Церковный календарь
Новости


2018-11-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ I-й, Ч. 2-я, Гл. 2-я (1922)
2018-11-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ I-й, Ч. 2-я, Гл. 1-я (1922)
2018-11-18 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 114-й (1899)
2018-11-18 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 113-й (1899)
2018-11-18 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Признаки Христовой Церкви (1976)
2018-11-18 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. О важности догмата о Церкви (1976)
2018-11-18 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 8-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-18 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 7-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-18 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Докладъ Архіерейскому Сѵноду РПЦЗ (1996)
2018-11-18 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Психіатрія и исповѣдь (1996)
2018-11-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 49-я (1922)
2018-11-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 48-я (1922)
2018-11-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 47-я (1922)
2018-11-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 46-я (1922)
2018-11-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 45-я (1922)
2018-11-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 44-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 19 ноября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 6.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Архим. Пантелеимонъ (Нижникъ) († 1984 г.)

Архим. Пантелеимонъ (въ мірѣ Петръ Адамовичъ Нижникъ) (1895-1985), подвижникъ Русскаго зарубежья, духовный писатель, основатель Свято-Троицкаго монастыря въ Джорданвиллѣ. Род. 4 января 1895 г. въ с. Рѣчица Гродненской губ. въ крестьянской семьѣ. Въ 1913 г. выѣхалъ въ США, жилъ и работалъ въ Чикаго. Въ 1918 г. вступилъ въ братство Свято-Тихоновскаго монастыря въ Пенсильваніи, основаннаго въ 1905 г. свят. патріархомъ Тихономъ въ бытность его архіеп. Сѣверо-Американскимъ и Алеутскимъ. Въ этомъ монастырѣ въ 1920 г. принялъ монашескій постригъ и священство. Въ 1930 г. поселился на пріобрѣтенной землѣ и, вмѣстѣ съ регентомъ-псаломщикомъ Иваномъ Колосомъ (впослѣдствіи архим. Іосифъ), основалъ въ г. Джорданвилль (шт. Нью-Іоркъ, США) небольшое трудовое монашеское братство (послѣ 1945 г. на мѣстѣ этого скита былъ образованъ Свято-Троицкій монастырь съ духовной семинаріей и крупнымъ издательствомъ духовной литературы). Въ 1930-1946 гг. настоятель основаннаго монастыря. Организовалъ издательское дѣло. Вначалѣ работа по изданію книгъ велась на устарѣвшемъ оборудованіи: о. Пантелеимонъ производилъ наборъ вручную. Послѣ прибытія въ 1946 г. въ Джорданвилль 14-ти монаховъ издательскаго братства преп. Іова Почаевскаго, имѣвшаго давнюю традицію церковнаго книгопечатанія, типографское дѣло въ Свято-Троицкомъ монастырѣ начало успѣшно развиваться. Скончался 13 января 1985 г. (31 декабря 1984 г.) Похороненъ на кладбищѣ Свято-Троицкаго монастыря.

Изданія

ЛУЧЪ СВѢТА.
Ученіе въ защиту Православной вѣры, въ обличеніе атеизма и въ опроверженіе доктринъ невѣрія.

Въ двухъ частяхъ: Часть первая.
Собралъ, перепечаталъ и дополнилъ иллюстраціями Архимандритъ Пантелеимонъ.

Р. Г. Шемякина:
Свѣтлой памяти почившей супруги о. Іоанна Кронштадтскаго Елизаветы Константиновны Сергіевой.

22-го мая 1909 года, въ 9 часовъ 30 мин. утра тихо отошла къ Богу, послѣ долгихъ страданій, вдова Отца Іоанна Кронштадскаго, Елизавета Константиновна Сергіева (дочь протоіерея Кронштадскаго собора К. П. Несвицкаго). Причиной смерти, по опредѣленію пользовавшаго ее врача, послужила старческая дряхлость съ наростающимъ упадкомъ сердечной дѣятельности. Господь сподобилъ ее долго и усердно готовиться къ переходу въ вѣчную жизнь: послѣдніе годы Елизавета Константиновна, слѣдуя завѣтамъ и наставленіямъ своего супруга-молитвенника, пріобщалась вообще очень часто, или въ соборѣ, или на дому, когда слабость въ ногахъ не позволяла ей выходить изъ дому, а послѣдній годъ — ежедневно; пріобщилась она и 21-го мая, но это, какъ оказалось потомъ, было въ послѣдній разъ: въ этотъ день съ шести часовъ вечера она перестала глядѣть на свѣтъ Божій, а съ десяти часовъ не стала говорить, ничѣмъ не выказывая сознанія. Послѣднее слово ея было: «хочу», сказанное ею въ отвѣтъ на предложеніе выпить святой водицы, но проглотить ее она уже не могла; вскорѣ послѣ этого матушка впала въ безсознательное состояніе, а на другое утро мирно скончалась во время чтенія канона на исходъ души. На Ѳоминой недѣлѣ, по своему личному желанію, она особоровалась и послѣ того нѣсколько разъ говорила: «какъ я рада, что особоровалась и приготовилась». Погребеніе тѣла Елизаветы Константиновны состоялось въ воскресенье, 24-го мая, въ г. Кронштадтѣ, въ лѣвой сторонѣ соборнаго садика.

Почившая родилась 4-го мая 1829 года, въ г. Гдовѣ, гдѣ отецъ ея, протоіерей Константинъ Петровичъ Несвицкій, служилъ въ городскомъ соборѣ и былъ благочиннымъ церквей Гдовскаго уѣзда. Переведенный въ Кронштадтъ ключаремъ Андреевскаго собора, онъ, по слабости здоровья, не могъ долго занимать это мѣсто и въ 1855 году передалъ его священнику Іоанну Ильичу Сергіеву, женившемуся на дочери его, Елизаветѣ Константиновнѣ. Когда она выходила замужъ, на ея рукахъ находились: престарѣлый отецъ, трое взрослыхъ братьевъ и двѣ сестры; всѣ жили вмѣстѣ и на долю Елизаветы Константиновны, исполнявшей обязанности хозяйки и матери (протоіерей Несвицкій овдовѣлъ въ августѣ 1855 года) выпадало не мало заботъ и хлопотъ. Затѣмъ, нѣсколько лѣтъ спустя братья ея получили болѣе обезпеченныя мѣста, давшія имъ возможность поселиться отдѣльно, а сестеръ своихъ матушка выдала замужъ за учителей Петербургской Духовной Семинаріи, впослѣдствіи священниковъ, причемъ всѣ попеченія объ ихъ устройствѣ и обзаведеніи приняли на себя о. Іоаннъ и Елизавета Константиновна. Не имѣя достаточно личныхъ средствъ, о. Іоаннъ въ обоихъ случаяхъ самъ обходилъ состоятельныхъ прихожанъ, прося ихъ помочь сдѣлать приличкое приданое своячницамъ. Многіе давали охотно, но многіе, вѣроятно, встрѣчали молодого батюшку съ тѣмъ чувствомъ недоброжелательства, которое часто у насъ сопровождаетъ добродѣланіе. Послѣ замужества. сестры ѣздили гостить въ Кронштадтъ, и въ одну изъ этихъ поѣздокъ, въ 1870 году, у младшей сестры матушки, въ квартирѣ О. Іоанна, родилась дочь; это была я. Черезъ нѣкоторое время меня увезли домой, но Господу Богу угодно было, чтобы мой истинный домъ былъ въ тихой, мирной квартиркѣ незабвеннаго Пастыря, подъ его благословеннымъ кровомъ. Въ 1872 году умеръ мой отецъ, оставивъ мать безъ всякихъ средствъ. Тогда дядя, видя безпомощное положеніе нашей семьи, сказалъ тетѣ: «дѣтей у насъ нѣтъ, возьмемъ и воспитаемъ, какъ дочь». Сказано-сдѣлано, и вотъ я очутилась, по волѣ Божіей, на попеченіи незабвенныхъ, безконечно дорогихъ для меня дяди и тети, которые неустанно пеклись обо мнѣ, заботились обо мнѣ, берегли меня, какъ только нѣжно любящіе родители могутъ заботиться и лелѣять свое любимое дитятко. Какъ о. Іоаннъ никогда не жилъ личною жизнью, отдавая себя на служеніе человѣчеству, такъ и Елизавета Константиновна никогда не жила для себя, только кругъ ея дѣятельности складывался уже, ограничивался служеніемъ роднымъ и близкимъ; ихъ радостями она радовалась, ихъ скорбями скорбѣла. Я помню ее, когда ей было лѣтъ сорокъ пять. Очень подвижная, съ добрымъ благоразумнымъ лицомъ, вѣчная хлопотунья, она любила всѣхъ обласкать, пригрѣть и накормить; какъ сейчасъ смотрю на нее, подвязанную бѣлымъ передникомъ, въ кухнѣ, дѣлающую сладкій пирогъ; любила она сама постряпать, сама купить провизію, сама за всѣмъ присмотрѣть, чтобы все было чисто и вкусно. Сколько разъ, помню, дядя, отвѣдывая любимый яблочный пирогъ, приговаривалъ: «мастерица ты у меня стряпать пироги». Привѣтливая, всегда ровная, ласковая, Елизавета Константиновна любила, когда кто изъ знакомыхъ навѣщалъ ее; тогда она прямо закармливала гостя или гостью, а дядя, видя ея гостепріимство и искренность, не одинъ разъ говорилъ, указывая на хлопотливую хозяйку: «настоящая она матушка». Среди хозяйственныхъ работъ, тетя не забывала и меня; все свободное время проводила со мною, спала въ одной комнатѣ съ нами, учила меня читать и писать по-русски и по-французки, а когда я поступила въ гимназію, сама приготовляла мнѣ завтраки, ежедневно провожала меня въ гимназію и встрѣчала, спрашивала уроки. Помню, передъ тѣмъ, какъ тетя стала учить меня, дядей былъ отслуженъ молебенъ въ Андреевскомъ соборѣ святымъ Косьмѣ и Даміану и пророку Науму; самъ дядя водилъ меня на вступительный экзаменъ въ гимназію, платилъ все время за меня изъ своего кандидатскаго оклада, и съ неослабѣвающимъ интересомъ слѣдилъ за моими успѣхами, просматрывая еженедѣльно тетрадь съ отмѣтками и подписывая ее. Что-же удивительнаго, если я, при такихъ благодатныхъ условіяхъ, блестяще окончила курсъ ученія; это было большою радостью для незабвенныхъ моихъ воспитателей, и дядя многимъ знакомымъ спѣшилъ сообщить пріятую для него новость: «племянница и воспитанница наша, Руфа, окончила гимназію съ золотой медалью».

Къ своему великому супругу-молитвеннику тетя, какъ только я себя помню, всегда относилась съ благоговѣйной любовью и почтительностью. Когда онъ, усталый, пріѣзжалъ домой съ требъ или изъ храма Божьяго, она торопилась снять съ него сапоги, помочь раздѣться и заботливо укрывала его, укладывая отдохнуть въ постель. Тогда мертвая тишина водворялась въ квартирѣ: такъ ревниво оберегала тетя кратковременный отдыхъ труженика-пастыря.

Будучи вообще слабаго здоровья, дядя часто хворалъ, и тогда тетя превращалась въ неутомимую сидѣлку: проводила всѣ ночи напролетъ у постели больного, а днемъ сама приготовляла для него кушанье. Помню, въ 1879 году о. Іоаннъ опасно занемогъ: у него сдѣлалось воспаленіе обоихъ легкихъ.

По цѣлымъ часамъ онъ лежалъ съ закрытыми глазами, въ забытьѣ, а когда приходилъ въ себя, часто говорилъ: «голова болитъ невыносимо, точно молотомъ ударяютъ по ней». Одинъ разъ тетя сидѣла около кровати дяди и горько плакала; открывъ глаза, батюшка посмотрѣлъ на нее и сказалъ: «не плачь, Лиза, Богъ дастъ, поправлюсь, а если нѣтъ, Богъ и добрые люди не оставятъ тебя; я никого не оставлялъ, и тебя не оставятъ». Прошло нѣсколько дней, и однажды утромъ тетя вбѣжала въ дѣтскую и дрожащимъ отъ волненія голосомъ воскликнула: «дядѣ лучше, кризисъ прошелъ!» Мы съ тетей посмотрѣли другъ на друга, крѣпко обнялись, и обѣ заплакали, но уже слезами радости...

Когда незабвенный батюшка предпринималъ свои частыя, а потомъ и ежедневныя поѣздки въ Петербургъ, тетя никогда не ложилась спать не дождавшись дяди, хотя-бы это было около часу ночи, несмотря на то, что здоровье ея вообще было не изъ крѣпкихъ; она постоянно страдала головными болями и нѣсколько лѣтъ подрядъ безсонницей. Съ теченіемъ времени, матушка, по слабости, принуждена была отказаться отъ нѣкоторыхъ заботъ о батюшкѣ, какое это было для нея, бѣдной, тяжелое лишеніе!

Припоминается мнѣ еще слѣдующій случай: Нѣсколько лѣтъ тому назадъ дядя, принявъ ванну, зимой вышелъ въ сѣни въ туфляхъ; тетя страшно растревожилась и, не имѣя уже возможности по болѣзни ногъ сама быстро двигаться, послала сказать батюшкѣ, что онъ рискуетъ простудиться, выходя на воздухъ легко одѣтымъ послѣ ванны. Возвращаясь изъ сѣней, дядя прошелъ въ гостиную, гдѣ сидѣла тетя, и сказалъ ей, ласково хлопая по плечу: «спасибо тебѣ, родная, за заботы твои обо мнѣ; только не безпокойся, — ноги у меня тепло одѣты».

О. Іоаннъ глубоко цѣнилъ такую заботливость съ ея стороны о себѣ и отвѣчалъ ей тѣмъ-же. Когда болѣзнь не давала возможности незабвенному батюшкѣ ѣздить въ Петербургъ, а впослѣдствіи даже по Кронштадту, онъ ни одинъ день не сѣлъ обѣдать, не зайдя въ гостиную или въ комнату тети, смотря по тому, гдѣ она была, и не позвавъ ее въ столовую; онъ говорилъ: «Когда я обѣдаю одинъ, у меня и аппетита нѣтъ». Не было вечера, когда-бы дядя не зашелъ къ тетѣ проститься и благословить ее передъ сномъ: «доброй ночки желаю тебѣ», «спи спокойно», «Господь съ тобой», «да хранитъ тебя Богъ», — вотъ тѣ привѣтствія, которыя онъ говорилъ ей, передъ уходомъ въ кабинетъ на покой. За нѣсколько времени до коччины батюшки, захворала матушка инфлюенцой; тутъ-то особенно проявилась заботливость дяди о ней. Нельзя было безъ слезъ умиленія видѣть, какъ дорогой страдалецъ, еле ходившій, нѣсколько разъ днемъ и каждый вечеръ передъ сномъ благословлялъ ее, гладилъ по головѣ, приговаривалъ: «бѣдная, бѣдная», «вмѣстѣ мы съ тобой страдаемъ», «вмѣстѣ мы съ тобой мучаемся», «оба мы страдальцы». И долго, бывало, стоитъ около ея кресла, покачивая головой и съ жалостью смотря на больную; а иногда съ ея лица переведетъ скорбящій взоръ на образъ и долго, долго, безмолвно молится за нее... Обыкновенно, когда кто-либо справлялся у дяди о здоровьѣ его или тети, онъ неизмѣнно отвѣчалъ: «оба мы плохи», «оба мы собираемся умирать», «оба мы готовимся къ смерти». Одинъ разъ, когда дядѣ сказали, что тетѣ плохо, онъ пришелъ къ ней и сказалъ: «не унывай, Господь милостивъ; Онъ дастъ тебѣ терпѣнія пережить страданія и быть совсѣмъ здоровой». Въ ноябрѣ, обѣдая вмѣстѣ съ тетей и двумя пріѣзжими, дядя сталъ говорить имъ, что здоровье его совсѣмъ плохо. Тетя, желая ободрить его, сказала: «весной тебѣ бываетъ всегда лучше; придетъ весна — поправишься»; на это дядя возразилъ: «весной, ты говоришь? ты-то до весны доживешь, а я — нѣтъ». Предсказаніе батюшки сбылось: онъ почилъ въ декабрѣ, она — въ маѣ. Когда незабвенный дядя 6-го декабря не имѣлъ уже силъ совершать литургію, а пріобщался каждое утро на дому, онъ приходилъ въ комнату больной инфлюенцей тети — со святой чашей и пріобщалъ ее, говоря: «Господь мой и Богъ мой!» «со страхомъ Божіимъ и вѣрою приступи», «прими тѣло и кровь Христовы», «миръ тебѣ, старица, поздравляю тебя». Послѣдній разъ батюшка пришелъ въ комнату матушки 17 декабря утромъ, пріобщилъ ее, а съ 18-го онъ не покидалъ кабинета. Въ особенности послѣ кончины дяди здоровье тети ухудшилось: стала быстро развиваться общая слабость, ноги и руки стали совсѣмъ плохо работать, сердце начало постепенно сдавать. Сильно тосковала она по незабвенномъ почившемъ, не могла безъ слезъ слышать его имени; никакъ не могла осиротѣвшая тетя примириться съ мыслью, что дяди не стало; она говорила окружающимъ: «мнѣ все кажется, будто Иванъ Ильичъ не умеръ, а куда-то уѣхалъ, какъ уѣзжалъ, бывало, въ Москву, и опять пріѣдетъ». Незадолго до смерти, матушка увидѣла у одной знакомой брошь-портретъ батюшки и неутѣшно заплакала, восклицая: «Иванъ Ильичъ, Иванъ Ильичъ», а когда стали утѣшать ее тѣмъ, что ему теперь блаженно-хорошо, она сказала: «ему-то хорошо, а мнѣ какъ тяжело безъ него, вѣдь 53 года все были вмѣстѣ». Предчувствуя близкую свою кончину, матушка часто, сидя въ креслѣ, устремляла взоры на образъ и говорила: «надо мнѣ приготовиться, надо просить у Бога простить всѣ мои грѣхи». Часто вспоминала она и утѣшалась словами незабвеннаго батюшки, нашего общаго предстателя предъ Господомъ Богомъ, сказанными имъ 17-го декабря, когда ему передали, что больная матушка очень горюетъ, не имѣя возможности, по болѣзни, придти въ кабинетъ и ухаживать за нимъ: «скажи женѣ, что она всегда со мной, и я всегда съ нею». Эти слова все время ободряли страдалицу, утѣшали ее въ долгихъ страданіяхъ надеждою, что и послѣ кончины своей батюшка не оставитъ ее, возьметъ скоро къ себѣ, встрѣтитъ ее въ обители небесной и предстательствомъ своимъ доведетъ до престола Всевышняго. Обыкновенно тетя на ночь надѣвала подрясникъ дяди или спала, покрывшись имъ. Каждый разъ, когда я ѣхала въ Іоанновскій монастырь, она всегда говорила мнѣ: «поклонись отъ меня дядѣ» и горько, неутѣшно плакала. Начинала-ли у ней болѣть сильно рука или нога, она сейчасъ-же просила помазать больное мѣсто маслицемъ съ гробницы незабвеннаго Батюшки.

Глубоко вѣрующая и религіозная, матушка только и надѣялась на милосердіе Божіе и всѣмъ сердцемъ стремилась къ спасенію душевному. «Иванъ Ильичъ, благослови меня, помолись за меня», нѣсколько разъ въ день просила тетя своего великаго супруга-пастыря, котораго, къ ея горю, пришлось ей пережить. По кончинѣ его, искренно, со слезами молясь сама, тетя, по своему величайшему христіанскому смиренію, страшилась, что молитвы ея не скоро будутъ услышаны Господомъ, и всегда другихъ просила молиться за нее. Когда я на ночь ежедневно уходила домой, то она, послѣ вечернихъ пожеланій, постоянно говорила мнѣ: «помолись за меня». Шла ли я ко всенощной или къ обѣднѣ, я всегда слышала изъ устъ ея ту-же просьбу, идущую изъ глубины сердца: «помолись за меня», и я молилась за нее, какъ только умѣла...

Однажды днемъ, передъ моимъ приходомъ, тетѣ сдѣлалось нехорошо, и тутъ она ничѣмъ не стала себя успокаивать, какъ только надеждой на милость Божію: «сегодня суббота» говорила она, «Руфа пойдетъ ко всенощной и помолится за меня». Такъ велика была вѣра ея въ силу молитвы вообще, что она даже по моему грѣшному моленію надѣялась получить облегченіе.

Оканчивая этотъ краткій очеркъ, посвященный свѣтлой памяти незабвенной почившей, нельзя не остановиться съ удивленіемъ на двухъ ея отличительныхъ чертахъ: крайнемъ смиреніи и кротости; въ этихъ двухъ высочайшихъ добродѣтеляхъ христіанскихъ выказалось все величіе ея души. Ни на кого не сердилась, ни на кого не имѣла злобы. Если кто и огорчалъ ее, дѣлалъ ей непріятное, она безропотно сносила и отъ души прощала всѣмъ. На вопросъ обращенный къ ней: «имѣете-ли противъ кого вражду?» Матушка неизмѣнно отвѣчала всегда одно и то-же: «нѣтъ, ни на кого». Прощая сама обиды, она и другихъ учила поступать такъ; бывало скажетъ: «не сердитесь, Богъ Самъ укажетъ, кто правъ, кто виноватъ, а вы простите».

Никогда не позволяла себѣ тетя входить въ дѣла великаго пастыря и молитвенника, никогда она не старалась выдвинуться и стать на ряду съ нимъ; оставаясь постоянно въ тѣни, она сіяла отблескомъ его славы, она свѣтилась отраженіемъ высокихъ христіанскихъ его добродѣтелей; какъ нѣжная сестра и любящая мать, она неустанно берегла общее сокровище, и больная, слабая, почти безъ ногъ, всѣхъ предупреждала, всѣхъ умоляла: «не шумите, батюшка отдыхаетъ», «не принимайте пока никого, батюшка нездоровъ». Батюшка самъ зналъ ея душу, высоко цѣнилъ въ ней чистоту, кротость и смиреніе и такъ отзывался о ней: «жена у меня — ангелъ». Всѣ-ли знали, что за спиной великаго праведника, отца Іоанна, стоитъ охранительница его, — готовая душу свою положить за него? Если не знали этого тогда, пусть знаютъ теперь и пусть искренно помолятся всѣ за старицу чистую, старицу кроткую, рабу Божію Елизавету!

Безпредѣльная благодарность тебѣ, чудная, самоотверженная мать-воспитательница, и вѣчная память о тебѣ, славная жена-дѣвственница свѣтильника земли русской, — да живутъ въ насъ, въ нашихъ дѣтяхъ и внукахъ!

(Изъ воспоминаній Р. Г. Шемякиной. Изданіе «Кронштадт. Вѣстникъ» 1909 г.).

Слово, произнесенное настоятелемъ Кронштадтскаго Андреевскаго собора протоіеремъ о. Александромъ Петровичемъ Поповымъ предъ началомъ отпѣванія Елизаветы Константиновны Сергіевой.

«Блаженни кротцыи, яко тіи наслѣдятъ землю» (Матѳ. 5, 5). Поистинѣ полна евангельской кротости, изображенной въ этой заповѣди блаженства, была почившая матушка Елизавета Константиновна, супруга досточтимаго о. Іоанна, великаго свѣтильника и молитвенника земли Русской, извѣстнаго не только въ предѣлахъ Россіи, но даже заграницей. Почившая являлась олицетвореніемъ не одной этой заповѣди Спасителя — но еще и другой: «блаженни нищіи духомъ, яко тѣхъ есть Царствіе небесное» (Матѳ. 5, 3). Она всегда держала себя въ тѣни и въ высшей степени показывала себя скромной. Другая бы на ея мѣстѣ могла возгордиться и всѣмъ дать почувствовать, кто она и кто ея супругъ. Но никогда не было замѣтно въ матушкѣ стремленія къ этому, и всѣми силами старалась она избѣгать всякихъ почестей. Когда обращались иногда къ почившей съ просьбою чтобы добиться свиданія съ о. Іоанномъ, она смиренно отклоняла это. Въ своей квартирѣ хотя она и была хозяйкой, но была ею только по-имени: на самомъ дѣлѣ домъ о. Іоанна принадлежалъ всѣмъ, и почившая этому не была препятствіемъ, а наоборотъ — своимъ незлобивымъ вмѣшательствомъ способствовала о. Іоанну въ его святыхъ трудахъ.

Свѣжая могила усопшей да послужитъ намъ вѣчнымъ напоминаніемъ о матушкѣ Елизаветѣ Константиновнѣ, скромной, кроткой, незлобной, сумѣвшей сохранить эти высшія достоинства женщины даже при тѣхъ исключительныхъ условіяхъ, въ которыя она была поставлена жизнью. На надгробномъ ея памятникѣ умѣстнѣе всего было-бы начертать: «здѣсь кротость, здѣсь смиреніе», и ничего больше не слѣдуетъ писать: всякій, знавшій Елизавету Константиновву прочитавъ эти слова, сразу пойметъ, кто лежитъ подъ этимъ могильнымъ камнемъ, — пойметъ, что подъ нимъ покоится само воплощеніе двухъ высочайшихъ христіанскихъ добродѣтелей — кротости и смиренія, этихъ лучшихъ украшеній души. Да будетъ почившая матушка, супруга о. Іоанна, вѣчнымъ и добрымъ примѣромъ нашимъ женамъ и дочерямъ!

(Изданіе «Кроншт. Вѣстникъ» 1909 г.).

Источникъ: «Лучъ свѣта». Ученіе въ защиту Православной вѣры, въ обличеніе атеизма и въ опроверженіе доктринъ невѣрія. Въ двухъ частяхъ: Часть первая. / Собралъ, перепечаталъ и дополнилъ иллюстраціями Архимандритъ Пантелеимонъ. — Изданіе второе. — Jordanville: Изданіе Свято-Троицкаго Монастыря, 1970 [1971]. — С. 76-82.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.