Церковный календарь
Новости


2017-05-28 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слово (4-е) въ недѣлю свв. отцевъ Никейскаго Собора (1894)
2017-05-28 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слово (3-е) въ недѣлю свв. отцевъ Никейскаго Собора (1894)
2017-05-28 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слово (2-е) въ недѣлю свв. отцевъ Никейскаго Собора (1894)
2017-05-28 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слово (1-е) въ недѣлю свв. отцевъ Никейскаго Собора (1894)
2017-05-27 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Рождественское привѣтствіе (1975)
2017-05-27 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Духовный большевизмъ (1975)
2017-05-27 / russportal
И. А. Ильинъ. О признаніи революціи (1925)
2017-05-27 / russportal
И. А. Ильинъ. Отрицателямъ меча (1925)
2017-05-26 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Миръ и непримиримость (1975)
2017-05-26 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Къ 40-лѣтію паденія русскаго народа (1975)
2017-05-26 / russportal
И. А. Ильинъ. Подвигъ патріотическаго единенія (1925)
2017-05-26 / russportal
И. А. Ильинъ. Самообладаніе и самообузданіе (1925)
2017-05-25 / russportal
И. А. Ильинъ. Идея Корнилова (1925)
2017-05-25 / russportal
И. А. Ильинъ. Кто мы? (1925)
2017-05-25 / russportal
Книга «Златоустъ». Слово 75-е, въ недѣлю 7-ю по Пасхѣ, свв. отецъ, иже въ Никеи (1910)
2017-05-25 / russportal
Книга «Златоустъ». Слово 74-е, въ четвертокъ 6-й седмицы, на Вознесеніе Господне (1910)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - воскресенiе, 28 мая 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 22.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

И. А. Ильинъ († 1954 г.)

Иванъ Александровичъ Ильинъ (1883-1954), знаменитый русскій философъ, писатель и публицистъ, сторонникъ Бѣлаго движенія и послѣдовательный критикъ коммунистической власти въ Россіи, идеологъ Русскаго Обще-Воинскаго Союза (РОВС). Родился 28 марта (10 апрѣля) въ Москвѣ, въ религіозной дворянской семьѣ. Окончилъ Московскій университетъ по юридическому и историко-философскому факультету (1912). Приватъ-доцентъ (1909) и профессоръ философіи (1918-1922) Московскаго университета. Въ силу своихъ православно-монархическихъ убѣжденій не принялъ февральскую революцію и категорически отвергъ октябрьскій переворотъ, ставъ активнымъ противникомъ большевицкаго режима. По подозрѣнію въ антиправительственной дѣятельности И. А. Ильина шесть разъ арестовывали. Послѣ послѣдняго, шестого, ареста онъ съ группой ученыхъ, философовъ и литераторовъ въ 1922 г. былъ высланъ изъ совѣтской Россіи въ Германію. Съ 1922 по 1938 гг. проживалъ въ Берлинѣ. Профессоръ Русскаго научнаго института въ Берлинѣ (1922-1934). Редакторъ-издатель журнала «Русскій колоколъ» (1927-1930). Съ 1938 г. до смерти въ 1954 г. проживалъ въ Швейцаріи. Авторъ болѣе 40 книгъ и 300 статей на русскомъ и нѣмецкомъ языкахъ. Нѣкоторые свои труды И. А. Ильинъ публиковалъ подъ псевдонимами: Н. Ивановъ, Н. Костомаровъ, И. Л. Юстусъ, Иверъ, С. П., Старый Политикъ, К. П., Ослябя, Пересвѣтъ, Помѣщикъ, д-ръ Альфредъ Нормани, Юліусъ Швейкертъ. Въ теченіе всего зарубежнаго періода жизни И. А. Ильинъ былъ вѣрнымъ чадомъ РПЦЗ. Имѣлъ тѣсныя и добрыя отношенія съ митрополитами Антоніемъ (Храповицкимъ) и Анастасіемъ (Грибановскимъ), архим. Константиномъ (Зайцевымъ), проф. И. М. Андреевымъ. Скончался 8 (21) декабря 1954 г. въ Цюрихѣ, былъ отпѣтъ въ Русской Зарубежной Церкви и похороненъ на кладбищѣ въ Цолликонѣ (Швейцарія). Осенью 2005 г. останки И. А. Ильина были торжественно перезахоронены въ некрополѣ Донского монастыря въ Москвѣ.

Сочиненія И. А. Ильина

И. А. Ильинъ († 1954 г.)
О СОПРОТИВЛЕНІИ ЗЛУ СИЛОЮ.

«И сдѣлавъ бичъ изъ веревокъ, выгналъ изъ храма всѣхъ, также и овецъ, и воловъ, и деньги у мѣновщиковъ разсыпалъ, а столы ихъ опрокинулъ» (Іоан. II, 15).

4. О заставленіи и насиліи.

Прежде чѣмъ обратиться къ окончательной постановкѣ основной проблемы о сопротивленіи злу силою, необходимо совершить еще нѣсколько усилій, расчищающихъ дорогу. Такъ, прежде всего, необходимо выяснить, чтó есть «принужденіе», и что есть «насиліе»? Есть ли это одно и тоже, или между тѣмъ и другимъ есть принципіальное различіе? И, если есть, то въ чемъ оно?

Для того, чтобы разрѣшить этотъ сушественный вопросъ, столь основательно запутанный сентиментальными моралистами и, къ тому же, страдающій отъ недостатка соотвѣтствующихъ словъ въ языкѣ, слѣдуетъ обратиться сначала къ общему, родовому понятію, которое можно условно обозначить терминомъ «заставленія» (собственно говоря, — «заставляющаго примѣненія силы къ человѣческому существу»).

Заставленіемъ слѣдуетъ называть такое наложеніе воли на внутренній или внѣшній составъ человѣка, которое обращается не къ духовному ви́дѣнію и любовному пріятію заставляемой души непосредственно, а пытается понудить ее или пресѣчь ея дѣятельность. Понятно, что, если предварительное обращеніе къ духовному ви́дѣнію (будь то въ словахъ убѣжденія, или въ видѣ подставленія ланиты) совершится и вызоветъ въ душѣ состояніе очевидности, то возникнетъ свободное убѣжденіе и тогда осуществляющееся дѣйствіе волевой силы будетъ органически-свободнымъ, а не заставляющимъ; и, точно такъ же, если предварительное обращеніе къ любовному пріятію вызоветъ въ душѣ состояніе любви, то возникнетъ согласіе и единеніе, и тогда осуществляющееся дѣйствіе волевой силы будетъ органически-свободнымъ, а не заставляющимъ.

/с. 26/ Такое заставляющее наложеніе воли на человѣческую жизнь можетъ осуществляться въ замкнутыхъ предѣлахъ индивидуальнаго существа: человѣкъ можетъ заставлять самъ себя; но оно можетъ происходить и въ общеніи двухъ или многихъ людей: люди могутъ заставлять другъ друга. Всякое заставленіе есть или самозаставленіе, или заставленіе другихъ. Далѣе, это заставленіе можетъ выражаться въ воздѣйствіи на мотивы поведенія (напримѣръ: авторитетный приказъ, запретъ [1], угроза, бойкотъ); но можетъ выражаться и въ непосредственномъ воздѣйствіи на человѣческое тѣло (напр. толчекъ, ударъ, связываніе, запираніе, убійство). Согласно этому, слѣдуетъ различать психическое заставленіе и физическое заставленіе; причемъ и самозаставленіе, и заставленіе другихъ можетъ имѣть и психическій, и физическій характеръ.

Такъ, человѣкъ, умственно утомленный, или засыпающій; или пересиливающій въ себѣ непокорное чувство и воображеніе; или совершающій нелюбимую душевную работу; или усвоивающій что-нибудъ механически (напр. заучиваніе наизустъ, рѣшеніе ариѳметическихъ задачъ, нѣкоторыя внутреннія упражненія памяти и вниманія и т. д.), — можетъ извлечь себя и центръ своего самочувствія изъ самовольно влекущейся, одолѣвающей стихіи лѣни, сна или наслажденія, перемѣстить этотъ центръ въ цѣлесообразно усиливающуюся энергію духа и подвергнуть свою душевную стихію опредѣляющему заставленію. Человѣкъ можетъ внутренно заставлять себя, понуждая себя къ усиліямъ и даже понуждая себя къ понужденію. Такое состояніе душевнаго самозаставленія можно обозначить терминомъ самопонужденія.

Подобно этому, возможно и физическое самозаставленіе, которое обычно бываетъ сопряжено съ психическимъ. Таковы, напримѣръ, всѣ виды физическаго труда, совершаемаго безъ прямого увлеченія или хотя бы влеченія къ нему, или выполняемаго утомленнымъ человѣкомъ; таковы многіе виды тѣлеснаго лѣченія; такова неподвижность при мучительной /с. 27/ операціи; таковы всѣ аскетическія упражненія, связанныя съ тѣлеснымъ страданіемъ и не сопровождаемые экстазомъ. Въ этихъ случаяхъ человѣкъ усиливается душевно, чтобы принудительно вызвать въ себѣ извѣстныя тѣлесныя состоянія, — или активнаго порядка (напр. мускульное усиліе), или пассивнаго порядка (напр. стояніе на столпѣ). Человѣкъ фактически можетъ не только душевно понуждать себя, но и принуждать себя къ тѣлесному свершенію и несвершенію извѣстныхъ поступковъ. Такое состояніе можно обозначить терминомъ самопринужденія.

Заставлять другихъ возможно также въ психическомъ и въ физическомъ порядкѣ.

При надлежаще глубокомъ и широкомъ пониманіи, всякій приказъ и запретъ, не взывающій непосредственно къ очевидности и любви, а обращающійся къ волевой энергіи духа; всякая, подкрѣпляющая приказъ, психическая изоляція (напр. разрывъ отношеній, исключеніе изъ клуба) и всякая угроза (въ чемъ бы она ни состояла), — являются видомъ психическаго заставленія. Сущность этого заставленія состоитъ въ душевномъ давленіи на волю человѣка, причемъ это давленіе должно побудить его собственную волю къ извѣстному рѣшенію и, можетъ быть, самозаставленію; строго говоря, это давленіе можетъ только осложнить или видоизмѣнить мотиваціонный процессъ въ душѣ заставляемаго, сообщая ему новые мотивы, не принятые имъ еще въ порядкѣ убѣжденности и преданности, или усиливая и ослабляя уже имѣющіеся. Понятно, что это воздѣйствіе можетъ встрѣтить въ душѣ такую энергію сопротивленія, такую духовно сильную волю или душевную одержимость страстями, что вся его сила окажется недостаточной; ибо психическое заставленіе стремится, не стѣсняя внѣшнюю свободу заставляемаго, побудить его къ тому, чтобы онъ самъ рѣшилъ сдѣлать что-то и не дѣлать чего-то. Такое воздѣйствіе побуждаетъ и понуждаетъ человѣка, подходя къ нему «извнѣ», но обращаясь къ его душѣ и духу; поэтому можно условиться называть его психическимъ понужденіемъ.

Наконецъ, возможностъ физическаго воздѣйствія на другихъ ради ихъ заставленія — не вызываетъ, повидимому, со/с. 28/мнѣній. Однако заслуживаетъ вниманія то обстоятельство, что всякое такое воздѣйствіе на чужое тѣло имѣетъ неизбѣжныя психическія послѣдствія для заставляемаго, — начиная отъ непріятнаго ощущенія (при толчкѣ) и чувства боли (при пыткѣ), и кончая невозможностью дѣлать, что угодно (при заключеніи въ тюрьмѣ) и неспособностью желать или дѣлатъ что бы то ни было (при смертной казни). Огромное большинство этихъ воздѣйствій (за исключеніемъ патологическихъ случаевъ звѣрообразно-ожесточеннаго насилія) осуществляется именно ради такихъ психическихъ отраженій или послѣдствій; этимъ и объясняется, почему физически-заставляемые обычно пытаются отдѣлаться отъ заставляющихъ при помощи увѣренія ихъ въ томъ, что они «согласны», что «волевое единеніе» наступило и что дальнѣйшее подчиненіе обезпечено. Понятно, что арестуя, связывая, мучая и запирая другого, человѣкъ не можетъ непосредственно произвести въ немъ желанныя ему душевно-духовныя измѣненія; онъ не можетъ распорядиться другимъ изнутри, замѣнить его волю своей волей, вызвать въ немъ согласіе, основанное на убѣжденности, и поведеніе, основанное на добровольной преданности. Человѣку не дано принуждать другихъ къ подлиннымъ дѣяніямъ, т. е. къ духовно и душевно цѣльнымъ поступкамъ; физическое воздѣйствіе на другого далеко не всегда можетъ даже вынудить у человѣка какой-нибудь непріемлемый для него внѣшній поступокъ (Муцій Сцевола, христіанскіе мученики), а духовное значеніе такого вынужденнаго внѣшняго поступка (напр. неискренняго исповѣданія, вынужденной подписи и т. д.) зависитъ отъ дальнѣйшаго свободнаго признанія его со стороны того, кто уступилъ пыткѣ (срв. процессы вѣдьмъ; легенду о Галилеѣ). Человѣкъ, физически понуждаемый другимъ, имѣетъ всегда два исхода, избавляющіе его отъ этого внѣшняго напора: лицемѣріе и смерть; и только тотъ, кто убоялся смерти или внутренно не выдержалъ необходимаго при лицемѣріи раздвоенія личности, говоритъ о «принужденіи», какъ о возможномъ и состоявшемся событіи; но и ему слѣдуетъ помнить, что его «принужденность» сама собою угаснетъ въ моментъ его личнаго, духовнаго, чисто внутрен/с. 29/няго возстанія и утвержденія своей настоящей убѣжденности и искренней преданности. Вотъ почему осторожнѣе и точнѣе говорить не о физическомъ принужденіи, а о физическомъ понужденіи.

Понятно, наконецъ, что физическое заставленіе можетъ быть направлено на чужое дѣланіе и на чужое недѣланіе. Въ первомъ случаѣ оно чрезвычайно ограничено въ своихъ возможностяхъ: безсильное вызвать цѣлостный поступокъ, вынужденное всегда ожидать обороняющагося лицемѣрія со стороны понуждаемаго, — оно можетъ разсчитывать только на медленное вліяніе внѣшняго режима и его проникновеніе въ душу человѣка. За то во второмъ случаѣ физическое воздѣйствіе легче можетъ разсчитывать на цѣлесообразность и успѣхъ: оно можетъ пресѣчь извѣстную дѣятельность, помѣшать опредѣленному человѣку дѣлатъ что-нибудь (конечно не всѣмъ и не во всемъ) или заставить его недѣлать. Отсюда возможность, наряду съ физическимъ понужденіемъ, еще и физическаго пресѣченія.

Таковы основные виды «заставленія вообще»: самопонужденіе, самопринужденіе, психическое понужденіе, физическое понужденіе и пресѣченіе.

И вотъ, было бы глубокой духовной ошибкой приравнять всякое заставленіе — насилію и придать центральное значеніе этому послѣднему термину. Въ самомъ словѣ, «насиліе» уже скрывается отрицательная оцѣнка: «насиліе» есть дѣяніе произвольное, необоснованное, возмутительное: «насильникъ» есть человѣкъ, преступающій рамки дозволеннаго, нападающій, притѣсняющій, — угнетатель и злодѣй. Противъ «насилія» надо протестовать, съ нимъ надлежитъ бороться; во всякомъ случаѣ, человѣкъ, подвергшійся насилію, естъ обиженный, угнетенный, заслуживающій сочувствія и помощи. Одно примѣненіе этого, цѣнностно и аффективно окрашеннаго термина, вызываетъ въ душѣ отрицательное напряженіе и предрѣшаетъ изслѣдуемый вопросъ въ отрицательномъ смыслѣ. Доказывать «допустимость» или «правомѣрность» насилія — значитъ доказывать «допустимость недопустимаго» или «правомѣрность неправомѣрнаго»; реально, духовно и логически доказанное — тотчасъ же ока/с. 30/зывается аффективно отвергнутымъ и жизненно спорнымъ: невѣрный терминъ раздваиваетъ душу и заслоняетъ ей очевидность.

Именно поэтому будетъ цѣлесообразно сохранить терминъ «насилія» для обозначенія всѣхъ случаевъ предосудительнаго заставленія, исходящаго изъ злой души или направляющаго на зло; — и установить другіе термины для обозначенія не предосудительнаго заставленія, исходящаго отъ доброжелательной души или понуждающаго ко благу. Тогда, напримѣръ, понятію самозаставленія будутъ подчинены, съ одной стороны, понятія самопонужденія и самопринужденія, съ другой стороны, — соотвѣтствующіе виды психическаго и физическаго самонасилія; и, далѣе понятію внѣшняго заставленія будутъ подчинены, съ одной стороны, понятія психическаго понужденія, физическаго понужденія и пресѣченія, съ другой стороны, — соотвѣтствующіе виды психическаго насилія надъ другими; и только тогда, сквозь прояснившуюся терминологію впервые обнаружится самая проблема непредосудительнаго заставленія и его разновидностей.

Замѣчательно, что Л. Н. Толстой и его школа совершенно не замѣчаютъ сложности всего этого явленія. Они знаютъ только одинъ терминъ и, притомъ, именно тотъ, который предрѣшаетъ весь вопросъ своею аффективною окраскою. Они говорятъ и пишутъ только о насиліи и, выбравъ этотъ неудачный, отвращающійся терминъ, обезпечиваютъ себѣ пристрастное и ослѣпленное отношеніе ко всей проблемѣ въ цѣломъ. Это и естественно: нѣтъ даже надобности быть сентиментальнымъ моралистомъ для того, чтобы на вопросъ о «допустимости» или «похвальности» озлобленнаго безобразія и угнетенія — отвѣтить отрицательно. Однако эта единственность термина укрываетъ за собою гораздо болѣе глубокую ошибку: Л. Н. Толстой и его школа не видятъ сложности въ самомъ предметѣ. Они не только называютъ всякое заставленіе — насиліемъ, но и отвергаютъ всякое внѣшнее понужденіе и пресѣченіе, какъ насиліе. Вообще говоря, термины «насилія» и «зла» употребляются ими, какъ равнозначные, настолько, что самая проблема непротивленія «злу насиліемъ» формулируется иногда, какъ проблема непротивле/с. 31/нія «злу зломъ» [2] или воздаянія «зломъ за зло» [3], именно поэтому насиліе иногда приравнивается «сатанѣ» [4], а пользованіе имъ описывается, какъ путь «діавола» [5]. Понятно, что обращеніе къ этому «сатанинскому злу» воспрещается разъ навсегда и безъ исключеній [6]; такъ что лучше умереть или быть убитымъ, чѣмъ пустить въ ходъ насиліе [7]; мало того, одинъ изъ этихъ моралистовъ пытается даже установить, что побѣдившій силою «всегда и неизмѣнно неправъ», ибо «истина» и «Богъ» всегда «въ побѣжденномъ...» [8].

Справедливость требуетъ признать, что всѣ эти осужденія не относятся ими къ внутреннему самозаставленію, которое упрощенно характеризуется, какъ «насиліе духа надъ плотью» [9] и допускается въ порядкѣ нравственнаго дѣланія. Однако предѣлами «своего тѣла» [10] допустимость заставленія и ограничивается: «чужая плоть» имѣетъ «своего хозяина» и поэтому «насиліе», направленное на другого «не нужно» [11]; вѣдь невозможно доказать, что «другой» неспособенъ къ вѣрному самоуправленію изнутри [12]; а отрицать «свободу» и «человѣка» недопустимо [13]. И поэтому всякое выхожденіе за предѣлы своего существа признается не обоснованнымъ пользою, не вызваннымъ необходимостью, вторгающимся въ Божіе дѣло, святотатственно замѣщающимъ волю Божію, какъ якобы недостаточную, и обнаруживаю/с. 32/щимъ въ душѣ «насильника» прямое отрицаніе Бога [14]. Надо предоставить другихъ — самимъ себѣ [15] и совсѣмъ прекратить внѣшнюю борьбу со зломъ, какъ неестественную и неплодотворную [16]. Надо перестать «устраивать жизнь другихъ людей» [17], и понять, что кто бы ни сдѣлалъ насиліе и для чего бы оно ни было сдѣлано, все равно оно будетъ зломъ, безъ всякихъ исключеній [18]. И всѣ тѣ, кто этого не хочетъ понять и продолжаетъ насильничать — разбойники на большихъ дорогахъ [19], революціонеры [20], палачи, шпіоны [21], сенаторы, министры, монархи, партійные лидеры [22] и всѣ вообще политическіе дѣятели [23], — суть «заблудшіе» и «большею частью подкупленные» люди [24], предающіеся своимъ «привычнымъ, излюбленнымъ порокамъ: мести, корысти, зависти, честолюбію, властолюбію, гордости, трусости, злости...» [25].

Такимъ образомъ изъ всей сферы волевого заставленія Л. Н. Толстой и его единомышленники видятъ только самопринужденіе («насиліе надъ своимъ тѣломъ») и физическое насиліе надъ другими; первое они одобряютъ, второе — безусловніо отвергаютъ. Однако при этомъ они явно относятъ физическое понужденіе другихъ и пресѣченіе къ сферѣ отвергаемаго «насилія» и, совсѣмъ не замѣчая, повидимому, возможности психическаго понужденія другихъ и психическаго насилія надъ другими, отвергаютъ все сразу, какъ ненужное, злое и безбожное вмѣшательство въ чужую жизнь.

Это можно было бы для наглядности изобразить такъ, какъ показано на прилагаемой таблицѣ.

/с. 33/

Примѣчанія:
[1] Понятно, что добровольное, основанное на убѣжденіи подчиненіе приказу (или запрету) выводитъ его изъ категоріи «актовъ заставленія»: начинается органически-свободная субординація, на которой покоится живая сила всякой достойной и крѣпкой общественной организаціи.
[2] Напр. Л. Толстой, Законъ насилія, стр. 55. 173-175. Кругъ Чтенія, I. 238-240. II. 163. «Три притчи», XIII. 184. (при ссылкахъ на томы XI. XII. XIII. XIV. имѣется въ виду изданіе полнаго собранія сочиненій, вышедшаго въ Москвѣ у Кушнерева). Срв. еще о приравненіи «силы», «насилія» и «зла»: «Въ чемъ моя вѣра». 94. 95. 193. 255, а также 17. 48. 95. 249. Въ воззваніи Гаррисона; «основное ученіе непротивленія злу зломъ». «Царство Божіе», стр. 3. Въ «Катехизисѣ Непротивленія» Балу: «сатана — сатаною, зло — зломъ, неправда — неправдою». «Царство Божіе», 6.
[3] Кругъ Чтенія, III. 220; срв. «Крестникъ», т. XI. стр. 179.
[4] Кругъ Чтенія, I. 238-240.
[5] Кругъ Чтенія, II, 162-165.
[6] Л. Толстой, Законъ насилія, стр. 54. 55. 108. 109. 111. 173. Кругъ Чтенія, II. 162-165. III. 61.
[7] Кругъ Чтенія, I. 238-240. II. 162-165.
[8] Кругъ Чтенія, II. 18-21.
[9] Кругъ Чтенія, II, 18.
[10] Тамъ же.
[11] Тамъ же.
[12] Л. Толстой, Законъ насилія, 53. Кругъ Чтенія, II. 18-21. III. 155.
[13] Кругъ Чтенія, II. 18-21.
[14] Кругъ Чтенія, II. 18-21.
[15] Л. Толстой, Законъ насилія, 152. Кругь Чтенія, II. 56-59. III. 14.
[16] Кругъ Чтенія, II. 18-21: срв.: жить «безъ отпора». «Въ чемъ счастье». т. XI. 212.
[17] Л. Толстой, Законъ насилія, 152. «Перестать заботиться о дѣлахъ внѣшнихъ и общихъ». «Къ вопросу о свободѣ воли». XI. 581.
[18] Кругъ Чтенія, II. 162-165. Срв. Законъ насилія, 54. 108. 109.
[19] Законъ насилія, 80.
[20] Законъ насилія, 134.
[21] Тамъ же, 147.
[22] Тамъ же, 147.
[23] Законъ насилія, 53. 80. 129. 134. 139. 147.
[24] Тамъ же, 80.
[25] Законъ насилія, 143.

Источникъ: И. Ильинъ. О сопротивленіи злу силою. — Берлинъ: Типографія Об-ва «Presse», 1925. — С. 25-33.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.