Церковный календарь
Новости


2017-11-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 8-я (1932)
2017-11-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 7-я (1932)
2017-11-18 / russportal
Л. Д. Перепелкина. Юліанскій календарь - 1000-лѣтняя икона времени на Руси (1989)
2017-11-18 / russportal
Проф. П. В. Верховской. Патріархъ Тихонъ (1919)
2017-11-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 6-я (1932)
2017-11-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 5-я (1932)
2017-11-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. №100 (Къ юбилею "Часового") (1933)
2017-11-17 / russportal
Генералъ П. Н. Красновъ. Подъ какимъ лозунгомъ? (1933)
2017-11-17 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 36-е (1882)
2017-11-17 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 35-е (1882)
2017-11-16 / russportal
П. Н. Красновъ. Казаки. (Изъ стараго разсказа) (1933)
2017-11-15 / russportal
Основатель и Верх. Руководитель Добров. Арміи Ген. М. В. Алексѣевъ (1919)
2017-11-15 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 4-я (1932)
2017-11-15 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 3-я (1932)
2017-11-15 / russportal
Приказъ №900 Верх. Главнокоманд. генерала Корнилова (29 августа 1917 года)
2017-11-15 / russportal
Приказъ №897 Верх. Главнокоманд. генерала Корнилова (28 августа 1917 года)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - воскресенiе, 19 ноября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 21.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Протопр. Георгій Граббе (буд. еп. Григорій) († 1995 г.)
ЦЕРКОВЬ И ЕЯ УЧЕНІЕ ВЪ ЖИЗНИ.
(Собраніе сочиненій, томъ 1-й. Монреаль, 1964).

II.
ЕДИНСТВО И ЕДИНСТВЕННОСТЬ ЦЕРКВИ.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.
Грѣхопаденіе. Искупленіе. Церковь.

Велико было блаженство первыхъ людей въ раю. Прекрасная природа покорно служила имъ; составляя оба единую плоть (Быт. II, 24), они въ супружествѣ видѣли лишь радости: чистые сердцемъ, они постоянно лицезрѣли Бога и, вкушая плоды чудеснаго древа, пріобщались Источнику вѣчной жизни.

Но вотъ Адамъ и Ева впали въ грѣхъ и тѣмъ лишили себя и потомковъ своихъ этихъ благодатныхъ даровъ Божіихъ. Однако Господь такъ милостивъ, что сдѣлалъ это блаженство снова доступнымъ людямъ, хотя уже не отъ рожденія получаютъ они его, а съ великими трудами Царствіе Божіе нудится (Мѳ. XI, 12).

Заслуживаетъ изслѣдованія, въ чемъ именно состоялъ грѣхъ первыхъ людей. Господь создалъ людей свободными, то-есть въ ихъ волѣ было черезъ послушаніе Его волѣ блаженствовать въ единеніи съ Нимъ, или, отказавшись отъ этого единенія, стать на путь своеволія и, отдѣлившись отъ Источника жизни, духовно умереть. Послушавшись льстиваго голоса змія, они неразумно избрали второе и такимъ образомъ стали на путь грѣха. Своимъ рѣшеніемъ они положили на/с. 10/чало всѣмъ послѣдующимъ человѣческимъ грѣхамъ. Дѣйствительно, въ основѣ грѣха лежитъ своеволіе, недостатокъ вѣры въ Бога и любви къ Нему, затѣмъ гордыня и наконецъ услажденіе тѣла съ нарушеніемъ заповѣдей Творца. Все это содержалось и въ первомъ грѣхѣ. Повѣривъ змію, что Богъ не желаетъ имъ всего доступнаго людямъ блаженства, Адамъ и Ева показали слабость вѣры и любви, желая стать «какъ Боги», они съ великой гордыней становились на путь соревнованія со своимъ Творцомъ, самымъ дѣломъ вкушенія запрещеннаго плода они оказывали Ему неповиновеніе [1]. Но грѣхъ былъ для людей явленіемъ противоестественнымъ. Ибо, хотя они и были одарены свободной волей, природа ихъ была создана для жизни въ послушаніи Богу и единеніи съ Нимъ. Черезъ Него только поддерживалась и между ними подлинная любовь и единство. Ставъ на путь грѣха, они обособились и отдалились даже другъ отъ друга. Грѣхъ всегда вытекаетъ изъ себялюбія и каждый изъ первыхъ людей согрѣшилъ для себя. Вѣдь Ева вкусила отъ плода, не говоря ни слова мужу, она въ тотъ моментъ отдѣлилась отъ него, ибо не подумала, что онъ то можетъ отказаться послѣдовать ея примѣру.

Лишеніе людей райскаго блаженства не было въ строгомъ смыслѣ слова отмщеніемъ за грѣхъ. Нѣтъ, сами согрѣшившіе, благодаря грѣху своему, лишили себя блаженства. Произошло, какъ мы видѣли, коренное измѣненіе въ ихъ природѣ, которое сразу же и сказалось. Едва вкусивъ отъ запрещеннаго плода, они почувствовали невѣдомый дотолѣ стыдъ, даже лицезрѣніе Бога стало для нихъ уже не блаженствомъ, а источникомъ страха и мученія — они постарались скрыться отъ своего благого Творца [2]. Самое единство и любовь между Адамомъ и Евой ослабѣли, въ каждомъ изъ нихъ заговорило чувство самооправданія. На вопросъ Бога: «не ѣлъ ли ты отъ того древа, отъ котораго Я повелѣлъ тебѣ не ѣсть», Адамъ, забывая о любви и единствѣ, а помня только о себѣ, сваливая всю вину на Еву, а отчасти и на Самого Бога, отвѣчаетъ: «Жена, которую Ты мнѣ далъ, она дала мнѣ, и я ѣлъ» (Быт. III, 11-12). Еще болѣе сказывается разъединяющее по/с. 11/слѣдствіе грѣха въ дѣтяхъ Адама, а потомъ и во всемъ человѣческомъ родѣ.

Единство и истинная любовь между людьми были нарушены и стали возможны только въ обновленномъ человѣчествѣ, происходящемъ отъ новаго Адама, т. е. въ Церкви Христовой. Про кого, кромѣ вѣрныхъ христіанъ, можно сказать то, что писалъ Св. Василій Великій про современныхъ ему подвижниковъ: ...«Общежительники изглаждаютъ въ себѣ грѣхъ праотца Адама, возобновляютъ первобытную доброту; потому что у людей не было бы ни раздоровъ, ни войнъ, если бы грѣхъ не разсѣкъ естества. Они-то суть истинные подражатели Спасителю и Его житію во плоти. Ибо, какъ Спаситель, составилъ ликъ учениковъ, даже Себя сдѣлалъ общимъ для апостоловъ, такъ и сіи... Они-то соревнуютъ жизни ангеловъ, подобно имъ во всей строгости соблюдая общность. Они-то предвосхищаютъ блага обѣтованнаго царствія, въ доброхотномъ житіи и общеніи, представляя точное подражаніе тамошнему жительству и состоянію. Они-то ясно показали жизни человѣческой, сколько благъ доставило имъ Спасителево вочеловѣченіе, потому что расторгнутое и на тысячу частей разсѣченное естество человѣческое, по мѣрѣ силъ своихъ, приводятъ въ единеніе съ самимъ собою и съ Богомъ. Ибо это главное въ спасительномъ домостроительствѣ во плоти — привести человѣческое естество въ единеніе съ самимъ собою и со Спасителемъ и, истребивъ лукавое разсѣченіе, возстановить первобытное единство, подобно тому, какъ наилучшій врачъ цѣлительными средствами вновь связываетъ тѣло, расторгнутое на многія части» (Гл. 18 подвижн. устава).

Такая святая жизнь, какую описываетъ Св. Василій, была невозможна въ ветхозавѣтномъ человѣчествѣ. Она стала возможной только послѣ того какъ Сынъ Божій, воплотившись, пострадавъ, претерпѣвъ смерть и воскреснувъ, открылъ людямъ двери рая, затворенныя грѣхомъ нашихъ прародителей. Для этого нужно было искупленіе рода человѣческаго Единороднымъ Сыномъ Божіимъ, принесшимъ съ Собою на землю Свою безмѣрную сострадательную любовь, при помощи которой возводитъ насъ къ совершенству, укрѣпляя дарами Духа Святаго наши душевныя силы.

Церковь есть результатъ искупленія. Поэтому говорить о ней, не остановившись на этомъ догматѣ, значило бы оставить безъ вниманія Ея основаніе и назначеніе. Для уразумѣнія смысла существованія Церкви очень важно правильно /с. 12/ понимать догматъ искупленія, а потому я нѣсколько остановлюсь на немъ, хотя можно было бы ограничиться тѣмъ, чтобы отослать читателя къ сочиненію Митрополита Антонія [3], сочиненію объяснившему въ согласіи съ церковнымъ ученіемъ то, что и въ святоотеческихъ твореніяхъ оставалось неяснымъ. Но думаю, что будетъ не лишнимъ напомнить читателямъ нѣкоторыя мысли его, кстати вкратцѣ отвѣчая и на главнѣйшія возраженія противъ «Догмата Искупленія». Замѣчательно, что эта маленькая по объему, но богатѣйшая по содержанію, книжка вызвала такъ мало возраженій. Изъ нихъ совершенно не заслуживаютъ вниманія неприличная по своей неосновательности статья въ одномъ почти обновленческомъ церковномъ журналѣ и сугубо диллетантская критика нѣкоего г. Бехтѣева на страницахъ издававшагося имъ скандальнаго листка. Болѣе серьезная и во всякомъ случаѣ корректная критика была помѣщена въ первомъ или второмъ номерѣ неперіодическаго журнала Пастырскаго Братства имени о. Іоанна Кронштадтскаго. Эта критика, насколько я помню, преимущественно основывающаяся на текстахъ Св. Писанія, говорящихъ о Христѣ Спасителѣ, какъ объ искупительной жертвѣ, какъ о выкупѣ за плѣненное грѣхомъ человѣчество, упускаетъ изъ виду, что все это только пояснительные примѣры, уподобленія, взятыя изъ іудейскихъ обрядовъ и древнихъ военныхъ и торговыхъ обычаевъ [4]. Они, каждое въ отдѣльности, поясняютъ различныя стороны спасительнаго дѣла Христова, которое не можетъ исчерпываться ни понятіемъ жертвы, ни, тѣмъ болѣе, выкупа, весьма однако полезными для первоначальнаго усвоенія христіанства особенно современниками святыхъ апостоловъ. Но если эти сравненія понимать буквально, то неизбѣжно заблужденіе, частично подвергнутое критикѣ задолго до Митрополита Антонія уже Св. Григоріемъ Богословомъ. Вотъ, что говоритъ сей Св. Отецъ въ словѣ на Пасху: «Остается изслѣдовать вопросъ и догматъ, оставляемый безъ вниманія многими, но для меня весьма требующій изслѣдованія. Кому и для чего пролита сія изліянная за насъ кровь — кровь преславная Бога и Архіерея и Жер/с. 13/ твы. Мы были во власти лукаваго, проданные подъ грѣхъ и сластолюбіемъ купившіе себѣ поврежденіе. А если цѣна искупленія дается не иному кому, какъ содержащему во власти, спрашиваю, кому и по какой причинѣ принесена такая цѣна? Если лукавому; то какъ сіе оскорбительно. Разбойникъ получаетъ цѣну искупленія, получаетъ не только отъ Бога, но самаго Бога, за свое мучительство беретъ такую безмѣрную плату, что за нее справедливо было пощадить и насъ. А если Отцу; то, во-первыхъ, какимъ образомъ? Не у Него мы были въ плѣну. А во-вторыхъ, по какой причинѣ кровь Единороднаго пріятна Отцу, Который не принялъ и Исаака, вмѣсто словесной жертвы давъ овна? Или изъ сего видно, что пріемлетъ Отецъ не потому, что требовалъ или имѣлъ нужду, но по домостроительству и потому что человѣку нужно было освятиться человѣчествомъ Бога, чтобы Онъ Самъ избавилъ насъ, преодолѣвъ мучителя силой, и возвелъ насъ къ Себѣ черезъ Сына посредствующаго и все устрояющаго въ честь Отца, Которому оказывается Онъ во всемъ покорствующимъ. Таковы дѣла Христовы, а большее да почтено будетъ молчаніемъ» (Твор. Изд. 3-е, Москва, 1889, стр. 144-142). Итакъ, по ученію Св. Григорія, Спаситель не выкупилъ насъ и не далъ Своими мученіями удовлетворенія оскорбленному грѣхомъ Адама Богу, а нисшелъ на землю для того, чтобы, соединившись съ нашей природой, возвести насъ на небо. Христосъ, «Своими страданіями уча страдать, Своимъ прославленіемъ даруетъ возможность съ Нимъ прославиться» (Тамъ же, стр. 166). Общее значеніе спасительнаго дѣла Христова опредѣляется Св. Отцомъ такъ же, какъ Митрополитомъ Антоніемъ. Но онъ остановился на этомъ, не объясняя, какимъ именно образомъ Спаситель возрождаетъ насъ отъ грѣха. Онъ однако не говоритъ, что не знаетъ больше того, что сказалъ. Если «большее» почтено молчаніемъ, то значитъ Св. Григорій проникъ въ тайну искупленія глубже, чѣмъ нашелъ возможнымъ изложить въ своемъ ученіи. Почему? — Вѣроятно по состоянію религіознаго сознанія слушателей столь полное объясненіе догмата, какъ даетъ Митрополитъ Антоній, было преждевременно. Или, можетъ быть, не находились выраженія для того, чтобы понятно изъяснить возрождающее дѣйствіе Божественной сострадательной любви. Нужно было западное заблужденіе съ крайностями юридическаго истолкованія искупленія, чтобы явился «искусный» (1 Кор. XI, 19).

Впрочемъ, о громадномъ возвышающемъ значеніи со/с. 14/страдательной любви говорятъ нѣкоторые Св. Отцы [5], хотя и не пользуются этимъ понятіемъ прямо для изъясненія догмата искупленія. Но, при логическомъ развитіи ихъ мыслей въ этомъ направленіи, можно придти къ выводамъ Митрополита Антонія. Такъ, напримѣръ, Св. Григорій Великій ставитъ пастырямъ въ примѣръ Св. Апостола Павла, который «проходитъ созерцаніемъ небеса и не оставляетъ безъ заботы и попеченія плотскаго ложа земнородныхъ; потому что по взаимному союзу любви къ горнему и къ дольнему онъ уносится силою мысли въ самомъ себѣ и въ область предметовъ духовныхъ и вмѣстѣ съ тѣмъ изнемогаетъ сострадательнымъ сердолюбіемъ и къ ближнимъ. «Кто изнемогаетъ и не изнемогаю (съ кѣмъ бы я не изнемогалъ), кто соблазняется и азъ не разжизаюся» (2 Кор. XI, 29), или еще: «быхъ іудеомъ яко іудей» (1 Кор. IX, 20). Конечно, является онъ таковымъ, не вѣру измѣняя, но расширяя и свидѣтельствуя свою любовь, чтобы, вообразивъ себя однимъ изъ невѣрующихъ, по собственному, такъ сказать, опыту уразумѣть, до какой степени они достойны сожалѣнія, и потомъ дѣлать для нихъ все, чего желалъ бы себѣ, если бы былъ на ихъ мѣстѣ» (Прав. Пастырское. Изд. 2-е, Кіевъ, 1873, стр. 43-44).

Поучая пастырей состраданію, Св. Григорій, конечно, имѣлъ въ виду не только ихъ собственную душевную пользу. Всѣ поученія его проникнуты совѣтомъ возрождать грѣшниковъ, входя въ ихъ положеніе, сострадая ихъ паденію, хотя прямо въ такой формѣ онъ свою мысль со всей ясностью не высказываетъ. Изъ размышленій же о значеніи пастырскаго состраданія легко придти и къ понятію о силѣ Божественной сострадательной любви. Христосъ Спаситель не только «вообразилъ» Себя страждущимъ человѣкомъ, — Онъ соблаговолилъ дѣйствительно стать таковымъ и дѣйствительно перестрадать то все, что легло на человѣчество вслѣдствіе первороднаго грѣха. Вотъ почему, если даже состраданіе нашего ближняго можетъ насъ нравственно поднимать, воплощеніе, страданія и воскресеніе Христовы для насъ въ полной мѣрѣ спасительны.

Іисусъ Христосъ перестрадалъ грѣхи всего человѣчества, но спасительны Его страданія только для тѣхъ, кто проявляетъ волю раскрыть свою душу для принятія Его возрож/с. 15/дающей любви. Онъ воплотился, чтобы возвести всѣхъ насъ вмѣстѣ съ Собою на небо, но пользуются этимъ даромъ лишь тѣ люди, которые соединяются съ Нимъ на пути къ нравственному совершенствованію, для котораго обновленной человѣческой природѣ открытъ безпредѣльный просторъ. «Будьте совершенны, какъ совершенъ Отецъ вашъ небесный» (Мѳ. V, 48), сказалъ Христосъ и этимъ указалъ намъ идеалъ, къ которому мы должны стремиться.

А въ Своей Первосвященнической молитвѣ Господь Іисусъ Христосъ возгласилъ: «Отче Святый! соблюди ихъ во Имя Твое, тѣхъ, которыхъ Ты Мнѣ далъ, чтобы они были едино, какъ и Мы» (Іо. XVII, 11). «Не о нихъ же только молю, но и о вѣрующихъ въ Меня по слову ихъ: да будутъ всѣ едино: какъ Ты Отче во Мнѣ и Я въ Тебѣ, такъ и они да будутъ въ Насъ едино» (Іо. XVII, 20, 21). Этими словами Спаситель раскрываетъ самую сущность Церкви, въ которой осуществляется основанное на любви единство людей между собою и съ Богомъ. Взаимная любовь, уподобляющаяся любви Лицъ Св. Троицы, должна отличать истинныхъ послѣдователей Іисуса Христа, какъ сказалъ Онъ въ Своей прощальной бесѣдѣ съ учениками: «Заповѣдь новую даю вамъ, да любите другъ друга: по тому узнаютъ всѣ, что вы Мои ученики, если будете имѣть любовь между собою» (XIII, 34-35).

Ветхозавѣтные люди не были способны къ этому единству, ибо были всецѣло подчинены разсѣченному грѣхомъ естеству (См. вышеприведеныя слова Св. Василія Великаго). Необходимо было пересозданіе самой природы человѣческой. Вотъ почему въ бесѣдѣ съ Никодимомъ Господь первымъ условіемъ для спасенія ставитъ совершенно новое рожденіе человѣка. Іоаннъ Златоустъ по этому поводу говоритъ: «Какъ подъ сгнившій домъ никто не подставляетъ подпорки и не приколачиваетъ ничего къ старому зданію, но, разрушивъ его до основанія, снова воздвигаетъ, такъ поступилъ и Онъ: не подправилъ насъ, но переустроилъ заново» (Бес. на Тита, V, 3). Обновляясь и соединяясь со Христомъ, человѣчество дѣлается причастнымъ Божественной природѣ. Поэтому безъ воплощенія Сына Божія невозможно было бы соединеніе людей въ Церковь, дающее намъ возможность спасительнаго, животворящаго единенія съ Богомъ, внѣ котораго нельзя быть живымъ возрожденнымъ членомъ человѣчества. «Пребудьте во Мнѣ и Я въ васъ, — говоритъ Христосъ. — Какъ вѣтвь не можетъ приносить плода сама собою, /с. 16/ если не будетъ на лозѣ, такъ и вы если не будете во Мнѣ. Я есмь Лоза, а вы вѣтви: кто пребываетъ во Мнѣ и Я въ немъ, тотъ приноситъ много плода, ибо безъ Меня не можете дѣлать ничего: кто не пребудетъ во Мнѣ, извергнется вонъ, какъ вѣтвь, и засохнетъ: а такія вѣтви собираютъ и бросаютъ въ огонь и онѣ сгораютъ» (Іо. XV, 4-6). Лоза и вѣтви, о которыхъ говоритъ Спаситель, это Церковь, объединяющая Его и возрожденное во Святомъ Крещеніи человѣчество, идущее къ совершенству подъ непрекращающимся воздѣйствіемъ Св. Духа.

ГЛАВА ВТОРАЯ.
Единство въ Церкви.

Часто опредѣляютъ Церковь какъ общество христіанъ, но намъ представляется, что это слишкомъ блѣдно и неточно. Конечно, Церковь неопредѣлима вполнѣ точно, человѣчесскій языкъ недостаточно для этого богатъ, ему приходится прибѣгать къ уподобленіямъ, но эти уподобленія, черпаемыя изъ Священнаго Писанія, обрисовываютъ Церковь скорѣе какъ Богочеловѣческое Тѣло, чѣмъ какъ общество. Самъ Іисусъ Христосъ, какъ мы видѣли, представлялъ Церковь подъ видомъ дерева, говорилъ объ органическомъ единствѣ всѣхъ вѣрующихъ, единствѣ, внѣ котораго невозможна самая жизнь возрожденной личности. Быть внѣ Церкви значитъ быть внѣ Христа, значитъ не имѣть той благодати, безъ которой невозможно совершенствованіе. Церковь въ Св. Писаніи сравнивается не только съ Лозою, корнемъ имѣющею Христа, Она еще называется Тѣломъ Христовымъ, Который является Ея Главою (1 Кор. гл. XII; Еф. I, 22-23; Кол. I, 18), или зданіемъ, коего Онъ есть краеугольный камень (Еф. II, 20). Любовь Христа къ Церкви сравнивается съ идеальной любовью жениха къ невѣстѣ. Тутъ въ полной мѣрѣ, безъ всякаго недостатка, осуществляется то единеніе, которое апостолъ Павелъ ставитъ въ примѣръ мужу и женѣ (Еф. V, 23-33).

Съ особымъ вниманіемъ надо остановиться на ученіи о /с. 17/ Церкви, какъ о Тѣлѣ Христовомъ, ибо въ немъ наиболѣе ясно высказана великая тайна единства вѣрующихъ между собою и со Христомъ. Оно также неразрывно, какъ неразрывно связаны члены тѣла съ головою. Вотъ почему Ап. Павелъ говоритъ даже, что Господь вѣрныхъ «сооживи... своскреси и спосади на небесныхъ во Христѣ Іисусѣ» (Еф. II, 5-6). Какъ Адамъ былъ родоначальникомъ всего человѣчества и въ его согрѣшеніи согрѣшили всѣ мы, послѣдующія поколѣнія, такъ по такому же закону единства переносится на насъ величіе нашего Спасителя, Новаго Адама, Новаго Отца возрожденнаго человѣчества, составляющаго Церковь. «Въ лицѣ Христа Спасителя, говоритъ Еп. Ѳеофанъ Затворникъ, — воскрешены мы и посаждены на небесныхъ, а самымъ дѣломъ еще сіе не совершилось, но совершится въ свое время. Но совершится несомнѣнно: такъ, что поелику Христосъ воскресъ, то почитай, что и мы воскресли, и поелику Онъ возсѣлъ на небесахъ, то почитай, что посаждены уже и мы» (На Еф., стр. 131). И далѣе: «Словами сими (своскреси и спосади) показывается вмѣстѣ и тѣснѣйшій союзъ вѣрующихъ со Христомъ, какъ членовъ съ главою, и особенное назначеніе прославленнаго во Христѣ человѣчества. Все, что въ Немъ совершилось, совершилось не для Него, а для рода человѣческаго. Почему, когда Онъ воскресъ ради человѣка, можно сказать, что въ Немъ воскресъ родъ нашъ, и когда Онъ возсѣлъ одесную Отца, можно сказать, что родъ нашъ въ Немъ посаженъ на небесныхъ. Христосъ — возможность, источникъ, сила. Что съ вѣрующими, — то есть осуществленіе сей возможности, напоеніе изъ сего источника, преисполненіе сею силою. Спасаемое человѣчество, — Церковь, — есть развитіе или раскрытіе Христа — исполненіе Его» [6] (Тамъ же, стр. 131-132). На послѣдней мысли слѣдуетъ остановиться. Іоаннъ Златоустъ такъ толкуетъ Еф. IV, 13: «Церковь есть исполненіе Христа, точно такъ же, какъ голову дополняетъ тѣло и тѣло дополняется головою. Видимъ, какъ Апостолъ представляетъ, что для Христа, какъ головы нужны всѣ вообще члены, потому что если бы многіе изъ насъ не были — одинъ рукою, другой ногою, третій инымъ какимъ-либо членомъ, то Тѣло Его было бы неполно. Итакъ, Тѣло Его составляется изъ всѣхъ членовъ. И значитъ: тогда только исполнится глава, тогда устроится совершенное тѣло, когда всѣ мы будемъ соединены и скрѣплены самымъ прочнымъ /с. 18/ образомъ» (На Еф. бес. III, 2). Мысль Златоуста поясняется словами Бл. Ѳеофилакта: «Христосъ восполняется и какъ бы завершается всѣми членами въ лицѣ всѣхъ вѣрующихъ: восполняется какъ бы рукою въ лицѣ милостиваго человѣка и инымъ способомъ помогающаго слабымъ, какъ бы восполняется ногою въ лицѣ человѣка, предпринимающаго путешествіе ради проповѣди и призрѣвающаго своихъ братьевъ и инымъ восполняется въ другомъ вѣрующемъ» (на Еф., стр. 93-94). Очень глубокое толкованіе тому же тексту даетъ Еп. Ѳеофанъ: «Церковь исполненіе Христа можетъ быть подобно тому, какъ древо есть исполненіе сѣмени. Что въ сѣмени совмѣщено сокращенно, то въ полномъ развитіи является въ деревѣ... Самъ въ Себѣ Онъ полонъ и всесовершененъ: но еще не во всей полнотѣ привлекъ къ Себѣ человѣчство. Оно постепенно все болѣе общится съ Нимъ и черезъ то какъ бы Его пополняетъ, — дѣлу Его давая приходить черезъ сіе въ полноту исполненія» (На Еф., стр. 126-127).

Ученіе о внутреннемъ единствѣ Церкви было воспринято Ею съ самаго начала своего существованія. Но особенно ярко оно было изъяснено въ «Пастырѣ» Ерма, Св. Иринеемъ Ліонскимъ и, въ половинѣ третьяго вѣка, Св. Кипріаномъ Карѳагенскимъ. Таинственное единеніе Христа съ Церковью онъ уподобляетъ смѣшенію воды и вина въ чашѣ Господней. Какъ вино и вода неразрывно соединяются между собою и не могутъ отдѣлиться другъ отъ друга, такъ точно ничто не можетъ отдѣлить Церковь отъ Христа.

Св. Кипріанъ такъ же твердо устанавливаетъ и изъясняетъ часто въ поэтическихъ образахъ, что единству церковному нисколько не противорѣчитъ ея соборность, т. е. существованіе отдѣльныхъ церковныхъ общинъ, разсѣянныхъ во всѣхъ концахъ міра [7]. Я приведу одну выдержку, гдѣ Св. Кипріанъ особенно воодушевленно говоритъ объ этомъ единствѣ: «Церковь одна, хотя съ приращеніемъ плодородія, расширяясь, дробится на множество. Вѣдь и у солнца много лучей, но свѣтъ одинъ; много вѣтвей на деревѣ, но стволъ одинъ, крѣпко держащійся на корнѣ; много ручьевъ истекаетъ изъ одного источника но, хотя разливъ, происходящій отъ обилія водъ, и представляетъ многочисленность, однако при самомъ истокѣ все же сохраняетъ единство. Отдѣли сол/с. 19/нечный лучъ отъ его начала — единство не допуститъ существовать отдѣльному свѣту; отломи вѣтвь отъ дерева, — отломленная потеряетъ способность расти; разобщи ручей съ его источникомъ, — разобщенный изсякнетъ. Равнымъ образомъ Церковь, озаренная свѣтомъ Господнимъ, по всему міру, распространяетъ лучи свои, но свѣтъ, разливающійся повсюду, одинъ, и единство тѣла остается нераздѣльнымъ. По всей землѣ она распространяетъ вѣтви свои обремененныя плодами: обильные потоки ея текутъ на далекое проcтранство, при всемъ томъ Глава остается одна, одно начало, одна мать, богатая преспѣяніемъ плодотворенія» (О единствѣ Церкви, стр. 180). Дополню сравненія Св. Кипріана словамп Еп. Ѳеофана: «Частныя Церкви живутъ общею всей Церкви жизнію, какъ въ тѣлѣ каждое отправленіе будто по себѣ дѣйствуетъ, напр., дыханіе, кровообращеніе, питаніе; на самомъ же дѣлѣ потому оно и дѣйствуетъ, что состоитъ въ связи со всѣмъ тѣломъ, такъ, что отдѣли только его, оно тотчасъ прекращается, подобно какъ замираетъ и всякій внѣшній членъ отсѣченный отъ тѣла, или каждая вѣтвь, отсѣченная отъ дерева» (На Еф. II, 22, стр. 175).

Сознаніе этого внутренняго единства Церкви должно не только объединить отдѣльныя церковныя общины, но и всѣхъ членовъ Ея. Это сознаніе, вытекающее изъ заповѣди любви, было крѣпко у первыхъ христіанъ. Первыя христіанскія общины, разсѣянныя по разнымъ странамъ, одновременно были такъ близки другъ ко другу, что у нихъ дѣйствительно, по выраженію Дѣяній Апостоловъ, «было одно сердце и одна душа» (Дѣян. IV, 32). Да и сами мы развѣ не видимъ постоянное подтвержденіе существованія этого единства, когда намъ приходится соприкасаться съ другими православными народами и, особенно, имѣть съ ними молитвенное общеніе? Наконецъ, не объединяетъ ли насъ всѣхъ и усопшихъ и живыхъ членовъ Церкви постоянная молитва другъ съ другомъ и другъ о другѣ? Этой молитвѣ насъ научилъ Самъ Глава Церкви и она есть первое и важнѣйшее проявленіе Ея внутренняго единства. Но на насъ лежитъ не только обязанность молиться за братьевъ по Церкви. Истинная любовь должна возбуждать постоянное желаніе помогать другимъ и матеріально и духовно, вызывать чувство взаимной отвѣтственности другъ за друга со всѣми, тѣми съ кѣмъ мы имѣемъ общеніе. «Истинный христіанинъ, по слову Еп. Ѳеофана, дѣло всякаго считаетъ своимъ дѣломъ и готовъ ради его на всѣ усилія и жертвы. Онъ то же, что членъ въ тѣлѣ. Ни одинъ /с. 20/ членъ въ тѣлѣ не живетъ для себя, а весь для другихъ. Такъ себя имѣетъ и христіанинъ, подъ главою Христомъ, сочетанный со всѣми въ единое тѣло».

Полное единство Церкви, при Ея соборности, сохраняется благодаря единому Главѣ, Который всѣмъ указываетъ надлежащее мѣсто въ дѣлѣ Церковнаго домостроительства. «Все въ немъ должно занимать свое мѣсто, говоритъ Златоустъ: Господь всѣмъ свыше распоряжаетъ. Но какъ въ тѣлѣ есть пріемные органы, такъ и у Духа, Который всецѣло есть небесный корень жизни. Именно въ тѣлѣ — сердце есть корень духа, печень — крови, селезенка — желчи, и другіе органы другихъ элементовъ: но всѣ они зависимы отъ головного мозга. Согласно съ этимъ и Богъ поступилъ, удостоивая человѣка особенной почести: не желая покинуть его, Самъ Онъ сдѣлался для него виною всего спасенія, учредивъ въ то же время сотрудниковъ для Себя и однимъ изъ нихъ поручивъ одно, другимъ другое» (На Еф. бес. XI, 4). Всѣхъ же соединяетъ любовь, которая, какъ далѣе поучаетъ насъ св. Отецъ, «возсозидаетъ, соединяетъ, сближаетъ и сопрягаетъ насъ между собою. Итакъ, если хотимъ получить Духа отъ Главы, будемъ въ союзѣ другъ съ другомъ. Есть два рода отдѣленія отъ Церкви: одинъ, когда мы охладѣваемъ въ любви, а другой, когда осмѣливаемся совершить что-нибудь недостойное въ отношеніи къ сему тѣлу», т. е. Церкви (Тамъ же).

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
Церковь одна. Загробная участь христіанъ, язычниковъ и еретиковъ. Внѣ Церкви нѣтъ благодати Св. Духа.

Изъ ученія о внутреннемъ единствѣ Церкви, о томъ, что она есть Тѣло Христово, логически вытекаетъ и ученіе о единственности истинной Церкви. Какъ не можетъ у Христа быть нѣсколькихъ тѣлесъ, особенно борющихся другъ съ другомъ, такъ невозможно и существованіе нѣсколькихъ Церквей. Главное доказательство въ пользу этого то, что въ Св. Писаніи о Церкви всегда говорится въ единственномъ числѣ [8] за /с. 21/ исключеніемъ тѣхъ случаевъ, когда ясно имѣются въ виду помѣстныя общины [9]. Такое сознаніе изначала было крѣпко у христіанъ, ибо представленіе о возможносги существованія двухъ или болѣе благодатныхъ Церквей унижало бы значеніе Церкви истинной. Эта вѣра въ единственность Церкви, въ то, что Она — тотъ ковчегъ, который одинъ только можетъ спасти насъ отъ гибели въ бушующихъ волнахъ житейскаго моря, необходима и для возбужденія нашей ревности къ проповѣди Православія. Вѣдь зачѣмъ буду я стараться о присоединеніи къ Церкви еретика или раскольника, если онъ тоже въ Церкви и тоже спасается, т. е. стоитъ на правильномъ пути совершенствованія? Но если я вѣрю, что онъ въ безблагодатномъ обществѣ, что онъ не возрожденъ въ святомь крещеніи, то христіанская любовь должна меня заставить не жалѣть силъ для его обращенія.

Знаю, что эти слова могутъ кое-кого смутить. За послѣднее время слишкомъ распространились мысли о томъ, что будто бы «перегородки» между Церквами не достигаютъ неба», слишкомъ увлекаются всякими интерконфессіональными конференціями, на которыхъ единственная Церковь оказывается, въ сущности, несмотря на всѣ оговорки, въ положеніи одной изъ Церквей [10]. Мнѣ неоднократно приходилось сталкиваться съ тѣмъ, что самые привязанные къ православію люди, поддаваясь проповѣди объ относительности религіозныхъ истинъ, съ ожесточеніемъ доказывали, что, напримѣръ, Католическая Церковь чуть ли не такъ же благодатна, какъ Православная. Это распространенное заблужденіе, основывающееся главнымъ образомъ не на разумныхъ доводахъ, а на чувствѣ симпатіи къ инославнымъ, заставляетъ меня предварить изложеніе доказательствъ отсутствія благодати у общинъ, отколовшихся отъ нашей Церкви, разсужденіемъ о загробной судьбѣ тѣхъ людей, которые къ Ней не принадлежатъ. Въ этихъ цѣляхъ предварительно надо вкратцѣ вернуться къ грѣхопаденію и искупленію.

Милосердный Богъ создалъ людей для блаженства, ради полноты котораго надѣлилъ ихъ свободной волей. Пользуясь /с. 22/ этой свободой, люди впали въ грѣхъ, т. е. пренебрегли Богомъ ради лукавыхъ призрачныхъ обѣщаній діавола. Впавъ въ грѣхъ, они уже сами стали неспособны къ райскому блаженству. Искупленіе Христово возвращаетъ имъ эту способность, возвращаетъ имъ Адамово естество, но не освобождаетъ ихъ отъ грѣхоспособности, точнѣе, не лишаетъ ихъ свободной воли. Пользуясь плодами искупленія, отдѣльныя святыя личности на землѣ, совершенствуясь въ Церкви, достигаютъ высокихъ степеней блаженства, выражающагося въ радостномъ общеніи съ Богомъ. Но вообще говоря, живя на землѣ, отвлекаемые плотью и мірскими заботами, люди не сознаютъ близости Божіей, а потому и блаженство праведныхъ и мученія грѣшныхъ отъ общенія съ Нимъ далеко не полны. Мы настолько поглощены міромъ, что даже не представляемъ себѣ, какая большая грѣховная тяжесть лежитъ на насъ и отдаляетъ насъ отъ Бога. Вотъ почему, чѣмъ совершеннѣе христіанинъ, тѣмъ грѣшнѣе онъ сознаетъ себя, чувствуя тягость даже тѣхъ прегрѣшеній, которыя у насъ, рядовыхъ людей, проходятъ незамѣченными. Недавно я приводилъ въ печати разсказъ А. С. Хомякова о пережитыхъ имъ минутахъ самопознанія, когда онъ, цѣломудренный и добродѣтельный христіанинъ, почувствовалъ, что, вслѣдствіе его не то что грѣховныхъ поступковъ, а просто даже житейской суеты, молитва его упала безсильной назадъ на землю. Будучи въ тѣ молитвенныя минуты, можетъ быть, болѣе чѣмъ когда-либо близокъ къ Богу, Хомяковъ почувствовалъ тотъ жгучій стыдъ, который мучительно ощутимъ всѣ мы, когда всѣ наши грѣхи предстанутъ передъ нами во всей силѣ. Тогда и то, что намъ теперь кажется добрымъ вслѣдствіе неправильныхъ представленій о добродѣтели или вслѣдствіе самообольщенія, передъ лицомъ Божіимъ, во многихъ случаяхъ обнаружится какъ грѣховное, какъ отдаляющее насъ отъ Бога, вызывающее стыдъ и мученія. Это раскрытіе нашего подлиннаго нравственнаго лица приведетъ къ тому, что одни изъ насъ будутъ каяться и тѣмъ спасутся, т. е. сдѣлаются способны къ единенію съ Богомъ, а другіе, чуждые смиренія и полные самооправданія, наоборотъ, возропщутъ и озлобятся, предавая себя такимъ образомъ жестокимъ мученіямъ. Возможность раскаянія существуетъ вплоть до Страшнаго Суда [11], когда /с. 23/ уже окончательно опредѣлится, кто омылъ свою душу покаяніемъ, а кто, самооправдываясь и ропща, возстаетъ противъ Бога, обвиняя его въ несправедливости.

Совершенное Господомъ Іисусомъ Христомъ искупленіе открыло, какъ мы уже говорили, возможность не только вѣрнѣйшимъ путемъ идти къ совершенству, но уже и здѣсь, на землѣ пріобщаться райскому блаженству. Эта возможность открывается въ единой, святой, соборной и апостольской Церкви. Она предлагаетъ намъ поученія, просвѣтляющія нашъ умъ и нашу совѣсть. Она постоянно подаетъ намъ благодатную помощь, а въ Таинствѣ Евхаристіи даже соединяетъ касъ съ возводящимъ насъ на небо Спасителемъ. Какое великое дарованіе! Какъ безмѣрна степень совершенства, доступная тому, кто, пользуясь имъ, неусыпно стяжаетъ Царство Небесное! Но и какъ великъ стыдъ паденія у того, кто, имѣя такое богатство, пренебрегъ имъ. Для сына Церкви больше чѣмъ для «внѣшнихъ» возможности и въ отношеніи райскаго блаженства, и въ отношеніи силы будущихъ мукъ.

Но вернемся къ тѣмъ, кто не принадлежитъ къ Церкви. Они не одарены такъ, какъ мы, но тѣмъ не менѣе даже среди язычниковъ мы видимъ людей не предающихся страстямъ, совершающихъ добрыя дѣла. Это потому, что у людей «дѣло закона» написано въ сердцахъ: «о чемъ свидѣтельствуетъ совѣсть ихъ, и мысли ихъ, то обвиняющія, то оправдывающія одна другую» (Рим. II, 15). Предыдущія слова апостола въ той же главѣ (Рим. II, 6-11) даютъ основаніе надѣяться, что всѣ добродѣтельные люди могутъ удостоиться милостиваго рѣшенія на Страшномъ Судѣ. Если такъ, скажутъ мнѣ, зачѣмъ же искупленіе?

Смыслъ искупленія для христіанъ мы уже выяснили. Въ отношеніи же остального человѣчества онъ заключается въ томъ, что разрушена стѣна ада; сошествіе Христово во адъ и проповѣдь Его тамъ сдѣлали возможнымъ переходъ изъ него въ рай, то-есть изъ мучительнаго состоянія въ блаженное. Какимъ образомъ? Черезъ, хотя бы и посмертное, усвоеніе проповѣди Христовой. Язычники, не знающіе на землѣ о Христѣ, въ томъ же положеніи, какъ ветхозавѣтное человѣчество. Имъ доступны добродѣтели, подсказанныя совѣстью. Но христіанское совершенствованіе имъ недоступно. Въ отношеніи загробной судьбы они тоже уподобляются ветхозавѣтнымъ людямъ. Тѣ узнали Христа уже послѣ смерти и получили возможность выйти съ Нимъ вмѣстѣ изъ ада. Эти тоже, уже по/с. 24/ слѣ смерти, узнавая Христа, или отзываются на Его проповѣдь и соединяются съ Церковью, или озлобляются и предаются мученіямъ.

Но какъ же согласовать высказанныя мысли съ ученіемъ Св. Отцовъ о невозможности спасенія внѣ Церкви? Очень просто.

Во-первыхъ, самое спасеніе надо понимать шире, чѣмъ просто полученіе награды за добродѣтельную жизнь. Спасеніе на христіанскомъ языкѣ значитъ совершенствованіе съ помощью благодати Св. Духа. Этого внѣ Церкви нѣтъ.

Во-вторыхъ, достиженіе блаженства внѣ Церкви высказанными мыслями не допускается, ибо непремѣннымъ условіемъ для него ставится хотя бы и посмертное, но соединеніе съ Церковью.

Но какъ же грозныя свидѣтельства Св. Отцевъ относительно судьбы еретиковъ и раскольниковъ? Эти свидѣтельства, конечно, прежде всего относятся къ тѣмъ, кто на землѣ враждовалъ съ Церковью, то-есть боролся со Христомъ, разрывая Его нешвенный хитонъ. Но и теплохладному еретику тоже не легко соединиться съ Церковью. Дѣло въ томъ, что если совершенствованіе и возможно въ нѣкоторой степени послѣ смерти (конечно только до Страшнаго Суда), то все же посмертное нравственное состояніе является лишь продолженіемъ того настроенія, въ которомъ застала человѣка кончина, подобно тому, какъ въ зрѣломъ возрастѣ обычно получаютъ приложеніе и развитіе тѣ принципы, которые усвоены человѣкомъ въ дѣтствѣ и молодости. Слѣдовательно, даже у тѣхъ, кто прямо и сознательно не враждовалъ на землѣ съ Христовой Церковью, заблужденія, въ которыхъ они жили, станутъ на пути къ возсоединенію съ Церковью. Конечно, и для нихъ, какъ и для язычниковъ, добрыя дѣла, милосердіе, любовь къ ближнимъ не остаются безъ пользы. Они и ихъ подготовляютъ къ загробному присоединенію къ Церкви. Но искаженное еретиками нравоученіе станетъ на пути къ необходимому для присоединенія къ Церкви покаянію, а самыя добрыя дѣла могутъ оказаться таковыми лишь по внѣшности, на самомъ же дѣлѣ не приносящими душѣ никакой пользы [12]. У западныхъ еретиковъ, напримѣръ, не можетъ не сказаться /с. 25/ юридическій строй всего нравоученія. Взглядъ на добрыя дѣла, какъ на заслугу человѣка, можетъ воспрепятствовать смиренному покаянію, а убѣжденіе въ своей правотѣ можетъ приводить къ оспариванію Божественной справедливости. Напомню слова Спасителя: «Многіе скажутъ Мнѣ въ тотъ день; Господи, Господи! Не отъ Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоимъ ли именемъ бѣсовъ изгоняли? и не Твоимъ ли именемъ многія чудеса творили? И тогда объявлю имъ: Я никогда не зналъ васъ: отойдите отъ Меня дѣлающіе беззаконіе» (Мѳ. VII, 21-22). Слова эти, несомнѣнно, имѣютъ въ виду еретиковъ, настолько нераскаянныхъ, что даже на Страшномъ Судѣ они препираются съ Богомъ и бросаютъ Ему обвиненіе въ обманѣ. Представляя себѣ посмертную психологію человѣка, всю жизнь проведшаго въ отдѣленной отъ Церкви общинѣ, получаешь понятіе о томъ, насколько трудно имъ раскаяться и возсоединиться съ Церковью. Не останавливаясь на этомъ слишкомъ долго, укажемъ на нѣкоторыя препятствія. Они увидятъ, что грѣхи, которые они уже считали отпущенными, лежатъ на нихъ всею тяжестью, и что тѣ, которыхъ они привыкли считать святыми, на самомъ дѣлѣ предаются тяжкимъ мученіямъ, слыша приведенныя выше грозныя слова Спасителя [13]. Не легче ли при такихъ условіяхъ принять Христа, ничего ранѣе не зная о Немъ, чѣмъ имѣя о Немъ укоренившееся искаженное представленіе? Не это ли имѣлъ въ виду Св. Іоаннъ Златоустъ, говоря, что «при неправыхъ догматахъ нѣтъ никакой пользы и отъ доброй жизни, точно также, какъ и наоборотъ, — здравые догматы безполезны при порочной жизни» (Бес. на ев. Іо. Т. VIII, кн. 2, стр. 447)? Какъ легко жившему внѣ Церкви поддаться ропоту противъ Бога, несподобившаго его родиться въ лонѣ Церкви! Какъ легко, вмѣсто смиренной молитвы о принятіи, хоть въ «двѣнадцатый часъ», въ церковное общеніе, воспылать ненавистью къ виновникамъ заблужденія! А всякая ненависть, всякая злоба отдаляетъ отъ Бога. Не забудемъ еще, что, стоя предъ лицомъ Божіимъ, возсоединится съ Церковью не тотъ, кто убѣдится только въ Ея истинности (какъ въ этомъ не убѣдиться, видя воочію Ея славу?), а тотъ лишь, кто будетъ достоинъ этого, то-есть, чье душевное расположеніе будетъ достаточно чисто. Только тотъ, кто, несмотря на чуждость Цер/с. 26/кви, воспиталъ въ себѣ добродѣтели любви и смиренія, можетъ съ помощью Божіей преодолѣть это испытаніе.

Но и это лишь наше предположеніе, въ отношеніи еретиковъ и раскольниковъ не имѣющее твердыхъ основаній въ церковной письменности. Ибо Церковь ясно указываетъ только единственный и при томъ безусловно вѣрный путь ко спасенію. Она сыновъ своихъ зоветъ къ полному совершенству и ничѣмъ не успокаиваетъ тѣхъ, кто надѣется достигнуть блаженства помимо Нея и Ея спасительныхъ благодатныхь даровъ. Ибо если трудно спасеніе для каждаго изъ насъ, возрожденныхъ во святомъ крещеніи, получившихъ дары Духа Святаго въ мѵропомазаніи, освобождающихся отъ грѣховъ въ таинствѣ покаянія, вкушающихъ Тѣло и Кровь Господни, однимъ словомъ, пользующихся всѣмъ безмѣрнымъ богатствомъ Церкви Христовой, то какъ спастись тѣмъ, кто и этого не имѣетъ?

Но скажутъ мнѣ, Православная Церковь, принимая въ свое лоно католиковъ, англиканъ и протестантовъ, не повторяя надъ ними крещенія, а первыхъ (теперь же и вторыхъ) даже въ сущемъ санѣ, не признаетъ ли тѣмъ самымъ ихъ крещеніе и др. таинства благодатными? Это вопросъ старый, возбудившій цѣлую литературу. Подъ вліяніемъ инославныхъ писателей, у насъ были богословы, которые разрѣшали вопросъ въ утвердительномъ смыслѣ и посвящали усердные труды изысканіямъ о томъ, существуетъ ли апостольское преемство у іерархіи той или другой неправославной общины [14].

Тщетные труды. Церковь только себя одну признаетъ благодатной и отпавшій отъ Нея епископъ самъ потерялъ апостольское преемство и слѣдовательно никому другому передать его не могъ. Не только важно, чтобы непрерывно до апостоловъ тянулась нить руковозложенія, нужно еще, чтобы каждый возложившій руки имѣлъ на себѣ епископскую благодать. Но отдѣлившійся отъ Церкви, ея не имѣетъ, а слѣдовательно и другому сообщить не можетъ. Никакихъ таинствъ, начиная съ крещенія, внѣ Церкви нѣтъ, что твердо установлено Ею съ первыхъ же вѣковъ своего существованія, а особенно отчетливо въ третьемъ и четвертомъ вѣкахъ (Ср. 68 прав. Карѳ. Соб.). Это положеніе неопровержимо доказано архим. Иларіономъ (Троицкимъ, нынѣ архіепископъ, томящійся на Соловкахъ), въ статьѣ «Единство Церкви и Всемір/с. 27/ная Конференція Христіанъ». Къ сожалѣнію, эта блестящая статья напечатана въ «Богословскомъ Вѣстникѣ» (№ 1, 1917 года, стр. 1-60) уже въ дни революціи и поэтому теперь мало кому извѣстна [15]. Добавить къ ней по существу нечего, но малая ея извѣстность не даетъ возможности ограничиться простой ссылкой на нее. Я поэтому, со своей стороны, посвящу нѣсколько страницъ вопросу о безблагодатности внѣ-церковныхъ общинъ, поневолѣ, въ большинствѣ случаевъ, повторяя аргументы, которые можно найти у арх. Иларіона.

Прежде всего необходимо отмѣтить, что точка зрѣнія, которую я буду излагать, не есть мнѣніе какой-нибудь богословской школы, какъ обыкновенно думаютъ инославные богословы, сбиваемые съ толку тѣми православными учеными, которые, находясь подъ вліяніемъ западной схоластики, унижаютъ благодать Св. Духа, подчиняя ее формулѣ, хотя бы она произносилась человѣкомъ, не имѣющимъ общенія съ Церковью. При логическихъ выводахъ изъ этой теоріи нельзя не придти къ тому, что каждый мірянинъ можетъ, хотя и съ вредомъ для своей души, совершить всякое таинство [16]. При всемъ томъ, такое представленіе о дѣйствительности таинствъ не имѣетъ за собою вѣскихъ доказательствъ, которые давали бы основаніе считать его ученіемъ Церкви. Но въ православіи не могутъ уживаться правильныя и неправильныя ученія по такимъ кардинальнымъ вопросамъ. Тутъ нельзя себя успокаивать разностью «школъ». Есть опредѣленныя требованія, которымъ должно удовлетворять ученіе, чтобы быть признаннымъ церковнымъ, а частные домыслы допустимы лишь въ той мѣрѣ, въ какой они этому ученію не противорѣчатъ. И если опредѣленная точка зрѣнія исповѣдуется славнѣйшими Святыми Отцами, если она усвоена Вселенскими Соборами, то можно ли говорить, что это мнѣніе «школы»?

Тѣ взгляды на благодатность таинствъ, которые распространены теперь, не новы.

Въ серединѣ третьяго вѣка римскій епископъ Стефанъ выступилъ съ мнѣніемъ, что еретиковъ и раскольниковъ не /с. 28/ надо перекрещивать, потому что у нихъ есть благодать крещенія. Стефанъ и его единомышленники раздѣляли духовные благодатные дары на двѣ части: благодать Христову и дары Св. Духа. Одна только Церковь обладаетъ дарами Св. Духа и сообщаетъ ихъ при руковозложеніи. Благодать же Христова есть и сообщается даже при крещеніи еретическихъ общинъ, стоящихъ внѣ Церкви. Еретики поэтому не могутъ быть сравниваемы съ язычниками; они вышли изъ Церкви, но и отъ язычества отказались: часть благодати есть и у нихъ. Еретики стоятъ какъ бы между Церковью и языческимъ міромъ. Церковь поэтому не совпадаетъ въ своихъ границахъ съ христіанствомъ вообще; ее можно представить меньшимъ концентрическимъ кругомъ, заключеннымъ въ большій. Церковь обладаетъ благодатью въ полномъ объемѣ, но часть благодати — именно благодать Христова — выходитъ за предѣлы Церкви (Влад. Троицкій. Очерки изъ ист. догмата о Церкви. Сергіевъ Посадъ. 1912, стр. 455) [17].

Стефанъ получилъ достойную отповѣдь отъ Св. Кипріана Карѳагенскаго, который утверждалъ, что не имѣя Св. Духа нельзя и крестить. «Покровительствующіе еретикамъ и раскольникамъ, писалъ Св. Отецъ, пусть отвѣчаютъ намъ: имѣютъ ли сіи Св. Духа или не имѣютъ? Если имѣютъ, для чего на крещенныхъ тамъ, когда приходятъ къ намъ, возлагается рука для низведенія на нихъ Святаго Духа, Который конечно былъ бы полученъ тамъ, гдѣ и могъ быть дарованъ, если бы Онъ былъ тамъ. Если же, крещенные внѣ еретики и раскольники не имѣютъ Святаго Духа, то очевидно, что и отпущеніе грѣховъ не можетъ быть даровано черезъ тѣхъ, о коихъ извѣстно, что они не имѣютъ Св. Духа» (Письмо къ Магну. Твор., стр. 369). Въ другомъ мѣстѣ Св. Кипріанъ пишетъ: «Если дѣйствительность крещенія приписываютъ величію Имени..., то почему же тамъ во имя того же Христа не совершается надъ крещеннымъ и возложенія рукъ для пріятія Св. Духа? Почему же одинаковое величіе одного и того же имени не оказываетъ той же силы и въ возложеніи рукъ, какую приписываютъ ему въ освященіи крещенія? Если кто, возродившись внѣ Церкви, могъ содѣлаться храмомъ Божіимъ, то почему же ему нельзя было содѣлаться и храмомъ Духа Святаго. Кто, крестившись у еретиковъ, можетъ /с. 29/ облечься во Христа, тотъ тѣмъ болѣе можетъ получить и Св. Духа, Христомъ посланнаго... Ибо очистить грѣхи и освятить человѣка одна вода безъ Святаго Духа, конечно, не можетъ. Итакъ, предлежитъ одно изъ двухъ: или согласиться, что тамъ, гдѣ по ихъ мнѣнію есть крещеніе, присутствуетъ и Духъ Святый, или же, гдѣ нѣтъ Святаго Духа, тамъ не признавать и крещенія, потому что крещеніе не можетъ быть безъ Святаго Духа» (Письмо къ Помпею. Твор., стр. 334-335). «Если у еретиковъ нѣтъ Церкви, потому что она одна и дѣлиться не можетъ, — если у нихъ нѣтъ и Духа Святаго, потому что Онъ также одинъ и не можетъ быть и у нечестивыхъ и чуждыхъ, — то, конечно, не можетъ быть и крещенія, которое состоитъ въ томъ же единствѣ, потому что оно не можетъ быть отдѣлено ни отъ Церкви, ни отъ Духа Святаго» (Тамъ же, стр. 358). Изъ приведенныхъ выдержекъ видно, что Св. Кипріанъ не признавалъ возможности благодатныхъ таинствъ внѣ общенія съ единой истинной Церковью. Существованіе неполной, несовершенной благодатности Св. Отецъ отвергаетъ и сильнѣйшей аргументаціей доказываетъ правильность своего взгляда.

Послѣдующіе Отцы Церкви высказывали взгляды не Стефана и не бл. Августина, а именно Св. Кипріана, хотя и не настаивали такъ горячо на самомъ фактѣ перекрещиванія. Наоборотъ, въ этихъ взглядахъ очень существенно то, что они чужды формализма. Признавая благодатность только за церковными таинствами, Св. Отцы исходили не столько изъ того, что еретики при крещеніи произносятъ другую формулу, сколько изъ того, что, при самомъ точномъ соблюденіи православнаго чина, невозможно получить благодать внѣ единенія съ Церковью. «Если бы, говоритъ Св. Іоаннъ Златоустъ, случилось рукѣ отдѣлиться отъ тѣла, духъ (истекающій) изъ головного мозга, ища продолженія и не находя его тамъ, не срывается съ тѣла и не переходитъ на отнятую рѵкѵ, но если не найдетъ ее тамъ, то и не сообщается ей» (На Еф. бес. XI, 3). И далѣе: «Что говоришь ты? У нихъ та же самая вѣра, и они тоже православны». Если такъ, отчего же они не съ нами? Единъ Господь, едина вѣра, едино крещеніе. Если у нихъ хорошо, то у насъ худо, а если у насъ хорошо, то у нихъ худо. Скажи мнѣ: ужели вы считаете достаточнымъ то, что ихъ называютъ православными, тогда какъ у нихъ оскудѣла и погибла благодать рукоположенія? Что же пользы во всемъ прочемъ, если у нихъ не соблюдена /с. 30/ эта послѣдняя? Надобно одинаково стоять какъ за вѣру, такъ и за нее. А если всякому позволительно, по древней пословицѣ, наполнять свои руки, быть священникомъ, то пусть приступятъ всѣ, и напрасно устроенъ этотъ жертвенникъ, напрасно церковный чинъ, напрасно ликъ іереевъ: ниспровергнемъ и уничтожимъ это» (Тамъ же, бес. XI, 5).

То же самое ученіе содержится и въ первомъ каноническомъ посланіи Св. Василія Великаго къ Амфилохію, Епископу Иконійскому. Это посланіе, принятое Вселенскимъ Соборомъ, имѣетъ непререкаемый авторитетъ и игнорированіе его при обсужденіи разбираемаго вопроса свидѣтельствуетъ или о богословскомъ невѣжествѣ, или о сознательной подмѣнѣ подлиннаго церковнаго ученія собственнымъ лжемудрствованіемъ.

«Древнимъ, разумѣю Кипріана, пишетъ Св. Василій, — разсудилось всѣхъ ихъ, и каѳаровъ, и энкратитовъ, и идропарастовъ, подвести подъ одно опредѣленіе, потому что хотя начало отдѣленія было вслѣдствіе раскола, но отступившіе отъ Церкви не имѣли уже на себѣ благодати Святаго Духа, такъ какъ преподаяніе оной оскудѣло по пресѣченіи преемства, и хотя первые отдѣлившіеся имѣли рукоположеніе отъ отцовъ, и черезъ возложеніе рукъ ихъ получили духовное дарованіе; но отторгнувшіеся, сдѣлавшись мірянами, не имѣли власти ни крестить, ни рукополагать, и не въ состояніи были передавать другимъ благодать Святаго Духа, отъ которой сами отпали. Почему, крещенныхъ ими, какъ крещенныхъ мірянами, когда приходятъ въ Церковь, повелѣли очишать истиннымъ крещеніемъ церковнымъ». Не подлежитъ сомнѣнію, что изложенная Св. Василіемъ точка зрѣнія Кипріана и Фирмиліана принципіально имъ раздѣляется. Вѣдь онъ не возражаетъ противъ нея ни словомъ, а предлагая далѣе другую практику, дѣлаетъ это какъ уступку мѣстнымъ обычаямъ въ цѣляхъ церковной пользы: «Но, поелику нѣкоторые въ Асіи, ради пользы многихъ, рѣшительно положили принимать ихъ крещеніе, то пусть будетъ оно пріемлемо». Существенна разница между такимъ рѣшеніемъ и признаніемъ дѣйствительности внѣ церковнаго крещенія. Въ самомъ дѣлѣ изъ дальнѣйшаго правила видно, что Св. Василій считалъ возможнымъ, отвергая благодатность крещенія еретиковъ, принимать ихъ въ Церковь безъ перекрещиванія. Онъ пишетъ про энкратитовъ: «Слѣдуетъ намъ отметать ихъ крещеніе, и если кто принялъ отъ нихъ крещеніе, когда приходитъ /с. 31/ онъ въ Церковь, крестить его. Впрочемъ, если будетъ это препятствіемъ общему благоустройству, то опять должно держаться обычая и слѣдовать отцамъ, благоустроившимъ, что нужно было для насъ. Ибо опасаюсь, чтобы, желая удержать ихъ отъ поспѣшности въ крещеніи, строгостію правила не наложить намъ препятствія спасаемымъ [18]. Но во всякомъ случаѣ да будетъ постановлено, чтобы приходящіе къ Церкви изъ крещенныхъ ими были помазываемы вѣрными и потомъ приступали къ таинствамъ».

Въ подтвержденіе того, что важна не форма, а самый фактъ присоединенія къ Церкви, приведу разсказъ Св. Діонисія Александрійскаго: Онъ писалъ Римскому Епископу Ксисту (Сиксту). «Въ собраніи братій находится нѣкто, считавшійся давнимъ православнымъ и присоединенный къ обществу христіанъ еще до моего рукоположенія, даже, кажется, до поставленія блаженнаго Иракла. Бывъ при недавнемъ крещеніи и выслушавъ вопросы и отвѣты, онъ пришелъ ко мнѣ съ плачемъ и сокрушеніемъ и, упавъ мнѣ въ ноги, началъ исповѣдываться и клясться, что крещеніе, принятое имъ отъ еретиковъ, было не таково и не имѣетъ ничего общаго съ нашимъ, потому что оно исполнено нечестія и богохульства. Говоря, что душа его страдаетъ и что отъ тѣхъ нечестивыхъ словъ и дѣйствій у него нѣтъ дерзновенія возвести очи къ Богу, онъ просилъ меня преподать ему истиннѣйшее очищеніе, усыновленіе и благодать. Но я не рѣшился сдѣлать этого, сказавъ, что для сего довольно долговременнаго общенія его съ Церковью, что я не дерзаю снова приготовлять того, который внималъ благословенію даровъ, вмѣстѣ съ другими произносилъ аминь, приступалъ къ трапезѣ, протягивалъ руки для принятія святой пищи, принималъ ее и долгое время пріобщался Тѣла и Крови Господа нашего Іисуса Христа. Я повелѣлъ ему благодушествовать и съ твердой вѣрой, съ доброй совѣстью, приступать къ пріобщенію святыхъ» (Евсевій, VII, 9). Итакъ, Св. Діонисій, не признавая, конечно, дѣйствительнымъ еретическое крещеніе, въ столь черныхъ краскахъ описываемое самимъ кающимся, счелъ его присоединеннымъ къ Церкви безъ повторенія крещенія. Для Св. Діонисія важно было то, что этотъ вѣрующій фактически соединился съ Церковью. Такъ и Св. Кипріанъ признавалъ возможность возсое/с. 32/диненія съ Церковью безъ повторенія крещенія, хотя и считалъ такую практику неправильной: «Но скажетъ кто-нибудь, читаемъ въ письмѣ къ Юбаяну, что же будетъ съ тѣми, кои прежде сего, обратившись отъ ереси къ Церкви, приняты были въ Церковь безъ крещенія? Господь по милосердію Своему силенъ даровать имъ прощеніе, и тѣхъ, кои были приняты въ Церковь, въ Церкви же и опочили, не лишитъ даровъ Церкви Своей. Но изъ этого никакъ не слѣдуетъ, что если нѣкогда допущена была погрѣшность, то и всегда надобно держаться этой погрѣшности» (Твор., стр. 347). Тотъ же Св. Кипріанъ признавалъ и такъ называемое «крещеніе кровью», то-есть соединеніе съ Церковью тѣхъ мучениковъ, которые до смерти не успѣвали принять крещенія водою.

Само собою разумѣется, что установленная форма крещенія не унижается тѣмъ, что въ видѣ исключенія, въ порядкѣ снисхожденія, допускается соединеніе съ Церковью и помимо нея. Равнымъ образомъ, снисходительная практика не даетъ основаній утверждать наличіе благодати во внѣ-церковномь крещеніи. Вотъ почему, при одномъ и томъ же догматическомъ ученіи, раздѣляемомъ, какъ мы видѣли, и ригористомъ Св. Кипріаномъ и снисходительнымъ Св. Василіемъ, практика въ разное время и въ разныхъ Помѣстныхъ Церквахъ была различна. Такъ, напримѣръ, греки перекрещивали католиковъ въ то время, какъ въ Россіи ихъ принимали черезъ одно мѵропомазаніе. Отвѣчая Пальмеру, возмущенному тѣмъ, что въ Константинополѣ его не принимали въ общеніе иначе какъ черезъ крещеніе, А. С. Хомяковъ прекрасно объяснилъ, какъ совмѣщается эта различная практика съ общимъ догматическимъ ученіемъ. «Всѣ таинства, говоритъ онъ, могутъ окончательно совершаться лишь въ нѣдрахъ Праволавной Церкви. Въ какой формѣ они совершаются — это дѣло второстепенное. Примиреніемъ (съ Церковью) это таинство возобновляется или довершается въ силу примиренія: несовершенный еретическій обрядъ получаетъ полноту и совершенство православнаго таинства. Слѣдовательно, видимое повтореніе крещенія или мѵропомазанія, хотя и ненужное, не имѣетъ характера заблужденія: оно свидѣтельствуетъ о различіи въ обрядѣ, но не въ понятіяхъ. Сравненіе съ другимъ фактомъ церковной исторіи уяснитъ мою мысль. Бракъ есть таинство въ глазахъ Церкви: однако, Церковь не требуетъ повторенія брака отъ тѣхъ язычниковъ, которыхъ она принимаетъ въ общество вѣрующихъ. Самое обращеніе язычниковъ, безъ совершенія обряда, даетъ предшествовавшему соединенію четы /с. 33/ значеніе христіанскаго таинства. Вы должны съ этимъ согласиться, а иначе вамъ придется допустить невозможное, именно, что законное соединеніе языческой четы имѣло полное значеніе христіанскаго таинства. Церковь не требуетъ ни отъ язычниковъ, ни отъ іудеевъ возобновленія брака: но вторичное обвѣнчаніе могло ли бы считаться заблужденіемъ? Не думаю, хотя въ обрядѣ произошло бы измѣненіе» (Полн. собр. соч. 3-е письмо къ Пальмеру). Подтвержденіе правильности поясненій Хомякова мы можемъ найти въ томъ, что Церковь, принимая, напр., католиковъ въ сущемъ санѣ, требуетъ, чтобы католическій священникъ присоединялся нашимъ епископомъ, священникъ же, хотя и можетъ принять его, но только какъ мірянина. Такимъ образомъ, въ обрядѣ возсоединенія совершается и таинство священства, которое совершать можетъ только епископъ.

Установленіе того факта, что истинная Церковь только одна и что въ ней только и пребываетъ благодать Св. Духа, особенно важно теперь, когда чуть не каждый годъ мы бываемъ свидѣтелями внушительныхъ интерконфессіональныхъ собраній. Инославные на этихъ сбораніяхъ выслушиваютъ иногда въ высшей степени поучительныя заявленія православныхъ іерарховъ, но истина единственности Церкви подчеркивается мало. Между тѣмъ, какъ глубоко правильно указывалъ Митрополитъ Антоній въ своей интереснѣйшей перепискѣ съ поедставителями Епископальной Церкви въ Америкѣ, тѣмъ, кто трудится для соединенія, должно прежде всего усвоить истину единственности Церкви, что явилось бы дѣйствительнымъ шагомъ впередъ въ ихъ иначе безнадежномъ дѣлѣ. «Можно спорить, говоритъ онъ, можно объективно и добросовѣстно изслѣдовать, гдѣ же теперь истинная Церковь, отъ которой отложились для своей погибели всѣ прочія исповѣданія; но говорить, что Церковь раздѣлилась, что она потеряла свое единство въ 9-мъ, или 11-мъ, или въ 16-мъ вѣкахъ, это значитъ не вѣрить Христу, сказавшему: созижду Церковь Мою и врата адовы не одолѣютъ ей... Это значитъ идти вразрѣзъ съ той неотъемлемой вѣрой всѣхъ христіанъ, что Церковь Христова пребудетъ едина и непоколебима во вѣки» (Переписка Высокопреосвященнаго Антонія. Арх. Харьковскаго, съ представителями Еписк. Церкви въ Америкѣ, Харьковъ, 1918, стр. 16). Всякій изъ насъ, имѣя общеніе съ инославными, всегда долженъ помнить это непреложное церковное ученіе. Мы не смѣемъ ни отъ себя, ни отъ нихъ, скрывать ту печальную ис/с. 34/тину, что ихъ общины безблагодатны, ибо затушевываніе ея будетъ ихъ успокаивать и лишать ревности къ исканію праваго пути. «Если они увидятъ, писалъ Св. Кипріанъ, что и сужденіемъ и мнѣніемъ своимъ мы опредѣляемъ и постановляемъ считать праведнымъ и законнымъ крещеніе, которымъ они тамъ крестились, то подумаютъ, что они правильно и законно имѣютъ Церковь и прочія церковныя блага. И не будетъ причины обращаться къ намъ, когда, имѣя крещеніе, будутъ думать, что имѣютъ все прочее. Напротивъ, когда они узнаютъ, что внѣ Церкви нѣтъ крещенія и не можетъ быть дано отпущеніе грѣховъ, то охотнѣе и поспѣшнѣе будутъ приходить къ намъ и съ покорностью просить благъ и даровъ Матери Церкви, зная, что совершенно не могутъ достигнуть истиннаго обѣтованія божественной благодати, если не обратятся прежде къ истинѣ Церкви» (Письмо къ Юбаяну, стр. 348). Не ненависть или нетерпимость продиктовали Святому Отцу эти строки, а любовь къ людямъ и мудрая забота о чуждыхъ спасенія.

(1929 г.).

Примѣчанія:
[1] Поэтому новый Адамъ — Христосъ, наоборотъ, постоянно подчеркивалъ Свою покорность волѣ Отца, полагая такимъ образомъ начало, смиряющемуся человѣчеству, не мыслящему своего существованія отдѣльно отъ Бога, а тѣмъ болѣе въ борьбѣ съ Нимъ.
[2] Слѣдуетъ замѣтить, что и послѣ грѣхопаденія Богъ не погнушался посѣтить людей въ раю, можетъ быть для того, чтобы они воочію убѣдились, что сами стали неспособны для райской жизни съ постояннымъ близкимъ общеніемъ съ Богомъ. Оставить людей въ раю значило обречь ихъ на гораздо большія мученія, чѣмъ тягости жизни внѣ его.
[3] Догматъ Искупленія.
[4] Приходилось слышать, что одинъ весьма уважаемый, но никогда не выступающій въ печати богословъ обвиняетъ ученіе Митрополита Антонія въ пренебреженіи къ тѣлеснымъ страданіямъ Христовымъ. Это несправедливо, ибо Митрополитъ Антоній признаетъ ихъ глубокое значеніе, и только центръ тяжести переноситъ на душевный подвигъ Христовъ, хотя и болѣе понятный, но до сихъ поръ въ сущности оставлявшійся безъ вниманія со стороны богослововъ. Христосъ перестрадалъ и душевныя и тѣлесныя муки грѣшнаго человѣчества.
[5] Митрополитъ Антоній приводитъ нѣсколько подобныхъ свидѣтельствъ.
[6] См. Еф. IV, 13.
[7] Это, конечно, не полное значеніе соборности. Соборность въ полномъ смыслѣ слова имѣетъ въ виду объединеніе въ Церкви не только помѣстныхъ общинъ разныхъ народовъ, но и единеніе со Христомъ христіанъ, нынѣ живущихъ и преждеусопшихъ.
[8] Напр., Мѳ. XVI, 18; Дѣян. II, 47 и т. д.
[9] Напр., Дѣян. IX, 31; 2 Кор. XI, 8 и 28 и т. д.
[10] Долженъ оговориться, что заявленія іерарховъ на конференціяхъ, строго говоря, не даютъ основаній для такого представленія, но большинство вѣрующихъ этихъ заявленій не читаетъ, а знаетъ только газетныя сообщенія объ участіи православныхъ епископовъ въ конференціяхъ наравнѣ съ инославными. Въ широкой публикѣ эти конференціи часто оставляютъ впечатлѣніе, что и православные іерархи становятся на путь интерконфессіональный. Это подкрѣпилъ еще одинъ изъ главъ Автокефальныхь Церквей, не такъ давно незаконно причастившій англиканъ безъ присоединенія ихъ къ православію.
[11] Подтвержденіемъ возможности раскаянія, а слѣдовательно и нѣкотораго совершенствованія послѣ смерти служатъ молитвы объ усопшихъ. Молясь о прощеніи грѣховъ, мы просимъ о просвѣтленіи души Божественной благодатью, то-есть о совершенствованіи ея. Разъ Церковью такія молитвы установлены, значитъ Она признаетъ высказанную точку зрѣнія.
[12] Таковы, напримѣръ, дѣла милосердия безъ настоящей любви къ страждущимъ, сдѣланныя ради «заслуги» передъ Богомъ, или еще хуже, изъ суетнаго тщеславія. Искаженіе догматовъ отзывается и на нравственныхъ принципахъ и, слѣдовательно, можетъ сдѣлать дѣла благотворенія не очищающими, а затемняющими душу.
[13] О томъ, что въ загробной жизни мы будемъ узнавать преждеусопшихъ, говоритъ Златоустъ, слова котораго приведены въ синаксарѣ мясопустной субботы: «Вѣдомо же буди, яко познаютъ тамо другъ друга вси, яже знаютъ же и яже никогда же видѣша».
[14] Напр., соч. проф. В. А. Соколова: «Іерархія Англиканской Епископальной Церкви». Сергіевъ Посадъ, 1897 г.
[15] Переиздана Братствомъ преп. Іова Поч. Бразилія 1955 г.
[16] Въ этотъ именно тупикъ, въ сущности, впалъ и бл. Августинъ, исповѣдывавшій возможность спасенія только въ истинной Церкви, но допускавшій мысль о полномъ тождествѣ грѣшнаго іерея съ іерархическимъ лицомъ внѣ-церковной общины. У бл. Августина зачатки схоластическаго ученія о таинствахъ дѣйствительныхъ, но не дѣйственныхъ, то-есть, не оказывающихъ благотворнаю дѣйствія. Такимъ образомъ, онъ придавалъ рѣшающее значеніе произносимой формулѣ. Это ученіе, усвоенное теперь на западѣ, чуждо Святымъ Отцамъ и Церковью не принято.
[17] Слѣдуетъ отмѣтитъ, что Стефанъ отличался отъ современныхъ защитниковъ интерконфессіонализма тѣмъ, что все-таки не признавалъ равноправности отпавшихъ общинъ съ Церковью. Его точка зрѣнія ближе къ заблуждающимся православнымъ ученымъ, чѣмъ къ протестантскимъ и англиканскимъ.
[18] Въ прошломъ [XIX] столѣтіи строгость греческой практики воспрепятствовала возсоединенію съ Церковью англиканина Пальмера, не соглашавшагося креститься, но и не хотѣвшаго присоединиться нигдѣ, кромѣ Константинополя. Въ Россіи его приняли бы, ограничившись мѵропомазаніемъ.

Источникъ: Протопресвитеръ Георгій Граббе. Церковь и ея ученіе въ жизни. (Собраніе сочиненій). Томъ первый. — Монреаль: Издательство Братства Преп. Іова Почаевскаго, 1964. — С. 9-34.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.