Церковный календарь
Новости


2018-11-12 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 35-я (1922)
2018-11-12 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 34-я (1922)
2018-11-12 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово (3-е) на Новый годъ (1883)
2018-11-12 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово (2-е) на Новый годъ (1883)
2018-11-12 / russportal
И. М. Андреевъ. "Ѳ. М. Достоевскій". (Особенности личн. и творчества) (1967)
2018-11-12 / russportal
З. А. Крахмальникова. Горькіе плоды сладкаго плѣна (1989)
2018-11-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 33-я (1922)
2018-11-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 32-я (1922)
2018-11-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 31-я (1922)
2018-11-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 30-я (1922)
2018-11-11 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово (1-е) на Новый годъ (1883)
2018-11-11 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово (3-е) на Рождество Христово (1883)
2018-11-11 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово (2-е) на Рождество Христово (1883)
2018-11-11 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово (1-е) на Рождество Христово (1883)
2018-11-11 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Къ исторіи церк. раздѣленій заграницей (1996)
2018-11-11 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). МП отшатнулась отъ Православія (1996)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 13 ноября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Еп. Григорій (Граббе) († 1995 г.)
РУССКАЯ ЦЕРКОВЬ ПЕРЕДЪ ЛИЦОМЪ ГОСПОДСТВУЮЩАГО ЗЛА.
(Jordanville, 1991).

XV. МОСКОВСКАЯ ПАТРІАРХІЯ И РУССКАЯ ЗАРУБЕЖНАЯ ЦЕРКОВЬ.

До революціи 1917 года Россійская Церковь имѣла внѣ границъ своего государства епархіи въ Сѣверной Америкѣ, Японіи и Персіи, духовныя Миссіи въ Іерусалимѣ и Кореѣ, а также много посольскихъ и иныхъ церквей въ разныхъ странахъ. Заграничныя епархіи и Миссіи были въ непосредственномъ вѣдѣніи Святѣйшаго Синода, а посольскія и иныя заграничныя церкви, подчинялись ему черезъ митрополита Петроградскаго.

Во время гражданской войны, начавшейся послѣ захвата власти коммунистами, большія области на югѣ Россіи и въ Сибири, оказались оторванными отъ сношеній съ Патріархомъ Тихономъ. Архіереи въ этихъ областяхъ не могли направлять къ нему никакихъ дѣлъ и получать отъ него указаній. Между тѣмъ, жизнь шла и возникали проблемы, превышающія компетенцію епархіальныхъ архіереевъ. Сама жизнь, такимъ образомъ, потребовала созданія мѣстныхъ органовъ Высшаго Церковнаго Управленія, что и было осуществлено на югѣ Россіи и въ Сибири.

Высшее Церковное Управленіе на югѣ Россіи было возглавлено сначала архіепископомъ Новочеркасскимъ Митрофаномъ, а потомъ старѣйшимъ послѣ Патріарха митрополитомъ Кіевскимъ Антоніемъ (Храповицкимъ), у котораго съ этимъ положеніемъ соединялся большой личный престижъ. Естественно, что многіе епископы и священники, лишенные возможности сноситься съ Москвой, обращались къ нему за рѣшеніемъ возникавшихъ у нихъ проблемъ. Личный авторитетъ митрополита Антонія не ограничивался предѣлами Россіи. Онъ былъ хорошо извѣстенъ на православномъ Востокѣ.

Временные органы Высшаго Церковнаго Управленія въ областяхъ, отдѣленныхъ отъ центра гражданской войной, образовались безъ указаній изъ Москвы, по мѣстной иниціативѣ, въ силу жизненной необходимости. Оправданность этой иниціативы и важнѣйшія опредѣленія ихъ органовъ, были въ послѣдствіи подтверждены Святѣйшимъ Патріархомъ Тихономъ. Весьма вѣроятно, что

/с. 139/


/с. 140/ этотъ опытъ въ большой мѣрѣ послужилъ основаніемъ для опредѣленія 7/20 ноября 1920 года за №362, принятаго Патріархомъ и Священнымъ Синодомъ въ соединенномъ присутствіи съ высшимъ церковнымъ Совѣтомъ. Подтвержденіемъ этого можетъ служить то, что писалось отъ имени Донского епархіальнаго совѣта въ брошюрѣ, изданной въ 1927 году. Въ защиту допустимости экстраординарныхъ мѣръ при организаціи временнаго церковнаго управленія, тамъ говорится: «Не будемъ въ этомъ голословными и въ подтвержденіе сказаннаго укажемъ безспорныя основанія. Святѣйшій Патріархъ Тихонъ, Священный Синодъ и Высшій Церковный Совѣтъ, членомъ котораго состоялъ тогда и митрополитъ Сергій, 7/20 ноября 1919 года за №326 [123] вынесли и разослали всѣмъ епархіальнымъ архіереямъ слѣдующее постановленіе» (слѣдуетъ цитата перваго пункта). Далѣе значится: «Подобные случаи учрежденія временнаго органа Высшаго Церковнаго Управленія были еще при жизни св. Патріарха. Въ 1919 году, когда вслѣдствіе гражданской войны связь со св. Патріархомъ, Синодомъ и ВЦС была прервана, въ г. Ставрополѣ Кавказскомъ былъ собранъ малый соборъ, состоявшій приблизительно изъ 10 епископовъ, который вынесъ постановленіе организовать на югѣ Россіи временное Высшее Церковное Управленіе. Управленіе это было организовано и функціанировало подъ предсѣдательствомъ Высокопреосвященнѣйшаго, тогда архіепископа, позднѣе митрополита Донского Митрофана, признавалось св. Патріархомъ, всѣми архипастырями, въ томъ числѣ и митрополитомъ Сергіемъ съ его послѣдователями, не самочиннымъ, а законнымъ и канонически правильнымъ» [124].

Главнымъ значеніемъ постановленія 7/20 ноября 1920 года за №362, является его категорическое требованіе соборнаго управленія тѣми частями Русской Церкви, которыя оказались бы оторванными отъ своего центральнаго органа. Постановленіе не предоставляетъ права, а прямо обязываетъ оторванныхъ отъ центра архіереевъ войти въ общеніе со своими собратіями для организаціи высшей церковной власти. Для старѣйшаго въ ихъ средѣ архіерея, это, согласно п. 3, составляетъ «непремѣнный долгъ». Важно еще и то, что постановленіе предоставляетъ мѣстнымъ архіереямъ выборъ формы управленія для своего округа, ни въ чемъ не ограничивая компетенцію этого управленія. Лишь при полной невозможности установить сношенія съ архіереями сосѣднихъ епархій, епархіальный архіерей самъ воспринимаетъ полноту власти. Однако, и здѣсь есть оговорка. Если невозможность общенія съ другими архіереями пріобрѣтаетъ длительный или постоянный характеръ, то епархіальный архіерей долженъ позаботиться о томъ, чтобы создать соборное церковное управленіе, путемъ предоставленія викаріямъ правъ епархіальныхъ архіереевъ.

Въ самой Россіи постановленіе 7/20 ноября получило примѣне/с. 141/ніе послѣ ареста Патріарха Тихона въ 1922 году. Тогда Митрополитъ Агаѳангелъ, которому въ связи со своимъ арестомъ Патріархъ передалъ свои права, предложилъ всѣмъ епископамъ самостоятельно рѣшать всѣ вопросы, впредь до возстановленія Высшаго Церковнаго Управленія. Въ посланіи 5/18 іюня 1922 года онъ писалъ, обращаясь къ архіереямъ: «...лишенные на время высшаго руководства, вы управляйте теперь своими епархіями самостоятельно, сообразуясь съ Писаніемъ и священными канонами. Впредь до возстановленія высшей церковной власти, окончательно рѣшайте дѣла, по которымъ прежде испрашивали разрѣшеніе Святѣйшаго Синода, а въ сомнительныхъ случаяхъ обращайтесь къ нашему смиренію» («Церковныя вѣдомости» №№10-11, 1922, стр. 2). Черезъ четыре мѣсяца послѣ посланія митрополита Агаѳангела и за границей постановленіе отъ 7/20 ноября 1920 года было по тѣмъ же основаніямъ формально положено въ основу организаціи церковнаго управленія, хотя фактически, оно уже и ранѣе было построено на тѣхъ же принципахъ.

Пока Высшее Церковное Управленіе юга Россіи еще находилось въ Крыму, къ нему уже начали поступать дѣла изъ другихъ странъ отъ священниковъ, которые не имѣли возможности сноситься съ Москвой.

Послѣ эвакуаціи изъ Крыма въ 1920 году, Высшее Церковное Управленіе прибыло въ Константинополь. 6/19 ноября на кораблѣ «Великій князь Александръ Михайловичъ», состоялось первое засѣданіе Высшаго Церковнаго Управленія юга Россіи внѣ предѣловъ своей страны. Оно обратилось къ мѣстоблюстителю Константинопольскаго патріаршаго престола митрополиту Брусскому Дороѳею за благословеніемъ функціонировать въ Константинополѣ. 2-го декабря 1920 года послѣдній увѣдомилъ Митрополита Антонія, что ему предоставляется образовать Эпитроцію, которая съ самаго начала получила названіе Высшаго Церковнаго Управленія. До 28 нояб./11 дек. 1920 года оно продолжало называться Высшимъ Церковнымъ Управленіемъ на югѣ Россіи, а въ протоколѣ 29 нояб./12 дек., стало именоваться просто «Высшимъ Церковнымъ Управленіемъ». Въ дальнѣйшемъ, оно оффиціально именовалось «Высшимъ Церковнымъ Управленіемъ Заграницей».

Грамота митрополита Дороѳея касалась только тѣхъ дѣйствій русской заграничной церковной власти, которыя относятся къ попеченію о русскихъ бѣженцахъ, проживающихъ въ предѣлахъ православныхъ странъ, то-есть на территоріи автокефальныхъ Православныхъ Церквей. Ближайшимъ же образомъ оно касалось бѣженцевъ въ константинопольскомъ районѣ. Однако, когда въ Константинополѣ было созвано Русское Церковное Собраніе, бывшее подготовительнымъ къ созыву собора въ Сремскихъ Карловцахъ, то на созывъ его въ Константинополѣ было получено бла/с. 142/гословеніе Константинопольскаго Патріарха и на немъ присутствовалъ представитель Патріархіи [125].

Обращеніе къ Константинопольской Патріархіи вызывалось тѣмъ, что органъ, управляющій русскими церквами оторванными отъ Москвы, оказался на ея территоріи. По канонамъ никакое церковное дѣйствованіе на территоріи другой автокефальной Церкви, не можетъ имѣть мѣста безъ ея вѣдома и согласія. Если бы Высшее Церковное Управленіе на югѣ Россіи было эвакуировано въ страну, не входящую въ область какой-либо автокефальной Церкви, оно не имѣло бы основаній искать согласія или утвержденія со стороны той или иной Церкви. Однако, то обстоятельство, что все это произошло на территоріи Константинополя, имѣло свое провиденціальное значеніе. Собору Сербской Церкви, почти годъ спустя было легче выносить рѣшеніе о принятіи на свою территорію Высшаго Церковнаго Управленія Заграницей послѣ рѣшенія Вселенской Патріархіи и, вмѣстѣ съ тѣмъ, и для другихъ автокефальныхъ Церквей это служило примѣромъ для предоставленія русскимъ православнымъ общинамъ на ихъ территоріи права подчиненія своей собственной зарубежной русской церковной власти.

Имя митрополита Дороѳея, поэтому, должно быть памятнымъ для всѣхъ насъ наравнѣ съ именемъ Патріарха Сербскаго Димитрія, открывшаго для Высшаго Церковнаго Управленія Заграницей двери Сербскаго Патріарха и предоставившаго тамъ автономію русскимъ православнымъ общинамъ.

Въ Югославіи (въ то время Королевство сербовъ, хорватовъ и словенцевъ) гостепріимство, оказанное Высшему Церковному Управленію и русскимъ общинамъ, не только было предоставлено на каноническихъ началахъ, но и получило свое признаніе со стороны правительства. Сначала было вынесено краткое постановленіе собора о предоставленіи заграничной русской церковной власти юрисдикціи надъ русскимъ духовенствомъ на территоріи Сербской Церкви отъ 18/31 августа 1921 года, а позднѣе сербскій архіерейскій соборъ, поддерживая передъ гражданскими властями брачную юрисдикцію Русской Заграничной Церкви, далъ слѣдующію мотивировку: «По канонамъ святой Православной Церкви, когда православная іерархія со своей паствой вслѣдствіе гоненія переселяется на территорію другой самостоятельной Церкви, она имѣетъ право самостоятельной организаціи и управленія». Канонъ, который тутъ имѣлся въ виду, есть 39-е правило 6-го Вселенскаго собора по поводу бѣгства Кипрской Церкви со своей іерархіей на территорію Константинопольской Церкви. Въ соотвѣтствіи съ рѣшеніемъ Сербскаго собора, югославское правительство признавало метрическіе акты нашихъ церквей и вслѣдъ за Сербской Патріархіей завѣряло наши документы, когда требовалось свидѣ/с. 143/тельство министерства Иностранныхъ Дѣлъ для пользованія ими въ другихъ государствахъ. Ниже мы будемъ говорить особо о создавшихся отношеніяхъ съ Сербской Церковью, а пока скажемъ нѣсколько словъ объ отношеніи къ Зарубежной Церкви со стороны Патріарха Тихона.

Въ бытность свою въ Константинополѣ и нѣкоторое время въ Сремскихъ Карловцахъ, Высшее Церковное Управленіе выносило свои опредѣленія «по благословенію святѣйшаго Патріарха Тихона». Этимъ подчеркивалась его лояльность къ Патріарху, которому пытались первоначально посылать доклады. Въ запоздалой привѣтственной грамотѣ по поводу установленія Сербской Патріархіи, Патріархъ Тихонъ писалъ, что объ этомъ событіи онъ уже освѣдомленъ пребывающими въ Сербіи русскими архіереями и на этомъ основаніи сталъ уже возносить имя Сербскаго Патріарха, наравнѣ съ другими главами Церквей («Церковныя вѣдомости», № 5, 1922 г., стр. 3). Вѣроятно Патріарху не посылалось бы никакихъ докладовъ и никто не безпокоился бы о томъ, признаетъ-ли онъ Высшее Церковное Управленіе Заграницей, если бы было уже извѣстно содержаніе опредѣленія отъ 7/20 ноября 1920 года за №362 (на другой день послѣ перваго засѣданія этого управленія въ Константинополѣ). Послѣднее было получено въ копіи отъ епископа Забайкальскаго Мелетія, насколько я помню, только въ началѣ 1922 года.

По свидѣтельству проф. С. В. Троицкаго, бывшаго каноническимъ совѣтникомъ при Сербскомъ Синодѣ, когда дѣлалось представленіе Патріарху Сербскому Димитрію съ ходатайствомъ о разрѣшеніи Высшему Церковному Управленію переселиться въ Сремскіе Карловцы, Митрополитъ Антоній завѣрялъ его, что онъ дѣйствуетъ съ вѣдома и благословенія Патріарха Тихона.

Проф. С. В. Троицкій въ написанной имъ по порученію Москвы книгѣ «О неправдѣ Карловацкаго раскола» (Парижъ 1960 г.), пытается за это обвинить Митрополита Антонія въ обманѣ. «Ясно, — писалъ онъ, — что когда писался докладъ Патріарху Димитрію, никакого утвержденія со стороны Патріарха Тихона получено не было» (стр. 97).

Однако, г-нъ Троицкій упустилъ изъ виду, что если въ Европѣ въ то время еще не знали о постановленіи № 362 и на него не ссылались, то въ Москвѣ то оно было хорошо извѣстно тѣмъ, кто его выносилъ и Патріархъ Тихонъ имѣлъ его въ виду въ своемъ отношеніи къ тому, что происходило на Западѣ. Поэтому, никакого отдѣльнаго акта о признаніи законности Высшаго Церковнаго Управленія Заграницей, онъ не издавалъ и акта этого для означеннаго Управленія не требовалось.

Однако, цѣлый рядъ фактовъ указываетъ на то, что Патріархъ Тихонъ не сомнѣвался въ правѣ на существованіе Загранич/с. 144/наго Высшаго Церковнаго Управленія. Если документальныя данныя для доказательства этого и скудны, то вѣдь въ такомъ случаѣ многочисленности документовъ и не требуется. Сношенія, конечно, были очень ограничены вслѣдствіе политическаго положенія. У Королевства сербовъ, хорватовъ и словенцевъ, какъ въ 20-хъ годахъ именовалась Югославія, не было дипломатическихъ отношеній съ СССР и непосредственныя почтовыя сношенія были затруднены. Мнѣ извѣстно отъ Митрополита Антонія, что доклады Патріарху посылались черезъ другія страны, преимущественно черезъ Берлинъ и Финляндію. Съ его же словъ я знаю, что настоятель копенгагенской церкви архимандритъ Антоній (Дашкевичъ), былъ рукоположенъ во епископа Аляскинскаго въ 1921 году по предложенію Патріарха Тихона, но въ какомъ порядкѣ это предложеніе было сообщено, я не знаю. Это было за десять лѣтъ до принятія мною должности управляющаго синодальной канцеляріей.

Знаю еще, что какимъ-то путемъ стало извѣстно желаніе, чтобы митрополитъ Евлогій былъ посланъ для разслѣдованія положенія въ Сѣверной Америкѣ и особенно жалобъ на архіепископа Александра.

Въ обращеніи къ сербскому Патріарху Димитрію съ просьбой о разрѣшеніи переселиться изъ Константинополя въ Сремскіе Карловцы, Высшее Церковное Управленіе Заграницей 30 іюля 1921 года, упоминало о своемъ признаніи Патріархомъ Тихономъ. Въ чемъ же оно могло усматривать свое признаніе со стороны Патріарха Тихона? Для меня несомнѣнно, что таковымъ оно считало указъ изъ Москвы по вопросу о назначеніи митрополита Евлогія для управленія русскими церквами въ Западной Европѣ.

Назначеніе это было ему дано вскорѣ послѣ начала дѣятельности Высшаго Церковнаго Управленія въ Константинополѣ. Однако, одинъ изъ настоятелей церквей хотѣлъ удостовѣриться въ законности этого назначенія. Съ своимъ недоумѣніемъ онъ обратился къ Патріарху черезъ архіепископа Финляндскаго Серафима. Въ отвѣтъ послѣднимъ былъ полученъ указъ отъ 26 март. / 8 апр. 1921 г. за № 424, въ которомъ говорится: «Ввиду состоявшагося постановленія Высшаго Церковнаго Управленія Заграницей, считать православныя русскія церкви въ Западной Европѣ находящимися временно, впредь до возобновленія правильныхъ и безпрепятственныхъ сношеній означенныхъ церквей съ Петроградомъ, подъ управленіемъ преосвященнаго Волынскаго Евлогія, имя котораго и должно возноситься въ означенныхъ церквяхъ вмѣсто имени преосвященнаго митрополита Петроградскаго».

Нельзя не обратить вниманіе на то, что въ этомъ указѣ не говорится о назначеніи преосвященнаго Евлогія Синодомъ изъ Москвы, а употреблено слово «считать», то-есть иначе говоря, /с. 145/ признается фактъ уже состоявшагося назначенія.

Почти наканунѣ заключенія въ тюрьму Патрірха Тихона онъ черезъ американца г-на Колтонъ, дѣятеля YMCA, передалъ управляющимъ русскими церквами заграницей архіереямъ свое пожеланіе о назначеніи въ Америку митрополита Платона, о чемъ онъ ходатайствовалъ съ протоіереемъ Ѳеодоромъ Пашковскимъ (впослѣдствіи митроп. Ѳеофиломъ) отъ имени американской паствы. Патріархъ, фактически находясь уже подъ арестомъ, находилъ для себя опаснымъ дать что-либо письменно. Письмо Колтона съ сообщеніемъ объ этомъ, было представлено суду по дѣлу св. Николаевской церкви въ Нью-Іоркѣ на 97-й улицѣ возникшаго въ 1971 году, и копія его находится въ Си-Клифѣ.

Очень важныя данныя о признаніи заграничнаго Высшаго Церковнаго Управленія Патріархомъ Тихономъ, мы находимъ въ книгѣ А. А. Шишкина. Онъ изучалъ обвинительный матеріалъ въ связи съ преданіемъ Патріарха Тихона суду и на этомъ основаніи пишетъ: «Патріархъ Тихонъ былъ всегда въ курсѣ дѣлъ заграничныхъ церковниковъ, зналъ о готовившемся ими соборѣ и его рѣшеніяхъ. Судебный процессъ надъ Патріархомъ Тихономъ документально вскрылъ и подтвердилъ это. О готовившемся соборѣ Патріархъ Тихонъ былъ информированъ письмомъ Митрополита Антонія отъ 30 мая 1921 года и осенью 1921 года письмомъ архіеп. Евлогія... Оффиціальное извѣщеніе объ открытіи Карловацкаго собора, по признанію самого же Патріарха Тихона, онъ получилъ черезъ Эстонскую Миссію митрополита Антонія, испрашивавшаго у Патріарха благословеніе. Это письмо Патріархомъ Тихономъ было сообщено своему Синоду и ВЦУ, которые постановили благословить созывъ Карловацкаго собора [126а]. Всѣ резолюціи собора были пересланы Патріарху Тихону архіепископомъ Евлогіемъ» [126б].

Мы еще нѣсколько вернемся къ этому вопросу въ связи съ дѣломъ объ упраздненіи Высшаго Церковнаго Управленія Заграницей. Пока же нельзя не придти на основаніи приведенныхъ данныхъ къ заключенію, что для Патріарха Тихона законность заграничнаго Церковнаго Управленія не стояла ни подъ какимъ вопросомъ. Его существованіе покоилось на твердомъ каноническомъ основаніи.

1922 годъ ознаменованъ ростомъ гоненія на Церковь въ СССР. Борьба съ нею велась въ двухъ планахъ: съ одной стороны болѣе жестокое и настойчивое проведеніе положеній декрета объ отдѣленіи Церкви отъ государства, лишавшаго Церковь всякихъ правъ, а съ другой — разложеніе ея изнутри съ помощью обновленческаго движенія. Самого Патріарха Тихона все больше и больше тѣснили, пока не заключили подъ стражу, а на мѣстахъ въ епархіяхъ обновленцы получали явную поддержку государственна/с. 146/го аппарата въ захватѣ приходовъ и церквей. Важнымъ поводомъ для гоненія на Церковь послужило изъятіе церковныхъ цѣнностей. Церковная власть не могла не защищать святынь отъ оскверненія, а эта защита трактовалась какъ преступленіе противъ государства.

Митрополитъ Антоній и Высшее Церковное Управленіе, какъ плоть отъ плоти отъ Русской Церкви, конечно, не могли оставаться безучастными къ преслѣдованію вѣры на ихъ родинѣ. Какъ могли они ей помочь? Прежде всего собирались пожертвованія и посылалась помощь голодающимъ, но при размѣрѣ голода это была капля въ морѣ. Затѣмъ старались привлечь сочувствіе иностранныхъ правительствъ. Въ то время еще не всѣ государства признавали совѣтское правительство. Была надежда, что нѣкоторыя изъ нихъ будутъ обусловливать свое признаніе улучшеніемъ положенія религіи въ СССР. Позднѣе, когда Патріархъ Тихонъ былъ въ заключеніи, французское, британское и американское правительства сдѣлали очень энергичныя выступленія въ его защиту, которыя повидимому и послужили настоящей причиной его освобожденія, чего самъ онъ, конечно, не зналъ. Правительства вышеуказанныхъ странъ увѣдомили Митрополита Антонія о своихъ выступленіяхъ.

Вмѣстѣ съ тѣмъ русская эмиграція, въ большинствѣ своемъ только годъ тому назадъ съ небольшимъ покинувшая свою страну, была еще полна настроеній военной борьбы противъ коммунизма. Посланіе Патріарха Тихона съ обличеніемъ совѣтской власти, давали подобное направленіе и церковной іерархіи. Его молчаніе, въ то время еще недолгое, естественно объяснялось только невозможностью для него возвысить голосъ, но отнюдь не перемѣной его мнѣнія. Поэтому казалось, что на свободѣ, за границей, надо сказать русскому народу и иностранцамъ то, чего нельзя было сказать главѣ Церкви на родинѣ.

Вотъ психологія, въ которой созывался соборъ въ ноябрѣ 1921 года въ Сремскихъ Карловцахъ, куда вслѣдъ за Высшимъ Церковнымъ Управленіемъ прибылъ и штабъ арміи генерала Врангеля, не терявшій еще надежды повести новый походъ противъ коммунизма. Потребовались годы для того, чтобы стала ясной длительность пребыванія въ эмиграціи для всей толщи и чтобы чисто церковныя ея задачи стали заслонять патріотическія настроенія перваго періода ея пребыванія на чужой землѣ.

Свѣдѣнія изъ Россіи поступали рѣдкія и смутныя.

Между тѣмъ коммунистическая власть, рѣшивъ ликвидировать Патріарха Тихона и Церковь вообще, искала случая, чтобы собрать противъ него возможно больше обвинительнаго матеріала. Она поощрила обновленческое движеніе и хотѣла руками самого Патріарха уничтожить своихъ зарубежныхъ враговъ.

Результатомъ этихъ плановъ явился присланный митрополи/с. 147/тамъ Антонію и Евлогію указъ отъ 22 апр. / 5 мая 1922 года объ упраздненіи Высшаго Церковнаго Управленія. Указъ этотъ гласитъ:

«1. Признать «Посланіе Всезаграничнаго Церковнаго собора всѣмъ чадамъ Русской Православной Церкви въ разсѣяніи и изгнаніи сущимъ» о возстановленіи въ Россіи монархіи съ царемъ изъ рода Романовыхъ, напечатанное въ «Новомъ времени» отъ 3-го декабря 1921 года № 184 и «Посланіе мировой конференціи отъ имени Русскаго Всезаграничнаго собора», напечатанное въ томъ же «Новомъ времени» отъ 1 марта сего года за № 254 за подписью предсѣдателя Заграничнаго Синода и Высшаго Русскаго Церковнаго Управленія заграницей Митрополита Кіевскаго Антонія, — актами не выражающими оффиціальнаго голоса Русской Православной Церкви, и въ виду ихъ чисто политическаго характера, не имѣющими церковно-каноническаго значенія.

2. Въ виду допущенныхъ Высшимъ Русскимъ Церковнымъ Управленіемъ заграницей означенныхъ политическихъ отъ имени Церкви выступленій и принимая во вниманіе, что за назначеніемъ тѣмъ же Управленіемъ преосвященнаго митрополита Евлогія завѣдующимъ русскими православными церквами заграницей, собственно для Высшаго Церковнаго Управленія тамъ не остается уже области, въ которой оно могло бы проявить свою дѣятельность, означенное Высшее Церковное Управленіе упразднить, сохранивъ временно управленіе русскими заграничными приходами за преосвященнымъ митрополитомъ Евлогіемъ, поручивъ ему представить соображенія о порядкѣ управленія названными церквами.

3. Для сужденія о церковной отвѣтственности нѣкоторыхъ духовныхъ лицъ заграницей за ихъ политическія отъ имени Церкви выступленія, озаботиться полученіемъ необходимыхъ для сего матеріаловъ, и самое сужденіе, ввиду принадлежности нѣкоторыхъ лицъ къ епископату, имѣть по возобновленіи нормальной дѣятельности Священнаго Синода, при полномъ, указанномъ въ Соборныхъ правилахъ, числѣ его членовъ, о чемъ для зависящихъ по предмету даннаго постановленія распоряженій увѣдомить ваше преосвященство».

Слѣдуетъ отмѣтить, что само это опредѣленіе указываетъ на то, что Синодъ нормально уже не функціонировалъ, когда оно выносилось, ибо сужденіе о духовныхъ лицахъ откладывалось до времени «возобновленія нормальной дѣятельности Священнаго Синода», которое такъ и не наступило.

Въ то время, когда этотъ указъ былъ полученъ, никто въ Сремскихъ Карловцахъ еще ничего не зналъ о фактахъ, указывающихъ на его вынужденность, но мысль объ этомъ естественно приходила имъ въ голову. Факты стали извѣстны позднѣе. Самъ Митрополитъ Евлогій сразу же по полученіи этого указа, писалъ /с. 148/ Митрополиту Антонію 3/16 іюня 1922 года: «Указъ прямо ошеломляетъ представленіемъ той страшной смуты, которую онъ можетъ внести въ нашу церковную жизнь. Несомнѣнно онъ данъ былъ подъ давленіемъ большевиковъ. Я прямо не знаю, что дѣлать»...

Первое впечатлѣніе митрополита Евлогія было совершенно правильнымъ. Самый фактъ, что указъ изъ Москвы въ Парижъ шелъ полтора мѣсяца, указываетъ на ненормальное положеніе.

Въ своемъ докладѣ Всезарубежному собору 1938 г. о положеніи въ Западно-Европейскомъ округѣ я высказалъ слѣдующія соображенія: «Въ этомъ постановленіи характерно, что оно вынесено на основаніи газеты «Новое время», издававшейся въ Сербіи, которую Патріархъ, при большевицкихъ условіяхъ, могъ получить не иначе, какъ черезъ руки большевиковъ. Затѣмъ постановленіе ограничивается весьма общими выраженіями «нѣкоторыхъ духовныхъ лицъ», не называя никого по имени и въ томъ числѣ подписавшаго обращеніе предсѣдателя собора. Не менѣе важно рѣшеніе имѣть сужденіе объ отвѣтственности нѣкоторыхъ духовныхъ лицъ «по возобновленіи нормальной дѣятельности Синода и при полномъ числѣ его членовъ». Такимъ образомъ Синодъ подъ предсѣдательствомъ Патріарха, несомнѣнно испытавшій въ этомъ случаѣ давленіе большевиковъ, съ одной стороны отмежевался отъ выступленій Зарубежной Церкви, но съ другой, никого не покаралъ, оставляя заграничныхъ іерарховъ даже свободными отъ подсудности. Что касается его постановленія объ упраздненіи Высшаго Церковнаго Управленія, то и оно формулировано такъ, что не могло имѣть окончательнаго значенія. Постановленіе въ своей мотивировкѣ содержитъ такую ошибку, которая сама по себѣ подрываетъ всю его силу. Синодъ рѣшаетъ объ упраздненіи Высшаго Церковнаго Управленія «принимая во вниманіе то, что за назначеніемъ тѣмъ же Высшимъ Церковнымъ Управленіемъ преосвященнаго митрополита Евлогія завѣдывающимъ русскими православными церквами заграницей, собственно для Высшаго Церковнаго Управленія тамъ не остается уже области, въ которой оно могло проявить свою дѣятельность». Между тѣмъ въ вѣдѣніи Высшаго Церковнаго Управленія въ то время было уже 9 епархій, а митрополиту Евлогію было поручено управленіе лишь церквами въ Западной Европѣ, при чемъ постановленіе о семъ Высшаго Церковнаго Управленія было подтверждено синодальнымъ указомъ отъ 26 март. / 8 апр. 1921 г. №424. Игнорируя существованіе этихъ епархій, указъ Синода не даетъ митрополиту Евлогію полномочій управлять какими бы то ни было церквами сверхъ епархіи, ранѣе порученной ему Высшимъ Церковнымъ Управленіемъ. Только о порядкѣ управленія этими церквами, а не всѣми епархіями за рубежомъ, поручается митрополиту Евлогію представить свои соображенія. Въ виду сего Высшее Церковное Управленіе было совер/с. 149/шенно право, что указъ о его упраздненіи не можетъ быть выполненъ до представленія Патріарху Тихону доклада о дѣйствительномъ положеніи Зарубежной Церкви и полученія отъ него разъясненій, указаній и свободнаго волеизъявленія (постановленіе отъ 19 авг. / l сент. 1922 г.)» [127].

Почему-то въ то время мало обратили вниманіе на то, что само московское синодальное опредѣленіе, откладывая сужденіе о «нѣкоторыхъ духовныхъ лицахъ до возобновленія нормальной дѣятельности Синода и при полномъ числѣ его членовъ», тѣмъ самымъ указывало на то, что оно дѣйствовало въ условіяхъ не нормальныхъ.

А. А. Шишкинъ полностью подтверждаетъ правильность убѣжденія въ томъ, что постановленіе о закрытіи Высшаго Церковнаго Управленія Заграницей, не было свободнымъ волеизъявленіемъ Патріарха Тихона, а было вынесено подъ давленіемъ коммунистовъ. Онъ пишетъ: «Всѣ резолюціи собора были пересланы Патріарху Тихону архіепископомъ Евлогіемъ. Никакихъ шаговъ къ отмежеванію отъ этого собора, Патріархомъ Тихономъ предпринято не было до тѣхъ поръ, пока Наркомюстъ не напомнилъ ему о преступныхъ замыслахъ бѣглыхъ церковниковъ и монархистовъ. Только послѣ этого Патріархъ Тихонъ наложилъ резолюцію о закрытіи собора (хотя онъ уже кончилъ свою работу) и о непризнаніи каноничности его рѣшеній...

...Первымъ шагомъ Патріарха Тихона въ этомъ было размежеваніе съ заграничной церковной контрреволюціей. 5 мая 1922 года соединенное присутствіе св. Синода и ВЦ Совѣта, вынесло опредѣленіе (349) объ осужденіи дѣятельности Карловацкаго церковнаго управленія и его закрытіи» [128].

Вынужденность постановленія объ упраздненіи Высшаго Церковнаго Управленія Заграницей подчеркивается приведеннымъ выше фактомъ, что Патріархъ Тихонъ почти наканунѣ изданія этого постановленія черезъ уѣзжавшихъ въ Америку посѣтителей, могъ только устно передать предложеніе этому Управленію о назначеніи митрополита Платона въ Америку. Но больше того. Въ томъ же показаніи суду прот. Ѳ. Пашковскаго говорится, что 5 мая 1922 года, то-есть въ день принятія постановленія, онъ пошелъ прощаться съ Патріархомъ Тихономъ, но не могъ пройти къ нему, ибо домъ его былъ оцѣпленъ солдатами. Уже 12 мая къ арестованному Патріарху была допущена группа «церковной оппозиціи» и Патріархъ, видя, что не существуетъ больше никакого церковнаго Управленія, передалъ церковную власть Ярославскому Митрополиту Агаѳангелу, который ввелъ въ дѣйствіе постановленіе 7/20 ноября 1920 года.

Собравшійся 20 авг. / 2 сент. 1922 года въ Сремскихъ Карловцахъ соборъ епископовъ, уже могъ знать объ арестѣ Патріарха /с. 150/ Тихона. Такимъ образомъ, налицо было уже два условія для введенія въ дѣйствіе постановленія 7/20 ноября 1920 года: 1) Отсутствіе общенія съ Высшимъ Церковнымъ Управленіемъ вслѣдствіе политическихъ причинъ и, 2) Прекращеніе дѣятельности самого Высшаго Церковнаго Управленія, вынудившее Митрополита Агаѳангела ввести это постановленіе въ дѣйствіе для всей Русской Церкви.

По тѣмъ же основаніямъ, исходя изъ состоявшагося признанія Патріархомъ и Синодомъ Высшаго Церковнаго Управленія Заграницей, можно было не принимать къ исполненію вынужденнаго у Патріарха рѣшенія о закрытіи этого управленія. Послѣднее сначала стало на эту точку зрѣнія, вынеся о томъ хорошо мотивированное постановленіе. Однако, собравшійся вслѣдъ за тѣмъ соборъ епископовъ, обсуждавшій это опредѣленіе безъ участія членовъ управленія клириковъ и мірянъ, сталъ на ту точку зрѣнія, что даже вынужденное опредѣленіе Патріарха, не должно быть оставлено безъ вниманія во имя поддержки его авторитета въ дни гоненія. Имѣло значеніе и то, что разумъ и интуиція подсказывали признаніе указа отъ 5 мая 1920 года вынужденнымъ, какъ это проявилось въ первой реакціи митрополита Евлогія, но данныхъ о томъ, что опредѣленіе Синода въ Москвѣ было вынесено въ условіяхъ домашняго ареста, въ Сремскихъ Карловцахъ въ то время не было [129].

Итакъ, опредѣленіемъ собора епископовъ отъ 20 авг. / 2 сент. 1922 года, было постановлено упразднить Высшее Церковное Управленіе (съ участіемъ представителей клира и мірянъ, избранныхъ на соборѣ въ Сремскихъ Карловцахъ въ 1921 году). Вмѣстѣ съ тѣмъ постановлено «въ виду нарушенія дѣятельности высшей всероссійской церковной власти, на основаніи постановленія Святѣйшаго Патріарха Тихона и Священнаго при немъ Синода, въ соединенномъ присутствіи Высшаго Церковнаго Совѣта отъ 7/20 ноября 1920 г. о преподаніи правилъ, касательно организаціи высшей церковной власти въ случаѣ нарушенія или прекращенія дѣятельности Святѣйшаго Патріарха и высшихъ церковныхъ органовъ, образовать временный Священный Синодъ Русской Православной Церкви Заграницей».

Такимъ образомъ, если устроеніе Церкви заграницей до того «де факто» отвѣчало указаніямъ постановленія 7/20 ноября 1920 г., то теперь оно и формально основывалось на немъ. Когда въ 1935 году происходило совѣщаніе въ Сремскихъ Карловцахъ для возстановленія единства Зарубежной Церкви, то не только мы, представители Архіерейскаго Синода (Митрополитъ Анастасій, епископъ Хайларскій Димитрій и я въ качествѣ совѣтника и секретаря при нихъ), но и митрополиты Евлогій и Ѳеофилъ признавали, что постановленіе это служитъ основой для каноническаго существо/с. 151/ванія Русской Церкви за рубежомъ. Это получило выраженіе и въ 1-мъ параграфѣ Временнаго Положенія. Повторено это и въ 1-мъ параграфѣ Положенія объ управленіи Русской Православной Церкви Заграницей, принятомъ въ 1959 году.

Самостоятельно существующая Русская Православная Церковь Заграницей явилась фактомъ, съ которымъ всѣмъ приходится считаться. Вопросъ могъ идти только о томъ, какъ она должна быть канонически организована.

Въ этомъ отношеніи проявилось два теченія: центробѣжное и центростремительное.

Первое изъ нихъ получило проявленіе въ смутахъ, возникшихъ въ русскихъ епархіяхъ Западной Европы и Сѣверной Америкѣ. Стремленіе къ безконтрольности искало себѣ поддержки въ разнообразныхъ аргументахъ, на которыхъ мы сейчасъ не будемъ останавливаться, ибо это отвлекло бы насъ въ сторону отъ непосредственной темы нашей работы.

Отмѣтимъ только взглядъ проф. С. В. Троицкаго. Въ разное время онъ давалъ совѣты представителямъ всѣхъ теченій Зарубежной Церкви. При всѣхъ колебаніяхъ въ отношеніи взгляда на организацію Церкви за рубежомъ Россіи, онъ, однако, послѣдовательно защищалъ необходимость руководствоваться постановленіемъ 7/20 ноября 1920 г. съ раздѣленіемъ на округи [130]. Оспаривать эту точку зрѣнія С. В. Троицкій началъ только послѣ Второй міровой войны, оказавшись во власти коммунистовъ [131].

Русская Православная Церковь Заграницей, отъ которой въ разное время откололись ея бывшія части въ Западной Европѣ и Сѣверной Америкѣ, остается на тѣхъ же основахъ, которыя были ею приняты въ 1920 году и 1922 г.

Считая себя свободной частью Русской Церкви, она распространена во всемъ такъ называемомъ свободномъ мірѣ, то-есть не захваченномъ коммунистами.

Объясняя ея право на самостоятельное существованіе, проф. С. В. Троицкій отмѣчалъ вообще каноническую возможность возникновенія новыхъ самостоятельныхъ Церквей. Онъ писалъ слѣдующее: «Но, допуская пріобрѣтеніе нѣкоторою частью Церкви административной самостоятельности, Православная Церковь ставитъ каноническую правильность таковой самостоятельности въ зависимость отъ соблюденія нѣкоторыхъ условій, а именно: а) Наличности важныхъ мотивовъ для такого выдѣленія (напримѣръ, измѣненія государственныхъ границъ и другихъ политическихъ причинъ), б) Согласія верховной власти извѣстной Церкви (Церкви-матери или киріархальной) на отдѣленіе отъ нея извѣстной ея части (Церкви-дочери), в) Способность отдѣляющейся части къ самостоятельному существованію, выражающейся прежде всего въ наличности извѣстнаго числа епископовъ (не менѣе трехъ).

/с. 152/ Всѣ эти условія были соблюдены, когда въ 1921 году образовалось въ Югославіи Высшее Церковное Управленіе.

а) Важнымъ мотивомъ временной административной самостоятельности заграничной части Русской Церкви, явилось въ Россіи господство антирелигіозной власти совѣтовъ, поработившей центральное управленіе Русской Церкви въ Москвѣ и антисовѣтское настроеніе громаднаго большинства русскаго православнаго населенія заграницей, вслѣдствіе чего нормальное общеніе между центральной властью Русской Церкви и заграничной ея частью, сдѣлалось совершенно невозможнымъ. Настойчивыя попытки заграничныхъ русскихъ епископовъ въ томъ числѣ митрополита Евлогія поддерживать общеніе съ Москвой, закончилось полной неудачей.

б) Существуетъ и согласіе центральной власти Русской Церкви на временную административную самостоятельность Заграничной Церкви, выраженное еще до ея порабощенія антирелигіозной властью. Таково постановленіе Святѣйшаго Патріарха, Священнаго Синода и Высшаго Церковнаго Совѣта отъ 7/20 ноября 1920 г. № 362 («Церковныя вѣдомости», 1920 г. №1, стр. 2-3), гдѣ предписывается образованіе временнаго Высшаго Церковнаго Управленія для тѣхъ частей Русской Церкви, которыя окажутся внѣ общенія съ центральнымъ церковнымъ управленіемъ въ Москвѣ. На это «постановленіе» неоднократно ссылается и митрополитъ Евлогій (см., напримѣръ, «Церковный вѣстникъ» № 10 1930 г., стр. 13-14, № 3 1931 г., стр. 3-8). Точно также и посланіе замѣстителя Патріарха Русской Церкви Митрополита Агаѳангела отъ 5/18 іюня 1922 г. («Церковныя вѣдомости» №10 1922 г., стр. 2) даетъ право на временную самостоятельность частямъ Русской Церкви, лишеннымъ почему-либо возможности сноситься съ ея центральной властью. Не разъ указывалъ на необходимость такой самостоятельности и именно для заграничныхъ частей Русской Церкви и нынѣшній глава Русской Церкви митрополитъ Московскій Сергій. Такъ въ письмѣ заграничнымъ русскимъ епископамъ отъ 12-го сентября 1926 г. («Вѣстникъ Христ. Студ. Движ.» 1927 г., мартъ, стр. 29) онъ высказываетъ мысль, что Московская Патріархія не можетъ «быть руководительницей церковной жизни православныхъ эмигрантовъ, когда между ними фактически нѣтъ отношеній», и совѣтуетъ: «...въ неправославныхъ странахъ организовать самостоятельныя общины или церкви, членами которыхъ могутъ быть и нерусскіе». Въ посланіи митрополиту Варшавскому Діонисію отъ 4-го января 1928 года онъ доказываетъ, что для Польской Церкви не было необходимости отдѣляться отъ Церкви Русской, такъ какъ временная самостоятельность, предоставленная заграничнымъ частямъ Русской Церкви постановленіемъ Московской Патріархіи отъ 1920 года, даетъ ей «совершенно безболѣзненный выходъ изъ всякихъ затруднительныхъ положеній» и совѣтуетъ /с. 153/ «положить въ основу церковной жизни это постановленіе». Тѣ же мысли о заграничной части Русской Церкви, митрополитъ Сергій высказываетъ и въ своихъ посланіяхъ къ архипастырямъ и пасомымъ Московской Патріархіи отъ 10-го іюня 1926 года и отъ апрѣля 1927 года («Вѣстникъ Христ. Студ. Движенія» 1927 г. іюль, стр. 19-24).

Наконецъ, существуетъ и формальное условіе для административной самостоятельности Русской Заграничной Церкви, такъ какъ она всегда имѣла много болѣе трехъ епископовъ и потому могла образовать и дѣйствительно образовала высшіе соборные органы церковнаго управленія — соборы и синоды епископовъ» [132].

Попытка уничтоженія центра независимой отъ Москвы Русской Зарубежной Церкви Заграницей, осуществленная въ 1922 году, была только началомъ другихъ такихъ же попытокъ. Невольную помощь Москвѣ въ этомъ отношеніи оказывали тѣ іерархи, которые создавали раздѣленіе заграницей. Сознавали-ли они какую силу могла бы представлять собой Зарубежная Церковь при сохраненіи своего единства? Эта сила затрудняла бы гоненіе на Церковь въ Россіи, ибо голосъ ея въ иностранномъ мірѣ былъ бы слышенъ гораздо громче.

У совѣтской власти было и есть серьезное основаніе для борьбы за уничтоженіе свободной части Русской Церкви заграницей. Политическое основаніе для этой работы, достаточно ясно проявилось въ дѣлѣ упраздненія Высшаго Церковнаго Управленія Заграницей. Тогда цѣль Москвы не была достигнута. Новая попытка была сдѣлана въ 1927 г., когда замѣститель мѣстоблюстителя московскаго патріаршаго престола по несомнѣнному указанію совѣтской власти сдѣлалъ попытку такъ повліять на Заграничную Церковь, чтобы она или отказалась отъ противодѣйствія совѣтамъ, или перестала существовать.

Митрополитъ Сергій въ то время не хотѣлъ подчинять себѣ русское церковное зарубежье. Тѣмъ не менѣе въ 1927 г., несомнѣнно по указанію большевиковъ, онъ неожиданно сталъ требовать отъ русской іерархіи и духовенства заграницей подписи обязательства въ томъ, что «они не допустятъ въ своей общественной, въ особенности церковной дѣятельности ничего такого, что можетъ быть принято за выраженіе нелояльности къ совѣтскому правительству» [133].

Интересно, что обязательство въ лояльности къ совѣтскому правительству въ такой широкой и категорической формѣ требовалось отъ людей, никогда не бывшихъ гражданами СССР, а иногда состоявшихъ гражданами другихъ странъ. Я допускаю мысль, что умный митрополитъ Сергій, желавшій освободиться отъ всякой отвѣтственности за зарубежную іерархію, сознательно при/с. 154/далъ своему требованію форму, которая, какъ онъ ожидалъ, была бы непріемлема для этой іерархіи. Но онъ не учелъ того, что митрополитъ Евлогій, въ то время отдѣлившись отъ Митрополита Антонія, находился въ очень затруднительномъ положеніи. Онъ оправдывалъ свое отдѣленіе отъ Митрополита Антонія отверженіемъ началъ постановленія 7/20 ноября 1920 г. и якобы вѣрностью Матери-Церкви и «завѣтамъ Патріарха Тихона». Его каноническое положеніе было безнадежно слабо и онъ ухватился за возможность укрѣпить его внѣшнимъ подчиненіемъ замѣстителю мѣстоблюстителя московскаго патріаршаго престола. Митрополиту Сергію трудно было представить себѣ, что кто-либо изъ заграничныхъ епископовъ и клира, захочетъ войти въ грубую западню, поставленную имъ черезъ него совѣтской властью. Вѣдь въ письмѣ отъ 12 сентрября 1926 г. онъ уже достаточно ясно подсказалъ имъ, что хочетъ отъ нихъ освободиться. Въ этомъ письмѣ онъ разъясняетъ, что церковная власть въ Москвѣ совершенно не знаетъ состава заграничныхъ собора и Синода, не знаетъ она и ихъ полномочій и потому не можетъ быть судьей въ разногласіяхъ заграничныхъ іерарховъ. «Ваше письмо, — продолжаетъ онъ, — даетъ мнѣ поводъ поставить общій вопросъ, можетъ-ли Московская Патріархія теперь быть руководительницей церковной жизни православныхъ эмигрантовъ, когда между нами фактически нѣтъ сношеній. Мнѣ думается, что польза самого церковнаго дѣла требуетъ, чтобы вы или общимъ согласіемъ создали для себя органъ церковнаго управленія, достаточно авторитетный, чтобы разрѣшать всѣ недоразумѣнія и разногласія и имѣющій силу пресѣкать всякое непослушаніе, не прибѣгая къ нашей поддержкѣ (всегда найдутся основанія заподозрить подлинность нашихъ распоряженій или объяснять ихъ недостаточной освѣдомленностью) или же, если такого органа общепризнаннаго всею эмиграціей, создать повидимому, нельзя, то... подчиниться (допустимъ временно) мѣстной церковной власти, напримѣръ, въ Сербіи — сербскому Патріарху... Въ неправославныхъ странахъ можно организовать самостоятельныя общины или Церкви» [134].

Даже позднѣе, въ письмѣ митрополиту Варшавскому Діонисію отъ 4 января 1928 г., онъ доказывалъ, что для Польской Церкви не было необходимости отдѣляться отъ Русской Церкви, ибо она могла свою самостоятельность основать на постановленіи 7/20 ноября 1920 г.

Насколько требованіе подписки о лояльности противорѣчило желанію Митрополита Сергія освободиться отъ заграничныхъ церковныхъ дѣлъ, видно также изъ его перваго послѣ принятія званія замѣстителя еще изъ Нижняго Новгорода обращенія отъ 10 іюня 1926 г. «Православнымъ архипастырямъ и пастырямъ Московскаго Патріархата». Тамъ онъ писалъ: «Здѣсь требуетъ выясненія /с. 155/ наше отношеніе къ русскому духовенству, ушедшему съ эмигрантами заграницу и тамъ образовавшему изъ себя какъ бы нѣкое филіальное отдѣленіе Русской Церкви... Обрушиться на заграничное духовенство за его невѣрность Совѣтскому Союзу какими-нибудь церковными наказаніями, было бы ни съ чѣмъ несообразно и дало бы лишній поводъ говорить о принужденіи насъ къ тому совѣтской властью. Но выразить нашъ полный разрывъ съ такимъ политиканствующимъ духовенствомъ и тѣмъ оградить себя на будущее время отъ отвѣтственности за его политиканство, для насъ желательно и даже возможно. Для этого нужно только установить правиломъ, что всякое духовное лицо, которое не пожелаетъ признать своихъ гражданскихъ обязательствъ передъ Совѣтскимъ Союзомъ, должно быть исключено изъ состава клира Московскаго Патріархата...» [135].

Въ своей Деклараціи 29 іюля 1927 г., митрополитъ Сергій подтвердилъ это въ категорической формѣ. «Мы потребовали, — писалъ онъ, — отъ заграничнаго духовенства дать письменное обязательство въ полной лояльности совѣтскому правительству во всей своей общественной дѣятельности: не давшіе такого обязательства или нарушившіе его, будутъ исключены изъ состава клира подвѣдомственнаго Московской Патріархіи. Думаемъ, что размежевавшись такъ, будемъ обеспечены отъ всякихъ неожиданностей изъ-за границы» [136].

Но если митрополитъ Сергій думалъ такимъ образомъ освободить себя отъ заграничныхъ заботъ, то онъ глубоко ошибся. Съ одной стороны помѣшалъ этому митрополитъ Евлогій, а съ другой — совѣтская власть, которая имѣла въ виду тотальное использованіе его деклараціи о лояльности.

Справедливо заявивъ, что нельзя налагать каноническихъ прещеній за нелояльность къ совѣтской власти заграницей, онъ затѣмъ вынужденъ былъ карать митрополита Евлогія за это самое.

Заявивъ о томъ, что неподписавшіе обязательство о лояльности къ совѣтскому правительству клирики заграницей исключаются изъ списковъ клира Московской Патріархіи, онъ скоро вынужденъ забыть объ этомъ и налагать на нихъ прещенія, за которыми самъ онъ письменно признавалъ отсутствіе всякаго каноническаго основанія. Такой образованный іерархъ, какъ митрополитъ Сергій слишкомъ хорошо понималъ, конечно, что нѣтъ такого канона, на которомъ онъ могъ обосновать каноническія кары за панихиды по убіеннымъ православнымъ христіанамъ. На какомъ канонѣ могъ онъ основать такое требованіе и «каноническія» кары за его невыполненіе? Между тѣмъ, подчинившійся ему митрополитъ Евлогій былъ въ 1930 г. уволенъ «за совершеніе панихидъ по жертвамъ русской революціи и большевицкаго террора и особенно за участіе въ обще-народныхъ моленіяхъ о прекращеніи гоненій на Церковь и вообще на религію въ Россіи» [137].

/с. 156/ Въ этомъ актѣ обнаружилась дѣйствительная цѣль требованія подписки о лояльности къ совѣтской власти и причины, по которой митрополитъ Сергій былъ вынужденъ ее требовать, хотя собственное его желаніе было размежеваться съ заграничной іерархіей, что онъ такъ ясно выразилъ въ своемъ письмѣ заграничнымъ іерархамъ отъ 12 сент. 1926 г. и другихъ указанныхъ выше актахъ [138].

Срокомъ для зарубежнаго духовенства подать заявленіе о лояльности или быть исключеннымъ изъ Московской Патріархіи, митрополитъ Сергій указалъ 2/15 сентября 1927 г. Однако, это не отвѣчало планамъ совѣтской власти и уже 8 февраля 1928 г., митрополитъ Сергій «забываетъ» о своемъ собственномъ актѣ и въ посланіи митрополиту Евлогію отъ 8 февраля 1928 г., трактуетъ недавшее подписки о лояльности заграничное духовенство, какъ все еще ему подвѣдомое. Онъ грозитъ этому духовенству карами, а черезъ годъ, 31 января 1929 г. за № 100, поручаетъ митрополиту Евлогію обращеніе къ предстоятелямъ Православныхъ Церквей, чтобы они запретили «каждый въ своемъ предѣлѣ назаконную дѣятельность Карловацкаго собора и Синода». Онъ проситъ ихъ «оказать помощь къ окончательному упраздненію причиняемаго названной группой церковнаго нестроенія и соблазна» [139]. Никто изъ главъ Церквей не обратилъ вниманія на эту просьбу.

На этомъ дѣло не остановилось. Въ 1933 году изъ Москвы послѣдовала новая попытка или склонить заграничный Архіерейскій Синодъ къ капитуляціи или его уничтожить. Изложимъ эту попытку словами проф. С. В. Троицкаго, который составлялъ для Патріарха Варнавы письма, связанныя съ этой перепиской.

«Расчитывая использовать расположеніе къ нему Патріарха Варнавы для своихъ плановъ относительно русскихъ іерарховъ «карловацкой» юрисдикціи, митрополитъ Сергій обратился къ нему (Патріарху Варнавѣ) 23 марта 1933 г. съ обширнымъ посланіемъ, которое митрополитъ Елевѳерій поспѣшилъ опубликовать въ органѣ своей епархіи («Голосъ Литовской епархіи» 1933, № 5, стр. 50-57) еще прежде, чѣмъ Патріархъ Варнава успѣлъ отвѣтить на него. Въ этомъ посланіи митрополитъ Сергій просилъ Патріарха Варнаву, чтобы онъ убѣдилъ Карловацкихъ іерарховъ дать обязательство лояльности въ отношеніи къ совѣтской власти, а если они на это не согласятся, дать заявленіе о переходѣ въ другую юрисдикцію, при чемъ Карловацкій Синодъ и соборъ должны быть закрыты. Карловацкіе іерархи дать такое обязательство категорически отказались, а Патріархъ Варнава письмомъ отъ 6 января 1934 г. увѣдомилъ объ этомъ митрополита Сергія и выяснилъ ему, что должно быть осуществлено другое предложеніе митрополита Сергія о переходѣ русскихъ заграничныхъ клириковъ въ другую юрисдикцію, послѣ чего вопросъ о «Карловацкомъ» /с. 157/ Синодѣ и соборѣ будетъ уже внѣ компетенціи московской церковной власти [140]. Однако, такое рѣшеніе вопроса не отвѣчало интересамъ совѣтской власти и заграничныхъ представителей митрополита Сергія и митрополитъ Сергій былъ вынужденъ еще разъ измѣнить свою позицію. Въ посланіи Патріарху Варнавѣ отъ 7-го февраля 1934 г. онъ уже совершенно отказывается отъ своего предложенія о переходѣ русскихъ клириковъ въ другую юрисдикцію и даже называетъ такой переходъ «новымъ каноническимъ преступленіемъ: попыткой укрыться за чужимъ авторитетомъ отъ отвѣтственности передъ законнымъ церковнымъ судомъ, за что отвѣчаютъ по канонамъ и «укрывающіеся и укрыватель». Въ своемъ отвѣтѣ на это письмо отъ 21 мая 1934 г., Патріархъ Варнава обратилъ вниманіе митрополита Сергія на его непослѣдовательность и заявилъ, что если теперь онъ не желаетъ идти по пути, который самъ же предлагалъ раньше, Патріархъ Варнава не можетъ быть больше посредникомъ между нимъ и заграничными іерархами. На это письмо Патріарха Варнавы митрополитъ Сергій ничего не отвѣтилъ, а написалъ предложеніе своему Синоду запретить священнослуженіе карловацкимъ іерархамъ, при чемъ мотивировалъ свое предложеніе между прочимъ ссылкой на письмо Патріарха Варнавы, не точно изложивъ его содержаніе, и Синодъ выполнилъ его волю опредѣленіемъ отъ 22 іюня 1934 г. (№ 50), а митрополитъ Елевѳерій поспѣшилъ напечатать опредѣленіе въ своемъ журналѣ (№ 6-7, стр. 57-58) и разослать его главамъ автокефальныхъ Церквей, въ томъ числѣ и Патріарху Варнавѣ» (тамъ же, стр. 172).

Обратите вниманіе на то, что и въ этой попыткѣ воздѣйствовать на Заграничную Церковь повторяется то же требованіе: обязательство лояльности къ совѣтскому правительству. Если этого не удается добиться, то попытка уничтожить Зарубежную Церковь путемъ подчиненія ея любой другой Церкви. Главное для Москвы — чтобы не было слышно голоса свободной части Русской Церкви.

По окончаніи Второй міровой войны въ 1945 г., была сдѣлана новая попытка Москвы подчинить себѣ всѣ русскія церкви заграницей. 10 августа 1945 г. было выпущено «Обращеніе Патріарха Московскаго и всея Руси Алексія къ архипастырямъ и клиру такъ называемой Карловацкой оріентаціи». Тамъ говорится о Синодѣ: «Теперь, видимо, этотъ Синодъ не существуетъ и всѣ его члены разсѣялись». Однако, въ сентябрѣ Митрополитъ Анастасій смогъ выѣхать въ Швейцарію и оттуда разослать свое отвѣтное Посланіе, отвергающее московскій призывъ. Вопреки московскимъ надеждамъ Зарубежная Церковь стала быстро заживлять нанесенныя войной раны.

Характерно, что когда изъ Сѣверной Америки въ Москву пріѣхали представители въ наивной надеждѣ участвовать на соборѣ, /с. 158/ то имъ предъявили рядъ условій, оказавшихся непріемлемыми. Въ числѣ этихъ условій былъ п. 3-й:

Соборъ а) выявляетъ рѣшеніе американскихъ православныхъ епархій возсоединиться съ матерью Русской Церковью; б) Декларируетъ отъ лица Американской Православной Церкви отказъ отъ политическихъ выступленій противъ СССР и даетъ соотвѣтствующее объ этомъ распоряженіе всѣмъ приходамъ».

Тутъ опять ярко высказаны тѣ же цѣли, какіе преслѣдовались въ 1927 г. и позднѣе: Московская Патріархія была орудіемъ совѣтской власти для того, чтобы обезоружить и уничтожить свободную часть Русской Церкви.

На соборѣ Московской Патріархіи въ 1971 г. Митрополитъ Пименъ, тогда патріаршій мѣстоблюститель, говорилъ о Русской Зарубежной Церкви въ тонахъ митинговаго агитатора: «Руководитель карловацкой группировки Митрополитъ Анастасій (Грибановскій), а послѣ его кончины Митрополитъ Филаретъ (Вознесенскій), вмѣстѣ съ ихъ единомышленниками продолжаютъ насаждать въ средѣ своихъ пасомыхъ культъ ненависти къ нашему совѣтскому отечеству, пользуясь въ связи съ этимъ всесторонней поддержкой вліятельныхъ заокеанскихъ круговъ, чьей программой является разжиганіе антисовѣтской пропаганды. Этотъ культъ ненависти карловацкіе лидеры распространяютъ и на Русскую Православную Церковь, равно какъ и на всѣ помѣстныя Православные Церкви, посколько онѣ находятся въ молитвенно каноническомъ общеніи съ Московскимъ Патріархомъ» [141].

Нужно-ли говорить, насколько нелѣпы здѣсь слова о «культѣ ненависти» къ Русской Церкви, вѣрными чадами которой всегда исповѣдывали себя возглавители Русской Зарубежной Церкви, осуждая только предательство Патріархіи этой Церкви и поставленіе ея на службу безбожнаго правительства. За осужденіе этого курса политики Патріархіи пострадали безчисленные мученики во главѣ съ Митрополитами Петромъ, Кирилломъ, Іосифомъ, Арсеніемъ и многими другими, не принявшими, какъ и Зарубежная Церковь, деклараціи митрополита Сергія въ 1927 г.

Но не ограничиваясь приведенными выше клеветническими фразами, митрополитъ Пименъ (нынѣ Патріархъ) дальше перешелъ прямо къ выдумкѣ: «Возведя принципъ монархизма, въ полномъ смыслѣ слова, на степень догмата вѣры, — говорилъ онъ, — «карловчане» исказили православное ученіе о Церкви, что ставитъ ихъ въ положеніе секты, которое можетъ быть опредѣлено какъ пребываніе въ ереси (св. Василій Вел. прав. I)».

Исчерпывающія отвѣты на притязанія Московской Патріархіи и объясненіе того, что раздѣляетъ насъ, были даны въ посланіяхъ Архіерейскаго собора Русской Православной Церкви Заграницей 1933 и 1945 годовъ. Въ нихъ глубоко и ясно показано насколько /с. 159/ грѣховны и непріемлемы для Церкви принципы легшіе въ основаніе церковной политики митрополита Сергія.

Послѣ 1971 года долгое время Московская Патріархія ничего новаго по отношенію въ Зарубежной Церкви не высказывала, но укрѣпляла свои позиціи, создавая свои епархіи за рубежомъ: въ Іерусалимѣ, Западной Европѣ, Сѣверной и Южной Америкѣ. Если въ Сѣверной Америкѣ она пріобрѣла нѣкоторое количество давно существовавшихъ приходовъ, то въ Европѣ у нея паства весьма малочисленная и сила ея епархій преимущественно въ ихъ экуменическихъ связяхъ съ инославными.

Но съ началомъ Горбачевскихъ реформъ и съ приближеніемъ празднованія 1000-лѣтія, подверглась перемѣнѣ и политика въ отношеніи зарубежныхъ церковныхъ образованій. Вмѣсто прещеній и угрозъ, Патріархія заговорила объ ихъ «возсоединеніи», не дѣлая при этомъ разницы между Русской Зарубежной Церковью и украинскими автокефалистами.

Архіерейскій Синодъ Русской Православной Церкви Заграницей въ посланіи къ пастырямъ и паствѣ Русской Православной Церкви 6/19 ноября 1987 года, далъ исчерпывающій отвѣтъ на призывъ «преодолѣть духъ ожесточенія и средостѣнія и едиными устами и единымъ сердцемъ, возславить всесвятое имя Господа и Спаса нашего,.. чтобы приближающійся юбилей, сталъ праздникомъ всей полноты Русской Церкви»...

Архіерейскій Синодъ въ отвѣтномъ посланіи ясно высказалъ, что именно насъ раздѣляетъ:

Первая причина — это «отказъ Московской Патріархіи отъ мучениковъ и исповѣдниковъ нашего времени. Невозможно говорить о томъ, что у насъ не было мучениковъ за вѣру, что мы слышали неоднократно изъ устъ Московской Патріархіи: нельзя замалчивать ихъ подвига, обходить его молчаніемъ, особенно въ 1000-лѣтній юбилей Крещенія, искажая тѣмъ исторію Церкви послѣдняго времени».

Вторая причина указана въ томъ, «что декларація митрополита (впослѣдствіи Патріарха) Сергія о тождествѣ интересовъ Церкви и безбожнаго государства, лежитъ въ основѣ ихъ отношеній».

«Третья причина въ томъ, что посланіе Московской Патріархіи опредѣленно утверждаетъ, хотя и называетъ насъ Церковью, что мы находимся внѣ спасительной ограды Матери Церкви. Посланіе Синода поясняетъ: «Наша Русская Зарубежная Церковь зиждется на твердомъ и незыблемомъ основаніи — указѣ Святѣйшаго Патріарха Тихона отъ 7/20 ноября 1920 года за № 362. Этотъ историческій указъ является однимъ изъ самыхъ послѣднихъ, скажемъ больше, пророческихъ актовъ свободной Русской Церкви, не потерявшимъ своего значенія даже до сего дня, ввиду того, что Московская Патріархія не свободна до сихъ поръ и порабощена атеистами»...

/с. 160/ Ко всему этому прибавляется и важная четвертая причина: «Помимо этихъ столь существенныхъ препятствій, насъ крайне смущаетъ и другое, не менѣе важное направленіе оффицільныхъ представителей Московской Патріархіи въ области исповѣданія истины и единственности святой нашей православной вѣры. Мы съ горечью наблюдаемъ все большее вовлеченіе Московской Патріархіи въ экуменизмъ съ участіемъ въ молитвахъ даже съ язычниками и идолопоклонниками (вспомнимъ хотя бы экуменическую встрѣчу въ Ассизи)». Такова принципіальная позиція Заграничной Церкви, получившая подтвержденіе въ посланіи и Архіерейскаго Собора въ 1988 г.

Если Русская Зарубежная Церковь живо воспринимаетъ всѣ доходящія до нея свѣдѣнія о происходящемъ на родинѣ и реагируетъ на нихъ, къ сожалѣнію благочестивые вѣрующіе въ Россіи очень мало знаютъ о ней вслѣдствіе затрудненности сношеній. Тѣмъ не менѣе, теченіе церковной жизни тутъ и тамъ, не можетъ оставаться совсѣмъ безъ вліянія другъ на друга. Въ опредѣленіи этого взаимодѣйствія, интересна помѣщенная въ «Православномъ вѣстникѣ Нью Іорской и Канадской Епархіи» получанная изъ Россіи статья «Мы и Русская Зарубежная Церковь» (№ 16, сент. 1988 г.).

Авторъ пишетъ о растущемъ интересѣ и симпатіи къ Зарубежной Церкви въ православномъ народѣ. Нападки на нее со стороны, какъ онъ называетъ ее, «поднадзорной» Церкви, поднимаетъ ея престижъ у вѣрующихъ. Особенно подняло ея престижъ прославленіе Новомучниковъ Россійскихъ включая Царскую Семью. Иконы новомучениковъ прибывшія съ Запада, копируются и широко распространяются.

«Что кромѣ независимости и самостоятельности больше всего привлекаетъ нашихъ православныхъ къ Русской Зарубежной Церкви?, — пишетъ докладчикъ и отвѣчаетъ: — Конечно, твердое стояніе въ Православіи. Не секретъ, что несмотря на свой явный консерватизмъ, Православная Церковь въ самой Россіи испытала замѣтную эрозію своихъ вѣковыхъ обычаевъ: наблюдается упадокъ монашеской жизни, часто небрежно ведется богослуженіе, въ небреженіи таинство Исповѣди, забыты почти полностью многіе благочестивые обряды, начисто отсутствуетъ приходская жизнь. Къ тому же все время предпринимаются попытки повторить обновленчество, но уже осторожнѣе и осмотрительнѣе. На международной церковной конференціи въ Москвѣ въ 1987 году, прот. Владиміръ Сорокинъ, будущій ректоръ ленинградскихъ духовныхъ школъ, прямо заявилъ, что Русская Православная Церковь не осудила обновленчество оффиціально»...

Докладчикъ придаетъ большое значеніе развитію экуменизма. «Особенно широко среди высшей іерархіи распространился экуменизмъ, который по началу многими разсматривался какъ дипломатическая уловка для укрѣпленія авторитета Церкви въ глазахъ /с. 161/ властей. Однако со временемъ выяснилось, что эта уловка стала опасной западней: дѣлая уступки въ переговорахъ, Русской Православной Церкви волей-неволей пришлось пойти на важные компромиссы съ инославными и для вящаго успѣха формировать въ своей средѣ соотвѣтствующую ментальность, которая стремилась расширить сферу собственнаго вліянія. Вотъ почему недвусмысленная оппозиція Русской Зарубежной Церкви экуменизму, служитъ примѣромъ и опорой для всѣхъ, кому въ Россіи дорога чистота православнаго вѣроученія. А такихъ людей не мало среди священниковъ и мірянъ».

Такимъ образомъ, черезъ, казалось бы, непроницаемую границу, создается, по милости Божіей, духовное единеніе здоровыхъ духовныхъ силъ и трудъ ихъ въ одномъ направленіи.

[Примѣчанія:
[123] Здѣсь двѣ опечатки: постановленіе было въ 1920 г., а не въ 1919 и номеръ его былъ 362, а не 326.
[124] Правда о Временномъ Высшемъ Церковномъ Совѣтѣ и о Нижегородскомъ митрополитѣ Сергіи, стр. 4-5. Совѣтъ былъ образованъ архіеп. Митрофаномъ, но по прибытіи митрополита Кіевскаго Антонія, возглавленіе его перешло къ послѣднему.
[125] «Церковныя вѣдомости», 1924 г. №№23-24, стр. 10.
[126] А. А. Шишкинъ, цитир. сочин. стр. 317. Замѣтимъ тутъ двѣ ошибки: 1) Эстонской Миссіи у митрополита Антонія не было. Очевидно, письмо его было послано черезъ Эстонію. 2) При Патріархѣ было не Высшее Церковное Управленіе (ВЦУ), а Высшій Церковный Совѣтъ (ВЦС). Тутъ у Шишкина можетъ быть опечатка. Шишкинъ ссылается на «Обвинительное заключеніе по дѣлу гражданина В. И. Белавина»... М. 1923, стр. 29.
[127] Дѣянія Второго Всезарубежнаго Собора Русской Православной Церкви Заграницей, съ участіемъ представителей клира и мірянъ, состоявшагося 1/14 – 11/24 августа 1938 г. въ Сремскихъ Карловцахъ въ Югославіи. Бѣлградъ 1939, стр. 559-560.
[128] Шишкинъ. Стр. 317-318.
[129] Могъ это знать митрополитъ Евлогій, который видѣлся съ прот. Пашковскимъ послѣ его прибытія изъ Москвы. Однако, или означенный протоіерей не сообщилъ ему этихъ данныхъ, или онъ по какой-либо причинѣ не пожелалъ сообщить о нихъ Собору. Въ то время уже намѣчалось нѣкоторое расхожденіе между Парижемъ и Сремскими Карловцами. Противники Синода, поэтому, старались использовать московскій указъ, чтобы представлять митрополита Евлогія, какъ надѣленнаго особыми полномочіями отъ Патріарха Тихона и въ этомъ смыслѣ противопоставлять его митрополиту Антонію и Синоду. Эта тенденція, на засѣданія Собора проводившаяся еп. Веніаминомъ, получила отраженіе въ опредѣленіи Собора и въ томъ, что подписать указъ было предложено «за предсѣдателя» митрополиту Евлогію.
[130] Смотри: проф. С. В. Троицкій. «Размѣжеваніе или расколъ», Парижъ, 1932 и мой отвѣтъ ему «Единеніе или раздробленіе». Новый Садъ, 1932. Моя брошюра вошла въ 1-й томъ собранія моихъ сочиненій «Церковь и ея ученіе въ жизни». Монреаль, 1964.
[131] Смотри: С. В. Троицкій. «О неправдѣ Карловацкаго раскола». Парижъ, 1960 г. и мой отвѣтъ ему «Правда о Русской Церкви на родинѣ и за рубежомъ», Джорданвиллъ, 1961.
[132] Цитата взята изъ докладной записки, написанной проф. С. В. Троицкимъ для Архіерейскаго Синода по вопросу о каноническихъ и юридическихъ условіяхъ для организаціи епархіи въ Бельгіи. Подлинникъ въ архивѣ Синода. Почти вся записка приведена въ моей книгѣ «Правда о Русской Церкви на родинѣ и за рубежомъ».
[133] Церковный вѣстникъ Западно-Европейской епархіи, № 2 ноябрь 1946 г., стр. 7.
[134] Вѣстникъ Русскаго Христіанскаго Студенческаго Движенія. Мартъ 1927 г., стр. 29.
[135] Копія этого обращенія была получена митрополитомъ Антоніемъ. Его цитируетъ проф. С. В. Троицкій въ журналѣ «Церковная жизнь» № 10, 1936 г. и оно приводится въ моей книгѣ «Правда о Русской Церкви на родинѣ и за рубежомъ», стр. 72.
[136] «Церковныя вѣдомости», 1927 г., №17-18.
[137] Обращеніе митрополита Евлогія къ паствѣ отъ 10 октября 1930 г.
[138] «Вѣстникъ Русскаго Христіанскаго Студенческаго Движенія», мартъ 1930 г.
[139] «Церковный вѣстникъ», 1929 г., №3 стр. 2.
[140] Патріархъ Варнава дѣлалъ такое предложеніе, не обсуждая его предварительно съ митрополитомъ Антоніемъ, который никогда не согласился бы на подобный шагъ. Онъ рѣшительно осудилъ именное такое рѣшеніе митрополита Евлогія, какъ измѣну Русской Церкви (Е. Г.).
[141] «Журналъ Московской Патріархіи», 1971 г., № 7 стр. 10].

Источникъ: Епископъ Григорій. Русская Церковь передъ лицомъ господствующаго зла. — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Свято-Троицкій монастырь, 1991. — С. 138-161.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.