Церковный календарь
Новости


2018-12-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 74-е (1895)
2018-12-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 73-е (1895)
2018-12-19 / russportal
"Пропов. хрестоматія". Слово въ день зачатія прав. Анною Пресв. Богородицы (1965)
2018-12-19 / russportal
"Пропов. хрестоматія". Поученіе въ день святителя Николая Чудотворца (1965)
2018-12-18 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. 60-лѣтіе священнослуженія митр. Анастасія (1976)
2018-12-18 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свѣтильникъ Русской Церкви блаж. митр. Антоній (1976)
2018-12-17 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Св. Обитель и духовная школа на служеніи Церкви (1976)
2018-12-17 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Чѣмъ каждый изъ насъ долженъ служить Церкви? (1976)
2018-12-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Соборность и церковное сотрудничество (1976)
2018-12-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Существуетъ ли невидимая Церковь? (1976)
2018-12-15 / russportal
Первое посланіе къ Коринѳянамъ св. Климента Римскаго (1860)
2018-12-15 / russportal
О святомъ Климентѣ Римскомъ и его первомъ посланіи (1860)
2018-12-14 / russportal
Свт. Зинонъ Веронскій. На слова: "егда предастъ (Христосъ) царство Богу и Отцу" (1838)
2018-12-14 / russportal
Краткое свѣдѣніе о жизни св. священномуч. Зинона, еп. Веронскаго (1838)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 2-я (1849)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 1-я (1849)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 19 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Церковная письменность

З. А. Крахмальникова.
ГОРЬКІЕ ПЛОДЫ СЛАДКАГО ПЛѢНА.
(Изданіе Братства преп. Іова Почаевскаго. Монреаль, 1989).

ПРЕДИСЛОВІЕ.

/с. 5/ Провозглашенная М. Горбачевымъ «гласность» вернула Зоѣ Александровнѣ Крахмальниковой свободу. Но для этой русской православной женщины, смиренной подвижницы и кроткой исповѣдницы, свобода имѣетъ единственный смыслъ, единственную цѣль — проповѣдывать Слово Божіе, которое огнемъ горитъ въ ея сердцѣ, не можетъ вмѣститься въ ея душѣ и рвется наружу. На свободѣ она сразу же и обратилась естественно къ своей Церкви, — къ Московской Патріархіи, ко главѣ ея издательскаго отдѣла — Митрополиту Питириму, предлагая свои услуги опытнаго миссіонерскаго издателя. Каково было ея изумленіе, шокъ и потрясеніе, когда преосвященный не изволилъ ей отвѣтить даже по простому долгу свѣтской вежливости.

Но З. А. проживаетъ въ Москвѣ, въ сердцѣ Россіи, въ центрѣ всего, и потому она скоро стала проникать въ тайну гробового молчанія Московской Патріархіи, что она и раскрываетъ въ предлагаемой нами ея статьѣ.

Да это даже совсѣмъ не статья, это нѣкій манифестъ, выражающій соборныя чувства и мысли лучшихъ русскихъ вѣрующихъ людей. Слова ея сильныя, правдивыя и честныя, слова обжигающія совѣсть, въ какой-то степени героическія въ наше лихое время. Ликъ Зои въ нашемъ духовномъ взорѣ сливается съ ликами древнихъ первохристіанскихъ исповѣдницъ, величественно и одиноко стоявшихъ предъ сильными вѣка сего; ибо Московская Патріархія, облекшись въ тогу политическую, стала силой вѣка сего. Но Зоя не одинока, за ней стоитъ Христосъ.

Митрополитъ Виталій.       

/с. 7/

ГОРЬКІЕ ПЛОДЫ СЛАДКАГО ПЛѢНА.

Два обстоятельства побуждаютъ меня писать эти замѣтки.

Тысячелѣтіе Крещенія Руси стало міровымъ событіемъ. Отечественные и зарубежные профессора патристики и церковной исторіи, экклезіологіи и философіи культуры прочли множество докладовъ (о наиболѣе серьезныхъ изъ нихъ оповѣстили насъ религіозныя программы «Голоса Америки» и «Би-би-си»). Но при всей многоаспектности подхода къ темамъ Тысячелѣтія одна главная тема осталась за предѣлами интересовъ ученыхъ и богослововъ. Это — кризисъ церковнаго сознанія въ Русской Православной Церкви, поставленной въ феноменальное положеніе государственной атеистической властью, выдвинувшей на зарѣ своего становленія глобальную задачу уничтоженія религіи въ СССР.

Делегированные заграницу для участія въ юбилейныхъ конференціяхъ и симпозіумахъ наши отечественные спеціалисты по религіи не касались (какъ, впрочѣмъ, и здѣсь, на родинѣ) ни экклезіологическихъ проблемъ, ни церковной исторіи новѣйшаго періода, ни характеристикъ опредѣленнаго типа духовности. А между тѣмъ въ нашей Церкви сложился уникальный въ нѣкоторомъ смыслѣ типъ церковнаго сознанія. И сложился онъ въ связи со слѣдующими обстоятельствами.

Въ теченіе послѣднихъ десятилѣтій ученіе Православной Церкви оказалось по сути дѣла недоступнымъ православному народу, лишенному семьдесятъ лѣтъ катехизической, учительной, духовной литературы, лишенному Священнаго Писанія и Преданія /с. 8/ Православной Церкви, лишенному проповѣди истиннаго Православія. Вѣрующему народу была оставлена только возможность: посѣщать храмовыя богослуженія (да и то только въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ остались храмы) для «отправленія культа», какъ это называлось въ государственныхъ инструкціяхъ.

Но Святая Церковь исповѣдуетъ вѣру «всей Своей жизнью: ученіемъ, таинствами и обрядами» (А. С. Хомяковъ, «Церковь одна»), и ни одно изъ этихъ трехъ составныхъ не замѣняютъ другъ друга. Основы догматовъ православной вѣры, изложенныя въ Символѣ православной вѣры, въ теченіе многихъ вѣковъ раскрывались въ твореніяхъ Св. Отцовъ и учителей Церкви. Изъ вѣка въ вѣкъ Православная Церковь передавала свое ученіе, храня его чистоту какъ зѣницу ока. Но настало время, когда эта традиція была прервана и Православная Церковь въ Россіи понесла неисчислимыя утраты.

Очевидно, что кризисъ православной духовности отразился на нѣсколькихъ поколѣніяхъ церковнаго народа въ нашемъ Отечествѣ.

Зарубежные изслѣдователи Православія не могутъ проанализировать особенностей этого кризиса, ибо такого рода реальности познаются въ личномъ опытѣ пріобщенія къ нимъ. Отечественные же изслѣдователи, повидимому, предпочли пренебречь этой проблемой, дабы не внести диссонанса во всеобщій юбилейный паѳосъ. Между тѣмъ, мнѣ эта проблема представляется весьма существенной для судебъ современнаго міра.

Антихристовы силы, поднявшія мечъ на Бога и Его учениковъ, измѣнили не только положеніе Церкви въ Россіи, онѣ измѣнили и будутъ мѣнять духовную ситуацію во всемъ христіанскомъ мірѣ.

Чѣловѣчество — единый организмъ, всецѣлый Адамъ, и, если сокрушается часть этого организма, то сокрушается онъ весь, цѣликомъ, независимо отъ того, осознаетъ онъ адекватно причины постигающей его катастрофы или не осознаетъ.

Гоненія первохристіанской Церкви открыли не только могущество и побѣду христіанскаго духа надъ царствомъ князя тьмы, онѣ открыли новую эру въ исторіи человѣчества, его цивилизаціи и культуры.

Каковъ же духовный смыслъ безпримѣрныхъ гоненій, переживаемыхъ христіанствомъ XX вѣка? Что за урокъ данъ Господомъ человѣчеству и для чего? Въ чемъ промыслительный смыслъ его и какіе плоды принесла и должна еще принести кровавая жатва XX вѣка?

/с. 9/ Для меня было бы постыдной дерзостью пытаться отвѣтить на эти вопросы. Въ Россіи раньше говорили, да и теперь повторяютъ: важно поставить вопросъ. Отвѣтъ на него будетъ данъ тогда, когда наступятъ для этого сроки.

Второе соображеніе, побуждающее меня высказываться на столь животрепещущія темы, связано съ настоятельной необходимостью вернуться къ разговору о проблемахъ, обсуждавшихся за «Круглымъ столомъ», посвященномъ Тысячелѣтію. Обсужденіе это стало извѣстно радіослушателямъ религіозныхъ передачъ «Голоса Америки».

Это былъ первый опытъ такого свободнаго обсужденія православными христіанами насущныхъ проблемъ церковной жизни. Впервые писатели, литераторы, журналисты, вмѣстѣ съ пастырями Церкви, получили возможность, обращаясь къ своимъ собратьямъ по вѣрѣ, говорить о томъ, что волнуетъ церковную общественность и о томъ, что является предметомъ ихъ творческаго анализа.

У насъ нѣтъ ни амвона, ни возможности публиковать свои воззрѣнія ни въ одномъ изъ средствъ массовой информаціи, безраздѣльно принадлежащихъ государственной атеистической власти (такія попытки нѣкоторыми изъ насъ были сдѣланы и не увѣнчались успѣхомъ); церковные же органы печати не только минимальны (единственный журналъ ЖМП), но, какъ извѣстно, принципіально занимаютъ позицію, угодную атеистической власти.

Нѣкоторые изъ участниковъ «Круглаго стола» недавно вернулись изъ заключенія, гдѣ отбывали свои сроки за проповѣдь Слова Божія, другіе пострадали за вѣру, оставаясь еще на волѣ (перестройка прервала преслѣдованія вѣрующихъ, были закрыты уже начавшіяся «дѣла»).

Гласность пріоткрыла завѣсу лжи и обнажила поверхность первыхъ ступеней ада, только ближнюю поверхность открывшихся безднъ. Но что за ними, за первыми кругами ада?

Гласность вынесла на поверхность народное горе, ужасъ передъ преступленіемъ въ однихъ и жажду оправдать убійство въ другихъ.

Всѣ слои нашего общества оказались вовлеченными въ ситуацію гласности такъ или иначе. И только такъ называемая «оффиціальная церковь» въ лицѣ церковной іерархіи, на словахъ привѣтствуя гласность, не приняла ее должнымъ образомъ. Напротивъ, она даже выставила нѣкій «заслонъ» гласности въ /с. 10/ Церкви. Какъ только кто-то изъ христіанъ, побуждаемый ревностью о Церкви, порывается высказать свои взгляды, онъ тутъ же, вопреки заповѣдямъ Христа, церковнымъ канонамъ и вопреки подлинному церковному благочестію, объявляется «духовно заблудшимъ» и обремененнымъ страшными грѣхами.

Но церковныя власти, увы, не ограничиваются увѣщеваніями своихъ, все еще малочисленныхъ обличителей («не бойся, малое стадо», — говорилъ Христосъ тѣмъ, кто будетъ гонимъ властями міра сего, церковными онѣ зовутся или государственными (Лук. 12, 32)), онѣ предпочитаютъ включить въ свои коммюнике и постановленія политическія обвиненія въ адресъ тѣхъ, кто усомнился въ ихъ непогрѣшимости.

Фактъ необычайно примѣчательный. Не только лексика этихъ обвиненій печальнымъ образомъ напоминаетъ лексику приговоровъ узникамъ Христовымъ, но свидѣтельствуетъ объ опредѣленномъ политическомъ мышленіи, усвоенномъ церковными властями, вытѣснившемъ христіанское мышленіе.

Гласность не только сняла покровы со многихъ тайнъ, она достаточно четко показала, кому она не угодна. А не угодна она тѣмъ, въ первую очередь, кто боится, что она вскроетъ и тѣ бездны ужаса и беззаконія, нравственнаго распада, мафіозности, хищничества и коррупціи, которыя прикрыты маской благочестія. И потому въ молчаніи церковныхъ властей о реальныхъ бѣдахъ Церкви слышится не только недовѣріе къ гласности, но и страхъ передъ ней, страхъ, прикрываемый презрѣніемъ: «намъ не нужна ваша гласность, всѣмъ извѣстно, что мы въ плѣну...»

Еще въ началѣ своего приближенія къ Церкви я не разъ слышала отъ болѣе опытныхъ, болѣе «укорененныхъ» въ церковной жизни отвѣтъ на мои вопросы по поводу безгласности Патріарха и епископовъ: «они въ плѣну». Мнѣ, однако же, ни разу не удалось увидѣть наручниковъ на Патріархѣ Пименѣ, ни разу не пришлось мнѣ видѣть и конвоя, сопровождавшаго Патріарха или владыкъ, ни разу не видала я ихъ, выходящихъ изъ «воронковъ», но съ удивленіемъ наблюдала, какъ они благословляютъ народъ, кланяющійся колесамъ черныхъ «чаекъ» и «зилов», въ которыхъ возсѣдаютъ наши монашествующіе владыки.

Миѳъ о плѣнѣ — одно изъ самыхъ дорогихъ нашихъ пріобрѣтеній. И я нѣкогда отдала ему дань (о чемъ теперь сожалѣю) въ одной изъ своихъ статей, высказывая надежду, что іерархи въ своемъ добровольномъ плѣненіи постепенно преобразятся съ помощью Бога. И перестанутъ лжесвидѣтельствовать. /с. 11/ Есть «роковая точка» въ судьбѣ каждаго изъ насъ, и, бываетъ, что преступивъ ее, уже невозможно вернуться...

Послѣ лютыхъ хрущевскихъ гоненій наступили восемнадцать лѣтъ застоя и гніенія. И, если въ мірскомъ обществѣ удалось найти хоть какія-то силы, способныя къ гласности, то въ церковной іерархіи можно было обнаружить только желающихъ поощрять гласность на «оффиціальномъ уровнѣ».

Но бываетъ, что изъ глухихъ тоннелей молчанія доносятся кое-какіе возгласы и наряду съ изумленными возникаютъ то изумленные, то ободряющіе... А одна изъ репликъ какъ выстрѣлъ: «Расколъ?».

Возможно ли, — думаю я, услышавъ это страшное слово, похожее на другое такое же страшное: разстрѣлъ?

Откуда оно донеслось до моего слуха? И зачѣмъ? И такъ ли оно неожиданно? Кто же его пустилъ по рядамъ?

Церковь всегда боится раскола, ибо намъ завѣщано единство. И не просто завѣщано, оно объявлено намъ Господомъ какъ условіе нашего единства съ Нимъ.

Церковь — живой организмъ, а Глава Ея — Христосъ, Воскресшій Богъ нашъ, Богъ не мертвыхъ, а живыхъ. Онъ принесъ въ этотъ міръ раздѣленіе и единство. Единство между вѣрными Ему и раздѣленіе между тѣми, кто исполняетъ заповѣди Его, и тѣми, кто ихъ попираетъ въ угоду своимъ страстямъ любого толка.

Когда обмірщенная Церковь предпочитаетъ законы міра законамъ евангельскимъ, тогда и Ей, какъ и міру предстоитъ обѣщанное Христомъ раздѣленіе. Раздѣленіе Словомъ Божіимъ, отсѣкающимъ огненнымъ мечомъ ложь отъ истины. Но боится этого меча только тотъ, кому дарованъ этотъ священный страхъ. Только этотъ священный страхъ Божій можетъ уберечь отъ раскола.

Сладкій плѣнъ. Миѳъ и реальность.

Богъ требовалъ отъ своего народа, чтобы онъ шелъ въ Вавилонскій плѣнъ.

/с. 12/ Черезъ пророковъ, «съ самаго утра» увѣщевавшихъ Божій народъ, Онъ требовалъ согласія на плѣнъ.

Зачѣмъ же человѣческой душѣ, испытывающей нестерпимый гнетъ земнаго плѣна, еще одинъ плѣнъ? Повидимому, для того, чтобы узнать, что такое свобода.

Свобода — высшій даръ и познается только тѣмъ, кто жаждетъ совершить побѣгъ изъ плѣна.

Когда земля наша устала принимать мощи мучениковъ и исповѣдниковъ Христовыхъ, когда появилась мнимая надежда на то, что плѣнъ явится укрытіемъ отъ смерти, наша Церковь подъ водительствомъ великаго старца и не менѣе великаго богослова (какъ увѣряли насъ многократно оффиціальные сочинители монографій) митр. Сергія (Страгородскаго) пошла добровольно въ плѣнъ.

Эта возможность была открыта извѣстной Деклараціей митр. Сергія.

Ключевая мысль Деклараціи была выражена фразой: «Ваши радости — наши радости». Смыслъ ея теперь, черезъ 60 лѣтъ (она была обнародована въ 1927 году), достаточно опредѣлененъ и не можетъ имѣть разночтеній, его однозначность подтверждена шестидесятилѣтней исторіей Церкви.

Онъ означаетъ только то, что означаетъ, а именно: ваши радости, связанныя со строительствомъ новаго атеистическаго общества, въ которомъ нѣтъ и не можетъ быть мѣста истинному Православію, отнынѣ и наши радости.

Оговорюсь сразу. Я не пишу историко-церковный очеркъ и не намѣрена излагать эпизоды церковной исторіи. Она пишется людьми, компетентными въ этой области и призванными къ такого рода творчеству.

Моя же задача совсѣмъ другого плана, меня интересуетъ приближеніе, насколько это возможно, къ духовной сущности происходящихъ въ сегодняшней жизни нашей Церкви событій, ставшихъ своего рода тѣми «плодами», по которымъ намъ заповѣдано Богомъ узнавать о нашей дѣятельности и которые Богъ явилъ намъ воочію сегодня.

Итакъ, плѣнъ былъ добровольнымъ. Плѣнъ былъ избранъ какъ спасеніе отъ гоненій.

Нужно было сохранить Церковь, какъ объясняютъ апологеты митр. Сергія.

/с. 13/ Однако трудно себѣ представить, чтобы Апостолы Петръ и Павелъ, какъ любой изъ Апостоловъ-мучениковъ, для того, чтобы сохранить Церковь, рѣшились заявить Нерону: «ваши радости — наши радости».

Они, такъ же, какъ сонмъ мучениковъ, гонимыхъ Траяномъ, Діоклетіаномъ, Декіемъ и прочими, сохраняли Церковь инымъ образомъ, сохраняли тѣмъ образомъ, который былъ завѣщанъ Христомъ.

Можетъ быть, митр. Сергій дѣйствительно радовался радостямъ Сталина?

Или имъ былъ избранъ особый путь для христіанства, новый путь, не похожій на тотъ, которым слѣдовала Церковь во времена апостольскія и послѣдующія вслѣдъ за гибелью Апостоловъ?

Да и спасъ ли Церковь отъ гоненій митр. Сергій своей Деклараціей? И возможно ли спасти Церковь человѣческими средствами?

Исторія Русской Церкви свидѣтельствуетъ о томъ, что Церковь не покорилась политической программѣ митр. Сергія. И только потому, что Она слѣдовала евангельскимъ заповѣдямъ, она выстояла вопреки разрушительной политикѣ митр. Сергія. Декларація же позволила расправиться съ тѣми, кто не пожелалъ измѣнить евангельскому откровенію о Церкви.

Жесточайшими гоненіями отвѣтили тѣ, чьи радости стали радостями митр. Сергія. Годы ежовщины, а вслѣдъ за ними годы беріевщины унесли безчисленное количество жертвъ...

Непріявшая радостей сталинщины и непокоренная гоненіями, Церковь осталась вѣрной Христу. И постыдно было бы полагать, что правота осталась на сторонѣ тѣхъ, кто сохранилъ свою жизнь, а не за тѣми, кто утратилъ ее ради Христа.

Въ Церкви правота остается не за тѣми, кто выживаетъ путемъ компромисса съ совѣстью, а за тѣми, кто идетъ по стопамъ Христа.

Плѣнъ, избранный митр. Сергіемъ, былъ не только добровольнымъ, но и радостнымъ: «ваши радости — наши радости». Онъ былъ осознанъ въ 30-40-е годы нѣкоторой частью духовенства какъ мудрость. Какъ особая мудрость.

Терминъ «особая мудрость» используется церковной іерархіей каждый разъ какъ свидѣтельство ея поразительной мудрости по спасенію Церкви въ условіяхъ, предназначенныхъ для разрушенія Церкви. И всякій разъ оказывается, какъ это ни парадоксально, /с. 14/ что «особая мудрость» по спасенію Церкви примѣняется именно въ пріятіи условій, которыя призваны разрушить Церковь.

Послѣдній разъ эта «особая мудрость» была прославлена однимъ изъ правящихъ архіереевъ, когда на предсоборномъ архіерейскомъ совѣщаніи, обсуждавшемъ вопросы объ отмѣнѣ постановленія Собора 1961 года, онъ объявилъ, что единодушное одобреніе іерархами постановленія Собора 1961 года, обрекшаго Церковь на неисчислимыя бѣды, было особой мудростью.

Повидимому, «особая мудрость» связывается въ сознаніи «церковныхъ руководителей» (такъ величаютъ правящихъ архіереевъ не только власти, но и они сами) съ совѣтомъ Господа, даннымъ Имъ Апостоламъ: «будьте мудры, какъ зміи, и просты, какъ голуби» (Матѳ. 10, 16). Но змій не только считается въ Священномъ Писаніи «символомъ мудрости»; мы знаемъ изъ книги Бытія, что лесть и ложь змія, «который былъ хитрѣе всѣхъ звѣрей полевыхъ» (Быт. 3, 1), послужила причиной катастрофы для человѣческаго рода. Богъ проклялъ за это змія, повелѣвъ ему пресмыкаться, «ходить на чревѣ своемъ» (Быт. 3, 14).

Мудрость змія и простота голубя, заповѣданныя Господомъ, никакъ не могутъ сочетаться со способностью пресмыкаться. Ибо нечестіемъ было бы предполагать, что Господь учитъ Своихъ учениковъ «ходить на чревѣ», подобно проклятому и презрѣнному Имъ змію.

Притча о мудрыхъ и неразумныхъ дѣвахъ раскрываетъ евангельскій смыслъ мудрости (Матѳ. 25, 1-12), какъ вѣрности въ полнотѣ Христовымъ заповѣдямъ. «Мудрость міра сего есть безуміе предъ Богомъ», — разъясняетъ Св. Апостолъ Павелъ смыслъ евангельской мудрости (1 Кор. 3, 19). Ибо началомъ премудрости является страхъ Господень. Тотъ, кто владѣетъ этимъ даромъ, не станетъ пресмыкаться, подобно змію.

Но діаволъ, какъ извѣстно, отецъ лжи и творецъ ложныхъ теорій. Діаволъ превращаетъ смыслы Божественныхъ глаголовъ въ антисмыслы, а ложь выдаетъ за истину.

Итакъ, плѣнъ былъ единственнымъ выходомъ для тѣхъ, кто получилъ церковную власть съ согласія мірскихъ властей.

Это — скорбная тема. Компромиссъ со зломъ укрѣпляетъ зло. Компромиссъ не крестъ и ничего общаго не имѣетъ со смиреніемъ предъ волей Божіей.

Это — начало новыхъ бѣдствій, неисчислимыхъ искушеній и духовныхъ потерь, огненныхъ испытаній, и намъ не дана /с. 15/ возможность постичь размѣры бѣдствій и узнать имъ цѣну.

Господь хотѣлъ, чтобы Вавилонскій плѣнъ былъ добровольнымъ.

Среди различныхъ видовъ Его оставленій, которые Св. Отцы усматриваютъ въ Священномъ Писаніи, есть «оставленіе по отвращенію», какъ то было, по словамъ Максима Исповѣдника, съ іудеями, дабы наказаніемъ обратить ихъ къ покаянію (Добротолюбіе, т. 3, стр. 106. Въ дальнѣйшемъ всѣ цитаты изъ твореній Св. Максима будутъ приводиться изъ этого изданія). Св. Максимъ считаетъ, что перечисленные имъ виды оставленій, въ томъ числѣ и это, «по отвращенію», спасительны и исполнены Божественной благости и человѣколюбія.

Эта мысль святаго подтверждается въ сто тридцать шестомъ псалмѣ. («На рѣкахъ Вавилонскихъ»). Духъ Святый устами пророка открылъ намъ смыслъ Вавилонскаго плѣна; порой его ошибочно отождествляютъ съ тѣмъ, который былъ избранъ митр. Сергіемъ.

Плачъ на рѣкахъ Вавилонскихъ, сто тридцать шестой псаломъ — сокровище духовныхъ прозрѣній, и не случайно Церковь поетъ его наканунѣ Великаго поста, раскрывая въ своемъ молитвенномъ опытѣ духовный смыслъ Вавилонскаго плѣна, ставшаго школой мужества и трезвенія, по ученію Отцовъ Православной Церкви. И средствомъ стяжанія блаженства.

Но кто же будетъ блаженнымъ въ Вавилонскомъ плѣну? Тотъ, кто не предастъ своей духовной родины, тотъ, кто поставитъ ее «во главѣ веселія» своего въ плѣну своемъ, тотъ, кто «разобьетъ младенцевъ», рожденныхъ Вавилономъ (какъ «опустошительницей» духовнаго основанія плѣненнаго народа), о камень. О краеугольный камень — о Христа.

На этомъ камнѣ Онъ и поставилъ Свою Церковь. Не разъ Святые Отцы Православной Церкви трактовали слово «младенцы» какъ «помыслы», призывающіе уступить сатанинскому плѣну, которые поэтому-то и слѣдуетъ разбивать «во младенчествѣ» (т. е. сразу послѣ ихъ появленія).

Плѣнъ — роковая тема христіанства. Тема двухъ путей. Тема преданности и измѣны Христу. И потому Господь посылаетъ плѣнъ, какъ огненное искушеніе, дабы въ его горнилѣ испытывалось золото вѣры.

Это — скорбная тема. Къ ней прикасаться столь же страшно, какъ страшно прикасаться къ огню. Богъ Самъ будетъ судить Свой народъ.

/с. 16/ Намъ Онъ заповѣдалъ не судить, а узнавать. Узнавать по плодамъ. И прощать тѣхъ, кому Онъ не далъ силы для служенія Ему.

Здѣсь я сдѣлаю еще одно необходимое отступленіе, предвидя неизбѣжныя возраженія тѣхъ, кто столь же произвольно понимаетъ слово «судить», какъ и завѣтъ Господа о «мудрости змія».

Намъ запрещено судить и осуждать, и Богъ ненавидитъ тѣхъ, кто судитъ Его рабовъ. Но Церковь давно была бы одолѣна вратами ада, если бы жаждущіе и алчущіе Истины молчали бы о поруганіи Истины. Не было бы первомученика Стефана, бросившаго обвиненіе Синедріону и увидѣвшаго послѣ этихъ обвиненій «небеса отверстыя и Сына Человѣческаго, стоящаго одесную Бога» (Дѣян. 7, 56).

«Вы всегда противились Духу Святому, какъ отцы ваши, такъ и вы», — сказалъ первомученикъ Стефанъ сидящимъ въ Синедріонѣ.

Это — не судъ, это служеніе Христу и Его Церкви.

Не было бы единства и мужества передъ жесточайшими гоненіями въ первохристіанской Церкви, если бы устами Апостола Петра не была отвергнута первая церковная ложь Ананія и Сапфиры, солгавшихъ Духу Святому, живущему въ Церкви (Дѣян. 5, 1-11). Не было бы святыхъ, отстоявшихъ православную вѣру въ безкомпромиссныхъ обличеніяхъ ересей.

Если бы христіане молчали, пряча за лжесмиреніемъ свой страхъ передъ сильными міра сего, предъ иноплеменниками, язычниками и идолопоклонниками, не было бы сонма священномучениковъ, мучениковъ, исповѣдниковъ, кровь которыхъ является сѣменемъ Церкви. Господь ждетъ и одобряетъ, какъ мы знаемъ изъ первыхъ главъ Откровенія Св. Іоанна Богослова, обличенія лжи въ церковной оградѣ, обличенія ересей и вѣроотступничества. Филадельфійскую Церковь онъ обѣщаетъ увѣнчать побѣдой «надъ сборищемъ сатанинскимъ» за твердость и «вѣрность имени Его» (Откр. 3, 7).

Если бы Церковь молчала, отказываясь отъ обличенія зла, адъ давно бы поглотилъ Ее. Она и стоитъ, по обѣтованію Бога, столь непоколебимо именно потому, что Богъ призвалъ Своихъ учениковъ бороться за Истину со служителями ада и даетъ имъ силу побѣждать ихъ.

Кто же можетъ обличать зло въ церковной оградѣ и внѣ ея? Любой христіанинъ. Онъ не только имѣетъ на это право, это /с. 17/ является его святой обязанностью, доказательствомъ его вѣрности Христу. И тотъ, кто не обличаетъ лжеистину, анти-истину, тотъ, по нашей вѣрѣ, будетъ отвѣчать за отказъ обличать зло и ложь такъ же, какъ тѣ, кто порождалъ ихъ, ибо будемъ мы тогда попаляемы однимъ огнемъ: «Боязливыхъ же и невѣрныхъ, и скверныхъ и убійцъ, и любодѣевъ и чародѣевъ, и идолослужителей и всѣхъ лжецовъ участь въ озерѣ, горящемъ огнемъ и сѣрою. Это смерть вторая» (Откр. 21, 8).

Но продолжимъ прерванную нами тему.

Какой же радостью былъ отмѣченъ плѣнъ, избранный митр. Сергіемъ? Въ Соловецкомъ лагерѣ ждали крестной смерти епископы, оспорившіе въ своемъ соборномъ посланіи позицію митр. Сергія. Прельщенія, предательство, доносы, интриги, лицемѣріе, двоедушіе, измѣна — вотъ чѣмъ обернулись для Церкви «радости» митр. Сергія. Въ 1939 году на свободѣ осталось, кромѣ митр. Сергія (Страгородскаго), только три епископа. Ссылали тѣхъ, кто не раздѣлялъ позиціи митр. Сергія, получали каѳедры тѣ, кто кадилъ его «особой мудрости».

Поклонись мнѣ, сказалъ сатана Христу, когда Онъ былъ отведенъ Духомъ въ пустыню для искушенія (Лук. 4, 1-12). Поклонись мнѣ и получишь всѣ сокровища міра.

Поклонись мнѣ и будешь Патріархомъ. Поклонись и станешь епископомъ, твое служеніе будетъ считаться апостольскимъ, у тебя будетъ почетъ, слава, деньги, власть, тебѣ будутъ кланяться въ ноги, будутъ кланяться колесамъ твоего автомобиля. Поклонись мнѣ.

Наступаетъ время, когда каждая душа, выходящая на служеніе Богу, ведется Духомъ въ пустыню для искушенія отъ діавола. Ведется въ плѣнъ.

Выборъ былъ сдѣланъ митр. Сергіемъ, ставшимъ Патріархомъ. И плоды сергіанства въ нашей Церкви, прожившей шесть десятилѣтій послѣ принятія радостнаго плѣна, оказались на рѣдкость впечатляющими. Богъ явилъ ихъ намъ со всей Своей щедростью, явилъ для того, чтобы тѣ, кто хотятъ имѣть уши для слышанія, а глаза для того, чтобы видѣть, смогли узнать въ явленныхъ плодахъ: можетъ ли харизма первосвятительской власти, полученная въ хиротоніи епископомъ или священникомъ, стать формализованнымъ актомъ, подобно штампу, сохраняющему свои очертанія на бумагѣ, къ коей онъ приложенъ? Можетъ ли харизма стать «пожизненной рентой» или это живая жизнь Духа, все Животворящаго и Утѣшающаго. Жизнь, непремѣнно /с. 18/ приносящая плоды Духа (Гал. 5, 22)? Жизнь преизбыточная, не подвластная никакимъ формальностямъ, преодолѣвающая ихъ, превосходящая все и вся во имя жизни вѣчной?

Что такое духовное сергіанство и каковы плоды его?

Сергіанство возникло какъ политическое явленіе. Однако вскорѣ политическая программа митр. Сергія породила не только особый стиль церковной жизни, характерный канонической сумятицей, церковной смутой и предательствомъ непокорныхъ.

Сергіанство въ самыхъ своихъ истокахъ стало явленіемъ духовнымъ. Суть его въ духовной «ревизіи» Евангелія.

Исходя изъ убѣжденія, что въ исторіи человѣчества возникаютъ ситуаціи общественныя, политическія и соціальныя, въ которыхъ евангельскіе принципы должны быть приспособлены къ условіямъ этихъ ситуацій, духовное сергіанство предлагаетъ Русской Православной Церкви измѣнить, по меньшей мѣрѣ, двѣ центральныя темы человѣческой жизни въ ихъ евангельскомъ прочтеніи, два главныхъ принципа бытія, связанныхъ съ надеждой на спасеніе. Это Крестъ и исповѣдничество.

«Упраздненіе Креста», какъ опасность для христіанства, для Церкви впервые возникаетъ въ Первомъ посланіи Апостола Павла къ Коринѳянамъ. Затѣмъ въ Посланіи къ Галатамъ Апостолъ высказываетъ тревогу по поводу того, что обрядомъ (рѣчь въ данномъ случаѣ идетъ объ обрѣзаніи) можно упразднить Крестъ Христовъ: они понуждаютъ васъ обрѣзываться, «чтобы не быть гонимыми за крестъ Христовъ» (Гал. 6, 12). Этотъ соблазнъ: замѣнить Крестъ обрядомъ, а вѣру обрядовѣріемъ — всегда былъ опаснѣйшимъ соблазномъ для Церкви. И всегда она боролась съ нимъ.

Святые, какъ пишетъ преп. Максимъ Исповѣдникъ, шли въ Вавилонскій плѣнъ съ народомъ, оставляя «высокое слово вѣдѣнія», созерцаніе и Богообщеніе только ради поученія народа, которое и должно дать силу для преодолѣнія соблазновъ, подобныхъ страшному соблазну упраздненія Креста, подмѣны его.

Но въ духовномъ сергіанствѣ мы встрѣчаемъ обратный /с. 19/ смыслъ тому бытію, о которомъ повѣствуетъ Св. Максимъ Исповѣдникъ. Церковь призывается признать радости своихъ гонителей своими радостями, успѣхи по уничтоженію милліоновъ своими успѣхами.

Сколько разъ и отъ сколькихъ священниковъ слышали мы, что они не рѣшаются выступить въ защиту Истины, выступить съ проповѣдью истиннаго Православія только потому, что боятся «потерять приходъ», полагая, что они нужны приходу больше, чѣмъ Истина Христова, что «требоисправительствомъ» и проповѣдью «полухристіанства» можно духовно служить «приходу»! Въ Посланіи къ Филиппійцамъ Св. Апостолъ Павелъ съ горечью говоритъ: «всѣ ищутъ своего, а не того, что угодно Іисусу Христу» (2, 21).

Но исторія Церкви знаетъ случаи, когда пастыри оставляли свои «приходы» ради служенія Христу, и Онъ награждалъ ихъ за это святостью. Преподобный Исаакъ Сиріянинъ, будучи епископомъ той самой Ниневіи, куда нѣкогда былъ отправленъ пророкъ Іона, чтобъ проповѣдывать ниневитянамъ покаяніе, оставилъ свой «приходъ» и своихъ прихожанъ, упросившихъ его быть епископомъ Ниневіи, оставилъ, когда узналъ, что они не желаютъ слѣдовать Евангелію.

Преподобный Исаакъ сталъ великимъ подвижникомъ, а опытъ служенія Христу, записанный имъ, сталъ сокровищемъ духовныхъ откровеній для многихъ и многихъ поколѣній иноковъ и мірянъ.

Въ каждомъ лжесвидѣтельствѣ, кѣмъ бы оно ни произносилось, міряниномъ или патріархомъ, священникомъ или епископомъ, лжесвидѣтельствѣ, цѣль котораго отрицать гоненія, безусловно, отрицается обѣтованіе Господа о спасительной силѣ Креста. А значитъ и обѣтованіе воскресенія, ибо воскресеніе, по ученію Св. Церкви, безъ Креста невозможно. «Се бо пріидетъ Крестомъ радость всему міру», — поетъ Церковь.

Надо ли говорить о томъ, что искать крестной смерти, когда она не посылается Богомъ — опасно. Мечтать о крестной славѣ намъ, не умертвившимъ свои страсти, свои земныя притязанія — недозволенное Церковью и гибельное для души самопрельщеніе.

Когда Господь далъ «передышку» христіанству, возмужавшему въ гоненіяхъ, когда началась Константиновская эпоха, предъ Церковью остро всталъ вопросъ объ угрозѣ упраздненія Креста.

Церковь отвѣтила на это инымъ мученичествомъ. Монашество, какъ мученичество Христа ради, принесло невиданные ни одной эпохой въ жизни человѣчества плоды духовности, оно стало /с. 20/ новой закваской міра, солью человѣчества, сохраняющей его отъ нравственной гибели.

Церковь ушла въ сокровеннѣйшую пустыню для того, чтобы осолить своей жертвой человѣчество.

И одарить его силой принятаго на себя добровольно Креста.

Монашество разцвѣло въ эпоху «затишья», тогда, когда кровавыя гоненія на христіанство были замѣнены гоненіями духа злобы, падшаго духа, внушающаго міру ненависть къ своему Творцу.

Исповѣдничество пустынниковъ и аскетовъ было невиднымъ и безкровнымъ, но сила его отъ этого не изсякала и не умалялась. Церковь живетъ неявной для міра жизнью, Она не только сохраняетъ міръ, но возрождаетъ Его тайнымъ для него образомъ. Церковь есть «великая тайна мірозданія», по словамъ Хомякова. И въ этой тайнѣ сокрыта великая сила; не зря Св. Ириней Ліонскій говорилъ, что «когда Церковь въ концѣ [исторіи] будетъ внезапно взята отсюда, то будетъ скорбь, какой не было отъ начала и не будетъ» («Противъ ересей», кн. 5).

Ученикамъ Христовымъ было заповѣдано погубить душу свою въ мірѣ семъ, чтобы обрѣсти ее (Матѳ. 10, 39), имъ заповѣдано было стать свидѣтелями Христа. Свидѣтелями Истины во всей полнотѣ Ея.

Исповѣдничество — особая жизнь во Христѣ. Это свидѣтельство инаго бытія, свидѣтельство надежды и возможности воскресенія. Это свидѣтельство необходимо міру, оно дороже всѣхъ наукъ и всѣхъ видовъ культуры, созданныхъ человѣчествомъ. Дороже политики въ любыхъ ея видахъ и проявленіяхъ, дороже всѣхъ общественныхъ достиженій. Потому что свидѣтельствующій о Христѣ, о Его воскресеніи, свидѣтельствуетъ о возможности преодолѣнія смерти. Поэтому исповѣдничество и становится подвигомъ въ мірѣ, не желающемъ вѣрить въ возможность преодолѣнія смерти.

Для того, чтобы служить дѣлу исповѣдничества, дѣлу любви и спасенія, мало считаться вѣрующимъ человѣкомъ, посѣщать богослуженія, участвовать въ обрядахъ, «отправляя культъ», и отмѣчать церковные праздники. Быть свидѣтельствомъ Христа въ мірѣ, ненавидящемъ своего Творца, учитъ насъ Церковь, можно только страдая за Христа или, какъ говоритъ преп. Максимъ Исповѣдникъ: «Блаженны одни тѣ, которые дѣйствуютъ и страждутъ за Христа и о Христѣ» (Добротолюбіе, т. 3, стр. 43).

/с. 21/ Сколь страшенъ для души этотъ максимализмъ евангельскій, сколь жгучъ огонь Божественной любви!

Какъ горяча и непостижима любовь Христа, отдающая на страшныя муки самыхъ любимыхъ Своихъ, самыхъ преданныхъ и чистыхъ, отдающая на крестную смерть самыхъ драгоцѣнныхъ ради спасенія хотя бы одного изъ малыхъ сихъ!

Таковы евангельскія любовь и безуміе Креста.

Возможно ли предложить человѣчеству новое христіанство, новую вѣру, которая отказывается изъ соображеній «особой мудрости» стать свѣтомъ міру?

Міродержецъ во всѣ времена исторіи нашего міра предлагалъ и будетъ предлагать до скончанія вѣка свое христіанство. На этомъ, какъ мы знаемъ, упрочится Антихристъ.

Онъ будетъ внушать мысль о необходимости обновить его тѣмъ или инымъ способомъ, создавая «современное», «лучшее», чѣмъ было, «христіанство», современную, новую религію.

И въ какомъ бы мѣстѣ вселенной ни начинался жестокій бой за «новое христіанство», вся Святая Соборная Апостольская Церковь, странствующая въ различныхъ и отдаленныхъ другъ отъ друга пространственными границами уголкахъ земли, испытываетъ на себѣ въ той или иной мѣрѣ послѣдствія, подчасъ уникальныя, этого сатанинскаго натиска...

Невинная кровь вопіяла къ Богу въ періоды инквизицій и расколовъ, отмѣченные чернымъ братоубійственнымъ предательствомъ лжехристіанъ. «Великій инквизиторъ», сочиненный отцеубійцей и братоубійцей Иваномъ Карамазовымъ, выразилъ въ емкой формѣ суть различныхъ модернизацій христіанства: «Мы исправили подвигъ Твой...»

Духовное сергіанство и есть по своей сущности «исправленіе подвига» Христа. Каковы же духовные плоды этого новаго христіанства, что явилъ намъ Богъ сегодня, черезъ 60 лѣтъ послѣ рѣшительныхъ дѣйствій митр. Сергія, избравшаго «новый курсъ» для Православія?

Поклоненіе словеснымъ идоламъ породило новое идолопоклонство. Признавая радости гонителей своими, надо было признать своими и тѣ реальности, которыя формировали новое язычество.

Грѣхъ монотоненъ, по словамъ праведника Іоанна Кронштадскаго. Любая модернизація христіанства порождаетъ идолопоклонство.

/с. 22/ Библейская чистота словесности, или, какъ говоритъ Апостолъ Петръ, «чистое словесное молоко» не можетъ ни въ одной исторической ситуаціи вмѣстить въ себя какую-либо примѣсь, чтобы не утратить свой Богоизбранный смыслъ. Когда старцу Елеазару было предложено, по повелѣнію господствующей власти, «отступить отъ законовъ отеческихъ и не жить по законамъ Божіимъ» (2 Макк. 6, 1), а пойти на компромиссъ и притвориться (всего лишь притвориться!), что онъ ѣстъ идоложертвенное мясо, Елеазаръ отказывается. Отказывается, несмотря на то, что ему грозитъ смерть (6, 18-31).

Исторія эта замѣчательна не только потому, что въ ней мы узнаемъ о вѣрности Богу и о готовности ради нея идти на мученическую кончину. Въ ней есть еще одинъ универсальный для всѣхъ временъ смыслъ: гонителямъ отеческой вѣры не столь важно поклоненіе государственнымъ или политическимъ идоламъ, такъ сказать, по совѣсти; совѣстью можно пренебречь, имъ важно признаніе ихъ религіозной доктрины, даже если это признаніе всего лишь лицемѣріе.

Имъ важно разрушить цѣлостность вѣры ложью, разрушить ея Божественный максимализмъ.

Отмѣтимъ тутъ же еще одинъ важный аспектъ, къ которому наша мысль будетъ не разъ возвращаться. Елеазаръ принимаетъ мученическую кончину какъ государственный преступникъ, ибо онъ отказывается даже ложно признать господствующую религіозную доктрину.

Онъ — политическій преступникъ, такъ же какъ три отрока, брошенные въ печь Вавилонскую — Ананія, Азарія и Мисаилъ, отказавшіеся поклоняться государственнымъ идоламъ. Политическимъ преступникомъ былъ и пророкъ Даніилъ, брошенный въ львиный ровъ за то, что продолжалъ, вопреки приказаніямъ власти, поклоняться своему Богу.

Православная Церковь раскрываетъ истинный смыслъ этихъ библейскихъ сюжетовъ въ своей литургической жизни. Смыслъ ихъ неизмѣненъ въ любомъ историческомъ времени.

Однимъ изъ духовныхъ послѣдствій сергіанства стало политиканство церковной іерархіи. Несмотря на то, что Соборъ Русской Православной Церкви 1917-18 годовъ счелъ невозможнымъ для Церкви участіе въ политической борьбѣ, за каждымъ членомъ Церкви осталось право отъ своего имени участвовать или не участвовать въ политической жизни. Но Церковь свободна отъ нея.

/с. 23/ И тѣмъ не менѣе, нарушая церковную свободу, не принимая во вниманіе сужденіе по этому вопросу Собора, церковная іерархія сергіанскаго направленія порождаетъ и развиваетъ новый типъ христіанства: политическое христіанство.

Оно развивается и крѣпнетъ въ борьбѣ съ обновленческимъ расколомъ, въ состязаніи съ обновленцами за привлеченіе на свою сторону государственной власти и за полученіе ея признанія.

Впослѣдствіи совѣтскіе историки религіи не безъ основанія отмѣтятъ, что сергіанство, побѣдивъ обновленчество, принимаетъ его принципы политизаціи церковной жизни (дурные примѣры, какъ говорится, заразительны, обновленчество не только передаетъ свои «политическіе пріемы» сергіанству, но и традицію «женатаго епископата», который процвѣтаетъ и сегодня въ РПЦ).

Политическое христіанство какъ разновидность «неохристіанства» или обновленчества разрабатываетъ свою концепцію взаимоотношеній между Церковью и міромъ, свою интерпретацію миссіи Церкви въ мірѣ.

Эта интерпретація кореннымъ образомъ отличается отъ евангельскаго откровенія о Богѣ, человѣкѣ и Церкви.

Согласно евангельскому откровенію, христіанство не можетъ быть причастнымъ ни какой политикѣ, ибо призвано находиться внѣ всѣхъ политическихъ институтовъ и ихъ доктринъ, оно не претендуетъ ни на какія блага въ семъ мірѣ. «Царство Мое не отъ міра сего», — говоритъ Господь представителю земной власти (Іоанн. 18, 35).

Царство Христа, къ которому заповѣдано христіанамъ стремиться прежде всего, превыше любой политики и любой идеологіи, созданной людьми міра сего. Ищущіе его несутъ вѣсть о вѣчной горней жизни, а всѣ политическія системы заняты жизнью дольней.

Церковь призвана Богомъ къ опредѣленному типу служенія міру, она призвана нести благую вѣсть о надеждѣ на воскресеніе. Политическое христіанство отказывается отъ этой миссіи. Отказывается потому, что не можетъ, не въ силахъ нести благую вѣсть о спасеніи души. Богъ не дастъ политическому христіанству силы заниматься и апологетикой, которая необходима обществу.

Намъ заповѣдано не только молиться о властяхъ и гонителяхъ, но и проповѣдывать имъ надежду на избавленіе отъ вѣчной смерти, чтобы хоть одна душа могла узнать жажду спасенія, благодаря христіанской проповѣди. И, отстаивая право на /с. 24/ апологію своей вѣры, на проповѣдь, христіанинъ отнюдь не заботится о себѣ, онъ призванъ одарить вѣрой другого, кѣмъ бы ни былъ этотъ другой — сочувствующимъ христіанству или гонителемъ.

Христосъ говоритъ Своимъ ученикамъ: «Предъ правителями и царями поставятъ васъ за Меня для свидѣтельства предъ ними» (Марк. 13, 9). Предъ ними, значитъ для нихъ. Богу дорогá каждая душа, она стóитъ цѣлаго міра. Исторія христіанства знаетъ множество примѣровъ, когда мужество христіанъ передъ мучителями обращало мучителей ко Христу...

Но слышали ли мы хоть однажды отъ тѣхъ изъ архіереевъ, которымъ предоставлена возможность проповѣдывать съ экрановъ телевизоровъ и съ газетныхъ полосъ, слово въ защиту Истины?!

Политическое христіанство — это смоковница, красующаяся листьями своими — облаченіемъ своимъ, — но не имѣющая плодовъ, которые могли бы насытить жаждущихъ (Марк. 11, 13).

Долгіе годы катастрофическаго застоя и холодной войны наша церковная іерархія особенно активно занималась такъ называемой «миротворческой дѣятельностью». Сколько было произнесено похожихъ другъ на друга миротворческихъ рѣчей на всякихъ форумахъ, совѣщаніяхъ, конгрессахъ! Сколько милліардовъ церковныхъ денегъ утекло на эти разговоры и на банкеты, вѣнчавшіе разговоры! А между тѣмъ, именно въ эти годы тысячи и тысячи жизней унесла война въ Афганистанѣ, шли войны и въ другихъ регіонахъ міра.

Сегодня гласность вскрыла пороки внѣшней политики брежневскаго времени. Но почему же церковныя власти оказались вовлеченными въ этотъ порочный кругъ? Почему же молчали миротворцы о гибели тысячъ сыновей нашего отечества въ Афганистанѣ?

Когда Богъ собрался уничтожить жителей Содома за безпримѣрное нравственное безстыдство и распадъ, когда Содомъ превратился въ капище всякаго разврата, въ которое можетъ превратиться нашъ земной домъ, нашъ міръ, находящійся постоянно, а въ нынѣшній вѣкъ особенно явно подъ этой угрозой, Богъ приговорилъ Содомъ ко всесожегающему огню.

И тогда Авраамъ «сталъ предъ лицемъ Господа» и началъ умолять Его пощадить Содомъ, пощадить человѣчество.

«Можетъ быть есть въ этомъ городѣ пятьдесятъ праведниковъ. Неужели Ты погубишь и не пощадишь (всего) мѣста сего ради пятидесяти праведниковъ?»

/с. 25/ Въ Содомѣ не нашлось пятидесяти праведниковъ, и Авраамъ, такъ же какъ Богъ, зналъ это. Онъ началъ «торговаться» съ Богомъ. Рѣчь пошла о сорока пяти, потомъ о сорока, затѣмъ о тридцати, двадцати праведникахъ и, наконецъ, о десяти. Богъ обѣщалъ пощадить Содомъ, если тамъ найдется десять праведниковъ.

Но ихъ не нашлось (Быт. 18, 22-32).

Въ Содомѣ былъ одинъ праведный Лотъ со своей семьей. Они были выведены изъ города, и огонь уничтожилъ содомское человѣчество.

Мысль этого библейскаго сюжета очень поучительна для тѣхъ, кто жаждетъ спасенія міра, спасенія своей родины, поучительна она и для профессіональныхъ миротворцевъ. Хочешь спасти міръ отъ всесокрушающаго огня — будь праведенъ...

Разрывъ съ традиціей.

Поклоненіе словеснымъ идоламъ приводить къ безпрецедентному для Православія идолопоклонничеству передъ Сталинымъ. Но чѣмъ больше кадитъ Сталину митр. Сергій со своими единомышленниками, тѣмъ больше жертвъ требуетъ «Вождь всѣхъ временъ и народовъ».

Въ годы кроваваго сталинскаго террора въ лагеряхъ и тюрьмахъ безслѣдно исчезаютъ епископы, священники, монахи, міряне. Только Господь знаетъ ихъ число и ихъ имена.

А митр. Сергій и послѣдующіе за нимъ патріархи — Алексій и Пименъ — оповѣщаютъ міръ о своей радости по поводу того, что СССР — единственная страна въ мірѣ, въ которой дана полная свобода религіи и что никакихъ гоненій на вѣру въ СССР не только не было, но и быть не можетъ.

Подспудно, казалось бы, незамѣтно вяжется цѣпь злодѣйскихъ подмѣнъ, цѣпь, которой, по мысли врага рода человѣческаго, можно удушить мертвой хваткой Церковь.

Возникаютъ новыя богословскія концепціи. Время отъ времени въ Журналѣ Московской Патріархіи (ЖМП) печатаются «богословскія обоснованія» этой невиданной лжи о положеніи /с. 26/ Православной Церкви въ черные годы ежовщины, кроваваго террора, въ годы лютыхъ хрущевскихъ гоненій.

И когда предсѣдатель Совѣта по дѣламъ религій Харчевъ К. М., а вслѣдъ за нимъ его замѣстители повторяютъ въ своихъ многочисленныхъ интервью давно «наработанную» Совѣтомъ «теорію» о томъ, что «религіозные руководители» въ СССР сопрягаютъ свои теологическія доктрины съ соціалистическимъ идеаломъ, то оказывается, что въ этой «теоріи» нѣтъ никакихъ преувеличеній. Такъ оно и есть.

Достаточно внимательнымъ образомъ ознакомиться съ выступленіями Патріарха Пимена, митрополитовъ и епископовъ, развивающихъ это «богословіе» въ своихъ рѣчахъ, посланіяхъ къ паствѣ и привѣтствіяхъ, чтобы убѣдиться въ правотѣ дѣятелей изъ Совѣта по дѣламъ религій.

Однако если соціалистическій идеалъ становится частью теологической доктрины или «сопрягается съ ней», то это неизбѣжно обнаруживаетъ отреченіе отъ правой вѣры, ибо, какъ бы этого ни хотѣлось сотрудникамъ «по дѣламъ религій», ни въ догматахъ, ни въ богословіи Церкви не содержится никакихъ «сопряженій» съ соціалистическимъ идеаломъ.

Врагъ рода человѣческаго, хоть и однообразенъ въ своихъ методахъ поруганія Истины, но среди подмѣнъ, «впаянныхъ въ цѣпь», предназначенную для упущенія Церкви, есть не только грубая ложь, лукавство, искаженія, отреченія, лжесвидѣтельства, есть и другое.

Излюбленнымъ пріемомъ врага Церкви, «церковнаго двойника», является такъ называемая «перемѣна знака», превращеніе смысла въ «антисмыслъ».

Эта опасность давно была замѣчена учителями Церкви, а суть ея раскрыта въ Евангеліи въ разоблаченіи Христомъ «религіозныхъ лжецовъ» и лицемѣровъ: «вашъ отецъ — дьяволъ, онъ — лжецъ и отецъ лжи» (Іоанн. 8, 44); — говоритъ Христосъ тѣмъ, кто считаетъ себя «религіозными руководителями».

Богоубійство созрѣло въ религіозномъ народѣ, въ народѣ, хранящемъ обряды и стремящемся исполнять Законъ. Богоубійство созрѣло въ Синедріонѣ, среди «религіозныхъ руководителей».

Этотъ фактъ не только принадлежитъ исторіи, онъ — реальность метаисторіи, свидѣтельствующая о Промыслѣ Божіемъ относительно Церкви. Богоубійство оправдано первосвященникомъ Каіафой въ его «богословіи компромиссовъ». Убивая Бога, /с. 27/ онъ намѣренъ спасти народъ. Спасти народъ, распявшій своего Бога.

Для того, чтобы народъ былъ послушенъ своимъ религіознымъ вождямъ, для того, чтобы онъ согласился на убійство Бога, его не только нужно обмануть, предложивъ ему цѣпь подмѣнъ. Для того, чтобы подмѣны были приняты, религіозные вожди должны внушить народу благоговѣніе къ нимъ, къ ихъ святости.

Нашимъ миѳотворцамъ мало разсказовъ о плѣнѣ, они сочиняютъ миѳы о томъ, что Патріарха атеисты закармливаютъ таблетками (еще одинъ варіантъ плѣна!), чтобы онъ ничего не понималъ. Но Патріархъ, несмотря ни на что, остается святымъ («безкровным мученикомъ» назвалъ его кто-то изъ миѳотворцевъ).

Патріархъ ни разу не выступилъ съ протестомъ противъ закрытія храмовъ, ни разу гласно не высказалъ сожалѣнія по поводу того, что Русская Православная Церковь лишена возможности пріобщить своихъ пасомыхъ къ ученію Церкви; нѣтъ ни книгъ, ни журналовъ, а за религіозный самиздатъ еще совсѣмъ недавно бросали въ тюрьмы и ссылали въ Сибирь.

Патріархъ ни разу не поднялъ своего голоса въ защиту тѣхъ, кого бросали въ тюрьмы за Слово Божіе...

Не исключено, повидимому, полагаютъ миѳотворцы, что и въ этомъ виноваты таблетки, вѣдь не подъ дуломъ же пистолета принуждаютъ Патріарха лжесвидѣтельствовать въ его интервью?

Когда одно изъ такихъ интервью Патріарха, утверждавшаго, что въ СССР не было и нѣтъ гоненій на вѣру, было использовано моимъ слѣдователемъ на допросахъ въ Лефортовской тюрьмѣ, я почувствовала, что лжесвидѣтельство Патріарха Пимена вполнѣ удачно примѣняется въ качествѣ «орудія» психологической пытки.

«Мученичество» Патріарха должно стать примѣромъ для паствы.

Нужно смиренно принимать таблетки и смиренно лжесвидѣтельствовать, если это требуется для «спасенія Церкви». Но для этого мало миѳовъ о таблеткахъ и плѣнѣ, мало слуховъ, легендъ и сплетенъ. Нужно богословски обосновать неохристіанство или обновленчество, назовите это какъ угодно, и не только обосновать его связь съ соціалистическимъ идеаломъ, но и предложить обоснованія мученичества безъ Креста.

Для этого лучше всего выбрать изъ духовнаго наслѣдія Православной Церкви то, что будетъ помогать двумъ «вѣтвямъ» неохристіанства, во-первыхъ, комфортному или «благополучному» /с. 28/ христіанству и, во-вторыхъ, обрядовѣрію.

Подмѣны духовнаго плана, какъ извѣстно, почти неуловимы до тѣхъ поръ, пока не явлены плоды. Евангеліе дано намъ какъ откровеніе о полнотѣ бытія во Христѣ. При всей уникальности каждой личности и уникальности пути каждаго ко Христу намъ не дано возможности исключить изъ Евангелія то, что намъ не подъ силу, ибо намъ все не подъ силу.

Безъ твердой вѣры и Божественной благодати мы ничего не знаемъ и ничего не умѣемъ. И не достигнемъ никакого совершенства, даже если захотимъ повторить подвиги Св. Антоиія Великаго, Св. Макарія Великаго, Св. Василія Великаго и преп. Серафима Саровскаго. И даже если намъ удастся сдѣлать что-либо доброе, то мы будемъ знать, что это совершилось не иашей силой, а силой Духа и только потому, что наша воля дѣйствовала въ согласіи съ Волей Божіей. Горе намъ, если мы будемъ думать иначе!

Каждый изъ нашихъ великихъ святыхъ, оставившихъ намъ безцѣнный опытъ своей святости, жилъ въ опредѣленную эпоху странствованія Церкви на землѣ, и если бы столь дорогіе и близкіе намъ по времени ихъ бытованія въ семъ мірѣ святые, какъ преп. Серафимъ Саровскій или недавно прославленный народомъ святитель Игнатій (Брянчаниновъ), жили въ эпоху тяжкихъ гоненій, которыми характерна наша эпоха, вполнѣ возможно, что они засвидѣтельствовали бы, что стяжаніе благодати какъ цѣль христіанской жизни, стяжаніе смиреннаго духа достигаемы отнюдь не лжесмиреннымъ отношеніемъ къ поруганію евангельскихъ смысловъ бытія, а только отрицаніемъ сатанинскихъ искаженій основъ церковной жизни, отрицаніемъ, провозглашеннымъ съ кровель.

Да какъ возможно стяжать благодать Святаго Духа, стяжать мирный духъ, чтобы «спаслись возлѣ тебя тысячи», по словамъ преп. Серафима, если ие исполняются велѣнія Того, Кто подаетъ благодать?! И кто изъ иасъ осмѣлится рѣшиться на подвиги святыхъ, не умертвивъ своихъ страстей, побуждающихъ иасъ къ сатанинскому страху передъ гонителями?!.

Послушаніе есть осуществившаяся свобода, а святость созидается въ преодолѣніи страха. По свидѣтельству святыхъ, мы получаемъ истинную вѣру тогда, когда идемъ «до конца»...

Однако же, комфортное, безопасное христіанство ищетъ для себя святости или въ обрядовѣріи, или въ интеллектуальномъ восхищеніи идеалами монашескаго, аскетическаго подвига.

/с. 29/ Подмѣна идеаловъ лишаетъ возможности жить согласно идеаламъ. Аскеза есть требованіе вѣры, но она не можетъ замѣнить вѣры.

Смыслъ жизни, проповѣдуемый преп. Серафимомъ Саровскимъ, желаненъ для души христіанской во всѣ времена историческаго бытія Церкви. Но онъ не можетъ упразднить Креста, и стяжать благодать Духа Святаго, какъ учить насъ Святая Церковь, можно только исполнивъ въ полнотѣ все заповѣданное въ Евангеліи.

Нельзя «стяжать мирный духъ, чтобы спаслись около тебя тысячи», презирая узниковъ Христа ради и боясь открыто выступить въ ихъ защиту.

Церковь стоить на крови мучениковъ, на крови тѣхъ, кто пролилъ ее за вѣрность заповѣдямъ Христовымъ, и на крови тѣхъ, кто, исполняя заповѣдь Христа, обличалъ ихъ убійцъ. Ибо святое единеніе есть жизнь Церкви, а учениками Христа, по Его словамъ, становятся только тѣ, кто не отрицается отъ единства съ гонимыми.

Лжесмиреніе и лжепослушаніе, столь часто встрѣчающіяся въ нашей церковной средѣ сегодня, есть результатъ «духовной ревизіи» Евангелія и Преданія. Отъ лжеаскезы вѣетъ «духомъ Іудушки», духомъ фарисейства и обрядовѣрческаго лицемѣрія.

Жить по-христіански невозможно, по-христіански можно только умирать, но смертью въ земной формѣ нашего существованія. Это и значитъ идти «до конца», — свидѣтельствуетъ православный подвижникъ нашего времени, авторъ книги о новопрославленномъ аѳонскомъ старцѣ Силуанѣ, одарившемъ насъ уже въ XX вѣкѣ сокровищами своего опыта (архимандритъ Софроній Сахаровъ, «Видѣть Бога какъ Онъ есть», Англія, 1985 г., стр. 70).

Нельзя поставить для себя бутафорскую Голгоѳу для того, чтобы избѣжать подлинной. «Мы подвижничали и постились, забывая о жертвенной Христовой любви, — писалъ наканунѣ смерти Сергѣй Іосифовичъ Фудель, всю жизнь стремившійся къ познанію непознаваемой полноты Церкви, узнавшій тюрьмы и лагеря, нищету и скорби, оставившій намъ въ своихъ книгахъ свидѣтельство о страданіи и радости во Христѣ, — мы подвижничали и постились, забывая о жертвенной Христовой любви, недоступной безъ Духа Святаго, ибо это Онъ, какъ повѣдали святые, былъ Свидѣтель страданій Іисусовыхъ. Если, какъ сказалъ Апостолъ, «никто не можетъ назвать Іисуса Господомъ, какъ /с. 30/ только Духомъ Святымъ», то какъ не безъ Него можно приблизиться къ тайнѣ и силѣ Голгоѳы, къ ея любви? Но вѣдь именно внѣ Голгоѳы или помимо Голгоѳы мы хотимъ устроить новое, «не архаическое» христіанство, долженствующее разрѣшить соціальный вопросъ. «Христосъ Іисусъ, — сказалъ Апостолъ, — вчера и сегодня и во вѣки тотъ же». Тутъ уже не инакомысліе о Христѣ, которое когда-то разрѣшалось на Соборахъ. Тутъ два разныхъ Христа».

Въ концѣ этихъ предсмертныхъ записей, названныхъ «Итогъ всего», С. І. приводитъ слова Псалмопѣвца: ««Видѣлъ я предъ собою Господа всегда, ибо Онъ одесную меня, дабы я не поколебался. Оттого возрадовалось сердце мое, возвеселился языкъ мой, даже и плоть моя успокоится въ упованіи». Эти слова сказалъ Петръ толпѣ людей, готовыхъ стать первохристіанами. Такъ и мы, послѣдніе христіане исторіи, стоимъ передъ Богомъ и мы должны «видѣть Его», чтобы быть непоколебимыми, чтобы и нашъ «языкъ возвеселился», видя зарю Духа, въ которой открывается и познается вся подлинность христіанства».

Мрачная тѣнь грѣха и распада.

Въ нашихъ храмахъ мы не услышимъ слово «свобода», хотя намъ дарована свобода въ Духѣ Святомъ и заповѣдано «стоять въ свободѣ» (Гал. 5, 17) и «не дѣлаться рабами человѣковъ» (1 Кор. 7, 23).

Въ плѣну, въ гетто всѣ боятся другъ друга. И если твоя рука случайно коснется кого-либо, отъ тебя съ ужасомъ отшатнется твой единовѣрецъ. Потому что въ тебѣ, можетъ быть, притаился бѣсъ.

Боязнь бѣсовъ въ церковномъ народѣ все возрастаетъ. Она можетъ соперничать по силѣ своей только съ боязнью церковныхъ стукачей, но имъ какъ разъ нельзя показывать свою боязнь и отдергивать руку. Напротивъ, надо дѣлать видъ, что такъ положено. Бѣсы въ облаченіи и въ штатскомъ свободны въ нашихъ храмахъ, они свободно ходятъ въ трапезныя монастырей, заглядываютъ въ алтари.

Страшно.

/с. 31/ Считается, что этотъ страхъ предъ бѣсами можно преодолѣть обрядомъ, чтеніемъ акаѳистовъ, молебнами...

Сей родъ изгоняется постомъ и молитвой, — учитъ насъ Господь. Но кто научитъ меня, что такое, въ подлинномъ его смыслѣ, постъ и что такое молитва?

Кто сокрылъ это ученіе отъ меня? Почему его не проповѣдуютъ въ храмахъ?

Не потому ли обличеніе безплодныхъ дѣлъ тьмы (Еф. 5, 11), заповѣданное намъ, стало называться осужденіемъ и попало подъ запретъ, не потому ли говорить правду стало считаться грѣховнымъ, а лгать, утаивать и лжесвидѣтельствовать стало почитаться смиреніемъ, послушаніемъ и блаженствомъ?

Развѣ епископы, правящіе своими епархіями, не знаютъ, что «вѣра отъ слышанія» (Рим. 10, 17). Почему же не слышатся въ храмахъ поученія объ основахъ вѣры? Почему епископы не добиваются для своихъ пасомыхъ возможности катехизическаго обученія? Если и говорятъ о необходимости этого, то только тѣ, которыхъ епископатъ объявляетъ «духовно заблудшими», такъ называемые диссиденты. Именно эти «духовно заблудшіе», а отнюдь не «религіозные руководители», добиваются разрѣшенія властей на широкое и свободное изданіе религіозной литературы въ различныхъ ея канонахъ и жанрахъ, именно они говорятъ о необходимости религіозныхъ радіопередачъ. Но церковная іерархія, повидимому, изъ соображеній «особой мудрости» молчитъ объ этомъ, а если вслѣдъ за «духовно заблудшими» и повторяетъ что-то подобное, то это звучитъ настолько невразумительно, что надѣяться на успѣхъ не приходится.

У епископовъ прекрасныя библіотеки, имъ книги не нужны, «выѣздные епископы» привозятъ для себя и для своихъ собратьевъ епископовъ съ Запада все, что издается тамъ для церковнаго народа Россіи.

Владыкамъ не нужно добиваться изданія книгъ. У нихъ книгъ предостаточно.

Можетъ быть, не только мірскія власти, но и владыки боятся религіозныхъ книгъ?

Языкъ богослуженій обличаетъ ложь. Богъ попустилъ забрать у насъ наши святыни, монастыри и храмы, снять съ храмовъ кресты и колокольни, но Онъ оставилъ намъ возможность совершать Богослуженіе. Для того, чтобы Слово совершало судъ, какъ обѣщано намъ Христомъ (Іоанн. 12, 48).

/с. 32/ Литургическое слово опасно для лжесвидѣтелей и фарисеевъ, какъ опасенъ былъ для богоубійцъ Христосъ, Слово Отчее.

Литургическій языкъ отсѣкаетъ отъ Церкви подобно огненному мечу тѣхъ, кто лжетъ на Истину.

Но для того, чтобы принять, вмѣстить литургическое слово, нуженъ подвигъ вѣры. Нужно стать алчущимъ и жаждущимъ правды. Заповѣди блаженства Церковь поетъ на каждой литургіи, но онѣ даны Господомъ не для концерта, исполняемаго въ храмѣ. Для того, чтобы вмѣстить ихъ, нужны усилія. Нужны творенія Отцовъ Православной Церкви. Но ихъ смыслы влекутъ насъ къ тому, чтобы поставлять себя предъ судомъ Божіимъ. Можетъ быть, оттого и возникаетъ страхъ предъ книгами? Можетъ быть поэтому боятся ихъ тѣ, кто не добивается ихъ изданія?

Сладкій плѣнъ приноситъ горькіе плоды. Если христіане стремятся къ благополучію, принимая условія міра, они неизбѣжно принимаютъ на себя болѣзни и пороки міра.

«Поклонись мнѣ. Не обязательно сразу до земли, можешь только преклонить голову, сдѣлать легкій поклонъ, почти незамѣтный для чужихъ глазъ, мы будемъ объ этомъ знать съ тобой вдвоемъ...».

Но не такъ-то простъ міродержецъ, хоть и проситъ вначалѣ малого, и не такъ-то простъ, хоть и не скупится наградить щедро за малое. Не скупится на авансъ, знаетъ, что получитъ сполна.

«Контрактъ» всегда сопровождается зарученіями и поздними сожалѣніями. Порукой выполненія «контракта» является «досье», въ которомъ собраны компрометирующіе «кліента» матеріалы. На мытарствахъ души, какъ свидѣтельствуетъ опытъ святыхъ, будетъ почти тотъ же порядокъ: бѣсы предъявятъ свое «досье»...

Радостный плѣнъ митр. Сергія и его единомышленниковъ былъ не столь сладокъ, какъ плѣнъ нынѣшнихъ его наслѣдниковъ. Чѣмъ дальше шло время, тѣмъ шикарнѣй становился плѣнъ. Раньше торгъ шелъ на жизнь, но постепенно страхъ за жизнь терялъ свою остроту. Всѣ епископы, которые отказались принять условія «контракта» или смогли бы отказаться отъ него, исчезли съ лица земли.

И началось новое епископство, защищенное отъ тюрьмы и сумы.

Симфонія между государствомъ и Церковью зазвучала на новый ладъ. Остались лишь незыблемыя «основы» симфоніи.

Въ 1942 году Московская Патріархія выпускаетъ «итоговую» /с. 33/ книгу «Правда о религіи въ Россіи», гдѣ чернымъ по бѣлому написано: «За 25 лѣтъ совѣтской власти Церковь испытала не гоненія, а скорѣе возвращеніе къ временамъ Апостоловъ». Эта «правда» принадлежитъ митр. Сергію и является фундаментомъ новой экклезіологіи Моск. Патріархіи. Въ самой этой фразѣ содержится не только ложь о положеніи Церкви «за 25 лѣтъ совѣтской власти», но и ложь «о временахъ Апостоловъ». Какъ извѣстно, времена Апостольскія отмѣчены жестокими гоненіями и мученичествомъ Апостоловъ.

Съ годами добровольный плѣнъ, безспорно, становился все радостнѣй.

Радостями плѣна оказывались заграничныя поѣздки, роскошные покои, дачи за высокими неприступными заборами, черные и цвѣтные автомобили, радости плѣна приносили почетъ, славу, поклоненіе и, наконецъ, ордена и грамоты отъ властей, а вмѣстѣ съ роскошью, грамотами, орденами и почетомъ — безнаказанность и защиту со стороны властей, защиту отъ тѣхъ, кто посмѣетъ церковнымъ властямъ напомнить о Христѣ.

Ставъ безраздѣльной владѣлицей милліардовъ церковныхъ денегъ, іерархія оказалась нѣкимъ магнатомъ, получившимъ возможность безконтрольно распоряжаться не принадлежащими ей сокровищами.

Коррупція, взяточничество, разцвѣтшія въ періодъ «застоя» въ нашемъ обществѣ, разцвѣли столь же пышно во всѣхъ звеньяхъ церковно-административнаго аппарата.

Объ этомъ свидѣтельствуютъ многочисленныя письма и жалобы вѣрующихъ, направляемыя владыкамъ и, какъ правило, остающіяся безъ всякаго отвѣта. «Брошенныя въ Самиздатъ», эти письма вопіютъ о бѣдствіяхъ Церкви...

Изъ нихъ мы узнаемъ, напримѣръ, о томъ, что отнынѣ монашествующіе владыки, послушные принципамъ «новой экклезіологіи», должны были подвергнуть ревизіи и монашескіе обѣты о нестяжаніи и цѣломудріи.

«Успѣхи монаха, — писалъ преп. Максимъ Исповѣдникъ, — нестяжаніе, безславіе, безсиліе, воздержаніе, злостраданія, лишенія и симъ подобные».

Духовное водительство монашества въ Православіи чрезвычайно значительно по свой силѣ вліянія на жизнь Церкви. Православіе по сути своей иночество, это — путь, указанный Отцами и Учителями Церкви, путь къ единенію съ Богомъ, путь къ /с. 34/ обоженію. Монашество — духовное пріобщеніе къ борьбѣ за чистоту ученія Церкви; давая обѣтъ послушанія, монахи не считали для себя возможнымъ смиряться съ лжеученіями и ересями, отъ кого бы онѣ ни исходили — отъ патріарховъ или отъ государей — помазанниковъ Божіихъ.

Именно монахи на соборахъ отстаивали Христову Истину, именно монахи побѣждали еретиковъ и лжеучителей.

Преп. Максимъ Исповѣдникъ, учитель созерцанія и безмолвія, когда понадобилось отстаивать Православіе отъ пагубной ереси, оставилъ монастырь и вступилъ въ битву за Истину.

И сегодня, когда Церковь находится въ бѣдственномъ положеніи, кому какъ не монахамъ, избравшимъ путь отверженія отъ себя и міра, царскій путь послушанія Христовымъ заповѣдямъ «погубить душу свою въ мірѣ семъ», готовящимъ себя къ терпѣнію клеветы, поношеній и гоненій, кому какъ не монахамъ пристало бороться противъ вѣроотступничества, ересей и любыхъ поношеній Истины?

Монашество — похвала Церкви Христовой, — говорили Св. Отцы. Ея цвѣтъ, Ея красота, Ея сила.

Понятно, что тѣ, кто считаетъ монашество похвалой Церкви и испытываетъ благоговѣніе къ священному сану епископа, не можетъ не ужасаться, видя плоды безобразія, которые явилъ намъ Господь сегодня. Теперь часто можно услышать такую похвалу епископу: «онъ все-таки неженатый» или похвалу священнику: «говорятъ, онъ вѣрующій»...

Въ раннехристіанской Церкви были женатые епископы, но они не давали монашескихъ обѣтовъ. Сегодня женатые митрополиты и епископы — не новость для паствы. Болѣе того, они особо процвѣтаютъ и пользуются почетомъ у властей міра сего. Повидимому, это и даетъ право имъ, грубо нарушающимъ каноническія нормы церковной жизни, быть наиболѣе ревностными «охранителями» каноновъ и подвергать различнаго рода наказаніямъ непослушныхъ имъ собратьевъ по вѣрѣ. Сегодня часто можно услышать, что священники не столько опасаются атеистическихъ властей, сколько церковной іерархіи.

Ревизія евангельскаго откровенія затронула всѣ сферы церковной жизни.

На Соборѣ по случаю Тысячелѣтія Крещенія, несмотря на помпезность его, на присутствіе иностранцевъ и постоянную боязнь «вынести соръ изъ избы», все же прозвучали кое-какія упоминанія о бѣдахъ въ церковной жизни.

/с. 35/ Мы только правовѣрные, въ самомъ узкомъ смыслѣ этого слова, — сказалъ Митрополитъ Сурожскій Антоній, — мы говоримъ слова истины, но истины въ насъ нѣтъ, наша жизнь не является свидѣтельствомъ этой истины.

Эта тема оскудѣнія вѣры въ православномъ пастырствѣ, духовно неподготовленномъ къ своему служенію, непросвѣщенномъ и равнодушномъ, теряющемъ авторитетъ въ церковномъ народѣ, была едва затронута въ нѣкоторыхъ выступленіяхъ. Но, повидимому, она и не могла прозвучать такъ, какъ ей подобаетъ. Соборъ продемонстрировалъ кризисъ православнаго сознанія; его документы, которые, надо надѣяться, будутъ опубликованы, войдутъ въ исторію нашей Церкви и станутъ поучительными свидѣтельствами экклезіологическаго безплодія и политиканства, безплодія, тщетно прикрываемаго громкой и пустой словесностью, въ которой не было ни подлинной боли, ни истинной любви.

Діаволъ смѣется надъ нами, а мы горюемъ на рѣкахъ Вавилонскихъ, горюемъ, когда слышимъ о нравственномъ упадкѣ нашихъ «владычествующихъ монаховъ», о содомскомъ грѣхѣ, о коррупціи, взяточничествѣ, интригахъ, борьбѣ за власть, человѣкоугодничествѣ, тщательно скрываемыхъ тѣми, кто участвуетъ въ этомъ, и тѣми, кому до поры до времени выгоденъ этотъ нравственный распадъ. Горюемъ и ужасаемся, когда слышимъ несущіяся отовсюду вѣсти (нѣтъ ничего тайнаго, что бы не стало явнымъ!) о томъ, что распутинщина новаго толка гуляетъ по покоямъ Патріарха и приближенныхъ къ нему, распутинщина и кощунство надъ красотой священнаго патріаршаго сана.

Богъ не медлитъ, Онъ являетъ плоды безобразія, какъ бы тщательно они ни были скрываемы. То, о чемъ вчера невозможно было и подумать, а сегодня можетъ прозвучать лишь какъ намекъ, завтра, мы вѣримъ въ это, будетъ провозглашено «съ кровель»...

И еще одинъ незыблемый евангельскій принципъ былъ подверженъ ревизіи Московской Патріархіей. Принципъ абсолютнаго демократизма.

Онъ сформулированъ въ Евангеліи съ максимализмомъ, не дающимъ возможности никакому компромиссу. Тотъ, кто хочетъ быть больше, будь всѣмъ слугой (Марк. 10, 43).

Въ сергіанствѣ, какъ въ обновленчествѣ опредѣленнаго толка, дѣйствуетъ иной принципъ: кто хочетъ быть больше, подчиняй себѣ другихъ, тѣхъ, кто стоитъ ниже тебя на іерархической лѣстницѣ.

Понятно, что такой «демократизмъ» губителенъ для Церкви, /с. 36/ онъ препятствуетъ любому проявленію соборности.

Отсутствіе всякихъ началъ демократизма въ Московской Патріархіи рождаетъ авторитарный, административно-бюрократическій стиль управленія Церковью, рождаетъ безконтрольность, безнаказанность, даетъ возможность немедленно расправляться съ непокорными, то есть создаетъ «церковный тоталитаризмъ», чуждый природѣ Церкви.

Церковныя средства, согласно евангельскимъ принципамъ, могутъ принадлежать только церковному народу, ибо это онъ, народъ, прихожане храмовъ вносятъ въ церковную кассу свои средства на нужды Церкви. Передъ нимъ, передъ народомъ и слѣдуетъ отчитываться въ каждой потраченной копѣйкѣ, оставшейся послѣ использованія денегъ на непосредственныя нужды прихода, отчитываться, дабы не быть обличаемымъ совѣстью.

Сегодня церковными деньгами распоряжается іерархія, распоряжается по своему усмотрѣнію, церковные руководители сами направляютъ «денежную» рѣку въ угодное имъ русло. Кому хотятъ даютъ, у кого хотятъ забираютъ.

На починку крыши въ сельскомъ храмѣ денегъ нѣтъ, храмъ долженъ деньги епархіи и Данилову монастырю, причемъ долженъ тысячи, а иногда и десятки тысячъ.

Въ Даниловомъ монастырѣ (о которомъ одинъ сельскій батюшка выразился такъ: «шикарный монастырь») я видѣла на паперти женщину, которая, по благословенію, собирала милостыню на ремонтъ престола въ сельскомъ храмѣ.

Даниловъ монастырь въ самомъ дѣлѣ слишкомъ «шикаренъ» для монастыря въ нашей странѣ, гдѣ тысячами стоятъ разрушенные и искалѣченные храмы. На ихъ возстановленіе, какъ утверждаютъ іерархи, нѣтъ средствъ. На Даниловъ же монастырь, ставшій своеобразной рекламой свободы религіи въ СССР, шли средства, повидимому, изъ всѣхъ епархій, даже изъ тѣхъ, гдѣ не хватаетъ денегъ на собственныя нужды. Неслучайно въ оградѣ Данилова монастыря размѣщено «министерство иностранныхъ дѣлъ» Московской Патріархіи, такъ называемый отдѣлъ внѣшнихъ церковныхъ сношеній.

Здѣсь нѣтъ отбоя отъ иностранцевъ. Трудно представить себѣ большее неудобство для монастыря. «Всѣ флаги въ гости къ намъ». Новый аскетизмъ, по-филаретовски. Не только нашъ россійскій міръ будетъ врываться въ монашеское житіе, но «весь міръ во всемъ мірѣ»!..

/с. 37/ Стонетъ Русская Церковь отъ беззаконія своихъ, стонетъ церковный народъ, ищетъ правды, стучится въ двери къ своимъ единовѣрцамъ, взываетъ къ ихъ совѣсти, проситъ защиты. Стоятъ по селамъ и городамъ средь красоты сотвореннаго міра разрушенные и оскверненные храмы со снятыми крестами и заколоченными окнами. Не освящаетъ больше просторы нашей земли колокольный звонъ, зіяющими ранами стоятъ на ней искалѣченныя церкви.

Стонетъ земля. Не даетъ ни хлѣба, ни картофеля, ни другихъ овощей вдоволь, возятъ изъ заморскихъ странъ къ намъ пропитаніе, и не будетъ давать земля хлѣба до сытости до тѣхъ поръ, пока не умилостивитъ нашъ народъ Бога покаяніемъ, не вымолитъ прощенія Русская Церковь за всѣ наши беззаконія, за братоубійственную кровь...

Ѣздятъ по россійскимъ дорогамъ въ епархіи и въ Патріархію измученные ложью въ церковной оградѣ прихожане сельскихъ и городскихъ храмовъ, просятъ регистраціи для общинъ, просятъ справедливости у Патріарха, у епископовъ, у Свящ. Синода. Тщетно.

Молчали владыки, когда просили ихъ заступничества предъ властями семьи узниковъ Христовыхъ, молчатъ и сегодня, когда просятъ вразумить безстыдныхъ хищниковъ и пьяницъ, порочащихъ свое служеніе. Молчатъ.

«Вы что, не знаете, что мы въ плѣну?!»

Много ли ихъ, этихъ нетерпѣливыхъ, несмиренныхъ, не желающихъ повѣрить въ «плѣнъ»? Много ли ихъ, нетерпимыхъ ко лжи? Двое или трое?

Богъ посчитаетъ Свое малое стадо. А владыки любятъ считать милліонами, когда ихъ приглашаютъ давать интервью въ газетахъ или по телевидѣнію. Когда ихъ посылаютъ заграницу на симпозіумы и форумы. Милліоны вѣрующихъ, милліоны экземпляровъ...

Здѣсь статистика другая, крупный идетъ счетъ.

Только если милліоны вѣрующихъ покупаютъ милліоны дорогостоящихъ книгъ, то почему этихъ милліардовъ, которые приносятъ эти милліонныя операціи, не хватаетъ на то, чтобы починить престолъ или крышу въ сельскомъ храмѣ?!

/с. 38/

Раздѣленіе Христомъ. Духовный распадъ.

Нѣтъ грѣха непростительнаго, учатъ Отцы, есть грѣхъ нераскаянный. Сначала только завязь, только листья на безплодной смоковницѣ, но листья не насыщаютъ, и Господь подвергаетъ ее страшному проклятію за безплодіе.

Измѣна Слову Божію, даже самая, казалось бы, незначительная, непремѣнно оборачивается нравственнымъ распадомъ.

И тогда съ нами случается то, что служилось съ Сауломъ. «Зачѣмъ же ты не послушалъ гласа Господа и бросился на добычу и сдѣлалъ зло предъ очами Господа?» — говоритъ Самуилъ Саулу. — «Ты отвергъ слово Господа, и Онъ отвергъ тебя...» (1 Цар. 15, 19 и 23).

И «отъ Саула отступилъ Духъ Господень, и возмущалъ его злой духъ отъ Господа» (16, 14).

Саулъ былъ помазанникомъ Бога, на немъ была особая харизма. Но благодать — не пожизеннная рента, повторю я, не печать, приложенная къ бумагѣ.

И потому, когда Саула оставила благодать за то, что онъ «не послушалъ гласа Господа», врата ада одолѣли его, и овладѣлъ имъ злой духъ, духъ зависти и ненависти, духъ боязни за себя, побуждающій къ преступленіямъ.

Онъ еще оставался «по виду» царемъ, онъ казался помазанникомъ, но царство было отторгнуто отъ него.

Давидъ былъ уже помазанъ въ царя.

Такъ тайная сила Божественной благодати выбираетъ тѣхъ, кто угоденъ Богу, кто еще не явленъ міру и отвергаетъ царей, вчерашнихъ помазанниковъ. Они еще продолжаютъ почитаться священниками и царями у людей міра сего, но ихъ уже нѣтъ. Они угодны еще міру въ этомъ званіи, но ихъ контрактъ съ міродержцемъ потерялъ силу.

Исторія Церкви знаетъ немало случаевъ, когда вѣроотступники и еретики были патріархами, епископами и помазанниками Божіими.

Св. Максимъ Исповѣдникъ явилъ примѣръ безкомпромисснаго служенія Истинѣ Христовой въ противостояніи тѣмъ, кто, /с. 39/ казалось бы, обладалъ харизмами святительскаго служенія, тѣмъ, кто, казалось бы, обладалъ непререкаемымъ авторитетомъ. Преподобный Максимъ отвергъ ложь не только патріарха и епископовъ, онъ отвергъ рѣшенія вѣроотступническихъ соборовъ: «Всѣ эти соборы [рѣчь идетъ о соборахъ, на которыхъ было утверждено лжеученіе] созывались по царскимъ повелѣніямъ, однако, всѣ они отвергнуты и преданы анаѳемѣ, такъ какъ на нихъ были составлены вѣроопредѣленія безбожныя и богопротивныя» (память его 21 января).

Отказываясь отъ общенія съ Константинопольскимъ престоломъ, преподобный Максимъ заявилъ, что тѣ, кто отвергся отъ правой вѣры, принявъ на своихъ соборахъ еретическія и вѣроотступническія постановленія, «много разъ сами отлучили себя отъ Церкви и изобличили въ неправославіи».

Преподобный былъ объявленъ «врагомъ царю» и оклеветанъ какъ государственный преступникъ.

Діаволъ однообразенъ, у него нѣтъ другихъ варіантовъ для того, чтобы бороться съ вѣрными учениками Христа.

Соборы въ жизни Православной Церкви имѣютъ особое значеніе. И не только потому, что на Соборахъ часто идетъ борьба за Истину, за чистоту вѣры, но и потому, что Соборъ обнаруживаетъ опасныя тенденціи въ церковной жизни: ереси, измѣны ученію, духовные разрывы съ традиціей. Церковь должна непремѣнно собираться, чтобы знать о своихъ болѣзняхъ.

Въ этомъ смыслѣ Соборъ, посвященный Тысячелѣтію Крещенія Руси, былъ необходимъ не только какъ торжественное собраніе по поводу знаменательнаго событія въ жизни нашего Отечества, но и какъ собраніе, демонстрирующее тѣ духовныя реальности, которыя Богу было угодно открыть сегодня міру.

Какъ могло случиться, спроситъ каждый, кто пріобщился или жаждетъ пріобщенія къ истинной жизни Церкви, кто знаетъ хоть въ какой-то мѣрѣ Ея исторію, кто ищетъ познанія таинственныхъ смысловъ Православія, столь неразрывно связаннаго съ невидимой Церковью, съ силой святыхъ, какъ могло случиться, что Соборъ РПЦ отказался отъ канонизаціи новомучениковъ и исповѣдниковъ Россійскихъ, уже канонизированныхъ Русской Синодальной Церковью Заграницей?

Митрополитъ Ювеналій объяснилъ этотъ феноменъ такъ: «святое дѣло канонизаціи превратится въ выраженіе политическихъ эмоцій [кѣмъ превратится, осталось неяснымъ] и можетъ быть использовано въ какихъ-либо нецерковныхъ цѣляхъ [кѣмъ можетъ /с. 40/ быть использовано, тоже осталось тайной], если будутъ канонизированы святые мученики и исповѣдники» (см. Прессъ-Релизъ № 1, II/V 1988 г., изд. Моск. Патріархіи).

Какъ могло случиться, что ни одинъ изъ епископовъ не высказалъ другого сужденія по этому вопросу? Развѣ имъ неизвѣстно, что новомученики и исповѣдники почитаются среди многихъ православныхъ людей Россіи за святыхъ и церковный народъ ждетъ ихъ канонизаціи нашей Церковью?

Повидимому, на Соборъ столь же строго отбирались «делегаты», сколь строго отбираются и «претенденты» въ епископы. Только этимъ можно объяснить, что всѣ участники Собора послушно согласились съ этой безпрецедентной для Православія позиціей по отношенію къ невинно убіеннымъ Христа ради. Согласились, обличивъ самихъ себя въ неправославіи. Обличивъ тѣмъ, что оспорили истину, высказанную Святѣйшимъ Патріархомъ Тихономъ въ дни Собора 1917-18 года.

Въ это страшное время гоненій на Церковь Патріархъ Тихонъ засвидѣтельствовалъ, что убіенные пострадали «за вѣру и Православную Церковь» (см. «Церк. вѣдомости», 15/1/1918 г.).

Въ христіанствѣ нѣтъ такихъ понятій, какъ субординація. Меньшій благословляется большимъ, но благословляетъ Богъ. Въ Церкви нѣтъ такого понятія какъ дисциплина. Церковь — не партія, въ ней, какъ извѣстно, одинъ грѣшникъ, одна заблудшая душа можетъ быть предпочтена девяносто девяти праведникамъ. И рѣшенія Соборовъ, даже если они приняты единогласно, не могутъ въ Православной Церкви почитаться непогрѣшимыми.

Непогрѣшимымъ въ Православіи является Глава Церкви — Христосъ, и нравственный авторитетъ въ Православіи превыше «іерархическихъ авторитетовъ». Потому исторія нашей Церкви знаетъ немало примѣровъ, когда единогласныя рѣшенія Соборовъ признавались ошибочными и предавались анаѳемѣ или забвенію.

Въ борьбѣ за Истину ни субординація, ни дисциплина никакихъ преимуществъ не имѣетъ. Церковь живетъ единствомъ и дѣйствуетъ любовью. Церковь не только не учитываетъ въ своей духовной жизни политическихъ эмоцій (канонизація Святыхъ — событіе духовнаго плана), но онѣ Ею даже не должны обсуждаться.

Въ Ея ученіи нѣтъ никакихъ запретовъ почитать святыми тѣхъ, кто можетъ показаться міру политическими преступниками, ибо, по непреложному обѣщанію Христа, всѣ гонимые за вѣру будутъ оклеветаны.

/с. 41/ Дѣло міродержца и его слугъ — клеветать, дѣло Церкви — не внимать клеветѣ ни въ какой степени.

Начало этой «квалификаціи» было положено на Голгоѳѣ. Первосвященники, требуя убійства Бога, говорили Пилату, что Онъ — врагъ кесарю.

Христосъ былъ Первымъ, въ новой исторіи человѣчества, Кто вызвалъ «политическія эмоціи» у своихъ убійцъ. За Нимъ Апостолы были казнены, какъ политическіе злодѣи, а вслѣдъ за ними, — сонмы мучениковъ, объявленныхъ государственными, политическими преступниками.

Первохристіане совершали богослуженія у гробовъ мучениковъ, почитая ихъ святыми, канонизація происходила безъ «голосованія» и спеціальныхъ Соборовъ. Христіане собирались у мощей мучениковъ и молились имъ. Святая Апостольская Церковь жила и живетъ въ глубочайшемъ молитвенномъ единеніи съ мучениками и исповѣдниками, «Она освящена мучениками и утверждается престоломъ Своимъ на ихъ святыхъ останкахъ» (Св. Германъ, патріархъ Константинопольскій).

Это было и есть непреходящее сокровище Церкви, Ея сѣмя, Ея слава, Ея любовь.

Исповѣдники были облечены особымъ нравственнымъ авторитетомъ въ первохристіанской Церкви. Прошло двадцать вѣковъ, и мы стыдимся признать своихъ святыхъ святыми, чтобы не вызвать «эмоцій»!

Фактъ этотъ выходитъ далеко за рамки «инцидента», произошедшаго на Соборѣ въ связи съ заявленіемъ митр. Ювеналія. Именно здѣсь, въ этомъ инцидентѣ, какъ въ фокусѣ, сконцентрировались новыя теченія въ Русской Православной Церкви. Именно здѣсь обнаружилось существенное различіе между вѣрой (вѣра такого допустить не можетъ!) и системой религіозныхъ взглядовъ, системой, «подмѣняющей» утраченную, или не обрѣтенную еще, вѣру.

Эти новыя теченія не менѣе драматичны для Церкви, чѣмъ иконоборчество, расколы и ереси, переживаемые Церковью въ Ея исторіи. «Бывали соборы еретическіе, — пишетъ А. С. Хомяковъ, — каковы, напримѣръ, тѣ, на которыхъ былъ составленъ полуаріанскій символъ; соборы, на которыхъ подписавшихся епископовъ насчитывалось вдвое болѣе, чѣмъ на Никейскомъ, на которыхъ императоры принимали ересь, патріархи провозглашали ересь, папы подчинялись ереси. Почему же отвергнуты эти соборы, не представляющіе никакихъ наружныхъ отличій отъ Соборовъ /с. 42/ вселенскихъ? Потому единственно, что ихъ рѣшенія не были признаны за голосъ Церкви всѣмъ церковнымъ народомъ, тѣмъ народомъ и въ той средѣ, гдѣ въ вопросахъ вѣры нѣтъ различія между ученымъ и невѣждою, церковникомъ и міряниномъ, мужчиною и женщиною, государемъ и подданнымъ, рабовладѣльцемъ и рабомъ, гдѣ, когда это нужно, по усмотрѣнію Божію, отрокъ получаетъ даръ видѣнія, младенцу дается слово мудрости, ересь ученаго епископа опровергается безграмотнымъ пастухомъ, дабы все было едино въ свободномъ единствѣ вѣры, которое есть проявленіе Духа Божія» (т. 2, изд. 3-е, стр. 71-72).

Богъ почиваетъ во Своихъ Святыхъ, и не признавать святыми по политическимъ соображеніямъ тѣхъ, кому Онъ послалъ мученическую кончину для славы Церкви означаетъ не только оскорблять святыхъ, но и Бога, почивающаго въ нихъ. «Честна предъ Господомъ смерть преподобныхъ Его», — поетъ Церковь на Своихъ богослуженіяхъ. Возможно ли оскорблять Духа Божія по политическимъ соображеніямъ?! Не страшно ли, не горестно ли осознавать, въ какую тяжкую бѣду попали тѣ, санъ которыхъ вызываетъ въ насъ благоговѣніе?

Да и отъ себя ли, наконецъ, произнесъ митр. Ювеналій сіе кощунство?

Нелѣпо было бы думать даже нашимъ миѳотворцамъ, что это — результатъ чьего-то предписанія, приказа, инструкціи, и что списокъ именъ святыхъ, подлежащихъ канонизаціи, «спущенъ» изъ вышестоящихъ инстанцій! Даже на скамьѣ подсудимыхъ узникъ, охраняемый конвоемъ, свободенъ и можетъ сказать то, что хочетъ сказать.

Благоговѣя предъ саномъ митрополита Ювеналія и его собратьевъ, мы не можемъ даже предположить, что епископъ можетъ солгать въ угоду власти или низкимъ побужденіямъ, можетъ испугаться прещеній со стороны властей духовныхъ ли, мірскихъ ли. Да не будутъ наши сужденія разцѣнены какъ презрѣніе или осужденіе священноначалія!

Это, безспорно, явилось проявленіемъ личной свободы митр. Ювеналія. Его личнаго отношенія къ новомученикамъ россійскимъ, совпадающаго съ мнѣніемъ тѣхъ епископовъ, которые присутствовали на Соборѣ и не оспорили эту точку зрѣнія. Ибо епископы, несущіе апостольское служеніе, свободны въ Господѣ, какъ каждый исповѣдующій Христа Богомъ, и нѣтъ такой силы, которая могла бы навязать христіанину, если онъ не хочетъ, хулу на Святыхъ.

/с. 43/ Но хула ли это? Является ли гоненіе хулой?

Гоненія всегда связаны съ поношеніемъ, клеветой, хулой, ненавистью.

Такъ раскрываетъ смыслъ гоненій Господь: «Блаженны вы, когда будутъ поносить васъ и гнать и всячески неправедно злослосить за Меня» (Матѳ. 5, 11). Обвинять въ томъ, что вы не совершали, только потому, что вы были вѣрны Мнѣ, исповѣдывали Меня. «Что ты гонишь Меня?» (Дѣян. 9, 4) — услышалъ Апостолъ Павелъ на дорогѣ въ Дамаскъ. Тотъ, кто гонитъ, поноситъ, клевещетъ, наконецъ, повторяетъ чужую клевету, тотъ гонитъ и безчеститъ Христа. «Что ты гонишь Меня?»

«Если злословятъ васъ за имя Хрйстово, то вы блаженны; ибо Духъ славы, Духъ Божій почиваетъ на васъ. Тѣми Онъ хулится, а вами прославляется» (1 Петр. 4, 14).

Здѣсь въ евангельскомъ ученіи о гоненіяхъ все обнажено и всѣ смыслы вскрыты. Только утрата вѣры можетъ лишить возможности слышать этй смыслы, слышать, что хула на учениковъ Христовыхъ есть хула на Духа Божія. Это Онъ, Свидѣтель страданій Іисусовыхъ, напоминаетъ ученикамъ Христовымъ: если злословятъ васъ, называя политическими преступниками, то вы блаженны, то есть вамъ даровано блаженство, ибо Богъ знаетъ, за что гонятъ васъ ненавидящіе имя Его.

Блаженство, однако, всегда хотятъ забрать тѣ, кто не имѣетъ его, считая, что блаженство входитъ «въ компетенцію» власть имущихъ и имъ, обладающимъ властью, церковной или мірской, дана возможность лишать блаженства при помощи клеветы и хулы...

Для митр. Ювеналія канонизація святыхъ есть актъ не мистическій, не духовный, а, скорѣе, политическій, и въ немъ не можетъ идти рѣчи о блаженствѣ гонимыхъ за Христа. Во-первыхъ, канонизировать, какъ полагаетъ митр. Ювеналій, стоитъ только тѣхъ, кто не вызоветъ «политическихъ эмоцій». Во-вторыхъ, въ канонизаціи святыхъ, которыхъ можно признать святыми, по словамъ митрополита, «отразился отвѣтственный и благоразумный подходъ къ осмысленію новѣйшей исторіи». Какъ это ни печально, но всѣ эти формулировки свидѣтельствуютъ о томъ, что митр. Ювеналій не принимаетъ во вниманіе основы правой вѣры въ Церковь.

Православно вѣрующіе находятся въ единеніи со своими святыми не формально, а реально, эти реальныя отношенія никоимъ образомъ не зависимы отъ осмысленія не только /с. 44/ «новѣйшей исторіи», но вообще какой-либо исторіи, ибо святость, согласно правой вѣрѣ, внеисторична, она есть духовное совершенство совершенныхъ и не подвластна тѣмъ критеріямъ, которые были выдвинуты митр. Ювеналіемъ и не оспорены ни однимъ участникомъ Собора.

Политическое мышленіе митр. Ювеналія не только вошло въ противорѣчіе съ основами Православія, оно сослужило и опредѣленную службу въ политической трактовкѣ событій, связанныхъ съ гоненіями на Церковь. Оказалось, что препятствіемъ устроенія церковной жизни на началахъ лойяльности, какъ заявилъ митр. Ювеналій на Соборѣ РПЦ, было «недостаточное осознаніе опредѣленной частью Русской Церкви всей серьезности совершившагося въ 1917 году въ нашей странѣ».

Если освободить отъ словесной шелухи смыслъ этой фразы, отмѣченной политической двусмысленностью, то станетъ ясно, что рѣчь идетъ въ ней объ апологіи гоненій. Недостаточно осознали? Значитъ сами и виноваты въ том, что васъ убили! И священномученикъ митрополитъ Филиппъ тоже самъ виноватъ! Самъ напросился. Дальше больше виноватъ, чѣмъ тѣ, кто «недостаточно осознали».

Митрополитъ Филиппъ, смиреннѣйшій изъ смиренныхъ, позволилъ себѣ сказать помазаннику Божьему, царю Іоанну Грозному, что онъ — убійца. Будь власть митрополита Ювеналія, онъ не позволилъ бы канонизировать священномученика Филиппа. Впрочѣмъ митрополитъ Московскій Филиппъ претерпѣлъ отъ своихъ собратьевъ-епископовъ то же самое, что терпятъ нынѣ отъ епископата РПЦ священномученики Веніаминъ, митрополитъ Петроградскій, и Владиміръ, митрополитъ Кіевскій, а вмѣстѣ съ ними и сонмъ новомучениковъ и исповѣдниковъ...

«Еще другой есть ведущій къ нечестію путь — нечувствіе къ потерѣ добродѣтели», — свидѣтельствуетъ преп. Максимъ Исповѣдникъ.

Именно епископы срывали ризы съ митрополита Филиппа по приказу царя.

И онъ тоже былъ объявленъ государственнымъ злодѣемъ и былъ удушенъ. Къ позору тѣхъ епископовъ, которые предали его.

Пришло время и, по милости Божіей, Церковь осознала весь позоръ этого предательства и принесла покаяніе...

Въ актѣ отреченія нашего епископата отъ единства съ новомучениками, отъ единства съ Небесной Церковью, возможно, /с. 45/ таится грѣхъ духовнаго раскола съ Православіемъ Отцовъ. «Кто не изволяетъ со всею любовью и желаніемъ и смиренномудріемъ соединиться съ самымъ послѣднимъ [по времени] изъ всѣхъ святыхъ, имѣя къ нему нѣкое невѣріе, тотъ никогда не соединится и съ прежними и не будетъ вчиненъ въ рядъ предшествующихъ святыхъ, хотя бы ему казалось, что онъ имѣетъ всю вѣру и всю любовь къ Богу, и ко всѣмъ святымъ, — пишетъ преп. Симеонъ Новый Богословъ въ Дѣятельныхъ и Богословскихъ главахъ, — онъ будетъ изверженъ изъ среды ихъ...» (Преп. Симеонъ Новый Богословъ, т. 2, стр. 560).

Никто изъ земныхъ властей не отвѣтственъ за это отреченіе. Отреченіе совершилось добровольно. Нечувствіе къ потерѣ добродѣтели стало результатомъ двоедушія и «богословія компромиссовъ».

Духовные разрывы и измѣны, ереси и расколы. Огненное раздѣленіе Христомъ. И Крестомъ.

Такъ жила и живетъ Церковь. Именно въ этихъ испытаніяхъ крѣпнетъ Ея несокрушимая сила.

Царство Непоколебимое.

Такъ что же — значитъ, сдвинутъ нашъ свѣтильникъ съ мѣста его?

И «врата адовы» подступили къ вратамъ Церкви столь близко, что мы оказались на тонкой грани межъ жизнью и небытіемъ?

Значитъ, надеждѣ на Святую Русь, которую не разъ высказывала Матерь Божія въ Своихъ откровеніяхъ тѣмъ, кому Она являлась, пока не суждено сбыться?

И упованія на Святую Русь нашихъ братьевъ и сестеръ по вѣрѣ, живущихъ вдали отъ Матери-Церкви и разсѣянныхъ по лицу земли, напрасны? Значитъ, нѣтъ ея, Святой Руси, града Китежа, «святаго остатка», не преклонившаго ни главы, ни колѣней своихъ предъ Вааломъ? «И стыдно становится, — по словамъ А. С. Хомякова, — за Церковь, до того низко упавшую, что она уже не совѣстится рекомендовать себя правительствамъ или народамъ, словно наемная дружина, выторговывающая себѣ за усердную /с. 46/ службу денежную плату, покровительство или почетъ» (А. С. Хомяковъ, т. 2, 5-е изд., стр. 82-83).

И, значитъ, обѣтованія Господни о неодолимости Церкви не сбылись?

Наша вѣра говоритъ намъ иное. Святая Русь неуничтожима. Наша вѣра знаетъ, что нѣтъ такой силы, которая могла бы убить ее, безсиленъ адъ предъ нею, страдающей безмѣрно и побѣждающей своими страданіями и жаждой Христа всѣ врата ада.

Михаилъ Новоселовъ, извѣстный церковный писатель, по всей вѣроятности, принявшій мученическую кончину въ годы сталинскаго террора (см. сб. «Надежда», вып. 10, стр. 155), останавливался подробно въ своихъ «Письмахъ къ друзьямъ» на проблемахъ церковной жизни, актуальныхъ и въ наше время: «Не будемъ смущаться и невѣрностью множества пастырей и архипастырей, какъ явленіемъ неожиданнымъ: это не новость для Церкви Божіей, нравственныя потрясенія которой, исходившія всегда отъ іерарха, а не отъ вѣрующаго народа, бывали такъ часты и сильны, что дали поводъ къ поучительной остротѣ: «если епископы не одолѣли Церкви, то врата ада не одолѣютъ Ея». Не будемъ недоумѣвать и передъ тѣмъ, что часто простецы иноки и рядовые міряне больше архипастырей обнаруживаютъ не только ревности о дѣлѣ Божіемъ, но и разума духовнаго: и раньше «уши народа оказывались, — по словамъ св. Иларія Пиктавійскаго, — святѣе сердецъ іерарховъ». Не одними іерархами утверждалась и утверждается крѣпость Церкви Божіей, не ими и не учеными богословами хранится святое достояніе Ея — Духъ Истины, почившій на славныхъ первенцахъ Ея: перенося изъ вѣка въ вѣкъ Свое небесное сокровище, Церковь Христова блюдетъ его при посредствѣ тѣхъ, имена коихъ написаны въ книгѣ жизни, а не въ ставленническихъ грамотахъ и ученыхъ дипломахъ, ибо подлинное самосознаніе церковное движется не по пути іерархичности и учености, а по руслу святости».

Церковь не платитъ духовной дани никому, и напрасно «религіозные руководители» объявляютъ себя Церковью: у Бога нѣтъ лицепріятія. Церковь не отказывается отъ канонизаціи святыхъ, боясь пробудить «политическія эмоціи». Она не боится никого, боится только оскорбить Бога, Его благодать. И пріемлетъ «Царство непоколебимое съ благоговѣніемъ и страхомъ: потому что Богъ нашъ есть огнь поядающій» (Евр. 12, 28).

У Нея другой языкъ, языкъ вѣры, Она сокрыта въ сокровенныхъ пустыняхъ сердечныхъ, и Ея никому не дано достичь насильственнымъ образомъ.

/с. 47/ Михаилъ Новоселовъ въ тѣхъ же письмахъ о Церкви приводитъ отрывки изъ изслѣдованія о Церкви князя Д. А. Хилкова, апологета церковности, какъ его характеризуетъ М. Новоселовъ.

«Если мы станемъ на точку зрѣнія благовѣствованія и признаемъ, что Церковь есть именно Церковь, — храмъ живущаго въ Ней Святаго Духа, Тѣло Христово и живой организмъ, то все представленіе наше мѣняется... Вѣдь Церковь это — жизнь во Христѣ сотенъ милліоновъ людей. Отчего мы можемъ думать, что эта жизнь во Христѣ этихъ сотенъ милліоновъ или части ихъ — не та же самая, которой и раньше жили части и молекулы Тѣла Христова? При такомъ взглядѣ на Церковь (какъ на живой организмъ) указывать на Синодъ или группу архіереевъ (вѣроятно, корреспондентъ Д. А. Хилкова указывалъ на какія-нибудь некрасивыя дѣйствія Синода, «оскверняющія», по его мнѣнію, святыню Церкви и подрывающія авторитетъ послѣдней. — Примѣч. М. Новоселова), по ученію отцовъ Церкви, все равно, что подойти къ яблонѣ и сказать: Вы утверждаете, что яблоня жива, что это нѣчто живое и реальное, а вотъ смотрите — пустое мѣсто, наполненное грязью и пылью.... И еще подобіе: на тѣлѣ человѣка выросъ «злокачественный наростъ». Такъ опредѣлили доктора. Теперь я спрашиваю: въ какомъ отношеніи находится этотъ наростъ къ личности человѣка? Скажемъ такъ: наша индивидуальность живетъ въ нашемъ тѣлѣ, живетъ въ ногѣ, рукѣ, въ ушахъ. Вскакиваетъ «наростъ». Я спрашиваю, живемъ ли мы въ этомъ наростѣ? Христосъ даетъ такой отвѣтъ: пока наростъ «чувствителенъ», пока намъ больно, если его будутъ «колоть», до тѣхъ поръ несомнѣнно вы живете въ этомъ наростѣ. Если же «чувствительность» потеряна, то да будетъ вамъ этотъ наростъ, какъ мытарь и грѣшникъ. Если онъ «не слушается», если чувствительность утеряна, то, значитъ, онъ уже не часть тѣла».

Прервемъ разсужденія Д. А. Хилкова и вспомнимъ совѣтъ Господа «отсѣчь и бросить отъ себя» соблазняющій тебя собственный глазъ или руку, ибо лучше, «чтобы погибъ одинъ изъ членовъ твоихъ, а не все тѣло твое было ввержено въ геенну» (Матѳ. 5, 30). Не такъ ли хранитъ Господь отъ погибели все Тѣло Свое, Церковь Свою, отсѣкая отъ Него вводящіе въ соблазнъ члены Его? И тутъ же слѣдуетъ сдѣлать замѣчаніе о томъ, что мы часто невѣрно понимаемъ слово «соблазнъ», скрывая отъ себя и другихъ соблазны, считая, что правда о бѣдахъ Церкви соблазнительнѣй, чѣмъ ложь. Но нѣтъ ничего страшнѣй и опаснѣй, чѣмъ ложь въ церковной жизни, нѣтъ ничего страшнѣй и опаснѣй, чѣмъ равнодушіе къ поношенію ложью святыни Церкви!

/с. 48/ «Представьте себѣ, — продолжаетъ свои размышленія Д. А. Хилковъ, — что нынѣ при насъ наступило бы то, что непремѣнно наступитъ и сбудется: что изъ 100 епископовъ 99 отречется отъ Православія, а изъ 80-ти милліоновъ отрекутся отъ него 79 милліоновъ 999.990 человѣкъ. Что же изъ этого? Да ровно ничего! Это дѣло очень бы касалось отрекшихся, но Церкви вовсе бы не касалось. Какъ она была Тѣломъ Христовымъ и Новымъ Организмомъ, такой бы и осталась».

Развѣ не говорили ли, продолжимъ мы мысль Д. А. Хилкова, въ XIX и въ началѣ XX столѣтія, что Русская Православная Церковь «въ параличѣ», развѣ не сѣтовалъ митрополитъ Московскій Филаретъ (Дроздовъ) на то, что Церковь испытываетъ тягчайшія духовныя гоненія, обезсиливающія Ее? Развѣ не печалились наши Святые объ упадкѣ христіанства на Руси во времена внѣшняго кажущагося благоденствія Церкви? Св. Тихонъ Задонскій писалъ: «должно опасаться, чтобы христіанство, будучи жизнь, таинство и духъ, не удалилось непримѣтнымъ образомъ изъ того человѣческаго общества, которое не умѣетъ хранить этотъ безцѣнный даръ Бога».

Новопрославленный Святой, епископъ Игнатій Брянчаниновъ свидѣтельствуетъ въ своихъ письмахъ и сочиненіяхъ о томъ, что «время страшное.... не отъ кого ожидать возстановленія христіанства! Сосуды Святаго Духа изсякли окончательно повсюду даже въ монастыряхъ, этихъ сокровищахъ благочестія и благодати, а дѣло Духа Божія можетъ быть поддерживаемо и возстановляемо только Его орудіями»; «....рѣшительно оскудѣли живые органы Божественной благодати; въ облаченіи ихъ явились волки: обманываютъ и губятъ овецъ...». «...Св. Аѳанасій Великій говоритъ, что однимъ изъ признаковъ приближающагося пришествія антихриста будетъ переходъ церковнаго управленія изъ рукъ архипастырей въ руки свѣтскихъ сановниковъ. Признакъ очень вѣрный! Это не можетъ состояться иначе, какъ при утратѣ духовенствомъ своего существеннаго духовнаго значенія, своей энергіи, порождаемой рѣшительнымъ отреченіемъ отъ міра....»; «....чиновничествомъ уничтожено въ Церкви существенное значеніе іерархіи, уничтожена связь между пастырями и паствою, а міролюбіе, ненасытное стремленіе къ суетнымъ почестямъ, и накопленію капиталовъ — уничтожило въ пастыряхъ христіанъ, оставило въ нихъ лишь презрѣнныхъ, ненавистныхъ полицейскихъ....»; «...предсказанное въ Писаніи совершается: охлажденіе къ вѣрѣ объяло и нашъ народъ, и всѣ страны, въ которыхъ доселѣ держалось Православіе»; «...дѣло православной вѣры можно признавать приближа/с. 49/ющимся къ рѣшительной развязкѣ.... Одна особенная милость Божія можетъ остановить нравственную всегубящую эпидемію, остановить на нѣкоторое время, потому что надо же исполниться предреченному Писаніемъ».

Милость Божія, на которую уповали святые, остановила эту «всегубящую эпидемію». Невиданное въ исторіи христіанства мученичество и исповѣдничество, явившееся въ Россіи въ нашемъ столѣтіи, оказалось наученіемъ Божіимъ всему міру, всему человѣчеству, утрачивающему христіанство, какъ жизнь, таинство и духъ.

Богъ напоминаетъ намъ о себѣ скорбями и катастрофами, и, ужасаясь ихъ мучительными для насъ ударами, мы не сразу можемъ увидѣть ихъ благіе плоды.

Наши мученики и исповѣдники принадлежатъ всему человѣчеству.

Въ концѣ временъ, когда христіанству, какъ никогда ранѣе, стала угрожать опасность превратиться въ «обуявшую соль», когда человѣчество было подготовлено дьявольской злобой къ тому, чтобы накопить огонь для своего уничтоженія, Богъ вернулъ міру славу и силу Креста Своего.

Святая Русь живетъ во времени, живетъ въ исторіи, но не принадлежитъ, какъ Тѣло Христово, ни времени, ни исторіи. Христосъ вчера и сегодня все Тотъ же. И когда мы читаемъ въ Апостольскихъ посланіяхъ, что во времена Апостольскія Церковь пытались духовно ослабить лжеапостолы, лжеепископы, лукавые дѣлатели, то это относится не только къ тѣмъ временамъ, но и къ нашимъ. Это наше «церковное время». И когда мы узнаемъ изъ Апокалипсиса, что въ Ефесской Церкви, славящейся своимъ терпѣніемъ, преданностью Христу и непріятіемъ разврата въ церковной средѣ, были лжецы, называвшіе себя апостолами, но не являвшіеся таковыми (Откр. 2, 2), то это тоже наше «церковное время», повторяющееся въ исторіи Церкви по Домостроительству Бога. И слова Св. Іоанна Златоуста: «я никого на свѣтѣ не боюсь, боюсь однихъ епископовъ», принадлежатъ нашему времени. Какъ и горестныя, пророческія слова преп. Серафима Саровскаго, что настанутъ времена, когда архіереи настолько онечестивятся, что и догматамъ вѣры измѣнятъ...

И дано звѣрю побѣдить святыхъ, — читаемъ мы съ трепетомъ въ тринадцатой главѣ Апокалипсиса. «И поклонятся ему всѣ живущіе на землѣ, которыхъ имена не написаны въ книгѣ жизни у Агнца, закланнаго отъ созданія міра» (Откр. 13, 8). Какъ пишется /с. 50/ эта книга жизни, намъ не дано знать. Но не исключено, что для того и дано звѣрю побѣдить святыхъ, чтобы тѣ, кто не захотятъ поклониться звѣрю и принять его печать на чело и руку — на умъ и дѣйствіе — смогли быть вписанными въ эту книгу вѣчнаго блаженства и радости.

«Мистической революціей», попущенной Божественнымъ Промысломъ для спасенія тѣхъ, кто возжаждетъ Бога, поставленіемъ мірового христіанства передъ лицомъ апокалиптическаго звѣря, возможно, началась новая эра въ жизни Единой Соборной и Апостольской Церкви.

Возможно, она потребуетъ развитія сложнѣйшихъ проблемъ экклезіологіи и антропологіи, связанныхъ съ произошедшими въ XX вѣкѣ катаклизмами въ жизни Церкви, потребуетъ духовныхъ уточненій взаимоотношеній церковной іерархіи и православнаго народа, возвращенія къ тому типу взаимоотношеній, которыя были характерны для первохристіанства, основанныхъ на абсолютномъ демократизмѣ. Только такой церковный демократизмъ даетъ благодатную силу для соборности, любви и единства передъ лицомъ апокалиптическаго звѣря.

Константиновская эпоха, во времена которой складывались многія дѣйствующія сегодня въ церковной жизни установленія, ушла въ прошлое. Время, несущее насъ къ «концу исторіи», и его смыслы будутъ съ неизбѣжностью побуждать Церковь къ совершенствованію Ея внѣшней и внутренней жизни.

Произошедшее съ нами въ послѣднія десятилѣтія еще не получило церковнаго осмысленія въ контекстѣ метансторіи, въ контекстѣ евангельскаго откровенія о судьбахъ христіанства.

Мы стали свидѣтелями того, что «политическія эмоціи» для русскаго епископата оказались важнѣе евангельскихъ реальностей. Стали свидѣтелями плодовъ, которые принесла «селекціонная работа» атеистическихъ властей. Можемъ ли мы сомнѣваться въ томъ, что сатанинская ненависть къ Богу и Церкви не изсякнетъ и не можетъ изсякнуть въ періодъ земного странствованія Церкви? И что властвовать она можетъ не только безбожнымъ умомъ, но и умами тѣхъ, кто полагаетъ себя служителями Христа.

Для этой злобы нѣтъ границъ и національныхъ перегородокъ, для нея нѣтъ законовъ и каноновъ; вспыхивая сегодня, по попущенію Божію, въ одной части міра, она можетъ завтра «перебросить» свой огонь въ другую часть. Поэтому никогда въ земномъ времени не прекратится эта страшная битва за каждую душу между звѣремъ и Святой Апостольской Церковью.

/с. 51/ И никогда ни на іоту не поколеблется Царство Непоколебимое.

И сколь бы ни былъ тягостенъ духовный разрывъ съ Православіемъ отдѣльныхъ служителей Церкви, и какъ бы ни были безобразны плоды, притаившіеся подъ мрачной тѣнью грѣха и распада, необходимо особенно горячо въ эту тревожную пору добиваться единства, защищая ученіе Святой Церкви.

«Аще взыдетъ на тебя духъ сильнаго, то мѣста своего не оставь....»

Плачетъ на рѣкахъ Вавилонскихъ Русская Церковь. Стонетъ, обремененная скорбями, измѣнами, поруганіемъ, стонетъ, укрытая Господомъ отъ разрушающихъ соблазновъ, и отмаливаетъ малодушныхъ. Ѣздятъ по россійскимъ дорогамъ паломники и ищутъ правды.

«Не намъ, Господи, не намъ, но имени Твоему дай славу» (Пс. 113, 9).

Сокрыта Церковь Богомъ въ тайникахъ душъ вѣрныхъ Ему и праведныхъ, ради которыхъ пока и міръ сохраняется отъ всесокрушающаго огня. Спрятана Она въ сокровеннѣйшихъ сердечныхъ пустыняхъ. Не достать Ее, какъ бы ни сгущалась тьма, какъ бы ни порабощала тѣхъ, кто хочетъ быть порабощеннымъ.

Невозможно ни сжечь Ее въ печи Вавилонской, ни забрать ни у кого изъ насъ, ибо мы носимъ Ее въ сердцѣ своемъ.

Покровъ Пресвятой Богородицы, 1988 г.       

Источникъ: З. А. Крахмальникова. Горькіе плоды сладкаго плѣна. — Монреаль: Изданіе Братства преп. Іова Почаевскаго, 1988. — 51 с.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.