Церковный календарь
Новости


2018-11-15 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 41-я (1922)
2018-11-15 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 40-я (1922)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово (2-е) въ Великій пятокъ (1883)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово (1-е) въ Великій пятокъ (1883)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Православная Русь въ Канадѣ (1975)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Тайна креста (1975)
2018-11-15 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 6-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-15 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 5-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Еще объ одной статьѣ (1996)
2018-11-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отвѣтъ (2-й) архіеп. Іоанну Шаховскому (1996)
2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 39-я (1922)
2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 38-я (1922)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (2-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (1-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Евангеліе въ церкви (1975)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Новый храмъ въ Бруклинѣ (1975)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 16 ноября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 3.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Епископъ Григорій (Граббе) († 1995 г.)
ЦЕРКОВЬ И ЕЯ УЧЕНІЕ ВЪ ЖИЗНИ.
(Собраніе сочиненій, томъ 4-й: ЗАВѢТЪ СВЯТОГО ПАТРІАРХА. М., 1996).

РУССКАЯ ЦЕРКОВЬ ВЪ ПУСТЫНѢ И ВЪ МІРѢ СЕМЪ.
(По поводу писемъ о. Дмитрія Дудко Митрополиту Филарету).
Докладъ, читанный въ Нью Іоркѣ.

Тѣ, кто уже участвовали въ церковной жизни пятьдесятъ лѣтъ тому назадъ, помнятъ, конечно, какъ много было у насъ толковъ съ связи съ посланіемъ Патріаршаго Мѣстоблюстителя, Нижегородскаго Митрополита Сергія, датированнымъ 16/29 іюня 1927 г. Съ первыхъ же словъ этого посланія начиналась рѣчь о томъ, что преслѣдованія вѣры въ Россіи якобы были вызваны «главнымъ образомъ выступленіями зарубежныхъ враговъ Совѣтскаго государства».

Митрополитъ Сергій заявлялъ, что признаетъ обязательнымъ «для насъ теперь показать, что мы, церковные дѣятели, не являемся врагами нашего Совѣтскаго государства, и не съ безумными орудіями ихъ интригъ, а съ нашимъ народомъ и нашимъ правительствомъ». Онъ возвѣщалъ, что это правительство уважило ходатайство о разрѣшеніи сформированному имъ Сѵноду «начать дѣятельность по управленію Православной Россійской Церковью». Онъ писалъ, что теперь «наша Православная Церковь въ Союзѣ имѣетъ не только каноническое, но и по гражданскимъ законамъ вполнѣ легальное управленіе».

Платой за эти эфемерныя блага должно было явиться «разоруженіе» Заграничной Церкви, безпокоившей Совѣты своими воплями о преслѣдованіи вѣры въ Россіи. Митрополитъ Сергій исходилъ изъ представленія о Совѣтской власти не какъ /с. 96/ сатанинской силѣ, а какъ о всякой другой гражданской власти. Для него, какъ администратора, а не духовнаго вождя, вопросъ стоялъ только въ плоскости матеріалистической цѣлесообразности. «Только кабинетные мечтатели, — писалъ онъ, — могутъ думать, что такое огромное общество, какъ Православная Церковь со всею ея организаціей, можетъ существовать внѣ государства спокойно, закрывшись отъ власти». Митрополитъ Сергій въ своемъ желаніи сотрудничать съ этимъ государствомъ въ томъ же посланіи требуетъ даже отъ заграничнаго духовенства «дать письменное обязательство въ полной лойяльности къ Совѣтскому правительству во всей своей общественной дѣятельности».

Не буду останавливаться на томъ, какъ усилилась отъ этого требованія смута за границей. Къ уже существующему каноническому раздѣленію тамъ присоединился споръ о пріемлемости «лойяльности». Митрополитъ Антоній и всѣ его епископы, за исключеніемъ епископа Веніамина, рѣшительно отказались дать подписку о лойяльности къ Совѣтской власти. Митрополитъ Евлогій такое обязательство далъ, но довольно скоро отъ него отказался. Однако, сущность расхожденія между Парижемъ и Карловцами заключалась въ томъ, что сторонники Митрополита Евлогія обсуждали пріемлемость Деклараціи Митрополита Сергія, подобно ему, не съ точки зрѣнія исповѣданія истины, а съ точки зрѣнія ея цѣлесообразности въ административно-каноническомъ смыслѣ, исключая элементъ ея вѣрности или невѣрности Христу, особенно пока они могли видѣть въ Замѣстителѣ Мѣстоблюстителя союзника противъ Митрополита Антонія и Сѵнода.

Напротивъ, оппозиція Митрополиту Сергію и въ Карловцахъ, и въ Россіи, не сговариваясь, шла по двумъ линіямъ: канонически оспаривалась правомочность Замѣстителя Мѣстоблюстителя кореннымъ образомъ мѣнять направленіе церковнаго корабля безъ согласія замѣняемаго имъ Главы Церкви. Затѣмъ шли еще болѣе важные аргументы, указывающіе на элементъ измѣны принципу исповѣдничества и подчиненіе Церкви враждебной ей сатанинской власти. Именно въ этомъ смыслѣ сразу же отозвался на Декларацію Блаженнѣйшій Митрополитъ Антоній, когда Митрополитъ Сергій попробовалъ добиться его согласія черезъ сербскаго Патріарха Варнаву.

Лицо, составившее сборникъ документовъ, относящихся къ Деклараціи Митрополита Сергія въ 1927-1928 годахъ, раздѣляетъ /с. 97/ ихъ на принявшихъ ее, колеблющихся и непринявшихъ. Колеблющіеся уже критиковали Декларацію, и иногда довольно серьезно, но преимущественно какъ документъ болѣе политическій, чѣмъ церковный, и не слишкомъ углубляясь въ принципіальную экклезіологическую сторону его измѣны Православію. По большей части, они позднѣе присоединились къ числу прямыхъ противниковъ этого документа. Послѣдніе (непринявшіе) во многихъ случаяхъ закончили свою жизнь какъ мученики въ тюрьмахъ и лагеряхъ.

По-видимому, Митрополитъ Іосифъ первый сдѣлалъ практическій выводъ относительно того, что никакого легальнаго существованія для іерархіи, желающей сохранить свою духовную свободу при Совѣтской системѣ, не можетъ быть. Онъ сразу же сталъ готовиться къ существованію Церкви въ скрытомъ состояніи. Нелегализированные христіане поэтому часто назывались іосифлянами. Они подвергались гоненію съ двухъ сторонъ: Митрополитъ Сергій обрушивался на нихъ церковными карами, силы которыхъ они, конечно, не признавали. Съ другой стороны, отдѣлившись отъ Митрополита Сергія по несогласію подписать его обязательство «лойяльности», они получали въ глазахъ гонителей вѣры клеймо нелойяльныхъ гражданъ, и тѣмъ самымъ осуждались на преслѣдованія.

Въ бесѣдѣ съ совѣтскимъ журналистомъ Митрополитъ Сергій при напечатаніи въ «Извѣстіяхъ ЦИК и ВЦИК» его Деклараціи сказалъ: «Совѣтскую власть мы признаёмъ властью нормальной и законной. Мы подчиняемся всѣмъ ея постановленіямъ вполнѣ искренне». Отсюда ясно, что несогласные съ его Деклараціей — бунтовщики.

Объ этихъ послѣдствіяхъ очень ярко говорилось въ одномъ документѣ тогдашняго «Самизата» подъ заглавіемъ «Документъ изъ Кіева — разборъ посланія Митрополита Сергія», относящемся къ сентябрю 1927 г. Процитировавъ слова Деклараціи о томъ, что спокойное существованіе Церкви подрывалось нелойяльностью церковниковъ къ гражданской власти, авторъ статьи отмѣчаетъ, что «всюду Декларація противопоставляетъ это нелойяльное прошлое лойяльному будущему, которое будетъ выражено въ дѣлахъ».

«Такъ вотъ истинная причина нашихъ неописуемыхъ церковныхъ бѣдствій, — восклицаетъ авторъ. — Она въ насъ самихъ, въ нашей нелойяльности. Это причина единственная, которую подчерки/с. 98/ваетъ Митрополитъ Сергій. Но указаніе Митрополита Сергія не ново. Мы не разъ слышали его и отъ представителей власти, и отъ нашихъ церковныхъ враговъ — обновленцевъ всѣхъ видовъ, которые обвиняли насъ въ нелойяльности и преступности».

«Но мы назвали это обвиненіе клеветой. Мы говорили, что оно не можетъ быть подтверждено фактами...»

«Но что скажемъ мы, когда управляющій нами святитель самъ произноситъ намъ страшный приговоръ, самъ говоритъ о "словахъ и дѣлахъ". Не ставятъ ли эти слова черный крестъ надъ всѣми невыразимыми страданіями, пережитыми Церковью за послѣдніе годы, надъ всею ея героической борьбой за самосохраненіе? Не объявляютъ ли они весь подвигъ Церкви — преступленіемъ?»

Когда теперь мы сѣтуемъ на то, что Московская Патріархія стала орудіемъ Совѣтской политики, вспоминаются дальнѣйшія слова изъ того же документа: «Не становится ли такимъ образомъ "стражъ Русской Церкви" сторожемъ совѣтскаго аппарата и не превращается ли сонмъ служителей Церкви въ послушную и безотвѣтную армію "явныхъ и тайныхъ" сотрудниковъ власти? И какъ тогда должны будутъ реагировать люди на такіе факты внутренней совѣтской политики, — какъ поруганіе святынь, отобраніе храмовъ, разрушеніе обителей?»

Указывая на то, что Митрополитъ Сергій и иже съ нимъ плѣнены «страшной мечтой, что можно строить Церковь на человѣкоугодничествѣ и неправдѣ», авторъ, со своей стороны, говоритъ: «Мы же утверждаемъ, что ложь рождаетъ ложь, и она не можетъ быть фундаментомъ Церкви». Онъ заранѣе предвидитъ то, что происходило и происходитъ на нашихъ глазахъ. «У насъ, — пишетъ онъ, — передъ глазами — позорный путь церкви лукавствующихъ, обновленчества; и этотъ же позоръ постепеннаго погруженія въ засасывающее болото все болѣе и болѣе страшныхъ компромиссовъ и отступничества, этотъ ужасъ полнаго нравственнаго растлѣнія неизбѣжно ждетъ церковное общество, если оно пойдетъ по пути, намѣченному дѣяніями Сѵнода».

Особенно глубоко обсуждается вопросъ о новомъ направленіи Русской Церкви, усвоенномъ Митрополитомъ Сергіемъ, въ замѣчательномъ «Письмѣ къ другу» 2 октября 1927 г. Авторъ его не указанъ въ сборникѣ, но по глубинѣ и четкости его безкомпромиссной догматической мысли я догадываюсь, что оно на/с. 99/писано Епископомъ Ѳеодоромъ, бывшимъ ректоромъ Московской Духовной Академіи.

Трактатъ начинается съ записи, по-видимому, въ дневникѣ отъ 3 марта 1924 г.: «Можетъ быть, мы скоро окажемся среди океана нечестія малымъ островкомъ...»

Далѣе авторъ изъ современности переносится въ Апокалипсисъ. Онъ, впрочемъ, оговаривается, что апокалиптически-эсхатологическіе экскурсы онъ не предполагаетъ въ качествѣ непреложно-догматическаго истолкованія данныхъ мѣстъ Откровенія. Онъ только проводитъ «линію между образами Апокалипсиса и современными церковными событіями, которыя невольно обращаютъ мысль къ этимъ пророчественнымъ образамъ, со своей стороны бросающимъ яркій лучъ свѣта на данныя событія. Можно неоднократно усматривать еще и въ Ветхомъ Завѣтѣ, что одни и тѣ же пророчества сперва исполняются въ маломъ видѣ, а потомъ имѣютъ еще другое и окончательное исполненіе.»

Нашъ авторъ вспоминаетъ изъ XVII и XVIII главъ Апокалипсиса образъ жены, сидящей на звѣрѣ. Обращая ихъ къ современности, онъ пишетъ: «Не происходятъ ли передъ нами событія, невольно наводящія на память духовныя созерцанія новозавѣтнаго тайновидца? Сопоставьте, — говоритъ онъ, — приведенныя выше слова Апокалипсиса съ дѣлами и дѣяніями нашихъ живоцерковниковъ и обновленцевъ. Не приложимы ли они къ нимъ до мелочей? Гораздо значительнѣе въ указанномъ апокалиптическомъ образѣ представляются событія послѣднихъ дней (т. е. 1927 г.), связанныя съ именемъ Митрополита Сергія. Значительнѣе хотя бы по одному тому, что усѣлась на звѣря багрянаго съ именемъ богохульнымъ не самочинная раскольница, а вѣрная жена, имущая образъ подлиннаго благочестія, видимо не оскверненнаго предварительнымъ отступничествомъ. Въ этомъ главная жуткая сторона того, что совершается сейчасъ на нашихъ глазахъ, что затрагиваетъ глубочайшіе, духовные интересы чадъ Церкви Божіей, что неизмѣримо по своимъ послѣдствіямъ, не поддающимся даже приблизительному учету, но, по существу, имѣющимъ міровое значеніе...»

Авторъ затѣмъ ставитъ вопросъ, какъ быть теперь, въ страшныя минуты новой опасности, надвинувшейся на Православную Церковь? Онъ увидѣлъ указаніе въ дальнѣйшихъ образахъ Апокалипсиса, въ словахъ иного Ангела, сходящаго съ неба и имѣющаго власть великую. «И воскликнулъ онъ сильно громкимъ голо/с. 100/сомъ, говоря: палъ, палъ Вавилонъ, великая блудница сдѣлалась жилищемъ бѣсовъ и пристанищемъ всякому нечистому духу, пристанищемъ всякой нечистотѣ и отвратительной птицѣ» (18, 1-2).

«И услышалъ я иной голосъ съ неба, говорящій: выйди отъ нея народъ Мой, чтобы не участвовать вамъ во грѣхахъ ея и не подвергнуться язвамъ ея» (18, 4).

Авторъ приходитъ къ выводу, что въ данныхъ условіяхъ легальное существованіе Церкви невозможно, и она должна изъ міра удалиться въ пустыню.

Тѣ же мысли столь же богословски убѣдительно развиваются и въ другомъ документѣ того же времени — въ «Письмѣ Епископа, отошедшаго (отъ М. Сергія), къ Епископу неотошедшему», которое было напечатано въ № 7 «Церковной Жизни» за 1933 г.

Мысль автора этого замѣчательнаго трактата, можетъ быть, какъ я догадываюсь, того же Епископа Ѳеодора, идетъ по тому же пути. Онъ слѣдующимъ образомъ опредѣляетъ условія, въ которыхъ живетъ Церковь въ Совѣтскомъ Союзѣ: «Православная Россійская Церковь Промысломъ Божіимъ поставлена въ необходимость жить въ государствѣ совершенно необычнаго типа (Апок. II, 13), которое строитъ новую культуру и цивилизацію, создаетъ новый политическій и соціально-экономическій строй, новый бытъ, семью, новую необычайную личность на безбожно-матеріалистическомъ фундаментѣ... Загадочныя до времени прикровенныя слова ветхозавѣтной и новозавѣтной апокалиптики удивительно на нашихъ глазахъ конкретизируются и я, грѣшный, беру на себя смѣлость на основаніи святоотеческихъ истолкованій соотвѣтствующихъ мѣстъ изъ Слова Божія категорически утверждать, что Православная Церковь на территоріи СССР вступила въ эпоху «отступленія» — апостасіи (2 Сол. II, 3), въ сферу вліянія пробуждающейся всемірной дѣятельности, къ концу желѣзно-глинянаго періода послѣдняго человѣческаго царства (Дан., II, 40-43), апокалиптической блудницы (Апок. XVII глава). «Апостасія» у Апостола Павла соотвѣтствуетъ апокалиптической блудницѣ у Св. Апостола Іоанна Богослова (XVII глава)».

Авторъ письма напоминаетъ, что въ подобные періоды Церковь сходитъ съ историческаго горизонта и затягивается песками пустыни, чтобы потомъ, если Богу угодно, оставить ее.

/с. 101/ Авторъ нашего трактата задаетъ вопросъ: какой же внѣшній путь должна избрать для осуществленія своихъ задачъ Православная Церковь въ переживаемый періодъ Апостасіи. Онъ прежде всего указываетъ на необходимость отказаться о попытокъ легализаціи. «Ближайшее время, — пишетъ онъ, — подтвердитъ наше убѣжденіе и покажетъ, что даже теперь наступаетъ время, когда для блага Церкви придется отказаться отъ легализаціи даже общинныхъ церковныхъ организацій и обратиться къ доникейскимъ образцамъ церковной жизни, когда христіанскія общины организовывались и объединялись не административными учрежденіями тогдашняго государства, а Духомъ Святымъ». Онъ указываетъ поучительный примѣръ періода иконоборчества. «Православная Церковь въ это время находилась въ пустыняхъ, пещерахъ, гробахъ (св. Меѳодій), темницахъ, въ ссылкахъ и тяжкихъ работахъ. И такія бѣдствія для православныхъ продолжались не 10 лѣтъ, какъ сейчасъ, а 120 лѣтъ съ небольшими перерывами, благопріятными для Православія, а рядомъ съ бѣдствующей Православной Церковью наслаждалась легальнымъ положеніемъ и благоденствіемъ Церковь-блудница, которая черезъ незаконное повиновеніе законной власти, стяжала себѣ тихое и безмятежное житіе».

Епископы такого исповѣдническаго образа мыслей недолго просуществовали на землѣ. Митрополиты Петръ, Кириллъ и многіе другіе епископы и клирики, несогласные съ Митрополитомъ Сергіемъ, вскорѣ были арестованы и закончили свою жизнь въ тюрьмахъ и ссылкахъ. Митрополитъ Петроградскій Іосифъ, однако, не ограничился словами. Онъ очень рано сталъ совершать тайныя рукоположенія, создавая такимъ образомъ тайную или катакомбную Церковь. Въ совѣтскихъ справочникахъ его послѣдователей называли «іосифлянами».

Существуетъ ли теперь организованная тайная Церковь?

Красновъ-Левитинъ послѣ прибытія за границу утверждалъ, что существуетъ. Онъ даже указывалъ число епископовъ. Съ другой стороны, недавно было напечатано въ «Вѣстникѣ Христіанскаго Движенія» сообщеніе о томъ, что послѣдній тайный епископъ подчинился Московской Патріархіи вскорѣ послѣ назначенія Митрополита Сергія Патріархомъ. Но у насъ въ Сѵнодѣ были получены обращенія гораздо позднѣе похоронившей своего епископа цѣлой группы духовенства, которая просила разрѣшенія поминать въ качествѣ Главы своей — нашего /с. 102/ Владыку Митрополита Филарета. Временами доходятъ до насъ свѣдѣнія о тайныхъ монастыряхъ или о совершеніи тайныхъ богослуженій клириками, формально принадлежащими Московской Патріархіи, но ведущими пастырскую работу внѣ ея оффиціальныхъ приходовъ. Одно извѣстное намъ духовное лицо изъ Московской Патріархіи, служившее на Западѣ, сообщало о своей поѣздкѣ изъ Москвы на тайное богослуженіе.

Если, какъ можно судить по многимъ даннымъ, въ Россіи продолжаетъ существовать тайная церковная жизнь, то это есть именно церковная жизнь въ пустынѣ, скрытая отъ глазъ грѣшниковъ. Поэтому участники ея не могутъ быть многочисленны.

Но къ этой жизни могутъ быть причастны люди, формально принадлежащіе къ Московской Патріархіи, но не раздѣляющіе тѣхъ печальныхъ сторонъ ея жизни, которыя неоднократно нами обличались.

Мы недостаточно знаемъ подробности этой жизни, чтобы дать ея опредѣленіе съ той точностью, которая была возможна въ тридцатыхъ годахъ нашего столѣтія. Кромѣ того, мы знаемъ, что, подобно старообрядцамъ, образовались и нѣкоторыя группы безпоповскаго характера, или вообще безъ духовнаго епископскаго руководства, уклонившіяся въ разнаго рода сектантство. Но мы можемъ выразить вѣру и надежду, что и въ этихъ отклонившихся въ сторону людяхъ Господь милостиво учтетъ ихъ ревность, ихъ стремленіе къ тому, чтобы ни въ чемъ не отойти отъ вѣрности Ему даже до смерти.

Намъ неизвѣстно, чтобы сами христіане, тайно ведущіе въ Россіи церковную жизнь называли себя катакомбной Церковью. Это названіе, появившееся за границей. Оно не является собственнымъ именемъ какой-либо организаціи, а есть, такъ сказать, обывательское прозвище для тѣхъ церковниковъ, которые изъ жизни, подконтрольной антихристовымъ чиновникамъ, удаляются въ пустыню для тайнаго религіознаго существованія. Самое это существованіе обусловлено тайной отъ органовъ гражданской власти, свирѣпо преслѣдующей все то, что ей неподконтрольно. Она настолько организованна, что христіане не могутъ не быть слишкомъ осторожными въ огражденіи себя отъ проникновенія враговъ. Вотъ почему они не могутъ довѣриться никому лишнему, и прежде всего намъ, не имѣющимъ ихъ опыта конспираціи.

Теперь обратимся къ положенію, создавшемуся послѣ Деклараціи Митрополита Сергія, и къ ея послѣдствіямъ.

/с. 103/ Поначалу онъ оказался въ болѣе выгодномъ положеніи, чѣмъ обновленцы, но едва ли была спокойна его совѣсть, когда одинъ за другимъ несогласные съ его политикой заслуженные архіереи, клирики и міряне стали наполнять лагеря. Непріятіе ими Деклараціи принималось какъ свидѣтельство нелойяльности. Затѣмъ гоненія обрушились и на сергіанцевъ, и на обновленцевъ въ одинаковой степени. Это была попытка физическаго искорененія религіи.

Ко времени начала Второй Міровой войны свободныхъ, управляющихъ епархіями архіереевъ едва было четыре на всю Россію, если не считать кратковременнаго, до нѣмецкой оккупаціи, существованія епископовъ изъ Польши. Нѣкоторые изъ нихъ были только что рукоположены въ Москвѣ, но Совѣтской властью были заранѣе приговорены къ скорому уничтоженію. Когда Сталинъ рѣшилъ сдѣлать выборы Патріарха, то со всей Россіи едва набрали 18 епископовъ. Къ такому же жалкому состоянію свелось и положеніе обновленцевъ. Обѣ іерархіи были фактически на грани полнаго уничтоженія. Ихъ спасла война. Въ связи съ нею Сталину надо было показать якобы доброжелательное отношеніе къ Церкви.

Можно себѣ представить приливъ оптимизма и радости у Митрополита Сергія — самъ Сталинъ предложилъ ему провести выборы въ Патріархи съ возвращеніемъ ряда епископовъ изъ ссылки. Видя, что свобода религіи въ нѣмецкой оккупаціи оказывается опаснымъ орудіемъ противъ Совѣтовъ, Сталинъ понялъ, что онъ могъ бы обратить эту силу въ свою пользу. Онъ вмѣстѣ съ тѣмъ увидѣлъ, что Церковь можно и послѣ войны использовать въ заграничной пропагандѣ. Но для этого надо было перемѣнить замѣтнымъ для всѣхъ образомъ положеніе Церкви внутри страны. Такъ наступили годы оттепели для Московской Патріархіи. Открывается много церквей, ставится много священниковъ и епископовъ. По-видимому, КГБ не такъ строго разбирался въ кандидатахъ, и наравнѣ съ оппортунистами проходятъ на церковныя должности и люди, искренне желающіе прежде всего служить Церкви. Въ то время нѣсколько независимыхъ людей, начиная съ Гермогена Голубева, могли быть поставлены епископами.

Патріархъ Алексій и Митрополитъ Николай могли подумать, что произошла дѣйствительно серьезная перемѣна въ церковной политикѣ Совѣтской власти. Патріархъ Алексій произ/с. 104/носитъ рѣчь въ торжественной обстановкѣ, говоря о непобѣдимости Церкви.

Реакція гражданской власти не заставила себя долго ждать: несмотря на всю свою извѣстность въ западномъ мірѣ, Митрополитъ Крутицкій Николай вынуждается покинуть свое мѣсто, неожиданно заболѣваетъ и умираетъ въ больницѣ въ полномъ одиночествѣ. Даже міровая извѣстность не смогла его спасти.

Вслѣдъ за этимъ идетъ массовое закрытіе и уничтоженіе церквей, которое продолжается и донынѣ.

Порабощеніе Патріархіи особенно ярко проявилось въ Соборѣ 1961 г., красочно описанномъ Красновымъ-Левитинымъ.

Прибывшіе въ Свято-Троицкую Лавру епископы въ большинствѣ случаевъ не знали, для чего ихъ вызвали. Они думали, что прибыли на праздникъ, но къ своему удивленію увидѣли, что вызваны не они одни, а всѣ архіереи. Только послѣ Литургіи и трапезы, совершенно неожиданно и безъ всякаго предупрежденія, они узнали, что состоится засѣданіе Собора, къ которому они не могли никакъ подготовиться. А между тѣмъ, стало извѣстно, что цѣлью Собора было измѣненіе всего строя церковнаго управленія, установленнаго въ 1945 году.

На томъ Соборѣ была утверждена структура, отвѣчавшая священнымъ канонамъ. Теперь же рѣшили ее измѣнить, лишая епископовъ всякой власти въ епархіи и передавая ее «двадцаткамъ», а черезъ нихъ — подъ полный контроль уполномоченнаго Совѣтской власти. Священникъ ставился на положеніе наемнаго лица по контракту съ приходомъ, и не являлся предсѣдателемъ этой контролирующей жизнь прихода «двадцатки».

Именно для того, чтобы обезпечить принятіе реформы, отъ епископовъ до послѣдней минуты скрывали причину ихъ вызова въ Лавру. По описанію Левитина, когда послѣ Литургіи и трапезы имъ была роздана повѣстка съ указаніемъ именъ докладчиковъ, архіереи были въ большомъ смущеніи. «Поговорить другъ съ другомъ, хотя бы коротко, о повѣсткѣ было уже некогда. Едва они успѣли посмотрѣть повѣстку, какъ ихъ стали вызывать въ патріаршіе покои фотографироваться.

Послѣ этого Патріархъ пригласилъ епископовъ въ залъ засѣданій. Были одни епископы и незамѣтно вошедшія три свѣтскихъ лица, которыя сѣли за ихъ спинами за отдѣльнымъ столикомъ.

Какъ пишетъ Левитинъ, «они пришли сюда, чтобы однимъ своимъ видомъ понудить архіереевъ сдать церковныя позиціи и со/с. 105/вершить актъ, губительный для Церкви. Всѣ это хорошо понимали. И каждый къ тому же зналъ, что даже если онъ и наберется храбрости выступить противъ, то общей поддержки не найдетъ, и только свою шею свернетъ и Патріарха подведетъ» (стр. 3-4).

Повѣстка Собора состояла изъ четырехъ пунктовъ:

1) Увеличеніе числа членовъ Сѵнода;

2) Объ измѣненіи управленія приходами;

3) О вхожденіи Русской Церкви въ Міровой Совѣтъ Церквей;

4) Объ участіи Русской Церкви въ пражскомъ Движеніи за миръ.

Все на Соборѣ было одобрено и, конечно, вопросовъ о закрытіи церквей, монастырей и семинарій не поднималось. Всѣ рѣшенія принимались безъ спора.

Первый пунктъ не вызывалъ затрудненій. Самымъ опаснымъ былъ второй. Докладчикомъ былъ нынѣшній Патріархъ Пименъ, а составитель его доклада — доцентъ Ленинградской Духовной Академіи А. Ѳ. Шишкинъ, въ прошломъ — извѣстный обновленческій дѣятель и ближайшій сотрудникъ обновленческаго Митрополита Николая Платонова. Онъ же былъ и составителемъ резолюціи Собора, предварительно одобренной Уполномоченными. Шишкинъ, какъ авторъ доклада, сидѣлъ въ залѣ немного поодаль епископовъ, въ то время какъ представители КГБ сидѣли за спиной епископовъ за отдѣльнымъ столомъ.

Докладъ Архіепископа Пимена сводился къ тому, что въ церковной жизни много трудностей и жалобъ, и для устраненія этого надо архіереямъ отказаться отъ власти, а духовенство устранить отъ управленія приходами, все передавъ въ руки двадцатокъ.

Нѣсколько архіереевъ высказались въ пользу проекта, и рѣшеніе, прямо направленное противъ самой структуры Православной Церкви, было принято единогласно въ угоду безбожникамъ. Опредѣленіе это тутъ же было подписано всѣми епископами. Кто-то только пробормоталъ: «Узаконили беззаконіе».

Постановленіе Собора освободило архіереевъ отъ отвѣтственности передъ гражданской властью за приходскія дѣла, а духовенство отдало въ руки старостъ, и такъ все чаще и чаще дѣйствовавшихъ въ угоду уполномоченнымъ по дѣламъ религіи.

/с. 106/ Былъ сдѣланъ, такимъ образомъ, еще одинъ большой взносъ по векселю, которымъ явилась Декларація Митрополита Сергія въ 1927 году. Теперь еще усилилось закрытіе храмовъ и контроль за хиротоніями.

Если теперь мы видимъ какіе-то признаки религіознаго возрожденія, то, съ другой стороны, сказывается и вліяніе влившихся въ Церковь мутныхъ водъ бывшихъ обновленцевъ, а іерархія, освободившись отъ приходскихъ проблемъ путемъ передачи ихъ въ руки старостъ и уполномоченныхъ гражданской власти, все больше используется для политическихъ акцій за границей.

Такіе пастыри, какъ о. Дмитрій Дудко, должны вести свою исповѣдническую работу безъ поддержки своихъ епископовъ, которые, напротивъ, часто оказываются даже ихъ гонителями.

Удивительно ли, что они ищутъ прежде всего моральной поддержки и въ этомъ далеко не всегда разборчивы?

Больше всѣхъ мы сейчасъ слышимъ голосъ о. Дмитрія Дудко. Онъ ищетъ сочувствія, хочетъ поддержки, но тутъ какіе-то услужливые «друзья» пугаютъ его нашимъ непониманіемъ.

Вѣроятно, почти всѣ присутствующіе читали широко опубликованное письмо о. Дмитрія нашему Митрополиту, написанное послѣ того, какъ нѣкая дама сказала ему, будто мы чуждаемся и его и всѣхъ вѣрующихъ въ СССР. Ему кратко отвѣтилъ и удовлетворилъ его своимъ отвѣтомъ Владыка Антоній Женевскій. Ихъ переписка еще не опубликована.

Но все-таки, письмо о. Дмитрія возбуждаетъ вопросы, которые намъ полезно выяснить прежде всего для самихъ себя. Отвѣтъ Вл. Антонія для этого слишкомъ коротокъ. Это выясненіе невозможно безъ того, чтобы принять во вниманіе все то, что говорилось мною объ общемъ направленіи оффиціальной церковной жизни въ Россіи за истекшіе годы.

Суть скорбнаго недоумѣнія о. Дмитрія въ томъ, что со словъ своей собесѣдницы онъ понялъ, что мы якобы отмежевались отъ такихъ пастырей, какъ онъ, и ѣдущимъ въ Россію своимъ духовнымъ чадамъ не позволяемъ принимать причастіе на родной землѣ.

Мнѣ представляется, что мы можемъ отвѣтить на это слѣдующее:

Всѣ православные русскіе люди, какъ живущіе въ Россіи, такъ и мы за границей, принадлежимъ къ Русской Церкви. Въ томъ разница между нами, Американскою Церковью и Парижской, что они отказались отъ принадлежности къ Русской Церкви, въ /с. 107/ то время какъ мы дорожили и дорожимъ ею. Всѣ болѣзни Церкви на Родинѣ мы всегда переживали какъ болѣзни организма, къ которому и сами принадлежимъ.

Правда, части той же Русской Церкви и въ Россіи, и за рубежомъ живутъ въ разныхъ условіяхъ, и поэтому часто у нихъ различны и искушенія.

Тѣмъ не менѣе, Декларація Митрополита Сергія въ 1927 г., вызвавшая раздѣленіе въ Россіи, въ большой мѣрѣ дѣлила и насъ. Тѣ же вопросы трактовались въ имѣющихся у насъ образцахъ рукописной литературы того времени въ Россіи и въ нашихъ статьяхъ за границей. Въ очень большой мѣрѣ въ зависимости отъ этого опредѣлялась разница между нами и другими церковными образованіями, составлявшимися изъ русскихъ людей въ Западной Европѣ и Америкѣ. Первыя ненадолго объединились противъ насъ съ Митрополитомъ Сергіемъ, и затѣмъ ушли отъ нашихъ проблемъ къ Константинопольскому Патріарху, ставъ частью его Церкви, а вторыя удалились въ автокефалію и американизацію. Мы же продолжаемъ жить какъ часть Русской Церкви и тщимся быть ея голосомъ для Запада. Голосомъ свободнымъ, внѣ всякаго вліянія постороннихъ для Церкви политическихъ силъ, старающихся использовать ее для созданія въ мірѣ царства Антихриста.

Тѣ, кто въ Россіи блюдутъ Православіе и проповѣдуютъ истину, не поддаваясь воздѣйствію постороннихъ силъ, являются для насъ не просто союзниками, а братьями одной и той же Церкви. Но можемъ ли мы видѣть братьевъ въ оффиціальныхъ представителяхъ Московской Патріархіи, твердящихъ иностранцамъ о якобы свободѣ религіи въ странахъ коммунизма, проповѣдующихъ ложь современнаго «богословія мира» и т. п.?

Въ раздѣленіи между послѣдователями Митрополита Петра, Кирилла, Іосифа и др. съ Митрополитомъ Сергіемъ въ 1927-1928 годахъ мы примкнули къ этимъ исповѣдникамъ, и для насъ по кончинѣ Митрополита Петра оставался Митрополитъ Кириллъ, а не Сергій, избраніе котораго (какъ и его преемниковъ) Патріархомъ мы не признали законнымъ.

Пусть исповѣдники замучены и вымерли въ лагеряхъ и намъ говорятъ, что Катакомбной Церкви больше нѣтъ. Но убита ли этимъ сама идея, ради которой умерли наши исповѣдники? Мученическая смерть ихъ оправдала ли идею компромисса, котораго они не принимали и въ борьбѣ съ которымъ они отдали свою жизнь?

/с. 108/ Эта идея не ограничивается предѣлами Россіи, она всемірна, и мы сталкиваемся съ нею и на Западѣ. Пусть въ борьбѣ съ нею мы одиноки, но вѣдь не множествомъ голосовъ опредѣляется истина, и не тѣмъ ли болѣе мы вынуждены быть осторожными въ указаніяхъ, даваемыхъ своимъ духовнымъ чадамъ?

Ревнители истинной вѣры въ Россіи воспитали въ себѣ извѣстнаго рода чутье, подсказывающее имъ, въ комъ изъ духовенства они могутъ найти истиннаго пастыря, а въ комъ нѣчто другое. Люди, пріѣзжающіе отсюда въ Россію на короткое время, не имѣютъ этого опыта и поэтому легко могутъ ошибиться, обращаясь за таинствами не къ тому лицу. Самъ о. Дмитрій писалъ о томъ, какъ несвободно составляется іерархія Московской Патріархіи, а мы здѣсь читаемъ достаточное количество писемъ ея представителей, подтверждающихъ это и вызывающихъ необходимость разборчивости въ отношеніи къ нимъ.

Но этимъ далеко не исчерпывающе опредѣляется рѣшеніе вопроса объ отношеніи къ тѣмъ или инымъ священнодѣйствіямъ вообще. Надо имѣть въ виду, что не всегда отсутствіе общенія связано съ отрицаніемъ благодатности таинствъ. Такъ это долгое время было въ періодъ Болгарской схизмы. Тогда бывало, что народъ былъ въ общеніи со всѣми Церквами, а болгарскіе епископы не могли сослужить съ другими. Въ 1921 г. болгарскій Митрополитъ Стефанъ пріѣхалъ къ нашимъ епископамъ въ Сремскіе Карловцы, но по требованію сербовъ долженъ былъ уѣхать, ни съ кѣмъ не послуживъ. Однако, сербы не отвергали ни крещеній, ни браковъ болгаръ.

Легко понять въ текущей жизни ходъ мыслей о. Дмитрія, когда онъ хочетъ отъ насъ общаго рѣшенія такихъ вопросовъ по чувству состраданія. Конечно, это чувство у насъ живо, и этому насъ учатъ Свв. Отцы Вселенскихъ Соборовъ. Съ одной стороны, они были строги въ своемъ утвержденіи и огражденіи истины, но съ другой — и склонны къ снисхожденію, ибо, какъ писали отцы VI Вселенскаго Собора въ 102 правилѣ: «у Бога и у пріявшаго пастырское водительство, все попеченіе о томъ, дабы овцу заблуждшую возвратити и уязвленную зміемъ уврачевати. Не должно ниже гнати по стремнинамъ отчаянія, ниже опускати бразды къ разслабленію жизни и къ небреженію»...

Поскольку на насъ, какъ на свободныхъ, лежитъ особый долгъ исповѣдовать истину съ обличеніемъ лукавыхъ ухищреній враговъ, что часто такъ трудно въ совѣтскихъ условіяхъ, мы должны иногда /с. 109/ въ своихъ рѣшеніяхъ ограничивать широту своего сердца, чтобы не повредить принципу. Въ этомъ тоже есть проявленіе любви.

Легче всего закрывать глаза на ложь, и ужаснѣе всего, когда эта ложь, какъ это бывало при распространеніи аріанства и монофизитства, ширится по всему міру. Часто намъ, какъ нѣкогда Максиму Исповѣднику, говорятъ, что съ нею уже примирилась вся вселенная, и укоряютъ насъ за то, что только мы одни не принимаемъ компромисса ни съ коммунизмомъ, ни съ экуменизмомъ, ни вообще съ любой формой обновленчества.

Надо ли намъ сдаваться? Никакъ.

О. Дмитрій напоминаетъ сказанныя въ одномъ случаѣ, кажется, Митрополитомъ Филаретомъ Московскимъ, слова, что если священникъ недостоинъ, то за него таинства совершаетъ Ангелъ. Но вѣдь это относится къ личнымъ грѣхамъ священника, и св. Іоаннъ Златоустъ въ одномъ мѣстѣ пишетъ, что вѣрующій не потерпитъ ущерба въ таинствахъ, даже если крайне пороченъ будетъ совершающій ихъ священникъ. Однако, личные грѣхи совсѣмъ не то, что ересь или расколъ. Въ первомъ случаѣ грѣхъ можетъ лишить священника его спасенія, но служеніе его совершается въ Церкви и отъ лица Церкви, а во второмъ — служеніе проходитъ внѣ Церкви и внѣ тока церковной благодати, хотя бы личная жизнь его и была добродѣтельной.

Спрашивается, не хотимъ ли мы причащаться изъ одной чаши съ епископомъ-агентомъ, т. е. служащимъ Веліару, и кто же изъ насъ двоихъ оторванъ отъ «Вселенскаго Православія», какъ пишетъ о. Дмитрій: этотъ ли епископъ или мы? Тотъ ли, кто продаетъ Церковь, «яко Іуда», въ руки ея враговъ, или тотъ, кто не хочетъ вслѣдствіе этого быть въ единеніи съ нимъ? Если Церковь не разрѣшаетъ не только причастія, но и молитвеннаго общенія съ еретикомъ или раскольникомъ, то не въ большей ли степени это должно относиться къ подражателю Іуды?

Однако, тутъ возникаетъ вопросъ: можемъ ли мы безошибочно указать пальцемъ, кто предатель, а кто только ошибается и по ошибкѣ или невѣдѣнію старается подслужиться Веліару, надѣясь, что этимъ откроется возможность служить Христу.

Можно по разному судить о людяхъ, и хочется не осудить никого, но, отбрасывая сужденія объ отдѣльныхъ лицахъ, мы не можемъ сказать, что Апостолъ ошибался, когда говорилъ, что нельзя одновременно служить Христу и Веліару. Въ жизни добро и зло часто переплетаются по нашей слабости, но Ми/с. 110/трополитъ Сергій пугалъ насъ и тѣмъ, что понималъ это смѣшеніе если не какъ норму благочестія, то какъ явленіе безразличное и допустимое въ дѣлѣ спасенія. По св. Григорію Нисскому, напротивъ, грѣхъ въ этой области есть грѣхъ, касающійся мысленной области души и «признанъ отъ Отцовъ тягчайшимъ и требующимъ бóльшаго и продолжительнѣйшаго и строжайшаго покаянія» (прав. 2). Вотъ почему мы должны быть очень осторожными въ нашихъ сужденіяхъ о томъ, у кого можно, а у кого нельзя причащаться. Пріѣзжающимъ отъ насъ въ Россію мы, по своей неосвѣдомленности, не можемъ этого точно указать. Мы съ увѣренностью можемъ указывать только одно безспорное мѣрило: если сомнѣваешься — воздержись, ибо нельзя причащаться съ сомнѣніемъ. Если за короткое время пребыванія въ Россіи человѣкъ вслѣдствіе этого не причастится, душа его не потерпитъ большого ущерба. Онъ причастится, вернувшись домой.

Трудно изъ положенія свободы судить о разныхъ проблемахъ, создаваемыхъ преслѣдованіями, работой агентуры и компромиссами, дѣлаемыми, можетъ быть, иногда съ добрымъ намѣреніемъ, чтобы выжить, имѣть возможность помогать вѣрѣ другихъ. Въ какой степени Господь покрываетъ ихъ своею любовью, а также можетъ ли и въ какой мѣрѣ, даже при какомъ-то компромиссѣ, оставаться элементъ исповѣдничества — намъ отсюда невозможно судить. Какъ намъ здѣсь судить, кто въ компромиссахъ дошелъ до отпаденія отъ Христа (болѣе служа Веліару, чѣмъ Ему), а кого можно, по слову св. Аѳанасія Великаго, признавать «несамовластнымъ дѣлателемъ нечестія, но увлеченнымъ нуждою и насиліемъ»? Онъ писалъ о епископахъ, оффиціально бывшихъ аріанами, которые утверждали, «что они не совращались въ нечестіе: но дабы нѣкоторые, сдѣлавшись нечестивѣйшими, не разстроили церквей, почли за лучшее уступить насилію, и понести бремя, нежели погубить народъ» (прав. 3). Св. Аѳанасій судитъ о нихъ по окончаніи гоненія, когда картина была яснѣе. Но тотъ фактъ, что оказывалось снисхожденіе, уже былъ признаніемъ того, что путь этого компромисса самъ по себѣ не лишенъ грѣха, который искупался сохраненіемъ истинной вѣры и благочестія среди паствы.

Святые Отцы не оставили намъ достаточно практическаго руководства для настоящаго времени. За исключеніемъ упомянутаго выше правила св. Аѳанасія, каноны исключаютъ допустимость всякаго компромисса, по разному оцѣнивая только /с. 111/ тѣ или иныя формы его по степени грѣха. Это объясняется тѣмъ, что они указываютъ намъ не столько детали на разные случаи, сколько принципы поведенія, изъ которыхъ слѣдуетъ, что тотъ или иной образъ дѣйствій грѣховенъ. Поэтому каноны въ большинствѣ случаевъ максималистичны. Однако, поскольку они касаются отдѣльныхъ проступковъ, Правила Анкирскаго Собора, Петра Александрійскаго, св. Григорія Нисскаго и др. даютъ и примѣры покрытаго милостью уклоненія отъ открытаго исповѣдничества при непремѣнномъ условіи принципіальнаго сохраненія вѣрности Христу. Они даютъ реакцію Церкви на гоненія противъ вѣры въ условіяхъ первыхъ вѣковъ Христіанства. Теперь, очевидно, существуютъ и разные другіе казусы, невиданные 1700 лѣтъ тому назадъ, и о которыхъ мы, находясь внѣ СССР, судить не можемъ. Уже по этой причинѣ мы должны воздержаться отъ очень рѣшительныхъ сужденій о личностяхъ и нѣкоторыхъ явленіяхъ религіозной жизни въ СССР, какъ въ осужденіи, такъ и въ одобреніи ихъ, за исключеніемъ отдѣльныхъ, достаточно явныхъ случаевъ.

Однако то, что о. Дмитрій предлагаетъ владыкѣ Митрополиту Филарету въ своемъ открытомъ письмѣ, т. е. посѣщеніе нами СССР для вліянія на церковную жизнь и нѣкоторыя сношенія съ Патріархіей, практически было бы невыполнимо и принципіально было бы неправильно.

У насъ нѣтъ сознанія своей «праведности», но есть сознаніе, что Господь поставилъ насъ въ условія свободы для того, чтобы мы могли открыто выступать въ защиту истины, ничѣмъ не будучи стѣсняемыми. Если бы мы теперь выступили на путь объединенія съ Московской Патріархіей, то это было бы добровольнымъ принятіемъ на себя ея компромиссовъ, въ которые она вступила подъ давленіемъ гоненій и угрозъ. Это было бы замѣной признанія ея законности, а для внѣшняго міра показателемъ, что-де, вопреки дѣйствительности, она и вправду такъ свободна, какъ говорятъ ея пропагандисты. Это было бы отказомъ отъ возложеннаго на насъ долга свидѣтельствавать передъ лицомъ всего міра объ антихристовомъ характерѣ безбожной власти. Не для того Господь намъ далъ свободу. Кромѣ молитвы, только нашими протестами и обличеніемъ преслѣдованія вѣры мы и можемъ помочь нашимъ братьямъ на Родинѣ.

Что касается присылки въ Россію епископовъ или священниковъ, то объ этомъ сейчасъ и говорить не приходится. Нашъ «кон/с. 112/тактъ» съ исповѣдниками — это молитва другъ о другѣ и пересылка имъ литературы по мѣрѣ возможности. А поскольку молитва есть реальная сила, эта помощь, при всей слабости нашего духа, можетъ имѣть значеніе.

Что же касается исповѣдниковъ въ Россіи, подобныхъ о. Дмитрію, то они оказываютъ намъ помощь доходящими до насъ ихъ сочиненіями.

Церковная исторія не знала еще такого смутнаго времени, какъ теперь. Дѣло усложняется тѣмъ, что въ теченіе всѣхъ истекшихъ лѣтъ ни одна Православная Іерархія не смогла полностью понять всю глубину русскихъ церковныхъ проблемъ. Они относятся къ нимъ, какъ къ дѣлу, ихъ не касающемуся. Это, конечно, ошибка. Мы не въ силахъ имъ этого разъяснить и можемъ только желать, чтобы Господь не вмѣнилъ имъ этого во грѣхъ.

Сами же мы, русскіе, по какую сторону мы бы ни находились, не можемъ уйти отъ всей сложности проблемы нашей Церкви. Но отвѣты мы должны искать не съ позиціи духовной слабости и компромисса, а съ позиціи долга исповѣдовать истину, независимо отъ большинства или меньшинства, и въ готовности быть вѣрными Церкви даже до смерти.

Источникъ: Епископъ Григорій (Граббе). Церковь и ея ученіе въ жизни. (Собраніе сочиненій). [Томъ четвертый]: Завѣтъ Святого Патріарха. — М., 1996. — С. 95-112.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.