Церковный календарь
Новости


2018-09-20 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Фантастическая исторія (1970)
2018-09-20 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 62-е (7 декабря 1917 г.)
2018-09-19 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №3 (18 марта 1906 г.)
2018-09-19 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 61-е (7 декабря 1917 г.)
2018-09-18 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Святая Русь въ исторіи Россіи (1970)
2018-09-18 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №2 (16 марта 1906 г.)
2018-09-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Кончина и погребеніе Блаж. Митр. Антонія (1970)
2018-09-17 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 60-е (5 декабря 1917 г.)
2018-09-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Какъ Митр. Антоній создалъ Зарубежную Церковь (1970)
2018-09-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Митрополитъ Антоній какъ учитель пастырства (1970)
2018-09-16 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №1 (14 марта 1906 г.)
2018-09-16 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Раздѣленіе на секціи (1906)
2018-09-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). А. С. Хомяковъ и Митрополитъ Антоній (1970)
2018-09-15 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 59-е (4 декабря 1917 г.)
2018-09-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). А. С. Хомяковъ, соборность и современность (1970)
2018-09-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 58-е (2 декабря 1917 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 21 сентября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

И. А. Ильинъ († 1954 г.)

Иванъ Александровичъ Ильинъ (1883-1954), знаменитый русскій философъ, писатель и публицистъ, сторонникъ Бѣлаго движенія и послѣдовательный критикъ коммунистической власти въ Россіи, идеологъ Русскаго Обще-Воинскаго Союза (РОВС). Родился 28 марта (10 апрѣля) въ Москвѣ, въ религіозной дворянской семьѣ. Окончилъ Московскій университетъ по юридическому и историко-философскому факультету (1912). Приватъ-доцентъ (1909) и профессоръ философіи (1918-1922) Московскаго университета. Въ силу своихъ православно-монархическихъ убѣжденій не принялъ февральскую революцію и категорически отвергъ октябрьскій переворотъ, ставъ активнымъ противникомъ большевицкаго режима. По подозрѣнію въ антиправительственной дѣятельности И. А. Ильина шесть разъ арестовывали. Послѣ послѣдняго, шестого, ареста онъ съ группой ученыхъ, философовъ и литераторовъ въ 1922 г. былъ высланъ изъ совѣтской Россіи въ Германію. Съ 1922 по 1938 гг. проживалъ въ Берлинѣ. Профессоръ Русскаго научнаго института въ Берлинѣ (1922-1934). Редакторъ-издатель журнала «Русскій колоколъ» (1927-1930). Съ 1938 г. до смерти въ 1954 г. проживалъ въ Швейцаріи. Авторъ болѣе 40 книгъ и 300 статей на русскомъ и нѣмецкомъ языкахъ. Нѣкоторые свои труды И. А. Ильинъ публиковалъ подъ псевдонимами: Н. Ивановъ, Н. Костомаровъ, И. Л. Юстусъ, Иверъ, С. П., Старый Политикъ, К. П., Ослябя, Пересвѣтъ, Помѣщикъ, д-ръ Альфредъ Нормани, Юліусъ Швейкертъ. Въ теченіе всего зарубежнаго періода жизни И. А. Ильинъ былъ вѣрнымъ чадомъ РПЦЗ. Имѣлъ тѣсныя и добрыя отношенія съ митрополитами Антоніемъ (Храповицкимъ) и Анастасіемъ (Грибановскимъ), архим. Константиномъ (Зайцевымъ), проф. И. М. Андреевымъ. Скончался 8 (21) декабря 1954 г. въ Цюрихѣ, былъ отпѣтъ въ Русской Зарубежной Церкви и похороненъ на кладбищѣ въ Цолликонѣ (Швейцарія). Осенью 2005 г. останки И. А. Ильина были торжественно перезахоронены въ некрополѣ Донского монастыря въ Москвѣ.

Сочиненія И. А. Ильина

И. А. Ильинъ († 1954 г.)
О СОПРОТИВЛЕНІИ ЗЛУ СИЛОЮ.

«И сдѣлавъ бичъ изъ веревокъ, выгналъ изъ храма всѣхъ, также и овецъ, и воловъ, и деньги у мѣновщиковъ разсыпалъ, а столы ихъ опрокинулъ» (Іоан. II, 15).

8. Постановка проблемы.

Всѣ эти предварительныя изслѣдованія и соображенія, расчищающія путь и проясняющія перспективу, позволяютъ теперь обратиться къ постановкѣ основной проблемы: о духовной допустимости сопротивленія злу посредствомъ физическаго понужденія и пресѣченія.

Понятно; что проблему невозможно ставить до тѣхъ поръ, пока не установлены и не опредѣлены скрытыя за нею реальныя, предметныя величины. Какъ разсуждать о злѣ, не обозначивъ и не раскрывъ его подлинную природу? Что можно высказать о понужденіи, если смѣшать его съ насиліемъ и не видѣть ни его духовной функціи, ни его мотивовъ, ни его назначенія? Позволительно ли ссылаться на природу добра, полагая, что его сущность общеизвѣстна, и не замѣчая того, что она упрощается и искажается въ разсужденіи? Что можетъ получиться въ результатѣ, кромѣ несостоятельнаго вопроса и несостоятельнаго отвѣта?

/с. 59/ Но для того чтобы правильно поставить проблему и правильно разрѣшить ее, нужна не только опредѣленность предметнаго ви́дѣнія; необходимо еще напряженное усиліе вниманія для удержанія того даннаго состава условій, внѣ котораго падаетъ или снимается самая проблема. Такъ, не стóитъ ставить проблему «удѣльнаго вѣса стали» для того, чтобы потомъ незамѣтно замѣнить «сталь» «чугуномъ» и, далѣе, разъяснивъ мимоходомъ, что «чугунъ» есть, въ сущности, «руда», опредѣлить не «удѣльный вѣсъ», а «абсолютный вѣсъ» произвольно взятаго кусочка руды... Подобно этому, не стóитъ ставить проблему «сонатной формы» для того, чтобы разъяснить, что сонатъ вообще не бываетъ, что доказать ея существованіе невозможно, что лучше совсѣмъ не слушать музыку и что самое лучшее — это внутреннее самонаблюденіе глухого человѣка... Всякая проблема имѣетъ смыслъ только при данныхъ величинахъ и при ихъ вѣрномъ опытномъ воспріятіи; внѣ этого она падаетъ или обезсмысливается; и тогда тотъ, кто все-таки продолжаетъ разрѣшать ее въ этомъ видѣ, оказывается въ смѣшномъ положеніи человѣка, который мнимо трудится надъ мнимыми величинами и потомъ съ увлеченіемъ провозглашаетъ абсолютную истину.

Изслѣдовать проблему о допустимости сопротивленія злу посредствомъ физическаго понужденія и пресѣченія имѣетъ смыслъ лишь при наличности слѣдующихъ условій.

Во первыхъ, если дано подлинное зло. Не подобіе его, не тѣнь, не призракъ, не внѣшнія «бѣдствія» и «страданія», не заблужденіе, не слабость, не «болѣзнь» несчастнаго страдальца. На лицо должна быть злая человѣческая валя, изливающаяся во внѣшнемъ дѣяніи. Передъ судомъ правосознанія это будетъ воля, направленная противъ сущности права и цѣли права; а такъ какъ духовность составляетъ сущность права и бытіе живого духа есть цѣль права, то это будетъ противодуховная воля — по источнику, по направленію, по цѣли и по средству. Передъ лицомъ нравственнаго сознанія это будетъ воля, направленная противъ живого единенія людей; а такъ какъ любовность есть сущность этого единенія и любовь есть сама единящая сила, то это будетъ противолюбовная воля — по источнику, по направленію, по цѣли и по средству. Всюду, гдѣ такая про/с. 60/тиводуховная и противолюбовная воля изливается во внѣшнемъ дѣяніи, встаетъ вопросъ о сопротивленіи злу посредствомъ пресѣченія. Понятно, что этотъ вопросъ долженъ быть немедленно разрѣшенъ всюду, гдѣ внутреннее понужденіе оказывается безсильнымъ, а злая воля выступаетъ въ качествѣ внутренно одержимой внѣшней силы, т. е. гдѣ она проявляется какъ духовно слѣпая злоба, ожесточенная, агрессивная, безбожная, безстыдная, духовно растлѣвающая и передъ средствами не останавливающаяся; гдѣ, слѣдовательно, реально данъ тотъ составъ настроеній и дѣяній, за который евангельское милосердіе опредѣлило, какъ наименьшее, утопленіе съ жерновомъ на шеѣ (Мтѳ. XVIII. 6).

Понятно, что истолкованіе наличнаго зла какъ недуга, заблужденія, слабости, случайнаго «паденія» и тому подобное [1], — не разрѣшаетъ, а снимаетъ поставленную проблему; и тогда всѣ призывы къ уговаривающему непротивленію оказываются не отвѣтомъ на вопросъ, а скрытымъ уклоненіемъ отъ вопроса и отвѣта.

Вторымъ условіемъ правильной постановки проблемы является наличность вѣрнаго воспріятія зла, воспріятія, не переходящаго, однако, въ его пріятіе. Пока зло никѣмъ не воспринято, пока ни одна душа не увидѣла внѣшняго дѣянія и не прозрѣла скрытую за нимъ и осуществившуюся въ немъ злобу, — никто не имѣетъ ни основанія, ни повода ставить и разрѣшать проблему внѣшняго сопротивленія. Именно поэтому многіе люди, заранѣе тяготясь предчувствуемою необходимостью отвѣта, отвертываются отъ зла и предпочитаютъ его не видѣть: то уклоняясь отъ надвигающихся свѣдѣній [2], то «доброжелательно» истолковывая ихъ въ лучшемъ смыслѣ, то укрываясь за невозможностью и непозволительностью судить ближняго, то утверждаясь въ «вѣрѣ», что злоба вообще не присуща людямъ [3]. Понятно, что отвернувшійся человѣкъ, не видящій, не воспринимающій, не испытывающій, — не можетъ разрѣшить проблему, ибо онъ пога/с. 61/шаетъ ее въ самомъ себѣ, онъ освобождаетъ себя отъ ея бремени, притупляетъ ея остроту и мучительность, а самого себя лишаетъ права участвовать въ ея обсужденіи; и вслѣдствіе этого всѣ его сужденія по данному вопросу оказываются или некомпетентными, какъ сужденія слѣпорожденнаго о дополнительныхъ цвѣтахъ, или схоластическими, какъ сужденія резонера о неиспытанныхъ, выдуманныхъ обстоятельствахъ.

Слѣдуетъ или не слѣдуетъ физически пресѣкать злодѣянія — въ этомъ компетентенъ только тотъ, кто видѣлъ реальное зло, кто воспріялъ его и испыталъ; кто получилъ и унесъ въ себѣ его діавольскіе ожоги; кто не отвернулся, но погрузилъ свой взоръ въ зракъ сатаны; кто позволилъ образу зла подлинно и вѣрно отобразиться въ себѣ и вынесъ это, не заразившись, кто воспринялъ зло, но не пріялъ зла. Ибо пріявшій зло, — заразился имъ, до извѣстной степени сталъ имъ; и тѣмъ самымъ превратился изъ субъекта сопротивляющагося — въ субъекта, которому надо сопротивляться. Ему ли разрѣшать вопросъ о способахъ сопротивленія? А не пріявшій зло, — подлинно позналъ его, но не сталъ имъ; онъ имѣетъ его въ своемъ духовномъ опытѣ, видитъ его природу, понимаетъ его пути и законы, и потому способенъ вѣрно поставить и разрѣшить проблему сопротивленія; испытавъ, отвергнувъ и умудрившись, онъ пріобрѣлъ тѣмъ самымъ силу ви́дѣнія и право суда.

Третьимъ условіемъ правильной постановки проблемы является наличность подлинной любви къ добру въ вопрошающей и рѣшающей душѣ. Проблема сопротивленія злу есть не теоретическая, а практическая проблема; ея постановка, обсужденіе и рѣшеніе предполагаютъ, что человѣкъ не только воспринимаетъ, созерцаетъ или даже изучаетъ явленія и поступки людей, но оцѣниваетъ ихъ, связуясь съ ними живымъ, пріемлющимъ и отвергающимъ отношеніемъ, выбираетъ, предпочитаетъ и соединяетъ съ выбраннымъ и предпочтеннымъ свое самочувствіе, свою радость, свою жизнь и свою судьбу. Здѣсь мало испытывать и воспринимать — надо любить и вступать въ живое тождество; мало мыслить, надо искренно и подлинно чувствовать; мало констатировать, надо радоваться и негодовать. Если человѣкъ, не знающій /с. 62/ различія между добромъ и зломъ, не можетъ даже усмотрѣть проблему сопротивленія злу, то человѣкъ, знающій это различіе, но относящійся къ нему индифферентно, можетъ усмотрѣть эту проблему, но не сумѣетъ ни поставить, ни разрѣшить ее. Ибо она открывается только тому, кто беретъ ее главнымъ, центральнымъ чувствилищемъ своей души; кто беретъ ее потому, что не можетъ не взять, и не можетъ не взять ее потому, что вопросъ о побѣдѣ добра надъ зломъ есть вопросъ его личнаго бытія и небытія. Подлинное сопротивленіе злу не сводится къ порицанію его и не исчерпывается отверженіемъ его; нѣтъ, оно ставитъ человѣка передъ вопросомъ о жизни и смерти, требуя отъ него отвѣта, стóитъ ли ему жить при наличности побѣждающаго зла, и если стóитъ, то какъ именно онъ будетъ жить для того, чтобы этой побѣды не было. Если торжество кощунственной противодуховности и озлобленной противолюбовности не душитъ человѣка и не гаситъ свѣтъ въ его очахъ, то это означаетъ, что въ его душѣ нѣтъ почвы для вѣрнаго постиженія и разрѣшенія проблемы сопротивленія злу. Ибо эта проблема формулируется такъ: чтó слѣдуетъ дѣлать тому, кто подлинно любитъ стихію духа и любви, и, вотъ, присутствуетъ при ея опороченіи, извращеніи и угашеніи. Но компетентенъ ли нелюбящій судить о трагедіи любящаго? Чтó могутъ сказать «холодный» и «теплый» тому, кто горѣніемъ пріемлетъ Божественное? Имѣетъ ли смыслъ допытываться у безразличнаго, чтó онъ будетъ дѣлать, если увидитъ гибель того, къ чему онъ безразличенъ? Вотъ почему, когда духовный нигилистъ и индифферентистъ ставятъ проблему сопротивленія злу посредствомъ физическаго понужденія и пресѣченія, то они снимаютъ ее своею постановкою и даютъ ей мнимое разрѣшеніе.

Четвертымъ условіемъ правильной постановки проблемы является наличность волевого отношенія къ міровому процессу въ вопрошающей и рѣшающей душѣ. Практическая природа вопроса предполагаетъ не только наличность живой любви, но и способность къ волевому дѣйствію, и, притомъ, къ волевому дѣйствію не только въ предѣлахъ собственной личности, но и за ея предѣлами — въ отношеніи къ другимъ людямъ, къ ихъ злой дѣятельности и къ тому міровому про/с. 63/цессу, въ который они органически включены [4]. Этотъ процессъ, при любящемъ и волевомъ воспріятіи его, предстаетъ въ образѣ великой, развивающейся борьбы, въ которой живой и здоровый духъ не можетъ не участвовать на сторонѣ добра: онъ не можетъ не любить, не рѣшать и не напрягаться, содѣйствуя одному и препятствуя другому. И вотъ, если не стóитъ спрашивать о томъ, чтó дѣлать безразличному, то совсѣмъ уже нелѣпо ставить вопросъ о томъ, чтó дѣлать человѣку, органически безвольному (если бы такой былъ возможенъ) или обрекающему себя на искусственное безволіе. Человѣкъ, сознательно извлекающій свою волю изъ участія во внѣшнемъ для него мірѣ; или удерживающій ее отъ воздѣйствія на душевно-духовную жизнь и душевно-тѣлесную дѣятельность другихъ людей, — не имѣетъ ни основанія, ни права ставить и разрѣшать проблему о сопротивленіи злу посредствомъ внѣшняго понужденія. Ибо онъ, съ самаго начала, угашаетъ или отводитъ въ себѣ ту душевную способность (волю) и духовную направленность (на чужое воленіе), которыя только и могутъ осмыслить эту проблему. Ему и не стóитъ ставить ее, потому что она для него не существуетъ; ему не стóитъ и рѣшать ее, потому что она предрѣшена для него въ отрицательномъ смыслѣ. И все, что онъ можетъ высказать вѣрнаго по ея поводу, это открытое признаніе своей некомпетентности и принципіальное рѣшеніе воздерживаться отъ участія въ ея обсужденіи. —

Наконецъ, въ пятыхъ, проблема сопротивленія злу посредствомъ внѣшняго понужденія дѣйствительно возникаетъ и вѣрно ставится только при томъ условіи, если внутреннее самозаставленіе и психическое понужденіе оказываются безсильными удержать человѣка отъ злодѣянія. Физическое воздѣйствіе должно испытываться какъ необходимое, т. е. какъ практически единственно дѣйствительное средство при данномъ стеченіи обстоятельствъ; внѣ этого не имѣетъ смысла ставить проблему. Самая сущность ея въ томъ, что человѣку практически даются всего двѣ возмож/с. 64/ности, всего два исхода: или потакающее бездѣйствіе, или физическое сопротивленіе. Въ первомъ случаѣ онъ, видя, что психическое понужденіе недѣйствительно и что злодѣйство все равно состоится — или прекращаетъ борьбу совсѣмъ и отходитъ въ сторону («моя хата съ краю»), или продолжаетъ примѣнять это средство, завѣдомо для него обреченное на неудачу. Во второмъ случаѣ онъ выходитъ за предѣлы психическаго понужденія и направляетъ или ограничиваетъ злодѣйскую волю посредствомъ тѣлеснаго воздѣйствія. Понятно, что тотъ, кто выдвигаетъ третій исходъ и допускаетъ или обнаруживаетъ для даннаго случая дѣйствительность самозаставленія и психическаго понужденія, тотъ не разрѣшаетъ проблему, а угашаетъ ее; онъ доказываетъ не духовную запрѣтность практически необходимаго пресѣченія, а его практическую ненужность и этимъ снимаетъ проблему, обходя ее и не изслѣдуя. —

Таковы основныя условія правильной постановки этой проблемы: подлинная данность подлиннаго зла; наличность его вѣрнаго воспріятія; сила любви въ вопрошающей душѣ; сила воли въ изслѣдующей и отвѣчающей душѣ; и, наконецъ, практическая необходимость пресѣченія. Проблема можетъ считаться поставленной только тогда, если ставящій признаетъ, что всѣ эти условія даны, и если онъ въ процессѣ изслѣдованія утверждаетъ ихъ силою своего вниманія, не теряетъ ихъ нечаянно и не угашаетъ ихъ сознательнымъ утвержденіемъ или перетолковываніемъ. Отсутствіе хотя бы одного изъ этихъ условій дѣлаетъ вопросъ невѣрнымъ, а отвѣтъ мнимымъ.

«Слѣдуетъ ли мнѣ бороться со зломъ посредствомъ физическаго сопротивленія, если зла нѣтъ, а то, что кажется зломъ, есть страданіе, восходящее къ подвижничеству?» [5] Отвѣтъ можетъ быть только одинъ: нѣтъ, конечно, не слѣдуетъ. Но чего же стóитъ этотъ мнимый отвѣтъ на вопросъ, который самъ себя упраздняетъ?...

«Слѣдуетъ ли мнѣ бороться со зломъ посредствомъ физическаго сопротивленія, если я не вижу зла, и не знаю, въ /с. 65/ чемъ именно оно состоитъ [6], и бываетъ ли оно вообще, и, если бываетъ, то есть ли оно сейчасъ и гдѣ именно?» Отвѣтъ можетъ быть только одинъ: пока не видишь и не находишь — не слѣдуетъ. Но какую же цѣну имѣетъ такой успокаивающій отвѣтъ на вопросъ наивнаго или духовно-слѣпого ребенка?...

«Слѣдуетъ ли мнѣ бороться со зломъ посредствомъ физическаго сопротивленія, если дѣйствіе зла ничему не вредитъ [7], или вредитъ только нецѣнному, нелюбимому, такому, что на самомъ дѣлѣ не заслуживаетъ ни обороны, ни поддержки и къ чему слѣдуетъ относиться безразлично?» Отвѣтъ не вызываетъ сомнѣній: нѣтъ, не слѣдуетъ. Но какое же значеніе можетъ имѣть этотъ расчетливо-вѣрный отвѣтъ на испуганно-отрекающійся вопросъ?...

«Слѣдуетъ ли мнѣ бороться со зломъ посредствомъ физическаго сопротивленія, если воля моя мертва для всего внѣшняго и правá въ этой своей мертвости, если она не имѣетъ никакихъ цѣлей и заданій внѣ меня самого и моей души и не призвана ни къ чему внѣшнему?» Отвѣтъ ясенъ: нѣтъ, не слѣдуетъ. Но что же можетъ дать живому духу такой дедуктивный отвѣтъ, навязанный формулою самоубивающагося вопроса?...

«Слѣдуетъ ли мнѣ бороться со зломъ посредствомъ физическаго сопротивленія, если столь же дѣйствительны или гораздо болѣе дѣйствительны ласка, уговоры, доказательства или обращенія къ стыду и совѣсти?» Отвѣтъ несомнителенъ: конечно, не слѣдуетъ. Но кого же успокоитъ этотъ самоочевидный отвѣтъ, игнорирующій трагическую глубину умолчанной дилеммы?...

Вѣрная постановка проблемы даетъ совсѣмъ иную формулу вопроса, а именно: если я вижу подлинное злодѣйство или потокъ подлинныхъ злодѣйствъ, и нѣтъ возможности остановить его душевно-духовнымъ воздѣйствіемъ, а я подлинно связанъ любовью и волею съ началомъ божественнаго добра не только во мнѣ, но и внѣ меня, — то слѣдуетъ ли /с. 66/ мнѣ умыть руки, отойти и предоставить злодѣю свободу кощунствовать и духовно губить, или я долженъ вмѣшаться и пресѣчь злодѣйство физическимъ сопротивленіемъ, идя сознательно на опасность, страданіе, смерть и, можетъ быть, даже на умаленіе и искаженіе моей личной праведности?...

Примѣчанія:
[1] Срв. Толстой. «Законъ насилія», 3. 139; «Кругъ чтенія», III, 14. 101. 103. Срв. «Крестникъ», XI. 187; «Стыдно», XI. 629-634.
[2] Срв. «Кругъ чтенія», I, 15: «Когда услышишь о дурныхъ дѣлахъ людей — не дослушивай до конца и старайся забыть то, что услышалъ».
[3] Срв. Толстой. «Законъ насилія», 129; «Царство Божіе», 66.
[4] Срв. два правила, выношенныя и формулированныя Аѳинагоромъ и Татіаномъ, въ которыхъ Л. Н. Толстой любитъ усматривать своихъ единомышленниковъ по «непротивленію»: «презирай міръ» и «помышляй о смерти».
[5] «Кругъ чтенія», III, 101-103; срв. «Крестникъ», т. XI, стр. 187; «Царство Божіе», 13. 14.
[6] Срв. У Толстого его полемическія фразы о невозможности безспорнаго опредѣленія зла. «Царство Божіе», 13. 18; «Въ чемъ моя вѣра», 66-67.
[7] Срв. даже у Марка Аврелія. «Наединѣ съ собою», VIII, 55: «порокъ вообще ни въ чемъ не вредитъ міру»...

Источникъ: И. Ильинъ. О сопротивленіи злу силою. — Берлинъ: Типографія Об-ва «Presse», 1925. — С. 58-66.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.