Церковный календарь
Новости


2018-11-16 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 43-я (1922)
2018-11-16 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 42-я (1922)
2018-11-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Наше церковное правосознаніе (1976)
2018-11-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Мысли о Православіи (1976)
2018-11-15 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 41-я (1922)
2018-11-15 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 40-я (1922)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово (2-е) въ Великій пятокъ (1883)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово (1-е) въ Великій пятокъ (1883)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Православная Русь въ Канадѣ (1975)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Тайна креста (1975)
2018-11-15 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 6-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-15 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 5-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Еще объ одной статьѣ (1996)
2018-11-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отвѣтъ (2-й) архіеп. Іоанну Шаховскому (1996)
2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 39-я (1922)
2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 38-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 16 ноября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 35.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

И. А. Ильинъ († 1954 г.)

Иванъ Александровичъ Ильинъ (1883-1954), знаменитый русскій философъ, писатель и публицистъ, сторонникъ Бѣлаго движенія и послѣдовательный критикъ коммунистической власти въ Россіи, идеологъ Русскаго Обще-Воинскаго Союза (РОВС). Родился 28 марта (10 апрѣля) въ Москвѣ, въ религіозной дворянской семьѣ. Окончилъ Московскій университетъ по юридическому и историко-философскому факультету (1912). Приватъ-доцентъ (1909) и профессоръ философіи (1918-1922) Московскаго университета. Въ силу своихъ православно-монархическихъ убѣжденій не принялъ февральскую революцію и категорически отвергъ октябрьскій переворотъ, ставъ активнымъ противникомъ большевицкаго режима. По подозрѣнію въ антиправительственной дѣятельности И. А. Ильина шесть разъ арестовывали. Послѣ послѣдняго, шестого, ареста онъ съ группой ученыхъ, философовъ и литераторовъ въ 1922 г. былъ высланъ изъ совѣтской Россіи въ Германію. Съ 1922 по 1938 гг. проживалъ въ Берлинѣ. Профессоръ Русскаго научнаго института въ Берлинѣ (1922-1934). Редакторъ-издатель журнала «Русскій колоколъ» (1927-1930). Съ 1938 г. до смерти въ 1954 г. проживалъ въ Швейцаріи. Авторъ болѣе 40 книгъ и 300 статей на русскомъ и нѣмецкомъ языкахъ. Нѣкоторые свои труды И. А. Ильинъ публиковалъ подъ псевдонимами: Н. Ивановъ, Н. Костомаровъ, И. Л. Юстусъ, Иверъ, С. П., Старый Политикъ, К. П., Ослябя, Пересвѣтъ, Помѣщикъ, д-ръ Альфредъ Нормани, Юліусъ Швейкертъ. Въ теченіе всего зарубежнаго періода жизни И. А. Ильинъ былъ вѣрнымъ чадомъ РПЦЗ. Имѣлъ тѣсныя и добрыя отношенія съ митрополитами Антоніемъ (Храповицкимъ) и Анастасіемъ (Грибановскимъ), архим. Константиномъ (Зайцевымъ), проф. И. М. Андреевымъ. Скончался 8 (21) декабря 1954 г. въ Цюрихѣ, былъ отпѣтъ въ Русской Зарубежной Церкви и похороненъ на кладбищѣ въ Цолликонѣ (Швейцарія). Осенью 2005 г. останки И. А. Ильина были торжественно перезахоронены въ некрополѣ Донского монастыря въ Москвѣ.

Сочиненія И. А. Ильина

И. А. Ильинъ († 1954 г.)
ПУТЬ ДУХОВНАГО ОБНОВЛЕНІЯ.
(Изд. 2-е. Мюнхенъ: Типографія Обители преп. Іова Почаевскаго, 1962).

ГЛАВА ПЕРВАЯ.
О ВѢРѢ.

«Прежде всего снимай съ очей ума твоего покровы, содержащіе его въ ослѣпленіи» (Ѳеофанъ Затворникъ).

3. Не все заслуживаетъ вѣры.

Такъ выясняется живая сила вѣры и — благой и дурной, и мудрой, и неразумной, и парящей, и пресмыкающейся. Какъ только слагается вѣра во что нибудь опредѣленное, слагается и захватываетъ душу, она оказывается первичной, ведущей силой человѣческой жизни. Напрасно было бы принимать «твердое рѣшеніе» — ни во что не вѣрить. Это могло бы привести только къ самообману, ибо человѣкъ все таки будетъ вѣрить и только напрасно внушать себѣ, что онъ «рѣшительно» ни во что не вѣритъ; или же онъ будетъ условно понимать вѣру, какъ вѣру въ Божественное, зазапрещать себѣ именно эту благую, мудрую и парящую вѣру, подрывать и уродовать ее въ себѣ и уже въ силу одного этого прилѣпляться душою къ чему нибудь богопротивному, дурному и гибельному.

Поистинѣ, это небезразлично, во что люди вѣрятъ; и во многое, во что люди вѣрятъ, — не стоитъ вѣрить, ибо отъ этого не будетъ ничего, кромѣ вреда и гибели. Вѣра указуетъ человѣку его жизненный путь; она опредѣляетъ его отношеніе къ себѣ, къ людямъ, къ природѣ и ко всему священному въ жизни человѣка. И потому совсѣмъ не безразлично, вѣритъ ли человѣкъ въ пошлое, разъединяющее, уродливое, и погрязаетъ вслѣдствіе этого въ животности и злобѣ, или онъ вѣруетъ въ духовно-значительное, соединяющее и прекрасное, и вслѣдствіе этого паритъ на подобіе ангела въ благомъ и мудромъ служеніи. Вотъ почему надо признать, что рѣшительно не все заслуживаетъ вѣры.

Но что же именно заслуживаетъ ея? Во что стоитъ вѣрить? Есть ли здѣсь какой нибудь вѣрный и убѣдительный критерій?

Вотъ отвѣтъ. Жить стóитъ только тѣмъ и вѣрить стоитъ въ то, за что стóитъ бороться и умереть; ибо смерть есть истинный и высшій критерій для всѣхъ жизненныхъ содержаній. Достаточно самому примѣнить этотъ критерій, со всей надлежащей серьезностью и во всемъ его глубокомъ значеніи, и освѣтить имъ любое жизненное содержаніе — и его вѣрность и убѣдительность раскроется передъ очами.

/с. 28/ Смерть ставитъ передъ нами вопросъ о самомъ главномъ, объ основахъ нашего земного существованія, о личной жизни въ ея цѣломъ. Смерть есть та сила, которая обрываетъ потокъ повседневныхъ обстоятельствъ и впечатлѣній, и выводитъ человѣка изъ него; она ставитъ насъ передъ основнымъ вопросомъ: «ради чего ты живешь? во что ты вѣришь? чему ты служишь? въ чемъ смыслъ твоей жизни? вѣренъ ли твой выборъ, или ты до сихъ поръ даже и не удосужился выбрать что нибудь? стóитъ ли жить тѣмъ, чѣмъ ты живешь, и вѣрить въ то, во что ты вѣришь? если стóитъ, то за это стóитъ бороться и умереть! Ибо, то, что не стóитъ смерти, то не стóитъ ни жизни, ни вѣры»!...

Это обнаруживается и подтверждается даже въ самыхъ простыхъ, житейски повседневныхъ условіяхъ: кто живетъ для собственнаго удовольствія или личнаго наслажденія, и ни во что другое не вѣритъ, — тотъ видитъ во всемъ (въ вещахъ, въ богатствѣ, въ людяхъ, въ своемъ государствѣ) лишь средство или орудіе, и ни съ чѣмъ не связываетъ себя безусловной связью, на жизнь и на смерть; ему не за что бороться до конца, ему нѣтъ смысла рисковать въ этой борьбѣ своей жизнью; и потому при появленіи смертельной опасности онъ будетъ думать только о себѣ и о спасеніи своей жизни любой цѣной. Онъ все побросаетъ и отъ всего отречется, соображая, что если онъ сохранитъ жизнь, то онъ сохранитъ и возможность новыхъ наслажденій въ будущемъ, а если онъ утратитъ жизнь, то онъ утратитъ и всѣ возможныя земныя наслажденія. И ставъ неожиданно для самого себя дезертиромъ своего жизненнаго пути, онъ можетъ быть впервые спроситъ себя: «да стóило ли мнѣ жить тѣмъ, чѣмъ я жилъ доселѣ, если я такъ легко отрекся отъ этого безъ борьбы? не служилъ ли я какимъ то кумирамъ, которымъ не стоило и служить?»

Такъ обстоитъ со всѣми людьми, которые не видятъ въ жизни ничего, кромѣ земного, чувственнаго, и не имѣютъ въ виду главнаго, всеобщаго и духовнаго: какъ только передъ ними встаетъ вопросъ о главномъ, и личная смерть оказывается у порога, они бросаютъ все и спасаютъ свою жизнь; имъ нѣтъ смысла бороться за какую бы то ни было земную единичность, ибо личная жизнь кажется имъ дороже всякаго отдѣльнаго (да еще земного и чувственнаго) жизненнаго содержанія. Но если они начинаютъ борьбу и ведутъ ее на смерть, говоря: «лучше совсѣмъ не жить, чѣмъ потерять отчій домъ, семью или свободу», — то это означаетъ, что съ этими благами у нихъ былъ связанъ нѣкоторый высшій смыслъ и священное значеніе и что здѣсь у нихъ дѣло не сводилось къ личнымъ наслажденіямъ. Можно понять, что человѣкъ отдаетъ свою жизнь въ борьбѣ за свое право, за свободу, за вѣру, за родину, за храмы, за свой народъ, но отдать ее за личныя удовольствія — просто не стóитъ.

Это мы видимъ всюду, гдѣ у людей сохранилось еще хотя бы немножко чутья для высшаго смысла жизни и для истиннаго значенія вѣры: тамъ они воспринимаютъ смертельную опасность, откуда бы она ни надвигалась, — будь это болѣзнь или /с. 29/ война, или землетрясеніе, или политическій терроръ, или какая бы то ни было иная катастрофа, — какъ призывъ, какъ пробужденіе, какъ потребность одуматься или даже какъ начало глубокаго жизненнаго обновленія. И только тамъ, гдѣ это чутье для высшаго смысла жизни и для истиннаго значенія вѣры совсѣмъ изсякло и отлетѣло, гдѣ душа впала въ совершенную религіозную слѣпоту и безплодность, — только тамъ человѣкъ можетъ передъ лицомъ какой нибудь опасности или неудачи проклясть самую жизнь свою и отъ случившагося съ нимъ несчастія искать спасенія въ смерти. Такіе люди живутъ всю свою жизнь такъ, какъ если бы для нихъ были только двѣ возможности: наслажденіе или смерть. Наслажденіе опредѣляетъ и исчерпываетъ смыслъ ихъ жизни и содержаніе ихъ вѣры; но именно поэтому смерть ихъ остается столь же безсмысленной, сколь безсмысленна была и вся ихъ жизнь.

Скажи мнѣ, за что ты хотѣлъ бы отдать свою жизнь, а я скажу тебѣ, во что ты вѣришь. Ибо вѣра ставитъ каждаго изъ насъ передъ высшей цѣнностью жизни, передъ послѣднимъ вопросомъ бытія, передъ нашимъ существованіемъ въ цѣломъ: когда смерть вопрошаетъ душу, то душа отвѣчаетъ вѣрою. Вѣрующему свойственно крѣпко держаться за свою вѣру — и въ жизни, и передъ лицомъ смерти; но именно передъ лицомъ смерти ему неизбѣжно спросить самого себя: да стоило ли, въ самомъ дѣлѣ, жить тѣмъ, чѣмъ я жилъ до сихъ поръ? вѣрна ли и крѣпка ли была моя вѣра?

Вотъ почему каждый изъ насъ долженъ спросить себя: стоитъ ли отдавать жизнь за то, во что я вѣрю? Имѣетъ ли смыслъ умирать за это? Послужитъ ли моя смерть нѣкоторому высшему и общему дѣлу, которое не кончится съ моей жизнью, но переживетъ меня, которое осмыслитъ мою жизнь и освятитъ мою смерть, которое вознесетъ меня выше меня самого и вплететъ мои силы и мое служеніе въ божественную ткань мірозданія? Если да, то я вѣрю во что-то истинно-священное, во что стоитъ вѣровать, за что стоитъ бороться и умереть. Если нѣтъ, то я вѣроятно заблуждаюсь въ моей вѣрѣ и вѣрю въ нѣчто нестоющее; и тогда мнѣ необходимо пересмотрѣть всю мою вѣру и всю мою жизнь до самой глубины, и обновить ихъ такъ, чтобы вѣра моя стоила борьбы на смерть, а жизнь пріобрѣла бы смыслъ, не исчерпывающійся смертью.

И еще каждый изъ насъ долженъ спросить себя: способенъ ли я, готовъ ли я умереть за то, во что я вѣрю? Если да, то моя вѣра сильна, глобока и дѣйственна. А если нѣтъ, то сила моей вѣры невелика, и можетъ быть она невелика именно потому, что прилѣпилась къ нестоющему. Ибо, поистинѣ, — огонь вѣры усиливается отъ прикосновенія къ подлинно-священному и становится необоримымъ пламенемъ отъ единенія съ подлинно-божественнымъ; этотъ огонь истинной вѣры, хотя и живетъ въ личной душѣ человѣка, но источникомъ своимъ имѣетъ не только ее одну...

Все то, что мы высказали, можно было бы объяснить такъ. Человѣкъ не можетъ жить безъ вѣры; но онъ можетъ имѣть /с. 30/ вѣру слабую и дурную, ибо далеко не всякое жизненное содержаніе заслуживаетъ вѣры. Слѣпо и неумно прилѣпляться къ чисто земнымъ обстояніямъ, т. е. къ чувственно-единичнымъ вещамъ, какъ таковымъ, превращать ихъ въ настоящій центръ своей жизни, принимать ихъ какъ свое любимое и главное, поклоняться имъ, какъ высшей цѣнности, видѣть въ нихъ высшую цѣль жизни, служить имъ и жертвовать ради нихъ всѣмъ остальнымъ. Изъ этого могутъ возникнуть только внутреннія противорѣчія, измѣна и безсмыслица. Такая вѣра унижаетъ самого вѣрующаго, ибо она превращаетъ его самого въ случайнаго слугу случайностей, во что то несущественное, какъ бы въ существо двухъ измѣреній (ибо остаются два измѣренія: тѣло и душа, слѣпыя для духа и оторвавшіяся отъ него). Такая вѣра подрываетъ свою собственную силу и свой собственный смыслъ; она съ самаго начала дышитъ невѣрностью и предательствомъ и испаряется при первомъ дыханіи смерти. Конечно, человѣку предоставлено вѣрить во все, что ему угодно, и въ нелѣпость, и во вредоносное, и въ погибельное; и вслѣдствіи этого не трудно найти людей, которые въ дѣйствительности вѣрятъ въ подобныя вещи — въ суевѣрныя примѣты (нелѣпое), въ цѣлебное искусство шарлатановъ (вредоносное), въ культивированіе темныхъ, сатанинскихъ силъ души (погибельное). Но человѣку не дана возможность создать изъ нелѣпости или изъ любого порока — религію и церковь. Религія и церковь возможны только при наличности совсѣмъ особыхъ условій, а именно: глубокаго и искренняго чувства и сильной, творческой вѣры, а это дается только жизненно-здоровому духу; и далѣе, необходимо такое содержаніе вѣры и такой уровень ея, которые были бы свободны отъ душе-разрушительнаго вліянія, отъ духовныхъ нелѣпостей и отъ начатковъ внутренняго предательства.

Однако во всѣхъ случаяхъ и на всѣхъ путяхъ жизни человѣкъ живетъ и умираетъ или влача земныя оковы своей вѣры, или несомый ея духовными крыльями...

Источникъ: И. А. Ильинъ. Путь духовнаго обновленія. — Мюнхенъ: Типографія Обители преп. Іова Почаевскаго въ Мюнхенѣ-Оберменцингѣ, 1962. — С. 27-30.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.