Церковный календарь
Новости


2018-08-21 / russportal
С. Г. Рункевичъ. Свящ. Соборъ Правосл. Россійской Церкви 1917-1918 г.г. (1998)
2018-08-21 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 47-е (21 ноября 1917 г.)
2018-08-20 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 7-я (1991)
2018-08-20 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 46-е (20 ноября 1917 г.)
2018-08-19 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 6-я (1991)
2018-08-19 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 45-е (18 ноября 1917 г.)
2018-08-18 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 5-я (1991)
2018-08-18 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 44-е (17 ноября 1917 г.)
2018-08-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 4-я (1991)
2018-08-17 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 42-е (16 ноября 1917 г.)
2018-08-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 3-я (1991)
2018-08-16 / russportal
Н. Д. Кузнецовъ. Основанія, приводимыя для учрежденія Патріаршества (1918)
2018-08-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 2-я (1991)
2018-08-15 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 41-е (15 ноября 1917 г.)
2018-08-14 / russportal
Свт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій. Единообразіе въ богослуженіи (1994)
2018-08-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 40-е (14 ноября 1917 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 21 августа 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

В. Н. Ильинъ († 1974 г.)
ЗАПЕЧАТАННЫЙ ГРОБЪ. ПАСХА НЕТЛѢНІЯ.
(Объясненіе службъ Страстной недѣли и Пасхи. Парижъ, 1926).

Гл. I.
СТРАДАНІЕ И ИСКУПЛЕНІЕ. ОБЩІЙ СМЫСЛЪ БОГОЧЕЛОВѢЧЕСТВА.

Стремленіе осознать сущность зла и страданія, желаніе избавиться отъ нихъ, безъ сомнѣнія, могутъ быть названы центромъ духовной жизни человѣчества. Здѣсь религія, философія, наука, а также искусство совпадаютъ въ своихъ стремленіяхъ.

Проблема страданія неотдѣлима отъ проблемы зла, хотя зло и страданія ни въ коемъ случаѣ не могутъ считаться тождественными. Часто страданіе воспринимается какъ благо, а благоденствіе — какъ зло; (напр., страданія за правое дѣло и благоденствіе преступника). Страданіе и зло занимаютъ всю сферу бытія — физическую (матеріальную) и духовную, и страданія всегда мыслятся соотносительно съ добромъ и блаженствомъ. Сущность спасенія, избавленія именно и состоитъ въ преодолѣніи зла и страданія добромъ и блаженствомъ, или лучше, въ выходѣ изъ сферы зла и страданія и вхожденіи въ сферу добра и блаженства. Наконецъ, хотя въ планѣ временной исторической жизни (бываніе, Werden) зло и страданіе не совпадаютъ, но въ предѣлѣ, въ вѣчности злоистраданіе представляются въ такой же степени неотдѣлимыми, какъ добро и блаженство.

Проблемы зла и страданія, добра и блаженства занимаютъ въ равной степени какъ философа, такъ и богослова. Перваго съ точки зрѣнія построенія соотвѣтствующихъ понятій и оцѣнки мірового процесса (пессимизмъ, оптимизмъ). Второго (богослова) — съ точки зрѣнія спасенія, т. е. реальнаго избавленія отъ зла и страданія и достиженія добра и блаженства.

Со всей полнотой возможнаго и мыслимаго Божество раскрылось въ христіанствѣ. Ибо сущность христіанства состоитъ въ Богочеловѣчествѣ, въ обоженіи (теозисъ) человѣка, что и есть его спасеніе. Іисусъ Христосъ есть истинный /с. 7/ Богъ и истинный человѣкъ. Ап. Павелъ опредѣляетъ это чеканной формулой: «въ Немъ обитаетъ вся полнота (πλήρωμα) Божества тѣлесно» (Колос. 2, 9).

Формула христіанскаго разрѣшенія проблемы поэтому заключается въ утвержденіи, что въ человѣкѣ (и черезъ него въ природѣ и мірозданіи) заложенъ зачатокъ полноты бытія, Богочеловѣчества. Удаленіе отъ Богочеловѣчества (отъ полноты божественной жизни) есть грѣхъ. Объективно послѣдствія грѣха сказываются какъ проклятіе и смерть. Субъективно — какъ страданіе. Предѣльное страданіе есть адская мука, «огнь неугасимый и червь неумирающій». Оно совпадаетъ съ максимальнымъ пребываніемъ въ смерти, въ предѣльной неполнотѣ, пустотѣ «тьмѣ кромѣшной». Поэтому въ христіанствѣ адъ и смерть являются парнымъ понятіемъ. Отсюда: зло не создано Богомъ и не существуетъ, какъ самостоятельное бытіе. «Ничего злого не сотворилъ Богъ (κακὸν γάρ τι ὁ Θεὸς οὐκ ἐποίησεν)», — говоритъ авва Діадохъ. Зло есть лишь вольное (ибо тварь свободна) выпаденіе изъ полноты, въ человѣкѣ сказывающееся какъ удаленіе отъ идеала Богочеловѣчества. Выражаясь философски: зло реально, но не субстанціально.

Сущность зла со всей полнотой раскрывается въ христіанствѣ, для котораго зло совпадаетъ съ грѣхомъ. Это удалось выразить съ большой глубиной знаменитому нѣмецкому богослову Шебену: «Христіанство намъ показываетъ тайну небытія, мрака, грѣха, (Finsterniss der Bösheit), тайну беззаконія; и оно происходитъ не отъ Бога, оно происходитъ отъ твари, которая, будучи изведена изъ небытія и мрака дѣйствіемъ Божества, возстаетъ противъ своего Творца, чтобы уничтожить въ себѣ таинство Его благодати». Однако, небытіе и мракъ, изъ котораго Господь вызвалъ тварь къ бытію, само по себѣ не есть зло. Вѣдь, согласно св. Максиму Исповѣднику, Господь создалъ и само небытіе (ибо онъ выше и бытія, и небытія, какъ вообще выше всякаго соотносительнаго сопоставленія). Зломъ является стремленіе къ небытію и мраку вы/с. 8/званной изъ него твари. Поэтому можно сказать, что діаволъ и злые нераскаянные грѣшники носятъ адъ и смерть въ себѣ самихъ. Или: смерть и адъ не суть объективныя сущности или мѣста, но субъективныя состоянія, именно состоянія удаленности отъ Бога. Смерть есть итогъ грѣха. Адъ есть его сущность. Страданіе есть субъективное переживаніе противоестественнаго, противорѣчащаго человѣческой природѣ грѣха-зла. Однако, извращенная направленность ко злу бываетъ такъ глубока, что грѣхъ до поры до времени перестаетъ переживаться, какъ субъективное страданіе, (температура ада настолько высока, что пирометръ страданія перестаетъ дѣйствовать). Получается самодовольство грѣха, лжеестественное состояніе во грѣхѣ. И тогда уже пребываніе въ волѣ Божіей, пребываніе въ законѣ Божіемъ, слѣдованіе внушеніямъ Божественной благодати воспринимается какъ страданіе. Это и есть благое душеполезное страданіе («печаль яже по Бозѣ», «иго благое» и «бремя легкое»). Живущіе или старающіеся жить по волѣ Божіей ищутъ этихъ спасительныхъ страданій, которыми отзывается тварная природа на исполненіе заповѣдей Творца; они стараются избѣжать «временной грѣха сладости», сознавая, что въ итогѣ эта «временная сладость» обнаружитъ свою подлинную сущность, какъ вѣчную муку и смерть.

Однако понять это, исходя изъ собственной испорченной грѣхомъ природы, преступившей заповѣди Господни, человѣкъ не могъ. Онъ могъ быть только наученъ. Но что значитъ «могъ быть наученъ»? Научить тому, чего непониманіе т. ск. органически ему свойственно, — нельзя. Нужно полное измѣненіе природы. т. е. другими словами, наученіе заповѣдямъ Божіимъ, чтобы быть дѣйствительнымъ, должно быть спасеніемъ. Спасеніе не могло быть осуществлено только однимъ восхожденіемъ человѣка: для этого силы его были недостаточны. Но оно не могло быть осуществлено только однимъ снисхожденіемъ Божества: это нарушило бы тварную свободу, т. е. было бы уничтоженіемъ твари. Спасеніе могло осуществиться только одновременнымъ актомъ восхожденія человѣка и снисхожденія Бога и /с. 9/ соединеніемъ ихъ въ Богочеловѣкѣ. «Богъ могъ создать насъ безъ насъ, но спасти насъ безъ насъ не можетъ», какъ говоритъ Блаженный Августинъ.

Неизрѣченнымъ Промысломъ Божіимъ нашелся такой человѣкъ, который достигъ высочайшей степени тварнаго совершенства. Имъ была Приснодѣва Марія, Богородица. И Слово Божіе, Ипостасный Логосъ, второе Лицо Пресвятой Троицы снизошелъ къ этой вершинѣ тварнаго совершенства, воспринялъ отъ Нея полноту человѣческаго существа и, не измѣнивъ Божества, и не смѣшавшись съ человѣчествомъ, соединился въ единаго истиннаго Богочеловѣка, Господа нашего Іисуса Христа. Это центральное событіе не только въ исторіи человѣчества, но и всего міра, космоса (ибо человѣкъ — микрокосмъ, въ маломъ видѣ весь міръ), св. ап. Іоаннъ выражаетъ словами «И Слово стало плотью» (καὶ ὁ Λόγος σὰρξ ἐγένετο Іоан. I, 14). Божія Матерь какъ совершеннѣйшій и святѣйшій человѣкъ явилась не только всечеловѣкомъ, т. е. выразителемъ идеальной и совершеннѣйшей сущности человѣчества, но и тварности вообще. Принявъ же въ Себя Слово Божіе, Она достигла и предѣльнаго обоженія, стала Богомъ по благодати. Это и звучитъ въ словахъ величанія: «Честнѣйшую Херувимъ и славнѣйшую безъ сравненія Серафимъ, сущую Богородицу Тя величаемъ». Обоженная до конца и ставшая Богомъ по благодати, Божія Матерь родила Богочеловѣка.

Поэтому заблужденіемъ явилось бы думать, что въ таинствѣ Боговоплощенія значеніе Божіей Матери сводится только къ пассивно-добродѣтельному служенію доставленія плоти нисходящему Слову. Смирившаяся передъ Богомъ, какъ Богъ смирился передъ Ней, вселившись въ Ея человѣческую утробу, Божія Матерь зачала Богочеловѣка; и не было въ Ея Материнствѣ момента только человѣческаго, но всѣ его моменты были Богочеловѣческіе. Но это же величайшее преимущество и честь явились и Ея крестомъ. Никому изъ людей не пришлось понести въ такой мѣрѣ тяжести Креста Господа Іисуса, какъ Его Матери. /с. 10/ Поэтому и къ Ней Церковь относится какъ къ Спасительницѣ и взываетъ: «Пресвятая Богородице, спаси насъ». Она стоитъ у Креста Христова, терзаясь, будучи безгрѣшной, тѣми же муками, что и Онъ. Она же нетлѣнно погребается и со славой воскресаетъ и возносится Христомъ съ плотію на небо. И Церковь ублажаетъ Ея исходъ совершенно тѣмъ же богослужебнымъ чиномъ, что и исходъ Господа Іисуса. Это и есть литургическое исповѣданіе спасительныхъ страстей и славнаго воскресенія Божіей Матери. «Произшедши отъ безбрачной и бывъ прободенъ въ ребра, Ты черезъ Нее совершилъ возстановленіе Евы» (Великая Суббота, Канонъ, Пѣснь 5-я, Тропарь 3). Такихъ литургическихъ текстовъ, гдѣ проводится мысль о спасительномъ значеніи подвига Божіей Матери и Ея сущностномъ, онтологическомъ и притомъ единственномъ значеніи въ дѣлѣ спасенія можно было бы привести огромное, подавляющее число. Остановимся на нѣкоторыхъ изъ наиболѣе яркихъ и опредѣленныхъ:

«Радуйся, яко Тобой обновляется тварь, радуйся, яко Тобой поклоняемся Творцу».

«Не имамы (не имѣемъ) иныя помощи, не имамы иныя надежды, развѣ (кромѣ) Тебе, Владычице».

«Предстательство христіанъ непостыдное, ходатайство ко Творцу непреложное».

«Радуйся обрадованная, съ Тобою Господь, и Тебе ради съ нами».

Наконецъ въ 9-й пѣсни великосубботняго канона «Волною морскою» Христосъ говоритъ, что онъ прославитъ Ее почитающихъ:

«Вознесу со славой непрестанно, яко Богъ вѣрой и любовію Тя величающихъ».

Здѣсь устами Церкви Христосъ предписываетъ ублажать Богородицу «вѣрой и любовію», т. е. относиться къ Ней такъ, какъ будто Она была соравна (по благодати, конечно, а не по существу) Богу. Ибо лишь по отношенію къ самому Христу Церковь приглашаетъ:

/с. 11/ «Вѣрой и любовію приступимъ, да причастници жизни вѣчныя будемъ».

Этотъ текстъ херувимской пѣсни Преждеосвященной Литургіи вполнѣ соотвѣтствуетъ приведенному тексту 9-й пѣсни великосубботняго канона «Волною морскою». Ибо «вознесу со славой» и, значитъ, «сдѣлаю причастниками вѣчной жизни». Божія Матерь есть Богъ по благодати. Она — подобосущна (оміусіосъ). Господь Іисусъ — Богъ по существу — единосущенъ (омоусіосъ). Поэтому, принимая вышеприведенный текстъ бл. Августина, можно смѣло утверждать: безъ Божіей Матери спасеніе рода человѣческаго, т. е. само Богочеловѣчество было бы невозможно. Такое утвержденіе не означаетъ ограниченія всемогущества Божія, а, наоборотъ, утверждаетъ и прославляетъ это всемогущество: Богъ настолько мудро устроилъ тварь, что при наличности полной свободы, въ смыслѣ возможности не грѣшить — posse non peccare — и при наличности грѣха, тварь все же изъ своихъ глубинъ, т. е. изъ сущности своей, произрастила безгрѣшную (въ смыслѣ невозможности грѣшить — non posse peccare) отрасль, могущую быть до конца обоженной, стать Богоматерію. Поэтому всякое ученіе, которое уничтожаетъ самостоятельность Божіей Матерй въ дѣлѣ спасенія и поглощаетъ Ея волю волей Божества, одновременно унижаетъ Бога, ибо признаетъ тварь неудавшейся, унижаетъ и Божію Матерь, ибо лишаетъ достоинства и значенія Ея личный подвигъ, уничтожаетъ смыслъ Спасенія, какъ дѣла Богочеловѣческаго.

Богоподобность Божіей Матери, Ея активность въ дѣлѣ спасенія есть такое Ея смиреніе передъ Богомъ, какого не знаетъ и не будетъ знать человѣчество. Это смиреніе — подобно творящему смиренію Бога, когда Онъ захотѣлъ добровольно ограничить Себя и Свою волю, поставивъ возлѣ Себя свободную и потенціально неограниченную тварь. И вотъ на смиреніе Божіей Матери Богъ отвѣтилъ актомъ вторичнаго смиренія: ранѣе создавъ тварь, Онъ нынѣ принимаетъ ея видъ и, будучи /с. 12/ безплотенъ, воплощается въ плоть, воспринимаетъ временно-пространственныя формы, что выражено въ литургической формулѣ:

«Безлѣтное Слово милости ради подъ лѣтомъ бывшее», т. е. «безвременное (вѣчное) Слово (Логосъ — Λόγος), изъ милосердія ставшее во времени».

Это есть твореніе Новаго Адама и съ Нимъ, Новой Твари, Спасеніе и обоженіе ея. И въ семъ актѣ добровольно и самостоятельно принимаетъ участіе сама тварь въ лицѣ Божіей Матери.

Богоподобное смиреніе Ея передъ Богомъ и самоограниченіе (истощаніе) Бога-Слова передъ человѣкомъ является какъ тайна Богочеловѣчества въ Лицѣ Господа Іисуса Христа, Спасителя, Своими страданіями обожающаго человѣка, а съ нимъ и все мірозданіе.

Такого страданія не могла взять на себя тварь, ибо это превышало ея ограниченныя силы. Такого страданія не могъ взять на себя Богъ, ибо Онъ всеблажененъ. Такое страданіе могъ взять на себя только Богочеловѣкъ. Поэтому въ извѣстномъ смыслѣ можно опредѣлить сущность Богочеловѣчества, какъ всеблаженное всестраданіе. Ибо «полнота Божества тѣлесно» только и могла выразиться какъ предѣльное страданіе этой тѣлесности, — человѣческаго, духо-душевно-тѣлеснаго момента въ Богочеловѣкѣ.

Совершенно правъ проф. Л. П. Карсавинъ, говоря «объ ужасѣ для каждаго изъ насъ ощутить себя истиннымъ Сыномъ Божіимъ».

Необходимо утверждать поэтому, что страданія Богочеловѣка существенно разнятся отъ грѣховнаго страданія грѣшныхъ людей: Богочеловѣкъ страдаетъ, осуществляя до конца Божественное въ тварномъ. Грѣшникъ страдаетъ, отпадая въ своей тварности отъ Бога. Поэтому можно сказать, что своими блаженными страданіями Богочеловѣкъ избавляетъ человѣка отъ грѣховныхъ страданій.

/с. 13/ «Заповѣди блаженства» (Мѳ. V, 3-12) суть вмѣстѣ съ тѣмъ и проповѣдь объ осуществленіи ихъ Сыномъ Божіимъ, Богочеловѣкомъ, всѣхъ до конца и во всей полнотѣ. А это и есть крестъ и Чаша. Ибо совокупность страданій, которыя нужно претерпѣть согласно этимъ заповѣдямъ, чтобы быть блаженнымъ, и есть крестъ (послѣдняя изъ нихъ есть крестъ, въ буквальномъ смыслѣ слова). Совершенное же соединеніе Богочеловѣка съ вѣрующими въ Него и спасеніе ихъ и есть Чаша — символъ и фактъ единенія. Черезъ Нее исполненное Христомъ есть исполненное человѣчествомъ (ибо Христосъ — Всечеловѣкъ).

Это и есть удовлетвореніе правдѣ Божіей, (что имѣетъ мало общаго съ юридическимъ принципомъ). Во Христѣ осуществлена до конца воля Божія, которая и есть Правда. Ея осуществленіе въ человѣческомъ естествѣ есть предѣльныя страданія въ настоящемъ и высшее блаженство въ будущемъ. Этимъ опредѣляется онтологическое значеніе заповѣдей блаженства и религіозный смыслъ времени — во взаимоотношеніяхъ прошлаго, настоящаго и будущаго. Именно, въ согласіи со сказаннымъ будущее время транспонируется въ настоящее и наоборотъ.

Блаженство въ будущемъ — есть нищета въ настоящемъ, и

Нищета духа въ настоящемъ — скажется какъ блаженство въ будущемъ.

Блаженство въ будущемъ — есть плачь въ настоящемъ, и

Плачь въ настоящемъ есть блаженство въ будущемъ и т. д. по отношенію ко всѣмъ заповѣдямъ блаженства: всѣ онѣ связаны въ органическое, всеединое, а потому іерархическое цѣлое. Всѣ заповѣди коренятся въ блаженствѣ и объединены имъ, такъ что каждая высшая ступень заключаетъ низшую, а каждая низшая существуетъ установкой на высшую.

Будущее потому и есть будущее, а не настоящее, что настоящее ущербно, а въ будущемъ полнота («и будетъ Богъ всяческая во всѣхъ»...) Блаженство въ будущемъ (т. е. въ полнотѣ и всеединствѣ) сказывается во временномъ настоящемъ какъ /с. 14/ ступени его (т. е. блаженства) заповѣдей въ настоящемъ, ибо время есть нарастающая градація. Выражаясь музыкальнымъ терминомъ, время есть crescendo (ср. Бергсона). Гносеологическій и онтологическо-динамическій смыслъ времени соединены въ дѣйственной проповѣди Христа-Богочеловѣка въ единое, монолитное и многоединое цѣлое.

Итакъ самоограниченіе Бога въ Богочеловѣкѣ есть страданіе Богочеловѣка. Поэтому вся жизнь Его съ Рождества до Распятія есть непрерывно возрастающая тяжесть крестоношенія, заканчивающаяся подъятіемъ на рамена дѣйствительнаго креста. Въ страстяхъ Господнихъ время все сгущается и сдвигается, чтобы раскалиться до бѣла въ Вѣчности Воскресенія, попаляющаго діавольщину дурной безконечности. Рожденіе есть начало крестнаго пути. Распятіе — конецъ и завершеніе его. Поэтому полна глубокаго смысла литургическая аналогія между богослуженіемъ предпразднества Рождества Христова, Богоявленія и Страстной Седмицы, аналогія, подмѣченная и истолкованная проф. С. Н. Булгаковымъ. Рождество Христово называется «обнищаніемъ Слова» (тропарь канона предпразднества). Предѣльное обнищаніеи предѣльное страданіе есть смерть. Такимъ образомъ страданія Господа Іисуса Христасуть страданія кенотическія, страданія уничиженія и самоограниченія, страданія, которымъ не можетъ быть равнымъ никакое страданіе другого существа и прямо вытекающія изъ Его Богочеловѣчества: «Онъ, будучи образомъ Божіимъ, не почиталъ хищеніемъ быть равнымъ Богу; но уничижилъ (ἐκένωσεν — отсюда кенозисъ) Себя Самого, принявъ образъ раба, сдѣлавшись подобнымъ человѣкамъ и по виду ставъ какъ человѣкомъ; смирилъ Себя, бывъ послушнымъ даже до смерти, и смерти крестной» (Филип. II, 6-8).

Проф. о. П. Флоренскій очень хорошо показалъ, въ какомъ смыслѣ надо понимать слово «хищеніе» (ἁρπαγμός): Ни въ какомъ смыслѣ, хотя бы въ самомъ утонченномъ, въ самомъ возвышенномъ въ самомъ одухотворенномъ, понятіе «восхищенія» не можетъ быть приложимо къ Господу. Іисусъ Христосъ /с. 15/ — лицо совсѣмъ иного порядка, чѣмъ кто-бы то ни было и какъ бы тони было становящійся богоравнымъ черезъ восхищеніе [1]. Онъ — сущій Богъ.

Іисусъ Христосъ, какъ самосущная и ипостасная Любовь («Богъ есть Любовь «1 Посл. Іоанна 4, 16) не искалъ Своего (ср. 1 Кор. 13, 5): Онъ лишь творилъ волю Пославшаго Его (Іо. 4, 34) и клалъ жизнь Свою за овецъ Своихъ (Іо. 10, 15). Отсюда и жертвенная смерть, какъ дѣло Любви, проявившей здѣсь свою сущность въ предѣльной самоотдачѣ — въ Евхаристической Чашѣ. Здѣсь поистинѣ чудо исчерпанія неисчерпаемаго.

Іисусъ Христосъ фактически, дѣйствительно, реально, а не только морально отожествилъ Себя съ человѣчествомъ: въ семъ Его униженіе, и возвышеніе и спасеніе человѣчества. Именно здѣсь надо искать смысла слова пророка Исаіи: наказанія міра нашего были на немъ и Его ранами мы исцѣлились» (Исаія LIII, 5) А не въ томъ смыслѣ, что страданія безгрѣшнаго существа, какъ максимальныя страданія, принесли удовлетвореніе «безмѣрно разгнѣванному» правосудію Бога, какъ это думаютъ западные богословы и нѣкоторые русскіе, находящіеся подъ ихъ вліяніемъ (теорія сатисфакціи). Принявъ плоть и вочеловѣчившись, Іисусъ Христосъ принялъ и всю глубину и интенсивность страданія, связаннаго съ осуществленіемъ полноты Божества въ неполномъ и ограниченномъ («обложенномъ немощію») человѣческомъ существѣ. Христосъ страдалъ такъ, какъ будто бы въ Немъ сосредоточилась вся степень удаленности отъ Бога, богооставленности. Онъ исчерпалъ всѣ мученія земли и преисподней. Здѣсь тайна возгласа: «Боже мой, Боже мой, зачѣмъ Ты оставилъ Меня» (Мѳ. 27, 46; Лук. 15, 34) и сошествія во адъ.

Но во Христѣ былъ не только страдающій человѣкъ. Въ Немъ былъ еще и «Богъ крѣпокъ, Начальникъ будущаго вѣка».

Поэтому въ Немъ вся полнота страданія, какъ послѣдствія осуществленія до конца безконечнаго въ конечномъ, была безсильна разрушить Его. Онъ «Святый Крѣпкій». И должна была обезсилѣть смерть и разрушиться адъ.

/с. 16/ Послѣ Христа до Его второго пришествія смерть и адъ имѣютъ лишь условное значеніе. Ихъ сила — внѣ Христа. Во Христѣ же они безсильны. Поэтому жизнь во Христѣ и со Христомъ — въ общеніи съ Нимъ въ жизни (несеніе бремени Христова и «ига» Его, т. е. страданіе за исполненіе Его ученія) — означаетъ недосягаемость для смерти и ада. Умершіе во Христѣ блаженно покоятся до общаго воскресенія, чтобы потомъ явиться въ такой славѣ и въ такомъ блаженствѣ, для изображенія которыхъ нѣтъ словъ.

Не только Священное Писаніе Ветхаго Завѣта переполнено пророчествами о грядущемъ избавителѣ отъ грѣха и его послѣдствій — смерти и ада: ожиданія грядущаго Бога, побѣдителя ада, страждущаго, умирающаго и воскресающаго, какъ молніей, прорѣзало тайну языческаго сознанія. Этимъ доказывается, что человѣчество жаждало богочеловѣчества и активно стремилось къ нему, заблуждаясь только насчетъ самаго осуществленія его завѣтнаго желанія. Пророчество о страждущемъ богѣ, сходящемъ въ адъ за гордаго и озлобленнаго Прометея — одинъ изъ изумительнѣйшихъ образовъ Эсхила:

Гермесъ (обращаясь къ Прометею, говоритъ): «И знай, твои страданія кончатся тогда только, когда какой нибудь богъ согласится сойти вмѣсто тебя въ темное царство Гадеса, въ мрачныя бездны тартара».

Въ приведенныхъ словахъ дана поразительная концепція и выясненъ смыслъ искупленія: невинный (въ преступленіи Прометея) богъ, беря на себя послѣдствія не совершеннаго имъ преступленія, этимъ самымъ дѣлаетъ послѣднее какъ бы несуществующимъ.

Лишь еврейскій избранный народъ, своей волей и волей Божіей сохранившій непосредственную связь (religio — религія значитъ вновь возстановленная связь) съ Богомъ, въ подлинномъ откровеніи, давалъ непосредственныя незамутненныя пророчества и привелъ къ такому очищенному и просвѣтленному сознанію и тѣлесной чистотѣ, какъ сознаніе и чистота Дѣвы /с. 17/ Маріи Богородицы. Въ ней отразилось сіяніе славы и начертаніе лица (Ипостаси) Божіей: «Изъ Тебе бо возсія Солнце Правды Христосъ Богъ нашъ и разрушивъ клятву, (проклятіе) даде благословеніе и упразднивъ смерть дарова намъ животъ вѣчный» (изъ тропаря на Рождество Пресв. Богородицы). «Разрушеніе клятвы» достигнуто принятіемъ на себя ея послѣдствій — человѣческихъ немощей и болѣзней. «Упраздненіе смерти» достигнуто вкушеніемъ самой смерти. Таковъ былъ подвигь Ипостасной и Самосущной Любви «до конца возлюбившей своихъ сущихъ въ мірѣ» (Іоанн. XIII, 1) и въ отожествленіи Себя съ ними, принявшей ихъ немощи и давшей имъ взамѣнъ Свою славу и безсмертіе. Однако, для того, чтобы плоды страдающей Славы и славнаго Страданія Христова могли быть усвоены, необходима вѣра и дѣятельное участіе въ подвигѣ спасенія. Полнота любви осуществляется лишь во взимности любящаго и любимаго. Любовь односторонняя, т. е. Любовь одного Христа безъ отвѣта на нее превращается въ проклятіе (не переставъ быть любовью). Здѣсь надо искать смысла «проклятія» Христомъ нераскаянныхъ, т. е. не знающихъ любви грѣшниковъ на Страшномъ Судѣ. Односторонняя Любовь къ нимъ Христа, безъ отвѣта на нее съ ихъ стороны, и есть ихъ проклятіе. Любя нашего врага, мы, по выраженію св. Писанія, «собираемъ ему на голову горящіе уголья». Это говоритъ св. ап. Павелъ (Рим. гл. 12, ст. 20), приводя соотвѣтств. мѣсто Притчей Соломоновыхъ (гл. 25, ст. 21-22). Любовь выражается и осуществляется на дѣлѣ. («Если любите Меня, соблюдите мои заповѣди» Іоан. 14). Любовь Христа была дѣятельной, дѣятельнымъ долженъ быть и отвѣтъ на нее — начиная съ нищеты духовной, (т. е. со смиренія во Христѣ и для Христа) и кончая кровавымъ мученичествомъ.

Этотъ принципъ взаимности во Христѣ и для Христа выраженъ съ безподобной красотой и глубиной св. Григоріемъ Нисскимъ по поводу мученичества св. Стефана. «Вчера Господь вселенной устроилъ для насъ пиршество, нынѣ — подражатель Его. Какъ устрояетъ сей, и какъ Тотъ? Тотъ, облекшись за насъ /с. 18/ въ человѣческое естество, сей за него совлекши человѣка; Тотъ, ради насъ вступая въ пещеру жизни; сей, исходя изъ пещеры ради Него; Тотъ ради насъ будучи повиваемъ пеленами, сей — побиваемъ камнями за Него; Тотъ, разрушая смерть, сей попирая низложенну смерть». Св. Игнатій Богоносецъ пишетъ во время своего путешествія въ Римъ на казнь: «Живой пишу вамъ, горя желаніемъ умереть... Моя любовь распята, и нѣтъ во мнѣ огня любви къ плоти, но вода живая внутри меня взываетъ: иди къ Отцу. Не хочу болѣе жить какъ человѣкъ... Хлѣба Божіяго жажду, хлѣба небеснаго... и питья Божьяго — крови Его... Я — Божія пшеница, да измелютъ меня зубы звѣрей, дабы я сдѣлался чистымъ хлѣбомъ Христовымъ». Въ акаѳистѣ св. Варвары Великомученицы, говорится: «Радуйся отроковице, Богомъ Отцомъ предуставленная быти сообразна въ страданіи образу Сына Его». Потому прославленіе Страданій Господа есть участіе въ Его крестномъ пути и лишь такое прославленіе спасительно и плодотворно.

Крестному пути Господа и прославленію Его и предлагаютъ слѣдовать богослуженія Страстной Седмицы и Пасхальной ночи.

Примѣчаніе:
[1] Восхищеніе — человѣческое стремленіе достигнуть божественнаго міра путемъ самовозвышенія. («Не восхищеніемъ непщева» Сергіевъ Посадъ 1915, стр. 48).

Источникъ: В. Н. Ильинъ. Запечатанный гробъ. Пасха нетлѣнія: Объясненіе службъ Страстной недѣли и Пасхи. — Парижъ: YMCA-PRESS, 1926. — С. 6-18.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.