Церковный календарь
Новости


2018-12-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Соборность и церковное сотрудничество (1976)
2018-12-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Существуетъ ли невидимая Церковь? (1976)
2018-12-15 / russportal
Первое посланіе къ Коринѳянамъ св. Климента Римскаго (1860)
2018-12-15 / russportal
О святомъ Климентѣ Римскомъ и его первомъ посланіи (1860)
2018-12-14 / russportal
Свт. Зинонъ Веронскій. На слова: "егда предастъ (Христосъ) царство Богу и Отцу" (1838)
2018-12-14 / russportal
Краткое свѣдѣніе о жизни св. священномуч. Зинона, еп. Веронскаго (1838)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 2-я (1849)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 1-я (1849)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 126-й (1899)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 125-й (1899)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Православное Догмат. Богословіе митр. Макарія (1976)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свт. Тихонъ Задонскій, еп. Воронежскій (1976)
2018-12-10 / russportal
Лактанцій. Книга о смерти гонителей Христовой Церкви (1833)
2018-12-10 / russportal
Евсевій, еп. Кесарійскій. Книга о палестинскихъ мученикахъ (1849)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинное христіанство есть несеніе креста (1975)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Сознаемъ ли мы себя православными? (1975)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - воскресенiе, 16 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 23.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Епископъ Григорій (Граббе) († 1995 г.)
ЦЕРКОВЬ И ЕЯ УЧЕНІЕ ВЪ ЖИЗНИ.
(Собраніе сочиненій, томъ 3-й. Jordanville, 1992).

ПИСЬМО ВЪ РЕДАКЦІЮ ВѢСТНИКА РУССКАГО ХРИСТІАНСКАГО ДВИЖЕНІЯ
по поводу статьи Н. М. Зернова «Юрисдикціонные споры въ Русской Православной Церкви и 1-й Всезарубежный Соборъ въ Карловцахъ въ 1921 г.»

Статья Н. М. Зернова въ № 114 Вѣстника Русскаго Христіанскаго Движенія «Юрисдикціонные споры въ Русской Церкви эмиграціи и I-й Всезарубежный Соборъ въ Карловцахъ въ 1921 году» не могла не привлечь моего вниманія, особенно имѣя въ виду имя автора, съ которымъ у меня давнее знакомство и по временамъ дружественная переписка.

Зная автора, я конечно не ожидалъ съ его стороны единомыслія. Но не ожидалъ я и того, что найду у него такъ много фактическихъ ошибокъ.

Многіе, въ томъ числѣ и я, писали по вопросамъ жизни, каноническаго положенія и исторіи Русской Православной Церкви Заграницей. Мы основываемъ свои статьи и книги на фактахъ и канонахъ. Если мы иногда ошибаемся, то не удивимся возраженіямъ и готовы принимать ихъ во вниманіе. Но повидимому, несогласные съ нами считаютъ излишнимъ читать что-либо противорѣчущее нѣкоторымъ усвоеннымъ ими положеніямъ и въ изложеніи своихъ взглядовъ просто не удостаиваютъ наши писанія никакого вниманія.

Такой подходъ съ игнорированіемъ altera pars понятенъ у простыхъ пропагандистовъ. Напротивъ, у людей изъ міра ученыхъ мы можемъ ожидать всесторонняго изученія вопроса прежде чѣмъ они по нему выскажутся. Конечно, не удивительны ошибки у молодого наблюдателя происходившаго въ 1921 году спора. Если онѣ есть въ дневникѣ Н. М. Зернова, то онѣ все-таки несомнѣнно представляютъ интересъ какъ историческій матеріалъ, характеризующій тѣхъ участниковъ Собора къ которымъ былъ близокъ ихъ авторъ въ то время. Но помимо нихъ я нашелъ у Н. М. Зернова и ошибки, которыхъ онъ могъ бы избѣжать при болѣе безпристрастномъ подходѣ къ дѣлу.

Я надѣюсь, что Редакція Вѣстника достаточно безпристрастна, чтобы помѣстить настоящее письмо и не посѣтуетъ на меня за нѣкоторую его пространность, вызываемую множествомъ фактовъ, затронутыхъ въ статьѣ Н. М. Зернова. Впрочемъ, я ограничусь толь/с. 225/ко вопросами, затронутыми имъ, хотя у меня, конечно, есть соблазнъ простереть свое изложеніе и нѣсколько шире.

Приписывая раздѣленіе личнымъ счетамъ съ одной стороны (между кѣмъ?), Н. М. Зерновъ видитъ за ними «гораздо болѣе значительныя расхожденія». Расхожденіе это онъ усматриваетъ «по линіи различныхъ опредѣленій взаимоотношеній между церковью и государствомъ». Но далѣе онъ пишетъ, что «отдѣльные іерархи представляли опредѣленныя направленія, какъ политическія, такъ и церковныя, и вокругъ нихъ сгруппировались сторонники не только по личнымъ симпатіямъ, но и по богословскимъ убѣжденіямъ» (стр. 119). Однако онъ ничего не пишетъ объ этихъ богословскихъ убѣжденіяхъ и видитъ раздѣленіе только по линіи «различныхъ опредѣленій взаимоотношеній между церковью и государствомъ». Тутъ несомнѣнно первая ошибка Н. М. Зернова.На Соборѣ произошло раздѣленіе только по линіи вопроса о монархіи, но очень скоро опредѣлилось гораздо болѣе глубокое раздѣленіе по линіи той «третьей партіи», о которой Н. М. Зерновъ пишетъ: «своихъ идеологовъ она нашла позже уже, главнымъ образомъ въ средѣ тѣхъ религіозныхъ мыслителей, какъ Булгаковъ, Бердяевъ и Ѳедотовъ, которые были высланы на Западъ совѣтской властью въ 1922 году или еще позднѣе покинули Россію» (стр. 124). Непонятно только, кого именно онъ имѣетъ въ виду, когда говоритъ, что «на Соборѣ они поддерживали Епископа Веніамина». Откровенно говоря, просматривая списокъ членовъ Собора, я не знаю, кого надо было бы отнести къ этому разряду. Но значеніе этихъ высланныхъ профессоровъ и сочувствующихъ ихъ богословскому направленію лицъ въ раздѣленіи 1926 г. совершенно несомнѣнно и Н. М. Зерновъ правъ, когда ихъ упоминаетъ. Я думаю, что тутъ онъ указываетъ болѣе значительную причину раздѣленія, чѣмъ имѣлъ споръ о монархіи въ 1921 году.

Т. о. Н. М. Зерновъ, такъ-же какъ и мы, не соглашается съ опредѣленіемъ Солженицына, что нынѣшнее раздѣленіе вызвано спорами «не о вѣрѣ, не объ оттѣнкахъ вѣры, даже не объ обрядѣ, а изъ-за какихъ-то юрисдикцій».

Но, сосредотачиваясь только на вопросѣ Церкви и Государства, Н. М. Зерновъ въ своемъ опредѣленіи сути расхожденія, исходитъ изъ составленной имъ схемы: Зарубежная Церковь это государственники, духовные преемники преп. Іосифа Волоколамскаго, желающіе насиліемъ задушить несогласныхъ, а ихъ противники это послѣдователи преп. Нила Сорскаго, сторонящагося государства и благостнаго къ еретикамъ и инакомыслящимъ.

Мнѣ кажется, что такого рода историческія параллели всегда очень условны и рѣдко вносятъ ясность. Въ данномъ случаѣ парал/с. 226/лель вообще не подходитъ къ нашимъ условіямъ.

Проблемы XV вѣка отличны отъ современныхъ. Совсѣмъ различны и историческія условія и взгляды дѣйствующихъ лицъ.

Преп. Іосифъ склонялъ государственную власть къ борьбѣ съ очень опасной ересью жидовствующихъ. Преп. Нилъ тоже признавалъ ихъ еретиками. Если бы митроп. Зосима и его сторонники не были изобличены и устранены отъ церковнаго и государственнаго управленія, то можетъ быть Россія стала бы жертвой іудаистической реформаціи. Послѣдней, конечно, не желалъ и преп. Нилъ Сорскій.

Однако ошибочно представлять себѣ преп. Нила какъ чуждающагося государственной поддержки для своихъ идей. Въ борьбѣ противъ монастырскихъ владѣній онъ опирался на Великаго Князя, а не преп. Іосифа. Идея ликвидаціи монастырскихъ имуществъ была любезна Великому Князю, который во время Собора 1503 г. очень настойчиво ее поддерживать. Напротивъ преп. Іосифъ и его сторонники защищали права Церкви отъ посягательства государственной власти, надѣявшейся завладѣть монастырскими землями. Т. о. преп. Іосифъ съ одной стороны указывалъ гражданской власти на ея долгъ защищать Церковь отъ еретиковъ, а съ другой — защищалъ Церковь отъ ограниченія ея правъ государствомъ.

Что касается монашескихъ уставовъ, то въ принципѣ они очень похожи у обоихъ подвижниковъ. Русская Церковь обоихъ прославила и на практикѣ усвоила оба принципа путемъ устройства скитовъ съ повышенными аскетическими правилами при общежительныхъ монастыряхъ. По словамъ Митроп. Макарія «уставъ Ниловъ только какъ-бы дополнилъ другіе монастырскіе уставы, у насъ существовавшіе, и составилъ съ ними одинъ уставъ, обнимавшій всецѣло обѣ стороны подвижничества — внѣшнюю и внутреннюю» (Исторія Русской Церкви т. VII, стр. 76).

Заграницей, однако, у насъ не было и нѣтъ ни проблемы XV-XVI вѣка относительно монастырскихъ имуществъ, ни проблемы призванія помощи государства для противодѣйствія распространенію ересей прежде всего потому, что нѣтъ у насъ государства. На какую же государственную власть могли бы мы опираться? Изъ всѣхъ церковныхъ группъ только Московская Патріархія имѣетъ за собою аппаратъ государственной власти, но, при томъ власти не православнаго Государя, а атеистическаго, враждебнаго всякой религіи правительства.

Во времена преп. Іосифа не было проблемы отношенія къ неправославному, а тѣмъ болѣе атеистическому государству. Онъ имѣлъ передъ собою православнаго Великаго Князя. Проблема отношенія /с. 227/ Церкви къ иному государству въ Россіи впервые стала только передъ Всероссійскимъ Соборомъ въ 1917 г. Въ разрѣшеніи ея Соборъ, можно сказать, шелъ ощупью. Онъ не сразу освоился съ мыслью о бытіи Церкви въ неправославномъ государствѣ.

Интересно, что докладчикомъ Комиссіи о правовомъ положеніи Церкви въ государствѣ на Всероссійскомъ Соборѣ былъ проф. С. Н. Булгаковъ, тогда еще не священникъ. Онъ отмѣчалъ, что дѣлаетъ этотъ докладъ «въ историческія минуты русской государственности, когда у всѣхъ насъ является сомнѣніе въ сердцѣ, лежитъ тяжелая дума: да есть-ли еще русская государственность и правительственная власть». Въ этомъ онъ усматривалъ указаніе на то, что «вопросъ объ отношеніи Церкви къ государству, Церковь должна рѣшать не практически или исторически, но по вѣчнымъ завѣтамъ своего бытія, въ соотвѣтствіи вѣчнымъ истинамъ, которыя лежатъ въ ея основѣ, не считаясь съ измѣнчивымъ положеніемъ государства и ходомъ историческихъ событій» (Дѣяніе 41, 15 ноября 1917 г.).

Говоря о создавшемся въ 1917 г. положеніи С. Н. Булгаковъ отмѣчалъ, что государственный переворотъ для населенія былъ переворотомъ политическимъ, а «для Церкви онъ имѣетъ и религіозное значеніе». Булгаковъ видѣлъ, что въ сознаніи людей вѣрующихъ «вѣрно или невѣрно утвердилась мысль, у однихъ за страхъ и у другихъ за совѣсть, что старый строй имѣлъ религіозное освященіе: права царя, какъ помазанника, имѣли религіозный характеръ. Для того, чтобы перейти при нашемъ пониманіи къ новому строю, нуженъ переворотъ и церковный, нужно религіозное пониманіе новыхъ формъ политическаго бытія». Булгаковъ утверждалъ, что Церковь должна рѣшать эту проблему, ибо Церковь «ни одну задачу не можетъ отвергнуть какъ чуждую ей». Выражая убѣжденіе всего Отдѣла, Булгаковъ докладывалъ: «Поэтому должно быть осуждено, отвергнуто и признано абсурднымъ то, что называется отдѣленіемъ Церкви отъ государства, предоставленіе государству исключительнаго мірскаго господства и уходъ Церкви куда-то въ пространство, внѣ исторіи, внѣ жизни. Такое отдѣленіе многимъ представляется наиболѣе естественнымъ и либеральнымъ рѣшеніемъ этого вопроса. Но этотъ соблазнъ долженъ быть разсѣянъ какъ облако» (тамъ же).

Ни у преп. Іосифа, ни у преп. Нила такой проблемы не было, но эти слова какъ бы предвосхищаютъ проблему, ставшую передъ Карловацкимъ Соборомъ.

Докладъ Булгакова рѣшительно осуждалъ всякую форму цезарепапизма. Обращаясь къ положенію того времени, Булгаковъ го/с. 228/ворилъ: «Нѣтъ прежняго цезарепапизма, но мы еще караемся эсъ-эро-папизмомъ, большевизмо-папизмомъ, демократизмо-папизмомъ» (тамъ же). Подъ конецъ своей рѣчи Булгаковъ говорилъ: «Мы должны сказать, что хотимъ и требуемъ отъ государства вниманія къ нуждамъ Церкви. Если государство не сдѣлаетъ этого, то навлечетъ на себя осужденіе. Оно можетъ отвергнуть Церковь, но Церковь не отвергнетъ государственной жизни русскаго народа» (тамъ же).

Въ прочитанной послѣ своей вступительной рѣчи Булгаковымъ деклараціи, выражавшей мнѣніе Отдѣла, признается, что «при опредѣленіи внутренняго отношенія между Церковью и государствомъ, руководящимъ началомъ для христіанской совѣсти является не взаимное отчужденіе и расхожденіе обѣихъ стихій, но, напротивъ, ихъ наибольшее сближеніе черезъ внутреннее вліяніе церковной стихіи въ области государственной, въ какихъ бы внѣшнихъ формахъ это не выражалось» (тамъ же).

Всероссійскій Соборъ тогда же (15 ноября 1917 г.) постановилъ: «Принять положеніе, въ силу котораго Православная Церковь въ Россіи должна быть въ союзѣ съ государствомъ, но подъ условіемъ своего внутренняго самоопредѣленія».

Т. о. когда на I-мъ Карловацкомъ Соборѣ сталъ вопросъ о Русскомъ государствѣ, то онъ рѣшался не по традиціи іосифлянъ, а въ духѣ идеологіи Всероссійскаго Собора. Послѣдній практически понялъ, только немного позднѣе, что никакого союза съ коммунистическимъ государствомъ у Церкви не можетъ быть.

Переходя къ оцѣнкѣ взглядовъ Русской Православной Церкви Заграницей, отбросимъ для болѣе яснаго пониманія искусственную схему, по которой Н. М. Зерновъ и эту Церковь и Московскую Патріархію зачисляетъ въ послѣдователи іосифлянъ. Посмотримъ, однако, насколько вѣрно онъ излагаетъ взгляды нашей Церкви.

Н. М. Зерновъ пишетъ о насъ: «Они вѣрятъ въ возможность и необходимость возстановленія священной монархіи, не мыслятъ себѣ церкви внѣ союза съ государствомъ, не отдѣляютъ ихъ другъ отъ друга и потому называютъ московскую патріархію отпавшей отъ Христа, такъ какъ она пошла на соглашеніе съ сатанинской властью» (стран. 123).

На основаніи какихъ данныхъ сдѣлана такая формулировка? Насколько она отвѣчаетъ дѣйствительности? Отъ профессора мы могли бы ожидать указанія источника, какихъ-либо документовъ, изданныхъ Синодомъ или, по крайней мѣрѣ, посланія архіереевъ. Въ крайнемъ случаѣ онъ могъ бы сослаться на сочиненія видныхъ представителей нашей Церкви. Онъ приводитъ только посланіе Со/с. 229/бора, изданное 54 лѣтъ тому назадъ. То, что онъ привелъ его цѣликомъ, дѣлаетъ ему честь. Но вѣдь онъ пишетъ въ настоящемъ времени и потому столь старый документъ едва-ли можетъ почитаться достаточнымъ.

Я думаю, что безъ лишней скромности я могу сказать, что являюсь достаточно яркимъ выразителемъ взглядовъ Зарубежной Церкви и потому позволю себѣ повторить мысли, ранѣе высказанныя мною въ отвѣтъ на очень похожія утвержденія Архіепископа Іоанна Шаховского.

Человѣкъ теоретически можетъ спасаться при любыхъ условіяхъ и любомъ образѣ правленія. Однако, въ однихъ условіяхъ легче образоваться православному быту и легче спасаться, а при другихъ — труднѣе. Поэтому въ заботѣ о спасеніи своихъ чадъ Церковь не остается равнодушной къ тѣмъ условіямъ общественно-государственной жизни, какія эти чада себѣ создаютъ. Это вопросъ не догмата, а пастырской цѣлесообразности. Однако, Церковь не создаетъ государственнаго аппарата и даже строя, но только своимъ вліяніемъ воспитываетъ составляющихъ ихъ лицъ. Поэтому іерархія не можетъ погружаться въ чисто политическія споры партій. Какъ все человѣческое, ни одинъ образъ правленія не можетъ признаваться абсолютно и при всѣхъ условіяхъ совершеннымъ. Впрочемъ, въ извѣстныхъ случаяхъ Церковь можетъ указывать своимъ чадамъ цѣлесообразный и наиболѣе благопріятный для спасенія души путь государственной жизни. Исключать всю область политической и общественной жизни изъ предметовъ пастырскаго руководства, значитъ ограничивать Церковь въ исполненіи стоящей передъ нею задачи пастырскаго служенія въ отношеніи нравственнаго воздѣйствія на народъ.

Эти принципы получили выраженіе въ сужденіяхъ Всероссійскаго Собора и они приняты были и большинствомъ, и меньшинствомъ на I-мъ Карловацкомъ Соборѣ. Ни тутъ, ни тамъ никто не упоминалъ іосифлянъ и ихъ начала.

Однако, отсюда очень далеко отъ того, чтобы, какъ пишетъ Н. М. Зерновъ, мы не мыслили себѣ Церкви внѣ союза съ государствомъ, при чемъ онъ даже не указываетъ какимъ государствомъ. Я не знаю человѣка, который бы такъ мыслилъ.

Не со всякимъ государствомъ возможенъ союзъ. Въ этомъ убѣдился Всероссійскій Соборъ, когда попробовалъ вести съ совѣтскими комиссарами переговоры даже не о союзѣ, а о сосуществованіи и признаніи ими за Церковью какихъ-то правъ. Переговоры делегаціи Собора, возглавленной А. Д. Самаринымъ, ни къ чему не привели (Дѣяніе 15/28 марта 1918 г.). Союзъ съ врагомъ невозможенъ. Жизнь по/с. 230/казываетъ, что и мирное сосуществованіе не возможно съ тѣмъ, кто во что бы то ни стало ищетъ твоей погибели. Невозможно мирное сожительство Христа и Веліара, Церкви и Антихриста (2 Кор. 6, 14-16).

Союзъ Церкви возможенъ только съ государствомъ, которое признаетъ себя православнымъ и для котораго естественнѣе всего имѣть монархію.

Но православная монархія возможна только при православномъ народѣ. Поэтому нельзя ожидать въ Россіи православной монархіи и союза ея съ Церковью пока не произойдетъ религіознаго возрожденія Русскаго народа. Сюда можно отнести наставленіе Спасителя: «Ищите прежде Царства Божія и правды Его, и это все приложится вамъ» (Матѳ. 6, 33).

Такъ именно поставленъ былъ вопросъ въ отвѣтѣ Второго Карловацкаго Собора (1938 г.) на привѣтствіе Великаго Князя Кирилла Владиміровича. Тамъ значилось, что «Соборъ возноситъ усердную молитву ко Всевышнему о возстановленіи полнаго духовнаго и національнаго единства на основахъ древней Святой Руси: оно одно только можетъ привести къ возстановленію Русской Державы, возглавленной Царемъ-Помазанникомъ, на коемъ попрежнему будутъ почивать молитвы и благословеніе Церкви (Дѣянія Второго Всезарубежнаго Собора, Бѣлградъ 1939 г.). Если бы въ Россіи палъ коммунизмъ, то отношенія Церкви съ новой властью сложились бы въ зависимости отъ ея отношенія къ Церкви. Вообще отношеніе Церкви и государства не относится къ области догматики, а ставится такъ или иначе не отвлеченно отъ качества господствующей власти, а въ зависимости отъ ея характера. Въ забвеніи этого была ошибка постановки вопроса въ докладѣ Булгакова Всероссійскому Собору. Впрочемъ, надо имѣть въ виду, что Соборъ готовилъ проэктъ закона о Церкви для ожидавшагося учредительнаго Собранія. До разгона этого Собранія Соборъ еще не зналъ съ какимъ образомъ правленія ему придется имѣть дѣло.

Возвращаясь къ формулировкѣ Н. М. Зернова надо сказать, что она довольно странно построена. Съ одной стороны онъ намъ приписываетъ, что мы не мыслимъ себѣ Церкви безъ союза съ государствомъ, а съ другой — наше отрицательное отношеніе къ Московской Патріархіи онъ справедливо объясняетъ тѣмъ, что послѣдняя пошла на соглашеніе съ государствомъ въ лицѣ сатанинской власти. Выходитъ, что если мы не мыслимъ себѣ Церкви внѣ союза съ государствомъ и не отдѣляемъ ихъ другъ отъ друга, то не должны мыслить и Церкви въ СССР внѣ союза ея съ атеистической властью. Такимъ образомъ построеніе Н. М. Зернова приводитъ мысль ad ab/с. 231/surdum.

Но вернемся къ обсужденію вопроса о монархіи на Карловацкомъ Соборѣ. Архіепископъ Анастасій со свойственной ему объективностью доложилъ Собору обѣ точки зрѣнія членовъ Отдѣла о духовномъ возрожденіи Россіи. Онъ указалъ на то, что въ сознаніи членовъ Собора, несогласныхъ съ окончательной редакціей Посланія и по началу не желавшихъ вообще касаться вопроса о Монархіи, произошелъ несомнѣнный сдвигъ. Переходя постепенно, — говорилъ онъ, — отъ теоретической отвлеченной точки зрѣнія на указанный предметъ къ области живой реальной жизни, они не могли не видѣть, что Церковь какъ фактъ исторіи, живетъ въ условіяхъ пространства и времени; она есть какъ бы Лѣствица Іакова, вершиною своею уходящая на небеса, а основаніемъ своимъ утверждающаяся все-таки на землѣ, низводя благодатное благословеніе на всѣ стороны человѣческаго бытія... И вотъ, — далѣе говорилъ онъ, — въ насъ невольно заговорили завѣты древнихъ строителей Русской Земли... Передъ нами ярко предсталъ образъ адаманта Православія Святѣйшаго Гермогена и побудилъ насъ именно, какъ церковный органъ, сказать свое слово о необходимости возстановленія Царской власти въ Россіи. И мы сказали это слово вполнѣ единодушно и единогласно».

Т. о. разногласіе опредѣлилось только въ одномъ вопросѣ, въ вопросѣ о призывѣ къ молитвѣ Богу да вернетъ на Всероссійскій Престолъ помазанника, сильнаго любовію народа, законнаго Царя изъ Дома Романовыхъ.

Н. М. Зерновъ правъ въ томъ, что оцѣнивать этотъ актъ надо въ свѣтѣ существовавшихъ въ то время положенія и настроенія.

Только годъ прошелъ со времени крушенія Бѣлой Арміи на Югѣ Россіи. Четыре года прошло со времени революціи. Члены Собора вѣроятно всѣ въ свое время приносили присягу Царю и его законному Наслѣднику. У нихъ болѣе остро, чѣмъ у нашихъ нынѣшнихъ поколѣній, могло быть чувство національной вины въ революціи. Это чувство получило свое выраженіе въ покаянномъ тонѣ Соборнаго посланія. Но, не будучи членомъ Собора и разсматривая этотъ вопросъ теперь, я прихожу къ заключенію, которое можетъ удивить читателей и показаться парадоксальнымъ. Я вижу, что подходъ къ вопросу о монархіи у меньшинства, желавшаго остаться внѣ политики, но соглашавшагося на упоминаніе монархіи, былъ болѣе политическимъ по существу, чѣмъ у большинства, настоявшаго на упоминаніи въ посланіи законнаго Царя изъ Дома Романовыхъ.

Поясню свою мысль. Меньшинство, если судить по его письменному заявленію и слову Архіепископа Анастасія, принимало монар/с. 232/хію какъ наилучшій для Россіи образъ правленія. Въ такой плоскости это есть вопросъ государственной и политической цѣлесообразности. Посколько въ этомъ подходѣ исключается вопросъ о вѣрности или измѣнѣ присягѣ, онъ остается въ области политической доктрины, который можетъ трактоваться такъ или иначе внѣ религіозно-нравственный области. Сознаніе народнаго грѣха въ революціи при такомъ подходѣ можетъ совсѣмъ не имѣть мѣста. Напротивъ, когда рѣчь идетъ объ измѣнѣ присягѣ, которая приносилась не образу правленія, а лично Царю и его законному Наслѣднику, то это есть понятіе религіозно-нравственное. Усвоеніе такого сознанія и всенародное раскаяніе, дѣйствительно могло бы нести за собою духовное оздоровленіе націи и ея возрожденіе. Призывъ къ нему былъ логическимъ завершеніемъ мысли о монархіи, постепенно, въ процессѣ обсужденія, принятаго всѣми членами Собора. Владыка Анастасій упомянулъ это въ своей рѣчи, но отъ него частично ускользнула религіозно-нравственная сторона дѣла. Всѣ какъ будто видѣли причину бѣдствія въ народномъ грѣхѣ, но меньшинство не пожелало точно опредѣлить его существо.

Конечно, призывъ этотъ изъ Сремскихъ Карловцевъ, особенно ослабленный возраженіями оппозиціи, не могъ получить всероссійской силы. Онъ скоро сталъ забываться и тѣми, кто поднялъ и защищалъ его на Соборѣ и когда теперь такое исповѣданіе приписывается всей Русской Православной Церкви Заграницей какъ главная характерная для нея черта, то это звучитъ анахронизмомъ. Если не считать поминовенія убіенной Царской Семьи 4/17 іюля и установленія поста въ этотъ день, я не помню никакихъ соотвѣтствующихъ опредѣленій нашихъ Соборовъ и Синода. Н. М. Зерновъ нигдѣ не нашелъ бы ихъ опредѣленій «о возстановленіи священной монархіи».

Совсѣмъ неожиданнымъ для меня явилось то, что, увлекшись своей схемой объ іосифлянахъ, Н. М. Зерновъ сталъ строить догадки о томъ, какъ въ случаѣ доступа къ власти мы навѣрное нашли бы себя въ правѣ прибѣгнуть къ насилію. Отъ каноническихъ мѣръ прещенія до насилія далеко. Я думаю, что вникнувъ въ написанное имъ, самъ Н. М. Зерновъ объ этомъ пожалѣетъ, ибо мнѣ представляется, что не въ его характерѣ сознательно проявлять несправедливость.

Переходя къ дневнику Н. М. Зернова я не могу не сдѣлать ряда поправокъ. Теперь, когда прошло болѣе 50-ти лѣтъ послѣ Собора, можно сдѣлать болѣе безпристрастную его оцѣнку, чѣмъ могли это сдѣлать его участники и самъ Н. М. Зерновъ, основывающійся въ большой мѣрѣ на своихъ записяхъ того времени. Не малое значеніе имѣетъ тотъ фактъ, что настроеніе и взгляды его въ то время соз/с. 233/давались подъ вліяніемъ Епископа Веніамина, лидера опредѣленной группы и человѣка очень эмоціональнаго. Его эмоціональность и въ связи съ нею перемѣна убѣжденій видна уже изъ зигзаговъ его зарубежной біографіи. Между прочимъ, давая краткій очеркъ ея, Н. М. Зерновъ пропустилъ одинъ моментъ: въ 1927 г. Епископъ Веніаминъ вернулся отъ Митрополита Евлогія къ Митрополиту Антонію и проживалъ въ Бѣлой Церкви, въ Югославіи, въ качествѣ Начальника Пастырско-богословскихъ курсовъ. Въ 1928 г., давъ требуемую Митрополитомъ Сергіемъ подписку о лояльности, онъ вернулся во Францію и опять былъ въ вѣдѣніи Митрополита Евлогія до увольненія послѣдняго Москвою. Изъ пламеннаго сторонника Бѣлаго движенія, онъ превратился въ большевицкаго энтузіаста. Въ 1921 г. Епископъ Веніаминъ желалъ общаго объединенія вокругъ генерала Врангеля. Находясь подъ его вліяніемъ, молодой Зерновъ проникся мыслями и чувствами возглавляемой имъ на Соборѣ партіи. Правда, судя по его запискамъ онъ иногда могъ критически отнестись къ нѣкоторымъ выступленіямъ своего Аввы, но въ главномъ онъ все оцѣниваетъ черезъ призму его настроеній того времени. Для него онъ «лидеръ церковной стороны». Онъ радуется, что Архіеп. Евлогій «на нашей сторонѣ» (стр. 137). Про В. М. Скворцова онъ пишетъ, что тотъ одинъ изъ «нихъ» (стр. 140). 17/30 ноября Зерновъ записываетъ: «Вечеромъ собралось у насъ много народа, были всѣ наши». Несогласные съ Епископомъ Веніаминомъ въ глазахъ Н. М. Зернова «не личные враги, а враги Церкви» (стр. 140). Совершенно справедливо (и это дѣлаетъ ему честь) Н. М. Зерновъ заключаетъ свои записки признаніемъ: «Конечно мои записки не безпристрастны и они отражаютъ мое міровоззрѣніе того времени» (стр. 141), а въ то время онъ былъ захваченъ импульсивной, горячей и партійной личностью Епископа Веніамина.

Полагаясь, однако, на свои окрашенныя односторонними впечатлѣніями воспоминанія, Н. М. Зерновъ впадаетъ въ рядъ фактическихъ ошибокъ, которыя хотѣлось бы указать.

Онъ много говоритъ о рядѣ членовъ Высшаго Монархическаго Совѣта, якобы приглашенныхъ на Соборъ Митрополитомъ Антоніемъ. Это не отвѣчаетъ дѣйствительности. Лично по должности Управляющаго русскими православными общинами въ Королевствѣ С. X. С. онъ пригласилъ двухъ лицъ: проф. Щербакова и Немировичъ-Данченко. О послѣднемъ мало знаю, а первый былъ глубоко церковнымъ человѣкомъ, но не политическимъ дѣятелемъ. Думаю, что Н. М. Зерновъ могъ бы его помнить по Бѣлграду.

H. Е. Марковъ былъ дѣйствительно приглашенъ Высшимъ Церковнымъ Управленіемъ, но не лично Митрополитомъ Антоніемъ. Но /с. 234/ этимъ Управленіемъ приглашены лица довольно разнообразныхъ взглядовъ, совсѣмъ не связанныя съ монархическими организаціями, напримѣръ H. Н. Львовъ, П. П. Извольскій, прот. М. Слуцкій, В. Д. Евреиновъ, прот. П. Бѣловидовъ, проф. Троицкій, проф. Новгородцевъ и др. Изъ членовъ Высшаго Монархическаго Совѣта былъ одинъ H. Е. Марковъ, но было и нѣсколько монархистовъ, не состоявшихъ въ означенномъ Совѣтѣ, тѣмъ болѣе не «видные члены его». Составъ этотъ далекъ отъ партійнаго подбора. Такіе видные монархисты какъ А. Н. Крупенскій и А. М. Маслениковъ были приглашены не Митрополитомъ Антоніемъ, а Архіепископомъ Евлогіемъ, А. Ф. Треповъ былъ на Соборѣ по выборамъ отъ Франціи. Показательно, что докладъ Ненарокомова (а не Никанорова, какъ ошибочно написалъ Н. М. Зерновъ), члена группы Епископа Веніамина по Приходскому Отдѣлу съ указаніемъ, что Церковь должна быть внѣ политики и не зависѣть отъ государства, — былъ принятъ единогласно.

Изъ избранныхъ Соборомъ Предсѣдателей и тов. предсѣдателей Отдѣловъ было девять человѣкъ, подписавшихъ заявленіе о несогласіи съ упоминаніемъ Династіи въ посланіи, т. е. лицъ, не принадлежавшихъ къ «большинству». Очень многія постановленія Собора, въ томъ числѣ и по докладу Ненарокомова принимались единогласно. Весьма вѣроятно, что было бы и еще больше единомыслія, если бы темпераментъ Епископа Веніамина, создавшаго свою партію, былъ болѣе спокойнымъ и онъ не «кипѣлъ» бы, какъ записываетъ Н. М. Зерновъ (стр. 137). «Кипѣніе» вождей группъ въ собраніяхъ никогда не способствуютъ миру, а вызываютъ отвѣтное возбужденіе.

Пусть не посѣтуетъ на меня читатель, что нѣкоторыя послѣдующія поправки являются мелкими. Онѣ могутъ въ будущемъ пригодиться историкамъ, которые пожелали бы пользоваться статьей Н. М. Зернова, какъ свидѣтельствомъ очевидца.

На стр. 128 надо читать не ген. Батюшковъ, а ген. Батюшинъ. На той же страницѣ священникъ не Крахмаловъ, а Крахмалевъ. На стр. 129 — М. В. Родзянко былъ не Васильевичъ, а Владиміровичъ. На стр. 131 — не А. П., а А. Н. Крупенскій, не Писарчикъ, а Писарчукъ. На стр. 132 — привѣтствіе было не отъ архимандрита, а отъ Начальника Русской Духовной Миссіи въ Китаѣ Епископа Иннокентія.

На стр. 137 Н. М. Зерновъ замѣчаетъ, что всѣ рѣчи противниковъ Еп. Веніамина приводятся въ протоколахъ полностью, а его нѣтъ. Однако, на томъ-же собраніи, о которомъ пишетъ это Зерновъ, Секретарь Голиковъ объяснилъ, что для болѣе полнаго внесенія рѣчей въ протоколъ, ораторамъ надо представлять ихъ письменное изложеніе и это подтверждается рѣшеніемъ Собранія. Черезъ /с. 235/ три дня самъ Голиковъ докладывалъ Собору, что дважды напоминалъ Еп. Веніамину о записи его рѣчи, но ее не получилъ. Вслѣдствіе этого, Секретаріатъ не могъ представить Собору законченнаго журнала засѣданія. Т. о. ясно, что дѣло было въ техникѣ записи, а не преднамѣренномъ нежеланіи внести изложеніе рѣчи.

На стр. 145 Н. М. Зерновъ пишетъ: «Архіеп. Евлогію патріархъ Тихонъ поручилъ управленіе заграничными русскими приходами указомъ 8 апрѣля 1921 г.». Это не точно. Патріархъ Тихонъ этимъ указомъ не назначилъ Митр. Евлогія, а призналъ силу за состоявшимся его назначеніемъ Высшимъ Церковнымъ Управленіемъ Заграницей. Въ этомъ указѣ значится: «Въ виду состоявшагося постановленія Высшаго Церковнаго Управленія заграницей, считать русскія церкви въ Европѣ временно подъ управленіемъ Преосвященнаго Евлогія». Эта фраза и выраженіе «считать» да еще въ виду состоявшагося постановленія конечно ясно говоритъ только о признаніи силы за этимъ постановленіемъ. Назначеніе Митр. Евлогія означеннымъ Управленіемъ, а не Патріархомъ, явствуетъ и изъ указа о его упраздненіи. Съ точки зрѣнія Патріарха, ему и не надо было утверждать такого заграничнаго опредѣленія, посколько передъ тѣмъ было вынесено Постановленіе 7/20 ноября 1920 г. о временной автономіи оторванныхъ отъ Москвы церквей.

Далѣе не точно выраженіе Н. М. Зернова: «Когда постановленія и воззванія, принятыя на Соборѣ дошли до Москвы, то Патріархъ объявилъ Соборъ не имѣющимъ каноническаго значенія» (стр. 145).

Тутъ двѣ ошибки. Первая: по изложенію Н. М. Зернова выходитъ, что Патріархъ реагировалъ на опредѣленія Собора сразу по полученіи ихъ. На самомъ дѣлѣ прошло больше полугода. Второе: не имѣющими церковно-каноническаго значенія указъ признаетъ не всѣ дѣянія Собора, а только два его посланія. Вотъ, что значится въ указѣ: «Признать Посланіе Всезаграничнаго Собора всѣмъ чадамъ Русской Православной Церкви въ разсѣяніи и изгнаніи сущимъ о возстановленіи въ Россіи монархіи съ царемъ изъ рода Романовыхъ, напечатанное въ Новомъ Времени отъ 3 декабря 1921 г. № 184 и Посланіе Міровой Конференціи отъ имени Русскаго Всезаграничнаго Собора, напечатанное въ томъ же Новомъ Времени отъ 1 марта с. г. за № 254 за подписью Предсѣдателя Заграничнаго Синода и Высшаго Церковнаго Управленія заграницей Митрополита Кіевскаго Антонія, — актами, не выражающими оффиціальнаго голоса Русской Православной Церкви, и въ виду ихъ чисто политическаго характера, не имѣющими церковно-каноническаго значенія».

Большая разница: объявить весь Соборъ не имѣющимъ каноническаго значенія или признать таковыми только два его посланія.

/с. 236/ Быть можетъ наши споры въ двадцатыхъ годахъ были отчасти безплодными потому, что рѣчь шла о разныхъ частяхъ того же документа: сторонники Митрополита Евлогія видѣли передъ собою только предложеніе Патріарха Синоду, а въ Сремскихъ Карловцахъ основывались на опредѣленіи Московскаго Синода, вынесенномъ подъ его предсѣдательствомъ и на постановленіи 7/20 ноября 1920 г. о частяхъ Русской Церкви, отрѣзанныхъ отъ Патріаршаго Управленія политическими событіями.

Разница была въ томъ, что въ предложеніи Патріарха стояла фраза: «Я признаю Карловацкій Соборъ заграничнаго Русскаго Духовенства и мірянъ не имѣющимъ каноническаго значенія». Однако, въ опредѣленіи Синода эти слова не вошли. По своему опыту синодальный работы я знаю, что бываютъ случаи, когда Предсѣдатель дѣлаетъ какое-либо предложеніе, но членами Синода, по обсужденіи его, выносится или совсѣмъ другое, или видоизмѣненное опредѣленіе, съ которымъ на основаніи высказанныхъ аргументовъ соглашается и Предсѣдатель Синода. Очевидно это именно имѣло мѣсто и здѣсь.

Я не удивлюсь, если Н. М. Зерновъ въ своемъ сужденіи объ указѣ 5 мая 1922 г. исходилъ изъ изданной въ Парижѣ Епархіальнаго Управленіемъ брошюры «Каноническое положеніе Православной Церкви Заграницей» (1927 г.). Эта брошюра крайне тенденціозна и характерна тѣмъ, что авторы ея, ссылаясь со своей точки зрѣнія на разные указы и постановленія, никогда ихъ не цитируютъ.

Неправильно и выраженіе, что Патріархъ «вновь подтвердилъ, что единственнымъ каноническимъ іерархомъ зарубежомъ остается Евлогій, возведенный въ санъ Митрополита» (стр. 145). Слово подтверждать, да еще и «вновь» подразумѣваетъ повтореніе уже однажды сказаннаго, а такого опредѣленія ранѣе не было.

Въ указѣ о закрытіи Высшаго Церковнаго Управленія приводится два мотива: 1) политическія выступленія и 2) что за назначеніемъ Митр. Евлогія управляющимъ церквами въ Западной Европѣ, для Управленія не остается поля дѣятельности. Здѣсь презумпція, что существуютъ церкви только въ Зап. Европѣ, что не отвѣчало дѣйствительности.

Правда, формулировка Н. М. Зернова близка къ предложенію Патріарха Священному Синоду и Высшему Церковному Совѣту. Но одно — предложеніе, а другое — рѣшеніе. Я выше привелъ постановленіе, которое не во всемъ согласно съ предложеніемъ Патріарха, но не могло быть включено въ указъ безъ его согласія.

Съ другой стороны, дѣлая свое предложеніе, Патріархъ уже былъ въ крайне тяжеломъ положеніи и дѣйствовалъ подъ несомнѣннымъ давленіемъ коммунистовъ. За два дня до подписанія указа у Патріарха были г. Колтонъ и протоіерей С. Пашковскій, хлопоча о /с. 237/ назначеніи въ Америку Митр. Платона. Но Патріархъ не могъ выполнить ихъ желанія, онъ только передалъ черезъ нихъ рекомендацію русскимъ епископамъ, управляющимъ дѣлами заграницей, о назначеніи Митрополита Платона. Приняты Патріархомъ они были 3 мая, а 5 мая прот. Пашковскій пошелъ прощаться къ Патріарху и не могъ къ нему проникнуть, ибо домъ былъ оцѣпленъ. Но этимъ днемъ какъ разъ подписанъ указъ объ упраздненіи Высшаго Церковнаго Управленія Заграницей.

Какъ происходило засѣданіе въ этихъ условіяхъ можно только догадываться. Въ самомъ опредѣленіи, въ пар. 3, говорится, что сужденіе о дѣятельности заграничныхъ епископовъ надо имѣть «по возобновленіи нормальной дѣятельности Синода». Иначе говоря, опредѣленіе вынесено при маломъ числѣ членовъ и въ ненормальныхъ условіяхъ. Совѣтскій историкъ обновленчества А. А. Шишкинъ пишетъ, что въ то время «изъ всѣхъ членовъ тихоновскаго Св. Синода и ВЦС въ Москвѣ находились только три человѣка» (Сущность и критическая оцѣнка обновленческаго раскола Русской Православной Церкви, Казань 1970, стр. 89). Когда черезъ нѣсколько дней послѣ подписанія указа къ Патріарху явилась делегація обновленцевъ, то въ качествѣ главнаго основанія для передачи ей дѣлъ, она указывала на фактическое отсутствіе уже всякаго церковнаго управленія. Патріархъ былъ тогда подъ арестомъ.

Всѣ эти подробности еще не были извѣстны заграницей, но у Митроп. Евлогія сразу по полученіи указа явилась правильная мысль. Онъ писалъ Митрополиту Антонію 3/16 іюня 1922 г.: «Указъ прямо ошеломляетъ представленіемъ той страшной смуты, которую онъ можетъ внести въ нашу церковную жизнь. Несомнѣнно онъ данъ былъ подъ давленіемъ большевиковъ».

Это догадка Митроп. Евлогія подтверждается въ книгѣ Шишкина. Онъ сообщаетъ, что «никакихъ шаговъ для отмежеванія отъ этого (Карловацкаго) Собора Патр. Тихономъ предпринято не было до тѣхъ поръ, пока Наркомюстъ не напомнилъ ему о преступныхъ замыслахъ бѣглыхъ церковниковъ и монархистовъ. Только послѣ этого Патр. Тихонъ наложилъ резолюцію о закрытіи Собора (хотя онъ уже кончилъ свою работу) и о признаніи неканоничности его рѣшеній» (тамъ же, стр. 317).

Послѣдняя моя поправка относится и къ послѣднимъ словамъ статьи Н. М. Зернова. Епископъ Аполлинарій никогда не жилъ на Аляскѣ. Онъ былъ назначенъ викаріемъ Митрополита Платона, но не послѣдовалъ за нимъ, когда тотъ отдѣлился отъ Синода. Послѣдній затѣмъ назначилъ его Епископомъ Сѣверо-Американскимъ и Канадскимъ.

Источникъ: Епископъ Григорій (Граббе). Церковь и ея ученіе въ жизни. (Собраніе сочиненій). Томъ третій. — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Свято-Троицкій монастырь, 1992. — С. 224-237.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.