Церковный календарь
Новости


2018-09-20 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Фантастическая исторія (1970)
2018-09-20 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 62-е (7 декабря 1917 г.)
2018-09-19 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №3 (18 марта 1906 г.)
2018-09-19 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 61-е (7 декабря 1917 г.)
2018-09-18 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Святая Русь въ исторіи Россіи (1970)
2018-09-18 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №2 (16 марта 1906 г.)
2018-09-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Кончина и погребеніе Блаж. Митр. Антонія (1970)
2018-09-17 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 60-е (5 декабря 1917 г.)
2018-09-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Какъ Митр. Антоній создалъ Зарубежную Церковь (1970)
2018-09-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Митрополитъ Антоній какъ учитель пастырства (1970)
2018-09-16 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №1 (14 марта 1906 г.)
2018-09-16 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Раздѣленіе на секціи (1906)
2018-09-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). А. С. Хомяковъ и Митрополитъ Антоній (1970)
2018-09-15 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 59-е (4 декабря 1917 г.)
2018-09-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). А. С. Хомяковъ, соборность и современность (1970)
2018-09-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 58-е (2 декабря 1917 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 21 сентября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

И. А. Ильинъ († 1954 г.)

Иванъ Александровичъ Ильинъ (1883-1954), знаменитый русскій философъ, писатель и публицистъ, сторонникъ Бѣлаго движенія и послѣдовательный критикъ коммунистической власти въ Россіи, идеологъ Русскаго Обще-Воинскаго Союза (РОВС). Родился 28 марта (10 апрѣля) въ Москвѣ, въ религіозной дворянской семьѣ. Окончилъ Московскій университетъ по юридическому и историко-философскому факультету (1912). Приватъ-доцентъ (1909) и профессоръ философіи (1918-1922) Московскаго университета. Въ силу своихъ православно-монархическихъ убѣжденій не принялъ февральскую революцію и категорически отвергъ октябрьскій переворотъ, ставъ активнымъ противникомъ большевицкаго режима. По подозрѣнію въ антиправительственной дѣятельности И. А. Ильина шесть разъ арестовывали. Послѣ послѣдняго, шестого, ареста онъ съ группой ученыхъ, философовъ и литераторовъ въ 1922 г. былъ высланъ изъ совѣтской Россіи въ Германію. Съ 1922 по 1938 гг. проживалъ въ Берлинѣ. Профессоръ Русскаго научнаго института въ Берлинѣ (1922-1934). Редакторъ-издатель журнала «Русскій колоколъ» (1927-1930). Съ 1938 г. до смерти въ 1954 г. проживалъ въ Швейцаріи. Авторъ болѣе 40 книгъ и 300 статей на русскомъ и нѣмецкомъ языкахъ. Нѣкоторые свои труды И. А. Ильинъ публиковалъ подъ псевдонимами: Н. Ивановъ, Н. Костомаровъ, И. Л. Юстусъ, Иверъ, С. П., Старый Политикъ, К. П., Ослябя, Пересвѣтъ, Помѣщикъ, д-ръ Альфредъ Нормани, Юліусъ Швейкертъ. Въ теченіе всего зарубежнаго періода жизни И. А. Ильинъ былъ вѣрнымъ чадомъ РПЦЗ. Имѣлъ тѣсныя и добрыя отношенія съ митрополитами Антоніемъ (Храповицкимъ) и Анастасіемъ (Грибановскимъ), архим. Константиномъ (Зайцевымъ), проф. И. М. Андреевымъ. Скончался 8 (21) декабря 1954 г. въ Цюрихѣ, былъ отпѣтъ въ Русской Зарубежной Церкви и похороненъ на кладбищѣ въ Цолликонѣ (Швейцарія). Осенью 2005 г. останки И. А. Ильина были торжественно перезахоронены въ некрополѣ Донского монастыря въ Москвѣ.

Сочиненія И. А. Ильина

И. А. Ильинъ († 1954 г.)
О СОПРОТИВЛЕНІИ ЗЛУ СИЛОЮ.

«И сдѣлавъ бичъ изъ веревокъ, выгналъ изъ храма всѣхъ, также и овецъ, и воловъ, и деньги у мѣновщиковъ разсыпалъ, а столы ихъ опрокинулъ» (Іоан. II, 15).

6. О физическомъ понужденіи и пресѣченіи.

Именно въ этой связи и только въ этой связи правильно подходить къ проблемѣ физическаго заставленія другихъ людей. Потому что этотъ видъ заставленія, прежде всего, не самодовлѣющъ и не отрѣшонъ отъ другихъ видовъ, а является ихъ опорой и закрѣпленіемъ. Физическое воздѣйствіе на другихъ людей образуетъ послѣднюю и крайнюю стадію заставляющаго понужденія; оно выступаетъ тогда, когда самозаставленіе не дѣйствуетъ, а внѣшнее психическое понужденіе оказывается недостаточнымъ или несостоятельнымъ. Конечно, натуры упрощенныя и грубыя, порывистыя, неуравновѣшенныя и злыя бываютъ склонны упускать изъ вида эту связь и пренебрегать этой градаціей; однако принципіально это дѣла не мѣняетъ: нѣтъ такого средства, нѣтъ такого лѣкарства или яда, которымъ люди не могли бы злоупотребить по легкомыслію или по необузданности, и всѣ эти злоупотребленія нисколько не опорочиваютъ данныхъ средствъ, какъ таковыхъ. Чрезмѣрность идетъ не отъ средства, а отъ неумѣреннаго человѣка; неумѣстность или несвоевременность даннаго лѣкарства не свидѣтельствуетъ о его «злыхъ» свойствахъ; мышьякъ отравляетъ, но мышьякъ и вылѣчиваетъ; и не наивню ли думать, что бездарный и неумѣлый хирургъ, вообразившій къ тому же, что оперированіе есть панацея, — компрометтируетъ хирургію? Безъ крайности не слѣдуетъ ампутировать; значитъ ли это, что ампутація, сама по себѣ, есть зло, и что ампутирующій дѣлаетъ свое дѣло /с. 43/ изъ мести, зависти, властолюбія и злости? Не наивно ли приписывать водолѣченію то, что проистекаетъ отъ злоупотребленія водолѣченіемъ? Или деньги повинны въ растратахъ мота и злодѣйствахъ дѣтопокупателя? И правильно ли, умно ли поступаетъ воспитатель, научающій ребенка бить тотъ стулъ, о который онъ ушибся? Конечно, тому, кто не выдержалъ искушенія, свойственно винить во всемъ искушающія обстоятельства, а слабый человѣкъ обвиняетъ во всѣхъ своихъ паденіяхъ «попутывающаго» чорта; однако есть исходы болѣе достойные и состоятельные въ духовномъ отношеніи...

Аналитическія соображенія, изложенныя выше, заставляютъ признать, что физическое понужденіе человѣка человѣкомъ не есть зло; и, далѣе, что зло отнюдь не сводимо ни къ причиненію физическихъ страданій ближнему, ни къ воздѣйствію на духъ человѣка черезъ посредство его тѣла.

Внѣшнее физическое воздѣйствіе, какъ таковое, не есть зло, уже по одному тому, что ничто внѣшнее, само по себѣ, не можетъ быть ни добромъ, ни зломъ: оно можетъ быть только проявленіемъ внутренняго добра или зла. Тотъ, кто нравственно осуждаетъ внѣшнее, тотъ или совершаетъ нелѣпость, прилагая нравственныя понятія безъ всякаго смысла, или же, самъ того не замѣчая, онъ осуждаетъ не внѣшнее, а внутреннее, которое можетъ и не заслуживать осужденія. Такъ, имѣетъ смыслъ сказать, что «свирѣпая мстительность естъ зло», но не имѣетъ смысла сказать, что «кровавый разрѣзъ есть зло». Точно также, имѣетъ смыслъ сказать, что «ненависть, приведшая къ отравленію, есть зло»; но безсмысленно говорить, что «введеніе яда въ чужой организмъ есть зло».

Но, если бы кто-нибудь захотѣлъ утверждать, что всякое физическое воздѣйствіе на другого есть зло, поскольку оно состоялось преднамѣренно, то и это было бы несостоятельно. Всякое преднамѣренное физическое воздѣйствіе на другого есть конечно проявленіе волевого усилія и волевого дѣйствія; однако усиліе воли, само по себѣ, не есть зло: ибо оно можетъ прямо обслуживать требованія очевидности и любви; оно можетъ порываться имъ навстрѣчу; оно можетъ условно предварять и временно замѣнять ихъ. «Воля» мо/с. 44/жетъ быть зла и тогда она оказывается противодуховною и противолюбовною, она отрывается отъ своего ви́дѣнія и отъ своей глубокой, творчески зиждущей силы, становится слѣпа, безпочвенна и разрушительна, и превращается въ механизмъ злобной одержимости: но она можетъ и не быть зла и тогда она пребываетъ вѣрна своей природѣ: она видитъ и выбираетъ, она не влечется, а направляетъ, она творитъ и строитъ даже тогда, когда по внѣшней видимости что-нибудь уничтожаетъ. По этому мало указать на преднамѣренность физическаго воздѣйствія, для того, чтобы осудить и отвергнуть заставленіе, какъ таковое.

Въ виду этого внѣшнее физическое заставленіе не подлежитъ осужденію ни въ силу своей «внѣшней тѣлесности», ни въ силу своей «волевой преднамѣренности». Обѣ черты могутъ быть на лицо безъ того, чтобы состоялось злодѣяніе. Такъ строжайшій запретъ самовольному ребенку ѣхать на лодкѣ въ бурное море, запретъ сопровождаемый угрозою запереть его и, наконецъ, завершающійся въ виду непослушанія осуществленіемъ угрозы, — невозможно признать злодѣяніемъ; физическое пресѣченіе состоится, но осудитъ его, какъ «насиліе», значило бы проявить полное невниманіе къ нравственной сущности поступка. Подобно этому, если мои друзья, видя, что я одержимъ буйнымъ гнѣвомъ, что я порываюсь къ убійству и не внемлю уговорамъ, свяжутъ меня и запрутъ, пока не пройдетъ припадокъ озлобленія, — то они не «насиліе» совершатъ надо мною, а окажутъ мнѣ величайшее духовное благодѣяніе и, естественно, что я сохраню къ нимъ благодарное чувство до конца моихъ дней. Напротивъ, приказъ вымогателя уплатить непричитающіяся ему деньги, сопровождаемый угрозою замучить похищеннаго ребенка и завершающійся, въ виду неуплаты, осуществленіемъ угрозы, — будетъ подлиннымъ злодѣяніемъ; и только духовная и терминологическая ослѣпленность можетъ приравнять всѣ эти поступки въ общемъ отверженіи «насилія, какъ такового».

Все это означаетъ, что вопросъ о нравственной цѣнности внѣшняго физическаго заставленія зависитъ не отъ «внѣшней тѣлесности» воздѣйствія и не отъ «волевой пред/с. 45/намѣренности» поступка, а отъ состоянія души и духа физически воздѣйствующаго человѣка.

Физическое заставленіе было бы проявленіемъ зла, если бы оно, по самому существу своему, было противодуховно и противолюбовно. Однако на самомъ дѣлѣ оно нисколько не враждебно ни духу, ни любви. Оно есть проявленіе того, что заставляющій обращается въ заставляемомъ не непосредственно къ очевидности и любви, которыя принципіально и по существу совсѣмъ не вынудимы, а къ его волѣ, подвергая ее, черезъ посредство тѣла, понужденію или прямому внѣшнему ограниченію. Такое понужденіе и пресѣченіе — можетъ проистекать не изъ зла, можетъ подвигать человѣка не ко злу, можетъ имѣть въ виду не злую цѣль. Такъ, зло отрицаетъ духъ и очевидность, стремится обезсилить ихъ, разложить и прекратить; напротивъ, физическое понужденіе и пресѣченіе, — въ отличіе отъ злого насилія, — не отрицаютъ духа и очевидности, не стремятся обезсилить ихъ, разложить и прекратить: они только аппеллируютъ не къ очевидности, а къ человѣческой волѣ, или понуждая ее къ самопринужденію, или пресѣкая ей возможность злыхъ проявленій вовнѣ. Подобно этому, зло отрицаетъ любовь и любовное единеніе, стремится обезсилить ихъ, выродить и погасить; напротивъ физическое понужденіе и пресѣченіе, — въ отличіе отъ злого насилія, — не отрицаютъ любви и любовнаго единенія, совсѣмъ не стремятся обезсилить ихъ, выродить и погасить: они аппеллируютъ только не къ любви, а къ человѣческой волѣ, или понуждая ее къ самопринужденію, или пресѣкая ея внѣшнія злыя проявленія.

Физическое понужденіе и пресѣченіе было бы противодуховно, если бы оно полагало конецъ, или стремилось бы положить конецъ духовному самовоспитанію понуждаемаго, расшатывая его волю, или повреждая его очевидность, или стремясь подавить совсѣмъ его очевидность и его волю. Но это относится только къ особымъ, специфически-дурнымъ способамъ физическаго воздѣйствія, разрушающимъ тѣлесное и душевное здоровье понуждаемаго (лишеніе пищи, сна, обязательныя непосильныя работы, физическая пытка, навязываемое общеніе со злодѣями и т. под.); однако противодуховность противодуховнаго понужде/с. 46/нія не свидѣтельствуетъ о противодуховности всякаго понужденія. На самомъ же дѣлѣ назначеніе физическаго понужденія и пресѣченія состоитъ какъ разъ въ обратномъ: не расшатать волю, а побудитъ ее къ усилію; не подавить волю; а вызвать ея самодѣятельность въ вѣрномъ направленіи; не повредить или подавить очевидность, а пресѣчь наружное буйство слѣпоты, пролагая этимъ путь къ открытію внутренняго ока и можетъ быть, къ его прозрѣнію. Вызвать благую очевидность физическое понужденіе, само по себѣ, конечно, не можетъ; но, напримѣръ, изоляція разнузданнаго человѣка, заставляя его остановить внѣшнее изживаніе своихъ дурныхъ склонностей и страстей, побуждаетъ его сосредоточиться на своихъ внутреннихъ состояніяхъ, въ которыхъ его душа можетъ и должна при благопріятныхъ обстоятельствахъ перегорѣть и преобразиться: для многихъ людей лишеніе свободы внѣшняго буйства есть первое условіе для пріобрѣтенія внутренней свободы, т. е. для духовнаго очищенія, увидѣнія и покаянія. Итакъ, дурные виды физическаго понужденія и пресѣченія, могутъ духовно повредить понуждаемому; но это не значитъ, что «злы» и «вредны» всѣ виды понужденія.

Точно также, физическое понужденіе было бы противолюбовно, если бы замѣняло, подавляло или полагало конецъ пріемлющему единенію людей, проявляя злобную вражду къ понуждаемому, или понуждая его самого къ злобной враждѣ, или призывая всѣхъ остальныхъ людей ненавидѣть понуждаемаго или другъ друга. Но все это относится только къ особымъ, специфически дурнымъ способамъ понужденія и пресѣченія, которые именно въ силу этого приближаются къ насилію и подлежатъ отверженію (грубое, оскорбительное обращеніе съ заключенными; тѣлесныя наказанія; лишеніе ихъ всякаго проявленія любви — свиданій, передачъ, чтенія, богослуженія, духовника; снабженіе ихъ исключительно человѣконенавистнической литературой и т. под.); однако противолюбовность противолюбовнаго понужденія совсѣмъ не свидѣтельствуетъ о противолюбовности всякаго понужденія. Правда, бываетъ такъ, что люди, понуждая другихъ, впадаютъ въ озлобленіе; или становятся профессіональными пресѣкателями отъ внутренней злобно/с. 47/сти (тюремщики, палачи): но позволительно ли обобщать это въ томъ смыслѣ, что всякій, участвующій въ понужденіи или пресѣченіи ненавистничаетъ, или что понужденіе совершается ради взаимнаго озлобленія? Развѣ есть такое дѣло или такая профессія, при которыхъ люди не впадали бы въ злобу и ненависть? Но именно тѣ, кто творятъ государственное понужденіе или пресѣченіе, — нуждаются не въ злобѣ, а въ безпристрастіи, не въ ненависти, а въ выдержанномъ душевномъ равновѣсіи, не въ мстительности, а въ справедливости. Правда, имъ необходима волевая выдержка, строгость и личная храбрость; но развѣ это то же самое, что злоба и ненависть? Правда, они должны быть свободны отъ попускающей сентиментальности и безпочвенной жалостливости; но развѣ это есть то же самое, что любовь и духовное единеніе? Конечно, озлобленный заставителъ духовно вредитъ и заставляемому, и другимъ людямъ, и всему государству; но откуда же извѣстно, что всякій пресѣкающій злодѣйство — есть человѣконенавистникъ? Откуда берется вся эта сказка о добрыхъ, притѣсняемыхъ злодѣяхъ [1] и о злодѣйски озлобленныхъ, порочно ненавистничающихъ государственныхъ дѣятеляхъ? И не слѣдуетъ ли покончить разъ навсегда съ этой глупой и вредной сказкой?

Нельзя не признать, что физическое понужденіе и пресѣченіе является почти всегда непріятнымъ и часто даже душевно мучительнымъ, и, притомъ, не только для понуждаемаго, но и для понуждающаго. Но вѣдь только совсѣмъ наивный гедонистъ можетъ думать, что все «непріятное» или «вызывающее страданіе» есть зло, а все «пріятное» и «вызывающее удовольствіе» есть добро. На самомъ дѣлѣ слишкомъ часто бываетъ такъ, что зло пріятно людямъ, а добро непріятно. Да, физическое пресѣченіе лишаетъ человѣка удовольствій и причиняетъ страданіе; но истинный воспитатель знаетъ, что любовь къ воспитываемому совсѣмъ не должна выражаться въ доставленіи ему удовольствій и въ опасливомъ огражденіи его отъ страданій. Напротивъ, именно въ страданіяхъ, особенно посылаемыхъ человѣку въ мудрой мѣрѣ, душа углубляется, крѣпнетъ и прозрѣваетъ; /с. 48/ и именно въ удовольствіяхъ, особенно при несоблюденіи въ нихъ мудрой мѣры, душа предается злымъ страстямъ и слѣпнетъ. Конечно, человѣкъ грубо оттолкнутый, помятый, связанный, можетъ быть даже на долго заключенный въ тюрьму — переживаетъ непріятные, можетъ быть мучительные часы и дни; но это далеко не означаетъ, что на него обрушилась чужая злоба, что онъ сталъ предметомъ ненависти и что все это принуждаетъ его къ отвѣтному озлобленію и угашенію въ себѣ любви. Напротивъ, пережитыя имъ непріятности и страданія могли быть причинены ему волею, желающею и ему, и другимъ добра, и могутъ стать для него источникомъ величайшаго жизненнаго блага. Правда, «злобное насиліе» часто (хотя и не всегда) вызываетъ въ душѣ потерпѣвшаго злое чувство; но здѣсь идетъ рѣчь, не о «злобномъ» и не о «насиліи». Можно допустить, что и не озлобленное физическое пресѣленіе вызоветъ въ арестованномъ злое чувство. Но развѣ есть вообще такой поступокъ, который былъ бы обезпеченъ отъ отвѣтнаго злого чувства, и развѣ не бываетъ такъ, что люди отвѣчаютъ ненавистью на благотвореніе праведника? Значитъ ли это, что изъ опасенія людской злобы слѣдуетъ воздерживаться отъ всякихъ, и даже отъ искренно благожелательныхъ, поступковъ? Конечно, нѣтъ. И вотъ подобно этому, если физическое понужденіе необходимо, но вызываетъ у понуждаемаго злое чувство, то это не означаетъ что слѣдуетъ воздержаться отъ понужденія, но означаетъ, что сначала понужденіе должно состояться, а потомъ должны быть приняты другія, не физическія мѣры для того, чтобы злое чувство было преодолѣно и преображено самою озлобленною душою. И это возможно потому, что понужденіе есть проявленіе не злобы, а духовной требовательности, волевой твердости и строгости; а строгость, твердость и требовательность совсѣмъ не противолюбовны; и задача понужденія состоитъ совсѣмъ не въ насажденіи вражды и ненависти, а наоборотъ — въ пресѣченіи душевнаго механизма ненависти и вражды, стремящагося вырваться наружу и закрѣпить себя въ непоправимыхъ поступкахъ.

Но, можетъ быть, порочность физическаго понужденія и пресѣченія коренится не въ злобности понуждающаго духа, а въ самомъ способѣ воздѣйствія человѣка на человѣка?

Примѣчаніе:
[1] Срв. Законъ насилія. 139. Кругъ чтенія. I. 238-240. III. 101-103.

Источникъ: И. Ильинъ. О сопротивленіи злу силою. — Берлинъ: Типографія Об-ва «Presse», 1925. — С. 42-48.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.