Церковный календарь
Новости


2018-07-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 1-я (1922)
2018-07-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 1-я. Глава 41-я (1922)
2018-07-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 1-я. Глава 40-я (1922)
2018-07-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 1-я. Глава 39-я (1922)
2018-07-18 / russportal
Н. А. Соколовъ. Убійство въ Алапаевскѣ Вел. Кн. Елизаветы Ѳедоровны (1925)
2018-07-17 / russportal
С. Павловъ. Екатеринбургское злодѣяніе 17-го іюля 1918 года (1947)
2018-07-16 / russportal
В. К. Абданкъ-Коссовскій. Страшная годовщина 17 іюля 1918 г. (1942)
2018-07-16 / russportal
Поиски отвѣта на вопросъ о судьбѣ останковъ Царской Семьи (1995)
2018-07-15 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 1-я. Глава 38-я (1922)
2018-07-15 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 1-я. Глава 37-я (1922)
2018-07-15 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 1-я. Глава 36-я (1922)
2018-07-15 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 1-я. Глава 35-я (1922)
2018-07-15 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 16-я (1925)
2018-07-15 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 15-я (1925)
2018-07-14 / russportal
И. А. Ильинъ. "Путь духовнаго обновленія". Гл. 4-я. Разд. 4-й (1962)
2018-07-14 / russportal
И. А. Ильинъ. "Путь духовнаго обновленія". Гл. 4-я. Разд. 3-й (1962)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 18 iюля 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 3.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

И. А. Ильинъ († 1954 г.)

Иванъ Александровичъ Ильинъ (1883-1954), знаменитый русскій философъ, писатель и публицистъ, сторонникъ Бѣлаго движенія и послѣдовательный критикъ коммунистической власти въ Россіи, идеологъ Русскаго Обще-Воинскаго Союза (РОВС). Родился 28 марта (10 апрѣля) въ Москвѣ, въ религіозной дворянской семьѣ. Окончилъ Московскій университетъ по юридическому и историко-философскому факультету (1912). Приватъ-доцентъ (1909) и профессоръ философіи (1918-1922) Московскаго университета. Въ силу своихъ православно-монархическихъ убѣжденій не принялъ февральскую революцію и категорически отвергъ октябрьскій переворотъ, ставъ активнымъ противникомъ большевицкаго режима. По подозрѣнію въ антиправительственной дѣятельности И. А. Ильина шесть разъ арестовывали. Послѣ послѣдняго, шестого, ареста онъ съ группой ученыхъ, философовъ и литераторовъ въ 1922 г. былъ высланъ изъ совѣтской Россіи въ Германію. Съ 1922 по 1938 гг. проживалъ въ Берлинѣ. Профессоръ Русскаго научнаго института въ Берлинѣ (1922-1934). Редакторъ-издатель журнала «Русскій колоколъ» (1927-1930). Съ 1938 г. до смерти въ 1954 г. проживалъ въ Швейцаріи. Авторъ болѣе 40 книгъ и 300 статей на русскомъ и нѣмецкомъ языкахъ. Нѣкоторые свои труды И. А. Ильинъ публиковалъ подъ псевдонимами: Н. Ивановъ, Н. Костомаровъ, И. Л. Юстусъ, Иверъ, С. П., Старый Политикъ, К. П., Ослябя, Пересвѣтъ, Помѣщикъ, д-ръ Альфредъ Нормани, Юліусъ Швейкертъ. Въ теченіе всего зарубежнаго періода жизни И. А. Ильинъ былъ вѣрнымъ чадомъ РПЦЗ. Имѣлъ тѣсныя и добрыя отношенія съ митрополитами Антоніемъ (Храповицкимъ) и Анастасіемъ (Грибановскимъ), архим. Константиномъ (Зайцевымъ), проф. И. М. Андреевымъ. Скончался 8 (21) декабря 1954 г. въ Цюрихѣ, былъ отпѣтъ въ Русской Зарубежной Церкви и похороненъ на кладбищѣ въ Цолликонѣ (Швейцарія). Осенью 2005 г. останки И. А. Ильина были торжественно перезахоронены въ некрополѣ Донского монастыря въ Москвѣ.

Сочиненія И. А. Ильина

И. А. Ильинъ († 1954 г.)
О СОПРОТИВЛЕНІИ ЗЛУ СИЛОЮ.

«И сдѣлавъ бичъ изъ веревокъ, выгналъ изъ храма всѣхъ, также и овецъ, и воловъ, и деньги у мѣновщиковъ разсыпалъ, а столы ихъ опрокинулъ» (Іоан. II, 15).

7. О силѣ и злѣ.

Повидимому, въ физическомъ понужденіи и пресѣченіи какъ способѣ воздѣйствія, есть три момента, которые могутъ казаться противодуховными и противолюбовными: во-первыхъ, обращеніе къ человѣческой волѣ, какъ таковой, помимо очевидности и любви; во-вторыхъ воздѣйствіе на чужую волю независимо отъ ея согласія и, можетъ быть, даже вопреки ея согласію; и, въ третьихъ, воздѣйствіе на чужую волю черезъ тѣло понуждаемаго. Дѣйствительно, этому способу воздѣйствія присущи всѣ три момента и притомъ, конечно, не порознь, а во взаимномъ сращенім: физическое понужденіе и пресѣченіе обращается не къ очевидности и любви, а дѣйствуетъ на тѣло понуждаемаго вопреки его согласію. Именно это соединеніе всѣхъ трехъ чертъ нерѣдко производитъ на сентиментальныя души такое впечатлѣніе, которое вызываетъ въ нихъ возмущеніе, протестъ и отверженіе возмутительнаго «насилія».

Однако физическое понужденіе и пресѣченіе, дѣйствительно включая въ себя всѣ эти три момента, совсѣмъ еще не становится отъ этого злымъ дѣломъ или «злымъ способомъ общенія». Оно можеть быть и должно быть не противодуховнымъ и не противолюбовнымъ; въ этомъ его существенное отличіе отъ насилія; и именно въ эту мѣру и только въ эту мѣру оно подлежитъ духовному и нравственному пріятію.

Въ самомъ дѣлѣ, духовность человѣка состоитъ въ томъ, что онъ самъ, автономно ищетъ, желаетъ и имѣетъ въ виду объективное совершенство, воспитывая себя къ этому ви́дѣнію и творчеству. Именно въ этой природѣ своей и въ этомъ дыханіи своемъ внутренняя свобода человѣка священна и внѣшнія проявленія ея неприкосновенны. Именно направ/с. 50/ленность духовнаго ока на совершенство святитъ силу внутренняго самоуправленія и придаетъ внѣшнему поступку человѣка значеніе духовнаго событія; именно сила внутренняго самоуправленія оформляетъ личность духовно видящаго человѣка и тогда его внѣшнее поведеніе не нуждается въ пресѣченіи и не терпитъ понужденія. Мало того, пока цѣла въ человѣкѣ сила духовно-волевого самоуправленія, — до тѣхъ поръ ошибка въ видимомъ содержаніи нуждается не въ пресѣченіи и не въ понужденіи, а въ одинокомъ или совмѣстномъ исправленіи; и пока цѣла въ человѣкѣ волевая направленность ока на совершенство, до тѣхъ поръ слабость автономнаго само-стоянія нуждается не въ пресѣченіи и понужденіи, а въ любовномъ содѣйствіи усиліямъ самовоспитанія.

Но если человѣкъ наполняетъ свою самостоятельность злыми дѣяніями, злоупотребляя своею автономіею и унизительно извращая этимъ свою духовность, то его личность оказывается въ глубокомъ внутреннемъ раздвоеніи. Съ одной стороны, его духовность потенціально не угасаетъ: гдѣ-то, въ неосуществляющейся глубинѣ своей, она сохраняетъ способность обратить око къ духовному совершенству и вступить на путь самообузданія и самоуправленія; и только особыя данныя, свидѣтельствующія о наличности абсолютнаго злодѣйства, могутъ заставить совсѣмъ не считаться съ этой возможностью. Но, съ другой стороны, оказывается, что силы его души фактически поглощены противо-духовными содержаніями и противолюбовными стремленіями; духовное око его закрыто или ослѣллено; страсти и дѣянія его дышатъ враждою и разъединеніемъ. Онъ осуществляетъ не духовность свою, а противодуховность, и присущая ему сила любовнаго пріятія — извращена и губительна. Очевидность не правитъ его волею, любовь не насыщаетъ ее; онъ живетъ и дѣйствуетъ не какъ духовно-свободный господинъ своей души и своего поведенія, а какъ безпомощный рабъ своихъ злыхъ влеченій и душевныхъ механизмовъ. Онъ становится не тѣмъ, къ чему онъ потенціально призванъ; и не можетъ стать тѣмъ, чтó онъ есть въ своей неосуществляющейся сокровенности. Его личность состоитъ изъ мертвѣющаго духа /с. 51/ и напряженно живущей противодуховности; изъ угасающей любви, холодно-безразличнаго цинизма и жгучей злобы.

И вотъ, именно двойственный составъ его личности ставитъ передъ другими, духовно-здоровыми людьми задачу понужденія и пресѣченія.

Ясно уже, что тотъ, кто сопротивляется такой дѣятельности такого человѣка, — борется не съ духомъ, а съ противодуховностью; и противодѣйствуетъ не любви, а безстыдной злобѣ. Его энергія направлена не противъ неосуществляющейся, мертвѣющей сокровенности злодѣя, а противъ его осуществляющейся, одержащей его душу и насыщающей его внѣшніе поступки стихіи. Съ самаго начала не подлежитъ сомнѣнію, что обращеніе къ волѣ злобствующаго не только не исключаетъ параллельнаго обращенія къ его очевидности и любви, но наоборотъ: нерѣдко оно впервые дѣлаетъ его возможнымъ, ибо злобно-буйствующій, пока не обуздаетъ волею свою одержимость, — не способенъ внять убѣждающему голосу, и лучи чужой любви только слѣпятъ и раздражаютъ его неистовость; а обуздать волею своею одержимость онъ не можетъ и «не захочетъ» безъ чужого помогающаго понужденія и пресѣченія. Чѣмъ цѣльнѣе и законченнѣе въ своемъ злодѣйствѣ злодѣйская душа, тѣмъ слабѣе въ ней тѣ душевные óрганы, которые способны внять духовному ви́дѣнію и умилиться въ поющей любви: ибо одержащія ее страсти поглощаютъ въ своемъ напряженіи и непрестанномъ изживаніи именно тѣ самыя силы и способности души, въ преображенномъ и облагороженномъ дѣйствіи которыхъ расцвѣтаютъ любовь и очевидность. Злодѣй могъ бы любить, если бы не уложилъ всю силу любви въ услаждающій его потокъ цинично-ненавистнаго мучительства; злодѣй могъ бы видѣть — и Бога въ горнихъ, и силу добра въ совѣсти, и дольнюю красоту, и права человѣка, — если бы вся видящая сила его не ушла въ злую хитрость и разсчетливо извивающуюся интригу. И тотъ, кто останавливаетъ это изверженіе злобы, кто пресѣкаетъ этотъ изливающійся вовнѣ потокъ, тотъ ставитъ душу въ положеніе внѣшней безвыходности, безплоднаго скопленія внутренней энергіи и неизбѣжнаго перегоранія ея въ мятущемся и гложущемъ страданіи. Эта обращенность вовнутрь есть первое и необходи/с. 52/мое условіе для очищенія и преображенія души, если она вообще еще способна къ этому. Вотъ почему пресѣкающій внѣшнее злодѣйство злодѣя, есть не врагъ любви и очевидности, но и не творческій пробудитель ихъ, а только ихъ необходимый и вѣрный слуга.

Однако, обращаясь къ волѣ злодѣя онъ имѣетъ передъ собою не здоровую, внутреннюю силу, способную къ самопонужденію и самообузданію, а расшатанную, разложившуюся, мятущуюся похоть. Если это воля, то воля слѣпая; не ведущая, а одержимая; не выбирающая, а натруженная; и, если властвующая, то изъ-подъ власти злобныхъ страстей. Это «воля», не знающая самообузданія и не желающая знать его; и, притомъ, уже настолько внутренно мотивированная, что сила психическаго понужденія, идущаго извнѣ, оказывается безсильною и несостоятельною. Однако это есть все-таки «воля», выявляющая, объективирующая себя въ потокѣ внѣшнихъ дѣйствій и поступковъ, которые даютъ ей жизненное удовлетвореніе. Настаивать на томъ, что внѣшнее давленіе на эту «волю» допустимо только съ ея предварительнаго согласія, можетъ только духовно и психологически наивный человѣкъ: ибо только духовная наивность способна благоговѣть передъ автономіей злобной похоти; и только психологическая наивность можетъ допустить, что злая похоть изъявитъ свое согласіе на то, чтобы внѣшнее вмѣшательство лишило ее ея наслажденій. Поэтому не слѣдуетъ ослѣпляться и затрудняться этимъ «несогласіемъ» злодѣйской похоти. Злодѣй, конечно «не согласенъ» на это злобою своею; и это естественно, ибо зло было бы не зломъ, а добродушною слабостью, если бы оно мирилось съ противодѣйствіемъ. Но сопротивляющійся, понуждая и пресѣкая, внѣшне поражая активную злую похоть злодѣя, долженъ обращаться къ его потенціальной духовности, въ увѣренности, что это духовное воленіе, поскольку оно еще живо — находится на его сторонѣ. Автономія злодѣя была бы священна только тогда, если бы она и въ злобѣ, и въ злодѣяніяхъ оставалась бы проявленіемъ духа; но на самомъ дѣлѣ она есть проявленіе противодуховности; и сущность ея уже не въ самозаконности (автономіи) и не въ самоуправленіи, а въ беззаконіи и саморазнузданіи.

/с. 53/ Наконецъ, все это понуждающее и пресѣкающее сопротивленіе отнюдь не становится проявленіемъ зла или злымъ дѣломъ отъ того, что оно передается человѣку черезъ посредство его тѣла.

Въ самомъ дѣлѣ, тѣло человѣка не выше его души и не священнѣе его духа. Оно есть не что иное, какъ внѣшняя явь его внутренняго существа, или, что то же, овеществленное бытіе его личности. Тѣло человѣка укрываетъ за собою и его духъ, и его страсти, но укрываетъ ихъ такъ, что тѣлесно обнаруживаетъ ихъ, какъ бы высказываетъ ихъ на другомъ, чувственно внѣшнемъ языкѣ; такъ, что прозорливый глазъ можетъ какъ бы прочесть душевную рѣчь человѣка за органическою аллегоріею (буквально: иносказаніемъ) его внѣшняго состава и его внѣшнихъ проявленій. Быть можетъ, языкъ тѣла, этой вещественной ткани невещественной доброты и злобы, элементарнѣе, грубѣе душевно-духовнаго языка; но въ земной жизни людямъ, укрытымъ порознь за своими индивидуальными тѣлами, не дано сообщаться другъ съ другомъ иначе, какъ черезъ посредство ихъ тѣлъ: взглядомъ, голосомъ, жестомъ, касаніемъ передаютъ они другъ другу о своихъ внутреннихъ состояніяхъ и отношеніяхъ, сигнализируя произвольно и непроизвольно. И, если неизбѣжно и допустимо, чтобы человѣкъ человѣку тѣлесно выражалъ сочувствіе, одобреніе и пріятіе, то столь же неизбѣжно и допустимо, чтобы люди тѣлесно передавали другъ другу несочувствіе, неодобреніе и непріятіе, т. е. и духовное осужденіе, и праведный гнѣвъ, и волевое противодѣйствіе.

И вотъ, физическое воздѣйствіе на другого человѣка, противъ его согласія и въ знакъ рѣшительнаго волевого сопротивленія его, духовно неодобряемому, внѣшнему поведенію, можетъ оказываться единственнымъ, духовно-точнымъ и духовно-искреннимъ словомъ общенія между людьми. И притомъ такъ, что это воздѣйствіе, душевно напрягая и потрясая обѣ стороны и формулируя ихъ духовное расхожденіе и борьбу на языкѣ физической силы, отнюдь не становится враждебнымъ ни вѣрно понятой духовности человѣка, ни вѣрно понятой любви. Духовно-здоровый человѣкъ не можетъ не возмущаться при видѣ внутренно торжествующаго и внѣшне изливающагося зла; онъ не можетъ не чувствовать, /с. 54/ что несопротивленіе ему есть не только попущеніе, и одобреніе, и молчаливое ободреніе, но и соучастіе въ его поступкѣ; считая злодѣя по совѣсти — буйнымъ очагомъ противодуховности и видя тщету духовнаго и словеснаго понужденія, онъ не можетъ, не смѣетъ, не долженъ воздерживаться отъ внѣшняго пресѣченія. Ибо тѣло человѣка не выше его души и не священнѣе его духа; оно совсѣмъ не есть неприкосновенное святилище злобы, или неприступное убѣжище порочныхъ страстей. Тѣло злодѣя есть его орудіе, его óрганъ; оно не отдѣльно отъ него; онъ въ немъ присутствуетъ, онъ въ него влитъ и черезъ него изливаетъ себя въ міръ. Его тѣло есть территорія его злобы и эта, духовно опустошенная, территорія отнюдь не экстерриторіальна для чужого духа. Благоговѣйный трепетъ передъ тѣломъ злодѣя, нетрепещущаго передъ лицомъ Божіимъ, противоестественъ: это моральный предразсудокъ, духовное малодушіе, безволіе, сентиментальное суевѣріе. Этотъ трепетъ, сковывающій какимъ-то психозомъ здоровый и вѣрный порывъ духа — ведетъ человѣка подъ флагомъ «непротивленія злу насиліемъ» къ полному несопротивленію злу, т. е. къ духовному дезертирству, предательству, пособничеству и саморастлѣнію.

Физическое воздѣйствіе на другого человѣка противъ его воли духовно показуется въ жизни каждый разъ, какъ внутреннее самоуправленіе измѣняетъ ему и нѣтъ душевно-духовныхъ средствъ для того, чтобы предотвратить непоправимыя послѣдствія ошибки или злой страсти. Правъ тотъ, кто оттолкнетъ отъ пропасти зазѣвавшагося путника; кто вырветъ пузырекъ съ ядомъ у ожесточившагося самоубійцы; кто вовремя ударитъ по рукѣ прицѣливающагося революціонера; кто въ послѣднюю минуту собьетъ съ ногъ поджигателя; кто выгонитъ изъ храма кощунствующихъ безстыдниковъ; кто бросится съ оружіемъ на толпу солдатъ, насилующихъ дѣвочку; кто свяжетъ невмѣняемаго и укротитъ одержимаго злодѣя. Злобу ли проявитъ онъ въ этомъ? Нѣтъ — осужденіе, возмущеніе, гнѣвъ и подлинную волю къ недопущенію объективаціи зла. Будетъ ли это попраніемъ духовнаго начала въ человѣкѣ? Нѣтъ, но волевымъ утвержденіемъ его въ себѣ и волевымъ призывомъ къ нему въ другомъ, /с. 55/ обнаруживающемъ свою несостоятельность. Будетъ ли это актомъ, разрушающимъ любовное единеніе? Нѣтъ, но актомъ, вѣрно и мужественно проявляющимъ духовное разъединеніе между злодѣемъ и незлодѣемъ. Будетъ ли это измѣною Божьему дѣлу на землѣ? Нѣтъ, но вѣрнымъ и самоотверженнымъ служеніемъ ему.

Но, можетъ быть, это будетъ все-таки «насиліемъ»? Не всякое примѣненіе силы къ «несогласному» есть насиліе. Нисильникъ говоритъ своей жертвѣ: «ты средство для моего интереса и моей похоти»; «ты не автономный духъ, а подчиненная мнѣ одушевленная вещь»; «ты во власти моего произвола». Напротивъ, человѣкъ, творящій понужденіе или пресѣченіе отъ лица духа, не дѣлаетъ понуждаемаго средствомъ для своего интереса и своей похоти, не отрицаетъ его автономной духовности, не предлагаетъ ему стать покорной одушевленной вещью, не дѣлаетъ его жертвою своего произвола. Но онъ какъ бы говоритъ ему: «смотри, ты управляешь собою невнимательно, ошибочно, недостаточно, дурно и стоишь наканунѣ роковыхъ непоправимостей»; или: «ты унижаешься, ты буйно безумствуешь, ты попираешь свою духовность, ты одержимъ дыханіемъ зла, ты невмѣняемъ, — и губишь, и гибнешь, — остановись, здѣсъ я полагаю этому предѣлъ!» И этимъ онъ не разрушаетъ духовность безумца, а полагаетъ начало его самообузданію и самостроительству; онъ не унижаетъ его достоинства, а понуждаетъ его прекратить свое самоуниженіе; онъ не попираетъ его автономію, а требуетъ ея возстановленія; онъ не «насилуетъ» его «убѣжденій», а потрясаетъ его слѣпоту и вводитъ ему въ его сознаніе его безпринципность; онъ не укрѣпляетъ его противолюбовность, а полагаетъ конецъ его бьющему черезъ край ненавистничеству. Насильникъ нападаетъ; пресѣкающій отражаетъ. Насильникъ требуетъ покорности себѣ самому; понудитель требуетъ повиновенія духу и его законамъ. Насильникъ презираетъ духовное начало въ человѣкѣ; понудитель чтитъ его и обороняетъ. Насильникъ своекорыстно ненавистничаетъ; пресѣкающій движимъ не злобою и не жадностью, а справедливымъ предметнымъ гнѣвомъ.

Конечно, есть и черты сходства: и насильникъ и пресѣкающій — не уговариваютъ и не ласкаютъ; оба воздѣйству/с. 56/ютъ на человѣка вопреки его «согласію»; оба не останавливаются передъ воздѣйствіемъ на его внѣшній составъ. Но какое же глядѣніе поверху необходимо для того, чтобы на основаніи этихъ формальныхъ аналогій утверждать существенную одинаковость и духовную равнозапретность насилія и пресѣченія?

Итакъ, все ученіе о противодуховности и противолюбовности физическаго понужденія и пресѣченія, направленнаго противъ злодѣя, падаетъ, какъ несостоятельное, какъ предразсудокъ и суевѣріе. Противодуховно и противолюбовно не понужденіе и не пресѣченіе, а злобное насиліе; совершая его, человѣкъ всегда неправъ: и тѣмъ, что золъ; и тѣмъ, что объективировалъ свою злобу; и тѣмъ, что презрѣлъ чужую духовность; и тѣмъ, что превратилъ другого въ средство своей похоти; и неправота его остается, независимо отъ того, чтó его поступокъ въ конечномъ счетѣ принесетъ пострадавшему и, можетъ быть, даже ему самому — нравственную пользу или нравственный вредъ... Понужденіе, направленное противъ злодѣя, и злобное насиліе, противъ кого бы оно ни было направлено — не одно и то же; смѣшеніе ихъ непредметно, несправедливо, пристрастно и слѣпо. —

Но если, такимъ образомъ, физнческое пресѣченіе и понужденіе человѣка человѣкомъ не есть зло, то и зло отнюдь не сводимо къ воздѣйствію на человѣка черезъ посредство его тѣла или къ причиненію физическихъ страданій ближнему.

Въ самомъ дѣлѣ, зло можетъ проявляться и обычно проявляется совсѣмъ не только въ видѣ физическаго насилія и связанныхъ съ нимъ физическихъ мученій. Наивно было бы думать, что дѣятельность злодѣя сводится къ физическому нападенію, отнятію имущества, раненію, изнасилованію и убіенію. Конечно всѣ эти дѣянія обычно мало затрудняютъ или совсѣмъ не затрудняютъ злодѣйскую душу; и, поражая внѣшнія блага другихъ людей, злодѣи наносятъ имъ черезъ это и жизненный, и душевный, и духовный ущербъ. Мало того, насилующіе злодѣи, сговорившись и сорганизовавшись, могутъ нанести неисчислимый вредъ духовной жизни не только отдѣльныхъ людей, но и цѣлыхъ на/с. 57/родовъ, и всего человѣчества. И тѣмъ не менѣе физическое насиліе не есть ни единственное, ни главное, ни самое губительное проявленіе ихъ злодѣйства.

Человѣкъ гибнетъ не только тогда, когда онъ бѣднѣетъ, голодаетъ, страдаетъ и умираетъ; а тогда, когда онъ слабѣетъ духомъ и разлагается нравственно и религіозно; не тогда, когда ему трудно жить или невозможно поддерживать свое существованіе; а тогда, когда онъ живетъ унизительно и умираетъ позорно; не тогда, когда онъ страдаетъ или терпитъ лишенія и бѣды; а когда онъ предается злу. И вотъ, довести человѣка до этого самопреданія, до несопротивленія, до покорности, до наслажденія зломъ и преданности ему — бываетъ гораздо легче не физическимъ насиліемъ, а другими, болѣе мягкими средствами; мало того, именно физическое насиліе ведетъ нерѣдко къ обратному результату: къ очищенію души, укрѣпленію и закаленію духовной воли. Зло гораздо легче входитъ въ душу, прокрадываясь и увлекая, чѣмъ насилуя и ломая; для него бываетъ цѣлесообразнѣе надѣть личину, чѣмъ сразу обнаружить свою отвратительность. Поэтому злодѣи, желая одолѣть незлодѣевъ, не только насилуютъ и убиваютъ, но восхваляютъ зло, поносятъ добро, лгутъ, клевещутъ, льстятъ, пропагандируютъ и агитируютъ. Потомъ, пріобрѣтя авторитетъ, приказываютъ и запрещаютъ, исключаютъ и понуждаютъ угрозами; искушаютъ, чувственно опьяняя взоръ, и слухъ, и сознаніе, угождая дурнымъ инстинктамъ и разжигая ихъ до состоянія страстнаго кипѣнія. Они будятъ въ душахъ чувства обиды, зависти, вражды, мстительности, ненависти и злобы; ставятъ людей въ тягостныя, унизительныя, невыносимыя условія жизни: подкупаютъ выгодою, почетомъ, властью; стараются подорвать въ душѣ чувство собственнаго достоинства, уваженія и довѣрія людей другъ къ другу; пріучаютъ ко злу простой повторностью, безстыднымъ примѣромъ, незамѣтнымъ зараженіемъ, внушеніемъ; расшатаніемъ воли, привитіемъ порочныхъ душевныхъ механизмовъ; и стремятся покрыть все это явной удачливостью, безнаказанностью, гамомъ упоеннаго пиршества...

Озлобленное насиліе и убійство сгущаютъ, конечно, отвратительную атмосферу этого злодѣйскаго шествія; но главнымъ проявленіемъ зла и самымъ губительнымъ послѣд/с. 58/ствіемъ его остается именно качественное извращеніе и архитектоническое разложеніе живого духа. Самое насиліе, при всей его внѣшней грубости, несетъ свой ядъ не столько тѣлу, сколько духу; самое убійство, при всей его трагической непоправимости, предназначается не столько убиваемымъ, сколько остающимся въ живыхъ. И то, и другое вселяетъ страхъ и усиливаетъ дѣйствіе соблазна: колеблетъ волю, будитъ страсти, искажаетъ очевидность...

Вотъ почему надо признать, что внѣшнее насиліе проявляетъ зло и закрѣпляетъ его дѣйствіе; но зло совсѣмъ не опредѣляется и не исчерпывается внѣшнимъ насиліемъ. —

Таково правильно понятое соотношеніе между физическимъ понужденіемъ, насиліемъ и зломъ. —

Источникъ: И. Ильинъ. О сопротивленіи злу силою. — Берлинъ: Типографія Об-ва «Presse», 1925. — С. 49-58.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.