Церковный календарь
Новости


2018-07-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 1-я (1922)
2018-07-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 1-я. Глава 41-я (1922)
2018-07-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 1-я. Глава 40-я (1922)
2018-07-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 1-я. Глава 39-я (1922)
2018-07-18 / russportal
Н. А. Соколовъ. Убійство въ Алапаевскѣ Вел. Кн. Елизаветы Ѳедоровны (1925)
2018-07-17 / russportal
С. Павловъ. Екатеринбургское злодѣяніе 17-го іюля 1918 года (1947)
2018-07-16 / russportal
В. К. Абданкъ-Коссовскій. Страшная годовщина 17 іюля 1918 г. (1942)
2018-07-16 / russportal
Поиски отвѣта на вопросъ о судьбѣ останковъ Царской Семьи (1995)
2018-07-15 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 1-я. Глава 38-я (1922)
2018-07-15 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 1-я. Глава 37-я (1922)
2018-07-15 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 1-я. Глава 36-я (1922)
2018-07-15 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 1-я. Глава 35-я (1922)
2018-07-15 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 16-я (1925)
2018-07-15 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 15-я (1925)
2018-07-14 / russportal
И. А. Ильинъ. "Путь духовнаго обновленія". Гл. 4-я. Разд. 4-й (1962)
2018-07-14 / russportal
И. А. Ильинъ. "Путь духовнаго обновленія". Гл. 4-я. Разд. 3-й (1962)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 18 iюля 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 5.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

И. А. Ильинъ († 1954 г.)

Иванъ Александровичъ Ильинъ (1883-1954), знаменитый русскій философъ, писатель и публицистъ, сторонникъ Бѣлаго движенія и послѣдовательный критикъ коммунистической власти въ Россіи, идеологъ Русскаго Обще-Воинскаго Союза (РОВС). Родился 28 марта (10 апрѣля) въ Москвѣ, въ религіозной дворянской семьѣ. Окончилъ Московскій университетъ по юридическому и историко-философскому факультету (1912). Приватъ-доцентъ (1909) и профессоръ философіи (1918-1922) Московскаго университета. Въ силу своихъ православно-монархическихъ убѣжденій не принялъ февральскую революцію и категорически отвергъ октябрьскій переворотъ, ставъ активнымъ противникомъ большевицкаго режима. По подозрѣнію въ антиправительственной дѣятельности И. А. Ильина шесть разъ арестовывали. Послѣ послѣдняго, шестого, ареста онъ съ группой ученыхъ, философовъ и литераторовъ въ 1922 г. былъ высланъ изъ совѣтской Россіи въ Германію. Съ 1922 по 1938 гг. проживалъ въ Берлинѣ. Профессоръ Русскаго научнаго института въ Берлинѣ (1922-1934). Редакторъ-издатель журнала «Русскій колоколъ» (1927-1930). Съ 1938 г. до смерти въ 1954 г. проживалъ въ Швейцаріи. Авторъ болѣе 40 книгъ и 300 статей на русскомъ и нѣмецкомъ языкахъ. Нѣкоторые свои труды И. А. Ильинъ публиковалъ подъ псевдонимами: Н. Ивановъ, Н. Костомаровъ, И. Л. Юстусъ, Иверъ, С. П., Старый Политикъ, К. П., Ослябя, Пересвѣтъ, Помѣщикъ, д-ръ Альфредъ Нормани, Юліусъ Швейкертъ. Въ теченіе всего зарубежнаго періода жизни И. А. Ильинъ былъ вѣрнымъ чадомъ РПЦЗ. Имѣлъ тѣсныя и добрыя отношенія съ митрополитами Антоніемъ (Храповицкимъ) и Анастасіемъ (Грибановскимъ), архим. Константиномъ (Зайцевымъ), проф. И. М. Андреевымъ. Скончался 8 (21) декабря 1954 г. въ Цюрихѣ, былъ отпѣтъ въ Русской Зарубежной Церкви и похороненъ на кладбищѣ въ Цолликонѣ (Швейцарія). Осенью 2005 г. останки И. А. Ильина были торжественно перезахоронены въ некрополѣ Донского монастыря въ Москвѣ.

Сочиненія И. А. Ильина

И. А. Ильинъ († 1954 г.)
ПУТЬ ДУХОВНАГО ОБНОВЛЕНІЯ.
(Изд. 2-е. Мюнхенъ: Типографія Обители преп. Іова Почаевскаго, 1962).

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
О СВОБОДѢ.

«Скажи имъ таинство свободы...» (Хомяковъ).

2. Внутреннее освобожденіе.

Понимать «внѣшнюю свободу» человѣческаго духа, какъ формальную и безмѣрную — было бы глубокой и опасной ошибкой: ибо внѣшняя свобода («не заставляй, не прельщай, не запрещай, не запугивай»...) дается человѣку именно для внутренняго самоосвобожденія; именно отъ него она получаетъ свое истинное значеніе и свой глубокій смыслъ.

Что же есть «внутренняя» свобода?

Если внѣшняя свобода устраняетъ насильственное вмѣшательство другихъ людей въ духовную жизнь человѣrа, то внутренняя свобода обращаетъ свои требованія не къ другимъ людямъ, а къ самому, — вотъ уже внѣшне-нестѣсненному, — человѣку. Свобода, по самому существу своему, есть именно духовная свобода, т. е. свобода духа, а не тѣла и не души. Это необходимо однажды навсегда глубоко продумать и прочувствовать, съ тѣмъ, чтобы впредь не ошибаться самому и не поддаваться на чужіе соблазны.

Тѣло человѣка несвободно. Оно находится въ пространствѣ и во времени, среди множества другихъ тѣлъ и вещей, — то огромныхъ, какъ планеты; то большихъ, какъ горы; то небольшихъ, какъ животныя и люди; то мельчайшихъ, какъ пылинки, бактеріи и т. д. Все это дѣлаетъ тѣло человѣка — несвободнымъ въ движеніи; смертнымъ и распадающимся по смерти; и всегда подчиненнымъ всѣмъ законамъ и причинамъ вещественной природы. Эти законы человѣкъ можетъ комбинировать или себѣ на пользу, или себѣ во вредъ на погибель; но создавать и нарушать ихъ онъ не можетъ. Онъ можетъ не знать о нихъ, или забыть объ ихъ дѣйствіи, но освободиться отъ нихъ онъ не можетъ никогда.

Несвободна и душа человѣка. Прежде всего она связана таинственнымъ образомъ съ тѣломъ и обусловлена его здоровой жизнью. Далѣе она связана законами времени и послѣдовательности (длительность жизни и отдѣльныхъ переживаній, наслѣдственность, память и т. д.). Наконецъ, она связана своимъ внутреннимъ устройствомъ, котораго она сама не создаетъ и нарушить не можетъ: законами сознанія и безсознательнаго, силою инстинкта и влеченій, законами мышленія, воображенія, чувства и воли. Душа имѣетъ свою природу; природа эта имѣетъ свои законы; душа не творитъ сама этихъ законовъ, а /с. 72/ подчиняется имъ и не можетъ измѣнять ихъ по произволенію.

Но духу человѣка доступна свобода; и ему подобаетъ свобода. Ибо духъ есть сила самоопредѣленія къ лучшему. Онъ имѣетъ даръ — вывести себя внутренно изъ любого жизненнаго содержанія, противопоставить его себѣ, оцѣнить его, избрать его или отвергнуть, включить его въ свою жизнь или извергнуть его изъ нея. Духъ есть сила, которая имѣетъ даръ усилить себя и преодолѣть въ себѣ то, что отвергается; духъ имѣетъ силу и власть создавать формы и законы своего бытія, творить себя и способы своей жизни. Ему присуща способность внутренно освобождать себя; ему доступно самоусиленіе и самоопредѣленіе ко благу. Освободить себя значитъ, прежде всего, собрать свою силу, чтобы быть сильнѣе любого влеченія своего, любой прихоти, любого желанія, любого соблазна, любого грѣха. Это есть извлеченіе себя изъ потока обыденной пошлости; — противопоставленіе ея себѣ и себя ей; — усиленіе себя до побѣды надъ ней. Таковъ отрицательный этапъ самоосвобожденія. За нимъ слѣдуетъ положительный этапъ: онъ состоитъ въ добровольномъ и любовномъ заполненіи себя лучшими, избранными и любимыми жизненными содержаніями...

Этотъ процессъ добыванія своей внутренней свободы можетъ поставить человѣка въ конфликтъ съ потребностями его тѣла — ибо духъ будетъ искать и найдетъ нужную ему (духу!) и вѣрную для него (духа!) мѣру ѣды, мѣру питья, мѣру движенія, мѣру наслажденія, мѣру мускульнаго труда; при этомъ онъ будетъ видѣть въ тѣлѣ свое орудіе — то непокорное, то покорное, и будетъ мудро комбинировать законы тѣлесной природы въ свою пользу (т. е. въ пользу духа). Далѣе, возможны конфликты съ собственными душевными влеченіями — ибо духъ не можетъ помириться съ тѣми влеченіями души, которыя ведутъ человѣка по пути злобы, порочности, лѣни, безудержныхъ наслажденій, необузданныхъ порывовъ, словомъ по пути униженія и разложенія.

Найти въ себѣ силу для такой борьбы — значитъ заложить основу своего духовнаго характера. Утвердиться въ этой силѣ и внутренно освободить себя (сначала отрицательно, потомъ положительно) — значитъ воспитать въ себѣ духовный характеръ. Это значитъ добыть себѣ «самостояніе» или внутреннюю свободу; причемъ имѣется въ виду не просто бытовая самостоятельность человѣка, а его духовное самоопредѣленіе; и не только внѣшняя автономія человѣческаго духа, но внутренняя власть его надъ тѣломъ и душою; и не только это самообладаніе человѣка (оно можетъ остаться безсодержательной «выдержкой»), но заполненность душевныхъ пространствъ свободно и вѣрно выбранными /с. 73/ божественными содержаніями, которыя пріобрѣтаются духовной любовью и религіозною вѣрою.

Освободить себя не значитъ стать независимымъ отъ другихъ людей; но значитъ стать господиномъ своихъ страстей. Господинъ своихъ страстей не тотъ, кто ихъ успѣшно обуздываетъ, такъ что онѣ всю жизнь бушуютъ въ немъ, а онъ занятъ тѣмъ, чтобы не дать имъ хода; но тотъ кто ихъ духовно облагородилъ и преобразилъ. Свобода отъ страстей состоитъ не въ томъ, что человѣкъ задушилъ ихъ въ себѣ, а самъ предался безстрастному равнодушію (такъ думали стоики); но въ томъ, что страсти человѣка сами, добровольно и цѣлостно, служатъ духу и несутъ его къ его цѣли, подобно «сѣрому волку», преданно везущему на себѣ «Ивана Царевича» въ тридесятое царство.

Внутренняя свобода отнюдь не есть отрицаніе закона и авторитета, т. е. беззаконіе и самомнѣніе. Нѣтъ. Внутренняя свобода есть способность духа самостоятельно увидѣть вѣрный законъ, самостоятельно признать его авторитетную силу и самодѣятельно осуществить его въ жизни. Свобода не есть произволъ; ибо произволъ есть всегда потаканіе прихотямъ души и похотямъ тѣла. У свободнаго человѣка не произволъ ведетъ душу, а свобода царитъ надъ произволомъ; ибо такой человѣкъ свободенъ и отъ произвола: онъ преобразилъ его въ духовное, предметно обоснованное произволеніе.

Вотъ что значитъ свобода, внутренняя свобода. И вотъ почему я сказалъ, что свобода подобаетъ духу и должна быть предоставлена именно ему. Это значитъ также, что внѣшняя свобода служитъ внутренней, необходима для нея и дается для нея. Внѣшняя свобода есть естественное и необходимое условіе для водворенія и упроченія внутренней. Здоровая религіозная жизнь нуждается въ обѣихъ свободахъ: человѣкъ пользуется тѣмъ, что его никто не «заставляетъ» и что ему никто не «запрещаетъ», для того, чтобы открыть себѣ доступъ къ духовному опыту, пробудить въ себѣ духовное ви́дѣніе, внутренно освободить себя, воспитать въ себѣ духовный характеръ и опредѣлить себя къ вѣрнымъ, чистымъ, нравственнымъ, прекраснымъ, божественнымъ путямъ жизни... Изъ внѣшней свободы, этой необходимой основы религіозной вѣры и жизни, — должна возникнуть духовная самостоятельность и самодѣятельность человѣческой личности въ ея отношеніи къ Богу, и затѣмъ къ людямъ и природѣ. Тотъ, кто требуетъ себѣ духовной свободы, не долженъ и не смѣетъ понимать ее формально, напр. такъ: «не заставляй, не запрещай! дай мнѣ свободу — дѣлать все, что мнѣ заблагоразсудится, хотя бы выколоть себѣ духовныя очи, пасть и погибнуть!». Это означало бы: дай мнѣ внѣшнюю свободу духа, чтобы я погубилъ и исказилъ свою внутреннюю свободу. Или /с. 74/ еще короче: дай мнѣ свободу духовной гибели. Дѣтское, ребяческое требованіе! Именно такъ ребенокъ требуетъ себѣ острое орудіе, чтобы злоупотребить имъ. Я говорю орудіе: ибо внѣшняя свобода духа есть именно орудіе для полнаго и истиннаго внутренняго самоосвобожденія. Я говорю острое орудіе: ибо духовная автономія при злоупотребленіи можетъ стать источникомъ безконечнаго вреда и гибельныхъ бѣдствій.

Люди, требующіе себѣ внѣшней духовной свободы и не постигающіе ея внутренняго смысла и назначенія, поистинѣ заслуживали бы того, чтобы имъ дали эту формальную свободу и изолировали ихъ въ пространствѣ и во времени, чтобы они создали гдѣ-нибудь на отдаленномъ островѣ общество формально-разнузданныхъ и духовно погибающихъ людей на вѣчное поученіе потомству...

Всѣ эти соображенія уже намѣчаютъ извѣстныя границы духовной и религіозной свободы; при этомъ я имѣю въ виду тѣ положительныя границы, которыя не стѣсняютъ и не ограничиваютъ свободу духа, но помогаютъ ея личному оформленію и здоровому расширенію. Въ стѣсненіяхъ и ограниченіяхъ, вообще говоря, нуждается не свобода духа, а злоупотребляющая свободою бездуховность и противодуховность...

Помочь человѣку въ его внутреннемъ освобожденіи и въ установленіи его духовной самостоятельности можетъ прежде всего духовное общеніе съ другими людьми.

Есть люди, у которыхъ духъ, предаваясь религіозному созерцанію и молитвѣ, нуждается въ одиночествѣ и поэтому удаляется отъ другихъ людей въ уединеніе. Такъ обстоитъ далеко не у всѣхъ; и подъ религіозной самостоятельностью человѣка слѣдуетъ разумѣть не это. Человѣкъ можетъ быть и долженъ быть религіозно самостоятельнымъ вездѣ — и въ бракѣ, и въ семьѣ, и въ приходѣ, и въ церкви. Потому что духовная свобода и религіозная самостоятельность отнюдь не исключаютъ ни общенія, ни единенія людей. Напротивъ, истинное духовное единеніе возможно именно тамъ, гдѣ каждый человѣкъ стоитъ духовно и религіозно на собственныхъ ногахъ, т. е. носитъ въ себѣ самомъ живые источники духовнаго опыта и религіозной вѣры. Тамъ, гдѣ этого нѣтъ, тамъ единеніе не будетъ на настоящей высотѣ; а это значитъ, что тамъ необходимо стремиться къ этой личной самостоятельности и внутренней свободѣ людей.

Вотъ почему духовная свобода и религіозная самостоятельность людей отнюдь не исключаютъ воспитанія и преподаванія. Напротивъ, всякій недоросшій до этой свободы, долженъ быть воспитанъ къ ней; и всякій, не имѣющій религіозной самостоятельности, поступитъ правильно, если начнетъ учиться ей у тѣхъ, кто ея уже достигъ. Было бы величайшей ошибкой, если бы кто-нибудь, ссылаясь на /с. 75/ свободу и автономію духа, потребовалъ напр. отмѣны преподаванія Закона Божія для дѣтей и Богословія для взрослыхъ. Вѣдь самостоятельности надо еще научиться!... Люди держатся на ногахъ сами и ходятъ самостоятельно; однако сначала ихъ учатъ ходить... И кто захотѣлъ бы не учить своихъ дѣтей ходьбѣ, а предоставить имъ свободу ползанья на четверенькахъ? И точно также люди читаютъ, считаютъ и разсуждаютъ свободно и самодѣятельно, однако сначала ихъ учатъ этому — въ порядкѣ обязательномъ и авторитетномъ... Кто согласился бы оставить своихъ дѣтей малограмотными дикарями — во имя духовной автономіи? И вотъ, подобно этому, человѣкъ, владѣющій духовнымъ опытомъ и религіознымъ ви́дѣніемъ, призванъ и обязанъ передавать другимъ свою способность и власть. Свободу духа нельзя истолковывать, какъ свободу отъ духа. Свобода богосозерцанія не есть религіозная слѣпота. И если внѣшняя свобода духа («не заставляй, не запрещай»...) отрицаетъ что-нибудь, то лишь насиліе, принужденіе, угрозу и подкупъ, какъ средства вліять на религіозную вѣру людей; но она отнюдь не отрицаетъ ни духовнаго воспитанія, ни религіознаго преподаванія.

Отрицательная свобода есть лишь путь, ведущій къ положительной свободѣ; средство, ведущее къ цѣли. Можно ли придавать средству такое значеніе, чтобы настаивать на немъ и въ случаѣ его негодности? Кто согласится принимать неподходящее, вредное лѣкарство только изъ уваженія къ его «лѣкарственности»? Если человѣкъ превращаетъ свободу духа — въ свободу отъ духа, то она будетъ у него отнята... Такъ было въ человѣческой исторіи много разъ; такъ будетъ и впредь. Ecли внѣшняя свобода духа развращаетъ человѣка и дѣлаетъ его разнузданнымъ, то самое разнузданіе его вызоветъ къ жизни такой строй и такую власть, которые урѣжутъ или погасятъ эту свободу. Къ этому не стóитъ даже призывать, ибо это исторически неизбѣжно.

Внутреннее око человѣка призвано къ тому, чтобы свободно, добровольно, безъ принужденія обратиться къ духу и ко всему Божественному на землѣ и в небѣ; и высшій смыслъ всѣхъ правовыхъ установленій и государственныхъ законовъ состоитъ прежде всего въ томъ, чтобы обезпечить людямъ эту возможность. Но пользованіе этой внѣшней свободой для совращенія себя и другихъ людей, и особенно малолѣтнихъ, въ бездуховное и противодуховное состояніе — не можетъ быть допущено. Свобода не есть свобода духовнаго растлѣнія. Глазному врачу предоставляется свобода лѣчить глаза паціентовъ по своему крайнему разумѣнію и искусству; но предоставляется ли ему свобода выкалывать глаза своимъ паціентамъ? Подобно этому всякая соблазнительная и разлагающая пропаганда безбожія и противодуховности есть не что иное, какъ систематическая работа надъ выкалываніемъ духовныхъ очей у людей наивныхъ и довѣрчивыхъ.

Актъ духовнаго опыта, духовной любви и вѣры своеобразно слагается и вынашивается народами на протяженіи столѣтій. /с. 76/ Онъ созрѣваетъ преимущественно въ безсознательномъ порядкѣ и притомъ медленно, передаваясь въ процессѣ воспитанія и преемства отъ одного поколѣнія другому [1]. Въ этомъ процессѣ каждое новое поколѣніе получаетъ сначала въ дѣтствѣ воспитательный зарядъ внутренней свободы, а потомъ, къ зрѣлому возрасту, — все увеличивающуюся отъ поколѣнія къ поколѣнію долю внѣшней свободы, на основѣ которой оно должно довершить свое воспитаніе — самовоспитаніемъ. Все это совершалось и совершается совсѣмъ не для того, чтобы затмевать священныя очи духа злостнымъ издѣвательствомъ надъ духомъ и кощунственнымъ поношеніемъ святынь. При этомъ я имѣю въ виду отнюдь не религіозное сомнѣніе, честное и глубоко прочувствованное... Максъ Мюллеръ, изслѣдователь вѣрующій и чуткій, глубоко правъ, когда говоритъ: «Искреннее сомнѣніе есть глубочайшій источникъ честной вѣры. Найти можетъ лишь тотъ, кто утратилъ»... Я имѣю въ виду скептицизмъ предубѣжденныхъ, злобствующихъ безбожниковъ, которые стараются систематически привить взрослымъ и особенно дѣтямъ слѣпое отрицаніе, вызвать въ нихъ безнадежное, непоправимое духовное опустошеніе: это есть всеразлагающая доктрина смерти; духовное оскопленіе, которое совершается надъ наивными младенцами (ибо и взрослые люди часто остаются духовными младенцами), завлекаемыми при помощи хитрости и лжи; это есть преступленіе, подобное тому, которое описано Шекспиромъ въ «Гамлетѣ»: движимый завистью и честолюбіемъ одинъ братъ вливаетъ въ ухо другому брату (Королю), во время сна, смертельный ядъ: — ибо, по истинѣ, дѣти, а нерѣдко и взрослые, подобны духовноспящимъ, а безбожная пропаганда разливаетъ разрушительный и смертельный ядъ.

Государство обезпечиваетъ людямъ права свободы; но ни одному человѣку не можетъ быть предоставлено право на преступленіе. Истолковывать свободу, какъ право на злодѣйство, могутъ только — или совсѣмъ наивные люди, или преступники.

Въ вопросахъ религіи человѣкъ можетъ заблуждаться. Можно сказать и еще больше: эту возможность надо предоставить людямъ, не опасаясь искреннихъ и честныхъ еретиковъ. Ибо опасность заключается не въ томъ, что человѣкъ, искренно ищущій Бога, увидитъ его по-своему и окажется еретикомъ. Опасность въ томъ, что человѣкъ захочетъ уйти отъ духа и Бога и вслѣдъ за тѣмъ увлечь за собою другихъ — сначала лукавствомъ, ложью, издѣвательствомъ и мнимыми доказательствами, а потомъ принужденіемъ и терроромъ; онъ начнетъ съ проповѣди вседозволенности и съ злоупотребленія внѣшней свободой, а кончитъ тѣмъ, что окончательно повредитъ драгоцѣнный процессъ внутренняго самоосвобожденія.

Не правъ ли глубокомысленный Карлейль, когда онъ восклицаетъ: «Свобода сужденія! Ни одна желѣзная цѣпь, ника/с. 77/какая внѣшняя сила никогда не могла принудить человѣческую силу къ вѣрѣ къ или невѣрію; сужденіе человѣка есть его собственный свѣтъ, который нельзя отнять у него; въ этой сферѣ онъ будетъ господствовать и вѣровать по милости единаго Господа»... Но, добавляетъ онъ, при этомъ «совсѣмъ не необходимо, чтобы человѣкъ самъ открывалъ ту истину, въ которую онъ потомъ будетъ вѣровать»... «Человѣкъ можетъ усвоить себѣ нѣчто и потомъ самымъ искреннимъ образомъ вработать въ свое достояніе то, что онъ получилъ отъ другого, и притомъ испытывать къ этому другому чувство безмѣрной благодарности. Ибо цѣнность оригинальности состоитъ отнюдь не въ новизнѣ, а въ искренности»...

Эта высокая оцѣнка свободы имѣетъ истинно-христіанскій характеръ. Ибо Христосъ пришелъ на землю (по выраженію одного древняго христіанскаго источника), «чтобы убѣдить, а не чтобы подвергнуть принужденію» [2], т. е. чтобы свободно вовлечь человѣка въ процессъ обращенія и внутренняго освобожденія. А у Апостола Петра читаемъ: «ибо такова есть воля Божія, чтобы мы, дѣлая добро, заграждали уста невѣжеству безумныхъ людей, — какъ свободные, не какъ употребляющіе свободу для прикрытія зла, но какъ рабы Божіи» [3].

Нельзя обратить человѣка къ вѣрѣ посредствомъ меча и силы [4]. Мечъ можетъ быть только отрицательнымъ средствомъ по отношенію къ воинствующему сатанѣ, внѣшнимъ средствомъ для защиты внутренней священной свободы человѣка противъ разрушительнаго злоупотребленія внѣшнею свободою.

Внутренніе пути слагающейся, колеблющейся, заблуждающейся, крѣпнущей и исчезающей вѣры — суть пути сложные, трудные и многообразные, и людямъ далеко не всегда и не легко удается разбирать, что написано на путеводныхъ камняхъ или столбахъ духа, и куда они указуютъ. Человѣческая душа, бредущая по этимъ путямъ и сбивающаяся съ дороги, есть существо нѣжное, впечатлительное и безпомощное: она нуждается въ помощи, въ указаніи и наставленіи, точно такъ, какъ объ этомъ разсказывается въ русскихъ сказкахъ. Отъ кого же ждать ей помощи и наставленія, если не отъ тѣхъ, кто уже владѣетъ зрѣлымъ духовнымъ опытомъ и вѣрнымъ религіознымъ видѣніемъ? И почему эта помощь и это наставленіе могли бы урѣзать ея свободу? Развѣ, заблудившись въ незнакомомъ городѣ или въ лѣсу, мы не разспрашиваемъ встрѣчнаго доброжелательнаго путника о вѣрной дорогѣ и не пытаемся слѣдовать его авторитетнымъ указаніямъ? И кто изъ насъ, видя, что человѣкъ тонетъ въ полыньѣ, не начнетъ спасать его? Кто изъ насъ бро/с. 78/ситъ его на произволъ судьбы, ссылаясь на его «свободу» и «caмостоятельность»?

Благодать духовной любви сообщаетъ человѣку искусство религіознаго созерцанія; это искусство можетъ быть развито и углублено, если человѣкъ будетъ предаваться духовному опыту, очищая свою душу и восходя къ синтезу вѣры, видѣнія и paзума [5]. Такъ возникаетъ какъ бы цѣлый хоръ духовно поющихъ индивидуальныхъ голосовъ; или иначе: живое сословіе учителей духовнаго опыта, вѣры, религіозной дѣятельности и богословскаго догмата — іерархія, или классъ священноначалія (въ различномъ порядкѣ слагающійся въ разныхъ религіяхъ и исповѣданіяхъ). Они-то и образуютъ руководящій религіозный авторитетъ въ каждой церкви. Это какъ бы живые свѣтильники духа и вѣры, художники богопознанія — естественнаго и богооткровеннаго; и ихъ авторитетное руководство и поученіе въ вопросахъ религіи не только не умаляетъ духовную свободу, но, напротивъ, идетъ ей навстрѣчу, укрѣпляетъ, расширяетъ и воспитываетъ ее. Ибо, повторяю, духовная свобода совсѣмъ не сводится къ отрицанію чужой опытности и мудрости, но состоитъ въ томъ, чтобы внутренно освободить себя для духовной жизни безъ внѣшняго насилія, принужденія и запугиванія.

Вотъ почему дѣти въ особенности не могутъ быть предоставлены на произволъ «внѣшней» и «отрицательной» свободы; напротивъ, они должны быть подготовлены и воспитаны къ «внутренней», «положительной» свободѣ. Дѣло не въ томъ, чтобы «оставить ихъ въ покоѣ» или «никакъ не вторгаться въ ихъ внутреннюю жизнь»; но въ томъ, чтобы пробудить ихъ къ духовной жизни — не насиліемъ, а любовью, не запугиваніемъ, а живымъ примѣромъ. Духовная свобода ребенка совсѣмъ не состоитъ въ томъ, чтобы онъ росъ какъ лопухъ у канавы, или одичавшій кроликъ въ лѣсу, но въ томъ, чтобы онъ пріобрѣлъ внутреннюю способность — достойно пользоваться свободой и духовно заполнять свою внѣшнюю «невынужденность» и «незапуганность». Внѣшняя свобода необходима для внутренняго самоосвобожденія; она священна, только какъ вѣрный залогъ внутренней свободы; но предоставлять ее человѣку для унизительнаго и преступнаго заполненія — поистинѣ нѣтъ никакой крайности. Свободенъ не тотъ человѣкъ, который предоставленъ самъ себѣ, которому нѣтъ ни въ чемъ никакихъ препятствій, такъ что онъ можетъ дѣлать все, что ему придетъ въ голову. Свободенъ тотъ, кто пріобрѣлъ внутреннюю способность, созидать свой духъ изъ матеріала своихъ страстей и своихъ талантовъ и, значитъ, прежде всего — способность владѣть собою и вести себя; а затѣмъ — и внутреннюю способность жить и творить въ сферѣ духовнаго опыта, добровольно, искренно и цѣлостно присутствуя въ своей любви и въ своей вѣрѣ. Воистину /с. 79/ свободенъ духовно-самостоятельный человѣкъ; человѣкъ же, освобожденный только во внѣшнемъ, можетъ злоупотреблять своей свободой и превращать ее въ совершенную внутреннюю несвободу, въ ужасающее внутреннее рабство.

Итакъ, религіозное воспитаніе дѣтей въ духѣ любви и вѣры — пробуждаетъ ихъ къ истинной, внутренней свободѣ, дѣлаетъ ихъ самостоятельными и свободными людьми, закладываетъ въ нихъ какъ бы первый, священный камень ихъ будущаго духовнаго характера. Нужно совершенное отсутствіе духовнаго опыта, совершенная слѣпота въ этой области для того, чтобы вмѣстѣ съ современными безбожниками изображать религіозное воспитаніе дѣтей, какъ систематическое превращеніе ихъ въ «идіотовъ», или какъ преднамѣренное воспитаніе ихъ къ «рабству». Къ слѣпотѣ ведетъ ребенка не тотъ, кто отверзаетъ ему духовное око, но тотъ, кто стремится какъ бы выколоть ему это око. Словомъ, вѣрное соотношеніе духа и свободы состоитъ не только въ томъ, что духъ (т. е. духовный опытъ, любовь и вѣра) нуждается во внѣшней свободѣ и требуетъ ея, но еще и въ томъ, что духъ освобождаетъ человѣка внутренно, сообщая ему внутреннюю силу, самостоятельность, характеръ и крылья для духовно-осмысленнаго и побѣдоноснаго полета черезъ жизнь и смерть.

Примѣчанія:
[1] См. главу шестую и седьмую.
[2] Epistola ad Diogn. «ὡς πείθων, οὐ βιαζόμενος».
[3] Первое Посланіе Петра гл. 2 ст. 15-16.
[4] Вспомнимъ замѣчательную и мудрую инструкцію, данную московскимъ Митрополитомъ Макаріемъ въ 1555 году первому казанскому Архіепископу Гурію: «Всякими обычаи, какъ возможно, пріучать ему татаръ къ себѣ и приводити ихъ любовью на крещеніе, а страхомъ ихъ ко крещенію никакъ не приводити». См. статью проф. И. И. Лаппо въ № 2 журнала «Русскій Колоколъ».
[5] Разумъ отнюдь не слѣдуетъ смѣшивать съ отвлеченнымъ разсудкомъ, формальнымъ, пустымъ, прикованнымъ къ чувственному опыту и оторваннымъ отъ духа и видѣнія.

Источникъ: И. А. Ильинъ. Путь духовнаго обновленія. — Мюнхенъ: Типографія Обители преп. Іова Почаевскаго въ Мюнхенѣ-Оберменцингѣ, 1962. — С. 71-79.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.