣ книга?

Но прежде чѣмъ излагать эти взгляды, намъ важно познакомиться съ однимъ документомъ, очень важнымъ для сужденія о каноничности дѣйствій Митр. Сергія — а именно, статьей написанной имъ самимъ подъ заглавіемъ «О полномочіяхъ Патріаршаго Мѣстоблюстителя и Его Замѣстителя», напечатанной въ № 1 «Журнала Московской Патріархіи» за 1931 годъ, и перепечатанной въ № 7 за 1933 г. Парижскаго журнала «Православіе», издававшагося Архіепископомъ Веніаминомъ.

Митрополитъ Сергій былъ выдающимся знатокомъ церковной администраціи и отличался тонкостью и точностью языка въ опредѣленіи каноническихъ вопросовъ. Въ своей статьѣ онъ прежде всего отмѣчаетъ разницу между титуломъ «Мѣстоблюститель Патріаршаго Престола» и титуломъ «Патріаршій Мѣстоблюститель». Предусмотрѣнныя для нормальнаго времени полномочія Мѣстоблюстителя Патріаршаго Престола для нашего времени ограничены. Онъ выступаетъ, какъ временный Предстоятель данной Церкви, но не пользуется ни авторитетомъ Патріарха, потому что избирается на срокъ только до избранія новаго Патріарха, /с. 121/ ни «всей полнотой Патріаршей власти, потому что остается членомъ Сѵнода и его Представителемъ и можетъ дѣйствовать только по полномочію Сѵнода и нераздѣльно съ нимъ». Эта ограниченность полномочій подчеркивается тѣмъ, что «Мѣcтоблюститель не имѣетъ патріаршаго права возношенія его имени по всѣмъ церквамъ Патріархата, а также права обращенія отъ своего имени съ посланіями ко Всероссійской паствѣ». Источникъ полномочій Мѣстоблюстителя — Сѵнодъ, который «всегда можетъ перенести эти полномочія на другое лицо съ тѣмъ же титуломъ».

Напротивъ, какъ отмѣчаетъ Митр. Сергій, Митрополитъ Петръ получилъ полномочія Мѣстоблюстителя «не отъ Сѵнода и не совмѣстно съ Сѵнодомъ, а непосредственно отъ Патріарха». «Знаменательно, пишетъ Митр. Сергій, что ко дню смерти Патріарха изъ всего столь широко на Соборѣ задуманнаго аппарата остался одинъ Патріархъ... Существовавшій при Патріархѣ Сѵнодъ изъ трехъ Архіепископовъ, а потомъ Митрополитовъ, полномочій отъ Собора не имѣлъ, былъ собранъ по личному приглашенію Почившаго и съ его смертью терялъ полномочія». Такимъ образомъ, рядомъ съ Патріархомъ не было полномочнаго учрежденія, чтобы со смертью его принять управленіе и избрать Мѣстоблюстителя. Патріархъ восполнилъ это своимъ завѣщаніемъ.

«Завѣщаніе, продолжаетъ Митрополитъ Сергій, не усваиваетъ будущему носителю Патріаршей власти титула Мѣстоблюстителя, что давало бы поводъ приравнивать его къ обыкновенному Мѣстоблюстителю». По смыслу завѣщанія онъ долженъ былъ бы именоваться «исправляющій должность Патріарха». Титулъ Мѣстоблюстителя Митрополитъ Петръ присвоилъ себѣ по собственному усмотрѣнію.

Митрополитъ Сергій отмѣчаетъ, и надо на это обратить особое вниманіе, что «почившій Патріархъ, передавая въ силу сложившихся обстоятельствъ единолично Патріаршую власть, ни однимъ словомъ не коснулся каѳедры Московскаго Патріарха. Она до сихъ поръ стоитъ незанятая».

Что касается объема власти Замѣстителя Мѣстоблюстителя, то Митр. Сергій считаетъ, что

«Замѣститель облеченъ Патріаршею властью въ томъ же объемѣ, какъ и замѣняемый имъ Мѣстоблюститель. Различіе между Мѣстоблюстителемъ и его Замѣстителемъ не въ объемѣ Патріаршей власти, а въ томъ, что Замѣститель является какъ бы спутникомъ Мѣстоблюстителя: сохраняетъ свои полномочія до тѣхъ поръ, пока Мѣстоблюститель остается въ своей должности. Ушелъ Мѣстоблюститель отъ должности (за смертью, отказомъ и т. п.), въ тотъ же моментъ прекращаются полномочія Замѣстителя. /с. 122/ Само собою понятно, что съ возвращеніемъ Мѣстоблюстителя къ управленію, Замѣститель перестаетъ управлять».

Отмѣтимъ двѣ весьма существенныя мысли въ сужденіяхъ Митр. Сергія:

1. Относительно сохраненія Московской каѳедры незанятой. Избраніе на эту каѳедру новаго Патріарха принадлежитъ компетенціи Помѣстнаго Собора.

2. Замѣститель Мѣстоблюстителя сохраняетъ свои полномочія только до тѣхъ поръ, пока Мѣстоблюститель остается въ своей должности.

На практикѣ Митрополитъ Сергій нарушилъ и тотъ, и другой принципъ. Вопросъ этотъ, какъ я уже сказалъ, былъ предметомъ всесторонняго обсужденія въ Архіерейскомъ Сѵнодѣ Русской Православной Церкви Заграницей послѣ полученія сначала извѣстія о томъ, что Митрополитъ Сергій сталъ именоваться Патріаршимъ Мѣстоблюстителемъ. Для этого титула по собственному сужденію Митр. Сергія ему требовалось бы нарочитое полномочіе отъ Митрополита Петра. Если же такого полномочія не было, онъ долженъ былъ отойти отъ должности. Онъ же напротивъ, вмѣсто этого присоединилъ званіе Мѣстоблюстителя къ присвоенному ему титулу Митрополита Московскаго и Коломенскаго, а Указомъ отъ 27 декабря 1937 г., безъ всякаго упоминанія о смерти Митрополита Петра и вообще о порядкѣ присвоенія Митрополиту титула Мѣстоблюстителя, дается распоряженіе о поминовеніи его по новой формѣ.

Опредѣленіе Архіерейскаго Сѵнода отъ 30 марта / 12 апрѣля 1931 года отмѣтило недоумѣніе, которое вызывалось этими обстоятельствами. Оно напомнило, что Митрополитъ Петръ, указавъ четырехъ своихъ замѣстителей въ актѣ отъ 6 декабря 1926 года, сдѣлалъ оговорку: «Возношеніе за Богослуженіемъ моего имени, какъ Патріаршаго Мѣстоблюстителя, остается обязательнымъ». Въ письмѣ отъ 9/22 апрѣля 1926 г. онъ, по словамъ Митрополита Сергія, «совершенно опредѣленно заявилъ, что онъ считаетъ для себя обязательнымъ оставаться Мѣстоблюстителемъ, хотя бы и не былъ на свободѣ» (Письмо Митрополиту Агаѳангелу отъ 17/30 апрѣля 1926 г.).

Вступивъ въ управленіе послѣ ареста Митрополита Петра, Митр. Сергій сначала подписывалъ акты «за Патріаршаго Мѣстоблюстителя», а затѣмъ сталъ именоваться его Замѣстителемъ. При этомъ онъ считалъ себя замѣстителемъ лично Митрополита Петра. Какъ видно изъ приведенныхъ мною выше словъ самого /с. 123/ Митрополита Сергія, онъ признавалъ, что съ уходомъ Мѣстоблюстителя отъ должности (за смертью, отказомъ и т. п.) «прекращаются полномочія Замѣстителя».

«Изъ вышесказаннаго явствуетъ, говорится въ томъ же опредѣленіи Архіерейскаго Сѵнода, что въ случаѣ смерти Митрополита Петра, Митрополитъ Сергій не можетъ претендовать на возглавленіе Россійской Церкви, ибо полномочія его, какъ онъ самъ признаетъ, прекращаются съ кончиной лица, отъ котораго исходили».

Сѵнодальное опредѣленіе напоминало, что въ 1926 г. самъ Митр. Сергій писалъ Митрополиту Агаѳангелу:

«Впрочемъ, завѣщаніе Святѣйшаго, хотя оно уже и использовано для своей цѣли (Мѣстоблюстителя мы имѣемъ) и теперь не утратило своей нравственной, а пожалуй и канонической обязательной силы. И если почему либо Митрополитъ Петръ оставитъ должность Мѣстоблюстителя, наши взоры естественно обратятся къ кандидатамъ, указаннымъ въ завѣщаніи, т. е. къ Митрополиту Кириллу, а потомъ и къ Вашему Высокопреосвященству. Это свое мнѣніе я выражалъ уже письменно и раньше. Могу сказать, что таково же указаніе и Митрополита Петра».

Казалось бы естественнымъ, что Митрополитъ Сергій передъ лицомъ такихъ своихъ заявленій долженъ былъ бы, принимая новый титулъ, дать свое объясненіе — какимъ закономъ это оправдывается; напримѣръ, онъ долженъ былъ бы опредѣленно оповѣстить паству о кончинѣ Митрополитовъ Петра, Кирилла, Агаѳангела и Арсенія, или привести ихъ акты (если бы таковые были) объ отказѣ ихъ отъ своего долга возглавленія Русской Церкви. Принятіе же имъ званія Мѣстоблюстителя и титула Блаженнѣйшаго Митрополита Московскаго и Коломенскаго безъ всякихъ объясненій указываетъ на узурпацію имъ непринадлежащихъ ему правъ. Особенно останавливаетъ на себѣ вниманіе принятіе имъ титула Блаженнѣйшаго Митрополита Московскаго, которое имѣло мѣсто 14/27 апрѣля 1934 года — въ то время, когда онъ еще титуловался Замѣстителемъ Мѣстоблюстителя. И будучи Замѣстителемъ Митрополитъ Сергій этимъ своимъ актомъ явно ставилъ себя выше того, кого онъ замѣщалъ. Кромѣ того, этотъ титулъ частично устранялъ и временный характеръ полномочій Замѣстителя.

Это утвержденіе согласно и съ заключеніемъ его нынѣшняго апологета С. В. Троицкаго. Въ своей докладной запискѣ, поданной Высокопреосвященнѣйшему Митрополиту Анастасію 11 апрѣля 1937 г., С. В. Троицкій очень убѣдительно писалъ:

/с. 124/ «Что права замѣстителя прекращаются со смертью замѣщаемаго, — это юридическая аксіома, которую «expressis verbis» призналъ и самъ Митрополитъ Сергій. Поэтому со смертью Митрополита Петра полномочія Митрополита Сергія прекратились и въ должность мѣстоблюстителя автоматически «eo ipso» вступаетъ Митрополитъ Кириллъ, котораго и слѣдуетъ поминать за богослуженіями. Противъ этого могло бы быть лишь одно возраженіе: Митрополитъ Кириллъ по всѣмъ даннымъ не получитъ возможности выполнять свои обязанности Мѣстоблюстителя, а Митрополитъ Сергій не откажется отъ функцій временнаго возглавителя Русской Церкви и потому, казалось бы, въ цѣляхъ сохраненія административнаго единства Русской Церкви слѣдуетъ признавать и поминать не Митрополита Кирилла, а Митрополита Сергія. Однако, такое возраженіе было бы ошибочнымъ. Не обладаніе правомъ зависитъ отъ пользованія имъ, а наоборотъ — пользованіе правомъ зависитъ оть обладанія имъ и потому Митрополитъ Кириллъ является законнымъ Мѣстоблюстителемъ, является первымъ епископомъ (Русскимъ) народа (Ап. 34), хотя бы онъ и лишенъ былъ возможности пользоваться этимъ своимъ правомъ. Нельзя во имя административнаго единства жертвовать законностью и Митрополитъ Сергій, объявляя себя мѣстоблюстителемъ послѣ смерти Митрополита Петра, повторилъ бы ту же ошибку, какую онъ сдѣлалъ раньше, признавъ власть Сѵнода Живой Церкви, и въ сущности взялъ бы на себя роль этого Сѵнода. Русская Церковь уже разъ переживала подобное положеніе послѣ высылки Мѣстоблюстителя Митрополита Агаѳангела и тѣмъ не менѣе Митрополитъ Агаѳангелъ не соблазнился возможностью сохраненія административнаго единства цѣной признанія Живой Церкви, а дозволилъ всѣмъ епархіямъ временно управляться самостоятельно, т. е. возстановить то устройство, которое существовало въ Церкви во время гоненій первыхъ вѣковъ христіанства. Это его распоряженіе должно будетъ воспринять свою силу и въ томъ случаѣ, если Митрополитъ Кириллъ лишенъ будетъ возможности фактически управлять Русскою Церковью. Однако и тогда поминовеніе его въ качествѣ Мѣстоблюстителя остается обязательнымъ».

Въ сущности говоря, для опроверженія разбираемой книги С. В. Троицкаго можетъ быть было бы достаточно привести эту его записку и еще другую, о которой рѣчь будетъ ниже.

Читатель можетъ убѣдиться изъ содержанія этого документа, что Зарубежный Сѵнодъ въ канонической оцѣнкѣ правъ Митрополита Сергія дѣйствовалъ въ полномъ согласіи съ мнѣніемъ «послѣдняго изъ могиканъ» русской канонической науки (С. В. Троицкаго).

/с. 125/ Конечно, можно допустить, что писатель послѣ дополнительнаго изученія вопроса измѣнитъ свое мнѣніе. Но въ этомъ случаѣ, если онъ дѣйствительно добросовѣстный и серьезный ученый, готовый нести нравственную отвѣтственность за свои каноническія справки, то онъ не сталъ бы умалчивать о нихъ и не сталъ бы метать молніи противъ тѣхъ, кто поступалъ согласно его совѣта и не сталъ бы подгонять къ нимъ не относящіеся къ дѣлу каноническія санкціи. Такой образъ дѣйствій не имѣетъ ничего общаго съ традиціями русской богословской науки.

Мы вправѣ были бы ожидать отъ С. В. Троицкаго не филиппикъ противъ Зарубежнаго Сѵнода и не умолчанія о своемъ прежнемъ мнѣніи, а такой же тщательной критики этого мнѣнія, если онъ его перемѣнилъ, какую онъ примѣнилъ къ сочиненію протоіерея М. Польскаго.

Архіерейскій Сѵнодъ отчасти дополнилъ аргументацію своихъ двухъ совѣтниковъ. Въ своемъ опредѣленіи, взвѣшивая всѣ стороны дѣла, онъ обсудилъ возможный со стороны Митрополита Сергія доводъ противъ признанія правъ Митрополита Кирилла на Мѣстоблюстительство. Сѵнодъ обсудилъ вопросъ о томъ, — можетъ ли поражать каноническія права Митрополита Кирилла наложенное на него Митрополитомъ Сергіемъ запрещеніе за несогласіе съ его мѣропріятіями.

Архіерейскій Сѵнодъ нашелъ, что мѣропріятія Митрополита Сергія подвергались критикѣ со стороны Митрополита Кирилла и многихъ другихъ авторитетныхъ іерарховъ не по какимъ-либо инымъ побужденіямъ, а исключительно по ревности о правдѣ церковной.

«Выступленія ихъ, говорится въ Сѵнодальномъ опредѣленіи, не могли принести имъ никакой выгоды, а напротивъ были актами исповѣдничества, повлекшими для нихъ лишь новыя притѣсненія и ссылки. А потому и наложенныя на нихъ прещенія Митрополита Сергія не могутъ быть признаны церковнымъ сознаніемъ справедливыми, хотя бы они и были формально оправданы многочисленными не относящимися къ дѣлу ссылками на церковныя правила. Кромѣ того, Митрополитъ Сергій не имѣлъ права налагать кару на Митрополита Кирилла за несогласіе его съ созданнымъ имъ порядкомъ церковнаго управленія потому, что самъ является стороной въ этомъ дѣлѣ, по поводу котораго поддерживалъ полемическую переписку съ Митрополитомъ Кирилломъ. Естественно возникаетъ подозрѣніе, что онъ хотѣлъ просто опорочить послѣдняго, чтобы лишить его законнаго права на возглавленіе Русской Церкви. Такимъ образомъ, Митрополитъ Кириллъ ни въ какомъ случаѣ не /с. 126/ заслуживаетъ отвода отъ званія Мѣстоблюстителя по причинѣ прещеній, наложенныхъ на него Митрополитомъ Сергіемъ, а скорѣе подлежалъ бы отводу самъ Митрополитъ Сергій въ томъ случаѣ, если бы подтвердилось сообщеніе о завѣщаніи Митрополита Петра, коимъ онъ якобы называется въ числѣ кандидатовъ въ Мѣстоблюстители. Митрополитъ Сергій не могъ бы быть признанъ Мѣстоблюстителемъ уже по одному тому, что онъ злоупотреблялъ данною ему властью, присвоивъ себѣ титулъ Блаженнѣйшаго Митрополита Московскаго и Коломенскаго. Этотъ актъ не только означаетъ захватъ имъ Патріаршей епархіи, которую, какъ Замѣститель Мѣстоблюстителя, онъ долженъ былъ временно блюсти до избранія ей законнаго іерарха въ лицѣ Патріарха Всероссійскаго, но и колеблетъ весь строй Патріаршаго управленія, установленный въ Русской Церкви Всероссійскимъ Соборомъ 1917-1918 г.г.».

Другими словами Зарубежный Архіерейскій Сѵнодъ усмотрѣлъ въ дѣйствіяхъ Митрополита Сергія ясные признаки узурпаціи непринадлежащаго ему права на возглавленіе Россійской Церкви. Наличіе этой узурпаціи подтверждается тѣмъ обстоятельствомъ, что Митрополитъ Сергій объявилъ о прекращеніи Мѣстоблюстительства Митрополита Петра его смертью уже послѣ того, какъ присвоилъ себѣ его права. Какъ показано было выше, онъ поэтому обличается своими собственными разсужденіями о правахъ Мѣстоблюстителя и его Замѣстителя.

Эти данныя нельзя не сопоставить съ матеріаломъ о судьбѣ Митрополита Петра, приведенномъ прот. М. Польскимъ во второмъ томѣ его сочиненія подъ заглавіемъ «Новые Мученики Россійскіе» (Джорданвиль. 1957 г.). На страницахъ 287-288 онъ отмѣчаетъ, что срокъ ссылки Митрополита Петра долженъ былъ окончиться въ 1935 г. Въ Нью-Іоркской газетѣ «Новое Русское Слово» отъ 3 ноября 1935 года было напечатано, что объ освобожденіи Митрополита Петра изъ ссылки было получено сообщеніе отъ Русской Патріаршей Экзархіи слѣдующаго содержанія: «У насъ имѣются свѣдѣнія объ освобожденіи Митрополита Петра, но пока только отъ знакомыхъ американцевъ, на дняхъ вернувшихся изъ Москвы и видѣвшихъ и бесѣдовавшихъ съ Владыками Митрополитами Сергіемъ и Петромъ». Затѣмъ около мѣсяца тому назадъ изъ круговъ Московскаго духовенства пришло сообщеніе слѣдующаго содержанія: «У насъ имѣются свѣдѣнія объ освобожденіи Митрополита Петра. Митрополитъ Петръ Крутицкій шесть недѣль тому назадъ возвращенъ изъ ссылки и въ данное время проживаетъ въ г. Коломнѣ. Здоровье Патріаршаго Мѣстоблюстите/с. 127/ля находится въ весьма неудовлетворительномъ состояніи, въ особенности — ноги, которыя отъ простуды гноятся».

Подобное же сообщеніе съ дополнительной подробностью было напечатано 3 апрѣля 1937 года въ Парижской газетѣ «Возрожденіе»: «Въ 1935 г. окончился срокъ ссылки. По дошедшимъ изъ Россіи свѣдѣніямъ, Митрополитъ Петръ вернулся въ Россію и видѣлся съ Митрополитомъ Сергіемъ. Послѣдній хотѣлъ получить отъ него признаніе новаго устройства церковной жизни и согласіе на созывъ собора. Были и другія сообщенія о томъ, что большевики якобы предложили ему занять Патріаршій престолъ, но при соблюденіи ряда опредѣленныхъ требованій. Митрополитъ Петръ былъ непреклоненъ и ни на какія соглашенія не шелъ. Вскорѣ онъ вновь былъ отправленъ въ ссылку».

То же сообщеніе было вновь подтверждено въ Парижской газетѣ «Русская Мысль» отъ 16 ноября 1951 года. Къ вышеприведенному сообщенію тамъ добавляется, что Митрополитъ Петръ потребовалъ у Митрополита Сергія передачи ему мѣстоблюстительства, но получилъ отказъ и вскорѣ былъ отправленъ въ ссылку, гдѣ и умеръ въ началѣ 1937 года.

Эти сообщенія могутъ послужить нѣкоторымъ объясненіемъ умолчанія Митр. Сергія о причинахъ принятія имъ новаго титула.

Митрополитъ Петръ, показавшій свою несговорчивость съ безбожною властью вторично былъ ею устраненъ съ пути болѣе послушнаго ей Митрополита Сергія. Но сохраненіе послѣднимъ власти въ своихъ рукахъ, вслѣдствіе изложенныхъ имъ самимъ своихъ соображеній о правахъ Замѣстителя Мѣстоблюстителя, дѣлало невозможнымъ ни сообщеніе о расхожденіи во взглядахъ между нимъ и Митрополитомъ Петромъ, ни оповѣщеніе о кончинѣ Митрополита Петра, ни о кончинѣ Митрополита Арсенія въ томъ же 1936 году. Поскольку Митрополитъ Сергій признавалъ, что смерть Мѣстоблюстителя прекращала его полномочія, постольку она не только не расчищала ему путь къ власти, но и лишала его всякаго каноническаго фундамента. Поэтому Совѣты нѣкоторое время скрывали смерть Митрополита Петра. Архіерейскій Сѵнодъ принималъ всѣ мѣры вплоть до обращенія къ иностраннымъ дипломатическимъ представителямъ и къ Архіепископу Кентерберійскому для выясненія вопроса о томъ — дѣйствительно ли умеръ Митрополитъ Петръ?

Управленіе Архіепископа Кентерберійскаго увѣдомило Митрополита Анастасія о полученномъ сообщеніи отъ Британскаго Повѣреннаго въ Дѣлахъ въ Москвѣ, что въ январѣ 1937 года была /с. 128/ совершена оффиціальная панихида по Митрополитѣ Петрѣ въ соборѣ у Дорогомиловской заставы. Въ Совѣтской же прессѣ никакихъ сообщеній о смерти его не появлялось до 30 іюня 1937 г.

Около того же времени извѣстіе о кончинѣ Митрополита Петра появилось и во многихъ газетахъ. Въ оффиціальномъ же органѣ Московской Патріархіи въ Литвѣ, въ «Голосѣ Литовской Православной епархіи», № 3-4 за 1937 г. (за апрѣль) впервые сообщается о кончинѣ Митрополита Петра. Въ Лондонскомъ «Таймсъ» отъ 29 марта 1937 г. было напечатано, что Митрополитъ Елевѳерій, смущенный распоряженіемъ Митрополита Сергія о поминовеніи его какъ Мѣстоблюстителя, запросилъ Москву и получилъ въ отвѣтъ краткую телеграмму: «Митрополитъ Петръ умеръ». Однако, въ напечатанныхъ въ органѣ Митрополита Елевѳерія актахъ опять появляется загадка: 27 декабря 1936 г. издается указъ о формѣ поминовенія Митр. Сергія какъ Патріаршаго Мѣстоблюстителя, и только 22 марта 1937 г. за № 269 издается указъ, въ которомъ сообщается о принятіи къ свѣдѣнію завѣщанія Митрополита Петра отъ 5 декабря 1926 г. въ коемъ преемниками его указываются Митрополитъ Кириллъ, Митрополитъ Агаѳангелъ, Митрополитъ Арсеній и, наконецъ, Митрополитъ Сергій. Казалось бы, что опубликованію формы поминовенія Митрополита Сергія должно было бы предшествовать объявленіе завѣщанія, а не наоборотъ.

По дополнительнымъ свѣдѣніямъ кончина Митрополита Петра имѣла мѣсто 29 августа 1936 года, т. е. болѣе, чѣмъ за полъ года до ея оффиціальнаго опубликованія и за пять мѣсяцевъ до первой панихиды на Дорогомиловской заставѣ.

Имѣя въ виду общее положеніе въ СССР, можно себѣ представить, что кончина Митрополита Петра была не сразу точно установлена въ церковномъ центрѣ Митрополита Сергія. Этимъ можно объяснить то, что оповѣщеніе о ней запоздало. Но все же панихиды по Митрополитѣ Петрѣ должны бы быть совершены не въ концѣ января, а въ декабрѣ предыдущаго года, если принятіе Митрополитомъ Сергіемъ титула Мѣстоблюстителя состоялось въ связи съ кончиной его предшественника. Къ тому же времени, а не къ позднѣйшему сроку должно бы относиться и объявленіе завѣщанія Митрополита Петра. Въ виду же того, что все было сдѣлано въ обратномъ хронологическомъ порядкѣ, нельзя не усмотрѣть въ этомъ дѣлѣ узурпаціи власти, проведенной Митрополитомъ Сергіемъ въ согласіи съ безбожной властью.

/с. 129/ Митрополитъ Петръ не пошелъ на компромиссъ съ сов. властью, а имя Митрополита Сергія въ своемъ завѣщаніи внесъ на четвертое мѣсто, когда послѣдній еще не сталъ на путь соглашенія своего съ Апостасіей.

Слухъ же о якобы согласіи Митрополита Петра съ деклараціей Митрополита Сергія исходилъ только отъ одного Епископа Спасо-Клепиковскаго Василія. Подобнаго сообщенія изъ другихъ источниковъ не было. Но были сообщенія противоположнаго содержанія. Кромѣ того несомнѣнно, что согласіе Митрополита Петра, если бы оно существовало, было бы широко опубликовано, ибо оно было бы въ интересахъ Митрополита Сергія и Совѣтской власти.

Самое завѣщаніе Митрополита Петра было написано имъ за десять лѣтъ до своей кончины, т. е. тогда, когда онъ, конечно, не могъ предвидѣть, что Митр. Сергій отступитъ отъ тѣхъ принциповъ, ради которыхъ самъ онъ подвергся заключенію. Но даже если бы не было этого обстоятельства, самый фактъ присвоенія себѣ — Замѣстителю Мѣстоблюстителя — Патріаршей епархіи съ титуломъ Блаженнѣйшаго и правомъ ношенія двухъ панагій является вопіющимъ беззаконіемъ.

Этотъ беззаконный актъ былъ только въ интересахъ Сов. власти, которая понимала, что долголѣтнее возглавленіе Русской Церкви Замѣстителемъ Мѣстоблюстителя и вдовство Патріаршей епархіи могли только ярко свидѣтельствовать о гоненіи на Церковь. Чтобы создать противоположное впечатлѣніе за границей — будто положеніе Церкви въ Россіи стало болѣе или менѣе нормальнымъ, Митрополиту Сергію понадобилось выступать отъ имени Церкви не въ качествѣ Замѣстителя Мѣстоблюстителя а въ качествѣ полноправнаго возглавителя ея — Блаженнѣйшимъ Митрополитомъ Московскимъ и Коломенскимъ. Кромѣ того, этотъ титулъ давалъ большую прочность положенію самого Митрополита Сергія.

Вспомнимъ его слова о томъ, что полномочія Замѣстителя существуютъ только до тѣхъ поръ, пока живъ избравшій его Мѣстоблюститель. Эти свои слова Митрополитъ Сергій могъ бы легко вспомнить при наступленіи кончины Мѣстоблюстителя Митрополита Петра. Но вмѣсто сложенія своихъ полномочій Митр. Сергій, украшенный двумя панагіями и пышнымъ титуломъ «Блаженнѣйшаго Митрополита Московскаго и Коломенекаго», восхи/с. 130/тилъ явное преимущество передъ всѣми другими іерархами и облекся въ видимость естественнаго преемника усопшаго Первоіерарха. Въ течеше ряда лѣтъ новый титулъ совершенно заслонялъ его прежнее скромное званіе Замѣстителя Мѣстоблюстителя. Можно думать, что такое его мѣропріятіе имѣло цѣлью поднятіе его авторитета за границей передъ подписаніемъ имъ, черезъ два мѣсяца послѣ того, указа о запрещеніи зарубежныхъ іерарховъ за неисполненіе ими его требованія о дачѣ письменныхъ обязательствъ въ лояльномъ отношеніи къ Совѣтской власти. Впрочемъ, это нисколько не помогло ему, ибо ни одна Восточная Церковь не посчиталась съ этимъ незаконнымъ запрещеніемъ.

Все это было совершено Митр. Сергіемъ тогда, когда всѣ его обличители уже были въ заключеніи. Поэтому протестъ противъ антиканонической узурпаціи Митр. Сергіемъ титула «Блаженнѣйшаго Митрополита Московскаго и Коломенскаго» могъ быть заявленъ только со стороны свободной Зарубежной Церкви, что и сдѣлалъ Митрополитъ Антоній незамедлительно. Въ письмѣ своемъ на имя Митрополита Елевѳерія отъ 7/20 августа 1934 г. за № 4036, отвѣчая на указъ Митр. Сергія отъ 22 іюля того же года за № 944, Митрополитъ Антоній заявилъ, что объявленіе послѣднимъ себя Митрополитомъ Московскимъ при жизни Крутицкаго Митрополита Петра является незаконной узурпаціей власти со стороны Митр. Сергія.

Несомнѣнно, что перемѣна титула и захватъ Мѣстоблюстительства служили подготовкой для принятія Митр. Сергіемъ и званія Патріарха. Однако, большевики не хотѣли тогда въ такой степени поднимать авторитетъ Митрополита Сергія. Они еще надѣялись въ самомъ скоромъ времени уничтожить Церковь. Я уже упоминалъ о томъ, что къ началу 2-й міровой войны оказались въ заключеніи не только несогласные съ Митрополитомъ Сергіемъ іерархи, но и почти всѣ его сотрудники. Епархіальныхъ управленій, возстановленіемъ которыхъ онъ похвалялся въ своемъ посланіи 18/31 декабря 1927 года, фактически не существовало вовсе...

В. И. Алексѣевъ въ своемъ изслѣдованіи «Матеріалы къ исторіи Русской Православной Церкви въ СССР», къ сожалѣнію еще не изданномъ, на основаніи собраннаго имъ матеріала заключаетъ:

«Епархій, какъ административныхъ единицъ, въ 1941 г. повидимому не существовало; были лишь отдѣльные приходы, поддерживающіе нерегулярную связь прямо съ Патріархіей. Приходовъ этихъ, навѣрное, было очень мало, потому что (напримѣръ, по свѣдѣніямъ /с. 131/ Псковской Миссіи, о которой мы упоминали въ первой части работы) въ районѣ Пскова въ концѣ 1941 года пріѣхавшіе изъ Прибалтики миссіонеры нашли только одну незакрытую церковь. Аналогичная картина была на югѣ... Въ Кіевѣ во время прихода нѣмцевъ была только одна церковь, а въ Кіевской епархіи — ни одной, въ то время какъ въ 1943 г. въ Кіевѣ открыли около сорока храмовъ, а въ Кіевской епархіи — около пятисотъ».

Рѣшивъ въ тотальной войнѣ использовать въ свою пользу даже и религію, Сталинъ, вопреки своей прежней политикѣ, пріостановилъ уничтоженіе Церкви и предложилъ Митрополиту Сергію возстановить Патріаршество. Но возстанавливалось оно въ такомъ же революціонномъ порядкѣ, въ какомъ Митрополитъ Сергій ранѣе принималъ титулъ Митрополита Московскаго. При этомъ важно отмѣтить, что все это произошло по иниціативѣ враговъ Церкви. Въ томъ крайне утѣсненномъ положеніи, въ какомъ находился Сѵнодъ Митрополита Сергія, послѣднему не могло придти на умъ, что его могъ бы принять самъ Сталинъ. Поэтому здѣсь не можетъ быть сомнѣнія въ томъ, что иниціатива возстановленія Патріаршества шла отъ самого Сталина. Пріемъ Сталиномъ Митрополита Сергія былъ широко опубликованъ въ цѣляхъ совѣтской пропаганды. И возстановленіе Патріаршества произошло въ революціонно быстромъ темпѣ, возможномъ въ такомъ дѣлѣ только въ условіяхъ физической невозможности для оппозиціи поднять свой голосъ протеста.

Пріемъ у Сталина и принятый ранѣе титулъ Митрополита Московскаго предрѣшили избраніе Митрополита Сергія Патріархомъ. Оппозиціонные ему епископы были уже устранены съ его пути Сталинымъ, который въ его глазахъ сталъ уже не анаѳематствованнымъ безбожникомъ, а «богоданнымъ вождемъ». Единственнымъ препятствіемъ еще оставался численный недостатокъ архіереевъ. Нарушеніе же правилъ при избраніи Патріарха, установленныхъ Всероссійскимъ Соборомъ, никого не тревожило. Срочно стали составлять Соборъ изъ тѣхъ архіереевъ, которыхъ могли достать изъ ссылки, присоединяя къ нимъ и новорукоположенныхъ. Первымъ новымъ ставленникомъ явился бывшій обновленческій священникъ — нынѣшній Митрополитъ Крутицкій Питиримъ.

Спѣшность, съ какой проводилось это мѣропріятіе, подчеркивается датами. 4-го сентября состоялся пріемъ у Сталина Митрополитовъ Сергія, Алексія и Николая, а 8 сентября уже былъ собранъ Соборъ.

/с. 132/ Само собою разумѣется, что все это дѣло было подготовлено еще до пріема, который нуженъ былъ только съ цѣлью пропаганды, чтобы подчеркнуть значеніе новаго акта передъ лицомъ всего міра и придать ему большую извѣстность и большую авторитетность. Значеніе Церкви, какъ возможнаго орудія въ совѣтской политикѣ, было оцѣнено сов. властью на много времени раньше. Это можно усмотрѣть въ заботахъ власти объ эвакуаціи Митрополита Сергія. Эвакуація была предложена ему 7-го октября 1941 года, въ виду приближенія къ Москвѣ нѣмецкой арміи. Совѣтская власть опасалась того, что въ случаѣ взятія нѣмцами столицы органъ высшей церковной власти попадетъ въ руки непріятеля и будетъ имъ использованъ въ своихъ цѣляхъ. Въ книгѣ «Патріархъ Сергій и его духовное наслѣдство», въ статьѣ протоіерея Смирнова говорится, что эвакуація Митрополита Сергія имѣла мѣсто по постановленію Исполнительнаго Комитета Московскаго Городского Совѣта, «тѣмъ болѣе, что масса вѣрующихъ словесно и письменно умоляла Митрополита Сергія поберечь себя и другихъ работниковъ Патріархіи» (стр. 337). Изъ этой фразы видно, что Комитетъ дѣйствовалъ не по просьбѣ вѣрующихъ, которая была адресована не Комитету, а Митрополиту Сергію, и что онъ руководствовался чисто политическими соображеніями. Заинтересованность въ эвакуаціи Митрополита Сергія именно гражданской власти видна также и изъ того обстоятельства, что по прибытіи въ Ульяновскъ Митрополиту и его свитѣ, несмотря на большой наплывъ бѣженцевъ и общій квартирный кризисъ, было предоставлено помѣщеніе. Если бы не было соотвѣтствующаго указанія изъ Москвы, оно вѣроятно не было бы найдено вовсе. Такимъ образомъ улучшеніе положенія Митрополита Сергія началось со времени его эвакуаціи.

Несомнѣнно, что при совѣтскомъ бюрократизмѣ и страхѣ передъ Сталинымъ избраніе Патріарха подготовлялось гораздо ранѣе пріема у него трехъ Митрополитовъ. Въ порядкѣ подготовки этого событія и была пополнена іерархія. Но тѣмъ не менѣе на Соборѣ смогло принять участіе только 19 епископовъ...

Правительственная иниціатива въ дѣлѣ избранія Патріарха Сергія вскрыта въ сообщеніи ТАССа (опубликованномъ послѣ пріема Сталинымъ трехъ Митрополитовъ) отъ 6-го сентября 1943 года. Въ немъ приписывается Сталину слѣдующее заявленіе: «Церковь съ начала военныхъ дѣйствій противъ Германіи показала себя съ лучшей стороны. Русскія духовныя лица очень храбро сражаются на фронтѣ и ежедневно даютъ свидѣтельства своего /с. 133/ патріотизма. Въ виду сего Совѣтская Коммунистическая партія не можетъ болѣе лишать Русскій народъ его Церкви и его свободы вѣроученія. Я поэтому обращаюсь къ Русскому Православному Сѵноду въ Москвѣ, чтобы онъ избралъ изъ своей среды Всероссійскаго Патріарха».

Митрополитъ Сергій съ самаго начала принятія имъ Мѣстоблюстительства ходатайствовалъ о возстановленіи Патріаршества. Поэтому можно сказать, что съ формальной стороны это возстановленіе было удовлетвореніемъ его ходатайства, хотя и не скоро, а болѣе, чѣмъ черезъ десять лѣтъ. Но фактически оно совершено было Сталинымъ и лишь тогда когда онъ увидѣлъ въ этомъ актѣ политическую пользу.

Несомнѣнно, что, принимая трехъ Митрополитовъ, Сталинъ далъ имъ и нѣкоторыя указанія относительно ожидаемыхъ отъ нихъ услугъ. Это видно изъ письма Митрополита, нынѣ Патріарха Алексія, адресованнаго Сталину послѣ кончины Митрополита Сергія. Въ этомъ письмѣ онъ говоритъ объ его пріемѣ, данномъ имъ тремъ Митрополитамъ, о преданности Сталину своего предшественника и указываетъ принципы его дѣятельности:

«Слѣдованіе канонамъ съ одной стороны, и неизмѣнная вѣрность Родинѣ и возглавляемому Вами Правительству нашему — съ другой. Дѣйствуя въ полномъ единеніи съ Совѣтомъ по дѣламъ Русской Православной Церкви и вмѣстѣ съ учрежденнымъ покойнымъ Патріархомъ Священнымъ Сѵнодомъ, я буду гарантированъ отъ ошибокъ и невѣрныхъ шаговъ».

Казалось бы, что Мѣстоблюстителю, который долженъ только подготовить выборы Патріарха, нѣтъ надобности дѣлать отъ себя лично такія завѣренія, которыя могутъ явиться обѣщаніемъ своего послушанія власти только со стороны лица, уже предуказаннаго Сталинымъ для «избранія» Патріархомъ, и ставящаго себѣ въ примѣръ для подражанія покорность власти своего предшественника.

С. В. Троицкій пытается доказать, что объ искусственномъ подборѣ членовъ Собора для избранія Патріарха не можетъ быть и рѣчи. «Подборъ, пишетъ онъ, состоитъ въ избраніи однихъ и отклоненіи другихъ. Кого же отклонили организаторы Собора, когда на Соборѣ участвовали всѣ епархіальные епископы Русской Церкви?» (стр. 66).

Однако, столь малое количество «всѣхъ» епископовъ уже свидѣтельствуетъ о томъ, что одни изъ нихъ были уже къ тому времени умерщвлены, а другіе оставались въ мѣстахъ ссылокъ. /с. 134/ Подборъ совершался задолго до Собора такими мѣрами, что однихъ епископовъ арестовывали, а другихъ немногихъ оставляли на свободѣ. Впослѣдствіи были отобраны еще епископы изъ ссылокъ очевидно согласившіеся подчиниться Митрополиту Сергію.

Обращаясь къ вопросу объ избраніи Патріархомъ Митрополита Алексія нельзя не замѣтить признаковъ предрѣшенія и этого избранія «свыше». Когда Всероссійскій Соборъ (1917-1918 г.г.) избиралъ Патріарха, то онъ имѣлъ полную свободу выбора. Были избраны большинствомъ голосовъ три кандидата и изъ ихъ числа избраніе было завершено жребіемъ. Совсѣмъ иначе протекало избраніе Патріархомъ Митрополита Алексія. Первое засѣданіе Собора состоялось 31 января 1945 г. На повѣсткѣ Собора стояло два вопроса: избраніе Патріарха и утвержденіе (а не выработка) «Положенія объ управленіи Русской Православной Церкви», которое должно было замѣнить Положеніе, выработанное въ теченіе многихъ засѣданій и послѣ тщательнаго обсужденія при свободныхъ преніяхъ на Всероссійскомъ Соборѣ (1917-1918).

Соборъ же 1945 года имѣлъ всего два засѣданія. Первое засѣданіе въ значительной мѣрѣ было заполнено торжественной стороной встрѣчи прибывшихъ высокихъ заграничныхъ гостей. «Многочисленный патріаршій хоръ, встрѣчавшій каждаго высокаго гостя — Патріарха и Митрополита — могучимъ «Отъ Востокъ солнца до Запада», вошелъ существеннымъ элементомъ въ общую композицію Собора» (Патріархъ Сергій и его Духовное Наслѣдство», стр. 324. Изд. Московской Патріархіи, 1947 г.). Послѣ встрѣчъ и привѣтствій на этомъ засѣданіи былъ прочитанъ докладъ Мѣстоблюстителя «о патріотической дѣятельности Церкви въ періодъ войны». И только по прочтеніи этого доклада и принятіи резолюціи по нему былъ заслушанъ проектъ «Положенія объ управленіи Русской Православной Церкви». Этотъ важный документъ «не вызвалъ ни одного возраженія — настолько тщательно онъ былъ продуманъ въ своихъ каноническихъ основахъ и практическихъ деталяхъ» (тамъ же).

Всякому человѣку, имѣющему даже малый опытъ въ проведеніи общественныхъ собраній и представленія ему законодательныхъ проектовъ, извѣстно, что въ свободной обстановкѣ, такіе проекты, какъ бы тщательно они ни были разработаны, всегда вызываютъ какія-либо поправки или возраженія. Только при специфическихъ совѣтскихъ условіяхъ оказалось возможнымъ такое поспѣшное принятіе безъ возраженій столь важнаго документа, /с. 135/ далеко не безспорнаго и подвергнутаго серьезной критикѣ проф. Колесниковымъ въ Церковной Жизни за 1954 г. въ статьѣ Анализъ Положенія объ Управленіи Русской Православной Церкви отъ 31 янв. 1954 года.

Еще болѣе сильное впечатлѣніе подстроенности этого Собора при полномъ отсутствіи свободы у его участниковъ даетъ самый процессъ «избранія» Патріарха, состоявшійся на слѣдующій день. Избраніе производилось открытымъ голосованіемъ и было, конечно, единогласнымъ. При этомъ въ томъ же описаніи Собора указывается интересная его деталь: «Такъ состоялся актъ избранія Патріарха Алексія, удостовѣренный особой Граматой, тутъ же врученной избраннику» (тамъ же, стр. 326). Изъ этого слѣдуетъ, что выборы были настолько явно предрѣшены, что даже Грамата оказалась уже заранѣе приготовленной.

Участіе Совѣтской власти въ устройствѣ Собора видно еще изъ того, что Патріархъ Алексій, по словамъ Митрополита Николая въ статьѣ «На пріемѣ у Сталина», благодарилъ Правительство за то, что оно

«предоставило транспортныя средства для прибытія изъ заграницы приглашенныхъ гостей, теплую одежду для пребыванія ихъ у насъ въ зимніе дни, помѣщенія и питаніе въ Москвѣ для всѣхъ членовъ Собора, автомобили и автобусы для ихъ поѣздокъ по Москвѣ» (Журналъ Московской Патріархіи. 1945 г. № 5, стр. 25-26).

Если власть, ставящая себѣ цѣлью борьбу съ религіей, такъ прекрасно организовываетъ всю матеріальную сторону Собора для избранія Патріарха, то можно ли сомнѣваться въ томъ, что она имѣла въ виду осуществленіе на Соборѣ своихъ цѣлей, ничего общаго съ церковной пользой не имѣющихъ? Надо обратить вниманіе на то, что правительственная помощь была оказана не только для пріема иностранныхъ гостей, но и содержанія въ Москвѣ всѣхъ членовъ Собора. Это обстоятельство кладетъ антихристову печать на всѣ дѣянія Собора и особенно на избраніе Патріархомъ угоднаго безбожникамъ кандидата.

Такой подстроенный съ помощью безбожной апостасійной власти Соборъ и такіе выборы Патріарха невозможно признать каноническими, если судить о нихъ объективно.

Заинтересованность Совѣтской власти въ возглавленіи Церкви угоднымъ для себя Патріархомъ была совершенно ясной уже въ самомъ началѣ, когда всѣ противники Митрополита Сергія были заблаговременно устранены для того, чтобы расчистить ему дорогу къ Патріаршеству. Устраненіе неугодныхъ лицъ проводилось по обвиненію ихъ въ какомъ-либо преступленіи, которое /с. 136/ быстро и легко находилось для всякаго нежелательнаго властямъ лица. Самъ Хрущевъ въ своей знаменитой рѣчи на закрытомъ засѣданіи КПСС говорилъ, что «во время многочисленныхъ сфабрикованныхъ судебныхъ процессовъ», подсудимые обвинялись въ «подготовкѣ террористическихъ актовъ» (Рѣчь Хрущева на закрытомъ засѣданіи Съѣзда КПСС. Мюнхенъ, 1956 г., стр. 17). Хрущевъ говорилъ преимущественно о жертвахъ Сталинскаго террора изъ числа большевиковъ. Говоря объ арестѣ 1108 человѣкъ изъ 1956 делегатовъ ХVІІ Съѣзда КПСС онъ замѣтилъ:

«Только самъ по себѣ этотъ фактъ, какъ мы теперь видимъ, показываеть, насколько абсурдными, дикими и противорѣчащими здравому смыслу были обвиненія въ контр-революціонныхъ преступленіяхъ, выдвинутые противъ большинства участниковъ 17-го партійнаго съѣзда» (тамъ же, стр. 16).

Если видные члены партіи не были защищены отъ несправедливыхъ преслѣдованій по фиктивнымъ обвиненіямъ, то что же можно сказать о беззащитныхъ церковникахъ? Вспомнимъ приведенныя въ 7-ой главѣ слова Экзарха Сергія о томъ, что рѣшающее слово въ назначеніи духовенства принадлежитъ въ СССР гражданской власти и его заключеніе: «Такимъ образомъ, весь клиръ находится въ полной зависимости отъ произвола большевиковъ, которые однихъ допускаютъ къ легальному священнослуженію, а другихъ устраняютъ, при этомъ естественно предпочитая худшихъ лучшимъ».

Если такъ поступаетъ Совѣтская власть въ отношеніи священниковъ, то само собой разумѣется, что она съ еще большею тщательностью отбираетъ епископовъ. Самъ С. В. Троицкій въ качествѣ иллюстраціи того, какъ проявляется давленіе безбожной Совѣтской власти на Церковь, писалъ:

«Каково это давленіе въ самой Россіи свидѣтельствуетъ хотя бы слѣдующій отрывокъ изъ письма возвратившагося въ февралѣ сего года изъ Россіи греческаго подданнаго архимандрита Евгенія отъ 3-го сентября 1936 г.: «Какъ мнѣ извѣстно лично, въ Красноярской тюрьмѣ въ 1936 г. за непризнаніе авторитета Церкви Митрополита Сергія Московскаго казнены: Епископъ Филареть Гумилевскій, Архимандрить Полихроній Запрудеръ, протоіерей Константинъ Ордынскій, священникъ Николай Катасоновъ, а Епископъ Ѳеофилъ Краснодарскій подъ давленіемъ ГПУ покончилъ съ собой черезъ повѣшеніе» («Церковная Жизнь». 1936 г. № 10-11, стр. 174-175).

Вотъ почему мы можемъ положительно утверждать, что не свободная Церковь, а Совѣтская апостасійная власть посадила на /с. 137/ Патріаршій Престолъ сначала Митрополита Сергія, а вслѣдъ за нимъ и Митрополита Алексія. Поэтому къ нимъ со всей силой примѣнимо прещеніе 30-го Апостольскаго правила и 3-го правила VII Вселенскаго Собора: «аще который епископъ мірскихъ начальниковъ употребивъ, чрезъ нихъ получитъ епископскую въ Церкви власть, да будетъ изверженъ, и отлученъ, и всѣ сообщающіеся съ нимъ».

Епископъ Никодимъ Милашъ даетъ слѣдующсе поясненіе къ 30-му Апостольскому правилу:

«Если Церковь осуждала незаконное вліяніе свѣтской власти при поставленіи епископа въ то время, когда государи были христіанами, тѣмъ болѣе, слѣдовательно, она должна была осуждать это, когда послѣдніе были язычниками, и тѣмъ болѣе тяжкія наказанія она должна была налагать на виновныхъ, которые не стыдились обращаться за помощью къ языческимъ государямъ и подчиненнымъ имъ властямъ, чтобы только получить епископство. Настоящее (30-е) правило и имѣетъ въ виду подобные случаи».

Почему Церковь такъ строго относится къ полученію епископскаго положенія съ помощью гражданской власти? Конечно потому, что въ этомъ случаѣ есть основаніе подозрѣвать у епископа свои, посторонніе для Церкви, мотивы и потому, что поставленный такимъ путемъ іерархъ, обязанный своимъ поставленіемъ не епископамъ, а лицамъ, ищущимъ «своего», могущимъ быть даже совсѣмъ чуждыми или враждебными Церкви, несомнѣнно будетъ вынужденъ служить «двумъ господамъ». Къ такому епископу приложимы слова Спасителя: «Истинно, истинно говорю вамъ: кто не дверью входитъ во дворъ овчій, но прелазитъ инудѣ, тотъ воръ есть и разбойникъ» (Іоан. X, 1).

Если Церковь такъ строго осудила занятіе епископскаго положенія съ помощью гражданской власти, которая не была враждебной къ христіанской Церкви, и не была ея гонительницей, то что же можно сказать о занятіи епископской каѳедры съ помощью той власти, которая поставила своею цѣлью уничтоженіе всякой религіи?

Сможетъ ли сказать С. В. Троицкій, что Патріархъ, поставленный съ помощью Антихриста, будетъ имѣть каноническое право на свою власть? Думаю, что онъ не рѣшился бы дать положительный отвѣтъ на такой вопросъ. А между тѣмъ, какъ мы съ достаточною ясностью уже показали, Совѣтская властъ является властью апостасійною, т. е. одного рода съ властью антихристовою.

/с. 138/ Повторяя неоднократно приведенныя нами слова С. В. Троицкаго о томъ, что «не обладаніе правомъ зависитъ отъ пользованія имъ, а, наоборотъ — пользованіе правомъ зависитъ отъ обладанія имъ», мы должны признать избраніе на Патріаршество какъ Митрополита Сергія, такъ и его преемника не имѣющимъ никакой канонической силы.

Большое, сравнительно, число епископовъ при избраніи послѣдняго и присутствіе на Соборѣ представителей Восточныхъ Церквей не мѣняетъ дѣла. Представители другихъ Православныхъ Церквей, будучи только гостями, въ избраніи Митрополита Алексія Патріархомъ не участвовали; при томъ же они были плохо и односторонне освѣдомлены о положеніи Церкви въ СССР и введены въ заблужденіе. Могли ли они знать, что внушительное число сѣдовласыхъ епископовъ на Соборѣ въ большинствѣ своемъ состоитъ изъ лицъ новопоставленныхъ? Могли ли они знать, — какимъ порядкомъ были подобраны клирики и міряне, о которыхъ нѣтъ нигдѣ никакихъ данныхъ, что они явились на Соборъ по свободнымъ выборамъ согласно правиламъ, установленнымъ Всероссійскимъ Соборомъ 1918 г.? Конечно, они не могли знать, что эти люди были привезены въ Москву только для того, чтобы въ присутствіи Главъ другихъ Церквей по совѣтскому обычаю единогласно проголосовать за указаннаго имъ свыше кандидата.

Какъ бы ни были сами по себѣ авторитетны молчаливые свидѣтели незаконнаго акта, ихъ присутствіе при совершеніи его не можетъ сдѣлать его законнымъ.

Нельзя также не отмѣтить вновь, что подавляющее большинство епископовъ избиравшихъ Митрополита Алексія Патріархомъ были рукоположены уже послѣ 1943 года. Каноничность этихъ епископовъ зависитъ отъ каноничности поставившей ихъ власти, а между тѣмъ, какъ было сказано выше, сама власть Митрополита Сергія, впослѣдствіи Патріарха, не является каноничной. Сколько бы епископовъ ни было поставлено имъ и его преемникомъ, они не могутъ имѣть больше правъ, чѣмъ имѣли тѣ, которые являются источникомъ ихъ полномочій. А правомочность ихъ источника, какъ видимъ, убѣдительно опровергъ въ своей статьѣ и въ докладѣ Зарубежному Сѵноду никто иной, какъ самъ С. В. Троицкій въ бытность его свободнымъ отъ большевицкаго вліянія.

С. В. Троицкій похваляется тѣмъ, что Сербская Патріархія, довѣряясь его заключенію, признала избраніе Митрополита Сергія законнымъ вопреки мнѣнію Митрополита Анастасія (стр. 64), Но, представляя свое заключеніе, написалъ ли С. В. Троицкій и /с. 139/ о томъ, что самъ онъ ранѣе не признавалъ правъ за Митрополитомъ Сергіемъ, доказывая, что фактъ нахожденія его у власти съ соизволенія большевиковъ не можетъ быть источникомъ каноническихъ правъ?

Такова формальная сторона вопроса, но еще важнѣе, конечно, самое существо дѣла: та измѣна Православію, которая обрисована выше, и которая лишаетъ обязательной силы всякій актъ нынѣшней Московской Патріархіи для ея чадъ. Сторонники послѣдней любятъ ссылаться на 14 правило Двукратнаго Собора, когда требуютъ подчиненія Москвѣ со стороны всѣхъ русскихъ и въ ихъ числѣ зарубежныхъ епископовъ. Но это правило также, какъ и 13-ое правило того же Собора только устанавливаетъ норму каноническаго послушанія представителямъ церковной власти, пока послѣдніе не обличены и не осуждены судомъ. Однако, 15-е правило Двукратнаго Собора дѣлаетъ дополненіе къ этимъ правиламъ и къ 31-му правилу Свв. Апостоловъ. Оно поясняетъ, что прещеніе установлено для тѣхъ, кто нарушаетъ подчиненіе своей церковной власти безъ достаточнаго основанія, кто «подъ предлогомъ нѣкоторыхъ обвиненій отступаютъ отъ своихъ предстоятелей, и творятъ расколы, и расторгаютъ единство Церкви». Напротивъ, о тѣхъ, кто отдѣлился бы отъ своихъ предстоятелей прежде соборнаго разсужденія по причинѣ ихъ дѣйствительной измѣны Православію говорится, что они «не токмо не подлежатъ положенной правилами епитимьи, но и доетойны чести, подобающей православнымъ».

Именно таково основаніе, по которому съ Митрополитомъ Сергіемъ и его преемникомъ прервали общеніе какъ многіе исповѣдники въ Россіи, такъ и наша зарубежная іерархія. Поэтому ссылка противъ нихъ на правила Двукратнаго Собора совершенно несостоятельна.

Источникъ: Протопресвитеръ Георгій Граббе. Правда о Русской Церкви на родинѣ и за рубежомъ. (По поводу книги С. В. Троицкаго «О неправдѣ Карловацкаго Раскола»). — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Holy Trinity Monastery, 1961. — С. 116-139.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.