Церковный календарь
Новости


2018-11-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Наше церковное правосознаніе (1976)
2018-11-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Мысли о Православіи (1976)
2018-11-15 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 41-я (1922)
2018-11-15 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 40-я (1922)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово (2-е) въ Великій пятокъ (1883)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово (1-е) въ Великій пятокъ (1883)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Православная Русь въ Канадѣ (1975)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Тайна креста (1975)
2018-11-15 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 6-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-15 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 5-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Еще объ одной статьѣ (1996)
2018-11-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отвѣтъ (2-й) архіеп. Іоанну Шаховскому (1996)
2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 39-я (1922)
2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 38-я (1922)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (2-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (1-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 16 ноября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 7.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

И. А. Ильинъ († 1954 г.)

Иванъ Александровичъ Ильинъ (1883-1954), знаменитый русскій философъ, писатель и публицистъ, сторонникъ Бѣлаго движенія и послѣдовательный критикъ коммунистической власти въ Россіи, идеологъ Русскаго Обще-Воинскаго Союза (РОВС). Родился 28 марта (10 апрѣля) въ Москвѣ, въ религіозной дворянской семьѣ. Окончилъ Московскій университетъ по юридическому и историко-философскому факультету (1912). Приватъ-доцентъ (1909) и профессоръ философіи (1918-1922) Московскаго университета. Въ силу своихъ православно-монархическихъ убѣжденій не принялъ февральскую революцію и категорически отвергъ октябрьскій переворотъ, ставъ активнымъ противникомъ большевицкаго режима. По подозрѣнію въ антиправительственной дѣятельности И. А. Ильина шесть разъ арестовывали. Послѣ послѣдняго, шестого, ареста онъ съ группой ученыхъ, философовъ и литераторовъ въ 1922 г. былъ высланъ изъ совѣтской Россіи въ Германію. Съ 1922 по 1938 гг. проживалъ въ Берлинѣ. Профессоръ Русскаго научнаго института въ Берлинѣ (1922-1934). Редакторъ-издатель журнала «Русскій колоколъ» (1927-1930). Съ 1938 г. до смерти въ 1954 г. проживалъ въ Швейцаріи. Авторъ болѣе 40 книгъ и 300 статей на русскомъ и нѣмецкомъ языкахъ. Нѣкоторые свои труды И. А. Ильинъ публиковалъ подъ псевдонимами: Н. Ивановъ, Н. Костомаровъ, И. Л. Юстусъ, Иверъ, С. П., Старый Политикъ, К. П., Ослябя, Пересвѣтъ, Помѣщикъ, д-ръ Альфредъ Нормани, Юліусъ Швейкертъ. Въ теченіе всего зарубежнаго періода жизни И. А. Ильинъ былъ вѣрнымъ чадомъ РПЦЗ. Имѣлъ тѣсныя и добрыя отношенія съ митрополитами Антоніемъ (Храповицкимъ) и Анастасіемъ (Грибановскимъ), архим. Константиномъ (Зайцевымъ), проф. И. М. Андреевымъ. Скончался 8 (21) декабря 1954 г. въ Цюрихѣ, былъ отпѣтъ въ Русской Зарубежной Церкви и похороненъ на кладбищѣ въ Цолликонѣ (Швейцарія). Осенью 2005 г. останки И. А. Ильина были торжественно перезахоронены въ некрополѣ Донского монастыря въ Москвѣ.

Сочиненія И. А. Ильина

И. А. Ильинъ († 1954 г.)
ПУТЬ ДУХОВНАГО ОБНОВЛЕНІЯ.
(Изд. 2-е. Мюнхенъ: Типографія Обители преп. Іова Почаевскаго, 1962).

ГЛАВА ПЕРВАЯ.
О ВѢРѢ.

«Прежде всего снимай съ очей ума твоего покровы, содержащіе его въ ослѣпленіи» (Ѳеофанъ Затворникъ).

4. Знаніе и вѣра.

Въ наши дни есть еще одинъ предразсудокъ въ отношеніи къ вѣрѣ, согласно которому «знаніе» есть нѣчто достовѣрное, доказательное, истинное, а «вѣра» есть въ конечномъ счетѣ не болѣе, чѣмъ «суевѣріе» (т. е. вѣра всуе, напрасная и неосновательная). Доказанное и обоснованное не пріемлется на вѣру: оно познается и знается, оно мыслится. Вѣрить же можно лишь въ то, что не обосновывается и что поэтому не основательно; въ то, что не доказуется и потому не имѣетъ за себя ничего достовѣрнаго. Поэтому здѣсь только и можно «вѣрить» или «вѣровать».

Съ этой точки зрѣнія многіе изъ нашихъ современниковъ говорятъ почтительно или даже съ паѳосомъ о мысли, знаніи и наукѣ, и съ презрѣніемъ, или по крайней мѣрѣ со снисхожденіемъ о вѣрѣ и вѣрующихъ людяхъ. Кто расположенъ къ снисхожденію и терпимости, тотъ осуждаетъ вѣру и вѣрующихъ не такъ строго: надо ужъ предоставить «глупымъ» и «необразованнымъ» вѣрить въ ихъ «фантазіи», что же съ ними подѣлаешь, особенно, если фантазіи «приличны» и «гуманны». Но кто «серьезно» относится къ знанію и доказательству и помнитъ о вредѣ предразсудковъ и объ опасности суевѣрій, тотъ уже не обнаруживаетъ ни снисхожденія, ни терпимости; онъ уже категорически требуетъ «просвѣщенія» и «борьбы съ обскурантизмомъ». Но, если всякая вѣра есть, въ сущности говоря, «суевѣріе», а насаждаютъ суевѣріе именно упорные и зловредные обскуранты, съ которыми необходимо бороться, то приговоръ надъ христіанствомъ во всѣхъ его исповѣданіяхъ оказывается уже произнесеннымъ...

Ясно, что въ этомъ предразсудкѣ, при послѣдовательномъ и волевомъ отношеніи къ нему, уже заложено гоненіе на христіанство.

За этимъ предразсудкомъ скрывается на самомъ дѣлѣ цѣлое гнѣздо недоразумѣній и ошибокъ. Съ одной стороны, это воззрѣніе безмѣрно переоцѣниваетъ мысль и знаніе; и придаетъ такъ называемымъ «доказательствамъ» преувеличенное значеніе; ибо на самомъ дѣлѣ многое, что люди причисляютъ къ «мыслимому» и «знаемому» — остается необоснованнымъ и недоказаннымъ. Съ другой стороны, вѣра и суевѣріе совсѣмъ не одно и тоже; въ области вѣры имѣется своя особая досто/с. 32/ вѣрность и свои полноцѣнныя основанія; не замѣчать ихъ или отвертываться отъ нихъ можно только по недостатку духовнаго опыта.

Такъ прежде всего, было бы совсѣмъ наивно думать, что человѣческое «мышленіе» и «знаніе» не дѣлаетъ ошибокъ, или что оно способно доказать каждое свое утвержденіе. Вся картина мірозданія, въ томъ видѣ, какъ его очерчиваетъ наука, покоится на очень спорныхъ и часто неясныхъ гипотезахъ, которыя иногда отчасти «подтверждаются» новыми наблюденіями, а иногда опровергаются, и тогда отвергаются. Эти гипотезы полезны, необходимы и драгоцѣнны; безъ нихъ изслѣдованіе міра не могло бы совершаться и наука стала бы невозможною. Но онѣ совсѣмъ не суть «доказанныя истины», даже и тѣ изъ нихъ, которыя доселѣ подтверждались при наблюденіяхъ. Чѣмъ дальше человѣкъ стоитъ отъ научной лабораторіи, тѣмъ болѣе онъ иногда бываетъ склоненъ преувеличивать достовѣрность научныхъ предположеній и объясненій. Полуобразованные люди слишкомъ часто вѣрятъ въ «науку», такъ, какъ если бы ей было все доступно и ясно; чѣмъ проще, чѣмъ элементарнѣе, чѣмъ площе какое нибудь утвержденіе, тѣмъ оно кажется имъ «убѣдительнѣе» и «окончательное»; и только настоящіе ученые знаютъ границы своего знанія и понимаютъ что истина есть ихъ трудное заданіе и далекая цѣль, а совсѣмъ не легкая, ежедневная добыча.

Настоящій ученый прекрасно понимаетъ, что «научная» картина мірозданія все время мѣняется, все осложняясь, углубляясь, уходя въ детали и никогда не давая ни полной ясности, ни единства. Достаточно вспомнить, какъ измѣнилась вся картина міра послѣ того, какъ астрономическая система Птоломея была вытѣснена системой Коперника; или, — что дало наукѣ и народамъ открытіе электричества, или радія, или безпроволочной передачи, или раскопки доисторическихъ городищъ, или спектральный анализъ. Настоящій ученый знаетъ, что наука никогда не будетъ въ состояніи объяснить свои послѣднія предпосылки или опредѣлить свои основныя понятія, напр. точно установить, что такое «атомъ», «электронъ», «витаминъ», «энергія» или «психологическая функція»; онъ знаетъ, что всѣ его «опредѣленія», «объясненія» и «теоріи» — суть только несовершенныя попытки приблизиться къ живой тайнѣ матеріальнаго и душевнаго міра. О продуктивности науки не стóитъ спорить: за нее свидѣтельствуютъ вся современная техника и медицина. Но что касается ея теоретическихъ истинъ и ихъ доказуемости, то наука плаваетъ по морямъ проблематическаго и таинственнаго.

Здѣсь проходитъ грань между ученымъ и полуобразованнымъ.

Настоящій ученый знаетъ, доколѣ простирается его знаніе; и потому онъ духовно скроменъ. Онъ ищетъ и пытается доказывать; онъ всегда добивается максимальной достовѣрности и доказательности, ясности и точности; но именно поэтому онъ знаетъ, сколь трудно это дается; и всегда пом/с. 33/нитъ, что полной достовѣрности у науки нѣтъ. Онъ всегда помнить, сколь ограниченъ объемъ того, что «уже познано», и сколь сравнительно невелика сила и компетентность научной мысли; ибо по-истинѣ мысль есть только — одна изъ способностей человѣка, наряду съ другими; а научная мысль нуждается въ опытѣ, для котораго необходимо чувственно воспринимать, ощущать, чувствовать, желать, воображать, созерцать и совершать поступки. Настоящій ученый понимаетъ все это и не переоцѣниваетъ ни отвлеченную мысль, ни науку въ цѣломъ. Вотъ почему онъ не вѣритъ въ отвлеченныя схемы и мертвыя формулы и хранитъ въ себѣ живое ощущеніе глубокаго, таинственнаго и священнаго. Этимъ и объясняется то обстоятельство, что среди настоящихъ и великихъ ученыхъ, многіе питали и питаютъ живую вѣру въ Бога: ихъ взоръ не ослѣплялся тѣмъ, что уже познано и добыто, но оставался прикованнымъ къ тайнамъ мірозданія и къ скрытымъ въ нихъ богатствамъ; а созерцаніе этихъ тайнъ пробуждало въ нихъ тотъ внутренній, духовный опытъ, отъ котораго родится религіозное настроеніе и «вѣрующая» вѣра. Такъ, истинная ученость не уводитъ отъ Бога, а ведетъ къ Нему.

Совсѣмъ иное дѣло полуобразованность. Такой человѣкъ не умѣетъ изслѣдовать и познавать; онъ умѣетъ только «понимать» то, что просто и плоско; и — помнить. Онъ живетъ заученными формулами, отъ которыхъ въ головѣ все становится плоско и просто; онъ принимаетъ это за «ясность» и поэтому воображаетъ, будто ему все ясно и будто онъ призванъ все «объяснять» другимъ. Вотъ откуда у полуобразованныхъ людей эта безмѣрная притязательность и безотвѣтственность: добывъ безъ труда свою плоскую ясность, не научившись въ трудѣ познанія — ни отвѣтственности, ни скромности, они смотрятъ не вверхъ, а внизъ, не вглубь, а въ отвлеченную пустоту, гдѣ все легко, легкомысленно и безпочвенно. Они не создаютъ сами ничего, но заимствуютъ все у другихъ, перенимая, подражая, подхватывая и повторяя. Есть не мало людей, у которыхъ и самое чтеніе книгъ получаетъ такое же значеніе: по слову одного наблюдательнаго ученаго, «они и читаютъ-то только для того, чтобы имѣть право не думать самостоятельно»... Нерѣдко они выбираютъ себѣ какого-нибудь одного человѣка, который становится ихъ «авторитетомъ», «учителемъ» и «вождемъ». Тогда они начинаютъ вѣрить въ него и въ его формулы. Все, что не укладывается въ эти формулы — или вовсе не существуетъ для нихъ, или подлежитъ «искорененію»; всѣ несогласные съ ними, объявляются вредными лжецами или лицемѣрами. Такіе полуобразованные фанатики вѣрятъ своему «учителю» съ тою же легкомысленною неосновательностью, съ какою они вѣрятъ во всемогущество мысли и въ свою мнимую «науку». Таинственная глубина матеріальнаго и душевнаго міра остается имъ недоступной и все ихъ воззрѣніе на природу и на людей оказывается предметомъ ихъ суевѣрія. И нерѣдко бываетъ такъ, что чѣмъ пошлѣе ихъ міропониманіе, тѣмъ фанатичнѣе они вѣрятъ въ него. Вѣровать же они неспособны, и къ /с. 34/ религіи относятся съ презрѣніемъ и враждебностью, не подозрѣвая о томъ, что именно у вѣрующихъ вѣра можетъ быть отвѣтственною, серьезною и глубокою. Вотъ источникъ современнаго воинствующаго безбожія.

Это состояніе души, распространенное въ современномъ человѣчествѣ, давно уже было подмѣчено нашими поэтами, описано и осуждено ими.

Такъ у друга Пушкина, князя П. А. Вяземскаго, мы находимъ слѣдующія гнѣвныя строки:

Нашъ разумъ, омрачась слѣпымъ высокомѣрьемъ,
Готовъ признать мечтой и дѣтскимъ суевѣрьемъ
Все, что не можетъ онъ подвесть подъ свой разсчетъ.
Но развѣ во сто разъ не суевѣрнѣй тотъ,
Кто вѣруетъ въ себя, а самъ себѣ загадкой,
Кто гордо оперся на свой разсудокъ шаткій
И въ немъ боготворитъ свой собственный кумиръ?.. [1]

Еще глубже и пророчественнѣе звучитъ та же мысль у Тютчева:

«Не плоть, а духъ растлился въ наши дни
И человѣкъ отчаянно тоскуетъ;
Онъ къ свѣту рвется изъ ночной тѣни
И, свѣтъ обрѣтши, ропщетъ и бунтуетъ.
Безвѣріемъ палимъ и изсушенъ,
Невыносимое онъ днесь выноситъ...
И сознаетъ свою погибель онъ,
И жаждетъ вѣры... но о ней не проситъ...

Увы, люди этого уклада повидимому далеки еще отъ сознанія своей «погибели». Они все еще вѣрятъ въ свою «полунауку».

Достоевскій имѣлъ это въ виду, когда писалъ: «Полунаука, самый страшный бичъ человѣчества... Полунаука — это деспотъ, какихъ еще не приходило до сихъ поръ никогда. Деспотъ, имѣющій своихъ жрецовъ и рабовъ, деспотъ, передъ которымъ все преклонилось... съ суевѣріемъ, до сихъ поръ немыслимымъ...» [2].

Но если полуобразованные люди склонны переоцѣнивать науку и ея силы, то сущность истинной вѣры и религіи остается для нихъ совсѣмъ непонятной.

На самомъ дѣлѣ религіозная вѣра вовсе не связана съ «глупостью» и «невѣжествомъ»; она нужна всѣмъ людямъ и самымъ умнымъ, и самымъ образованнымъ. Къ сожалѣнію въ мірѣ не мало людей, которые не умѣютъ возвести свою слѣпую вѣру на уровень духовно-зрячаго, религіознаго вѣрованія; и на ряду съ ними есть еще больше людей, которые «принципіально» не хотятъ вѣровать, но совсѣмъ не вѣ/с. 35/ рить не могутъ; и потому вѣрятъ въ нелѣпое и вздорное; а потомъ не хотятъ признаться въ этомъ, отрицаютъ свою вѣру и увѣряютъ, что ихъ нелѣпости «познаны» и «доказаны» (напр. воинствующіе матеріалисты). И какъ же не противопоставить имъ тѣхъ многихъ, умныхъ и научно образованныхъ людей, которые вѣрно постигли сущность науки и границы человѣческой мысли и тѣмъ освободили въ своей душѣ мѣсто для искренней и чистой вѣры въ Бога!

Для того, чтобы это утвержденіе не казалось голословнымъ, приведемъ нѣсколько живыхъ свидѣтельствъ, высказанныхъ великими естествовѣдами за послѣдніе четыре вѣка. Ихъ можно было бы привести гораздо больше [3].

Вотъ сужденіе великаго славянина Коперника (1473-1543):

Созерцая мысленно великолѣпный порядокъ мірозданія, управляемый съ божественной премудростью, кто не почувствовалъ бы, что постоянное созерцаніе его и такъ сказать интимное общеніе съ нимъ, возводятъ человѣка къ Высшему и къ восхищенію передъ всезиждущимъ Строителемъ вселенной, въ которомъ пребываетъ высшее блаженство и который есть вѣнецъ всякаго добра»...

А вотъ сужденіе Бэкона Веруламскаго (1561-1626):

«Только поверхностное знаніе природы можетъ увести насъ отъ Бога; напротивъ, болѣе глубокое и основательное ведетъ насъ назадъ, къ Нему»...

Знаменитый хирургъ своего времени Парэ (1517-1590) говорилъ о своихъ паціентахъ: «Я перевязывалъ, цѣлилъ — Господь»...

Галилео Галилей (1564-1642) записалъ: «И священное писаніе и природа исходятъ отъ божественнаго Слова; первое — какъ внушеніе Святого Духа, вторая — какъ исполнительница Божьихъ велѣній»...

У Кеплера (1571-1630) читаемъ: «Въ твореніи — я касаюсъ Бога какъ бы руками»... И еще: «О, Отецъ свѣта, Ты, который при помощи естественнаго свѣта пробуждаешь въ насъ желаніе свѣта благодати, чтобы возвести насъ къ свѣту величія! Благодарю Тебя, о мой создатель и Господь, за то, что Ты обрадовалъ меня твореніемъ Твоимъ, ибо я былъ въ восторгѣ отъ дѣла рукъ Твоихъ»...

Вотъ сужденіе знаменитаго Бойля (1626-1691): «Истинный естествоиспытатель нигдѣ не можетъ проникнуть въ познаніе тайнъ творенія безъ того, чтобы не воспринять перстъ Божій».

Гёте пишетъ (1749-1842): «Время сомнѣнія прошло — теперь люди такъ же мало сомнѣваются въ самихъ себѣ, какъ въ Богѣ».

Заслуженный физикъ Эрстедъ (1777-1851) отмѣтилъ: «Всякое основательное знаніе природы ведетъ къ познанію Бога».

Анатомъ фонъ Халлеръ (1708-1777) высказалъ слѣдующее признаніе: «Меня познаніе природы научило мыслить болѣе возвышенно о Богѣ, предъ которымъ наша земля есть одна изъ /с. 36/ маленькихъ пылинокъ, лежащихъ въ безчисленномъ множествѣ у подножія его трона»...

Лаконическую формулу оставилъ намъ астрономъ Мэдлеръ (1794-1874): «Настоящій естествоиспытатель не можетъ быть отрицателемъ Бога»...

Знаменитый геологъ Ліэлль (1797-1875) записалъ слѣдующее: «Въ какомъ бы направленіи мы ни повели наши изслѣдованія, всюду мы открываемъ самыя ясныя доказательства творческаго Разума или его провидѣнія, силы и мудрости».

Слѣдующія два замѣчанія мы находимъ у прославленнаго химика Либиха (1803-1873): «Это все мнѣнія диллетантовъ, которые изъ своихъ прогулокъ у пограничныхъ областей естествознанія выводятъ свое право разъяснять незнающей и легковѣрной публикѣ, какъ это собственно говоря возникли міръ и жизнь, и сколь далеко зашелъ человѣкъ въ изслѣдованіи высшихъ предметовъ». «Не забывайте», говорилъ онъ своимъ студентамъ, «что мы при всѣхъ нашихъ знаніяхъ и изслѣдованіяхъ остаемся близорукими людьми, сила которыхъ коренится въ томъ, что мы имѣемъ опору въ высшемъ Существѣ».

Зоологъ Агассицъ (1807-1873) устанавливаетъ: «Изъ изученія природы каждый долженъ вынести убѣжденіе, что все упорядочено нѣкимъ возвышеннымъ Духомъ».

Ботаникъ Шлейденъ (1804-1881) высказывается въ томъ же самомъ направленіи: «Именно настоящій и точный естествоиспытатель, никогда не можетъ стать матеріалистомъ въ современномъ смыслѣ слова, отрицателемъ духа, свободы и Божества».

Весьма интересное признаніе мы находимъ у Чарльза Дарвина (1809-1882): «Въ состояніяхъ самаго крайняго колебанія я никогда не былъ атеистомъ въ томъ смыслѣ, чтобы я отрицалъ существованіе Бога».

Извѣстный ученый фонъ Майеръ (1814-1878), открывшій законъ сохраненія энергіи, пишетъ: «Если поверхностныя головы, охотно выдающія себя за героевъ дня, не хотятъ признавать вообще ничего иного и высшаго, кромѣ матеріальнаго, чувственно воспринимаего міра, то такую смѣшную претензію отдѣльныхъ лицъ нельзя ставить въ укоръ наукѣ; еще менѣе пользы и чести будетъ самой наукѣ отъ этой претензіи». «Изъ цѣлостнаго, полнаго сердца восклицаю я: истинная философія не можетъ и не смѣетъ быть ничѣмъ инымъ, кромѣ какъ пропедевтикой для христіанской религіи».

Приведемъ, наконецъ, сужденіе знаменитаго французскаго ученаго Дю-буа-Реймона (1818-1896): «Только божественному всемогуществу можемъ мы достойно приписать, что оно до всякаго представимаго времени создало всю матерію посредствомъ творческаго акта»...

Приведеннаго достаточно. Желающіе пусть обратятся еще къ Ньютону, Лейбницу, Фехнеру и къ философамъ всѣхъ временъ и народовъ, исходившимъ непосредственно изъ духовнаго /с. 37/ опыта [4]. Одинъ изъ глубокомысленнѣйшихъ историковъ 19 вѣка (Карлейль) точно передаетъ основной духъ приведенныхъ нами формулъ, когда говоритъ: «Человѣкъ вообще не можетъ знать, если онъ не молится чему-то въ опредѣленной формѣ. Нѣтъ этого — и все его знаніе оказывается пустымъ педантствомъ, сухимъ чертополохомъ»...

Но молиться имѣетъ смыслъ только тому, чему дѣйствительно стóитъ молиться. Какъ же могутъ люди воспринять Бога? Гдѣ путь, ведущій къ Нему?

Благо тому, въ чьей душѣ этотъ путь проторенъ съ ранняго дѣтства...

Но какъ быть ищущему и еще не нашедшему.

Примѣчанія:
[1] Кн. П. А. Вяземскій. Молитвенныя думы.
[2] Достоевскій. Бѣсы. Часть вторая. Глава первая. VII.
[3] См. книгу Деннерта: Professor Dr. Е. Dennert. Die Religion der Naturforscher.
[4] См. слѣдующій раздѣлъ «Источникъ вѣры».

Источникъ: И. А. Ильинъ. Путь духовнаго обновленія. — Мюнхенъ: Типографія Обители преп. Іова Почаевскаго въ Мюнхенѣ-Оберменцингѣ, 1962. — С. 31-37.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.