Церковный календарь
Новости


2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (2-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (1-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Евангеліе въ церкви (1975)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Новый храмъ въ Бруклинѣ (1975)
2018-11-14 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 4-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-14 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 3-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отвѣтъ (1-й) архіеп. Іоанну Шаховскому (1996)
2018-11-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Неправильный отвѣтъ (1996)
2018-11-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 37-я (1922)
2018-11-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 36-я (1922)
2018-11-13 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово въ день Богоявленія (1883)
2018-11-13 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово въ навечеріе Новаго года (1883)
2018-11-13 / russportal
"Книга Правилъ". Правила св. Кирилла, архіеп. Александрійскаго (1974)
2018-11-13 / russportal
"Книга Правилъ". Правила Ѳеофила, архіеп. Александрійскаго (1974)
2018-11-13 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 2-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-13 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 1-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 14 ноября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 3.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Протопр. Георгій Граббе (буд. еп. Григорій) († 1995 г.)
ЦЕРКОВЬ И ЕЯ УЧЕНІЕ ВЪ ЖИЗНИ.
(Собраніе сочиненій, томъ 2-й. Монреаль, 1970).

МИТРОПОЛИТЪ АНТОНІЙ, КАКЪ УЧИТЕЛЬ ПАСТЫРСТВА [1].

Кажется давно ли мы видѣли Блаженнѣйшаго Митрополита Антонія между нами? Давно ли онъ возглавлялъ насъ? Временами кажется, что это было, чуть ли не вчера. А вотъ уже 33 года прошло со дня его кончины, цѣлый вѣкъ прошелъ со дня его рожденія и мы собрались здѣсь, чтобы отмѣтить это знаменательное событіе.

Весьма кстати къ нынѣшнему году вышелъ обширный трудъ Владыки Никона, для многихъ какъ бы открывшій образъ великаго нашего іерарха.

Въ этомъ трудѣ собранъ кажется весь доступный намъ матеріалъ. Изъ него передъ нами встаетъ образъ мальчика Алеши Храповицкаго, на которомъ съ юности лежитъ печать избранничества въ его серьезности, добротѣ, богомольности и талантливости.

Мы видимъ какъ онъ церковно растетъ, сначала восхищаясь Новгородскими святынями, затѣмъ прислуживая въ церкви и съ 14 лѣтъ читая на клиросѣ въ Исаакіевскомъ соборѣ. Уже въ послѣднихъ классахъ гимназіи онъ составляетъ первую свою службу Св. Св. Кириллу и Меѳодію, которую несмотря на юность автора Синодъ одобряетъ и вводитъ въ богослужебный обиходъ.

/с. 118/ Интересы юнаго Храповицкаго разнообразны: онъ изучаетъ одновременно и богословіе и литературу и еще мальчикомъ помѣщаетъ въ спеціальномъ научномъ журналѣ изслѣдованіе объ одной породѣ утокъ.

Духовный интересъ преобладаетъ. Алексѣй Храповицкій экстерномъ выдерживаетъ трудный конкурсный экзаменъ въ Петербургскую Духовную Академію.

Проходятъ годы глубокаго изученія богословія. Защищается сначала кандидатская работа, а потомъ магистерская диссертація на трудную философскую тему. Наступаютъ дни педагогической дѣятельности.

Черезъ 4 дня по окончаніи Академіи Алексѣй Храповицкій постриженъ съ именемъ Антонія и вскорѣ рукоположенъ въ іеромонахи. Краткое время онъ преподаетъ въ Холмской семинаріи потомъ возвращается въ родную Академію въ качествѣ доцента.

Развивается кипучая лекціонная и литературная дѣятельность. Изъ Академіи на короткій срокъ онъ переводится на должность ректора Петербургской Семинаріи, а затѣмъ назначается ректоромъ Московской Академіи.

Все болѣе укрѣпляется его духъ, все ширятся знанія и опытъ, все растетъ его извѣстность и все болѣе распространяется его вліяніе на молодежь.

Онъ провозвѣстникъ новыхъ методовъ въ проповѣди вѣчнаго святоотеческаго Православія. Онъ возвращаетъ богословскую науку къ древнимъ ея истокамъ, отъ которыхъ нѣкоторые профессора уводили ее подъ вліяніемъ неправославнаго Запада.

Растетъ пастырскій и педагогическій опытъ, получившій особенно яркое проявленіе въ лекціяхъ по пастырскому богословію. Памятникомъ его трудовъ въ Московской Академіи кромѣ вѣчной печати въ сердцахъ студентовъ остался замѣчательный академическій журналъ Богословскій Вѣстникъ.

Лѣтомъ 1895 г. молодого ректора переводятъ въ Казанскую Духовную Академію и онъ тамъ тоже вноситъ живительную струю въ академическую жизнь. И тамъ онъ не просто начальникъ: онъ для студентовъ учитель, пастырь и отецъ.

/с. 119/ Въ 1897 г., оставаясь ректоромъ Академіи, Владыка Антоній становится епископомъ, а въ 1902 году назначается въ Уфимскую епархію, въ которой пробылъ два года, послѣ чего былъ переведенъ на Волынь.

Тутъ его архипастырскія дарованія получили такое развитіе, а авторитетъ его такъ возросъ, что онъ становится извѣстенъ всему православному міру и часто его называли Волынскимъ даже послѣ того какъ онъ былъ въ 1914 году переведенъ въ Харьковъ. Тамъ застала его революція, которую он не принялъ и былъ удаленъ на покой въ Валаамскій монастырь, пока, вопреки революціонному духу времени, народнымъ голосомъ не былъ возвращенъ на свою каѳедру.

Любовь, которую онъ стяжалъ и въ Харьковѣ всего за три года управленія превозмогла революціонную пропаганду. Съ особой силой авторитетъ Митрополита Антонія проявился на Всероссійскомъ Соборѣ.

Ему обязаны мы возстановленіемъ Патріаршества, о которомъ онъ мечталъ съ юности, но отъ котораго его самого отвелъ промыселъ Божій вопреки голосу большинства членовъ Собора. Господь готовилъ ему иной удѣлъ — быть главою свободной части Русской Церкви въ дни порабощенія ея на Родинѣ.

Затѣмъ мелькаетъ, передъ нами его кратковременное пребываніе въ Кіевѣ, его плѣненіе у поляковъ, прибытіе въ Добровольческую Армію и наконецъ выѣздъ заграницу.

Здѣсь онъ создаетъ Зарубежную Русскую Церковь. Его труду, его молитвенному подвигу обязаны мы тѣмъ, что сохранили внѣ Россіи свою Церковь и что эта Церковь не поддалась никакимъ соблазнамъ компромиссовъ съ Москвой.

Церковное раздѣленіе за рубежомъ, однако, принесло Митрополиту Антонію великую скорбь. Онъ старался устранить его и мѣрами каноническихъ прещеній и актами любви и смиренія.

Его труды не увѣнчались полнымъ успѣхомъ въ этомъ отношеніи. Но когда онъ тихо скончался на нашихъ рукахъ 28 іюня 1935 г., онъ все-таки оставилъ по себѣ большое и прочное церковное наслѣдіе, которое не могли разрушить никакія испытанія Второй Великой Войны.

*     *     *

/с. 120/ Великіе люди бываютъ многогранны. Если статьи и сообщенія о немъ, освѣщаютъ разныя стороны ученія и дѣятельности Митрополита Антонія, то при всей своей содержательности, они не могутъ исчерпывать всего того, что можно сказать объ этомъ замѣчательномъ іерархѣ.

Мнѣ предложено сегодня говорить о немъ какъ учителѣ пастырства. Это казалось бы очень опредѣленная и можетъ быть ограниченная тема. Однако, когда я сталъ думать о томъ, что именно нужно о ней сказать, я увидѣлъ, что она могла бы наполнить содержаніемъ цѣлую книгу, хотя сочиненій Митрополита Антонія въ этой области напечатано сравнительно немного. Лишь небольшая часть его лекцій по пастырскому богословію была записана студентами и увидѣла свѣтъ. Кромѣ того напечатано его замѣчательнѣйшее сочиненіе «Исповѣдь», записанное имъ самимъ по воспоминаніямъ его лекцій въ то время, когда онъ находился въ польскомъ плѣну. Есть у него и нѣкоторое количество статей изъ этой области. Но этимъ конечно не исчерпывается нашъ матеріалъ: Владыка Антоній былъ не только профессоромъ пастырскаго богословія: онъ былъ самъ пастыремъ и архипастыремъ. Учительство вообще не ограничивается однимъ писаніемъ, а пастырство есть не только наука, но и искусство. Поэтому въ сужденіяхъ о Митрополитѣ Антоніи какъ учителѣ пастырства намъ надо имѣть въ виду и его пастырское дѣланіе.

Владыка Антоній оказывалъ мнѣ много любви и довѣрія приблизивъ меня къ себѣ еще до того какъ въ 1931 году привлекъ меня на службу Церкви въ качествѣ своего ближайшаго сотрудника. Я поэтому могъ быть непосредственнымъ наблюдателемъ его пастырскаго дѣланія. Въ теченіе ряда лѣтъ я почти ежедневно былъ участникомъ его бесѣдъ и выслушивалъ его всегда откровенныя сужденія. Я не встрѣчалъ впослѣдствіи человѣка, который бы такъ просто и откровенно дѣлился съ другими своими мыслями. При этомъ бесѣдуя съ молодыми людьми, онъ былъ чуждъ всякаго намека на превосходство. Напротивъ, онъ своего собесѣдника склоненъ былъ «больша честію творити». Въ этомъ сказывалось его смиреніе, которое такъ привлекало къ нему сердца людей. Его письма ко мнѣ, въ то время 26-тилѣтнему молодому человѣку, столь далекому отъ его уровня опыта и знанія, наполнены такими выраженіями какъ будто онъ пишетъ равному себѣ. Такое забвеніе своего превосходства было свойственно ему, какъ /с. 121/ хранителю заповѣди блаженства о нищихъ духомъ. Въ поощрительныхъ словахъ его, которыя доводилось слышать не мнѣ одному, но и многимъ другимъ, напримѣръ присутствующему здѣсь Владыкѣ Никону, не было ничего кромѣ искренности, соединенной съ исключительнымъ доброжелательствомъ и крайнимъ смиреніемъ.

Одному молодому человѣку онъ, великій мастеръ, кратко, ярко и выразительно излагать свою мысль, писалъ въ 1930 г.: «Я завидовалъ бы Вашему таланту соединять полноту изложенія съ живостью содержанія, завидовалъ бы, если бы зависть не была смертнымъ грѣхомъ». Это была не рѣдко примѣнявшаяся имъ форма похвалы.

Но во всемъ этомъ важно то, что Владыка радовался той правдѣ, которую онъ видѣлъ въ нашихъ статьяхъ и, творя себя нищимъ духомъ, прилагалъ къ нимъ объективно неправильное мѣрило, несоразмѣрно принижая себя и возвышая насъ.

Вотъ это свойство смиренія и самоуничиженія проявлялось во всемъ пастырскомъ дѣланіи Митрополита Антонія.

Въ своей въ высшей степени оригинальной рѣчи при нареченіи во епископа онъ начинаетъ съ указанія на тщеславіе и самоувѣренность, столь обычное у тѣхъ кто вступаетъ на путь новаго высокаго служенія. «Повидимому, говорилъ онъ, свойственно всякому дѣятелю, призываемому на высокое, святое служеніе, мысленно обозрѣть предстоящій свой жребій и предначертать въ сердцѣ своемъ и краснорѣчивомъ словѣ всѣ тѣ добрыя и мудрыя начинанія, которыя тѣснятся въ его воображеніи».

Какъ естественно было бы отъ человѣка, можно сказать геніальнаго, отъ исполненнаго многими дарованіями, предпріимчивостью и блескомъ ставленника, ждать пламеннаго слова о новыхъ путяхъ и методахъ архипастырскаго дѣланія.

Но мы не найдемъ ничего подобнаго въ словѣ Митрополита Антонія при его нареченіи.

Онъ вспоминаетъ горячность Апостола Петра и то какъ Господь смирялъ его пока не возвелъ его на высокую степень совершенства. «Чего не могла совершить естественная горячность духа, говорилъ Владыка, то совершила благодать Духа Божественнаго, обрѣтшая себѣ мѣсто въ сердцѣ, очищенномъ покаяніемъ, украшенномъ вѣрою, укрѣпленномъ смиреніемъ».

/с. 122/ «То что совершилось съ Первоверховнымъ Апостоломъ, продолжалъ онъ, есть законъ жизни дѣйствующей во всѣхъ служителяхъ Божіихъ. Не въ смѣлыхъ предначертаніяхъ, не въ пылкомъ воображеніи раскрывается сила ихъ, но въ самомъ отреченіи отъ своей естественной силы обрѣтаетъ себѣ мѣсто сила Божія».

Владыка Антоній указывалъ на то, что духовный взоръ вновь призываемаго трудника нивы Господней «долженъ быть обращенъ не вдаль, а внутрь себя, не въ будущее, а въ настоящее: «даждь намъ днесь... И не введи насъ во искушеніе, но избави насъ отъ лукаваго».

Въ своей рѣчи при вступленіи въ управленіе Уфимской епархіей Митрополитъ Антоній еще подробнѣе развивалъ эту мысль. Онъ говорилъ о томъ, что пастырское служеніе, а наипаче служеніе преемниковъ апостольской власти — архіереевъ, состоитъ главнымъ образомъ во внутреннемъ дѣланіи — чтобы пастырь въ душѣ своей сострадательной любовью переживалъ нравственную жизнь, нравственную борьбу своей паствы, всю радость жизни полагалъ бы въ томъ, чтобы ввѣренные его водительству люди восходили къ духовному совершенствованію и чтобы о грѣхахъ ихъ онъ скорбѣлъ и молился какъ о своихъ собственныхъ.

Владыка дѣлалъ при этомъ оговорку, что нужно для епископа и дѣланіе внѣшнее по церковному управленію, но оно будетъ цѣннымъ лишь подъ тѣмъ условіемъ, что это внѣшнее дѣланіе будетъ обнаруженіемъ того внутренняго дѣланія, въ которомъ заключается сущность пастырскаго служенія.

Возглавляя уже другую, Волынскую, епархію, Митрополитъ Антоній въ рядѣ посланій къ пастырямъ возвращается къ этому положенію. «Если мы хотимъ удержать при себѣ своихъ овецъ, за которыхъ должны дать отвѣтъ Богу, то мы должны не однимъ авторитетомъ своего сана, но уже и личными качествами поддерживать въ нихъ почтеніе къ духовному чину и вѣру въ богопреданную благодать». Онъ напоминалъ духовенству, что требуемыя отъ него «народомъ — и закономъ Божіимъ качества учительности и богомольности не суть качества внѣшнія и пріобрѣтаются лишь по мѣрѣ того, какъ мы сами упражняемся во внутренней духовной жизни, т. е. боремся со страстями, понуждаемъ себя къ тайной молитвѣ, читаемъ слово Божіе и святоотеческое, смиряемъ свое сердце и повѣряемъ грѣхи своему духовному отцу. Не въ краснорѣ/с. 123/чіи, не въ образованности внѣшней заключается учительность іерея, не отсюда вліяніе его проповѣдническаго слова и всякаго вообще увѣщанія, а въ томъ, насколько онъ самъ усвоилъ себѣ благодатное умиленіе и ревность о Богѣ и спасеніи».

Итакъ первое наставленіе, которое давалъ пастырямъ Митрополитъ Антоній, это работать надъ собой и стяжать благодатную близость къ Богу.

Такое высокое понятіе о пастырскомъ служеніи невольно ставитъ вопросъ о томъ, кто къ нему призванъ.

Владыка Антоній нерѣдко самъ призывалъ къ нему людей, которые чувствовали неувѣренность въ своей пригодности для такого служенія.

Меня лично онъ склонялъ къ этому въ рядѣ писемъ, когда я еще несмотря на мои занятія богословіемъ совсѣмъ объ этомъ не помышлялъ.

Одинъ изъ достойнѣйшихъ Волынскихъ пастырей разсказывалъ мнѣ, что по окончаніи Семинаріи у него появилось глубокое сомнѣніе въ отношеніи принятія священства. Объ этомъ какъ-то узналъ Владыка Антоній. Онъ вызвалъ его къ себѣ, бесѣдовалъ съ нимъ чуть не цѣлую ночь и наконецъ убѣдилъ его стать на путь пастырства. Владыка былъ правъ въ отношеніи его: изъ него, не сознававшаго ранѣе своего призванія, вышелъ прекраснѣйшій, добрый пастырь.

Напротивъ, Владыка часто съ нѣкоторымъ недовѣріемъ иногда относился къ тому внутреннему зову, о которомъ говорили ему нѣкоторые ищущіе священства.

Митрополитъ Антоній былъ человѣкомъ глубокой духовной трезвости и очень опасался всякаго самообольщенія. Онъ считалъ, что ощущаемый въ сердцѣ человѣка «голосъ Божій» часто есть ничто иное, какъ плодъ самообольщенія». «Мы думаемъ, писалъ онъ, что этотъ голосъ можетъ ощущать только тотъ кандидатъ, который предуказанъ Церковью. Самооцѣнка, самочувствіе готовящагося къ священству должны имѣть ничтожное значеніе». (T. II, стр. 184).

Опасаясь самообольщенія у тѣхъ, кто ощущаетъ себя призваннымъ къ священству, вообще во имя духовной трезвости всегда предупреждавшій насъ отъ слишкомъ большой довѣрчивости къ своему внутреннему голосу, Митрополитъ Антоній зато призывалъ будущихъ пастырей къ тщательному приготовленію себя къ столь высокому служенію.

Главную часть Пастырскаго Богословія Митрополитъ Ан/с. 124/тоній видѣлъ «отнюдь не въ перечисленіи отдѣльныхъ должностныхъ отправленій священника, но въ пастырской аскетикѣ, т. е. въ обстоятельномъ и ясномъ богословски обоснованномъ показаніи 1) самаго зарожденія этого пастырскаго духа (настроенія), 2) его дальнѣйшаго развитія и конечныхъ исходовъ и, наконецъ, 3) его проявленія въ дѣятельности» (письма къ пастырямъ о нѣкоторыхъ недоумѣнныхъ сторонахъ пастырскаго дѣланія; С. С. Б. Изд. 2, Каз. 1898, стр. 17-18).

Лекціи Митрополита Антонія и его статьи по пастырскому богословію, первоначально печатавшіеся подъ иниціалами С. С. Б. — что означало «Служитель Слова Божія», влили совсѣмъ новую струю въ эту науку. Въ вышедшемъ въ 1957 году курсѣ лекцій архимандрита Кипріана по пастырскому богословію эти лекціи называются «дѣйствительнымъ событіемъ въ исторіи этой науки». Онъ справедливо пишетъ, что Владыка Антоній, тогда молодой архимандритъ, «поистинѣ сдѣлалъ весну» въ исторіи русской духовной школы вообще и пастырскаго богословія въ частности» (Православное Пастырское Служеніе, Парижъ, 1957, стр. 13).

Онъ продолжалъ дѣлать эту весну и послѣ того какъ покинулъ профессорскую каѳедру. Въ положеніи епископа онъ продолжалъ преподавать науку и искусство пастырства подчиненному ему духовенству, ибо въ его изложеніи это была не просто наука, а уроки жизни.

Если съ одной стороны, Митрополитъ Антоній указывалъ тѣ же источники науки Пастырскаго Богословія, какіе можно найти въ предшествующихъ ему руководствахъ, то, съ другой, онъ къ принципамъ теоретическаго руководства присоединилъ начала живого пастырскаго опыта.

Онъ указывалъ на то, что одной книжной начитанности недостаточно, что надо изучать жизнь непосредственно. Вслѣдъ за извѣстнымъ свѣтскимъ духовнымъ писателемъ Стурдзой Владыка указывалъ на важность для пастырскаго опыта посѣщенія больныхъ и присутствія при умирающихъ. Онъ говорилъ, что въ этихъ случаяхъ «одинъ день бываетъ для пастыря полезнѣе цѣлыхъ десятилѣтій книжнаго чтенія (Пастырское Богословіе, Харбинъ, 1935, стр. 39-40).

Въ пастырствѣ основное значеніе имѣетъ молитва. Митрополитъ Антоній называетъ ее «главнымъ средствомъ къ полученію духовныхъ даровъ». Пастырь по его словамъ «путемъ долговременнаго подвига долженъ создать въ себѣ молитвен/с. 125/ную стихію — способность возноситься къ небу, въ загробный міръ и быть тамъ какъ бы своимъ человѣкомъ» (тамъ же, стр. 41).

Надо сказать, что эти слова были несомнѣнно приложимы къ самому Владыкѣ. Онъ замѣчательно зналъ житія святыхъ и слушая его сужденія о нихъ иногда можно было подумать, что онъ говоритъ о своихъ добрыхъ и близкихъ знакомыхъ.

Его наставленія пастырямъ полны указаній въ области молитвы. Нельзя не упомянуть здѣсь о его замѣчательной статьѣ «письмо къ священнику о наученіи молитвѣ»: Въ краткихъ словахъ тутъ дается изобиліе практическихъ совѣтовъ, важныхъ для каждаго христіанина.

Но Владыка Антоній очень трезво смотрѣлъ на задачу приходскаго священника.

Будучи самъ молитвенникомъ и аскетомъ, будучи идеологомъ монашества, который многихъ молодыхъ людей увлекъ на иноческій путь, Митрополитъ Антоній понималъ, что передъ приходскимъ священникомъ стоятъ такія практическія пастырскія задачи, что онъ не долженъ отрываться отъ нихъ ради своего личнаго молитвеннаго подвига монашескаго характера.

Въ видѣ пастырской аномаліи лицъ съ самыми лучшими намѣреніями Митрополитъ Антоній указываетъ на людей, которые смотрятъ на пастырское служеніе не какъ на «духовное сочетаніе пастыря съ паствой, а какъ на подвигъ послушанія въ смыслѣ только исполненія извѣстныхъ обязанностей и правилъ безъ усвоенія духа пастырскаго». Такіе люди по его словамъ, «при всей цѣнности своихъ нравственныхъ качествъ являются для паствы тяжелыми, чиновниками. Митрополитъ Антоній замѣчаетъ, что правъ былъ Златоустъ, говорившій, что многіе пустынножители, достигшіе высшихъ созерцаній, могутъ оказаться совершенно жалкими и непригодными, когда поставляются на свѣщникѣ пастырскомъ. Владыка предостерегалъ приходскихъ пастырей, что они не достигнутъ своей цѣли если ограничатся тѣмъ, чтобы отдать себя руководству современныхъ «книгъ по подвижничеству». При всѣхъ своихъ несомнѣнныхъ достоинствахъ онѣ едва ли дадутъ ему все желаемое, а лишь одну его половину, т. е. откроютъ путь къ чистотѣ, богомыслію, но не къ тому, чтобы душа его стала отзывчива на всѣ духовныя нужды ближняго». Владыка конечно хотѣлъ, чтобы и бѣлое духовенство знало и читало аскетиче/с. 126/скія творенія Отцевъ, но добавлялъ, что въ «бѣломъ духовенствѣ духъ пастырства воспитывается болѣе въ семейной ихъ жизни, или черезъ непосредственное общеніе съ прихожанами и добрыми людьми, нежели путемъ нарочитаго чтенія».

Для лучшаго пониманія проблемъ современной паствы Митрополитъ Антоній хотѣлъ отъ пастырей знакомства съ литературой. Она изображаетъ человѣческія переживанія, его чувства, искушенія, паденія и возстанія въ современной обстановкѣ. Она т. о. является однимъ изъ важнѣйшихъ источниковъ познанія человѣческой души, столь важнаго для врачеванія.

Поэтому самъ Владыка относился съ интересомъ къ свѣтской литературѣ, которую зналъ очень хорошо. Особенно подробно изучилъ онъ Пушкина и Достоевскаго.

Все это онъ считалъ важнѣйшимъ матеріаломъ для пастыря.

Изъ пастырскаго дѣланія вслѣдъ за молитвеннымъ подвигомъ Митрополитъ особое значеніе придавалъ исповѣди.

Онъ указывалъ на то, что бесѣда между двумя людьми на исповѣди представляетъ собою явленіе совершенно исключительное. Вѣдь всѣ разговоры, которые ведутся между людьми внѣ исповѣди, пишетъ онъ, особенно въ настоящее время, имѣетъ цѣлью скрывать свои недостатки и выставлять свои часто несуществующія достоинства». Люди на исповѣди говорятъ о своихъ грѣхахъ, въ которыхъ при другихъ условіяхъ не признались бы и подъ ножомъ.

Съ особой любовью Митрополитъ Антоній говорилъ объ этомъ предметѣ, самъ будучи въ немъ не теоретикомъ, а практикомъ. Въ исповѣди по преимуществу могла проявляться столь дорогая его сердцу сострадательная любовь.

Сочиненіе Митрополита Антонія «Исповѣдь» является одной изъ драгоцѣннѣйшихъ жемчужинъ среди его твореній. Въ немъ ясно обнаруживаются его собственныя высокія свойства и особенно его сердце, исполненное любви къ кающемуся грѣшнику. Эта любовь, соединенная съ духовнымъ опытомъ позволила Митрополиту въ своихъ лекціяхъ по пастырскому богословію излагать наставленія, какъ именно надо назидать на исповѣди людей различныхъ настроеній и раличныхъ положеній въ этой жизни. Эти наставленія глубоки и практичны, они охватываютъ почти всѣ виды грѣха и во всѣхъ случаяхъ указываютъ какъ врачевать самый ихъ корень.

/с. 127/ Такихъ глубокихъ практическихъ указаній нѣтъ ни въ одномъ другомъ руководствѣ и можно только пожалѣть, что «Исповѣдь» Митрополита Антонія до сихъ поръ не переиздана. Она должна бы быть настольной книгой каждаго духовника.

Но если Митрополитъ Антоній въ указанныхъ сочиненіяхъ выступалъ по преимуществу какъ любящій наставникъ духовной жизни, то онъ былъ отнюдь не чуждъ и административнаго искусства.

Мнѣ неоднократно приходилось слышать одностороннюю его оцѣнку, какъ якобы далеко не администратора.

Это глубокая ошибка.

Да, Митрополитъ Антоній на первое мѣсто ставилъ у пастыря молитвенное и духовное дѣланіе, но онъ никогда не забывалъ, что поставленъ пасти стадо Христово и при всей своей добротѣ прибѣгалъ иногда къ строгимъ мѣрамъ.

Такъ, вскорѣ послѣ назначенія на Волынь онъ уволилъ незаслужившаго его довѣрія Секретаря Консисторіи. Въ посланіи къ пастырямъ церкви Волынской епархіи въ 1912 г., упоминая о томъ, что въ нѣкоторыхъ приходахъ подъ вліяніемъ революціи крестьяне объявили, что церковь — ихъ и церковныя деньги — ихъ и перестали давать взносы на епархіальныя нужды, а кое-гдѣ и позапирали двери передъ нелюбимымъ священникомъ, — Митрополитъ Антоній писалъ: «конечно, мы не остановились передъ самыми строгими мѣрами въ борьбѣ съ подобными мятежами по приходамъ: Запечатовали церкви, запиравшіяся передъ ихъ священникомъ, впредь до раскаянія прихожанъ, отлучали зачинщиковъ отъ причащенія на годъ и болѣе, приписывали возмутившіеся приходы къ сосѣднимъ священникамъ и т. п.».

Если въ своихъ посланіяхъ Митрополитъ Антоній старался поднимать духовный уровень подчиненнаго ему духовенства и давалъ совѣты, какъ ему вести свое пастырское дѣланіе, то обнародованныя его резолюціи по Волынской епархіи обнаруживаютъ въ немъ и внимательнаго администратора.

Я думаю, что послѣднее свойство его осталось незамѣченнымъ со стороны многихъ потому, что образъ его какъ догматиста, наставника благочестія и человѣка исключительной доброты заслонило его дѣятельность по администраціи.

Въ изданныхъ отдѣльной книжкой резолюціяхъ Митрополита Антонія по Волынской епархіи есть не только рядъ подробно изложенныхъ строгихъ указаній изъ богослужебной /с. 128/ области и по церковному благолѣпію и благочинію, но также и по внѣшнему порядку, какъ напримѣръ о наблюденіи приходовъ во время отпусковъ ихъ настоятелей, о значеніи причтовой земли, о постройкѣ церквей безъ техническаго надзора, инструкція помощникамъ благочинныхъ и т. д.

Митрополитъ Антоній хорошо зналъ технику церковнаго управленія, но сухость администраціи, смягчалъ своею любовью и снисхожденіемъ.

Я уже упоминалъ о томъ какое громадное значеніе Митрополитъ Антоній придавалъ у пастыря сотрадательной любви. Онъ считалъ ее однимъ изъ тѣхъ дарованій, которыя укрѣпляются и возгрѣваются въ пастырѣ не только его волей и расположеніемъ, но и даромъ благодати, сообщаемой ему при хиротоніи.

Онъ самъ обладалъ этимъ даромъ въ изобиліи. Этотъ даръ проявлялся въ немъ уже въ раннемъ возрастѣ и еще болѣе, когда онъ достигъ зрѣлости.

Двери Владыки были открыты для всѣхъ. Его квартира была всегда наполнена студентами, съ которыми онъ велъ безконечныя бесѣды, отрывая время отъ своей текущей работы и часто долго говоря съ кѣмъ-нибудь изъ нихъ, чтобы пробудить его религіозное чувство и наставить на путь покаянія и нравственнаго возрожденія.

Кто исчислитъ всѣхъ тѣхъ насельниковъ небеснаго Царства, которые пастырской любви Митрополита Антонія обязаны спасеніемъ своей души?

Пастырское служеніе тяжело, отвѣтственно и какъ всякое искусство требуетъ дарованія, знаній и труда.

Великіе художники составляли руководства, давали указанія ученикамъ, показывали имъ различные пріемы своего искусства. Далеко не всегда ученики, могутъ перенять въ полной мѣрѣ передаваемое имъ искусство.

Образъ Митрополита Антонія стоитъ передъ нами нынѣ какъ нѣкій колоссъ пастырства, какъ нѣкій геній, какъ великій знатокъ человѣческой души.

Онъ нынѣ не наставляетъ насъ живымъ словомъ своихъ скованныхъ смертію устъ. Но не смолкаетъ его спасительная рѣчь. Черезъ примѣры его жизни и со страницъ его твореній непрерывнымъ потокомъ льется и будетъ литься его ученіе о пастырскомъ служеніи.

Примѣчаніе:
[1] Рѣчь на торжественномъ собраніи въ Нью Іоркѣ по поводу 100-лѣтія со дня рожденія Блаженнѣйшаго Митрополита Кіевскаго Антонія.

Источникъ: Протопресвитеръ Георгій Граббе. Церковь и ея ученіе въ жизни. (Собраніе сочиненій). Томъ второй. — Монреаль: Издательство Братства Преподобнаго Іова Почаевскаго, 1970. — С. 117-128.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.